Всего новостей: 2604829, выбрано 3786 за 0.136 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

США > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 июня 2018 > № 2650679

Привет с Марса: куда Илон Маск ведет Tesla

Александр Березин

журналист

Будущее Tesla, главного детища Илона Маска, гораздо перспективнее, чем об этом пишут СМИ. В отсутствие достойных конкурентов Маск может уже в следующем году вывести компанию на безубыточность. Но его куда больше интересует колонизация Марса. Отчасти поэтому Tesla наращивает производство экстремально высокими темпами, превосходящие все, когда-либо виденное в истории автомобилестроения

Поздним вечером 17 июня Илон Маск разослал сотрудникам Tesla гневное письмо: внутри автокомпании бизнесмен обнаружил вредителя. Тот якобы пытался внести изменения в операционный код Tesla и сливал важные для компании данные третьей стороне. Впрочем, саботаж не худшее, с чем сейчас сталкивается миллиардер.

Массовые сокращения внутри крупнейшего производителя электромобилей, столь широко освещавшиеся в российских СМИ, также не означают каких-либо проблем: реальной проблемой компании Илона Маска является то, что ей предстоит очень масштабный и болезненный рост.

Российская пресса вполне однозначно трактует происходящее с Tesla. В заголовках так и пишут: «Агония инноватора: почему почему Илон Маск массово увольняет людей из Tesla», «Децимация Теслы», «Сплошная катастрофа»: экс-сотрудники Tesla раскритиковали компанию Маска». В то же время на рынке акций все ровно наоборот: цены не просто растут, а растут так быстро, что ставящие на падение их цен шортселлеры только в июне потеряли $2 млрд. Каким информационным сигналам стоит доверять — прессе или рынку? И почему?

Увольнения ради роста

Пресса трактует увольнение 9% сотрудников Tesla как приговор компании: мол, сокращая рабочие руки, Илон Маск только усугубляет срыв планов по массовому выпуску Model 3. Если взглянуть на заявление самого Маска, выяснится удивительное. Оказывается, там прямо сказано: «Эти сокращения... не затронут никого, связанного с производством, поэтому они не повлияют на нашу возможность достичь намеченного плана по Мodel 3...» Кто же будет сокращен? Это, например, сотрудники, занимающиеся продажей солнечных батарей Tesla в сети Home Depot (800 магазинов), а также административный персонал. Теперь куда проще понять, почему на этот шаг Маска рынок отреагировал ростом акций компании сразу на 7%.

Российские СМИ, однако, не рынок — у них другой взгляд на мир. «В июне акционеры едва не уволили его с поста председателя совета директоров, но дали ему еще три месяца для достижения прибыли», — сообщает «РИА Новости». Увы, это не так. На самом деле подвинуть Маска со своего поста предложил лишь один китаец — владелец 12% акций компании. Во время последнего собрания акционеров никто не поддержал этого ультраминоритария. Напротив, Маск был единогласно утвержден на своем посту вновь. Более того, акционеры ожидают, что он повысит стоимость компании до $650 млрд (в дюжину раз), и в этом случае они доведут его долю в капитале компании до одной трети. Есть небольшая разница между «едва не уволили, но дали три месяца, чтобы исправиться» и «оставили на посту главы компании с планируемым вознаграждением в десятки миллиардов долларов».

Каковы же перспективы Tesla на самом деле? Чтобы понять, преуспеет ли автомобильная компания или нет, надо выяснить две вещи. Первая — есть ли у ее машин конкуренты, машины других производителей с тем же или лучшим соотношением цены и качества. Вторая — может ли компания производить свои машины массово, причем так, чтобы получать прибыль.

Есть ли у Tesla конкуренты

На сегодняшний день компания на рынке пребывает в гордом одиночестве. Электромобилей — аналогов Model S и Model X никто еще не продает. Нечто, напоминающее аналог Model X в этом году попытался представить Jaguar. Кроссовер I-PACE действительно выдающий образец — лучший электромобиль, представленный конкурентами Маска. Но Jaguar I-PACE на 35 см короче кроссовера Tesla Model X, поэтому не вмещает более пяти человек. А вот Model X имеет опциональный третий ряд сидений и вмещает семь пассажиров. По размерам салона Jaguar I-PACE ближе к Model 3.

Даже лучший конкурент «тесл» заряжается вдвое медленнее их.

Jaguar I-PACE 2019 года заряжается на мощности не более 50 кВт. Поэтому на его зарядку, которой хватает на 270 км пробега, уходит час. Батареи и суперчарджеры для Tesla имеют совсем другие параметры, поэтому Model 3 получает зарядку, достаточную для 270 км пробега, всего за 30 минут. Это убийственная разница, и сократить ее Jaguar I-PACE не может — у компании просто нет своей сети электрозаправок (как у Tesla), да и химия ее батарей совсем иная — столь быстрая зарядка повредила бы их. Пробег на одной зарядке у «ягуара» — 480 км, у Model 3 — 510 км.

Нельзя сказать, чтобы англо-индийский конкурент Tesla (производитель «ягуаров» принадлежит индийской компании) превосходил Model 3 и по динамике. У I-PACE не только ниже максимальная скорость, но и разгон до 60 миль в час (96 км/ч) составляет 4,5 секунды. Ровно такой же у полноприводной Model 3 AWD. Но последняя стоит от $49 000, а I-PACE даже в минимальной комплектации на $20 000 дороже. «Ягуар» стоит примерно как Model 3 Performance AWD — только этот автомобиль разгоняется до 60 миль в час за 3,5 секунды, энергичнее I-PACE.

Вывод из всего этого простой. Лучший существующий сторонний конкурент «теслы» заметно уступает как в практичности (зарядка вдвое дольше), так и в динамике, к тому же ему не хватает сети заправок. Да, салон «ягуара» выглядит дороже. Но это вряд ли утешит его владельцев, когда они простоят час на электрозаправке, которую перед этим еще будут час искать. Сопоставимых электроконкурентов у Маска нет, и вряд ли они появятся. Технологический разрыв между тем, кто делает электромобили уже шесть лет, и тем, кто только начинает, слишком велик. Быстро его не преодолеть.

Остаются машины с ДВС — но их «теслы» обыгрывают по всем параметрам. Причины элементарны: мотор у электромобиля меньше, батарея под полом не мешает наращивать колесную базу. Поэтому при равных внешних размерах электромобиль всегда имеет больше пространства для пассажиров. Вдобавок, он тратит вчетверо меньше на заправку и куда медленнее разгоняется. Достаточно взглянуть на картинку, чтобы понять, почему с мая 2018 года Model 3 в своем сегменте американского рынка опередила и Mercedes, и BMW, и Lexus с Audi.

Сможет ли Tesla обеспечить массовый выпуск машин?

Если полноценных конкурентов нет, у Tesla остается одна задача — массово выпускать свои электрокары. Пока нет массового выпуска, не будет прибыли: постоянные издержки на содержание заводов достаточно велики, и чтобы покрыть их и выйти в безубыточность, нужно делать не менее 250 000 Model 3 в год (или 5000 в неделю), о чем не раз говорил и сам Маск. Реально ли это?

Обратимся к цифрам. В первом квартале этого года компания произвела дюжину тысяч Model 3, в среднем — примерно 1000 в неделю. Сейчас она выпускает более 500 в сутки — 3500 в неделю. Грубо говоря, можно сказать, что Tesla нарастила производство в несколько раз за три месяца. А к концу июня Маск планирует добиться выпуска на уровне 700 машин в сутки (5000 в неделю), для чего сейчас устанавливается дополнительная нитка конвейера общей сборки. Удастся ли это? Увы, прогнозы главы Tesla по срокам сбываются редко, поэтому лучше опираться на те темпы роста, которые его компания показывает на практике.

Исходя из реальной истории выпуска первого и второго кварталов этого года, устойчиво выпускать 5000 Model 3 в неделю ему удастся только в июле 2018 года. И только тогда компания действительно сможет выйти на безубыточность. Соответственно, ранее третьего квартала этого года ожидать ее не следует. Прибыль в осязаемых количествах появится не раньше, чем объем производства поднимется сильно выше 5000 в неделю. Скорее всего, произойдет это не ранее четвертого квартала 2018 года. На полную запланированную мощность в 10 000 Model 3 в неделю (полмиллиона в год) Tesla устойчиво выйдет только в 2019 году, скорее всего — в первом квартале.

Реальные проблемы Tesla или что бывает, когда компанию возглавляет социалист

Но даже выход на полную мощность не означает, что компанию ждет безоблачное и прибыльное будущее. Сам Илон Маск в своем твиттере определяет себя как социалиста. Это не означает, что в его кабинете висит портрет дорогого Леонида Ильича или других видных социалистов прошлого. Это означает, что он ставит интересы общества — как он их понимает — выше интересов капитала, в том числе своего. Маск считает, что в интересах человечества ему следует стать мультипланетным видом (чтобы минимизировать риск вымирания). А для этого SpaceX нужно наладить регулярные полеты на Марс.

Это требует огромных инвестиций, и именно поэтому Илон Маск согласился на упомянутый выше план вознаграждения его акциями Tesla. По этому плану в 2020-х годах он будет иметь пакет акций стоимостью около $200 млрд. Вполне космический масштаб, и, как не скрывает сам CEO, он планирует продать эти акции, чтобы получить средства, достаточные для реализации своих марсианских планов.

Каким бы далеким не казалось все это сегодня, это «социалистическое» планирование ведет Tesla к крайне рискованной стратегии развития. Компания постоянно наращивает масштаб производства бешеными темпами. В прошлом году она выпустила немногим более ста тысяч машин, в этом выпустит больше четверти миллиона, в 2019 году — более полумиллиона. К 2020 году Маск планирует начать делать кроссовер Model Y (на той же платформе, что и Model 3). Запланированная мощность производства только этой модели — миллион машин в год. Кроме этого он собирается выпустить пикап (Model E), а после — компактный электромобиль, который будет намного дешевле Model 3. То есть уже в первой половине 2020-х он планирует выпуск миллионов автомобилей в год.

Это экстремально высокие темпы роста, превосходящие все, когда-либо виденное в истории автомобилестроения. Их нельзя обеспечить, проводя осторожную безрисковую стратегию и устойчиво получая прибыль. Да, Маск сможет показать прибыль во второй половине 2018 — начале 2019 года, но потом все средства компании начнет пожирать подготовка к массовому выпуску Model Y. Каждый следующий ее проект будет рассчитан на более массовое производство, чем предыдущий, а значит, будет требовать еще больше инвестиций.

То есть в ближайшие 5-7 лет стратегия компании будет крайне рискованной, а прибыль — не вполне устойчивой. Если вы рассчитываете на стабильные дивиденды, то держитесь подальше от Tesla. CEO этой компании — эгоманьяк-социалист, а это значит, что интересы вложивших свой капитал акционеров могут быть для него далеко не на первом месте.

США > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > forbes.ru, 22 июня 2018 > № 2650679


Китай. США > Внешэкономсвязи, политика. Таможня. Приватизация, инвестиции > chinapro.ru, 22 июня 2018 > № 2649479

По итогам января-мая 2018 г., объем китайских инвестиций в экономику США составил $1,8 млрд. Это на 92% меньше, чем в 2017 г. Таковы официальные данные.

Примечательно, что за пять месяцев прошлого года китайские инвесторы вложили в США $22,5 млрд.

Кроме того, с начала текущего года предприятия КНР избавились от американских активов в объеме $9,6 млрд. В настоящее время запланированы сделки по продаже таких активов общим объемом $4 млрд.

Как сообщалось, что Китай введет дополнительные пошлины на ряд товаров из США, включая сельскохозяйственную продукцию, транспортные средства, морепродукты, химическую продукцию, медицинское оборудование и продукцию энергетического сектора. Таким образом КНР ответила на решение властей США установить повышенные таможенные тарифы на многие китайские товары. В свою очередь США введут таможенные пошлины в размере 25% на импортируемые из Китая товары на сумму $50 млрд.

Напомним, что 22 марта 2018 г. президент США Дональд Трамп подписал меморандум, в соответствии с которым он поручил рассмотреть возможность введения таможенных пошлин в отношении определенных товаров из Китая общей стоимостью $60 млрд. В частности, США введут пошлины на импорт стали и алюминия в размере 25% и 10% соответственно.

Потом стороны начали переговоры по данным торгово-экономическим вопросам и вроде бы достигли определенного прогресса, но конструктивное решение не было найдено.

Китай. США > Внешэкономсвязи, политика. Таможня. Приватизация, инвестиции > chinapro.ru, 22 июня 2018 > № 2649479


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 июня 2018 > № 2649354

Чего хочет Путин от встречи с Трампом

У российского лидера появится отличная возможность ослабить Запад, когда он в следующем месяце встретится с американским президентом.

Эдвард Лукас (Edward Lucas), The Times, Великобритания

Британские шпионы и взломщики шифров пытаются выяснить, каков у Путина план игры в преддверии саммита с Дональдом Трампом, который состоится в июле. Если им повезет, они получат нечто вроде этого:

Из аналитического управления президентской администрации

Уважаемый Владимир Владимирович!

Позвольте напомнить вам о том, как лучше действовать на встрече с президентом Трампом в свете нашего плана по нейтрализации НАТО.

Начните с неумеренной похвалы в его адрес за то, как под его руководством удалось восстановить связи на высшем уровне с Россией, и как резко это контрастирует с неумелыми действиями его предшественника. Трамп может вечно критиковать Барака Обаму, так что сделайте это постоянной темой в ходе ваших дискуссий.

Хорошо известно, что американский руководитель скептически относится к НАТО, а поэтому начните с выражения сочувствия по поводу того бремени, которое несут американские налогоплательщики, финансируя оборону неблагодарных и недружественных европейских союзников. На одном дыхании упомяните торговый дефицит и чрезмерные траты Европы на социальные услуги. С экономической точки зрения, эта связь — полная чушь, но вы заденете его за живое. Отметьте, что содержать американские базы в Европе дорого, и что лучше потратить эти средства на базы в США.

Затем сделайте замечание о том, что Россия тоже несет несправедливое бремя. Отсюда разговор плавно перейдет на санкции. Подчеркните, что из-за санкций США теряют прибыли, рабочие места и налоги. Экспорт в Россию с 2013 года уменьшился наполовину, и это было за год до того, как наши добровольцы освободили некоторые районы Украины. Вы можете сказать президенту, что европейские страны не соблюдают санкционный режим, а поэтому США опять же несут несправедливую нагрузку. Конечно, это неправда: ЕС активно торгует с Россией, а поэтому санкции в большей степени вредны для него. Но Трамп этого не заметит.

Не ждите быстрых успехов. У президента очень ограниченные полномочия по снятию санкций (их вводит в основном конгресс), но он может ослабить их, заявив, что они бессмысленны и бесполезны. Это поможет подорвать позиции Ангелы Меркель. Канцлеру Германии все труднее уговаривать ЕС сохранить санкции, и в первую очередь это относится к новому правительству Италии, где у нас немало весьма полезных агентов.

Это подготовит Трампа к более важному разговору на тему безопасности. Его администрация в первые 500 дней действовала весьма активно и решительно, вызывая у нас раздражение. Она поставила летальное оружие на Украину и нарастила американское военное присутствие в Европе, а именно, в прибалтийских странах и Польше. Наш главный приоритет состоит в том, чтобы противостоять этой эскалации. Предложите заморозить военные учения (назовите их «военными играми») по обе стороны нашей границы. Объясните, что это дорогостоящие мероприятия, способные перерасти в настоящий конфликт.

Все это не соответствует действительности, но даже если он возьмет на себя устные обязательства в этом отношении, нам это даст большую выгоду. НАТО сегодня очень слабо готова к защите своих прифронтовых государств. Альянсу нужно больше учений, а не меньше. Более того, отказ Америки от участия в плановых маневрах понизит моральный дух и боеспособность в армиях союзников. Теоретически они могут и сами проводить учения, но их результаты будут удручающими, и они подчеркнут отсутствие американской поддержки. Самый важный практический вопрос для НАТО — это усиление Европы за счет подкреплений из США в случае кризиса. Для этого нужны крупные капиталовложения в логистику и серьезная подготовка. А если учения будут заморожены, эти усилия пойдут прахом.

Наша сторона сделки внешне весьма убедительна. Мы легко можем отказаться от проведения учений у наших границ, перенеся их в другие регионы России. По этой причине предложите ему призвать других союзников по НАТО, прежде всего Германию и Британию, тоже отвести свои войска от границы. Даже предложение об этом породит чувство незащищенности, которым мы сможем воспользоваться. Мы в состоянии перебрасывать крупные силы на большие расстояния в короткие сроки, а это значит, что мы легко можем давать обещания и отводить свои войска. А вернуться на границу мы сможем за считанные часы. У НАТО на это уйдут недели.

Если президенту понравится эта идея, добавьте лести. Он уже считает, что решил северокорейскую проблему одной только силой своего обаяния и характера. А теперь его можно сделать человеком, который предотвратил третью мировую войну и дал мир Европе. (Но не используйте фразу «мир в наше время».)

После этого можете перейти к Украине. Подчеркните, что в этой стране сильна коррупция и плохое правительство, а потом поздравьте его с тем, что он упомянул это на встрече «Большой семерки» в Канаде. Объясните, что на Украине впустую потрачены миллиарды долларов американской помощи. Иронично спросите, почему Соединенные Штаты отдают предпочтение слабой стране, когда они могут дружить с сильной. А потом подчеркните размеры России: что она в три раза больше Украины по численности населения и в 30 раз по территории.

Посмейтесь над «Большой семеркой», назвав ее неудачницей. Скажите, что США вместо нее могли бы встречаться с Россией и Китаем на новом международном форуме — «Большой тройке». Это положит конец представлениям о США как о лидере демократических государств в нашем мире и поможет создать новый мировой порядок, основанный не на власти закона, а на праве сильного. А поскольку между США и Китаем существуют глубокие противоречия, на переговорах в рамках этого нового форума мы сможем запросить с обеих сторон очень высокую цену.

Наша главная цель на июльском саммите и наша политика в целом должны состоять в укреплении порочного круга, в котором снижается взаимное доверие и усиливается раздробленность Запада. Пока нам удается этого добиваться превыше любых ожиданий, и мы можем с уверенностью предсказать успешный исход этой встречи.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 июня 2018 > № 2649354


Норвегия. США. Евросоюз. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 21 июня 2018 > № 2649241 Йенс Столтенберг

Генеральный секретарь НАТО: «Мы сейчас переживаем самый опасный период со времен холодной войны»

Пабло Суансес (Pablo Suanzes), El Mundo, Испания

Йенс Столтенберг — бывший премьер-министр Норвегии, а сейчас генеральный секретарь НАТО — выглядит спокойным, образованным и очень приветливым человеком. Он был избран на этот пост в 2014 году, когда Европа начала выбираться из экономического кризиса и с оптимизмом смотрела в будущее. Но уже через несколько месяцев террористы из Исламского государства (запрещено в РФ — прим. ред.) пролили первую кровь на европейском континенте и сумели взять под свой контроль территорию на Ближнем Востоке, равную Великобритании.

Одновременно имперские амбиции Путина привели к оккупации Крыма, что было воспринято в мире как пощечина и вызов Североатлантическому альянсу.

Генеральный секретарь НАТО Столтенберг любезно согласился дать интервью в своем новом кабинете в штаб-квартире НАТО.

Эль Мундо: Господин генеральный секретарь, что не дает вам спать по ночам?

Йенс Столтенберг: К счастью, я сплю хорошо. Сегодня нет глобальной угрозы миру, но у нас есть много проблем, требующих своего решения. Это террористические угрозы, насилие и хаос на Ближнем Востоке, в Африке, которые напрямую угрожают безопасности европейских городов. Исламское государство потеряло большую часть контролируемой им территории, но продолжает существовать, и мы должны сделать все возможное, чтобы оно не смогло возродиться.

У нас сохраняются непростые отношения с Россией, которая пытается вмешиваться в наши политические процессы, использует военную силу против своих соседей, дестабилизирует обстановку на Восточной Украине. Кроме того, мы постоянно сталкиваемся с новыми киберугрозами и распространением оружия массового уничтожения. Примером может служить Северная Корея, которая разрабатывает новые ракеты-носители для доставки ядерного оружия.

— Итак, вы спите спокойно…

— В годы холодной войны главной угрозой для НАТО был Советский Союз. Такая ситуация была опасной, но в то же время она была стабильной и определенной. Сейчас мир гораздо более непредсказуем, и мы должны быть готовы реагировать на любые угрозы, откуда бы они ни исходили.

— Во времена холодной войны существовала опасность многократного взаимного уничтожения. Сейчас существуют намного больше угроз, чем в то время, но, возможно, они не так смертельны?

— В этом-то и заключается большой парадокс. Напряженные отношения между СССР и НАТО существовали десятилетиями. Тысячи ядерных боеголовок размещались в Европе по обе стороны двух военных блоков — НАТО и Варшавского договора. Во время Карибского кризиса мир оказался на грани войны. Несмотря на это, мир был более предсказуем и безопасен.

Сегодня существуют совершенно другая ситуация. Варшавский договор распался, а Россия — не СССР. ВВП РФ находится на уровне таких стран, как Италия или Испания. Из восьми стран-участниц Варшавского договора семь стали членами НАТО. И еще членами Североатлантического альянса стали три бывшие советские прибалтийские республики.

Но теперь все стало более непредсказуемым. Это было отчетливо видно в 2014 году. В начале года почти никто не слышал об Исламском государстве, а через несколько месяцев они уже контролировали в Сирии и Ираке территорию, равную территории Великобритании, на ней проживали восемь миллионов человек. Мы видели много террористических атак на улицах европейских городов, в том числе — в Мадриде и Барселоне. НАТО не может позволить себе сосредоточиться только на угрозах, исходящих от России или джихадистов.

— Несложный анализ показывает, что в конечном итоге СССР был рациональным игроком. Разве Вы не видите рациональности в стратегиях Ирана, Северной Кореи или Исламского государства?

— Это не то же самое. Угрозы отличаются друг от друга, и их много. Исламское государство — террористическая организация, жестокая по своим методам борьбы, готовая пожертвовать жизнью своих боевиков при осуществлении терактов. Такой уровень жестокости мы раньше не видели. Россия — наш сосед, и мы добиваемся улучшения отношений с Москвой. Мы не видим непосредственной угрозы военного нападения России на любого из членов НАТО, но в то же время мы не можем исключать возможности существования такой угрозы. Около наших границ отмечается нестабильность. Хакеры, террористы, организации… НАТО должна уметь реагировать на угрозы с их стороны.

— Не могли бы вы назвать самый деликатный момент в вопросе обеспечения нашей безопасности? Что вам приходит на память?

— В глобальном масштабе мы сейчас переживаем самый опасный период со времен холодной войны. Именно поэтому НАТО проводит в настоящее время огромную работу по усилению коллективной обороны. Мы увеличили в три раза силы быстрого реагирования Североатлантического союза, в том числе развернули четыре батальона в Восточной Европе. Соединенные Штаты вновь ввели войска на территорию Европы, и мы ожидаем, что на саммите НАТО в июле будут приняты важные решения. Теперь мы можем быстро реагировать на возникающие гибридные угрозы, включая киберугрозы.

— Насколько политический кризис в союзнических рядах влияет на коллективную безопасность?

— В НАТО входят 29 суверенных демократических государств. И мы должны уважать волеизъявление граждан, которое они высказали в ходе выборов. За почти 70 лет существования Североатлантического альянса сменилось много политиков и лидеров, но всегда наша главная задача заключалась в обеспечении защиты каждого из ее членов. Я абсолютно уверен том, что мы и впредь будем придерживаться этой цели, а НАТО будет сильной и единой.

— Но сейчас ситуация изменилась. Такие важные страны, как Италия и США призывают отменить санкции против России, выступают за ее возвращение в «большую семерку»?

— В прошлом были разные видения способов решения тех или иных проблем, но мы снова и снова доказывали нашу договороспособность. Когда в блок входят 29 стран, всегда есть разные точки зрения, но история показала, что мы умеем преодолевать противоречия.

Это не первый случай, когда западные страны сталкиваются с разными подходами. Вспомните Суэцкий кризис в 1956 году, или когда Франция в 1966 году вышла из военных структур Альянса, продолжая при этом принимать участие в работе его политических структур. Война в Ираке в 2003 году также была по разному воспринята в странах-членах НАТО.

И сейчас у нас есть очень серьезные разногласия, но исторический опыт подсказывает, что мы сумеем преодолеть наши расхождения и выполнить нашу главную задачу — обеспечить оборону Альянса.

Сегодня у нас разные подходы к решению таких проблем, как торговля, изменения климата, соглашение по Ирану. Но в то же время нельзя не замечать, что наше политическое сотрудничество стало намного плотнее, чем два года назад.

— Как Вы оцениваете договоренность, достигнутую Дональдом Трампом и Ким Чен-Ыном? Это соглашение?

— Мы всегда приветствуем любые усилия, направленные на мирное урегулирование кризиса на Корейском полуострове. Мы поддерживаем любые усилия по достижению денуклеаризации Северной Кореи. Но важно не отменять санкции, пока мы не увидим реальные изменения в поведении КНДР. Мы надеемся, что встреча лидеров двух стран станет первым шагом на пути, который приведет к денуклеаризации Корейского полуострова.

— Складывается впечатление, что Вы в этом до конца не уверены?

— Дело в том, что в течение многих лет мы видели, как трудно достичь соглашения с Северной Кореей, а затем выполнить его. Мы не должны сдаваться, потому что альтернативой является либо продолжение разработки ядерного оружия, либо конфликт. А мы должны избегать такого развития событий. Вот почему мы выступаем за то, чтобы оказать максимальное давление на Северную Корею, используя для этого как дипломатические и политические каналы, так и экономические санкции. Необходимо продолжать оказывать давление на Пхеньян до тех пор, пока он не выполнит взятые на себя обязательства.

— Вы оптимист или скептик по отношению к Ирану?

— Все наши союзники обеспокоены развитием ракетной и ядерной программ в Иране, так как это дестабилизирует обстановку в регионе. В 2015 году НАТО положительно отнеслись к соглашению по Ирану, но не все союзники удовлетворены достигнутыми договоренностями. Мы разделяем их обеспокоенность.

— Как можно поддерживать отношения с теми, кто отравляет людей токсинами, нарушает воздушное пространство, вмешивается в выборы или вторгается во внутренние дела своих соседей?

— Все то, о чем вы говорите, вписывается в план наших действий и по отношению к России: сочетание убеждения, обороны и диалога. Мы посылаем Кремлю четкий сигнал: НАТО готова оборонять и защищать всех своих союзников от любой угрозы. И именно поэтому мы развернули войска на востоке. Это было пропорциональное и адекватное решение после того, что произошло на Украине. Испания, как известно, направила свой воинский контингент в Латвию, а также участвует в воздушном патрулировании Прибалтики.

— А какой сигнал Альянс направил России после того, как произошла оккупация Крыма?

— Мы продемонстрировали российскому руководству, что никогда не позволим повторить эту практику по отношению к странам-членам НАТО. В то же время мы дали понять, что не хотим новой холодной войны или гонки вооружений. Россия — наш сосед, поэтому мы будем стараться иметь с ней добрые отношения. На это потребуется много времени, так как нам надо урегулировать негативные процессы, которые сейчас происходят. В настоящее время мы делаем упор на проведение военных учений на границе с Россией, но мы всячески пытаемся избегать повторения трагического события с российским истребителем в Турции.

Мы стремимся выстроить диалог с Россией и регулярно информируем о тренировочных полетах, обсуждаем механизмы снижения риска. Следует отметить, что с 2014 года по 2016 год не было проведено ни одного заседания Совета Россия-НАТО. Раньше таких встреч было проведено семь.

— Как следует расценивать тот факт, что Вы ни разу не встречались с Путиным?

— Я встречался с ним, когда был премьер-министром Норвегии. То, что с Путиным не встречается генеральный секретарь НАТО, лишний раз показывает наши непростые отношения с Москвой. Я считаю, что контакты с Лавровым были бы очень полезны. Не потому, что мы сдаем свои позиции, а потому, что откровенный и открытый обмен мнениями пошел бы на пользу обеим сторонам. Чем выше напряженность в отношениях, тем необходимее диалог.

— Так Вы исключаете усиление конфронтация с Россией или нет?

— Первое, что я хотел бы сказать, так это то, что мы не видим какой-либо непосредственной угрозы со стороны России. Во-вторых, НАТО смогла в течение почти 70 лет поддерживать мир и избегать прямых нападений на ее членов. За всю историю Европы такого никогда не было. Конечно, были конфликты на Балканах или на Украине, но начиная с 1945 года Европа никогда не переживала столь длительный мирный период. В этом заслуга не только НАТО, но и тех гражданских институтов, которые были созданы после окончания Второй мировой войны: ООН, Евросоюз.

НАТО выполняет роль надежного механизма сдерживания. Ее задача — не провоцировать войны, а избегать их.

— Каталонский кризис и возможное вмешательство в него России не волнуют НАТО?

— Я не буду комментировать конкретную роль России в кризисе в Каталонии, я оставляю это правительству Испании. Единственное, что я могу сказать: на протяжении длительного времени мы отмечали определенную закономерность в российском поведении, когда предпринимались попытки оказать влияние на демократические процессы. Это касается распространения дезинформации и кибератак, чтобы вызвать замешательство в рядах гражданского общества.

Вот почему со стороны НАТО предприняты определенные шаги по нейтрализации угроз в соответствии со статьей 5 устава Североатлантического альянса. Мы внимательно отслеживаем то, что происходит в киберпространстве, и готовы адекватно реагировать на возникающие угрозы.

Норвегия. США. Евросоюз. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 21 июня 2018 > № 2649241 Йенс Столтенберг


США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 20 июня 2018 > № 2674263 Андрей Фефелов

НАХРАП

В торговой войне США и КНР заговорили 200-миллиардные орудия

Нахрап - наглый набег, грабеж; дерзость с насилием, бесстыжая наглость и внезапность действия; наглый обидчик, кто берет внезапностью и насилием, нахрапник, нахратн(ч)ик. Мазурики иногда и нахрапом берут: наскочив, вырвет, да и бежать. Брать нахрапок, нахрапом. Нахрапистый, нахрапчивый, нахратливый, склонный к нахрапному делу. Он нахрапки лезет, нагло, в глаза, на драку. Нахрапом не вырвешь. Смерть нахрапом берет. Удача нахрап любит, любит наглую отвагу.

В. И. Даль. Толковый словарь живаго великорусского языка.

В то время, когда в России на футбольных полях проходит чемпионат мира по футболу, некоторые из нас наблюдают за его играми, а потом смотрят за теми новостями, которые приходят с других площадок – с серьёзных арен международных отношений. И, конечно, понимают: то, что происходит на футбольных полях — это детские игры в песочнице по сравнению с абсолютно зубодробительными матчами, которые происходят между соперничающими государствами и надгосударственными силами. Один из таких самых важных матчей — это схватка США и Китая, которая пока проходит в форме торговой войны. Сюжет этой игры способен запутать кого угодно. Напомним, что в конце марта Трамп подписал меморандум о борьбе с экономической агрессией Китая. Понятно, что этот документ позволяет как бы законно вводить ограничения в отношении продукции, производимой Китаем. И в США действительно опубликовали список, где было больше 1000 китайских товаров, против которых должны были ввести импортные пошлины — и всё к этому шло. Но в мае встретились Трамп и Син Цзиньпин — и вроде бы установлен мир. Матч вроде бы перешёл в стадию вялого эндшпиля. Казалось, что мы столкнулись с договорной игрой. И тут на днях — снова обострение, притом небывалое.

15 июня власти США объявили о введении 25-процентных пошлин на товары из Китая на сумму 50 млрд долларов с 6 июля. В ответ на это китайская сторона пообещала ввести аналогичные пошлины на 659 наименований товаров из США. Тогда 19 июня Дональд Трамп поручил подготовить список китайских товаров на сумму 200 миллиардов долларов для возможного введения дополнительных сборов в десять процентов, если Пекин будет и дальше поднимать пошлины на американскую продукцию. Министерство коммерции КНР ответило на угрозы Вашингтона ввести новые пошлины на китайские товары своими предостережениями…

Экспертные оценки

Андрей Фефелов

Ещё на прошлой неделе США в одностороннем порядке начали полномасштабную торговую войну против Китая. Иcподтишка, по-лисьему, были введены 25%-е пошлины на 1102 категории товаров из КНР (общая стоимость оценивается примерно в 50 млрд долл.). Китайские товарищи не растерялись. И буквально через несколько часов опубликовали «ответку»: свой список американской продукции, тоже на 50 млрд долларов, которая также будет облагаться импортной пошлиной в 25%.

Без сомнения, США поступили вероломно. Ещё в середине мая на переговорах с китайской стороной американцы делали вид, что экономический мир возможен, а их торговый протекционизм — добропорядочен. И вдруг, в одночасье, после встречи с лидером Северной Кореи Ким Чен Ыном, Дональд Трамп объявляет экономическую атаку на внешнюю торговлю Поднебесной.

Что ж… первое нападение США было отбито, но основные-то военные действия только начинаются. Следующим этапом могут стать новые пошлины от США, затрагивающие уже около 200 млрд долл. экспортной продукции КНР (о чём американцы официально заявили). А потом? Война до бесконечности? Полное прекращение торговли между двумя крупнейшими экономиками современного мира?

Чтобы понимать общий контекст торговой агрессии США и яростного протекционизма администрации Трампа, важно вспомнить историю мировой торговли ХХ века. Почти сто лет США были в авангарде торговой глобализации. Именно они после Второй мировой войны, имея и экономическое, и политическое влияние в Европе, Азии, Африке, Латинской Америке, стали инициатором снижения отмены торговых пошлин, занялись устранением квот и нивелированием субсидий в разных странах мира. Таким образом, осуществлялась экспансия американского бизнеса извне, были открыты новые для США рынки сбыта. Уже к концу ХХ века компании США (начиная от McDonald’s и Coca-Cola) стали не просто транснациональными, а глобальными, присутствуя буквально везде. Именно по инициативе США в 1947 году было подписано Генеральное соглашение о тарифах и торговле (GATT), которое со временем трансформировалось в печально известную ВТО, по факту регулирующую все международные торговые отношения.

Но этот прекрасный инструментарий экономической экспансии позаимствовал у США Китай, который — почти по американским шаблонам — также активно стал развивать международную торговлю, отвоёвывать рынки сбыта по всему миру для себя. В результате США на текущий момент закупает у Китая товарную продукцию на 524 млрд долл., а сами поставляют в Китай товаров и услуг лишь на 187 млрд долл. С учётом услуг общий платёжный дисбаланс оказывается меньше, но всё равно составляет, по разным оценкам, около 200 млрд долл. Конечно, это вызывает негодование в США, и администрация Дональда Трампа — не исключение. Такой дефицит торгового баланса противоестественен для Штатов — особенно если это государство стремиться сохранить роль мирового арбитра всех товарно-денежных потоков мира. К тому же, в Китае с 2015 года реализуется совсем уж неприемлемая для американских политиков программа «Сделано в Китае — 2025». Эта программа преследует весьма амбициозную цель — удержать статус «мировой фабрики» с помощью новых технологий. А это значит: прямая конкуренция Силиконовой долине, потеря сфер влияния, научно-технических разработок, рабочих мест и т.д. Не секрет, что Китай уже находится на ведущих мировых позициях в таких сферах, как производство станков и программируемых сборочных линий. К достижениям программы «Сделано в Китае — 2025» относятся и новый авиалайнер C919, который проходит тестовые испытания, и первый в мире спутник квантовой связи, и начало коммерческой эксплуатации самолёта ARJ-21, и ряд других, не менее наукоёмких, проектов.

Всё это абсолютно недопустимо для «великой Америки» — особенно, если есть стремление «сделать Америку великой снова». И впервые в истории США администрация президента, вводя торговые ограничения, говорит не о защите собственных производителей или местных отраслей и не о поддержке экономического роста… Основная цель торговой войны с Китаем, как заявлено, — остановить его растущее экономическое влияние. Поэтому новые импортные пошлины были введены относительно товаров именно программы «Сделано в Китае — 2025».

Возникает самый важный вопрос. Если методы международной торговли, которые США использовали на протяжении почти века, сейчас не работают (либерализация сменилась жёстким протекционизмом), — то что же будет с теми институтами и соглашениями, на которых держалось всё это «старьё»? Куда денется ВТО? Когда развалится НАФТА? А, может, и МВФ прикажет долго жить? Не пора ли нам отбросить гипноз профессоров ВШЭ и сказать глобализму «до свидания», во всеоружии встретив эпоху протекционизма? Разве не очевидно, что глобализм — гнилая, вонючая ветошь, которую надо смести поганой метлой в выгребную яму истории?

И ещё вопросы, без преувеличения, жизни и смерти. Эта торговая война, где крутятся уже такие гигантские суммы, не приведёт ли к новому изданию опиумной войны? Предыдущие опиумные войны начинались как чисто торговые — Англии и Франции не нравился китайский протекционизм, — быстро стали горячими и привели к гигантскому распространению наркомании, деградации и массовому вымиранию населения в Китае. Новая подобная война в нынешних условиях маленького, тесного, глобального мира, безусловно, станет войной уже международной. А Россия — станет ли она театром военных действий во время этой великой схватки могучих сверхдержав?

По поводу опиумных войн, я думаю, уместно перефразировать известного политического деятеля Франции первой половины XIX века Талейрана и сказать, что китайцы за это время ничего не забыли, но многому научились — очень многому. Поэтому сказать, что возможно прямое повторение опиумных войн, будет не совсем корректно. Конечно, администрация Трампа столь нагло и безапелляционно себя ведёт, что действительно вспоминается тупой яростный нахрап Великобритании, ринувшейся наказывать Китай в 1840 году. Но в нынешней безбашенной атаке США нет ничего нового. А что, администрация Буша старшего, Клинтона, Буша младшего или Обамы вели себя менее безапелляционно? Я думаю, что это просто стиль американской политики, который возобладал после крушения (или распада, или демонтажа) СССР. То есть Штаты почувствовали себя абсолютными хозяевами мира, и все их внутренние ковбойские комплексы, вся их нахрапистость, вся их наглость, отточенная во внутренней конкурентной безжалостной борьбе друг с другом, вылились на весь мир. Однако теперь бешеного бизона есть кому остановить.

Что касается опасности мирового конфликта. Эта опасность, безусловно, существует. Другое дело, что Россия здесь всё-таки находится немножко в стороне и в этом смысле в малой степени имеет шанс стать площадкой этого военного конфликта. Такой ареной может стать Тихоокеанский театр военных действий, который является неким местом военно-геополитического трения двух сверхдержав — поскольку Китай является, без сомнения, сверхдержавой. Однако и мы находимся в зоне экономической и военной зоне нестабильности — тут и говорить нечего. В этом смысле слова президента РФ о том, что нам надо мобилизовываться, совершенно справедливы. Другое дело, что Путин не сказал нам, как надо мобилизовываться: с помощью каких методов и в чём эта мобилизация будет конкретно выражаться? Надеюсь, что последуют какие-то уточнения. А сейчас я просто предлагаю более внимательно следить за международной политикой, относиться к этому крайне серьёзно, перестать лишь пить, гулять и веселиться. И залихватский «оле-патриотизм», который доминирует сейчас, всё-таки является наиболее легкомысленной формой патриотизма. Я не футбольный фанат, поэтому для меня это всё достаточно диковато и чуждо. Что касается патриотизма глубинного, здесь надо прежде всего начинать всерьёз общаться друг с другом. Надо начинать налаживать горизонтальные связи и отношения. И эти отношения должны основываться не на этом «оле-оле-оле-оле», пивке и шашлыках, а на общем глубоком понимании внешней и внутренней ситуации. чтобы некие сущностные приоритеты стали основой нашего взаимодействия.

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 20 июня 2018 > № 2674263 Андрей Фефелов


США. Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > zavtra.ru, 20 июня 2018 > № 2674250 Анатолий Вассерман

СОКРОВИЩНИЦА

РФ продала половину облигаций США; в какую кассу попали деньги?

Сокровищница - место хранения сокровищ. Царская сокровищница. Сосредоточение чего-нибудь очень ценного.

С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. Толковый словарь русского языка.

Россия в апреле 2018 года продала ценных бумаг Казначейства США на $47,5 млрд. Об этом свидетельствуют данные, опубликованные Минфином США, сообщает РБК 17 июня.

В марте 2018 года России принадлежали ценные бумаги американского казначейства на общую сумму в $96,1 млрд. Однако, как следует из данных американского Минфина, уже в апреле объем сократился в два раза, достигнув $48,7 млрд.

Максимума вложения России в госдолг США достигали в октябре 2010 года — $176,3 млрд.

Статистика Минфина США отражает портфель американских госбумаг, принадлежащий резидентам России. К ним относятся не только денежные власти (Центробанк), но также и российские коммерческие банки. Разбивки по статусу таких держателей Минфин США не даёт.

Экспертные оценки

Анатолий Вассерман

Россия продала половину принадлежавших ей американских облигаций. К сожалению, пока нет возможности однозначно оценить это событие именно потому, что был такой прецедент, когда вывели из облигаций весьма значительную сумму (вдвое больше, чем сейчас — 100 миллиардов долларов) и через две недели вложили обратно.

Тут дело ещё и в самом механизме облигаций. Они выпускаются на определённый срок, и в течение этого срока их можно продавать на открытом рынке другим желающим. А когда срок облигаций исчерпан, они выкупаются сомой государственной сокровищницей Соединённых Государств Америки. У нас эту структуру принято называть казначейством, но дословный перевод именно «сокровищница» — treasury. Хотя реально эта сокровищница для погашения старых выпусков облигаций тут же выпускает новые, но графики выпуска-погашения не всегда совпадают, и может возникнуть разрыв. Ну, а чтобы понять, зачем вообще мы покупаем чужие бумаги, придётся вспомнить такое финансовое понятие — ликвидность. Вообще латинское слово «ликвидация» означает перевод в жидкую форму — так сказать, расплавление. Жидкость, как известно, может принять любую форму. Аналогично и с деньгами: в ликвидной форме можно в любой момент и очень быстро превратить имеющиеся на руках ценности в другой формат. Так вот, американские облигации долгое время считались одними из самых ликвидных видов финансовых ресурсов именно потому, что всегда на рынке было множество желающих приобрести эти облигации. Таким образом, любой, кто срочно нуждался в деньгах, мог часть имеющихся у него облигаций продать и получить быстрые деньги. Но, похоже, что как раз с ликвидностью американских облигаций чем дальше, тем больше проблем. Сейчас доходность по этим облигациям растёт буквально на глазах. Это значит, что казначейство выручает от продажи новых облигаций всё меньше и меньше денег. Соответственно, покупателей, желающих приобрести их, становится меньше. Приходится повышать доходы потенциальных покупателей, чтобы продать эти облигации. То есть эта самая ликвидность — возможность продать их быстро и без потерь — чем дальше, тем больше ставится под сомнение. Полагаю, что наше Министерство финансов учитывает в какой-то мере эту проблему и тоже постепенно старается заместить эти облигации чем-нибудь, что легче в нужный момент продать.

Сумма немалая, почти полсотни миллиардов долларов. Кому мы продали облигации? Об этом публичных сведений нет. Приходится гадать: кому мы могли продать, кто всё еще верит в бумаги американской сокровищницы?

Я полагаю, что, скорее всего, мы как раз воспользовались моментом официального выкупа очередной порции этих облигаций — и просто не стали на вырученные деньги покупать новые. То есть продали их, скорее всего, самим американцам, поскольку они не могут не выкупать свои облигации, иначе вся пирамида рухнет мгновенно. Вспомните, что случилось с государственными казначейскими облигациями РФ, когда в какой-то момент оказалось, что не удаётся их полностью выкупить. 17 августа 1998 года — до сих пор кошмарное воспоминание для всего русского бизнеса, да и для рядовых граждан тоже, потому что тогда пострадали все.

Ещё вопрос, а куда перевели вырученные деньги? ЦБ, правительство и большинство интернет-ресурсов молчат об этом, и только «Комсомольская правда» опубликовала некую разблюдовку. Если верить этому изданию, 5,4 млрд. долларов ушло на счета в других иностранных ЦБ, МВФ и Банка международных расчётов. На депозиты в коммерческих банках ЦБ отправил 26,6 млрд. долларов, доведя общую сумму почти до 70 млрд. долларов. Оставшиеся 17 млрд. долларов наш ЦБ инвестировал в ценные бумаги других зарубежных государств. Как резюмирует издание, «российской экономике не досталось ничего». И делает горький вывод, что на фоне стенаний о том, что в России нет денег и надо поэтому идти на непопулярные меры, которые 14 июня ввели наше общество в шок, финансовые власти инвестировать в родину по-прежнему не желают. Зададимся и мы вопросом: есть какой-то смысл в перекладывании из одного зарубежного кошелька в другой? Грубо говоря, подкармливали госдолг Америки, теперь подкармливаем «другие иностранные ЦБ, МВФ» и прочие организации.

Принято считать, что резервы банку нужны на непредвиденные случаи, именно поэтому их держат в ликвидной форме, то есть в форме, допускающей максимально быстрое преобразование в другие виды ресурсов. И в этом смысле какое-то количество резервов действительно необходимо держать за пределами нашего собственного хозяйства, поскольку деньги, вложенные в хозяйство, невозможно оттуда изъять быстро. Но, на мой взгляд и по мнению множества специалистов, резервы, накопленные российскими финансовыми властями — избыточны. То есть мы могли бы обойтись существенно меньшей суммой без риска для хозяйства. Насколько я могу судить, сам механизм формирования резервов в РФ сейчас таков, что они покрывают не только разнообразные текущие хозяйственные нужды, но и все долги коммерческих структур. То есть изначально было запланировано так, чтобы в любой момент можно было покрыть все наши коммерческие долги за рубежом, грубо говоря, выкупить эти долги. Теоретически это позволяет даже выкупить сами коммерческие структуры, сделавшие эти долги. Почему этой теоретической возможностью правительство не пользуется? Это уже другой вопрос, связанный, скорее всего, с искренней — хотя от этого не менее разрушительной — верой нашего экономического руководства в то, что государство всё заведомо делает хуже, чем частная инициатива. Развеивание этой веры — это уже отдельная проблема. Пока же имеющиеся у нас резервы достаточны даже на самый худший случай, на случай, если от всех наших хозяйствующих субъектов немедленно потребуют возврата всех долгов. Кстати, с чем-то подобным мы столкнулись в 2014 году, когда Запад резко сократил кредитование наших хозяйствующих субъектов и как раз подошёл срок погашения ранее взятых кредитов. Нынешний уровень наших запасов — это следствие, во-первых, эмиссионной политики, по которой деньги в оборот выпускаются только под валютные резервы, то есть под средства, вырученные за рубежом и изъятые из внутреннего оборота. Ну и, во-вторых, это следствие неразумных, на мой взгляд, экономических теорий. Но в рамках этих теорий ЦБ ведёт себя «разумно». Налицо «разумное» поведение в рамках безумных теорий.

Многие наблюдатели, комментируя ту новость, которую и мы с вами обсуждаем, говорят о том, что наши финансовые и политические власти были напуганы историей с Казахстаном. И просто боятся того, что наши деньги могут быть попросту конфискованы. Какие-то сигналы на этот счёт из минфина Соединённых Государств Америки поступали. Правда, потом были дезавуированы — но всё же поступали. То есть какая-то возможность конфискации или заморозки российских денег, вложенных в американские бумаги, обсуждалась. Это действительно серьёзное опасение, или наши финансовые власти настолько подчинены Федеральной резервной системе, что Набиуллина и Силуанов по факту могут не бояться того, что американцы с ними невежливо поступят — потому что являются служащими одной и той же глобальной финансовой команды?

Как показывает обширный опыт, и не только Казахстана, то, что вы носите футболки одного цвета, ещё не гарантирует, что вам не подставят ножку свои же. В этих кругах сбывается то, о чём, если не ошибаюсь, при Анне Иоанновне сказал Артемий Петрович Волынский, занимавший один из важнейших внутрироссийских постов кабинет-министра? «Нам, русским, хлеба не надобно. Мы друг друга едим и с того сыты бываем». Применительно к русским он, конечно, обобщил неправомерно, фактически такое поведение было характерно в тот момент только для узкого слоя верхушки. Поскольку сам Волынский входил именно в этот слой, то он отождествлял его со всей Россией. Но вот, скажем, в англосаксонской традиции такая практика считается вполне оправданной и даже высоко моральной. Не можешь действовать эффективно — ты никому уже и не нужен. Поэтому я думаю, что те же Набиуллина, Силуанов, Кудрин, в своё время складировавший все резервы страны за рубежом, вряд ли считают, что это делает их неприкасаемыми. Но, кроме того, если даже деньги самого Кудрина и не тронут, то деньги страны вполне могут съесть с большим аппетитом. В американской финансовой системе, чем дальше, тем больше арестов денег. И боюсь, что дальше будет ещё больше не потому, что американцы на кого-то злятся. А потому, что их собственная финансовая система выстроена в виде пирамиды. А пирамиды, как известно, нуждаются в непрерывной подпитке. Поэтому я всё-таки надеюсь, что наши денежные власти достаточно вменяемы, чтобы подстраховаться. Но замечу также, что из американской финансовой системы наши деньги выведены лишь в том количестве, какое заведомо не вызовет катастрофических потрясений. Потому что вся мировая система международной торговли столь сильно опирается на доллар, что одномоментное обесценивание доллара влечёт потрясение, нежелательное ни для кого. Особенно до тех пор, пока большая часть взаиморасчётов по торговле энергоносителями ведётся именно в долларах, а альтернативные системы взаиморасчётов пока только-только формируются, нам как стране, чьи внешние доходы примерно наполовину состоят из продажи энергоносителей, крайне нежелательно, чтобы доллар обесценился мгновенно. Поэтому, скорее всего, российские денежные власти и впредь, если и будут выводить деньги из доллара, то только в удобные для этого моменты, когда можно представить этот вывод просто как погашение очередного выпуска облигаций. И будут стараться не рекламировать свои действия.

Как можно доверять тем финансовым структурам, куда переведены по деньги, вырученные Россией от продажи части американских облигаций, памятуя о том, что американское право, в том числе и финансовое — экстерриториальное? Не так давно, например, швейцарские банки блокировали деньги «Газпрома», ссылаясь на волю Америки. Не может ли быть такого, что, если американцы захотят заблокировать, заморозить или даже конфисковать российские деньги, они достанут их и в иностранных ЦБ, и в МВФ, и в Банке международных расчётов, и в коммерческих банках?

Вся мировая финансовая система устроена так, что платежи в какой-то валюте отображаются на так называемых корреспондентских счетах в каких-нибудь банках той страны, что выпускают эту валюту. Соответственно, до тех пор, пока мы держим деньги в долларах, практически всё равно, куда эти доллары переведены. Они в любом случае будут доступны взору американских финансовых организаций. Но деньги в других валютах, естественно, окажутся вне американского контроля, и перехватить их американцам уже чисто технически не удастся. Они просто не будут знать, куда стрелять. Поэтому если эти деньги не просто выведены из американских ценных бумаг, а переведены из доллара в какие-то иные платёжные средства, то ничего плохого уже с ними не случится. Соответственно, если доллары остались долларами, то очень даже может случиться. Именно так.

США. Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > zavtra.ru, 20 июня 2018 > № 2674250 Анатолий Вассерман


США. Турция > Авиапром, автопром. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 июня 2018 > № 2648254

F-35 — на подходе

Мурат Челик (Murat Çelik), Vatan, Турция

Когда вы прочтете эти строки, мы будем на пути в США. В четверг, 21 июня 2018 года, в городе Форт-Уэрт штата Техас состоится важная для нас церемония. Церемония передачи Турции первого истребителя F-35…

Полное наименование самолета, производимого американской компанией «Локхид Мартин» (Lockheed Martin): «F-35A Lightning II, Joint Strike Fighter». То есть «F-35А Молния II, единый ударный истребитель». Главная особенность этого боевого самолета пятого поколения — его невидимость для радаров. Иными словами, это «самолет-невидимка», которого радары не могут обнаружить…

F-35 — это совместный проект девяти стран — членов НАТО, в числе которых и Турция. А права промышленной собственности и секреты авионических систем — конечно, у США, посредством компании-производителя. Финансовый портрет проекта в целом превышает два триллиона долларов.

Турция входит в число как покупателей, так и производителей этих самолетов. Сообщается, что Анкара получит около ста самолетов. А это, по сегодняшним расчетам, подразумевает, что Турция заплатит в общей сложности более десяти миллиардов долларов. Но Турция, которая производит некоторые критически важные компоненты F-35, не только заплатит за эти самолеты, но и по завершении проекта получит определенный доход от него.

Помимо доли, которую Турция получит от производства, есть еще один важный пункт для нас. Малатья, где будут размещены F-35, когда они поступят на вооружение ВС Турции, является самым сильным кандидатом на то, чтобы стать региональным центром технического обслуживания F-35.

С церемонией, которая будет проведена в четверг, 21 июня в центре компании «Локхид Мартин» в городе Форт-Уэрт, Турции будет передан первый F-35. Но до того как этот самолет прибудет в Турцию и начнет службу, пройдет еще больше года. В течение этого времени, за которое завершится обучение турецких пилотов по F-35, прояснится и судьба инициатив, предпринимаемых в Конгрессе США в направлении препятствования продаже этих самолетов Турции.

Определенные круги в Вашингтоне выступают против предоставления F-35 Турции в силу того, что мы покупаем системы противовоздушной обороны С-400 российского производства. На данном этапе на передний план выходят технические и стратегические тревоги. Выражающие эти опасения американские сенаторы утверждают, что этот вопрос может превратиться в «проблему национальной безопасности» для США.

Но в противодействии, которое имеет место в Конгрессе в настоящее время, также явно наблюдается и влияние лоббистской активности против Турции. Это не секрет. Некоторые члены Сената, представляющие как республиканцев, так и демократов, продолжают держать на повестке дня вопрос о том, что американский пастор Эндрю Брансон (Andrew Brunson) до сих пор находится под арестом в Турции.

Итак, как предполагается по графику проекта F-35, через два дня в Техасе состоится официальная церемония передачи первого самолета Турции. А то время, которое пройдет до фактической передачи самолетов, а именно — до их прибытия в Малатью, Анкара будет внимательно следить за позицией американской администрации и динамикой настроений в Конгрессе. Иными словами, споры об F-35 по оси Анкара — Вашингтон продолжатся и после запланированной на четверг церемонии.

США. Турция > Авиапром, автопром. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 июня 2018 > № 2648254


США. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > inopressa.ru, 20 июня 2018 > № 2648212 Йенс Столтенберг

Генсек НАТО Йенс Столтенберг: "Мы переживаем самый опасный момент со времен холодной войны"

Пабло Р.Суансес | El Mundo

В интервью El Mundo генсек НАТО Йенс Столтенберг проявил оптимизм, указав, что в истории НАТО были кризисы и внутренние разногласия намного страшнее, чем нынешние, передает журналист Пабло Р.Суансес.

"Что не дает вам спать ночами на посту генсека НАТО?"

Столтенберг ответил: "К счастью, у меня прекрасный сон. Сегодня уже нет какого-то конкретного вызова или угрозы, а имеется много факторов одновременно. Террористические угрозы, насилие и хаос на Ближнем Востоке и в Африке, а прямо здесь - теракты на улицах наших городов. "Исламское государство"* потеряло значительную часть подконтрольной ему территории, но оно продолжает там существовать, и мы должны гарантировать, что оно не сможет вернуться. Россия вмешивается в наши политические процессы, применяет силу против соседей, дестабилизирует восток Украины. Есть киберугрозы и распространение оружия массового поражения: например, Северная Корея стремится обзавестись новыми ракетами и ядерным оружием".

"Сейчас самый сложный момент с точки зрения безопасности из тех, что вы помните?" - поинтересовался журналист.

"В глобальном масштабе это самый опасный момент, по крайней мере, с окончания холодной войны. Поэтому НАТО осуществило самые крупные с тех времен усилия во имя коллективной обороны. Мы увеличили втрое численность сил реагирования, разместили на востоке (т.е. в Восточной Европе. - Прим. ред.) четыре батальона. США снова разместили там войска, и на следующем саммите (НАТО) в июле будут приняты важные решения. Теперь мы можем быстро реагировать, если понадобится, а также противостоять киберугрозам и гибридным угрозам", - сказал Столтенберг.

Комментируя договоренность Трампа с Ким Чен Ыном, Столтенберг сказал, что НАТО приветствует все попытки добиться денуклеаризации Корейского полуострова, но указал на важность сохранять санкции в отношении Пхеньяна, "пока мы не увидим, что Ким Чен Ын неподдельно начал вести себя иначе".

"Как сохраняются хорошие отношения с теми, кто травит граждан токсинами, нарушает границы воздушного пространства, вмешивается в выборы или вторгается в соседние страны?"

Столтенберг ответил: "Ввиду всего, о чем вы говорите, у нас тройной курс в отношении России - сочетание сдерживания, обороны и диалога. Мы адресуем им четкий сигнал: НАТО готово защитить и оградить всех своих членов от любой угрозы. Потому-то мы разместили войска на востоке. После случившегося на Украине это было соразмерное предложение, имеющее оборонительный характер, оно подает нужный сигнал".

"Какой сигнал можно подать после того, что случилось вслед за оккупацией Крыма?" - уточнил журналист.

"Сигнал, что наша оборона надежна. Россия знает, что в любой стране НАТО мы никогда не смиримся с чем-либо, похожим на случившееся в Крыму. Одновременно мы четко даем понять, что не хотим ни новой холодной войны, ни гонки вооружений. Россия - наш сосед, так что мы по-прежнему будем пытаться улучшить отношения. Это отнимет у нас много времени, поэтому мы должны регулировать сложные отношения, как сейчас. В настоящее время мы проводим больше военных учений на границах, и мы должны любой ценой избегать случайных инцидентов, таких, как уничтожение российского самолета в Турции. Мы верим в диалог, регулярно информируем друг друга об учебных маневрах, обсуждаем механизмы снижения рисков. В 2014-2016 годах не было ни одного заседания Совета Россия-НАТО, но позднее их прошло уже семь", - сказал Столтенберг.

"Какой вариант немыслимее - столкновение с Россией или то, что обойдется без такого столкновения?" - спросил Суансес.

"Первое, что я сказал бы, - мы не видим никакой непосредственной угрозы. Второе: НАТО в течение 70 лет было способно сохранять мир и избегать столкновений, а также любых атак на государства-члены альянса", - сказал Столтенберг.

Говоря о вкладе Испании в деятельность НАТО, генсек поблагодарил эту страну, но призвал новое испанское правительство делать намного больше, дабы выполнить решение НАТО о повышении расходов на оборону до 2% ВВП.

"Беспокоят ли НАТО каталонский кризис и возможное вмешательство России в него?" - спросил журналист.

Столтенберг ответил: "Я не буду высказываться о конкретной роли России в Каталонии - предоставлю это испанскому правительству. Могу сказать, что мы наблюдали некую модель российского поведения на протяжении долгого периода и в многих государствах, где они (т.е. российские силы. - Прим. ред.) вмешивались в демократические процессы. С помощью дезинформации, кибератак и гибридных тактик в целях запугивания или вмешательства. За этим мы следим очень внимательно. Поэтому НАТО адаптируется, чтобы суметь среагировать на угрозы, которые не достигают уровня атаки, не заслуживают применения 5-й статьи Устава НАТО о взаимной помощи, но требуют отслеживания. Мы укрепили средства киберобороны, усовершенствовав разведку, подготовительные меры. Если что-то случится, мы сможем среагировать быстрее".

*"Исламское государство" (ИГИЛ) - террористическая организация, запрещенная в РФ.

США. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > inopressa.ru, 20 июня 2018 > № 2648212 Йенс Столтенберг


США. Китай. Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция. Авиапром, автопром > inosmi.ru, 20 июня 2018 > № 2648198

Насколько военно-космические силы Трампа сопоставимы с военно-космическими потенциалами России и Китая?

Эуан МакКирди (Euan McKirdy), CNN, США

Военно-космические силы, вопрос о создании которых поставил президент США Дональд Трамп, и которые, по его мнению, станут «отдельным, но равным» видом войск, жизненно важны для сохранения тактического преимущества над геополитическими противниками, считают аналитики и представители вооруженных сил США.

Выступая в понедельник на заседании Национального космического совета в Белом Доме, Трамп заявил о том, что «мы должны обеспечить американское господство в космосе», и объявил, что он «дал указание Министерству обороны и Пентагону немедленно начать работу по созданию военно-космических сил в качестве шестого вида вооруженных сил».

«У нас будут и военно-воздушные силы, и военно-космические силы, — заявил он. — Отдельные, но равные, это очень важно».

Космос, по его словам, «будет иметь большое значение в финансовом и в военном отношении. Мы не хотим, чтобы нас опережали Китай, Россия и другие страны. Мы всегда лидировали — мы шли впереди на протяжении нескольких десятилетий».

Идея создания военно-космических сил отнюдь не нова. В США еще со времен президентства Эйзенхауэра разработка передовой космической программы была важнейшим элементом обеспечения национальной безопасности.

Этот процесс активизировался во время холодной войны — после того, как Советский Союз стремительно расширил собственные спутниковые и космические программы.

Сегодня Соединенные Штаты входят в число стран, осуществляющих передовую космическую программу, используя в военных целях такие технологии, как навигационные спутники.

В своем интервью телеканалу «Си-эн-эн» (CNN) военный аналитик подполковник ВС США в отставке Рик Франкона (Rick Francona) заявил, что большинство представителей командования вооруженных сил США понимают, что для сохранения своего конкурентного превосходства Соединенные Штаты должны быть господствующей силой в космосе.

«Мне не нравится термин „последний рубеж", но (космос) — это предельная высота. Космос возвышается не над одной небольшой территорией — он возвышается над континентами, океанами», — отметил Франкона.

«Большинство военных теоретиков знают, что это — арена боевых действий в будущем».

В 1967 году и США, и Советский Союз подписали Договор по космосу — ряд межправительственных соглашений, направленных на предотвращение размещения в космосе оружия массового уничтожения.

Какой вид в конечном итоге приобретут военно-космические войска Трампа, пока остается неясным, хотя любые серьезные попытки разместить в космосе боевые системы, вероятно, вызовут острую реакцию.

«Американские вооруженные силы в значительной степени полагаются на космические операции, включая обеспечение связи, осуществление тактического командования и управления, поведение разведки, наблюдения и все аспекты ведения операций», — сказал Франкона.

«Важно (для интересов США), чтобы американские военные не только имели доступ в космос, но и господствовали в нем».

Космическая гонка

Вслед за заявлениями Трампа, сделанными в мае, конгрессмен-республиканец Майк Роджерс (Mike Rogers), член Палаты представителей от 3-го избирательного округа штата Алабама, долгое время выступавший за включение в структуру вооруженных сил отдельного вида войск для защиты американских интересов и обороны в космосе, дал интервью «Си-эн-эн». Он заявил, что «Россия и Китай превосходят нас по военно-космическому потенциалу, и нам нужно создать отдельный вид войск, предназначенных исключительно для выполнения задач в космосе.

„Будущие войны будет вестись в космосе, и ради нашей собственной национальной безопасности мы должны и дальше неустанно работать и опережать другие страны".

И для принятия срочных мер есть основания. Путин похвастался, что Россия создала гиперзвуковое оружие, способное совершать полеты в плотных слоях атмосферы Земли на межконтинентальную дальность. Крылатый блок способен маневрировать таким образом, что становится „практически неуязвимым" для любых видов противоракетной обороны».

Точно так же Китай разработал и испытал противоспутниковое и противоракетное оружие, которое, по мнению аналитиков, может вывести из строя и уничтожить большинство спутников связи США. И это несмотря на то, что представители китайских властей всегда подчеркивали, что страна исследует и использует космическое пространство в «мирных целях».

В докладе 2015 года, подготовленном Министерством обороны США, утверждалось, что Китай разрабатывает коорбитальные антиспутниковые системы, предназначенные для поражения американских космических объектов. «Эти системы состоят из спутника, оснащенного таким оружием и средствами поражения, как взрывной заряд, взрывное устройство, боеприпас ударного действия, лазер, радиоволновая пушка, генератор помех или механический манипулятор», — говорилось в докладе.

В ответ на просьбу «Си-эн-эн» прокомментировать заявление, сделанное Трампом во вторник, представитель МИД Китая Гэн Шуан (Geng Shuang) сказал, что «космическое пространство является достоянием всего человечества. Китай постоянно выступает за мирное использование космического пространства и выступает против милитаризации космоса и гонки космических вооружений».

На вопрос о том, может ли создание военно-космических сил США спровоцировать новую гонку космических вооружений, Гэн Шуан заявил, что Китай «тем более против того, чтобы рассматривать космическое пространство как арену боевых действий. Мы надеемся, что все стороны приложат совместные усилия для сохранения прочного мира и спокойствия в космосе».

Развитие технологий

В настоящее время космическое оружие в целом подразделяется на три категории.

«Оружие наземного базирования, которое атакует космические системы, (например) лазеры, с тем, чтобы „ослепить", вывести из строя приборы и нарушить систему наведения спутников; оружие космического базирования, которое атакует другие космические системы; и космическое оружие, атакующее цели на земле», — сказал Франкон.

По его словам, есть только три державы, способные осуществлять военное присутствие в космосе: Россия, Китай и США.

«И Россия, и Китай признали, что они разрабатывают — или разработали противокосмический потенциал», — заявил в 2015 году адмирал ВМС США Сесил Хейни (Cecil Haney).

«Обе страны обладают передовыми средствами направленной энергии, которые можно использовать для слежения за спутниками и их „ослепления" в целях срыва ключевых операций. И обе они демонстрируют способность выполнять сложные маневры в космосе».

По словам Брайана Уидена (Brian Weeden), технического советника Фонда «За безопасный мир», который содействует принятию решений в области совместной деятельности в космосе и мирного использования космического пространства, США были первой страной, которая разработала противоспутниковые технологии еще во время Кеннеди. Однако если учесть предполагаемое господство в космосе, большая часть этих технологий утратила свою актуальность.

Точно так же и российские программы сошли на нет в конце холодной войны. Но теперь, по словам Уидена, есть «доказательства того, что они их восстанавливают, и Китай наращивает свой космический потенциал, как наступательный, так и оборонительный (от) разведывательных спутников, спутников связи, а также доказательства того, что он создает противоспутниковые ракеты наземного базирования».

В настоящее время действия США в космосе в основном носят оборонительный характер, сказал Уиден, но учитывая достижения Китая и России в этой области, некоторые сторонники наращивания военного присутствия, такие как Майк Роджерс, утверждают, что это, возможно, следует изменить.

Министр ВВС США Хизер Уилсон (Heather Wilson) также заявила, что США должны принять новую политику и с предельной ясностью дать понять, что если удары будут направлены на спутники систем обнаружения и управления, США «будут рассматривать это как враждебный акт» и реагировать.

«Видимо, нам, как стране, пора начать об этом говорить», — заявила Уилсон.

США. Китай. Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция. Авиапром, автопром > inosmi.ru, 20 июня 2018 > № 2648198


США. Венесуэла. Китай. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 июня 2018 > № 2648194 Никки Хейли

Почему мы выходим из так называемого Совета по правам человека

Союзники говорят, что с уходом США из СПЧ эта организация растеряет последние остатки авторитета и морального веса.

Никки Хейли (Nikki Haley), The Wall Street Journal, США

Есть международная организация, в состав которой входят репрессивные режимы Кубы, Венесуэлы и Китая.

Эта организация недавно приняла в свои ряды Демократическую Республику Конго, которая препятствует расследованию обстоятельств убийства на своей территории двух экспертов ООН по правам человека.

За последнее десятилетие эта организация приняла больше резолюций с осуждением Израиля, чем с осуждением Сирии, Ирана и Северной Кореи вместе взятых.

Большинство людей даже представить себе не могут, чтобы организация такого рода преданно защищала права человека. И тем не менее, она существует и ошибочно носит название Совет ООН по правам человека. По правде говоря, этот совет служит прикрытием для государств, где ситуация с соблюдением прав человека катастрофическая, и отказывается убрать из своей повестки пункт 7, несправедливо направленный против Израиля и требующий, чтобы на каждом его заседании проводилось обсуждение израильско-палестинского конфликта.

После длившихся больше года безуспешных попыток устранить эти серьезные недостатки американская делегация во вторник объявила о том, что выходит из состава совета. Наша страна больше не желает быть членом этого глубоко порочного института, который больше вредит делу прав человека, нежели помогает ему.

Есть две основные причины, по которым многие страны выступают против попыток США осуществить реформы в СПЧ. Первая напрямую связана с составом совета. Одного беглого взгляда на эту галерею негодяев достаточно, чтобы понять, почему эта организация безо всякого уважения относится к правам, которые американцы принимают как само собой разумеющиеся. Достойный и авторитетный совет представлял бы серьезную угрозу для таких стран, а поэтому они противодействуют любым усилиям повысить его достоинство и авторитет. Вместо этого они чинят препятствия расследованиям, противодействуют публикации докладов и мешают совету называть и привлекать к ответственности тех, кто совершает самые страшные злодеяния.

Вторая причина противодействия реформам вызывает еще большее отчаяние. Многие страны согласны с США в том, что надо наказывать нарушителей прав человека и поддерживать Израиль — но делают это только за закрытыми дверями. Несмотря на многочисленные усилия и уговоры, эти страны не хотят присоединяться к официальной позиции США. Некоторые даже заявляют, что их вполне устраивают недостатки совета, пока он позволяет им заниматься своими любимыми вопросами. Это аморальный компромисс, с которым мы не желаем иметь ничего общего. Великобритания пообещала выступать против любой антиизраильской резолюции по пункту 7, и мы поддерживаем такую позицию. Мы желаем остальным странам сделать то же самое.

В итоге доводы союзников и их призывы к США остаться в составе совета стали самым убедительным аргументом в пользу ухода. Союзники говорят, что с выходом США из СПЧ эта организация растеряет последние остатки авторитета и морального веса. Но США абсолютно не желают ставить печать легитимности на нынешнем Совете по правам человека.

С выходом из состава совета Америка не откажется от стойкой защиты прав человека. Американская делегация гордится тем, что под руководством США в 1948 году была составлена Всеобщая декларация прав человека. Наша страна всегда выступала за свободу, за человеческое достоинство, за права человека и верховенство закона. И она никогда не изменит этой своей позиции. Соединенные Штаты и вне СПЧ будут отстаивать права человека, являясь лидером в этой борьбе. Одновременно мы вместе с партнерами и единомышленниками будем требовать серьезных реформ.

В прошлом году, когда США председательствовали в Совете безопасности ООН, мы выступили с инициативой провести первое за всю историю заседание совета, посвященное связи между правами человека, миром и безопасностью. В том же году режим Венесуэлы заблокировал дискуссию СПЧ о тех многочисленных нарушениях, которые он допустил. Тогда США организовали это мероприятие вне рамок СПЧ и провели его вместе с венесуэльскими правозащитниками. Когда несколько стран возразили против проведения заседания СБ ООН о борьбе иранского народа за права человека, США все-таки удалось настоять на своем и провести такое заседание.

Я бывала в лагерях ООН для беженцев и внутренне перемещенных лиц в Демократической Республике Конго, в Эфиопии, Турции и Иордании и встречалась с жертвами злодеяний, совершаемых в этих неспокойных регионах.

Америка ежедневно использует свое право голоса и трибуну ООН для защиты прав человека. Мы будем и дальше бороться за права людей в Бирме, Китае, России, Сирии, Иране, Южном Судане, на Кубе, в Венесуэле и многих других местах, где эти люди становятся жертвами злоупотреблений. Мы будем настаивать на реформах в Совете по правам человека, чтобы он был достоин нашего участия. Любой стране, желающей вместе с нами участвовать в реформировании СПЧ, достаточно высказать такую просьбу.

Мы верим в суверенитет всех стран-членов ООН, однако ни одна страна не должна прикрываться суверенитетом, занимаясь распространением оружия массового уничтожения, содействием терроризму и совершая массовые злодеяния. США не стремятся навязывать свою систему никому. Но мы поддерживаем универсальные ценности, к которым относятся свобода и права человека. И мы при любой возможности будем выступать в защиту таких ценностей.

Вот почему мы выходим из состава Совета ООН по правам человека, который недостоин своего названия. Но даже после выхода из СПЧ мы, как и всегда, сохраним верность правам человека, и наш голос будет звучать все громче.

Никки Хейли — представитель США при ООН.

США. Венесуэла. Китай. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 июня 2018 > № 2648194 Никки Хейли


Россия. США. Китай > Авиапром, автопром. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 июня 2018 > № 2648192

F-35 готовится воевать с российским истребителем-невидимкой и с китайским J-20

Крис Осборн (Kris Osborn), The National Interest, США

«Блок IV» также увеличит зону досягаемости оружия, разработанного для американского варианта истребителя. При проведении работ планируется сделать так, чтобы «Блок IV» мог противостоять вражеским системам ПВО и вооружений, с которыми наша авиация может столкнуться в период с 2020 по 2040 годы и далее.

ВВС вводят новую информацию о самолетах противника в базу данных F-35 об угрозах, чтобы летчики могли очень точно опознавать вражеские машины, действующие в опасных районах всего мира. По словам представителей командования ВВС, среди этих самолетов — китайский истребитель-невидимка J-20 и российский самолет пятого поколения Т-50 ПАК ФА (Су-57).

Файлы полетных данных называют мозгом самолета. Это обширные бортовые системы, накапливающие информацию о географических условиях, воздушном пространстве и потенциальных угрозах в тех районах, где F-35 может участвовать в боевых действиях.

«Ведется наблюдение за изменениями в характере угроз, и новая информация включается в обновленные файлы полетных данных на основе утвержденных приоритетов. Файлы полетных данных передаются в корпус морской пехоты и в ВВС США для обеспечения операций, проведения испытаний, боевой подготовки и учений», — рассказала изданию «Уорриор Мейвен» (Warrior Maven) официальный представитель ВВС США майор Эмили Грабовски (Emily Grabowski).

Пакеты полетных данных состоят из аппаратного и программного обеспечения. По сути дела, это база данных об известных угрозах и своих самолетах в конкретных точках земного шара. Работа над этими файлами продолжается в лаборатории перепрограммирования военно-воздушной базы Эглин во Флориде.

Файлы полетных данных предназначены для совместной работы с бортовым приемником предупреждения о радиолокационном облучении, который находит и опознает приближающиеся самолеты и ракеты противника. Замысел заключается в использовании датчиков большой дальности самолета F-35 для обнаружения угроз, после чего эта информация сопоставляется в режиме реального времени с информацией из базы данных о вражеских угрозах. Все это делается в полете. Если это удастся сделать на дальности применения огневых средств F-35 вне зоны досягаемости противника, самолет сможет опознать и уничтожить воздушные цели еще до того, как сам подвергнется его огневому воздействию.

Пакеты файлов полетных данных загружаются с большим объемом разнообразной информации, включая данные о коммерческих авиалайнерах, а также о российских и китайских истребителях. Например, система полетных данных позволяет летчику быстро опознать российский МиГ-29, если его засекли приборы обнаружения F-35.

«Файлы полетных данных основаны на конкретных потребностях», — сказала Грабовски.

Лаборатория на базе Эглин добивается все новых успехов, но в процессе интеграции файлов полетных данных для F-35 есть некоторые задержки, в связи с чем темпы работ приходится ускорять, дабы у действующих самолетов имелась самая обширная библиотека угроз.

Всего ВВС разрабатывают 12 различных пакетов полетных данных для 12 географических районов, о чем командование ВВС сообщало «Уорриор Мейвен» в предыдущих интервью.

Грабовски сказала, что информация из файлов полетных данных о конкретных самолетах противника и о конкретных районах глобальных угроз отсутствует в открытом доступе по соображениям безопасности. Однако она сообщила, что эта технология в настоящее время поддерживает новейшую конфигурацию программного обеспечения F-35 под названием 3f.

Блок 3f, будучи новейшим апгрейдом программного обеспечения, расширяет возможности многоцелевого ударного истребителя по доставке оружия к цели и дает ему возможность сбрасывать бомбы малого калибра, управляемые 220-килограммовые бомбы с обычной боевой частью JDAM и производить пуски авиационных ракет малой дальности AIM 9X.

«Полетные данные составляются и внедряются для поддержки версии 2B, 3i и 3f», — добавила Грабовски.

ВВС уже работают над четвертым пакетом, который должен быть готов к 2020 или к 2021 году. После первого пакета самолет будет оснащаться новыми программными пакетами постепенно в двухлетний срок, чтобы все время опережать возникающие угрозы. ВВС также существенно ускоряют темпы обновления программного обеспечения, дабы оперативно реагировать на новые угрозы.

«Блок IV» будет включать в свой состав уникальные системы вооружений партнеров, в том числе британские системы, турецкое оружие и некоторые образцы европейского оружия, которым они будут оснащать собственные самолеты.

«Блок IV» также увеличит зону досягаемости оружия, разработанного для американского варианта истребителя. При проведении работ планируется сделать так, чтобы «Блок IV» мог противостоять вражеским системам ПВО и вооружений, с которыми наша авиация может столкнуться в период с 2020 по 2040 годы и далее.

Что касается вооружения, то «Блок IV» со временем позволит F-35 наносить удары самыми современными его видами, такими как бомба малого калибра SDB II и управляемая авиационная бомба GBU-54. Обе эти бомбы могут поражать движущиеся цели противника.

В SDB II используется технология «трехрежимной головки самонаведения», которая работает в инфракрасном диапазоне, в миллиметровом диапазоне, а также наводится по лазеру. Сочетание таких приборов обнаружения позволяет засекать, сопровождать и поражать движущиеся цели в любых погодных условиях.

Новый четвертый пакет станет продолжением и дальнейшим развитием предыдущих пакетов программного обеспечения для этого самолета.

«Блок 2В» является новой версией «Блока 2А», в котором используются возможности линий передачи данных и синтезируются данные с разных приборов обнаружения. «Блок 2В» позволит многоцелевому ударному истребителю осуществлять непосредственную авиационную поддержку, а также производить пуски ракет AMRAAM (усовершенствованная ракета класса воздух — воздух средней дальности), сбрасывать управляемые бомбы с обычной боевой частью JDAM и управляемые авиабомбы лазерного наведения GBU-12.

После «Блока 2В» идет «Блок 3i», который еще больше повысит боеспособность самолета. А уже принятый на вооружение «Блок 3F» позволит намного эффективнее подавлять системы ПВО противника.

Пакеты файлов полетных данных загружаются с большим объемом разнообразной информации, включая данные о коммерческих авиалайнерах, а также о российских и китайских истребителях. Например, система полетных данных позволяет летчику быстро опознать российский МиГ-29, если его засекли приборы обнаружения F-35.

Файлы полетных данных готовятся таким образом, чтобы их можно было адаптировать к новым угрозам и к новой разведывательной информации.

Представители ВВС отмечают, что всего разрабатывается 12 различных пакетов полетных данных для 12 географических районов.

Россия. США. Китай > Авиапром, автопром. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 июня 2018 > № 2648192


США > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 июня 2018 > № 2648191

Кузькина мать возвращается. Трамп хочет создать космические войска

Новое время страны, Украина

Дональд Трамп поручил реорганизовать авиацию США и создать отдельные вооруженные космические силы.

С приходом к власти Дональда Трампа в начале 2017-го, его резкие заявления и решения обострили международное сотрудничество в сфере экологии, торговли и вооружения. Но, в отличие от противостояний СССР и США во второй половине 20-го века, сегодня холодная война может быть куда экзотичнее.

Так, пару дней назад, президент США поручил Пентагону реорганизовать вооруженные силы страны и создать «отдельную, но равную структуру» космических войск. Политик-миллиардер планирует, что военно-воздушные силы должны быть разветвлены на две части, и космические войска должны стать шестым военным подразделением армии США после сухопутных, морской пехоты, береговой охраны, морских и воздушных сил.

Как сообщает Space.com, это решение небеспочвенно. Трамп уже говорил о своих грандиозных планах на предыдущих встречах, и не встретил негативных откликов. Пентагон посоветовал ему сделать официальное заявление 18 июня на встрече Национального космического совета. Предложение Трампа должно быть поддержано Конгрессом. А поскольку это довольно серьезное решение, парламент США должен переписать положения из Конституции о значении и миссии Вооруженных сил Америки.

Военно-воздушные силы США были созданы в 1947-м, и сейчас эта структура контролирует практически все финансирование военных космических исследований. Некоторые выражают свое недовольство новым решением президента США. Так политик-демократ Билл Нельсон написал: «Президент поручил создать шестое подразделение вооруженных сил, хотя генералы говорят, что не хотят этого. Хорошо, что президент не может сделать это без Конгресса, поскольку сейчас не время разрывать воздушные силы пополам. Слишком много важных миссий на кону».

Несмотря на это, администрация Трампа поддерживает его намерения стать абсолютными лидерами в космосе. В частности, советчик Дональда Трампа Рай Саа сказал, что решение создать космические силы взывает американцев к лидерству, превосходству и свободе действий в космосе. Сам же Трамп не стесняется говорить о мировом лидерстве в этой сфере, подтверждая, что его решение «важно для национального духа». Президент США заявляет о том, что они желают быть лидером, а не отдавать это лидерство России и Китаю.

Примечательно, что еще один президент-республиканец Рональд Рейган делал похожие заявления. В средине 1983-го Рейган объявил о Стратегической оборонной инициативе и планах размещения в космосе американского вооружения. В народе этот проект прозвали Звездными войнами, из-за которых ухудшились и без того натянутые отношения между СССР и США.

Через несколько месяцев после заявления Рейгана, неподалеку острова Сахалин советская авиация сбила пассажирский южнокорейский Boeing 747 с 269 пассажирами на борту. Случай всколыхнул общественность, и до сих пор ведутся споры по поводу того, знало ли советское командование, что сбившийся с курса самолет был гражданским. После этого инцидента, Рейган пообещал сделать систему спутниковой навигации GPS бесплатной и доступной для гражданских целей.

Некоторые считают, что политика Звездных войн Рейгана привела к окончательному проигрышу СССР в холодной войне и дальнейшим решениям последнего генсека Горбачева о разоружении.

США > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 июня 2018 > № 2648191


США. Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 20 июня 2018 > № 2648179 Антониу Гутерреш

Встреча с Генеральным секретарём ООН Антониу Гутеррешем.

Состоялась встреча Владимира Путина с Генеральным секретарём Организации Объединённых Наций Антониу Гутеррешем.

В.Путин: Уважаемый господин Генеральный секретарь! Уважаемые коллеги!

Позвольте вас всех поприветствовать.

В последний раз мы с Вами встречались в Петербурге, по-моему, год назад на экономическом форуме.

Сейчас Россия возглавляет Совет Безопасности [ООН], председательствует. Надеюсь, что работа проходит конструктивно, насыщенной является.

Вы знаете, что мы всегда выступали и выступаем за то, чтобы ООН играла лидирующую, центральную роль в международных делах.

В эти дни исполняется 70 лет со дня открытия представительства ООН в нашей стране. Мы готовы и дальше так же конструктивно работать.

Считаем, что ООН является единственной такой универсальной площадкой, а Устав Организации лежит в основе современного международного публичного права. Роль Организации как универсального инструмента разрешения кризисов, предупреждения кризисов в международных делах является абсолютно уникальной.

Добро пожаловать!

А.Гутерреш (как переведено): Ваше превосходительство господин Президент!

Я очень рад вновь посетить Москву.

Как Вы правильно сказали, действительно, Россия председательствует в Совбезе в этом месяце. Сейчас у нас два эпохальных, «веховых» момента, которые можно осветить, – это заявление председателя Совета Безопасности по Украине, а также дебаты по Ближнему Востоку, которые должны пройти.

Конечно же, мы рассматриваем Российскую Федерацию в качестве одной из ключевых стран – основателей Организации Объединённых Наций, это постоянный член Совета Безопасности Организации Объединённых Наций. Но сейчас мы особенно делаем упор ещё и на то, что Россия является незаменимым элементом создания нового многополярного, полицентричного мира.

Сказать по правде, сейчас не самое лёгкое время для многосторонности и для Организации Объединённых Наций. В прошлом закончилась «холодная война», и был короткий период однополярного мира, и сейчас мы пытаемся активно найти новую структуру многополярного мира с соответствующими многосторонними структурами управления. И конечно, всё это вызывает мою серьёзную обеспокоенность. Я считаю, что в этом процессе Российская Федерация должна сыграть активную роль.

США. Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 20 июня 2018 > № 2648179 Антониу Гутерреш


Киргизия. Таджикистан. США. РФ > Агропром > kyrtag.kg, 19 июня 2018 > № 2649736

Премьер-министр Кыргызстана Мухаммедкалый Абылгазиев в ходе двухдневной рабочей поездки в Баткенскую область ознакомился с работой перерабатывающего предприятия «Алтын Аймак» и встретился с жителями села Кара-Бак Баткенского района.

В ходе ознакомления с предприятием, глава правительства отметил важность подобных проектов, которые вносят вклад в развитие экономики страны.

«Каждый регион должен развиваться с учетом своего потенциала. В рамках утвержденной Концепция регионального развития мы намерены развивать промышленное производство, топливно-энергетический и агропромышленный секторы страны. При содействии USAID мы хотим обучить наших фермеров, в рамках специального курса, азам предпринимательства и маркетинга. Мы заинтересованы в том, чтобы отечественные фермеры, наладив связи, расширяли рынки сбыта готовой продукции, увеличили производительность и создавали новые рабочие места», - сказал М. Абылгазиев.

Представители компании «Алтын Аймак» рассказали, что это совместное кыргызско-таджикское предприятие, созданное в рамках партнерства проекта «Агрогоризонт» USAID.

Предприятие перерабатывает абрикосы, чернослив, яблоки, орехи и другие сухофрукты. Отметим, что на протяжении последних двух десятилетий предприниматели из Республики Таджикистан покупали сырье в Кыргызской Республике для изготовления в дальнейшем готовой продукции. На сегодняшний день предприниматели производят готовую продукцию из отечественного сырья на месте, экспортируя товар на рынки США, Украины, России и Турции.

На встрече с жителями села Кара-Бак Баткенского района премьер-министр отметил, что с каждым годом жизнь в регионе постепенно, но улучшается: строятся дороги, социальные объекты, появляются новые предприятия малого и среднего бизнеса, развивается агропромышленный сектор.

Отвечая на вопросы местных жителей, Мухаммедкалый Абылгазиев подчеркнул, что одной из главных задач правительства Кыргызской Республики является решение вопроса внешней и внутренней миграции жителей области.

«Своих детей мы должны учить труду и дать им достойное образование. Необходимо создать условия для жизни и работы на родине молодежи, чтобы они не уезжали на заработки в другие страны. Для решения поставленных задач нужно, чтобы в государстве была стабильность, а в обществе единство. Только тогда мы сможем идти вперед», - сказал глава правительства.

Кроме того, местные жители подняли вопросы социальной защиты населения, облегчения условий кредитования, строительства школ, детских садов, логистических центров, трансформации земли и обеспечения чистой питьевой водой.

В завершение встречи премьер-министр поручил соответствующим государственным органам взять на контроль озвученные вопросы и принять необходимые меры по их решению.

Затем М. Абылгазиев ознакомился с территорией, на которой планируется построить «Логистический комплекс». Для этого необходимо провести трансформация земельного участка площадью 181 га, находящегося в черте города Баткен.

Главу правительства проинформировали, что на сегодня пройдена необходимая процедура согласования. Однако нерешенным остается вопрос трансформации земли.

Премьер-министр акцентировал внимание на том, что прежде, чем запускать такие крупные проекты, необходимо все детально изучить.

«Мы только рады запуску подобных центров и готовы им всячески содействовать, но и предприниматели должны со своей стороны делать все, тщательно продумав, и соответствовать необходимым стандартам», — заключил Мухаммедкалый Абылгазиев.

Киргизия. Таджикистан. США. РФ > Агропром > kyrtag.kg, 19 июня 2018 > № 2649736


Китай. США > Внешэкономсвязи, политика. Таможня > chinapro.ru, 19 июня 2018 > № 2649462

Китай введет дополнительные пошлины на ряд товаров из США, включая сельскохозяйственную продукцию, транспортные средства, морепродукты, химическую продукцию, медицинское оборудование и продукцию энергетического сектора. Таким образом КНР ответила на решение властей США установить повышенные таможенные тарифы на многие китайские товары.

Поднебесная вводит дополнительные пошлины на 659 товарных наименований на общую сумму $50 млрд. При этом по 545 наименованиям на сумму $34 млрд решение вступает в силу с 6 июля 2018 г.

Дата введения дополнительных таможенных тарифов на остальные 114 наименований товаров из США будет объявлена позже.

США введут таможенные пошлины в размере 25% на импортируемые из Китая товары на сумму $50 млрд.

Как сообщалось в начале июня 2018 г., китайские власти были готовы нарастить импорт из США при определенных условиях. КНР предложила увеличить закупки сельхозпродукции и энергоносителей в США на $70 млрд, если американские власти откажутся от введения пошлин.

Напомним, что 22 марта 2018 г. президент США Дональд Трамп подписал меморандум, в соответствии с которым он поручил рассмотреть возможность введения таможенных пошлин в отношении определенных товаров из Китая общей стоимостью $60 млрд. В частности, США введут пошлины на импорт стали и алюминия в размере 25% и 10% соответственно.

Потом стороны начали переговоры по данным торгово-экономическим вопросам и вроде бы достигли определенного прогресса, но конструктивное решение не было найдено.

Китай. США > Внешэкономсвязи, политика. Таможня > chinapro.ru, 19 июня 2018 > № 2649462


США. Евросоюз. Швеция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647435 Карл Бильдт

Карл Бильдт: Пока Америка Трампа сеет неразбериху, Европе нужны общие проекты

Рикард Хусу (Rikhard Husu), Yle, Финляндия

Сумятица вокруг внешней политики и политики безопасности США подталкивает Европу к объединению, считает Карл Бильдт (Carl Bildt), в прошлом премьер-министр и министр иностранных дел Швеции. На этой неделе он принял участие в политическом форуме в Култаранте, резиденции финского президента.

«Очень непривычно видеть, что с Канадой обращаются как с врагом, а с Северной Корей — как с другом. К сожалению, США сами создают вокруг себя неуверенность», — заявил Карл Бильдт (Carl Bildt).

«Юле»: Как вести себя в такой ситуации странам вроде Финляндии и Швеции? Стоит ли нам подстраиваться и менять тактику в зависимости от того, кто сейчас у власти в США?

Карл Бильдт: Мы должны пытаться поддерживать и развивать наши добрые отношения с США.

По мнению Бильдта, сотрудничество может быть углублено в сфере безопасности и в торговле.

«Но при этом надо понимать, что нам не следует впадать в зависимость от того, на что мы больше не можем полагаться так, как прежде. Поэтому скандинавские страны и остальная Европа должны сплотиться еще крепче. Взаимостраховка сейчас важна как никогда».

Больше общих дел

— Какие выводы из происходящего следует сделать Евросоюзу? Настало ли время для создания единой европейской обороны?

— Я полагаю, военное сотрудничество в Европе следует укреплять. И дело тут не только в ненадежности американской политики. В будущем Америке предстоит перенастроить свою армию, чтобы создать противовес Китаю. А значит, как бы им того не хотелось, придется пожертвовать частью ресурсов в Европе, которые нужны для сдерживания России.

Вывод такой, что Европе следует укреплять сотрудничество вне зависимости от того, кто сейчас президент — Трамп или нет.

Стать полностью независимыми от США мы не можем, но кое-что нам все же по силам.

— Вопрос в том, какую роль предстоит сыграть шведско-финскому военному сотрудничеству. Можно ли считать его альтернативой панъевропейской или трансатлантической обороне — или скорее дополнением к ней?

— Военное сотрудничество между Швецией и Финляндией хорошо налажено и будет развиваться дальше. Для нас это важный строительный блок. Однако я бы хотел расширить фокус до всей Скандинавии, посмотреть с другого ракурса на Норвегию и Данию и лишь потом рассматривать ситуацию в контексте всей Европы.

Прежняя геополитика вернулась

Перед началом дискуссий в Култаранте финский Институт внешней политики проанализировал политику безопасности четырех крупнейших игроков на международной арене: США, Китая, России и Евросоюза.

В своем отчете аналитики рисуют миропорядок, в котором на первый план выходит гонка вооружений.

По мнению Бильдта, возвращение к политике силы — свершившийся факт, с которым надо смириться.

— Мы вошли в стадию геополитической конкуренции, когда стороны все больше меряются силами. Россия хочет, чтобы все было по-другому, Китай хочет большего, а США на пути к переменам.

— Можно ли защититься от всего этого, и если да, то как?

— Я не думаю, что это вообще возможно. Всё так, как есть, и никак иначе. Влияние Китая растет, и это по-своему закономерно. Мы не можем знать, надолго ли в США воцарилась политика Трампа, но, к сожалению, приходится исходить из того, что скоро она не закончится. Кроме того, нет ни малейшего сомнения в том, что в России поднимаются реваншистские настроения. Поэтому Европа должна укрепить свое положение и усилить нынешнее сотрудничество, — заключает Бильдт.

«Нам нужна Европа, которая будет смелее выражать свое мнение и активнее защищать свои интересы по всему миру», — уверен он.

Недовольство граждан — важный сигнал

Но одного повышения голоса на мировой арене недостаточно, считает Бильдт.

Важно обратить внимание на растущее народное недовольство по всей Европе.

— В западных демократиях проявился ряд пугающих тенденций. Большие партии, некогда господствовавшие в своих странах, постепенно сходят со сцены. На их место приходят новые — картинка меняется, а ситуация усложняется.

— Что следует делать нынешним политикам?

— Во-первых, я считаю, что политик должен иметь лидерские качества. Надо объяснять людям, что у нас идет фантастическое развитие, и это всё благодаря тому, что мы придерживались определенных принципов в межгосударственных отношениях. Если мы от них откажемся, то сами подвергнем себя опасности.

США. Евросоюз. Швеция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647435 Карл Бильдт


США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 июня 2018 > № 2647434

Свободная пресса: сотрудники Washington Post критикуют Джеффа Безоса за низкие зарплаты

Анастасия Ляликова

Руководитель отдела новостей Forbes.ru

Дональд Трамп уже посмеялся над журналистами: он уверен, что их забастовка спасет Америку от «фейковых» новостей

Сотрудники СМИ традиционно жалуются на низкие зарплаты и переработки, однако «неудовлетворительные условия труда» — понятие относительное. К примеру, работники The Washington Post убеждены, что повышение зарплаты на $10 в неделю, что вдвое меньше инфляции, значительно нарушает их права.

Именно об этом говорится в открытом письме, которое 400 сотрудников издания адресовали богатейшему человеку планеты Джеффу Безосу, владельцу газеты. В обращении журналисты указывают, что «очень благодарны» бизнесмену за то, что он приобрел газету, но сейчас требуют к себе более справедливого отношения. «Все, о чем мы просим — справедливости для каждого сотрудника, который внес свой вклад в успех этой компании», — говорится в заявлении. О чем конкретно идет речь? Справедливая заработная плата, справедливые льготы для выхода на пенсию, отпуск по семейным обстоятельствам и медицинское обслуживание, а также умеренная загрузка.

В частности, работников WP не устраивает индексация зарплаты — всего 0,6% от средней зарплаты, отказ от улучшения пенсионных пособий («вы не уделяете внимания финансовой безопасности»), необоснованные увольнения (в том числе в отношении пожилых работников и меньшинств), отказ в выплате выходных пособий увольняющимся работникам.

«Post — это не просто бизнес-предприятие. Но даже если бы это было так — это был бы не лучший способ показать, что вы цените своих сотрудников. Пожалуйста, покажите миру, что вы не только можете стать лидером в создании богатства, но и знаете, как поделиться им с людьми, которые помогли вам создать его», — просят авторы петиции.

Вклиниться в конфликт миллиардера и работников СМИ попытался президент США Дональд Трамп, не упустив при этом возможности поддеть как самого Безоса, так и столь нелюбимых им либеральных журналистов. «Сотрудники Washington Post хотят объявить забастовку, потому что Безос платит им недостаточно. Я думаю, что очень долгая забастовка будет отличной идеей. Сотрудники получат больше денег, а мы будем будем избавлены от «фейковых» новостей в течение длительного периода времени! Зарегистрирована ли @WaPo как официальный лоббист?» — написал он.

Сотрудники Washington Post не оставили заявления главы государства без ответа. «Мы рассматриваем твит президента как нападение на нас и нашу миссию, и его слова вредны для нашего дела. Хотя мы настаиваем в данном случае, что у нас есть проблемы с нашим владельцем, мы находимся с Джеффом Безосом и нашими коллегами-журналистами по одну сторону в борьбе за то, чтобы найти истину», — заявили они, отметив, что рады любой другой общественной поддержке — кроме той, что предлагает Трамп.

Сам Безос пока никак не прокомментировал выступление сотрудников газеты. Однако 17 июня он опубликовал пост, к которому приложил фотографию листка со своей любимой мотивирующей цитатой, приклеенной на холодильник (сейчас пост удален, но Daily Mail опубликовало его принт-скрин). «Смеяться часто и много; завоевать уважение разумных людей и привязанность детей; заслужить признательность честных критиков и вынести предательство ложных друзей; ценить красоту; найти лучшее в других; уйти из этого мира, оставив его немного лучше, чем он был, будь то здоровый ребенок, кусочек сада или социальный капитал; знать, что хотя бы одно живое существо дышит легче, потому что вы живете. Это и есть успех». Подписчики энтузиазм миллиардера не оценили. «Может быть, попробуете еще раз? Особенно часть о социальных условиях».

Впрочем, сотрудники WP, даже будучи недовольными своей зарплатой, способны отдать должное талантам Безоса как медиаменеджера. Основатель Amazon приобрел одну из старейших газет США (WP больше 140 лет) в 2013 году, заплатив за нее $250 млн наличными. При нем издание обновило свой веб-сайт и мобильные приложения, было создано программное обеспечение под названием Arc, запущены разработки, которые позволяют отслеживать, как читатели реагируют на различные сюжеты и заголовки. Сам Безос говорит, что команда программистов Post конкурирует с «любой командой в Кремниевой долине». Цифры эту мысль подтверждают: только в прошлом году WP удвоила количество интернет-подписчиков и увеличила свой онлайн-трафик более чем на 50%, а доходы от рекламы побили рекорды предыдущих лет.

США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 19 июня 2018 > № 2647434


Россия. США > Финансы, банки > forbes.ru, 19 июня 2018 > № 2647433 Наталия Бокша

Краш-тест от ЦБ. Можно ли выявить проблемный банк задолго до его падения

Наталия Бокша

партнер McKinsey & Company

Стресс-тесты банковской системы помогут Центробанку выявлять проблемы еще на ранних стадиях, что позволит улучшить ситуацию на рынке и повысить доверие к его участникам

Многие банки скептически относятся к стресс-тестированию, поскольку подготовка к нему сопряжена с дополнительной нагрузкой. Вместе с тем введение системы стресс-тестов позволит достичь сразу нескольких целей: повысить доверие к банковскому сектору и прозрачность рынка, обеспечить его стабильность и таким образом снизить стоимость привлечения капитала.

Например, на банковском рынке США после реализации требования Федеральной резервной системы к достаточности капитала в условиях негативного сценария снизился бета-фактор (коэффициент, отражающий уровень рыночного риска для ценных бумаг), а значит, участники рынка стали более оптимистично смотреть на будущее отрасли.

Сами банки также могут извлечь пользу из стресс-тестирования, поскольку его результаты можно использовать в процессе бизнес-планирования и принятия решений для уточнения риск-аппетита, оптимизации статей баланса и вовлечения руководства в продуктивный диалог.

Стресс-тестирование совершенно не ограничивает развитие бизнеса. В мировой практике регулярное проведение процедур стресс-тестирования предусмотрено, как правило, только для крупнейших банков. Так, в США это требование распространяется на банки с консолидированными активами в размере более $10 млрд. Причем к банкам, имеющим активы в размере более $50 млрд (а таких около десяти), предъявляются более высокие требования. Однако хотя показатель достаточности капитала у них в полтора-два раза превышает минимально требуемое значение, им удается сохранять рыночный уровень доходности.

Моделирование шторма

При стресс-тестировании оценивается эффект от реалистичных вариантов развития событий: базовые сценарии предполагают определенный консенсус-прогноз по динамике макропоказателей, а негативные сценарии — умеренный уровень экономических шоков, которые рассчитываются на основе данных о последних реальных кризисах.

Определение разницы между достаточностью капитала при базовом и негативном сценариях (чувствительность к стрессу) позволяет обнаружить слабые места бизнес-моделей банков и разработать соответствующие превентивные меры.

В ходе первичной сегментации по результатам тестов банки разделяются на три группы: с высокой устойчивостью (имеющие низкую чувствительность к шоку и значительный «буфер безопасности» с точки зрения капитала), со средней устойчивостью (имеющие проблему по одному из двух параметров) и с низкой устойчивостью (оба параметра проблемные).

Детальный анализ позволяет также выделить наиболее рискованные активы и направления бизнеса — например, традиционно уязвимым во время кризиса направлением является розничный банковский бизнес, который сильно зависит от таких факторов, как располагаемый доход населения, инфляция и уровень безработицы.

Превентивные меры

Спектр надзорных мер по результатам стресс-тестирования довольно широк. Наиболее очевидной мерой воздействия может стать наращивание буфера достаточности капитала. Часто регулирующий орган рекомендует осуществить актуальные в возникшей ситуации мероприятия, например, реструктуризацию активов (сокращение доли непрофильных и высокорисковых активов), закрытие некоторых направлений бизнеса, хеджирование кредитного портфеля, сокращение издержек, ограничение выплат дивидендов, пересмотр состава менеджмента банка.

Возможны также и более индивидуализированные требования, включая более интенсивный надзор за банком в целом или за отдельными направлениями его деятельности, а также повышение уровня кибербезопасности.

Требования могут напрямую касаться управления рисками: в основном они сводятся к пересмотру инфраструктуры для внедрения методов риск-менеджмента (включая модели и IT) и интеграции риск-тестирования в бизнес-процессы банка.

Регулирующий орган также может потребовать от банка самостоятельной рекапитализации, а при необходимости принять решение о непосредственной финансовой поддержке слабого банка.

Разработка эффективного процесса стресс-тестирования занимает несколько лет. В 2009 году Федеральная резервная система США опубликовала сценарии государственной программы оценки банковских капиталов (SCAP) и начала стресс-тестирование банков. В 2011–2012 годах уже проводилась ежегодная оценка достаточности капитала.

В 2015 году первоочередное внимание стало уделяться процессам комплексного управления рисками, включая риск-культуру, инфраструктуру и интегрированные процессы.

Европейский центральный банк провел начальные стресс-тесты CEBS, а затем EBA соответственно в 2009 и 2011 годах, а в 2014 году осуществил всестороннюю оценку состояния банков. Затем в 2015 году состоялось тестирование SREP, и в 2018 году ЕЦБ планирует провести уже на более детальном уровне раунд тестов EBA, которые наряду с обновленным ICAAP, готовящимся на основе IFRS9, войдут в оценку SREP.

Трудности применения

Ожидаемый срок внедрения для стран-новичков сегодня, при использовании существующих наработок, составляет в среднем 3 года. За это время необходимо собрать и сформировать массив данных и на их основе построить оптимальную модель для проведения оценок на микро- и макроуровнях (на уровне одного банка и группы финансовых институтов соответственно), чтобы корректно рассчитать последствия различных сценариев для отдельных банков и банковского сектора в целом и сохранить баланс между обеспечением устойчивости сектора и разумно обоснованными требованиями к крупнейшим финансовым институтам.

Методологией ЕЦБ и МВФ уже предусматривается следующий этап развития стресс-тестов (проект соответствующей методики также опубликован Банком России) — это макропруденциальные тесты, которые учитывают связи финансовых институтов между собой и с реальным сектором экономики.

Таким образом, модель позволяет более точно определить последствия реализации негативного сценария: учитывается «эффект заражения» между финансовыми институтами и ответная реакция реального сектора (в первую очередь реакция на проведение реструктуризации в отношении ставших «проблемными» заемщиков и сокращение кредитования ключевых предприятий экономики). Благодаря этому можно будет заблаговременно принимать надлежащие меры.

Материал подготовлен при участии Ольги Подиновской, старшего эксперта-аналитика McKinsey & Company.

Россия. США > Финансы, банки > forbes.ru, 19 июня 2018 > № 2647433 Наталия Бокша


США > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647422 Лора Буш

Лора Буш: Отделение детей от их родителей на границе «разбивает мне сердце»

Лора Буш (Laura Bush), The Washington Post, США

Лора Буш — бывшая первая леди Соединенных Штатов.

В воскресенье, в день, который мы как нация посвятили чествованию отцов и уз семьи, я была среди миллионов американцев, которые смотрели кадры с детьми, оторванными от своих родителей. За шесть недель с 19 апреля по 31 мая Министерство национальной безопасности направило почти две тысячи детей в центры массового содержания под стражей или в приемные семьи. Более 100 из этих детей младше четырех лет. Причиной такого разделения является политика нулевой терпимости по отношению к родителям, которые обвиняются в незаконном пересечении наших границ.

Я живу в государстве, имеющем свои границы. Я ценю необходимость обеспечивать защиту наших границ с другими государствами. Но политика нулевой терпимости является жестокой. Это аморально. И это разбивает мне сердце.

Наше правительство не должно заниматься размещением детей в переоборудованных магазинах или в палаточных городках в пустыне за пределами Эль-Пасо. Такие кадры жутко напоминают лагеря для интернированных граждан США и неграждан японского происхождения во время Второй Мировой войны, которые в настоящее время считаются одним из самых позорных эпизодов в истории США. Мы также знаем, что такое обращение травмирует людей: те, кто был интернирован, в два раза чаще страдают сердечно-сосудистыми заболеваниями или умирают преждевременно по сравнению с теми, кто избежал интернирования.

Американцы гордятся тем, что являются нравственной нацией. Нацией, которая отправляет гуманитарную помощь в места, опустошенные стихийными бедствиями, голодом или войной. Мы гордимся своим убеждением, что о людях следует судить по характеру, а не цвету их кожи. Мы гордимся нашим согласием. Если мы действительно являемся такой страной, то наша обязанность — воссоединить этих задержанных детей с родителями, первым делом прекратив практику разделения родителей и детей.

Все люди согласны с тем, что наша иммиграционная система не работает, но несправедливость политики нулевой терпимости — это не ответ. Я покинула Вашингтон почти десять лет назад, но я знаю, что на всех уровнях правительства есть хорошие люди, которые могут сделать больше, чтобы исправить положение дел.

Недавно Коллин Крафт, которая возглавляет Американскую академию педиатрии, посетила приют, находящийся в подчинении Управления по переселению беженцев США. Она сообщила, что, несмотря на наличие кроватей, игрушек, карандашей, детской площадки и смену подгузников, работающим в приюте людям было поручено не брать на руки и не трогать детей, чтобы успокоить их. Представьте себе, что вы не можете взять на руки ребенка, который еще носит подгузники.

29 лет назад моя свекровь Барбара Буш посетила в Вашингтоне «Бабушкин дом», где находились дети, инфицированные ВИЧ/СПИДом. Тогда, в разгар связанного с ВИЧ/СПИДом кризиса, эта болезнь была смертным приговором, и большинство детей, родившихся с этим заболеванием, считались «неприкасаемыми». Во время своего визита Барбара, которая в то время была первой леди, взяла на руки умирающего ребенка по имени Донован и прижала его к себе, чтобы успокоить. Моя свекровь никогда не видела ничего мужественного в том, что она обняла этого хрупкого ребенка. Она просто считала это правильным поступком в мире, который может быть деспотичным, недобрым и даже жестоким. Она, которая после смерти своей трехлетней дочери знала, что такое потерять ребенка, считала, что каждый ребенок достоин человеческой доброты, сострадания и любви.

Не могли бы мы как нация в 2018 году найти более добрый, сострадательный и этичный ответ на нынешний кризис? Я, например, верю, что мы можем.

США > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647422 Лора Буш


Россия. Евросоюз. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647414 Эндрю Фоксалл

Россия считала себя частью Европы, но сейчас все изменилось

Эндрю Фоксолл (Andrew Foxall), The Washington Post, США

Скоро Европейский союз должен сделать объявление о том, будет он или нет расширять экономические санкции против России. Первые санкции ЕС ввел в марте 2014 года, когда Россия аннексировала Крым. Спустя несколько месяцев он расширил их, когда Россия дестабилизировала обстановку на востоке Украины, а ее ракетой был сбит самолет малазийских авиалиний МН17 над контролируемой пророссийскими силами территорией. Эти санкции указывают на то, что отношения между ЕС и Россией опустились до самой низкой отметки после окончания холодной войны.

Так было не всегда. В этом году я опубликовал статью, в которой указываю на то, что на рубеже тысячелетий Россия считала себя частью Европы. Она стремилась к более тесной интеграции с ЕС. Но за последние 18 лет Кремль постепенно поворачивался к Западу спиной и сейчас считает ЕС агрессором, ведущим новую холодную войну. В этом процессе можно выделить три разные фазы.

2000-2005 годы

Став первым президентом постсоветской России, Борис Ельцин стремился к сближению с ЕС, и эти его устремления поддерживала большая часть российской политической элиты. Когда в 2000 году президентом избрали Владимира Путина, он вначале следовал ельцинской линии.

В принятой в 2000 году российской концепции внешней политики (это официальный документ, в котором изложены основные направления внешней политики России) говорится о том, что Евросоюз имеет ключевое значение для Москвы, являясь для нее «одним из главных политических и экономических партнеров». В то время Кремль считал США и НАТО главной угрозой для национальных интересов России и основным препятствием на пути достижения своей долгосрочной внешнеполитической цели: снова сделать Россию великой державой. В отличие от США и НАТО ЕС представлял собой вполне приемлемое лицо Запада.

Но когда в 2003 году началось вторжение в Ирак, которое возглавили Соединенные Штаты, Путин заговорил о том, что Россия должна стать сильной страной, чтобы преуспевать в современном мире после холодной войны. Россия снова начала требовать от соседей согласовывать свою внешнюю политику с ней, а не с Евросоюзом. Когда произошло расширение ЕС, и в его состав в 2004 году вошли три прибалтийские республики и несколько бывших стран-членов Организации Варшавского договора, Россия обвинила Брюссель в том, что он проводит «новые линии раздела» в Европе.

После этого Россия начала относиться к ЕС как к экспансионистской силе, посягающей на ее суверенитет и внешнеполитические цели. Кремль сделал вывод, что ЕС активно участвовал в подготовке «цветных революций» в Грузии в 2003 году, на Украине в 2004-м и в Киргизии в 2005-м. Каждая из этих революций должна была переориентировать политику данных стран в сторону сближения с ЕС и отдалить их от России.

2006-2011 годы

В середине второго президентского срока Путина Кремль начал ставить ЕС на одну доску с США и НАТО. По мнению Кремля, все они стремятся подорвать суверенитет России, навязывая ей чуждую политику, нормы и ценности.

В то же время Путин неоднократно утверждал, что сложившаяся после холодной войны система несправедлива. Это можно было услышать в его речи на Мюнхенской конференции по безопасности в 2007 году, когда Путин ополчился против «однополярного» мирового порядка. Соединенные Штаты, заявил он, «перешагнули свои национальные границы во всех сферах: в экономике, в политике, в гуманитарной сфере и навязывают свою систему другим государствам». Поэтому, сказал Путин, Россия будет проводить самостоятельную внешнюю политику.

Отражением этих изменений стала принятая в 2008 году новая концепция внешней политики России. В ней ЕС низведен до положения «одного из основных торгово-экономических и внешнеполитических партнеров» России.

Такой сдвиг от Европы в сторону Евразии очень скоро стал весьма заметен. Когда Россия начала войну с соседней Грузией из-за сепаратистских регионов Абхазии и Южной Осетии, Евросоюз в сентябре 2008 года отменил переговоры с Кремлем на тему нового соглашения о партнерстве и сотрудничестве, которое должно было заложить правовую основу для отношений между Брюсселем и Москвой. А в мае 2009 года ЕС начал реализацию программы восточного партнерства с шестью бывшими советскими республиками, цель которой заключалась в развитии экономических и политических отношений между Восточной Европой и Южным Кавказом. Российский президент Дмитрий Медведев заявил, что страны «антироссийской направленности», в основном государства Прибалтики и Центральной Европы, будут настраивать ЕС против России.

В январе 2010 года Россия, Белоруссия и Казахстан учредили Евразийский таможенный союз, который пришел на смену ЕС в качестве главного интеграционного проекта России. Этот союз нацелен на бывшие советские государства, а центр его находится в Москве. Он был задуман как противовес Евросоюзу и показал, что Россия стремится включить весь постсоветский регион в сферу своего влияния, а также усилить свою региональную и глобальную мощь.

2012-2018 годы

Возвращение Путина на президентский пост в 2012 году омрачили масштабные протесты в Москве, начавшиеся из-за фальсификаций на парламентских выборах в конце 2011 года. Кремль усмотрел в этих протестах западный заговор с участием ЕС, цель которого заключалась в смене российского режима.

Путин в ответ начал ослаблять западное влияние внутри страны и представлять Россию в качестве защитницы консервативных ценностей. Кремль стал критиковать Евросоюз за продвижение западных ценностей, в частности, за поддержку ЛГБТ-сообщества, заявляя, что Запад навязывает их России в качестве универсального стандарта.

Путин считает, что ЕС помог в проведении Революции достоинства на Украине, в ходе которой украинцы свергли своего коррумпированного президента (и сторонника России) Виктора Януковича. А когда Россия в марте 2014 года аннексировала Крым и дестабилизировала обстановку на востоке Украины, Путин начал выступать с еще более воинственной риторикой в адрес Евросоюза. Кремль заявлял, что был вынужден посягнуть на суверенитет соседних государств ради защиты российского суверенитета.

В своей последней версии концепция внешней политики России была принята в ноябре 2016 года. В ней мы видим, что ЕС отодвинут на обочину, а главное внимание уделено «процессам евразийской интеграции». Имеется в виду Евразийский экономический союз (ЕАЭС), о создании которого в качестве преемника таможенного союза было объявлено в январе 2015 года. ЕАЭС направлен на интеграцию постсоветских государств и на создание на их основе сплоченного экономического объединения. В настоящее время в него входят пять государств: Россия, Белоруссия, Казахстан, Армения и Киргизия.

Отношения между ЕС и Россией, как и в целом между Россией и Западом, за последние два года еще больше ухудшились. Это наглядно проявилось после отравления в Англии в марте 2018 года бывшего офицера российской военной разведки Сергея Скрипаля и переизбрания в том же месяце Путина на президентский пост.

Однако это ухудшение продолжается вот уже 18 лет. Если раньше Россия считала желательным сотрудничество с ЕС, то сейчас она считает неизбежной конфронтацию с ним.

Эндрю Фоксолл — директор Центра российских и евразийских исследований лондонского Общества Генри Джексона (Henry Jackson Society) и автор книги «Этнические отношения в постсоветской России» (Ethnic Relations in Post-Soviet Russia).

Россия. Евросоюз. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647414 Эндрю Фоксалл


Россия. США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647412

Как западные бренды помогают Кремлю

7 Дней, США

Мультинациональные корпорации с радостью продолжили свое сотрудничество организаторам ЧМ-2018, несмотря на всю его противоречивость.

Мировые усилия по привлечению Владимира Путина к ответственности за нарушения прав человека, усиление коррупции и аннексию суверенных территорий основываются на санкциях, которые нацелены против компаний и частных лиц, помогающих России глумиться над международным правом.

Превращая путинских приспешников в изгоев, США и их союзники считали, что смогут увеличить давление на президента России. Но вместо того чтобы уйти в тень от мировых СМИ, президент России и его помощники весь следующий месяц будут купаться в лучах внимания, отраженных блеском величайшего шоу на планете.

Чемпионат мира по футболу, с его многомиллиардной мировой телеаудиторией, впервые проводится в России, принеся с собой многомиллионную оргию спонсорских сделок, доходов от туризма, рекламы и масштабные строительные проекты. Несмотря на то, что компании и олигархи, попавшие в санкционный список минфина США, по идее, должны быть отрезаны от мировой экономики, у себя дома они получили лучшие контракты.

Часть стадионов, которые будут украшены логотипами западных брендов и на поля которых выйдут лучшие футболисты в мире, была построена олигархами, попавших под санкции. В их число входят Геннадий Тимченко и Олег Дерипаска, которого в своих обвинительных актах упомянул спецпрокурор Мюллер. Контракты на инфраструктурные проекты также попали в руки членам санкционного клуба минфина США: связанному с Майклом Коэном Виктору Вексельбергу и бывшему партнеру Путина по дзюдо Аркадию Ротенбергу.

И хотя нет намеков на то, что ФИФА, руководящий орган мирового футбола, или мировые бренды, которые выделяют средства на проведение крупных спортивных турниров, напрямую нарушили закон, люди из санкционного списка, вне всяких сомнений, выиграли от ЧМ-2018.

Организаторам чемпионата на этот раз было непросто привлечь спонсоров, особенно после серии коррупционных скандалов, потрясших ФИФА, поэтому китайские бренды заняли место некоторых западных компаний, решивших не рисковать своей репутацией. При этом другие мультинациональные корпорации с радостью продолжили свое сотрудничество, несмотря на всю его противоречивость.

К примеру, «Кока-кола» настолько впечатлилась стадионом в Нижнем Новгороде, построенным компанией Стройтрансгаз, принадлежащей Тимченко, что даже опубликовала особое послание на своем российском сайте. В нем «Кока-кола» нахваливает стадион: важные темы, использованные при его строительстве — «темы природы Волги — воздух и воду», — а также «волнообразные трибуны», «одновременно прекрасные и удобные для зрителей».

Компания «Виза» пошла еще дальше, выпустив месяц назад кредитную карту «Виза уорлд кап», на которой логотип попавшего под санкции Сбербанка красуется рядом с талисманом ЧМ-2018, волком Забивакой.

Билл Браудер, некогда выступавший за введение санкций против России, говорит, что сотрудничество западных компаний с попавшими под санкции организациями следует признать неприемлемым. «Понятно, что у многих этих компаний нет морального компаса и они добровольно пренебрегают духом санкций ради того, чтобы заработать еще больше денег, — сказал он. — Очевидно, что правительству США необходимо агрессивнее следить за соблюдением санкций, чтобы коммерческие риски для таких компаний перевешивали любую прибыль».

В субботу Лионель Месси, лучший игрок в мире на сегодняшний момент, начнет собственную миссию, которая может обеспечить ему место в пантеоне величайших футболистов. Его цель — привести сборную Аргентины к званию чемпионов мира.

На глазах у всего мира Месси выйдет на поле стадиона «Спартак» в Москве, домашней арене столичного «Спартака». Этот стадион построила компания ИДФ Капиталъ, российский холдинг, попавший под санкции США за захват гостиничного комплекса в Крыму после аннексии Россией этой украинской территории.

Стройтрансгаз, принадлежащий миллиардеру-олигарху и приспешнику Путина Тимченко, построил два стадиона, на которых будут играть сборные Англии, Нигерии и Японии. США ввели санкции против Стройтрансгаза и лично Тимченко в 2014 году, стремясь наказать его за российскую аннексию Крыма.

Дерипаска, попавший под санкции США в апреле этого года, как считается, действовал в интересах российского правительства. Спецпрокурор Роберт Мюллер взял у него показания в связи с его длительным сотрудничеством с бывшим главой предвыборного штаба Трампа Полом Манафортом на Украине. Его компания Трансстрой периодически занималась строительством стадиона в Санкт-Петербурге, на котором состоится полуфинальный матч ЧМ. Газпром, крупнейшая государственная компания России и также член санкционного клуба, помогала строить стадион «Крестовский».

Целый ряд сборных их разных стран мира будут передвигаться по России, посещая аэропорты, принадлежащие Дерипаске. «Базел аэро», одна из его компаний, управляет аэропортами в Сочи и Геленджике, где будут базироваться некоторые футбольные сборные.

Илья Шуманов, заместитель директора «Трансперенси интернэшнл» в России, считает, что связь с этими компаниями вряд ли нарушает какие-либо правила, потому что олигархи насколько наловчились обходить санкции — да и вообще любые виды расследований, — что установить ее будет очень непросто.

«На них работает множество посредников, юристов, агентов. Огромное количество уполномоченных. Особенно во время подготовки в Чемпионату мира задействован целый ряд посредников между находящихся под санкциями лицами и компаниями, которые работают на них и управляют стадионами, — сказал он. — Так что это скорее этическая проблема, чем юридическая. Но если эта информация разглашается и реклама компаний появляется на стадионах, то, конечно, это этическая проблема, особенно в США».

Роман Борисович, борец с коррупцией в «Клэмп-К», антикоррупционной группе лоббистов, говорит, что ужасно, когда западные компании продолжают помогать попавшим под санкции российским фирмам. «Мы должны напомнить людям, что в итоге эти лица находятся под санкциями. Меня очень удивляет, что Visa этого не понимает, — возмущается он. — Для тех, кто занимается спонсорской деятельностью и другими видами взаимодействия с ними, должно быть некое социальное табу».

Крупные спонсоры чемпионата мира по футболу в России, включая «Кока-колу» и «Визу», отказываются комментировать свое участие. Несмотря на явную сомнительность сотрудничества с опальными российскими компаниями, корпоративным спонсорам ЧМ-2018 вряд ли грозят судебные разбирательства.

«Можете ли вы играть на стадионе, который принадлежит или был построен человеком из списка граждан особых категорий и запрещенных лиц? Да. Можете ли вы вылететь из или прилететь в аэропорт, который принадлежит или был построен человеком из списка граждан особых категорий и запрещенных лиц? Да. Так как вы не вступаете в прямое финансовое взаимодействие с ними», — поясняет Даг Джейкобсон, юрист в «Якобсон», «Бартон», «Келли Пи-Эл-Эл-Си», который специализируется на санкционном и торговом праве.

Партнерство «Визы» с находящимся под санкциями Сбербанком, конечно, удивляет, но приказ президента, который администрация Обамы приняла для введения санкций против Сбербанка, относительно нечетко сформулирован. «Приказ президента 13662, запретительная директива 1, ограничиваются сделками по новой задолженности или новыми акциями (в зависимости от того, когда они появились), — говорит Эрик Феррари, юрист по санкциям и партнер в «Феррари энд Эссошиэйтс». — Поэтому я не могу сказать, что совместное размещение логотипов на платежных картах как-либо нарушает эти ограничения».

Владимир Ашурков, исполнительный директор антикоррупционного фонда Алексея Навального, считает, что санкции, введеные против Сбербанка и ему подобных после аннексии Крыма, с самого начала были слишком слабыми, чтобы иметь серьезные последствия.

«Они хотели нанести удар по Путину, не рискуя вызвать ответный удар, — считает бывший гендиректор Альфа-Банка, получивший политическое убежище в Великобритании. — До тех пор пока не появятся официальные ограничения, которые помешали бы Visa работать с российскими банками, мне кажется, они не будут придерживаться морали… Что тут скажешь? В мире полно лицемерия».

Но не всем попавшим под санкции компаниям так повезло. Куда более связные санкции против Ирана вынудили «Найк» отказаться от сотрудничества со сборной Ирана. Компания опасалась, что в свете нововведенных санкций она может навлечь на себя неприятности.

Вероятно, более жесткий режим санкций мог бы заставить мировые бренды и руководящие органы, такие как ФИФА, дважды подумать, прежде чем, по сути, поддерживать Кремль и его союзников. Теперь мы знаем: если все дело упирается в вопросы морали, то для многих это вообще не вопрос.

Россия. США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 19 июня 2018 > № 2647412


США. Евросоюз. Германия. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 18 июня 2018 > № 2673394 Андрей Кортунов

Выдержит ли евроатлантизм удары Трампа

Прагматизм 45-го хозяина Белого дома не мог не сказаться и на отношениях США со своими европейскими союзниками.

«Око за око». По такому принципу, считает всё больше представителей европейской элиты, их страны должны выстраивать далее отношения с США, которые, отстаивая собственные экономические интересы, возводят таможенные и пошлинные барьеры против своих союзников из Старого Света. О чём свидетельствуют эти настроения и к чему они могут привести? На эту тему наш обозреватель беседует с одним из ведущих российских специалистов по внешней политике США, генеральным директором Российского совета по международным делам Андреем КОРТУНОВЫМ.

– Андрей Вадимович, что-то неладно в «королевстве датском». В очередной раз это продемонстрировал июньский саммит «семёрки» в Канаде, на котором европейские лидеры обвинили Дональда Трампа в подрыве мирового порядка. А глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер ранее заявил, что США «больше не намерены сотрудничать» с другими государствами и отворачиваются от старых союзников «с такой яростью, которая не может не удивлять». Я что-то не помню подобного в отношениях США и Евросоюза…

– Ну почему же. Ситуация с политикой «Америка прежде всего», которую сегодня активно проводит Дональд Трамп, не уникальна. Большинство президентов США успешно продавливали американскую линию, когда интересы европейских союзников расходились с ней. Чтобы далеко не возвращаться в историю, достаточно вспомнить 2010 год. Тогда Германия и другие страны Старого Света выступили с требованием о полном выводе американского ядерного оружия с континента, считая его «пережитком «холодной войны» и одним из препятствий в проведении политики открытости и стабильности в Европе.

Естественно, это никак не укладывалось в геополитические планы США, в том числе в уже чётко обозначившуюся линию на противостояние с Россией. И администрация Барака Обамы, которого сегодня в Вашингтоне называют мягкотелым президентом, нажала на все рычаги и добилась принятия на лиссабонском саммите НАТО решения о сохранении в Европе ядерного потенциала как основного средства обеспечения безопасности стран – участниц альянса до тех пор, пока в мире существует подобное оружие.

Конечно же, приход в Белый дом Трампа с его прагматизмом и жёсткостью не мог не сказаться и на отношениях США с европейскими странами. Тем более что он стал открыто подходить к вопросам международной политики с позиции американской исключительности, что, естественно, не допускает даже возможности некого равноправия в ведении внешнеполитических дел. Особенно если Белый дом постоянно подчёркивает, что действует по формуле «Америка не просит, Америка требует». В том числе и в отношении своих ближайших союзников.

Трамп относится к безопасности как к услуге, которую США предлагают союзникам. Хотите приобрести услугу – платите деньги

– И это нашло своё выражение в требовании Дональда Трампа, которое он впервые озвучил ещё в ходе предвыборной кампании. Я имею в виду его призыв к союзникам по Североатлантическому альянсу выделять на совместные оборонные цели 2 процента ВВП. А сегодня уже речь идёт о 4 и более процентах. Естественно, это никак не устраивает европейскую элиту, у которой и так много проблем, требующих значительных капиталовложений…

– Тут дело не только в процентах национальных бюджетов, хотя цифры тоже важны. Меняется отношение США к своим международным обязательствам в сфере безопасности. Раньше Соединённые Штаты позиционировали себя в качестве единоличного лидера западного мира, главного гаранта безопасности союзников. И за это лидерство Вашингтон готов был платить более высоким уровнем военных расходов.

Сегодня Трамп относится к безопасности как к услуге, которую США предлагает союзникам. Хотите приобрести услугу – платите деньги. Или покупайте в нагрузку к безопасности наш дорогой газ. Лучше всех, кстати, это поняли поляки, которые недавно выразили желание «прикупить» военную базу США за 2 млрд долларов. Конечно, это уже совсем другой формат отношений.

– В Вашингтоне считают, что США обеспечивают Европе безопасность, а потому вправе ожидать от Евросоюза поддержки в американских действиях на международной арене. В частности, в выходе США из ядерной сделки с Ираном. Однако европейцы воспротивились тому. Что дальше?

– Европейцы в данном случае оказались в патовой ситуации или, вернее, в положении цугцванга. С одной стороны, они не могут капитулировать перед американцами и беспрекословно присоединиться к решению Трампа выйти из ядерной сделки с Тегераном. Тем более что с решением Трампа они категорически не согласны.

С другой стороны, если европейские компании будут нарушать американский режим санкций, то они сами могут стать объектами санкций со стороны Вашингтона. А это потери миллиардов или даже десятков миллиардов долларов.

Поэтому, скорее всего, европейцы будут лавировать, осторожно прощупывать американские позиции, ловчить, чтобы и Иран не потерять, и с Вашингтоном не поссориться окончательно. Получится ли найти «золотую середину»? У меня на этот счёт большие сомнения.

– А если вдруг Вашингтон примет решение о военных шагах в отношении Ирана, кто из союзников решится его поддержать?

– Давайте вспомним, много ли европейских стран последовали примеру США и перенесли свои посольства в Израиле из Тель-Авива в Иерусалим? А нанесение удара по Ирану – это ещё более авантюристический шаг, чреватый трудно предсказуемыми последствиями. У европейской элиты, разумеется, есть свой список претензий к иранскому руководству, но поддерживать американскую «дипломатию канонерок» – это уж слишком. Не по-европейски.

Может быть, несколько малых стран из Центральной Европы или кто-то из Балтийского региона и поддержит, но не более того. Здесь, кстати, надо учитывать и расхождения в экономических интересах США и Европы. Удар по Ирану – резкий взлёт мировых цен на нефть. Как минимум до 100 долларов за баррель, а может быть, до 150. Американцам с их сланцевой нефтью это выгодно, а для европейцев это большая экономическая проблема.

– Иранский вопрос далеко не единственная проблема, по которой расходятся интересы США и Европы. Трамп решил пересмотреть экономические отношения с Евросоюзом. В отличие от Обамы республиканец ориентируется на интересы собственных промышленников. Согласно его указу Соединённые Штаты с 1 июня начали взимать 25-процентную пошлину на продукцию из стали и 10-процентную – на изделия из алюминия. Параллельно начато публичное обсуждение мер по поддержке американского машиностроения. В Вашингтоне не боятся ответных мер? Или уверены, что долларом все проблемы решат в свою пользу?

– Доллар в этой ситуации – не единственный аргумент США. Есть ещё и такое понятие, как асимметричная экономическая взаимозависимость. Если сравнивать экономический потенциал США и Евросоюза, то они по общим размерам сопоставимы друг с другом. Но европейская экономика в гораздо большей степени ориентируется на внешние рынки, чем американская. И главный рынок для европейцев – Соединённые Штаты. То есть Евросоюз больше зависит от США, чем Америка от Европы.

Поэтому Трамп и ведёт себя так уверенно, если не сказать – нахально. А европейцы пока не рискуют ответить «симметрично» – их встречные ограничения для американского бизнеса носят по большей части символический характер.

– Наиболее сложные отношения складываются у США с Германией. Почему?

– Действительно, с Германией у Трампа много проблем. Именно Германия стала первой натовской страной, которой он предъявил требования по увеличению военных расходов. Есть также очень большой дефицит в американо-немецкой торговле, есть разногласия по Ирану, по Иерусалиму, по вопросам климата…

Но, как мне кажется, ещё важнее, что у нынешних лидеров США и Германии принципиально различные взгляды на мир. Вот уж где явный конфликт ценностей! Например, Трамп никогда не мог понять либерального подхода Ангелы Меркель к приёму беженцев и вынужденных переселенцев. Она открыла границы Германии для мигрантов, а он строит стену на границе с Мексикой. Меркель говорит, что Россию пока нельзя возвращать в «большую семёрку», а Трамп буквально на следующий день заявляет, что именно это и надо сделать.

Два лидера явно никакой симпатии друг к другу не испытывают. Нетрудно предсказать, что американское давление на Германию будет усиливаться – и в экономике, и в оборонной сфере, и в многосторонних организациях.

– В последнее время проявились противоречия и в отношениях между США и Великобританией, которые считаются самыми близкими союзниками. В чём причина такого рода взаимоотношений?

– Объективно в связи с выходом Великобритании из Европейского Союза значение американо-британского альянса повышается для обеих сторон. Но не в равной степени. Отколовшись от континентальной Европы, Лондон стал больше зависеть от Вашингтона, что хорошо понимают по обе стороны Атлантики. Поэтому у американцев в разговорах с британцами всё чаще появляются металлические нотки. Хотя англосаксонская солидарность по-прежнему существует – вспомним хотя бы, что после инцидента в Солсбери США выслали больше российских дипломатов, чем все европейские союзники Великобритании, вместе взятые.

Тем не менее британский премьер оказалась в трудном положении. У Терезы Мэй нет опыта Ангелы Меркель, харизмы и молодости Эммануэля Макрона, нахрапистости Дональда Трампа. Главная её задача – сохранить власть консерваторов в условиях глубокого раскола британского общества. Тереза Мэй примеряет на себя роль Маргарет Тэтчер и хочет казаться сильным лидером, жёстко отстаивающим интересы своей страны.

– А что вы можете сказать о расширении военного взаимодействия США с не входящими в Североатлантический союз двумя скандинавскими странами – со Швецией и Финляндией? Это что – стремление заполучить дополнительную помощь в Европе?

– В чём в чём, а уж в последовательности и в стратегическом мышлении нынешнее американское руководство заподозрить трудно. Трамп активно развивает военный потенциал США, вкладывает дополнительные средства в модернизацию вооружённых сил, повышение их мобильности, увеличивает закупки вооружений и так далее. При этом в качестве главной глобальной угрозы Америке в Белом доме видят растущий Китай. В противостоянии с Пекином ни Швеция, ни Финляндия не помощники.

Да и НАТО в целом вряд ли будет сильным игроком в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Там у Вашингтона другие друзья – Япония, Австралия. Ну, и если очень повезёт, – Индия. А европейцы ссориться с Китаем не хотят независимо от того, состоят они в НАТО или нет. Китай для Европы – прежде всего перспективный рынок, особенно важный в контексте усиления протекционизма в США.

Американское давление на Германию будет усиливаться – и в экономике, и в оборонной сфере, и в многосторонних организациях

– А какую позицию занимают натовские европейцы в отношении растущих американо-турецких противоречий?

– Турция сегодня – едва ли не главная головная боль для альянса. Нельзя не отметить, что у европейских стран с Турцией особые, очень сложные отношения. Во многих из них есть крупные турецкие диаспоры, к тому же политически весьма активные. Есть значительный объём торговли и инвестиций в Турцию. И, кроме того, у многих в Европе есть чувство вины перед Турцией – вроде как обещали членство в Евросоюзе, давали разно­образные авансы, а потом обманули.

Поэтому большинство европейских лидеров пытаются как-то смягчить американо-турецкие противоречия, найти компромисс и удержать Турцию в орбите «коллективного Запада». Но внутриполитические процессы в Турции объективно расширяют пропасть между Анкарой и Брюсселем. Думаю, что пока в Турции у власти находится Реджеп Эрдоган, такая тенденция сохранится.

– На днях английская «Таймс» написала, что Трамп угрожает будущему НАТО. Он, считает газета, уже создал проблемы для июльского саммита НАТО, ибо недоволен как экономией европейских союзников на обороне, так и европейской торговой политикой. И это в то время, когда НАТО предстоит продолжить расширяться. В приемной альянса Македония, которая является кандидатом номер один. Есть ещё Босния, Сербия. А дальше в числе желающих Украина, Грузия… Что вы можете сказать по этому поводу?

– Мне кажется, что почти любая организация так или иначе стремится к расширению. Расширение альянса рассматривается в натовских столицах как подтверждение его жизненности, успешности и притягательности для других стран. Именно поэтому, на мой взгляд, в НАТО затащили Черногорию. И могут затащить Македонию. Но Черногория или Македония – это всё-таки главным образом символическое приращение НАТО.

Получится ли с Сербией – не уверен. Особенно учитывая недавнюю историю агрессии НАТО против этой страны, о которой в Белграде не забыли. А уж Украина – это практически непосильная задача и неподъёмный груз в любой обозримой перспективе. Наверное, в НАТО были бы рады приветствовать среди членов Финляндию или Швецию, но ни в Хельсинки, ни в Стокгольме пока в альянс особо не рвутся.

Следует также отметить, что после окончания «холодной войны» в НАТО много говорили о необходимости коренной перестройки альянса, о придании ему нового смысла и новых возможностей. В том числе предполагалось, что НАТО будет заниматься кризисными ситуациями вне Европы, борьбой с терроризмом, киберугрозами, незаконной торговлей оружием и многими другими нетрадиционными аспектами безопасности. Реально перестроить НАТО под новую повестку дня не удалось, институциональная инерция оказалась сильнее. Особых успехов в новых для себя сферах альянс не добился.

Поэтому мой прогноз – НАТО может относительно быстро расшириться за счёт одной-двух небольших стран на Балканах, а каждый следующий шаг на пути расширения будет даваться со всё большим трудом. Да и сохранить единство среди старых членов становится труднее.

– Как известно, для мобилизации европейских стран на выступления на международной арене единым фронтом Вашингтон активно использует так называемый российский фактор. Насколько он сегодня действенен, учитывая рост противоречий между США и Евросоюзом?

– Конечно, мощная антироссийская пропаганда в Европе дала свои плоды – сегодня к России в большинстве европейских стран относятся как к противнику. Но для многих в Европе лучше иметь предсказуемого противника, чем непредсказуемого союзника. Поэтому германский канцлер и французский президент едут к Владимиру Путину, поэтому идут разговоры о смягчении санкций, поэтому в Брюсселе одёргивают самых радикальных сторонников конфронтации с Москвой. Так что нельзя сегодня однозначно сказать, что США сплачивают Запад на антироссийской основе. В чём-то сплачивают, а в чём-то и раскалывают.

Непредсказуемость Дональда Трампа подталкивает европейские страны к большей самостоятельности в оборонных вопросах

– И что же впереди? Возможно ли вообще скорое восстановление нормальных взаимоотношений между США и Европой?

– Здесь вопрос в том, что мы понимаем под нормальными отношениями. Многие в Европе считают, что нужно просто «перетерпеть» Трампа, и всё в итоге вернётся на свои места. Я думаю, что это заблуждение. Да, может измениться стиль политики США, могут появиться новые точки трансатлантического соприкосновения. Но в американо-европейских отношениях происходят необратимые изменения, начавшиеся задолго до Трампа.

Америка всё меньше готова брать на себя бремя лидерства, всё больше ориентируется на собственные ближайшие интересы. Расхождение интересов Европы и США – объективный процесс, а не результат чудачеств Дональда Трампа или козней Владимира Путина. Мир меняется, и прятаться за спиной американского союзника европейцам становится всё труднее. А значит, им пора уже самим решать свои проблемы – и в сфере политики, и в сфере безопасности, а не полагаться на США. Кстати, об этом уже заявила канцлер ФРГ Ангела Меркель, подчеркнув, что Европа «должна взять свою судьбу в свои руки».

– А как вы в этой связи относитесь к идее создания евроармии, которую сегодня усиленно проталкивают Германия и Франция? Насколько она реализуема?

– Разговоры о создании европейской армии идут уже очень долго, но в последнее время они получили дополнительные стимулы. Во-первых, из Евросоюза уходит Великобритания, которая традиционно блокировала любые попытки создать автономный от США и от НАТО военный потенциал Евросоюза. Во-вторых, непредсказуемость и ненадёжность Дональда Трампа подталкивают европейские страны к большей самостоятельности в оборонных вопросах. Кроме того, есть давление со стороны европейских оборонных предприятий, которые хотят активнее бороться с американскими конкурентами на мировых рынках вооружений, для чего нужно выйти на новый уровень координации усилий в этом секторе.

Пока наиболее значительным достижением стало соглашение большинства стран – членов ЕС о постоянном структурированном сотрудничестве (permanent structured cooperation, Pesco), принятое в конце прошлого года. Но процесс оборонной эмансипации Евросоюза идёт очень медленно, непоследовательно, с большими сложностями. В обозримом будущем никакие структуры ЕС не смогут стать реальной альтернативой НАТО.

Александр ФРОЛОВ

США. Евросоюз. Германия. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 18 июня 2018 > № 2673394 Андрей Кортунов


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 июня 2018 > № 2644622 Фред Ладди

От банкрота до миллиардера: как Фред Ладди построил самую инновационную компанию в мире

Кэтлин Чайковски

Корреспондент Forbes USA

Шесть лет назад производитель ПО для офиса ServiceNow стоил скромные $2 млрд, сегодня оценивается в $30 млрд — и занимает первое место в рейтинге самых инновационных компаний Forbes 2018 года. Как создатель ServiceNow Фред Ладди добился таких результатов?

Вегас остается Вегасом, и фанаты заполнили до отказа отель «Венеция» ради селфи с седеющей знаменитостью, пробирающейся сквозь толпу. Фред Ладди, 63-летний основатель ServiceNow, самой популярной американской ИТ-компании. Ни Уэйн Ньютон, ни Селин Дион, ни Зигфрид, ни Рой не могут сегодня состязаться с Ладди в Городе Грехов — по крайней мере среди 18 000 клиентов, поставщиков и сотрудников, приехавших на Knowledge, ежегодную конференцию разработчиков ServiceNow.

«Когда все эти люди рады тебя видеть, серьезно, чувствуешь себя рок-звездой, — с горящими глазами говорит Ладди, который специально выделил время между выступлениями, чтобы сделать несколько снимков с толпами обожателей. — Это вроде как незаслуженно, потому что именно они были источником вдохновения. У вас, ребята, были все идеи. Я всего лишь записал и обдумал их».

Простим Ладди такие допущения. Четырнадцать лет назад он был практически банкротом, когда его личное состояние в $35 млн в одночасье испарилось в результате жульничества бухгалтера в его прежней компании. Тринадцать лет назад он в одиночку разрабатывал ключевой продукт ServiceNow у себя дома. Даже после успешного IPO шесть лет назад компания стоила скромные $2 млрд.

Сегодня ServiceNow со штаб-квартирой в Санта-Кларе, штат Калифорния, оценивается в $30 млрд — и занимает первое место в рейтинге самых инновационных компаний Forbes 2018 года. У компании, где работает свыше 6000 сотрудников, более 4000 клиентов, причем 850 из них входят в список крупнейших в мире публичных фирм Forbes Global 2000. В прошлом году ее выручка составила $1,93 млрд, и ожидается, что в этом году она увеличится более чем на 30%. Более 500 компаний тратят не менее $1 млн ежегодно на продукты ServiceNow.

Что они получают? Простой, гибкий поток документации, который позволяет сотрудникам с легкостью обрабатывать запросы от ИТ. Примерно так же, как Salesforce позволяет компании справляться с внешними клиентами, сохраняя записи обо всех контактах и коммуникациях (и все чаще — подсказывая торговым представителям, каким должен быть их следующий шаг), ServiceNow обещает предоставить внутреннюю систему, отвечающую нуждам сотрудников и вытесняющую из отрасли других производителей ПО, таких как BMC Software, Hewlett Packard Enterprise, Chewell Software и CA Technologies, в борьбе за половину этого рынка.

Изюминку — то, что дает ServiceNow мощное «инновационное преимущество», на котором основан рейтинг Forbes — составляют две характеристики продукта, которые поддаются масштабированию: простота и персонализация. ИТ-инструменты ServiceNow не требуют от ИТ-департамента настройки. Как только они были запущены, появляется единый центр, где собираются запросы, точки данных и чеклисты, причем все они могут быть в свою очередь обработаны алгоритмами, чтобы предсказывать потребности, отмечать проблемы и измерять эффективность. Даже в отрасли, где темп обновления по общему правилу составляет 90%, ServiceNow достигает выдающихся 98%. «Они закрепили свой статус ИТ-партнера номер один для крупнейших компаний в мире, и сохраняют его», — говорит Алекс Зукин, аналитик из Piper Jaffray. Все эти признаки предвещают будущее за пределами просто ИТ-услуг.

Но триумф Ладди основан еще и на инновациях в менеджменте: в частности, он наделен редким для основателя пониманием, когда следует отойти в сторону и позволить кому-то еще управлять твоим детищем. Ладди перешел с позиции CEO на позицию директора по продукту в 2011 году. «Фред остается потрясающим советником, наставником, другом, а также тем, кто постоянно подталкивает нас улучшать пользовательский опыт, постоянно делать наши продукты все более и более простыми в использовании», — говорит нынешний CEO Джон Донахо, который раньше работал возглавлял eBay.

Умение сдержать амбиции вознаграждается — по крайней мере в списке Forbes, где ServiceNow обогнал Facebook, Tesla и множество других построенных вокруг основателя технологических гигантов, созданных в тот же период. Вместе хвастовства Ладди продвигает мудрость, ведь он основал ServiceNow будучи в почтенном возрасте (по меркам технологической индустрии) 50 лет. Окей, 49 лет и 346 дней — за две недели до юбилея. «Я не мог ждать, — говорит он, — потому что какие-то психологические ограничения подсказывали, что я не смогу создать компанию в 50 лет». История Ладди уж точно опровергает это утверждение благодаря элементу инноваций, который часто недооценивают в Кремниевой долине: опыту.

Корни блестящего взлета ServiceNow могут быть найдены в прахе Peregrine Systems, компании по созданию программного обеспечения для ИТ-менеджмента, которую в какой-то момент оценивали более чем в $4 млрд. За тринадцать лет Ладди, технический директор, разрабатывал продукт компании, но оказалось, что ее рост имел более специфическое происхождение. Peregrine использовала несколько мошеннических методов для завышения суммы выручки и цены акций на протяжении двух лет. В 2002 году бывший лидер внезапно инициировал процедуру банкротства, и несколько топ-менеджеров, включая CEO, оказались за решеткой. Ладди не было предъявлено никаких уголовных обвинений, и его доля стоимостью в $35 млн в одночасье испарилась.

«Я ненавидел свою работу, — говорит Ладди с той перспективы, которую дают время и миллиард долларов. — Потеря денег была лучшим, что могло случиться». Вместо того, чтобы раскиснуть, Ладди решил взяться за то, что он ненавидел — ИТ-департаменты, с которым обычному работнику было слишком трудно взаимодействовать — и попытаться с лихвой возместить потерянные деньги. Вскоре после того, как Ладди лишился состояния, он засел у себя дома в Сан-Диего и начал работу над продуктом, который позднее станет ServiceNow.

Такой оптимизм возник в Нью-Касле, штат Индиана, средней величины городе из Ржавого пояса, недалеко от Индианаполиса. Его отец был бухгалтером, мать — учительницей в католической школе. Юный Ладди, по его собственному признанию, учился без интереса, но его увлекали механизмы, и он разбирал все, до чего мог добраться. В семнадцать лет, когда он работал мальчиком на побегушках в American Standard, он увидел, как в офисе установили компьютер HP и выпросил возможность за ним поработать. Благодаря самоучителям по программированию (и нехватке в Нью-Касле 1972 года людей с хоть какими-то навыками написания кода) через десять дней Ладди устроился туда же программистом.

Вскоре он впервые осознал, как программы могут делать жизнь людей лучше. Он написал программу для ввода заказов, чтобы секретарю не приходилось целый день набирать формы заказа на складные двери с одной и той же информацией. «Нет ничего лучше, — говорит он, вспоминая тот момент, — чем дать кому-то технологию, которая позволит им делать то, о чем они и не мечтали». Когда его отчислили из Университета Индианы (он все время программировал вместо того, чтобы ходить на занятия), Ладди отправился в Кремниевую долину, к Amdahl Corp, раннему конкуренту IBM в области мейнфрейм-компьютеров высокого уровня.

Даже когда Peregrine переживала крушение, Ладди решил воспользоваться революционной идеей, которую осознал за тридцать лет программирования: как и предполагает название компании, он будет предоставлять офисные сервисы через интернет на основе подписки (ежемесячной, индивидуальной для каждого клиента), и их можно будет с легкостью обновлять без того, чтобы клиентам приходилось загружать программное обеспечение с дисков на разные операционные системы. Поскольку это был 2003 год, Ладди оказался пионером в области программного обеспечения как услуги и продвигал простой в обращении интерфейс, предназначенный для среднестатистического офисного работника. Младший брат Ладди Роб (который тоже работал в Peregrine) присоединился к компании в 2005 году в качестве ее первого торгового представителя, и они вывели продукт на рынок.

Ответ рынка: «Пф».

«У нас была великолепная, простая платформа для рабочих потоков, и мы приходили к люям и говорили: смотрите, вы можете делать все, что нужно, с ее помощью, а им было неинтересно, — вспоминает Ладди, который в какой-то момент продал машину, чтобы заплатить по счетам. — Поэтому мы отступили и сказали себе: окей, мы говорим, что это отличный инструмент для таких вещей, как управление ИТ-поддержкой, так почему бы нам не подкрепить это заявление и не создать продукт для ИТ-поддержки?» В этот раз рынок оживился.

В июле 2005 года ServiceNow впервые привлекла финансирование объемом $2,5 млн в ходе раунда А, который возглавил JMI Equity (в следующие несколько лет за ним последовали еще несколько раундов на общую сумму $11 млн). Компания заключила первый контракт с WagerWorks, оффшорным казино, осенью 2005 года. Рост происходил медленно – несколько миллионов выручки за эти первые годы при нескольких дюжинах сотрудников — но очень стабильно.

В тому времени, когда Sequoia Capital провела для фирмы раунд серии D, в ходе которого было привлечено $41,4 млн, выручка ServiceNow уже ежегодно удваивалась, и компания вышла в плюс, развивая сотрудничество с клиентами вроде Deutsche Bank, Intel и McDonald's. Число сотрудников достигло ста.

В этот момент Ладди отодвинул в сторону свои амбиции. Он умел создавать продукт. Теперь ему нужен был CEO, который бы умел развивать компанию. После ряда собеседований в датчанине Фрэнке Слутмане, сосредоточенном, жестком менеджере, который вывел Data Domain на биржу, а затем продал ее EMC, руководство ServiceNow увидело «знак свыше». Слутман сконцентрировался на создании команды «сэйлзов» и изменении продукта для нужд более крупных и платежеспособных клиентов вроде Johnson & Johnson. «Фрэнк превратил нас из очень большого стартапа, – говорит Ладди, – в очень большую, отлаженную машину, внедрив процессы и процедуры и увеличив организацию так, как я и не мечтал».

Компания оказалась на распутье в конце 2011 года, когда еще один американский разработчик ПО VMware предложил купить ее за $2,5 млрд. Ладди хотел продать — он считал, что концепция продукта ServiceNow могла бы успешно развиваться в VMware, а продажа означала бы финансовую безопасность — как и большинство в совете директоров. Но Sequoia считала, что это значит «отдать компанию», по словам миллиардера и партнера фонда Дугласа Леоне. «Мы полагали, что у ServiceNow есть продукт, который отлично соответствует рынку, и великолепная команда менеджеров, – добавляет Леоне. – Кроме того, на этом рынке победитель получает все — вы не сможете назвать компанию, которая следует за Salesforce». Леоне увидел простой путь к $10 млрд и подкрепил свои слова деньгами, предложив выкупить у кого угодно долю по цене VMware. В итоге никто не согласился.

Поначалу было нелегко. В первые три-четыре месяца Sequoia не то чтобы была в наилучши[ отношениях с руководством, говорит Леоне. Но затем продажи постепенно начали набирать обороты. Компания вышла на биржу в июне 2002 года, но ее положение все еще было не лучше, чем если бы ее приобрела VMware.

Вооружившись средствами от размещения, а также возможностью выпускать новые акции, Слутман стал скупать компании ради новых технологий – точно так же, как Salesforce, Microsoft и почти любой крупный технологический игрок — чтобы инвестировать в искусственный интеллект. ServiceNow начала расти еще быстрее. В сущности она стала универсальным поставщиком для директоров по ИТ, поскольку могла объединить и автоматизировать множество стандартных задач: отслеживание инцидентов, восстановление паролей, запрос оборудования, создания новых пользовательских аккаунтов, устранение проблем и управление ИТ-системами и ответами через порталы с простым интерфейсом.

К 2016 году выручка достигла $1,39 млрд, а рыночная капитализация – $12,34 млрд. Но в точности, как Леоне предсказывал, что компания сможет достичь $10 млрд, команда ServiceNow поняла, что они смогут вырасти еще очень намного. Зачем обслуживать только ИТ-департаменты? Программное обеспечение и репутация ServiceNow позволяли ей выйти в другие области — от клиентской поддержки до подбора кадров.

И Ладди задал тон. Точно так же, как основатель считал, что не сможет продвинуть компанию дальше ранних стадий, Слутман осознал, что для погружения в другие сферы вроде кадровой поддержки и безопасности ServiceNow нужен новый CEO. В прошлом году компания наняла бывшего руководителя eBay Джона Донахо, а Ладди повысил себя от директора по продукта до председателя.

У Джона Донахо определенно нет опыта в ИТ: до eBay, где он курировал платежную систему PayPal, он был CEO консалтингового гиганта Bain. Но он понимает то, что до Ладди дошло пятнадцать лет назад: сложные процессы необходимо сделать простыми и изящными. «Миллениалы спрашивают: почему я могу поменять пароль от PayPal за 20 секунд, но перезагрузка рабочей почты требует 20 минут и звонка? — задается вопросом Донахо. – Клиентам нужен опыт без задержек, и сотрудники думают так же».

Поэтому Донахо расширяет сетевую, легкую в обращении систему ИТ-поддержки на все предприятие. Эти сервисы, которые внутри называют «зарождающимися продуктами», помогают объединить все отделы — от кадров и безопасности до клиентской поддержки, маркетинга, юридической поддержки, финансов и хозяйственного отдела — в единую распределенную базу данных, где организация может анализировать информацию и действовать соответственно.

Цель — увеличить продажи в четыре раза до $10 млрд, став системой, постоянно присутствующей в профессиональной жизни любого сотрудника с момента его найма. В прошлом году ServiceNow выпустила мобильное приложение, которое управляет всеми процессами с момента найма работника, включая повседневную деятельность, релокацию, больничные и увольнение. В одном приложении сотрудники могут найти информацию о том, где находится рабочее место и кто ваши коллеги, а также карту офиса, задать вопросы координатору по персоналу, и направить вопросы по заработной плате и ИТ-проблемам. По мнению Донахо, установка нового телефона должна быть такой же простой, как вызов Uber или переписка в Snapchat.

«Это не технологии ради технологий, – говорит Донахо. – Мы хотим улучшить качество жизни людей на рабочем месте, будь они системным администратором или конечным пользователем». Это не просто симпатичный интерфейс. «Это называют опытом сотрудников, но для меня это продуктивность, – говорит Джош Берсин, который работает в Deloitte. – Я не хочу развлекаться, переводя пенсионные отчисления. Я просто хочу сделать это в одно нажатие».

После такого разворота Ладди и Донахо соревнуются с более гибкой группой, в которую входят Salesforce, Microsoft, IBM и Workday. Единственное преимущество ServiceNow: способность наращивать продажи, основываясь на своем доминирующем положении в сфере ИТ-сервисов и связанных продуктов. В прошлом году Донахо увеличил расходы на продажи и маркетинг более чем на 30%.

Эти расходы принесли плоды. ServiceNow полагает, что в 2018 году выручка от подписок достигнет $2,4 млрд, и хотя большая часть все еще будет получена от роста продаж продуктов для ИТ, «зарождающиеся» категории должны составить не меньше трети от общей стоимости контрактов в этом году, по сравнению с менее чем 20% в начале прошлого года. Возможности, предоставленные этими новыми направления, которые аналитик Credit Suisse Брэд Зелник оценивает в $34 млрд, даже больше, чем общий объем облачного ИТ-рынка, который составляет около $27 млрд.

Следующий шаг во всех этих сферах: используйте алгоритмы для анализа всех запросов, точек данных и чеклистов и предсказывайте потребности, отмечайте проблемы и измеряйте эффективность. Вместо простого предоставления сервиса компания хочет улучшить автоматизацию и аналитику посредством искусственного интеллекта. Многие инновации поступают от сторонних разработчиков приложений. (Например, клиенты создали около 35 000 персонализированных приложений, чтобы отслеживать проблемы с безопасностью вроде воровства и разбитых окон в розничных магазинах или отслеживать статус исчезающих видов животных в парке. И большая часть роста ожидается от искусственного интеллекта. В январе прошлого года ServiceNow потратила $15 млн на приобретение DXContinuum, который используется во всей облачной платформе ServiceNow, чтобы помогать клиентам создавать предиктивные модели, упрощающие классификацию поступающих запросов. В мае ServiceNow приобрела Parlo, стартап в области искусственного интеллекта, ради технологии обработки естественного языка, которую компания планирует внедрить в основную платформу, чтобы клиенты могли создавать умные бизнес-приложения, наделенные простыми в создании каталогами услуг, уведомлениями и инструментами распределения задач.

Все это не означает, что Ладди позволил компании забыть о своих корнях. Его аскетизм и практичность все еще дают о себе знать в штаб-квартире ServiceNow в Санта-Кларе: тем светло и чисто, но ухоженные деревья и уличные фонтаны очень скромны по сравнению с гигантскими игровыми зонами и броским дизайном зданий Facebook и Apple. Когда его попросили выбрать место для обеда в родном Сан-Диего, миллиардер предпочел Rudy's Taco Shop, который напоминает своим посетителям, что внутри следует носить майки и обувь. Ладди, у которого сейчас больше времени для тенниса и десятилетнего сына, был одет в джинсы и кроссовки. «Последние шесть лет кажутся прекрасным сном, – говорит он позднее в своем доме на пляже, наслаждаясь послеполуденным солнцем. – Я часто обнимаю людей, но никому не позволяю меня ущипнуть».

Перевод Натальи Балабанцевой

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 июня 2018 > № 2644622 Фред Ладди


Россия. США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 июня 2018 > № 2644620 Александр Генис

«Чемпионат мира включает особый режим, избавляющий от обычной жизни». Александр Генис о футболе

Редакция Forbes

Forbes публикует главу из книги «Игра народная. Русские писатели о футболе»

К чемпионату мира-2018 «Редакция Елены Шубиной» (АСТ) подготовила интересный тематический сборник – «Игра народная. Русские писатели о футболе». Книжку с текстами Александра Гениса, Евгения Водолазкина, Василия Уткина, Андрея Рубанова и других популярных авторов уже можно купить в магазинах, а на сайте Forbes – прочитать эссе Александра Гениса «Футбол как религия» о том, почему Америка называет футболом другую игру.

Говорят, что футбол — вопрос жизни и смерти.

— Чепуха, — отвечают придумавшие его англичане, — футбол намного важнее.

Пытаясь понять, кто прав, я слежу за чемпионатами мира по футболу почти полвека, и помню все финалы. Чемпионат включает особый режим, избавляющий от обычной жизни. Днем я матчи смотрю, вечером пересказываю, по ночам они мне снятся. Весь месяц я ем что придется, газету начинаю со спорта, в гостях сажусь с болельщиками и с ужасом жду, когда всё кончится.

Высшая форма эскапизма (Голливуд отдыхает), футбол — каникулы души, и я люблю всех футболистов, кроме, разумеется, знаменитых защитой и притворством итальянцев. На них приятнее всего смотреть, пока исполняют гимн: и музыка приятная, и сами — красивые. Остальные, густо покрытые татуировкой, напоминают бриттов и галлов времен Юлия Цезаря, причем столь же неудачливых. Архаизм футбола царит не только на поле, но и на трибунах. Все тянутся к корням. Мексиканские болельщики одеваются ацтеками, датские — викингами, швейцарские — коровами, американские — Элвисами. Всех, однако, объединяет та же страсть, и в этом — великая сила футбола: покорив человечество, он сделал его единым. Кто станет спорить с тем, что ФИФА обладает большей властью, чем ООН или Ватикан, даже вместе взятые?

Безразличие к масштабу поднимает футбол над миром — как бога. Поклоняться ему могут все, кто хочет, а хотят все, кто может. В сущности, футбол — единственная мировая религия, которой всех удалось обратить в свою веру, обычно без войн и почти без крови. Об этом мечтали все фанатики, но зря: на земле никогда не было единой религии — кроме футбола. В меру ревнивая и без меры терпимая, она открыта всем, кроме тех, кто играет руками. Простая, дешевая, общедоступная и понятная, она не боится соперников, ибо каждому разрешает молиться себе по-своему. Захватив планетарное сознание, бог футбола стал его хозяином.

Чтобы стать мировой, религия не обязательно должна обещать больше, чем давать. Вера ведь не всегда подразумевает загробную жизнь. Будда о ней молчал, и Конфуций, и Ветхий Завет. Религия — о другом. Указывая альтернативу, она вносит в нашу жизнь сверхъестественное измерение.

— Поэтому, — объясняю я жене, — футбол несовместим с работой.

— Не в Америке, — отвечает она.

И действительно: неоспоримый факт бесконечной важности заключается в том, что американцы обладают стойким иммунитетом к футболу. С этим никто ничего не может сделать. Ни Пеле, игравший на Восточном берегу, ни Бекхэм, играющий на Западном, ни победы американской сборной, ни ее поражения. В среднем каждый матч бразильского чемпионата мира смотрело меньше одного процента населения США. В Японии — глухой ночью — 40%, в России — треть мужчин, в Бразилии — вся страна, включая женщин, детей и животных.

Нельзя сказать, что всем американцам плевать на футбол, но можно сказать, кто его здесь любит: иностранцы. В космополитическом Нью-Йорке на каждую страну — по отдельному бару, на каждую команду — по флагу, на каждую победу — по параду. Но чем дальше вглубь, тем меньше болельщиков. Удаляясь от моря, футбольная религия становится экзотической сектой, живущей за счет нелегальных эмигрантов. Что же удерживает от футбольной веры в остальном набожных американцев?

— Футбол, — говорят одни, — как все популярные игры, принадлежит бедным, но в Америке для этого уже есть баскетбол.

— Футбол, — говорят другие, — монотонный, как молитва, не может занять зрителя, ждущего от спорта результата, а не медитации.

— Футбол, — говорят третьи, — действительно требует терпения: когда-нибудь он прорастет и в Америке.

— Футбол, — отвечаю я первым, — принадлежит всем, от нищих на пустыре до миллионеров на поле.

— Футбол, — говорю я вторым, — уж точно интереснее бейсбола, который мне кажется не спортом, а хворью.

— Футбол, — говорю я, устав ждать, третьим, — победит Америку лишь тогда, когда она станет как все, а этого мы, надеюсь, не дождемся.

Дело не в характере игры, а в природе истории. Футбол — сугубо национальная игра, и в этом он идет поперек глобализации. Чем меньше смысла остается в государственных границах, тем круче страсти на поле, где игроки делают вид, что политические карты означают то же, что прежде. Старомодный, как Жюль Верн, футбол кормится национальными предрассудками. Вопреки всякой очевидности мы верим в дисциплинированный марш немцев, в артистическую вольность итальянцев, в мушкетерский балет французов. Всё это, как каждый знает из телевизора, не так, но это неважно, потому что чемпионат мира — умышленный анахронизм вроде феодальной войны. Футбол возвращает нас к эпохе геральдических битв. Своими победами и поражениями футболисты, как прежде — солдаты, наполняют тающую на глазах историю.

Накануне матча Германия — Англия немецкие болельщики показывали английским три пальца, а те им — два. Первые намекали на три победы в мировых первенствах, вторые — на две мировые войны.

Сменив военную форму на спортивную, футбол оправдывает патриотический раж. Каждая страна, часто сгрудившись в столицах, ждет гола, словно телеграммы с неба. Гол — это знамение и благодать, награда и обещание, магическое искупление и державное оправдание. Поклоняясь одному богу, все сражаются за его отдельное внимание. В терминах такой религии мир (если глядеть на него с футбольного поля) кажется таким же пестрым, каким он был до того, как международный терроризм, интернациональные банки и тотальные экологические угрозы сделали его общим, но не слишком счастливым домом.

Говоря короче, футбол — религия не только универсальная, но и национальная. Америка обошлась без второго ради первого. Возникшая взамен предыдущей истории, она задумана вторым шансом, а не еще одной страной на карте. И этим одна Америка разительно отличается от другой. Как авениды Лимы и опера в Манаусе, Латинская Америка утрировала Старый Свет. Неудивительно, что здесь и футбол удачный. Зато другая, с этой точки зрения — настоящая, Америка никогда не хотела играть по чужим правилам. Не футбола американцы не могут принять, а стоящей за ним истории. И до тех пор, пока она не станет для всех общей, Америка будет жить наособицу, пиная длинный, похожий на дыню мяч и называя игру с ним футболом.

Россия. США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 16 июня 2018 > № 2644620 Александр Генис


Украина. США. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 июня 2018 > № 2644581 Константин Боровой

Крым будет возвращать не Трамп: что нужно делать Украине

Украине нужно думать не о громких заявлениях президента США

Константин Боровой, Апостроф, Украина

Американское издание BuzzFeed со ссылкой на два неназванных дипломатических источника сообщило, что президент США Дональд Трамп на саммите «Большой семерки» в Канаде спрашивал своих коллег по G7, почему они поддержали Украину в ее противостоянии с Россией. Он также якобы сказал, что Крым — российский, потому что местное население говорит на русском языке. Издание отметило, что не уверено, было ли все это сказано всерьез. Других подтверждений тому, что американский лидер заявил подобное на саммите, не последовало. Если учесть, что Трамп говорил о Крыме во время президентской кампании, правдивость информации исключать нельзя.

Также в новом интервью телеканалу FохNews президент США объяснил свое желание видеть Россию в G8 тем, что так он сам сможет лучше донести до Владимира Путина позицию Вашингтона. В частности, пояснить российскому лидеру, что России следует убраться из Сирии и Украины. Кроме того, Трамп сказал журналисту, что его предшественник Барак Обама должен был воспрепятствовать аннексии Крыма, потому что со стороны Путина это было проявлением неуважения к руководству США. Российский оппозиционер Константин Боровой объяснил «Апострофу», почему не Трамп должен решать украинские проблемы.

Трамп не решает проблему освобождения Украины — имеется в виду радикальное решение. Потому что понятно, что политически американцы поддерживают все усилия европейцев в этом смысле. Трамп не решает проблемы Украины: сохранение демократии в Украине и ее независимости, борьба с коррупцией — это дело не Трампа, а граждан Украины и украинской власти.

Трамп не только не пытается их решить. Более того, он рассматривает варианты умиротворения этой ситуации разными способами. Наверно, для большинства граждан Украины вопрос Крыма — самый болезненный, потому что является вопросом независимости государства. Для меня он тоже болезненный, потому что означает продолжение имперской политики Кремля. А для Трампа это переговорные позиции. Он решает другие проблемы.

Первая проблема — ядерное разоружение, сохранение мира на земле. Сохранение Соединенных Штатов, потому что Трамп — президент не мира, а США. Он решает проблему сохранения договоренностей с Россией по поводу, например, ракет средней и малой дальности — есть несколько договоров, срок действия которых подходит к концу или которые сейчас не очень соблюдаются.

Проблема независимости и целостности Украины — это проблема граждан Украины. Считать, что Трамп, Туск, Меркель или Макрон будут решать проблемы Украины вместо нее — это какое-то милое идиотское заблуждение. Это было бы возможно, если бы Украина была полноценным участником западного сообщества.

Каждый раз, когда какие-то внешние силы пытаются помочь Украине, украинская власть говорит: «Нет, не надо! Деньги хотите нам дать? Пожалуйста, лучше наличными, в чемодане и прямо в Администрацию президента. А так не надо». Я это говорю не голословно — это мой опыт общения с Администрацией президента Петра Порошенко. Я предлагал организовать кампанию поддержки Украины со стороны ведущих деятелей культуры (я начал тогда с певцов в Лос-Анджелесе). «А зачем?— спросили меня в администрации. — И что мы лично за это получим?» Я сказал, что и никаких денег не надо, более того, мы соберем деньги для Украины, для АТО. Даже пальцем не пошевелили. Какой смысл шевелить пальцем, если личных доходов от этой операции не будет ни у кого из этих жлобов, которые сидят в Администрации президента? Их устраивает статус-кво.

Во время войны присваивать себе какие-то средства значительно удобнее, чем в нормальной ситуации, при нормальной налоговой службе. Я только что был в Одессе. Огромный порт, который мог бы пополнять бюджет Украины, наверно, процентов на 25, практически не платит никаких налогов. Эта ситуация очень устраивает бандитов, сбушников и «смотрящих» от власти.

Рассуждая о Трампе, украинцам нужно иметь в виду, что он здесь вообще ни при чем. Не Трамп создает проблемы в Украине, не он их решает.

Трамп ошибается, считая, что умиротворение агрессора может привести к какой-то степени стабильности, но он рассматривает такой вариант. Неважно, говорил Трамп это о Крыме на встрече «семерки» или нет. Абсолютно ясно, что проблема такого способа умиротворения Путина и прекращения военных действий в самой Украине возможна. Тем более, что нет никаких признаков того, что Крым нужен Украине.

Украина. США. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 июня 2018 > № 2644581 Константин Боровой


США. Иран. Евросоюз. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 15 июня 2018 > № 2673391 Александр Фролов

США и Иран: возможен ли компромисс?

Чем грозит отказ Вашингтона от ядерной сделки с Тегераном.

Ситуация вокруг Ирана после выхода США из ядерной сделки вызывает у мирового сообщества 'серьёзную обеспокоенность. Тем более что она явно приобретает тенденцию сползания к самому негативному сценарию: Тегеран уже проинформировал МАГАТЭ, что страна начинает процесс наращивания мощностей по обогащению урана, а в Тель-Авиве заявили, что Израиль не допустит появления у Ирана ядерного оружия. Как будут развиваться события дальше и к чему они могут привести? На эти и другие вопросы нашего обозревателя отвечает ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН Александр ФРОЛОВ.

То, что рушится одно из важнейших достижений последнего десятилетия – принципиальное соглашение в сфере нераспространения ядерного оружия, а вместе с этим обостряется ситуация вокруг Ирана, – прямое следствие решения президента Трампа о выходе из соглашения по иранской ядерной программе. А насколько оно просчитано в Вашингтоне?

– На этот вопрос нельзя ответить, не затронув глубокие изменения в политике США на Ближнем Востоке. Эта политика всегда имела две составляющие – экономическую (банально – выгоду) и политическую (доминирование). В целом между ними соблюдался некий баланс. Но в последнее время США стали позиционировать себя в качестве ведущего мирового производителя углеводородов и даже готовы «завалить» сжиженным газом всю Европу. А значит, ближневосточные страны в этой плоскости превращаются для них из доноров в соперников.

В политическом плане США поняли, что «арабская весна» не принесла им особых дивидендов в продвижении американских интересов в регионе. В этой связи в Вашингтоне стали предпринимать новые усилия, направленные на достижение поставленных целей в регионе. Но на их пути встал Иран, который со времён исламской революции считается заклятым врагом США. С тех пор Вашингтон постоянно обвиняет Тегеран в распространении пагубного влияния по всему Ближнему Востоку, вмешательстве в сирийский конфликт, войну в Йемене и продолжающихся угрозах существованию Израиля.

Тем не менее правительство Обамы пошло на заключение ядерной сделки с Ираном. Напомним, что в 2015 году между Тегераном и шестью мировыми державами – Великобританией, Германией, Китаем, Россией, США и Францией – был согласован Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), реализация которого началась в январе 2016 года. СВПД предусматривал отмену санкций, введённых в отношении Ирана Советом Безопасности ООН, США и Евросоюзом. Взамен Исламская Республика обязалась ограничить свою ядерную программу, поставив её под международный контроль.

В определённых американских кругах заключение этой сделки было воспринято чуть ли не предательством интересов США. Именно так к ней отнёсся и Дональд Трамп, который ещё в ходе предвыборной кампании пообещал, что с приходом в Белый дом он тут же отменит сделку. Что касается вопроса о том, насколько в Вашингтоне просчитали негативные последствия такого решения, то, учитывая всю непредсказуемость Трампа, можно сделать вывод, что эта проблема его особо не волновала.

Иран начал процесс наращивания мощностей по обогащению урана, а в Тель-Авиве заявили, что Израиль не допустит появления у Тегерана ядерного оружия

Во всяком случае 8 мая Трамп объявил о выходе США из соглашения, мотивируя это несоответствием документа американским интересам. А несколько позже госсекретарь Майк Помпео изложил 12 требований, которые Тегеран должен выполнить, чтобы заключить новую сделку. При этом одно требование жёстче другого: Иран обязан прекратить обогащение плутония, включая закрытие реактора на «тяжёлой воде», предоставить МАГАТЭ беспрецедентный допуск на все объекты на всей территории страны, остановить программу разработки носителей для ядерного оружия и так далее. Помимо требований по ядерному нераспространению, США также выдвинули условия по изменению Тегераном всей иранской политики в регионе. Понятно, что на выполнение таких ультимативных требований ни один здравомыслящий политик не пойдёт.

– И что же Иран? Как реагируют в Тегеране на выход США из сделки?

– Естественно, в Иране крайне негативно встретили решение Трампа. «Смерть Америке!» – этот лозунг звучал буквально в каждом уголке страны. Что касается иранского руководство, то оно конечно же отклонило ультимативные требования США, подчеркнув, что Иран намерен придерживаться заключённой сделки. Правда, при этом Тегеран выдвинул ряд условий европейским странам – участницам СВПД, в случае невыполнения которых Тегеран пообещал выйти из сделки. Они сводятся практически к одному требованию: европейцы должны компенсировать последствия восстановленных Соединёнными Штатами санкций в отношении Ирана.

Очевидно, что таким образом Тегеран попытался оказать давление на европейских партнёров по ядерной сделке, которые по сути сами оказались заложниками американской политики. А поскольку от европейцев не последовало никаких действий на этот счёт, Тегеран объявил, что страна начинает процесс наращивания мощностей по обогащению урана. В понедельник верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи распорядился, чтобы Организация по атомной энергии Ирана немедленно начала подготовку к обогащению урана на уровне 190 тысяч ЕРР (единица работы по разделению изотопов, являющаяся одним из показателей мощности центрифуг).

В свою очередь вице-президент Ирана и глава Организации атомной энергетики Ирана Али Акбар Салехи сообщил, что для достижения такого уровня обогащения урана стране потребуется 1–2 месяца. Он также подчеркнул, что увеличение мощностей по обогащению урана не будет выходить за рамки ядерной сделки и что ядерная деятельность страны носит мирный характер.

– Вы сказали, что европейцы сами оказались заложниками американской политики. И как же они, понимая, к чему может привести срыв ядерной сделки, поступят, если придётся выбирать: США или Иран?

– Как известно, и Ангела Меркель, и Эммануэль Макрон, и даже Тереза Мэй пытались отговорить Трампа от выхода из ядерной сделки с Ираном. Заинтересованность европейцев в сохранении СВПД продиктована прежде всего экономическими соображениями. Ведь объявленные Вашингтоном санкции в связи с выходом США из СВПД предполагают, что все иностранные компании обязаны закрыть свой бизнес в этой стране в период от трёх до шести месяцев.

И всё это в то время, как многие ведущие европейские компании уже активно работают в Иране. Так, например, европейский авиагигант «Эйрбас» обязался поставить иранскому авиаперевозчику «Иран Эйр» 100 самолётов на сумму до 20 млрд долларов. Французский концерн «Тоталь» подписал контракт на 5 млрд долларов по разработке крупнейшего в мире нефтегазового месторождения «Южный Парс». Немецкий концерн «Сименс» заключил контракты по модернизации иранских железных дорог и поставке 50 локомотивов…

Этот список можно продолжать до бесконечности. Однако теперь всем этим компаниям придётся сворачивать свою деятельность в Иране. Естественно, это не могло не вызвать недовольство в Европе. В частности, министр экономики и финансов Франции Брюно Ле Мэр заявил, что Европа – не вассал Америки, что она будет защищать свой экономический суверенитет и не позволит США навязывать полицейский диктат мировой экономике. В этом же ключе высказались официальные представители ряда других европейских стран.

В среду министры иностранных дел и финансов входящих в ЕС стран – посредников ООН по Ирану (Франция, Великобритания и Германия) предприняли ещё одну попытку избежать негативного воздействия на экономику их стран американских санкций по Ирану. С этой целью европейские министры и глава внешнеполитической службы ЕС Федерика Могерини направили совместное письмо их американским коллегам: госсекретарю Майку Помпео и министру финансов Стивену Мнучину.

Сопротивление европейцев политике США в отношении Тегерана вызвано и пониманием того, что срыв ядерной сделки с Ираном может привести, с одной стороны, к разрушению всего процесса ядерного нераспространения, а с другой – и прямому столкновению с этой страной. Явные признаки такого развития ситуации уже есть.

И всё же «усидеть на двух стульях» – сохранить союзнические отношения со «старшим братом» и при этом сберечь ядерную сделку с Ираном – европейцам вряд ли удастся. При всех разногласиях с Вашингтоном и, даже учитывая, что отношения с ним оказались на самой низкой отметке со времён Второй мировой войны, европейцы, когда придётся выбирать между США и Ираном, несомненно станут на сторону своего ведущего союзника.

– Единственное государство, которое приветствовало выход США из ядерной сделки с Ираном, – Израиль…

– Еврейское государство с самого начала было против заключения такого соглашения с Ираном, которого считает своим основным противником. По мнению Тель-Авива, соглашение не только легализует положение Ирана в качестве пороговой ядерной державы, но и позволяет ему расширить за счёт снятия санкций поддержку сателлитов по всему Ближнему Востоку, включая группировки в Ливане, Сирии и Йемене, и тем самым несёт угрозу Израилю.

«Если бы я должен был назвать крупнейший вызов на Ближнем Востоке как для обеих наших стран, так и для наших арабских соседей, его можно было бы обозначить одним словом: Иран. Он не отказался от своих ядерных амбиций. Ядерная сделка придала ему бодрости», – заявил премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, находясь с визитом в марте этого года в США. И тогда же поддержал Трампа в его намерении выйти из СВПД.

Комментируя решение Ирана о наращивании мощностей по обогащению урана, Нетаньяху подчеркнул, что Израиль не позволит Ирану владеть ядерным оружием. При этом он не уточнил, каким образом это будет сделано. Однако ранее в Израиле не раз заявляли о своей готовности нанести удары по ядерным объектам Ирана.

Всё это говорит о том, что над регионом нависает угроза вооружённого конфликта. И первые пристрелки в этом плане стороны уже сделали, имея в виду обстрелы иранцами позиций ЦАХАЛ на Голанских высотах и израильтянами иранских объектов в Сирии. Правда, на прямое столкновение с Ираном Израиль в одиночку вряд ли пойдёт.

Кстати, на днях Дональд Трамп отдал приказ привести в исполнение программу оказания обширной военной помощи Израилю в случае его противостояния с Ираном. Как сообщалось из Вашингтона, в центре этой программы – увеличение численности американских войск, постоянно находящихся в Израиле, а также повышение обороноспособности еврейского государства.

8 мая Трамп объявил о выходе США из соглашения, мотивируя это решение несоответствием документа американским интересам

Появились также сообщения, что Израиль пытается создать «военную коалицию» с суннитскими государствами против Ирана. В частности, израильский министр разведки Исраэль Кац заявил, что в случае выхода Ирана из ядерной сделки для противостояния ему потребуется военная коалиция. «Должно быть чёткое заявление президента Соединённых Штатов и всей западной коалиции», если Иран вернётся к обогащению «военного урана», – сказал израильский министр. «Арабы и Израиль наверняка тоже будут там», – подчеркнул Кац.

– Думается, что эту же цель преследовала и недавняя поездка Майка Помпео на Ближний Восток…

– В Вашингтоне также понимают, что в одиночку, без поддержки союзников, противоборство с Ираном для него может обернуться фатальной неудачей. Как ни странно, но американцы очень хорошо помнят провальную операцию по освобождению своих соотечественников – заложников в далёком апреле 1980 года. Никогда Америка не выглядела такой униженной, как тогда. Они помнят это и, я думаю, боятся повторения ошибок. Поэтому и мобилизуют своих сторонников на противостояние с Ираном.

И об этом шла речь при посещении Майком Помпео Израиля, Иордании и Саудовской Аравии. Следует отметить, что два года назад Дональд Трамп назвал Саудовскую Аравию «дойной коровой, которая производит золото и доллары по требованию США». Однако сегодня роль королевства и других стран региона в американских планах гораздо выше. Конечно же инвестиции стран Персидского залива по-прежнему являются неотъемлемой частью американской экономики, несмотря на её огромные масштабы. Но сейчас США нуждаются в странах Персидского залива и в плане противостояния с Ираном.

В прошлом году Трамп договорился поставить Саудовской Аравии новейшие вооружения на сумму порядка 100 млрд долларов. Аппетит, как говорится, появляется во время еды, существуют планы довести объём военных поставок и услуг за десять лет до 300 млрд долларов. И это не случайно. Оказывая такую поддержку королевству, Вашингтон одновременно убивает двух зайцев – подталкивает Эр-Рияд к усилению конфронтации с Тегераном и получает огромную финансовую выгоду. Поставки вооружений осуществляются чётко за деньги.

– А насколько сегодня Саудовская Аравия готова участвовать в планах США по противодействию Ирану?

– Мне кажется, что два фактора по крайней мере подстёгивают саудовско-иранское соперничество. Первый из них – конфессиональный. Пока в обеих странах были монархии, многие противоречия как-то сглаживались. Но появление в Иране клерикального режима обострило соперничество. Саудовская Аравия, располагая святынями ислама, позиционирует себя как лидер, по крайней мере суннитской части мусульманского мира. Иран – шиитской его части. Обе страны сопоставимы по размерам и многим иным параметрам, у саудовцев есть некоторое преимущество в финансах, у них более современное (американское) вооружение, у иранцев – в людях, что немаловажно. Иранцы более идейно мотивированы. Неудачный опыт перенесения арабских революций на иранскую почву в 2011 году показал, что правящий режим достаточно крепок, чтобы противостоять внешнему воздействию.

Дело ещё и в том, что в арабских странах залива есть прослойки шиитского населения, которые саудовцы подчас считают иранской пятой колонной. Но при этом саудовское руководство достаточно умеренно, разумно. Оно готово вести с Ираном какие-то арьергардные разборки – типа участия в йеменском внутреннем конфликте. Но пойти на прямую конфронтацию с Ираном – это уж слишком.

– Год назад после известной поездки Трампа на Ближний Восток заговорили о планах создания своего рода «арабской НАТО». В США продолжают генерировать такую идею?

– Я не думаю, что такая идея получит реальное воплощение. В США, возможно, и хотели бы что-то такое. Вопрос в том, против кого будет направлена эта «арабская НАТО». Скажу, что в союзных Саудовской Аравии странах залива нет единого мнения относительно иранской военной угрозы. Пожалуйста: Оман открыто взаимодействует с Ираном по важным экономическим вопросам. То же самое можно сказать и о Катаре, который вообще планировал создать с Ираном свободную экономическую зону. Кстати, в прошлом году Саудовская Аравия, ОАЭ, Бахрейн и Египет заявили о разрыве дипотношений с Катаром, обвинив Доху в поддержке терроризма и вмешательстве в их внутренние дела. За этим последовали экономические санкции и транспортная блокада эмирата.

На днях наш ведущий востоковед, арабист Виталий Наумкин сказал, что на Ближнем Востоке все борются со всеми. Если посмотреть на карту, то Турция борется с Сирией, Сирия всё время борется с Ираком, все трое – с курдами, Израиль – с палестинцами. В Ливане похожая картина. Теперь после ссоры Саудовской Аравии и Катара – полный разлад в единственной союзной организации Совете по сотрудничеству государств залива. На всё это накладывается борьба с такими транснациональными исламистскими организациями, как «Братья-мусульмане», «Аль-Каида» и ИГИЛ. Возможно, в Вашингтоне и хотели бы в какой-то степени воссоздать СЕНТО – военно-политическую группировку на Ближнем и Среднем Востоке, существовавшую в 1955–1979 годах. Но кого объединять и под какими знамёнами, – они пока и сами разобраться не могут.

Поэтому не случайно большая часть переговоров Майка Помпео в Эр-Рияде была посвящена вопросам восстановления и укрепления единства стран Персидского залива в противостоянии агрессии Ирана. Однако, похоже, пока эта задача не по силам Соединённым Штатам. Кстати, из-за продолжающегося кризиса в отношениях стран региона с Катаром Вашингтон вынужден был перенести саммит с арабскими государствами, который планировалось провести в мае, на сентябрь.

– И всё же как, по вашему мнению, будет развиваться ситуация вокруг Ирана дальше?

– Не приходится сомневаться, что Соединённые Штаты продолжат оказывать давление на Иран, рассчитывая, что действия санкций усилят недовольство политикой действующей власти внутри страны и приведут к изменению режима. Однако это лишь ещё раз подтверждает, что Вашингтон плохо понимает ситуацию в Иране. То протестное движение, которое возникло там в конце прошлого года, действительно продемонстрировало недовольство иранцев экономической ситуацией в стране. Но оно возникло в том числе и потому, что ядерная сделка не привела к ожидаемому экономическому росту. Теперь срыв её по вине Вашингтона, наоборот, позволит режиму снять с себя вину за отсутствие значимых успехов в экономике и сплотить иранцев против США.

Хотелось бы также надеяться, что Иран в своей ядерной программе не выйдет за пределы СВПД. Тем более что в этом плане он может рассчитывать на поддержку России и Китая.

Не исключено, что и европейские страны, несмотря на нажим США, продолжат взаимодействовать с Ираном. Так, стало известно о намерении ЕС провести в ноябре в Брюсселе совместно с Ираном семинар по ядерному сотрудничеству.

Возможно, это приведёт к какому-то компромиссу, к началу каких-то новых переговоров, и Иран всё-таки продолжит соблюдение условий ядерной сделки, но уже на новом уровне. Если же этого не произойдёт, то ситуация может вырваться из-под контроля и привести к достаточно серьёзным последствиям, в том числе и к вооружённому конфликту между Ираном, США и Израилем.

Владимир КУЗАРЬ

США. Иран. Евросоюз. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 15 июня 2018 > № 2673391 Александр Фролов


США. Евросоюз. Азия. СЗФО > Транспорт. Миграция, виза, туризм > energyland.infо, 15 июня 2018 > № 2649582

14 июня в 21:00 атомный ледокол «50 лет Победы» Росатомфлота с туристами на борту вышел в направлении Северного полюса. В первый рейс отправился 121 турист из Северной Америки, Азии, Европы и Ближнего Востока.

Продолжительность круиза Мурманск – Северный полюс - Мурманск составит 11 суток.

Каждому туристическому сезону предшествует плановая подготовка судна. Накануне первого туристического рейса работники судоремонтного производства ФГУП «Атомфлот» в сжатые сроки выполнили комплексный объем работ. Произведен ремонт предохранительной и импульсной арматуры, трубопроводов судовых систем, опорного подшипника правой валовой линии и упорного подшипника средней валовой линии, насосного оборудования, судовых вентиляторов.

В этом году ФГУП «Атомфлот» планирует обеспечить проведение пяти круизный рейсов к полюсу. Круизы намечены на периоды: с 14 по 25 июня, с 25 июня по 6 июля, с 9 по 20 июля, с 20 по 31 июля и с 31 июля по 11 августа.

«Если в 90-е годы туристические рейсы помогли избежать предприятию простоя ледоколов, то сегодня это в большей степени реклама возможностей атомного ледокольного флота, - отметил первый заместитель генерального директора», – главный инженер ФГУП «Атомфлот» Мустафа Кашка.

Компаниями-фрахтователями выступили фирмы Quark Expeditions Incorporated, Poseidon Arctic Voyages Limited и Volento International Corp.

Как правило, туры на Северный полюс выкупаются любителями Арктики за год. Сегодня известно, что в 2019 году на Северный полюс вместе с туристами отправится известный российский путешественник Федор Конюхов. «Я соскучился по Арктике, - отмечает Федор Конюхов. – Хочется показать Северный полюс сыну Николаю. В этом рейсе планирую решить и практическую задачу. В 2020 году собираюсь перелететь на воздушном шаре через географическую точку Северного полюса из России в Канаду или Гренландию. Только на борту атомного ледокола можно детально ознакомиться с районом полета».

США. Евросоюз. Азия. СЗФО > Транспорт. Миграция, виза, туризм > energyland.infо, 15 июня 2018 > № 2649582


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 июня 2018 > № 2644558 Джордж Фридман

Джордж Фридман: после 2020 года Россия распадется

Агатон Козиньский (Agaton Koziński), Polska Times, Польша

Интервью с американским политологом, основателем и директором частной разведывательно-аналитической организации «Стратфорд» (Stratford) Джорджем Фридманом (George Friedman)

Polska Times: Последние три десятилетия — это, пожалуй, самый благополучный период в истории, если говорить о мире и благосостоянии. Нам пора привыкнуть к таком положению вещей или следует считать его исключением из правил?

Джордж Фридман: Действительно, в Европе продолжается прекрасный период мира, наступивший после трагической войны. Однако на рубеже XIX и XX веков мы тоже переживали подобный момент: царил мир и достаток. Но эта эпоха подошла к концу. Так все устроено: чем дольше царит мир, тем больше вероятность того, что разразится война.

— Вы думаете, мы забыли трагический урок Второй мировой войны?

— У европейцев есть свои фантазии о разных уроках, которые нас чему-то учат. Но ведь в школе людям говорят, что убивать плохо, а они все равно это делают. Основываясь на опыте Первой мировой войны, легко было представить, что следующий конфликт будет кошмаром, но он все равно начался. Все, что произошло позже, было «извлечением урока». Европейский союз, например, должен был стать доказательством того, что Европа извлекла выводы из трагедии войны, и поэтому та никогда не повторится. Однако историю делают не только те люди, которые «извлекли урок». Следует помнить, что война — это не болезнь.

— А что это?

— Что-то глубинное, содержащееся в человеческой природе. Сложно сказать, почему, но это в нас есть.

— В этом году Польша будет отмечать столетие восстановления своей независимости. Вы бы рискнули дать прогноз, что будет с нашей страной в следующие сто лет?

— Польша обрела независимость сто лет назад, но в 1939 году вновь ее лишилась и до 1989 года находилась под оккупацией. Сегодня вопрос о будущем Польши неразрывно связан с вопросом о будущем России.

— В своей книге «Следующие 100 лет», изданной в прошлом десятилетии, Вы предсказывает, что в 2020-е годы Россия распадется. Ваш прогноз остается в силе?

— Да. Россия продолжает терять силы. Распад Советского Союза был для нее не концом, а началом нового этапа, но сейчас она повторяет все ошибки позднего СССР, оставаясь большой неэффективной страной, которая зависит от цен на нефть.

— Нефть в последнее время как раз дорожает, цена дошла до 80 долларов за баррель. Мировая экономика будто бы протягивает Кремлю руку помощи.

— Действительно, прежние цены, когда нефть стоила 30 долларов, были для Россией трагедией, а нынешнее положение можно назвать просто сложным. Россияне получили возможность частично компенсировать те убытки, которые они понесли в последние три года. Одновременно им приходится учитывать изменения, которые происходят на рынке энергетики, —то, что США скоро станут крупнейшим производителем нефти в мире.

— Благодаря сланцевой революции Америка начнет добывать больше нефти, чем другие страны, уже в следующем году.

— У американцев будет больше нефти, чем нужно им самим, так что они начнут ее продавать, а это создаст проблему для России и ее союзников.

— «Инициатива трех морей», которую поддержал Трамп, опирается в первую очередь на идею поставки американских энергоносителей в страны Центральной Европы. Пока этот проект, однако, существует лишь на бумаге.

— В мировом масштабе Центральная Европа — маленький регион. Американцы могут продавать нефть и газ там, а одновременно в других местах. Когда они этим займутся, нефть снова подешевеет. Кремль не способен повлиять на этот процесс, а Европе придется смириться с тем, что ей уже не удастся диктовать другим условия. Сейчас она стала небольшим регионом, а не центром мира, как бывало раньше. Есть много других стран и регионов, которые тоже хотят покупать нефть.

— В последнее время вновь обострилась обстановка вокруг Ирана. В своей книге Вы пишите, что Россия будет поддерживать все страны, которые проводят антиамериканскую политику. Сейчас, отказавшись от соглашения с Тегераном, Дональд Трамп запустил процесс, противоположный тому, появление которого Вы предсказывали.

— Инициатива Трампа не имеет значения. Санкции работают только тогда, когда их вводят все, а сейчас речь идет об акции США, к которой не присоединилась Европа. Так что выход Вашингтона из соглашения не играет никакой роли, этот шаг связан с внутриполитическими соображениями. Обратите, однако, внимание, что Россия в последнее время постоянно оказывает давление на другие страны. Все началась в 2014 году на Украине. Правда, сейчас уже не 1968 год.

— Тогда Советский Союз ввел войска в Чехословакию.

— А сейчас российские военные находятся в Сирии. Но оказало ли это какой-то эффект? Нет. То же самое и в других странах. Россияне пытаются выстроить с ними отношения, но эти попытки оказываются пустыми: Москве нечего им предложить. В 1960-х она могла хотя бы оказать весомую финансовую помощь.

— Ей также помогала идеология, у которой тогда было много приверженцев.

— Вы знаете, идеология хороша в дискуссиях университетских профессоров, а в политике проще преуспеть, обращаясь к финансовым инструментам. В 1960 — 1970-е годы СССР был способен создать большие экономические излишки, благодаря тому, что он эффективно контролировал всю подчиняющуюся ему территорию.

— Польше, например, приходилось продавать СССР уголь по заниженным ценам.

— Сегодняшняя ФСБ уступает по потенциалу КГБ (какой бы этап его существования мы ни взяли). Российские ведомства неработоспособны, они не могут поддерживать дисциплину, в связи с этим Москве сложно оказывать кому-то помощь. История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса. Россия сейчас находится на втором этапе. Проблема в том, что во всем мире ее переоценивают, одновременно недооценивая Америку.

— Никто не оспаривает факта, что США — сильнейшая держава мира.

— Со времен холодной войны все внимание Европы приковано к российскому государству, а США охватить разумом она не может. Советский Союз, а сейчас Россия находились в состоянии распада, но движущейся к краху державой постоянно называют только Соединенные Штаты. Одновременно все уверены, что если Путин завтра умрет, на его место из структур ФСБ сразу же придет новый Путин. Дело, однако, не в конкретных людях, а в способе функционирования этого государства.

Вы выносите России суровые оценки.

— Обратите внимание, насколько слаба российская экономика. В последние три года она страдала из-за низких цен на нефть, государство не было в состоянии себя обеспечить. Современная Россия стала страной Третьего мира, она живет за счет экспорта природных ресурсов, цены на которые она не контролирует. Это значит, что она не контролирует свое будущее. Впрочем, то же самое касается крупных экспортеров во всем мире. Такие страны, которые в значительной степени зависят от экспорта, как Германия или Россия, неизбежно подвергаются влиянию колебаний на глобальных рынках. Этого могут избежать государства с хорошо развитым внутренним рынком.

— Вы имеете в виду США?

— Например. Им легче управлять собственной экономикой, сохранять над ней контроль.

— Вы предсказываете, что в следующем десятилетии Россия распадется. Это будет самый важный геополитический процесс, формирующий мировую архитектуру?

— К нему добавятся еще проблемы Китая. Сейчас мы наблюдаем, как режим в этой стране превращается в диктатуру.

— Китайский лидер Си Цзиньпин отменил ограничения, позволявшие председателю КНР пребывать на своем посту лишь два срока подряд, видимо, теперь он будет руководить страной до самой смерти.

— Он готовится к серьезному экономическому кризису, который начнется из-за роста долговой нагрузки. Долг Китая достиг сейчас 300% ВВП. Те же показатели были у Японии в 1990-х годах. Разница в том, что в Японии не было миллиарда живущих в нищете граждан. Китайское руководство осознает угрозу, а поэтому укрепляет центральную власть, движется в сторону диктатуры, отказываясь от всех новшеств, которые внедрял Дэн Сяопин. При этом укрепление власти представляет угрозу для экономики. Пример СССР показал, что одна партия не может управлять эффективно.

— До сих пор Китай демонстрировал, что он усвоил урок банкротства СССР.

— Однако экономические проблемы начали нарастать, вопрос в том, как Китай намеревается их решать. Сейчас все восхищаются Китаем, как страной, которая инвестирует по всему миру, но это лишь видимость. Он, как, впрочем, и вся Евразия, переживает кризис, затрагивающий и политическую, и экономическую сферу. Приведу пример: вот уже десять лет Пекин говорит, что хочет взять под свой контроль Южно-Китайское море.

— Там находятся нефтяные месторождения. Попытки обрести контроль над этим морем начал предпринимать уже Цзян Цзэминь в начале века.

— Из этого ничего не вышло. Китай потерпел сокрушительное поражение. Нужно смотреть на реалии, а не верить газетными заголовкам. Факты таковы, что Китай, Россия и Европа находятся в сложном положении.

— Согласно Вашим прогнозам, в ближайшее десятилетие нас ждет масштабный геополитический кризис, в том числе распад России. Кто окажется в выигрыше?

— Три страны. Во-первых, Япония — третья экономика мира. Именно ее, а не Китай, следует назвать сильнейшей державой Азии. Во-вторых, Турция.

— Вы только что говорили, что к диктатуре переходят страны, которые не могут справиться с собственными проблемами, а сейчас называете Турцию потенциальным «чемпионом».

— Следует учитывать специфику этой страны, разрывающейся между секуляризированным Стамбулом и мусульманскими массами. Эрдоган первым понял, что два эти мира следует объединить, зная, что это будет жестокий и сложный процесс. Честно говоря, если бы он его не начал, вполне возможно, в Турции между двумя этими стихиями разразилась бы гражданская война. Сейчас Эрдоган занимается «грязной работой», без которой никак нельзя обойтись. Но не будем забывать, что в США тоже была жестокая Гражданская война, тогда казалось, что объединить эту страну невозможно, но спустя 35 лет после ее окончания на Соединенные Штаты уже приходилась половина промышленной продукции всего мира.

— Такая схема сработает и в Турции? Сейчас экономика этой страны находится не в лучшем состоянии, а ее валюта в последние три года дешевеет. Надежд на будущее не видно.

— Анализируя историю, следует помнить об одном: нужно не читать заголовки, а следить за долгосрочными трендами.

— На какие тренды стоит обратить внимание?

— Взгляните, что происходит на Ближнем Востоке. Там царит хаос. Что происходит на Балканах? Этого, пожалуй, никто не в состоянии даже осознать. Под каким бы углом зрения мы ни взглянули на этот регион, стабильным выглядит одно государство: Турция. Именно это определяет позицию страны, а не экономическая ситуация последних трех лет. Анализируя события в краткосрочной перспективе, можно доказать любой тезис, но если оперировать перспективой 20-30 лет, обнаружатся реальные тренды.

— Вы считаете, позиции Турции ничто не угрожает?

— Конечно, ее нельзя сравнивать, например, с Голландией, такой страной Турция никогда не станет. Но Европе тоже не стоит ожидать, что все вокруг будут походить на нее. Европа хотела быть для всех образцом, но она им не стала. Кроме того, такое желание доказывает, что она забыла историю.

— Что Вы имеете в виду?

— Считать Европу образцом — это заблуждение. Если бы не давление американцев, никакого Европейского экономического сообщества бы не было. Против его создания выступали французы, итальянцы, британцы, которые не могли себе представить тесного сотрудничества с Германией. Однако работал план Маршалла, который вынудил их заняться экономической интеграцией. Так родилось европейское сообщество, а сейчас нам говорят, что его придумали европейцы. Европа умеет блистательно обманывать саму себя. Например, там постоянно подчеркивают, что она сама гарантировала себе мир. Это не так: отсутствие войны — результат политики США и СССР. Американцы в эпоху холодной войны сделали для поддержания мира больше, чем европейские дипломаты.

— Вы сказали, что от распада России выиграют три государства. Япония, Турция и?…

— Польша. Ваша страна неуклонно движется вперед. Достаточно сравнить, в каком положении она находилась 10 лет назад, и как выглядит ситуация сейчас. Из распада России Польша сможет извлечь выгоду.

— А Германия от этого не выиграет?

— Германия борется со своими кризисами. Доля экспорта в немецком ВВП составляет 50%, так что если начнется очередной спад, страна пострадает. Кто тогда будет покупать немецкие продукты? Если объем экспорта уменьшится на 10%, ВВП снизится на 5%. Когда рецессия охватит США (а такая перспектива неизбежна), американцы в первую очередь откажутся от покупки немецких автомобилей.

— Германия активно продает свои товары также странам еврозоны.

— Именно поэтому Германия так боится распада валютного союза. Проблемы принес уже Брексит, поскольку Великобритания занимает третье место в списке крупнейших импортеров ее промышленных товаров. В целом видно, что немецкая экономика раздута, сейчас Берлин занимается самообманом, говоря себе и другим, что это отличная модель.

— Все в Европе завидуют немецкому благополучию.

— Что хорошего зависеть от того, сколько произведенных в вашей стране товаров купят итальянцы или греки? Немецкая экономика находится сейчас именно в таком положении, в этом заключается ее «раздутость».

— Если эта модель потерпит крах, пострадает Польша, которая зависит от немецкой экономики.

— Вам нужно заняться диверсификацией собственной экономики.

— Сейчас это одна из основных тем экономических дискуссий в нашей стране.

— Это хорошо, значит, вы по крайней мере не обманываете сами себя. Кроме того, следует помнить, что Польша остается стратегическим партнером США.

— В последние недели этот союз, кажется, дал трещину.

— Да, сотрудничать с Америкой нелегко, ведь наша страна большая, а ваша — маленькая. Однако такое сотрудничество приносит плоды. Взгляните на Южную Корею. В 1950-е годы она была одной из беднейших стран мира, а сейчас превратилась в одну из мощнейших экономических держав. Вам стоит помнить об этом примере, о том, как преобразилась Корея после того, как в 1950-е годы завязала сотрудничество с США. Особого выбора у вас, собственно, нет.

— Мы могли бы вступить в стратегический союз с Германией.

— Германия вас не защитит, ведь у нее нет армии, кроме того, она гораздо больше заинтересована в хороших отношениях с Россией, а не с Польшей. Вариант, что вы создадите стратегический союз с Москвой, нет смысла даже принимать во внимание. Так что выбора у Польши нет, ей придется сотрудничать с США. Неважно, что происходит в отношениях между Вашингтоном и Варшавой сейчас, через пять лет никто об этом не вспомнит. Я описываю ситуацию в точки зрения перспективы 10 —15 лет. Польша — самая крупная страна Центральной Европы, которая в этот период превратится в центр экономического развития вашего континента.

— В своей книге Вы даже пишете, что в 2030-х годах появится «польский блок», который будет простираться от стран Балтии до Хорватии.

— Большие державы со временем приходят в упадок. Когда Россия распадется, а Германия погрузится в кризис, появится пространство, которое сможет заполнить Варшава. Сотрудничество в рамках треугольника США — Румыния — Польша превратит вашу страну в важного игрока.

— Из Ваших слов следует, что в ближайшее десятилетие ситуация в мире радикальным образом изменится в благоприятном для Польши направлении. Сейчас признаков этого не видно.

— Так устроена геополитика. Сначала очень долго ничего не происходит, а потом ход событий внезапно ускоряется. Кто во время Гражданской войны в Америке думал, что спустя 50 лет США станут самым могущественным государством мира? Точно так же история может ускориться и для участников «Инициативы трех морей». Это важный проект. Главное, не забывать, что даже самые сильные государства и блоки в итоге приходят в упадок. Сейчас это угрожает России, Германии, а в будущем может угрожать США.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 июня 2018 > № 2644558 Джордж Фридман


США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 июня 2018 > № 2644557 Томас Фридман

Как Трамп пытается перестроить Америку на свой лад

Томас Фридман (Thomas L. Friedman), The New York Times, США

Он хочет превратить ее в эгоистичную, нечестную страну без близких друзей, непредсказуемую, не придерживающуюся каких-либо ценностей, готовую нанести удар любому союзнику в твиттере, если тот не выполняет наших указаний. Такому государству куда комфортнее в обществе мафиозных диктаторов, чем избранных демократов.

Не дай Бог, чтобы мы стали Соединенными Штатами Трампа. Это угрожало бы будущему и стабильности в мире. Мир полагался на Америку, которая чаще всего готова была заплатить любую цену и нести любое бремя, чтобы делать, говорить, моделировать и выступать за правое дело — когда другие не желали или не могли этого сделать.

Все материальные и нематериальные выгоды, вытекающие из созданного американцами глобального порядка, помогли США стать богатейшей, самой безопасной и уважаемой страной в истории. Мы должны сделать это процветание всеобъемлющим, но превращаемся в уродливую Америку, и оказываемся только в большей опасности.

Я рад, что Трамп сел за стол переговоров с Ким Чен Ыном — ничто другое не сработало бы. Но Трамп нечестен: он гораздо лучше разбирается в том, как что-то сломать, чем построить, да еще и ведет себя как чурбан с каждым, кто чрезмерно хвалит его. Так что говорить о том, что именно будет реализовано после сингапурского броска — рано. Если это денуклеаризация Корейского полуострова, я лично присужу Трампу Нобелевскую премию. Но посмотрим.

На данный момент, я бы дал ему только Шнобелевскую премию. Ее вручают лидеру, который использует свои президентские прерогативы, чтобы подорвать личную безопасность своих граждан и ценности всей нации меньше чем за год, а это не удавалось ни одному лидеру до него.

Скажите, чувствуете ли вы себя увереннее сегодня?

Если вы американец, уже болеете и полагаетесь на Обамакэа, гарантирующее ваше лечение даже после смены страховки, кажется, к вам этот вопрос не относится. Но, постойте, возможно, за всей суматохой Трампа вы пропустили, что Министерство юстиции на прошлой неделе спокойно заявило, что не станет защищать основные части закона о доступном медицинском обслуживании. Протрамповские силы не смогли убить Обамакэа в Конгрессе и теперь делают это через суды низшей инстанции. Ах, да, это также касается условия, по которому страховые компании гарантировали непредвзятое покрытие расходов в отношении людей с ранее имеющимися заболеваниями.

Последствия? Сенатор Сьюзан Коллинз, республиканец штата Мэн, голосовавшая против отмены Обамакэа, отлично высказалась по этому поводу (в иске, поданном генеральным прокурором Техаса и 19 других штатов). По ее словам, отказ от защиты ключевых положений Обамакэа «создает дополнительную неопределенность и в итоге может привести к увеличению затрат миллионов американцев и подорвать существенные меры защиты людей с такими заболеваниями, как астма, рак, артрит и диабет».

Так вы чувствуете себя увереннее?

Трамп только что затеял ссору с ближайшими союзниками по НАТО, включая премьер-министра Канады Джастина Трюдо, — которому команда Трампа заявила, дескать, он «вонзил нож в спину» после того, как Трюдо в мягкой форме пытался защитить свою торговую политику по импорту молочных продуктов. И это в то время, как Трамп и слова осуждения не проронил в адрес президента России Владимира Путина за его самую большую кибератаку на американскую демократию.

А что, если произойдет еще одна трагедия, подобная 11 сентября, и понадобится помощь Канады для чего-то большего, чем просто покупка молока? Какая страна не хотела бы, чтобы Канада была ее соседом? Президент США не осудил Россию и при этом портит отношения со всеми союзниками, с которыми Америка боролась против нацизма, коммунизма и радикального исламизма последние 70 лет.

Вы чувствуете себя увереннее?

«Таймс» на прошлой неделе сообщила, что «Трамп — первый президент с 1941 года, который не назначил научного советника —должность, которую создали еще во время Второй мировой войны для того, чтобы в Овальном кабинете было на кого полагаться в технических вопросах — от ядерной войны до глобальных пандемий». Вместо этого Трамп полагается на свое «чутье», и оно подсказывает ему, что изменение климата — мистификация.

Итак, давайте представим: в ситуации с Северной Кореей, даже если бы в одном случае на миллион можно было предотвратить запуск ядерной ракеты Ким Чен Ыном на США, купив страховку, и Трампу пришлось бы заявить об этом, — мы просто не смогли бы этого сделать. Даже если бы это означало упреждение войны.

Но в случае изменения климата — когда подавляющее большинство ученых из собственного правительства Трампа заявляют, что вызванное деятельностью человека изменение климата на 100% реально, и нам необходимо присоединиться к другим крупным промышленным государства в Парижском климатическом соглашении, чтобы снизить выбросы углерода и избежать неуправляемых последствий и справиться с тем, на что еще можно повлиять — Трамп решает выйти из соглашения, забраковывает любую страховку и снова использует уголь.

Интересно, что Джим Бриденстайн, конгрессмен Оклахомы, которого Трамп назначил директором НАСА и который на момент вступления в должность был заядлым скептиком в отношении изменении климата, на первом общем собрании в прошлом месяце сказал своим сотрудникам: «Я полностью верю и знаю, что климат меняется. Как знаю и то, что, в основном, это происходит из-за деятельности человечества».

Вы чувствуете себя увереннее?

После того, как химические компании начали лоббировать свои интересы, Агентство по охране окружающей среды Трампа приняло решение не связывать риски для здоровья и безопасности с токсичными химическими веществами, используемыми в сухой химической чистке, удалении лакокрасочных покрытий и косметике.

«Такой подход означает, что удаление химических веществ, — приводящее, например, к загрязнению питьевой воды, — теперь не является решающим фактором в принятии решения об их запрете или ограничении», — сообщает «Таймс».

Вы чувствуете себя еще увереннее?

Согласно Бюджетному управлению Конгресса, сокращение корпоративного налога, которое пропустил Конгресс Трампа, а также расходы в размере 1,3 триллиона долларов, — в том числе, увеличение расходов на вооружения, — даже с более высоким экономическим ростом, добавят около 2,6 триллиона долларов к государственному долгу на будущее десятилетие.

Если процентные ставки будут расти даже умеренно, как и ожидается в ближайшие несколько лет, по словам бюджетных экспертов, дискреционные расходы на проценты по долгам практически не оставят нам средств на государственные программы здравоохранения и социального обеспечения — нам нечего будет инвестировать в ремонт мостов и дорог, научные исследования, новые системы вооружений, образовательные программы и жилищное строительство.

Обе стороны внесли свой вклад в эту проблему, но Трамп только резко усугубил ее — он не учел прогнозов Управления Конгресса США по бюджету.

Вы чувствуете себя увереннее?

Объедините все это — и получите президента, который за раз разрывает целый ряд давних договоренностей и отношений без каких-либо серьезных экспертных оснований — только для удовлетворения своих краткосрочных потребностей, основываясь на своих разбалансированных и неконтролируемых инстинктах или ненависти к предшественнику.

Вы чувствуете себя увереннее?

Конечно, если изменение климата окажется мистификацией, не имеет значения, что президент США совершенно не верит в науку. И конечно, если у нас несколько лет подряд будет исключительно высокий экономический рост без рецессии, возможно, мы перерастем значительное увеличение госдолга, которое вызвал Трамп сокращениями корпоративных налогов.

Возможно, Китай, Канада и европейские союзники покорятся американской воле в торговле, а выиграть сразу несколько торговых войн на самом деле — легко. Может быть, если еще одно 11 сентября или глобальный кризис, как в 2008, никогда не повторятся, и союзники не понадобятся Америке — так что правда можно набиваться в друзья Путину. И, конечно, если расходы на здравоохранение чудесным образом снизятся сами по себе, не имеет значения, что Трамп разрушил Обамакэа, не предложив ничего взамен и не оставив нам чего-то лучше и дешевле, как он поклялся.

Конечно. Ах да, и Джастифай, возможно, снова могут выиграть «Тройную корону».

Так вы все еще чувствуете себя увереннее?

США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 июня 2018 > № 2644557 Томас Фридман


КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика > rg-rb.de, 13 июня 2018 > № 2649394 Арсений Каматозов

Они договорились

Вы ведь помните этот старый анекдот? На ступеньках банка Хаим торгует семечками. К нему подходит Мойша и просит рубль в долг. Хаим отвечает: «Не могу! У меня эксклюзивный контракт с банком – они не торгуют семечками, я не выдаю ссуд».

Мне представляется, что подобного рода контракт заключён во вторник в Сингапуре.

Задумаемся: что по-настоящему, кровно, жизненно важно для Ким Чен Ына? Возможность сохранить власть над страной.

Что ему для этого нужно? Сохранение существующей формы правления. Потому что любые радикальные перемены этой формы автоматически сливают Ына и его соратников в канализацию исторических процессов.

Никакой другой лидер Западного мира не смог бы пообещать диктатору стабильности его диктатуры. Трамп – легко. Он, в отличие от своих предшественников, не «торгует семечками», простите, не продвигает демократию.

Так издевательски вышло, что последний осколок кровавой сталинской империи пришёл сдаваться застройщику и шоумену. Вероятно, его Солнцеподобный дед сейчас работает вентилятором в собственном мавзолее.

Но для Трампа этот маленький хулиган большой политики, поставивший регион на грань ядерной войны, сегодня важнее шести коллег-лидеров крупнейших держав, с которыми американский президент повздорил в Канаде. Потому что спустя 500 шумных дней в Белом доме непопулярному президенту США нужен звучный и осязаемый политический успех. До сих пор крупнейшими победами Трампа был перенос посольства США в Иерусалим и выход из ядерного соглашения с Ираном.

Для шоу это – отлично. Для политики – скромновато. Выйти из договора – это не то же, что заключить договор. (Хотя велика ли цена договоров, если из них можно выходить, как из метро?)

И тем не менее Ын сейчас важен Трампу больше, чем любой политик в мире. Такие «странные сближения» нечасто, но случаются в мировой истории.

Однако что глобально, а не сиюминутно важно для президента Трампа? Вырвать Северную Корею из «оси зла». Ради этого, собственно, Ына и выпустили из клетки.

Сам по себе Пхеньян, даже с атомными тамтамами и копьями, с точки зрения Трампа, – не американская, а местная проблема. Пусть ею занимается Китай, Япония, Южная Корея. В мироустройстве Трампа Ким опасен исключительно в роли ядерного донора Ирана. Вот он и пообещал Трампу «не выдавать ссуд», то бишь не снабжать Тегеран людьми, материалами, технологиями, которые будут способствовать воссозданию и развитию военной ядерной инфраструктуры Ирана.

Так они и договорились. И в цене сошлись легко.

Конечно, такие люди, как Ын и Трамп, не смогут договориться окончательно никогда. Для подобных людей всё, что уже куплено, – куплено задорого; а всё, что уже продано, – продано по дешёвке. Но миг купли-продажи это миг их триумфа. И он наступил!

Трамп пообещал отменить военные учения на полуострове. Думаю, не все, а лишь наиболее болезненные для Пхеньяна. Этой отменой Трамп ничего не теряет, она лежит полностью в рамках его идеологии. Разве что лишний раз подразнит своих военных, они сразу всполошились и стали заявлять, что отмена учений – только лишь фигура речи президента. Но Трамп уже сосчитал: чего дальше тратить бюджетные миллионы? От кого защищать южнокорейцев, если Ын Америке – новый друг, товарищ и брат?

А Ыну подписать мирный договор с Сеулом, вернуть останки погибших американцев (кстати, война с его дедушкой обошлась США в более чем 50 000 жизней!!!), поставить памятники на их захоронениях – легче лёгкого. Обещанная же денуклеаризация будет в ближайший год-два состоять в том, что Ын перестанет будить соседей ядерными подземными взрывами (у него подземка и так временно остановилась) и станет упрекать Сеул в отставании от хода истории.

Что же касается Ирана, то аятоллы всегда были для Кимов просто источником чёрных денег. Но зачем Ыну чёрный нал теперь, когда Трамп развернул перед ним бескрайние дали западных инвестиций и кредитов после отмены санкций?

Блестящая сделка? Несомненно! Трамп так и оценил её на пресс-конференции. Стоит и нам присоединиться к его оценке.

Теперь самое главное, чтоб новый друг Трампа дожил до подписания стратегически важных документов.

Задача, скажу откровенно, не из простых. И стать вечноживым, как его дед и отец, Ыну светит больше, чем выжить в ближайшие пару-тройку месяцев.

Очевидно, что Ын должен почти мгновенно отправить в историю своих главных противников. От троих – всего высшего руководства армии – он уже избавился перед Сингапуром. Вероятно, это была лишь видимая часть айсберга сопротивления Ыностройке. Остальных надо убрать, пока наркоз от факта встречи с Трампом – первой в истории кимовской Кореи – не прошёл.

Конечно, его номенклатура туповата, престарела, в Швейцарии не училась, языков не знает. Это всё так. Но инстинкт выживания у них должен быть просто звериный. Без него они не были бы теми, кто есть сейчас. Подскажет ли им этот инстинкт, что со дня подписания договоров все они станут исторически мертвы? И способны ли они из этой подсказки сделать правильные выводы?

 A ведь есть ещё очень влиятельные в Пхеньяне Москва и Пекин, где капитуляция Ына перед Трампом рассматривается почти как предательство. В Китае Северную Корею традиционно называют «губой, прикрывающей китайские зубы». И вдруг губа оказалась совсем не дура – и меняет лицо…

Глобальная проблема состоит в том, что с момента возвращения в Пхеньян никто во всём мире не способен защитить Ына. Даже его новый друг Дональд.

Что сделает президент Трамп, если Ын вдруг «захворает», исчезнет с горизонта? Ни-че-го. Он не высадит десант в Пхеньяне и не пошлёт бомбардировщики против Президиума Верховного Народного Собрания КНДР. Выживание Ына теперь целиком в руках самого Кима и его близких соратников.

Кстати, случись с Ыном какая беда, на успех Трампа в Сингапуре она не повлияет. Даже, пожалуй, наоборот. Живой Ын ведь может ещё и накосячить, а вечноживой он безопасный и полезный. Если, конечно, доживёт подписать бумаги…

Арсений Каматозов

КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика > rg-rb.de, 13 июня 2018 > № 2649394 Арсений Каматозов


США. КНДР. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 июня 2018 > № 2648022 Андрей Ланьков

Третий участник. Какую роль играет Китай в переговорах Кима и Трампа

Андрей Ланьков

Сейчас Китай является единственной страной в мире, которая может оказывать эффективное давление и на США, и на КНДР. Для этого в распоряжении у Китая есть весомый инструмент – санкции. Монопольный контроль над внешней торговлей КНДР означает, что Китай фактически определяет, насколько жестко они будут реализовываться. Если КНДР заупрямится, то Китай всегда может усилить санкционное давление на Пхеньян. Если вдруг несговорчивость и нежелание идти на компромисс станут проявлять США, Китай может ослабить санкции, дав Пхеньяну, напротив, шанс уйти от давления

Двенадцатого июня 2018 года в Сингапуре состоялась первая в истории встреча на высшем уровне между руководителями США и КНДР. Встреча, которую с самого начала объявили «исторической», была коротка – длилась она менее шести часов, причем разговор Дональда Трампа и Ким Чен Ына наедине продолжался 45 минут, а встреча делегаций – полтора часа. По результатам саммита было опубликовано краткое заявление, фактически – декларация о намерениях сторон, которая поразила всех своей изумительной неконкретностью.

Эта неконкретность и расплывчатость кажется особенно странной, если вспомнить, как развивались события в последние месяцы. С конца прошлого года северокорейское руководство не только активно добивалось переговоров с США, Южной Кореей и Китаем, но и делало многочисленные односторонние уступки, временами – весьма серьезные. Более того, когда в мае Дональд Трамп, раздосадованный некоторыми заявлениями северокорейских дипломатов, внезапно объявил об отмене встречи в Сингапуре, северокорейская сторона сразу же отступила. Не прошло и суток после заявления об отмене, как из Пхеньяна в Вашингтон было доставлено письмо, в котором северокорейский заместитель министра иностранных дел заверял США, в том, что северокорейская сторона горит желанием провести саммит в Сингапуре.

В этой обстановке едва ли не всем наблюдателям казалось, что на первом американо-северокорейском саммите будет достигнута договоренность о конкретных шагах, направленных на ядерное разоружение КНДР – или скорее на заметное сокращение северокорейского ядерного потенциала. Однако эти предположения не подтвердились – к немалому и всеобщему удивлению.

В декларации, принятой по итогам сингапурского саммита, содержались лишь самые общие фразы о готовности КНДР со временем отказаться от ядерного оружия в обмен на американские гарантии безопасности, равно как и заверения в готовности сторон работать над новыми соглашениями. Вдобавок на пресс-конференции президент Трамп неожиданно заявил о приостановке совместных американо-южнокорейских военных учений, которые проводятся ежегодно уже много десятилетий. Это заявление стало единственной заметной уступкой, которая была предъявлена на саммите, и показательно, что уступку эту сделали Соединенные Штаты, а не Северная Корея. Впрочем, северокорейская сторона заявила о готовности через несколько месяцев закрыть полигон, на котором испытывались ракетные двигатели.

Честно говоря, непонятно, что именно произошло в Сингапуре и почему Трамп неожиданно занял столь мягкую позицию. В беседе с журналистами по итогам встречи Дональд Трамп заявил, что Вашингтон не отказывается от своих былых требований к КНДР, включая «полный, проверяемый и необратимый отказ от ядерного оружия», но считает, что ядерное разоружение должно продвигаться постепенно, так что для достижения заветной цели потребуется еще немало встреч.

Несмотря на странную уступчивость, проявленную американской стороной, большинство наблюдателей скорее довольны результатами переговоров. Как известно, плохой мир лучше хорошей ссоры, а на протяжении всего 2017 года казалось, что дело идет именно к хорошей ссоре, то есть к военному конфликту на полуострове. По крайней мере обе стороны постоянно угрожали друг другу войной, а США начали сосредотачивать поблизости от Корейского полуострова значительные военные силы.

Происходящее в Корее весьма напрягало ее соседей – в первую очередь Китай, и именно Китай, пожалуй, больше всех выиграл от сингапурского саммита и его, скажем прямо, несколько мутных итогов.

Показательно, что верховный руководитель КНДР маршал Ким Чен Ын прибыл в Сингапур на переговоры с президентом США на борту китайского самолета. Его доставил в Сингапур один из тех «Боингов-747», которыми временами пользуются китайские руководители для поездок за границу (в остальное время машина используется как обычный рейсовый авиалайнер).

Решение использовать китайский самолет кажется странным, если учесть, что северокорейские ИЛ-62 из правительственного авиаотряда вполне в состоянии добраться из Пхеньяна до Сингапура без промежуточных посадок. Собственно говоря, перед саммитом в Сингапуре приземлился и правительственный северокорейский борт ИЛ-62, на котором туда прибыла Ким Ё Чжон – сестра и ближайший советник Ким Чен Ына.

Решение Ким Чен Ына добираться до места переговоров на китайском самолете было неожиданным и, скорее всего, неслучайным. Таким необычным образом Ким Чен Ын, видимо, хотел продемонстрировать, что ситуация в регионе изменилась, так что в случае провала переговоров с американцами у КНДР есть альтернативы. Будет лишь небольшим преувеличением сказать, что Пекин был третьим, виртуальным участником американо-северокорейских переговоров в Сингапуре.

Часто приходится сталкиваться с заявлениями, что в последнее время Китай «обеспокоен» интенсивными северокорейско-американскими контактами и опасается, что его отстранят от участия в северокорейском урегулировании. Как показывает информация из Пекина, такое беспокойство там действительно присутствует. Однако реальная картина сложнее, так как в целом в Пекине приветствуют начавшиеся американо-северокорейские переговоры, ведь альтернативой этим переговорам, по большому счету, является острый кризис, а возможно, и военный конфликт на Корейском полуострове.

Такой поворот событий Пекин категорически не устраивает, и дело тут вовсе не в миролюбии Пекина, а в объективной ситуации, при которой любые мыслимые резкие перемены в Корее не соответствуют долгосрочным интересам Китая.

Интересы эти можно в первом приближении свести к трем основным пунктам: в идеале Китай хотел бы видеть стабильный, разделенный и безъядерный Корейский полуостров. Именно в таком порядке: стабильность для Пекина важнее сохранения раздела Кореи, а сохранение раздела – важнее ядерного разоружения КНДР.

Однако в последние полтора года именно стабильность ситуации на полуострове находилась под серьезной угрозой. После того как Дональд Трамп стал президентом США, а северокорейские инженеры успешно испытали первые образцы межконтинентальных ракет, способных нанести удар по континентальной территории США, ситуация в Корее стала быстро обостряться. Открытым остается вопрос, блефовал ли Дональд Трамп, когда часто говорил о возможном применении против КНДР военной силы, однако большинство наблюдателей были готовы принимать такие президентские заявления всерьез.

Такой поворот событий не устраивал Китай, и с лета 2017 года позиция Пекина по корейскому вопросу стала беспрецедентно жесткой. Китайские дипломаты в ООН не возражали против введения новых санкций в отношении КНДР, а местные власти контролировали тщательное их исполнение. Если учесть, что на Китай приходится примерно 85–90% всей северокорейской внешней торговли, то легко понять, что пересмотр Пекином своих позиций стал для Пхеньяна ощутимым ударом.

Ужесточение позиций Китая было вызвано в первую очередь опасениями по поводу последствий возможной американской военной операции. Проявив солидарность с США, Китай рассчитывал на то, что ему удастся, во-первых, оттянуть сроки американской военной операции, а во-вторых, усадить Северную Корею за стол переговоров.

Во многом китайская тактика сработала – хотя не столько сама по себе, сколько в сочетании с трамповским то ли блефом, то ли шантажом. Неожиданно столкнувшись с единым американо-китайским фронтом и поняв, чем этот фронт грозит северокорейской экономике, Пхеньян в конце прошлого года решил ввести мораторий на ядерные и ракетные испытания и заявил о своей готовности вести переговоры с США.

Первым заграничным визитом Ким Чен Ына, который до этого вел жизнь отшельническую и с иностранными руководителями за все шесть лет правления ни разу не встречался, стала его полусекретная поездка в Китай в конце марта. За этим визитом последовал второй – в начале мая Ким внезапно приехал в Далянь, где опять встретился с Си Цзиньпином. Цель этих визитов была очевидна – Ким Чен Ын и его советники старались разбить неожиданно возникший американо-китайский единый фронт.

Надо сказать, что действия Дональда Трампа во многом упростили задачу северокорейским дипломатам: начатая Белым домом торгово-тарифная война с Китаем заставила многих в Пекине задуматься о том, следует ли и далее помогать США на северокорейском направлении. Скорее всего, в Пекине и Даляне Ким Чен Ыну обещали некоторую поддержку, но только если он тоже пойдет на уступки американской стороне и не будет нагнетать напряженность.

Показательно, что сразу после мартовского визита Ким Чен Ына резко изменился тон сообщений о Китае в северокорейской печати: до этого на протяжении нескольких лет о Китае там писали мало и не слишком доброжелательно, а иногда и просто враждебно. Однако после поездки Ким Чен Ына в Пекин официальные СМИ стали описывать Китай в самых восторженных выражениях, а о самом Си Цзиньпине некоторое время писали, используя такие подчеркнуто вежливые грамматические формы, которые обычно могут применяться в официальных публикациях только к членам правящей семьи Ким.

Позиция Китая понятна: ему не нужен кризис и не нужна война, поэтому он будет подталкивать обе стороны к компромиссу. Сейчас Китай единственная страна в мире, которая может оказывать эффективное давление и на США, и на КНДР. Для этого в распоряжении у Китая есть весомый инструмент – санкции. Монопольный контроль над внешней торговлей КНДР означает, что Китай фактически определяет, насколько жестко они будут реализовываться. Если КНДР заупрямится, то Китай всегда может усилить санкционное давление на Пхеньян. Если вдруг несговорчивость и нежелание идти на компромисс станут проявлять США, то Китай может ослабить санкции, дав Пхеньяну, напротив, шанс уйти от давления.

Достигнутое в Сингапуре соглашение, при всей его неконкретности, вполне соответствует интересам Китая. Хотя в Пекине не слишком довольны ядерными амбициями КНДР, совсем уж прямого беспокойства ядерная программа там не вызывает, поэтому в Пекине едва ли будут опечалены тем, что саммит в Сингапуре не привел к ощутимым сдвигам в сторону ядерного разоружения (в возможность ядерного разоружения в Пекине не верят).

Зато саммит показал, что ситуация сейчас находится под контролем, что до войны в ближайшее время дело не дойдет и что стороны выдвигают не слишком радикальные требования друг к другу. Для Китая это хорошая новость: то, что между США и КНДР идут переговоры, означает, что резких изменений в ситуации на Корейском полуострове не будет. Скорее всего, Пекин и дальше будет подталкивать Пхеньян к переговорам, не загоняя его при этом в угол и не ставя под прямую угрозу сохранение нынешнего режима. Будет ли действовать Пекин совместно с США – вопрос сложный, но пока кажется, что времена координации их действий прошли.

США. КНДР. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 13 июня 2018 > № 2648022 Андрей Ланьков


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 июня 2018 > № 2645903 Владимир Якунин

Мы не агрессивны

Cicero, Германия

Интервью с Норбертом Реттгеном и Владимиром Якуниным 4 июня 2018 года

Насколько велики различия между Россией и Западом с точки зрения менталитета? Почему внешняя политика России настолько агрессивна? Какую роль играют США? Дискуссия немецкого политика Норберта Реттгена и Владимира Якунина.

Cicero: Господин Якунин, недавно новый министр иностранных дел Хайко Маас упрекнул Россию в том, что ее действия становятся «все более враждебными». Фактически отношения между Россией и Западом сейчас такие же плохие, как во времена холодной войны. Кто в этом виноват?

Владимир Якунин: С обеих сторон наблюдается склонность переложить ответственность за все происходящее на другого. В газете «Нью-Йорк Таймс» от 8 мая Кейт Гессен ясно пишет, что он считает ошибочным искать причины растущего напряжения исключительно в России.

Cicero: Господин Реттген, как Вы оцениваете российскую политику предыдущих лет?

Норберт Реттген: За это время российская политика изменилась коренным образом, нарушив европейский миропорядок. Мы наблюдаем, что в России с момента заключения Соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС миропорядок создается в качестве противовеса западному либеральному порядку. Определенно, данное соглашение стало вызовом для России. Одновременно подобная реакция показала неготовность признавать суверенитет других наций. Решение Путина противопоставить соглашению военную силу привело в итоге к изменению сознания россиян: чувство упадка и унижения, которые испытывал народ, все больше уступали новому чувству национальной гордости. И эта гордость стала важнейшей основой власти Владимира Путина.

Якунин: Я с Вами даже согласен. Еще на рубеже веков, то есть около 20 лет назад, Россия сделала все, чтобы стать членом международного сообщества и прекратить холодную войну. Изменение сознания, которое Вы правомерно констатируете, произошло не за одну ночь. Этому предшествуют определенные события. Я, например, вспоминаю о бомбардировке Сербии войсками НАТО в 1999 году, которая была произведена в нарушение норм международного права. Возвращаясь к Украине, хотел бы обратить Ваше внимание на то, что свергнутый в 2014 году Виктор Янукович оставался избранным президентом страны, в которую Россия инвестировала $50 миллиардов, и которая имела там существенные интересы. Не говоря уже о том, что такие политики как Гельмут Коль в ходе объединения Германии уверяли, что дальнейшего движения НАТО на восток не будет. Все это — часть истории.

Cicero: Присоединение Крыма и война на востоке Украины также стали частью истории.

Якунин: Нам известно содержание телефонного разговора тогдашнего высокопоставленного дипломата США Виктории Нуланд с послом США на Украине в 2014 году. Во время этого разговора были четко сформулированы американские интересы на Украине, а также — между делом — было высказано очень неблагоприятное мнение о ЕС. Неудивительно, что это обеспокоило и встревожило Россию. Кроме того, Крым исторически принадлежит России, лишь в 1954 году он был присоединен к Украинской Советской Социалистической Республике.

Реттген: Мне знакома эта концепция, она была вполне ожидаема. Я думаю, она основывается больше на мифах, чем на фактах. Присоединение Крыма мало связано с обстрелом Сербии 15 лет назад. Также никогда не говорилось о том, что такие независимые государства, как Польша, никогда не вступят в НАТО. Это, кстати, подтвердили Коль, Горбачев и другие свидетели тех событий. Польша сама изъявила желание стать членом НАТО. Таким образом, это не НАТО двигалось на Восток, а страны Восточной и Центральной Европы стремились на Запад. Отправной точкой в истории с присоединением Крыма и в конфликте на востоке Украины стало Соглашение об ассоциации между Украиной и ЕС. Европа недооценила возможную реакцию российской стороны на заключение данного соглашения. Для Путина, который в то время имел слабые позиции во власти, а также для его правительства это было двойной угрозой. Во-первых, он вынужден был осознать, с какой скоростью вирус свободы распространяется по Украине; украинцы были сыты правлением Януковича и его коррупционной системой. И Путин опасался, что вирус свободы с Майдана в Киеве перебросится на Красную площадь в Москве. Во-вторых, Путин боялся дальнейшей потери российского влияния на бывшие советские республики. Он называл распад Советского Союза величайшей катастрофой ХХ века. Поэтому Путин отреагировал на опасное для него развитие событий применением военной силы. И еще: если бы в результате заключения Соглашения об ассоциации на Украине наблюдался экономический подъем, это могло бы вызвать опасное недовольство среди российского народа, в жизни которого экономический рост и модернизация отсутствуют.

Якунин: С точки зрения либерального истеблишмента Путин — один из важнейших либералов как в своей экономической, так и в финансовой политике.

Реттген: Честно говоря, меня бы очень порадовало развитие российской экономики. Но в России как раз отсутствует либеральная рыночная экономика. Вместо этого страна экономически находится в руках государства, служб безопасности и олигархов.

Владимир Якунин, портрет

Владимир Якунин родился в 1948 году в Центральной России, по профессии — инженер. С 2005 по 2015 гг. руководил РЖД (Российские Железные Дороги). Якунин, давний соратник Владимира Путина, стал основателем международной неправительственной организации «Диалог цивилизаций».

Якунин: Я тоже абсолютно недоволен российской экономической политикой. С самого начала делалась ставка на приватизацию, рыночную экономику и сотрудничество с американскими финансовыми учреждениями. Россия относится к топ-инвесторам в американские гособлигации. Но что касается упомянутого Вами высказывания Путина о распаде Советского Союза, как о крупнейшей катастрофе ХХ века, то оно было интерпретировано на Западе совсем неверно. Путин не собирался горевать о былом Советском Союзе. Речь шла о геополитическом «землетрясении» и всех опасностях, связанных с распадом Советского Союза. Еще пара слов относительно Украины. Вероятно, тогда Россия действительно недооценила развитие событий в украинском обществе. Мы думали, будучи связанными тесными экономическими отношениями, что правила едины для обоих народов, которые друг другу, как брат и сестра. Ведь даже позднее, во время правления Януковича, Россия поддерживала Украину. Но сейчас становится ясно, что в результате европейского вмешательства в дела Украины было создано новое измерение. Здесь речь шла по-прежнему о бывшей советской территории внушительного размера. Россия же до последнего инвестировала в Украину много денег. К тому же у нас имеется большой рынок для реализации украинских товаров. Несмотря на это, Запад был не готов признать наши интересы.

Cicero: Какую же роль играют теперь олигархи в российской экономике?

Якунин: Когда в 2002 году я занимал пост заместителя Министра транспорта, 46% российского ВВП находилось в руках восьми семей. Это были фактически олигархические отношения, олигархи демонстрировали свою экономическую власть и на политической арене. И Путин, как известно, подал очень четкие сигналы, говорящие о том, что он не будет терпеть подобного.

Cicero: Господин Якунин, в Германии почитатели Путина имеются прежде всего в рядах Левых и правоконсервативной партии «Альтернатива для Германии». Не странно ли это?

Якунин: Начнем с того, что любая партия в Бундестаге наделена правами. Я всегда, кстати, считал удивительным то, как Германия обошлась со своим нацистским прошлым с конца Второй мировой войны, как она его четко отсекла. И я вижу, что большая часть немецкого народа хочет иметь с Россией более теплые отношения, что не удивительно для Путина. Я думаю, что многие немцы чувствуют, насколько велик потенциал более тесного экономического обмена между Россией и Германией. Для США это стало бы кошмарным сном — на это однозначно намекнул Джордж Фридман из американской разведывательно-аналитической организации «Стратфор».

Cicero: Господин Реттген, наблюдается ли раскол немецкой общественности, когда речь идет о России?

Реттген: Я так не считаю. Что касается Владимира Путина, то, по моему мнению, у немецкого народа существует реальное осознание того, что при Путине Россия хочет достичь своих политических целей, применяя при этом силу оружия, в частности, на Украине и в Сирии. Что он препятствует свободным выборам в своей собственной стране. Что он подавляет свободные стремления в российском обществе. Но данная негативная оценка деятельности Путина вовсе не соответствует отношениям, которые мы хотели бы иметь с Россией. Я думаю, здесь в стране действительно никто не мог себе представить, что Россия повернется спиной к европейскому миропорядку и, говоря о Восточной Украине и Крыме, нелегально присоединит к своей территории части соседнего государства. Чего мы действительно желаем, так это возвращения России к принципам международного правового объединения и уважения суверенитета других государств.

Cicero: Господин Якунин, восемь лет назад Путин говорил о «гармоничном экономическом сообществе от Лиссабона до Владивостока». Есть ли еще здесь какие-нибудь шансы?

Якунин: Я стал уже практически патологическим оптимистом (смеется). Альтернативой мог бы быть глобальный конфликт. Но в чем я Вас упрекаю, господин Реттген, так это в Вашей попытке внести раскол между российским обществом и его политическим руководством.

Реттген: Я вовсе не вношу раскол, а только констатирую, что общество и правительство не равноценны друг другу и не могут быть таковыми. Принятие их равноценности является антидемократической «присягой». Общество значительно более разнообразно и может иметь более спорные позиции, нежели правительство.

Якунин: Выборы отражают общественное мнение. А согласно результатам независимых опросов количество проголосовавших за Путина среди российского населения составляет более 70%. Вы не можете это просто сбросить со счетов.

Норберт Реттген родился в 1965 году в Меккенхайме, по профессии — юрист, имеет докторскую степень. В 1994 году он был избран в Бундестаг от ХДС, а с 2009 по 2012 годы занимал пост федерального министра по охране окружающей среды. С 2014 года Реттген является Председателем комитета Бундестага по внешней политике.

Реттген: Я хотел бы лишь напомнить, что единственный сильный соперник Путина Борис Немцов был убит в Москве. А другой соперник Алексей Навальный был исключен из списка кандидатур.

Якунин: Убийство Немцова — глубоко прискорбное событие, но оно имело другую подоплеку. Фактом является то, что соперники Путина набирают не больше 4-5% голосов.

Реттген: Навальный в любом случае не мог выступить с контраргументами.

Якунин: От Навального ни разу не поступило какое-либо конструктивное предложение. Он всегда только осуждал других.

Реттген: Я не оцениваю Навального с точки зрения содержания. Я констатирую, что он не был допущен к выборам. И что на это были основания.

Якунин: Может быть, мы все же сойдемся во мнении, что российское общество, как и его руководство, имело основание для беспокойства относительно неверной оценки Запада, как Вы это называете. Я охотно признаю, что в ходе переворотов прошлых лет российские политики тоже совершали ошибки. Я, разумеется, должен возразить Вам в том, что Россия сошла с пути диалога, выбрав меры военного воздействия.

Cicero: Может быть, существуют просто ментальные различия между Россией и так называемым Западом, которые препятствуют конструктивному диалогу?

Реттген: Конечно, всегда существуют разные взгляды на вещи, в которых определенную роль играют традиции и особый опыт. Но с обеих сторон все же имеется значительное понимание друг друга. Настолько сильно менталитет на самом деле не различается. Вопрос прост: можем ли мы снова договориться об общих правилах? Хотя бы в вопросе, касающемся суверенитета других стран? У меня создается впечатление, что Путин считает соблюдение общих правил препятствием на пути роста конкурентоспособности России.

Cicero: Вступление войск США в Ирак также не соответствовало международным правилам, но, несмотря на это, Америка стала западным «партнером».

Реттген: Вторжение войск США в Ирак стало крупнейшей внешнеполитической катастрофой США со времен войны во Вьетнаме. Оно основывалось на дезинформации общественности и противоречило международному праву. Несмотря на это, есть разница между нарушением правил и их непринятием.

Cicero: Это очень софистическое различие.

Реттген: Нет, потому что Россия в отличие от США придерживается принципиального мнения, что она не должна соблюдать международное право.

Якунин: Могу я в этом месте напомнить, что США с конца Второй мировой войны участвовали в 50 операциях по свержению режима в иностранных государствах, часть из которых была успешно реализована. Америка имеет военные базы по всему миру. Но вместо того, чтобы тыкать друг в друга пальцем, мы должны действительно искать решения. Речь идет о выживании человечества.

Cicero: Господин Якунин, Вы знаете Путина уже давно. Считаете ли Вы, что он будет использовать свой четвертый президентский срок для поиска путей сближения с Западом?

Якунин: Я не могу об этом судить. Но вот что я могу сказать с уверенностью: никто из политического руководства в России не заинтересован в дальнейшем ухудшении отношений с Западом.

Реттген: Нынешняя российская внешняя политика заставляет меня в этом сомневаться. Дестабилизация других стран, обществ и организаций относится, к сожалению, к повседневной деятельности российских политиков. Я думаю, прогресс возможен только тогда, когда мы будем находить решения по каждому отдельному случаю, начиная с Украины и заканчивая Сирией.

Якунин: Может быть. Правда, я вынужден Вам возразить, когда Вы говорите о так называемых попытках России дестабилизировать другие страны. Свержение режима — это не в традициях российской внешней политики. Что нам срочно нужно, так это вернуться к дипломатическим путям решения конфликтов. А именно к дипломатии, не похожей на уличную драку.

Cicero: Что, на Ваш взгляд, является самой большой ошибкой при взгляде Запада на Россию?

Якунин: Что Россия — это агрессивное государство, которое завтра вступит в Ригу или Таллин.

Cicero: Господин Реттген, вел ли себя Запад злобно по отношению к России, умничая и следуя девизу: «Вы должны быть такими, как мы», но добиваясь в итоге противоположного?

Реттген: Мне неизвестен пример из прошлого, когда правящий западный политик требовал от России стать либеральной демократической страной по западному образцу.

Якунин: Несколько лет назад это звучало еще сильнее.

Cicero: Четыре года назад Россия была названа бывшим Президентом США Обамой «региональной державой». По праву?

Реттген: Высказывание Обамы не было ни точным, ни умным.

Якунин: Обама был неправ уже потому, что понятие «держава» включает в себя не только экономическую или военную составляющие, но также культуру и историю. Уже только поэтому Россия не является лишь «региональной державой».

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 июня 2018 > № 2645903 Владимир Якунин


США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 июня 2018 > № 2645901

Трамп: пресс-конференция по Северной Корее

Vox, США

(Окончание. Начало здесь)

— Господин президент, эта неделя оказалась очень насыщенной на международной политической сцене. Вы покидаете саммит в Сингапуре, заявив, что Ким Чен Ын — талантливый человек. Несколько дней назад вы покидали саммит «Большой семерки», назвав премьер-министра Канады Джастина Трюдо слабым и бесчестным человеком. Что вы можете сказать союзникам Америки, которые беспокоятся, что вы подрываете наши давние альянсы, и волнуются о том, как вы относитесь к нашим историческим друзьям и врагам?

— Это вполне уместный вопрос. Мы провели прекрасную встречу с «Большой семеркой». Я уехал. Буду говорить честно. Нами пользуется практически каждая из стран, входящих в ее состав. Из-за плохого руководства и президентов, которых не слишком интересовала торговля, или они не понимали ее, или по какой-либо иной причине, Китай стал, как это очевидно, наиболее успешен в ней, а Европейский союз занял второе место. Мы потеряли 151 миллиард долларов. Все они присутствовали на встрече. Нами пользуются в области торговли. У Канады есть очень большой перевес по сравнению с нами в вопросе торгового дефицита. У нас большой дефицит торгового баланса с Канадой. Это излишек. Это либо 17, либо 100. Не знаю, видели ли вы это. Мы это выяснили. Возможно, они пытались продемонстрировать те 151 миллиард, что мы проиграли. Они были представлены на саммите. Это близко к 100 миллиардам долларов потерь с Канадой. Они не берут нашей фермерской продукции, большую ее часть. Они облагают 270%, но на днях мне рассказали, что они подняли пошлину на нашу молочную продукцию до 295%. Это несправедливо по отношению к нашим фермерам и по отношению к народу нашей страны.

Рабочие, фермеры, компании. У нас нет возможности вести торговлю. Они выставили огромные барьеры и пошлины. Когда я ввожу пошлины в ответ, баланс меняется. Так это и действует. Они сказали, что это ужасно. Я спросил: что ужасно? Мы должны сбалансировать потери. Пусть даже не полностью. Нам нужно немного выровнять баланс. Я говорю об этом в диалоге со многими странами. Мы закончили встречу, и все были довольны. Я согласился кое-что подписать. Я хотел внести изменения. Я требовал внести поправки.

На самом деле, на фотографии с Ангелой Меркель, с которой у меня, кстати, прекрасные отношения, где я сижу вот в такой позе, — там я жду документа, потому что я хотел увидеть финальный документ с теми поправками, которых я требовал. Это была дружественная встреча. Я знаю, что выглядела она не очень дружественно. Я знаю, что о ней писали неприятные вещи. Я из-за этого разозлился: на самом деле, мы все вместе обсуждали нечто, совершенно со всем этим не связанное.

Я ждал, когда вернут документ. Сел на самолет и, думаю, Джастин не знал, что на президентском самолете транслируют около 20 телеканалов. Я смотрю телевизор. И он дает пресс-конференцию о том, что он не позволит Соединенным Штатам помыкать собой. И я говорю «помыкать»? Мы только что пожали друг другу руки в очень дружественной обстановке. Другие страны не могут продолжать использовать нас в торговле. Цифры выходят за допустимые рамки.

За последние пару лет и за последние много лет, но особенно за последнюю пару лет эта страна потеряла 800 миллиардов долларов из-за торговли с другими странами. Крупнейшие потери — из-за Китая. 800 миллиардов. 151 миллиард — из-за торговли с ЕС. Они не принимают нашу сельскохозяйственную продукцию, почти не принимают. Они не принимают многое из того, что у нас есть, зато отправляют нам миллионы Мерседес-Бенц и БМВ. Это очень несправедливо. Очень несправедливо по отношению к нашим рабочим.

Я разберусь с этим. Это нетрудно. Спасибо.

Прошу вас, прошу вас.

[неразборчивый вопрос из зала]

Я бы хотел вовлечь Конгресс, да. У меня хорошие отношения с Джастином Трюдо. За исключением того, что он провел пресс-конференцию, потому что решил, что я уже в самолете и не смотрю ее. Он получил урок. Так делать нельзя. Мы посмеялись. У нас были хорошие отношения. У меня были хорошие отношения с Джастином. У меня очень хорошие отношения с Ангелой Меркель. Что касается НАТО, то мы платим 4,2%, а она — 1% от ВВП, который меньше нашего.

Мы платим 4,2%. Мы платим от 60% до 90% за НАТО. Мы защищаем страны Европы. А они убивают нас в торговле. А так нельзя. Это несправедливо по отношению к нашим налогоплательщикам и к нашему народу. У меня хорошие отношения с Джастином. На мой взгляд, у меня теперь очень хорошие отношения с председателем Кимом. Я действительно так считаю. Я надеюсь, что это так, потому что, если так и есть, мы решим серьезную проблему. Мы прошли большой путь, чтобы получить возможность найти ее решение.

Стоит ли нам продолжать? Не знаю. Это зависит от легендарной Сары Хаккаби Сандерс. Нам продолжать, Сара? Хорошо. Продолжим. Мне все равно. Вы же понимаете, что это просто значит, что все мы вернемся домой гораздо позже, верно? Продолжаем, конечно, прошу Вас.

— Здравствуйте, господин президент. Добро пожаловать в Сингапур.

— Спасибо.

— Надеюсь, вам понравилась наша кухня.

— Да, весьма.

— Вы охарактеризовали это как процесс. Каков будет следующий шаг? Происходит ли непрерывный диалог?

— Да. Мы встречаемся на следующей неделе для обсуждения деталей. Я имею в виду госсекретаря Помпео. На следующей неделе Джон Болтон и вся команда будет заниматься деталями и подготовкой этого вопроса. Мы хотим довести это до конца. Он хочет довести это до конца. Мы также очень тесно сотрудничаем с Южной Кореей и с Японией. Немного в меньшем объеме сотрудничаем с Китаем.

— Вы вернетесь в Сингапур?

— С радостью. Ваш премьер-министр — фантастический человек. Мы встречались с ним вчера. Он был очень гостеприимен. Возможно, это сыграло решающую роль. Прекрасное место. Спасибо большое. Да, мэм.

— Спасибо, господин президент. Благодаря чему в ходе вашего первого взаимодействия с председателем Кимом сегодня утром вы решили остаться, после того как сказали, что в первые же минуты узнаете, искренен он или нет.

— Я говорил это об отношениях. Я говорил это о людях. Знаете, в первую же секунду. А я был щедр и дал пять секунд. В некоторых случаях все понятно в первую же секунду. Порой это не действует. А порой — да. Мы не просто сразу сели за обсуждение сложных вопросов, которые накипели за 70 лет. Мы обсуждали это несколько месяцев. И, знаете, как только риторика прекратилась, как только они сделали этот большой шаг, когда Северная Корея решила отправиться на Олимпиаду. Президент Мун скажет вам, что Олимпиада шла не лучшим образом. Людям не хотелось, чтобы их бомбили на церемонии открытия. Билеты не продавались.

И как только председатель Ким сказал: «Давайте примем участие в Олимпиаде, билеты стали расходиться, как горячие пирожки. Он сделал большой шаг. Это был большой успех. После этого, в основном после этого, делегация из Северной Кореи отправилась в Белый дом. Они о многом рассказали, в том числе о том, что хотят денуклеаризации. Как только это началось, с окончания Олимпиады мы действительно перешли к обсуждению этого вопроса, после заявлений делегации о денуклеаризации.

— Если вы позволите, у меня есть еще один вопрос. В подписанном вами сегодня документе Северная Корея обязалась провести денуклеаризацию. Вы используете это, чтобы критиковать своих предшественников и политических оппонентов. Как вы можете гарантировать, что Северная Корея не пускает слов на ветер?

— Могу ли я гарантировать, что вы будете сидеть как следует, когда сядете на свое место? Ничего нельзя гарантировать. Все, что я могу сказать, — что они хотят пойти на сделку. Что я и делаю. Вся моя жизнь прошла в сделках. Я в этом преуспел. Этим я и занимаюсь. Я знаю, когда человек хочет идти на сделку, а когда — нет. Многие политики не хотят. Это не по ним. Это можно было сделать уже давно. Я точно это знаю. Я это чувствую. Мой инстинкт, моя способность, мой талант подсказывают мне, что они хотят заключить сделку. Это прекрасный шанс для всего мира. Это прекрасный шанс и для Китая. Я не могу себе представить, чтобы Китай радовался, что у столь близкого соседа имеется ядерное оружие. И это Китай, который очень помогал Корее.

[отсутствует небольшая часть]

Уверены? Вскоре мы будем уверены. Переговоры продолжаются. Спасибо большое, продолжаем.

— Вы упомянули, что подняли вопрос нарушений прав человека в разговоре с председателем Кимом. Интересно, что вы скажете о людях, у которых нет возможности слушать и смотреть эту пресс-конференцию. 100 тысяч северокорейских граждан содержатся в лагерях. Вы добились их оправдания?

— Я думаю, я им помог. Больше я ничего сказать не могу. Я могу сделать лишь то, что в моих силах. Мы должны добиться денуклеаризации. В какой-то момент вы зададите мне более позитивный вопрос или сделаете заявление. В данный момент я немногое могу сделать. В какой-то момент, я считаю, он предпримет меры для решения этого вопроса. Думаю, сегодня эти люди стали одними из главных победителей.

Эта большая группа людей, о которых вы говорите. Думаю, они будут только в выигрыше. Да, сэр. Прошу вас.

— Вы будете рассматривать вопрос об отмене санкций без значительного улучшения в ситуации с соблюдением прав человека?

— Я хочу добиться значительного улучшения в этом вопросе. Я хочу начать этот процесс. Этот вопрос нельзя решить быстро, но и назад пути нет. Как только мы достигнем этой точки, я серьезно подумаю об этом.

Прошу вас. Сначала вы.

— Господин президент, как Северная Корея будет расплачиваться по счетам, пока действуют санкции?

— Я считаю, им очень помогут Южная Корея и Япония. Думаю, они готовы им помогать и очень им помогут.

Соединенные Штаты платили высокую цену во многих странах. Южная Корея, их ближайший сосед, и Япония, тоже расположенная очень близко, будут им помогать. Они проявят щедрость. Да, мэм.

— Спасибо, господин президент. Я бы хотела задать вопрос в продолжение вопроса Стива. Он спросил, в какие сроки будет осуществлена денуклеаризация Корейского полуострова. Вы сказали, что на это уйдет много времени. Что это значит?

— Я не понимаю, что вы имеете в виду. Много времени. Я думаю, мы осуществим это как можно скорее, насколько это позволит наука и техника. Я не думаю… Я читал ужасы. Процесс на 15 лет. Учитывая, что вы хотели, чтобы все прошло быстро, я в это не верю. Кто бы это ни написал, это неправильно. Будет момент, когда процесс будет осуществлен на 20%, и назад пути уже не будет. У меня дядя был замечательным профессором, 40 лет проработал в Массачусетском технологическом институте. Мы с ним говорили на тему ядерного оружия. Он был замечательным специалистом. Потрясающий гений. Профессор Джон Трамп. Массачусетский технологический институт прислал мне книгу о моем дяде. Мы говорили с ним о ядерном оружии. Вы говорите на очень сложную тему. Вопрос не просто в том, чтобы избавиться от него. Когда ты достиг определенного момента — назад пути нет.

— Сколько времени потребуется на это?

— Мы не знаем, но это произойдет быстро.

— Благодарю вас, господин президент. Я хочу снова задать вам вопрос о санкциях. Вы сказали, что Китаю не удается обеспечивать неприкосновенность границ столь же успешно, как раньше. Вы выразили сомнения, кода Ким поехал на встречу с президентом Си. Министр иностранных дел России был в Пхеньяне и заявил, что никаких санкций не должно быть, когда проходят переговоры. А Южная Корея говорит о частичном восстановлении торговли. Как вы сможете сохранить режим санкций, когда столько стран заинтересовано в его упразднении? Какие рычаги имеются у вас для воздействия на эти страны?

— Думаю, у нас есть очень мощные рычаги. Я действительно считаю, что Китай, несмотря на мои отношения с президентом Си, человеком, как я говорил, которого я очень уважаю и который мне очень нравится, мы с ним провели жесткие переговоры по торговле. Я думаю, это затрагивает и Китай. Я должен делать то, что должен. Думаю, за последние два месяца граница стала более открытой, чем когда мы только начинали. Так и есть. Мы должны это делать. У нас огромный дефицит в торговле. Обычно о нем говорят как о дефиците торгового баланса. У нас огромный дефицит торгового баланса с Китаем. Мы должны предпринимать какие-то меры в этом вопросе.

Я думаю, это сказалось на моей позиции в вопросе границ. Не думаю, что это как-то влияет на мое отношение к президенту Си. Когда мы только начали, мы не были готовы идти в этом направлении. Как только мы стали готовиться к этому, это немедленно сказалось на границах. Я должен это делать. Должен ради нашей страны. Южная Корея сделает необходимое, чтобы осуществить сделку. Если мы не будем вести торговлю, значит, не будем. Если они считают так и поступают так с нашего согласия. Если они могут заняться делом, потому что мы уже далеко зашли.

Тот документ, который вы сегодня прочтете, — это большой шаг. Это не просто нечто, что само собой случилось и совпало. На это ушли месяцы работы. Опять-таки риторика сыграла важную роль, как и санкции. И то, и другое было очень важно. Пожалуйста, прошу вас.

— Дэвид Сэнджер, газета «Нью-Йорк таймз». Не могли бы вы рассказать нам, говорил ли вам председатель Ким о том, сколько ядерного оружия произвела Северная Корея, о том, какое оружие он готов уничтожить в первую очередь? Считаете ли вы, что следует предпринять больше, чем было сделано при подписании соглашения с Ираном, чтобы добиться прекращения процессов обогащения урана и плутония? Как вы считаете, понял ли председатель Ким, что для этого требуется, и в какие сроки он намерен это осуществить?

— Дэвид, могу сказать вам, что он все понимает. Очень хорошо понимает. Он понимает это лучше, чем люди, которые на него работают. Это просто. Что касается его арсенала, то он значителен. Сроки будут краткими. Если говорить о примерах, то вы были удивлены, узнав об уничтожении ракетного полигона. Это был своеобразный бонус в конце. Ракетный полигон.

Я действительно верю, Дэвид, что все произойдет быстро. Это значительный арсенал. Я говорил, что все это может оказаться одними только словами, не подкрепленными действиями. Но у нас есть разведданные на этот счет, хотя, вероятно, меньше, чем у других стран. Вы, наверное, это понимаете. У нас достаточно данных, чтобы знать, что у них имеется значительный арсенал.

Поэтому, Дэвид, я говорю, что это должно было произойти намного раньше. Разве не было бы лучше, если бы это было десять или пять лет назад? Когда нам не пришлось бы беспокоиться об успешном исходе сегодняшней встречи. Прошу вас. Спасибо.

— Если будет второй саммит с Ким Чен Ыном, он состоится в Пхеньяне?

— Мы об этом не договаривались. Вероятно, нам потребуется новый саммит, новая встреча. Можно использовать другое название. Я скажу это. Мы прошли уже больший путь, чем я рассчитывал. Я уже говорил об этом. Я не хочу сеять надежды. Я говорил уже, я думал, что встреча будет успешной по мере нашей работы. Мы выработали отношения и могли бы достигнуть этой точки на три-четыре месяца позже. Все произошло действительно быстро. Во-многом это получилось благодаря изначально заложенному фундаменту. Многие вопросы решились быстро.

Мы не оговаривали, допустим, возвращение останков. Этого вопроса не было в нашей сегодняшней повестке. Мы подняли его в самом конце, потому что многие говорили об этом. Я поднял этот вопрос в конце. Он сказал, что это обоснованно. Мы сделаем это. Он знал. Они знают, где находятся многие из тех невероятных людей, где они захоронены. Вдоль дорог. Вдоль шоссе. Вдоль тропинок. Потому что наши солдаты бывали то здесь, то там, и это произойдет быстро. Это действительно прекрасно, что он смог это сделать. Это многих обрадует.

Да, пожалуйста, прошу вас.

— Спасибо, господин президент. «Американ Ньюз». Поздравляю вас.

— Спасибо. И спасибо за доброе ко мне отношение, правда. Это очень хорошо, действительно, очень приятно.

— Так…

— Теперь я наверняка нарвусь на какой-нибудь убийственный вопрос.

— Я хочу поговорить о будущем Северной Кореи. Особенно о северокорейском народе. Ким Чен Ын говорит, что хочет светлого будущего и процветания для своего народа. Мы знаем, что эта страна жила под гнетом. Вы показали видеозапись, где демонстрируется, каким может быть будущее. У вас есть представление о том, к какой конкретно модели он хочет двигаться? В экономическом плане? Готов ли он к экономической свободе?

— Хороший вопрос. Вы видели сегодня запись. Думаю, ее хорошо сделали. На высшем уровне будущего развития. Я сказал ему: возможно, это не то, чего вы хотите. Может быть, вы хотите этого в меньших масштабах. Может быть, не хотите поездов и т.п. Я буду прислушиваться к ним и к народу. Возможно, им этого не надо. Это я тоже готов понять.

Это был вариант развития событий. У них замечательные пляжи. Это можно увидеть всякий раз, когда они взрывают ракеты в океане. Я сказал: вы только взгляните, какой вид. Здесь же может быть прекрасный дом. Я объяснил это. Я сказал: вместо этого у вас могут быть лучшие отели в мире. Подумайте об этом с точки зрения рынка недвижимости. Южная Корея и Китай — им принадлежит территория между ними. Прекрасно. Я сказал им: возможно, вам не нужно все это. Возможно, вам хотелось бы видеть это в меньших масштабах. Такое возможно. Он посмотрел эту запись. Посмотрел на этот планшет. Говорю вам, им это действительно понравилось. Прошу вас. Еще пару вопросов. Ну ладно. Еще тройку, прошу вас.

— Райан Беннетт из журнала «Тайм».

— Я на этой неделе снова на обложке?

— Вполне возможно. Воспринимаете ли вы Ким Чен Ына как равного?

— В каком смысле?

— Вы только что продемонстрировали видеозапись, где вы и Ким Чен Ын на равных обсуждаете будущее страны.

— Я представляю это иначе. Я сделаю то, что нужно, чтобы мир стал более безопасным. Скажем так, представим, что я сижу на сцене — я понимаю, к чему вы клоните, — я сижу на сцене с председателем Кимом, и это позволяет нам спасти 30 миллионов жизней, а может быть, и больше, — тогда я хочу сидеть на этой сцене. Я хочу ехать в Сингапур. И сделаю это с радостью и гордостью. Опять же, понимаете, несмотря на то, что на это требуется много времени. Они уже отказались от значительной части арсенала. И это было раньше. Далее, вспомните об Олимпиаде. Прибавьте ее к вопросу. Они отправились на Олимпиаду.

Они поехали на Олимпиаду, которая могла быть огромным провалом, а благодаря им стала грандиозным успехом, благодаря тому, что они согласились участвовать. Райан, вдруг я могу спасти миллионы жизней, приехав сюда, сев за стол переговоров и установив отношения с человеком, обладающим властью? В его руках — твердый контроль над страной, и у этой страны имеется очень мощное ядерное оружие. Поэтому для меня честь заниматься этим.

— Вы не беспокоитесь, что показанное Киму видео может использоваться как пропаганда?

— Нисколько. Мы можем использовать его и с другими странами. Прошу вас.

— Господин президент, в 2000 году Ким Чен Ир обратился к президенту Клинтону с просьбой. К вам тоже обратились с просьбой, и вы немедленно приехали сюда на встречу с ним. Вы понимаете тех, кто говорит, что вы преподнесли ему лучший подарок? Вы как президент Соединенных Штатов и лидер свободного мира оправдали тех, кто подавляет свой народ, пожали руку лидеру Северной Кореи, угнетающему свой собственный народ?

— Я считаю, что уже ответил на этот вопрос.

— Вы понимаете?

— Я понимаю это лучше, чем вы. Большое спасибо.

— Благодарю вас, господин президент. Элли Джонсон из «Политико». Вы упомянули пару конкретных обещаний Ким Чен Ына. Во-первых, возвращение останков, во-вторых, уничтожение ядерного полигона.

— И не только это.

— Вы сказали, что последнее — это бонус и что этого нет в соглашении. Он дал вам слово. Если он не выполнит своих обязательств, что вы готовы сделать в ответ? Не утратите ли вы из-за этого веру в весь процесс?

— Нет, я думаю, он это сделает. Я действительно в это верю. Мы действительно обсуждали вопрос об уничтожении испытательного полигона вдобавок ко всем нашим договоренностям. У них есть мощный полигон. И, опять же, мы все это видим из-за выделяемого им тепла. Я могу… Я очень счастлив, что достигнуты обе договоренности. Те, о которых вы сказали. Возможно, вы говорите о том, чего нет в соглашении. Испытательный полигон ракетных двигателей. Я думаю, он все это сделает. Я могу ошибаться. Возможно, я буду стоять перед вами через полгода и говорить, что я был неправ. Не знаю, признаю ли я это когда-нибудь. Найду какое-нибудь оправдание. Еще один вопрос. Прошу вас.

— Спасибо, господин президент. Я бы хотел спросить, собираетесь ли вы звонить президенту Китая господину Си, когда вернетесь в Вашингтон, чтобы обсудить договоренности, достигнутые сегодня с председателем Кимом?

— Да, я ему позвоню.

— Как вы представляете себе роль Китая в процессе установления мира в длительной перспективе?

— Китай — это великая страна с великим руководителем, который является моим другом. Я считаю, что он рад нашему прогрессу. Мы уже поговорили с ним. И скоро позвоню ему опять. Возможно, перед прилетом. Должен сказать, что Соединенные Штаты — это великая страна. Мы поставили экономические рекорды: свыше 7 триллионов чистых активов в дополнение к тому, что у нас есть. Наша экономика почти вдвое больше, но никто об этом не говорит. Вы много слышите о Китае. И это вполне оправданно. Экономика США почти вдвое больше экономики Китая. У нас великая страна, и мы на верном пути.

Еще один вопрос. Последний. От Южной Кореи. Где Южная Корея? Думаю, вы этого заслуживаете. Прошу вас. Один вопрос.

— У меня к вам два вопроса, господин президент. Во-первых, ранее вы упомянули, что будете говорить с президентом Южной Кореи Мун Чжэ Ином. Что вы будете с ним обсуждать?

— Я хочу рассказать ему о прошедшей встрече и о том, что она прошла очень успешно. Он замечательный человек. Тоже мой друг. Я очень жду разговора с ним. Он будет очень рад. Я отправил ему письмо о том, что произошло. Отправил документ. И все детали, связанные с ним. Скоро мы с ним поговорим.

— Можно я задам еще один вопрос? Подписывая мирное соглашение, планируете ли вы разрабатывать его только с председателем Северной Кореи Кимом и что вы думаете об участии Южной Кореи и Китая в качестве сторон соглашения?

— Я бы хотел участия и той и другой стороны. Я думаю, будет прекрасно, если Китай и, конечно, Южная Корея примут участие.

Благодарю вас. Майк, у них есть расшифровка? Можете раздать ее. Они не записывали. Вряд ли идет запись сейчас. Это записи? Надеюсь, что так. Интересно. Не надо. У нас наверняка есть какие-то заметки или что-то в этом роде. Думаю, у них есть очень подробные заметки. Мы прекрасно побеседовали. Это была очень искренняя беседа.

У меня осталось прекрасное воспоминание об этом времени. Я не должен этого делать. Ладно, я не хочу это обсуждать. У нас было множество обсуждений. У нас установились очень важные отношения на уровне госсекретаря и на других уровнях. На самом деле здесь присутствует пара человек из Северной Кореи, как вы знаете. Они были здесь, в зале. У нас есть несколько человек в зале. Когда мы дошли до последнего соглашения, мы действовали не вслепую. Мы подписывали его с большим авторитетом и знаниями. Поэтому мы и довели его до конца.

Я, пожалуй, пойду. Не знаю, как вы, ребята. Я уже давно не отдыхал. Так что давайте немного отдохнем, а потом снова за работу. Я очень благодарен всем за присутствие. Надеюсь, я ответил на ваши вопросы.

Я всех поздравляю. Для меня это очень важное событие мировой истории, и, если говорить совсем начистоту, я хочу добавить, что намерен довести это до конца. Майк и наша команда должны вернуться к работе и завершить ее, иначе работа не будет успешной. Если вы не довели мяч до ворот, значит, вы сделали недостаточно.

Спасибо. Я всех вас поздравляю. Большое спасибо. Я очень вам благодарен.

США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 июня 2018 > № 2645901


Россия. США. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > zavtra.ru, 13 июня 2018 > № 2644268 Михаил Хазин

Это не борьба за рынки, это схватка за власть!

резюме: что произошло и почему

Михаил Хазин

До того момента, как Трамп отказался подписывать совместное коммюнике G7 можно было утешать себя мыслью, что «милые бранятся — только тешатся». Сейчас всем стало понятно, что дело серьезно, а потому, очень кратко, базовые тезисы, что произошло и почему

Первое. G7 создана как институт согласования валютной политики между базовыми странами «Западного» глобального проекта, в рамках развития Бреттон-Вудской системы после отказа США от «золотого стандарта» и их дефолта от 15 августа 1971 года.

Второе. Приход к власти Трампа в 2017 году стал результатом острой схватки внутри США элементов «Западного» глобального проекта и остатков элиты проекта «Капиталистического». Схватка эта приобрела политические масштабы после начала кризиса 2008 года, когда стало понятно, что ресурсы «Западного» проекта по стимулированию экономического роста в США и в мире исчерпаны и необходимо искать совершенно новые модели развития.

Третье. Сама схватка содержала в себе несколько знаковых этапов. Вначале транснациональная элита «Западного» проекта попыталась перехватить контроль над эмиссией мировой резервной валюты и потерпела первое за много десятилетий поражение в виде «дела Стросс-Кана». Затем Обама в середине 2014 года остановил эмиссионные процессы (после «дела Стросс-Кана» руководство ФРС стало значительно более чувствительно к мнению «Белого дома», чем до того), чем вызвал кризис ликвидности у крупнейших долларовых финансовых институтов. Затем промежуточные выборы 4 ноября 2016 года, закончившиеся феерической победой Республиканской партии, показали, что представители Капиталистического, индустриального проекта, могут прийти к власти в США легальным путём.

Четвёртое. Приход к власти представителя индустриализма и сторонника «справедливой» мировой торговли материальными ресурсами показывает, что у противников элиты «Западного» проекта в США нет никакой новой модели выхода из кризиса. Они хотят вернуться в прежние времена, не очень понимая масштаб негативных последствий такого перехода. Впрочем, нужно понимать, что элиты это волнует очень относительно, поскольку непосредственно их это просто не затронет, для них вопрос идёт только о власти.

Пятое. В отличие от США, государственный аппарат которых сохранял систему стратегического прогнозирования (в том числе за счёт национального контроля над ФРС и военной машины), страны Западной Европы такую систему уже давно полностью утратили и их управленческие и политические элиты находятся в парадигме «Западного» глобального проекта. Дело не только в том, что они боятся выступать против элиты этого проекта (они точно знают, что любой из них может быть ликвидирован как государственный или политический деятель в течение нескольких дней, если будет обнародована информация, которая хранится под контролем этой элиты), но и в том, что их образ мысли, представления о ценностях и о будущем полностью описывается в рамках базовой парадигмы «Западного» проекта. Или, по-другому, они не видят мир иначе как под контролем мировой финансовой элиты.

Шестое. Как следствие, они вступили с Трампом в жесточайшее противоречие, сравнимое с тем, в рамках которого была схватка «Красного» и «Западного» проектов во второй половине ХХ века. Это уже не борьба за рынки или торговый баланс, это схватка за власть! Поскольку победа Трампа означает разрушение всей экономической базы «Западного» проекта и, как следствие, уход всех региональных элит, связанных с этим проектом, с политической сцены! Лично Меркель, может быть и наплевать (хотя мы не знаем, нет ли у нее каких-нибудь скелетов в шкафу, из-за которых ее и посадить могут), но уж Макрону, Мэй и Трюдо точно не наплевать! Для них борьба с Трампом становится борьбой за собственное благополучие. Для самого Трампа и стоящих за ним элит ситуация симметричная.

Седьмое. Схватка на саммите G7 означает, что базовые институты «Западного» глобального проекта утрачивают даже свою тактическую эффективность (стратегически она уже утрачена, в связи с объективной невозможностью стимулировать экономический рост). Это в ближайшем будущем создаст ситуацию «полипроектности» (Капиталистический проект в США, «Западный», «Красный» проект в Китае, Исламский проект), что, с одной стороны, резко увеличит неопределенность в мире, с другой — создаст возможности для новых идей, пусть в начале и на региональном уровне.

Восьмое. Быстрое разрушение институтов управления мировой экономической системой (бреттон-вудских институтов) приведет к острой необходимости повышения самодостаточности региональных экономик. Для России это может создать как серьезные проблемы, так и стать источником быстрого экономического развития на ближайшие пару десятилетий.

Россия. США. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > zavtra.ru, 13 июня 2018 > № 2644268 Михаил Хазин


США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 13 июня 2018 > № 2644194 Алексей Гордеев

Встреча американского "голиафа" с северокорейским "давидом"

Трамп готов подвести черту подо всем послевоенным мироустройством

Алексей Гордеев

Встреча президента США Дональда Трампа с лидером КНДР Ким Чен Ыном, в реальности которой так долго сомневались глобальные масс–медиа, всё-таки произошла. Как и планировалось ранее, 12 июня, в Сингапуре. Сразу после саммитов "Большой семёрки" и Шанхайской организации сотрудничества.

И если в канадском Ла-Мальбе Трамп не жалел жёсткости и сарказма в адрес традиционных союзников Америки, то на встрече с "северокорейским рокетменом" он был сама учтивость, рассыпаясь в комплиментах своему визави. Контраст был слишком разительным, чтобы полностью списать его на "неадекватность" действующего хозяина вашингтонского Белого дома. Скорее, наоборот — видимо, "на кону" для него здесь стояло нечто гораздо большее, чем на встрече с партнёрами по G7.

Ни финансово-экономический, ни военно-стратегический вес самого Пхеньяна, при всём уважении к подвигам "страны чучхе", такому отношению со стороны американского президента явно не соответствует. Следовательно, дело не в Ким Чен Ыне как таковом, и не в значении достигнутых на сингапурской встрече соглашений, поскольку обозначенные четыре пункта итоговой декларации: США и КНДР принимают обязательства установить отношения между странами в соответствии с желанием народов этих государств добиться мира и процветания; США и КНДР совместно приложат усилия для того, чтобы установить на территории Корейского полуострова устойчивое и продолжительное состояние мира; КНДР подтверждает приверженность Пханмунджомской декларации, подписанной 27 апреля 2018 года, и полному освобождению Корейского полуострова от ядерного оружия; США и КНДР принимают обязательства по возвращению останков военнопленных и пропавших без вести, включая возвращение уже идентифицированных останков, — честно говоря, на "дипломатический прорыв" мирового значения не тянут и никаких конкретных обязательств договаривающихся сторон не предусматривают.

А в чём же тогда дело?

Если рассматривать "бэкграунд" первой в истории американо-северокорейской встречи на высшем уровне комплексно, то обращают на себя внимание следующие обстоятельства.

Первое обстоятельство — внутриполитическое. КНДР — одно из немногих государств мира, открыто занимающих радикально антиамериканскую позицию (к числу таковых относятся сегодня разве что Иран и, уже в меньшей степени, Куба с Венесуэлой). И в этом качестве Пхеньян является постоянной "занозой" для американского "глобального лидерства", которая мешала и мешает "вашингтонскому обкому" чувствовать себя комфортно и уверенно. Можно сколько угодно называть "страну чучхе" государством-изгоем, вводить против неё санкции вплоть до блокады, высмеивать её политических лидеров из "династии Кимов" и т.д., но сути дела это не меняет: пока весь мир видит, что американский "голиаф" не справляется с северокорейским "давидом", сила первого находится под большим вопросом. Поэтому все американские президенты, начиная с Буша-младшего, придавали важное значение отношениям с Пхеньяном. То есть этот вопрос уже минимум два десятилетия находится в фокусе приоритетов американской политики: как внешней, так и внутренней. И сингапурскую встречу Трамп сразу может занести себе и своей партии в актив накануне уже близких промежуточных выборов 4 ноября 2018 года.

Второе обстоятельство — собственно внешнеполитическое. Мы видели, как Трамп в течение всего своего президентства пытался "дрессировать" Ким Чен Ына "кнутом и пряником": то суля лидеру КНДР златые горы, то посылая против него сразу три авианосные группы с приказом "нанести сокрушительный удар". Насколько серьёзно всё было в последнем случае, можно судить по реакции китайской и российской сторон, которые направили к берегам Корейского полуострова свои военно-морские силы, что несколько охладило пыл "Большого Дональда".

Китай, со времён Корейской войны являющийся "старшим братом" для КНДР, успешно использует ракетно-ядерную программу Пхеньяна в качестве весьма эффективного инструмента давления на США не только в Азиатско-Тихоокеанском регионе, но и в более широком, общемировом масштабе. Когда же дело подошло к критической отметке, свою лепту в урегулирование ситуации внесла и Россия, заявив о недопустимости военного конфликта в непосредственной близости от своих дальневосточных границ. Буквально накануне сингапурского саммита, 31 мая, министр иностранных дел РФ Сергей Лавров посетил КНДР с официальным визитом, в комментариях к которому от российского МИДа "совершенно случайно" было использовано знаковое сочетание "вежливые люди": "Мы получили приглашение, и не абстрактное, а с конкретными сроками. И, как вежливые люди, мы им воспользовались". Так что здесь речь может идти, прежде всего, о весьма отчётливых и, не исключено, заранее согласованных "сигналах" Дональда Трампа в адрес Пекина и Москвы.

Существует также и третье, весьма важное, обстоятельство, которое можно назвать символическим. Речь идёт о том, что Корейская война 1950—1953 гг. была, по сути, последним конфликтом в рамках Второй мировой войны, который формально не завершён и по сей день, — подписанному 27 июля 1953 года между США и КНДР договору о перемирии и прекращении огня, а также о линии демаркации по 38-й параллели северной широты, скоро исполнится 65 лет, а с 13 декабря 1991 года оно дополнено Соглашением о примирении, ненападении, сотрудничестве и обменах между КНДР и Южной Кореей, но официально эта война не завершена каким-либо правовым актом. Теперь это становится не просто возможным, а неизбежным. Подписав соглашение с Ким Чен Ыном, Дональд Трамп ещё раз продемонстрировал готовность США "подвести черту" под Второй мировой и под всем послевоенным мироустройством, с новым "глобальным переформатированием" матрицы международных отношений. Что и говорить, это решительный и важный шаг — правда, к непрерывно удаляющейся линии горизонта…

США. КНДР > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 13 июня 2018 > № 2644194 Алексей Гордеев


США > Образование, наука. СМИ, ИТ > regnum.ru, 13 июня 2018 > № 2641583

Нейросеть научили видеть человека сквозь стену

Учёные разработали систему, способную определить позу и движения человека, который находится за стеной

Учёные из Массачусетского технологического института (США) разработали систему, способную определить позу и движения человека, который находится за стеной. Об этом сообщает TechXplore.

Отмечается, что технология RF-Pose сочетает в себе систему искусственного интеллекта и беспроводное радиоустройство. Она может определять положение людей в пространстве.

Учёные с помощью камеры наблюдали за движениями участвовавших в эксперименте добровольцев, в результате чего собрали несколько тысяч снимков. На основе снимков была построена скелетная модель, которая была интегрирована в нейросеть вместе с соответствующим радиосигналом.

Система научилась определять связь между позой и движениями человека и данными радиоустройства благодаря сочетанию данных.

Как отмечают учёные, система может быть полезной в спасательных работах, а также для наблюдения за пациентами, которые страдают рассеянным склерозом или болезнью Паркинсона.

США > Образование, наука. СМИ, ИТ > regnum.ru, 13 июня 2018 > № 2641583


США. КНДР. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 июня 2018 > № 2648023 Александр Габуев

Много выгод из ничего. Что получили от встречи в Сингапуре Ким, Трамп, Пекин и Москва

Александр Габуев

Драматичный саммит Дональда Трампа и Ким Чен Ына оказался скуп на конкретику и не приблизил стороны к пониманию, как на практике решать самые важные для них проблемы: ядерное разоружение КНДР для Вашингтона и получение надежных гарантий выживания режима для Пхеньяна. Однако в короткой перспективе, которая при хорошем раскладе может продлиться до ноябрьских выборов в США, от красочного шоу в Сингапуре выигрывают оба главных героя, да и многие другие стороны. Ради этого все и затевалось

Планка ожиданий от сингапурского саммита Дональда Трампа и Ким Чен Ына была установлена настолько низко, что взять ее оба лидера смогли без особых усилий. Еще осенью прошлого года Трамп и Ким заочно обменивались смачными оскорблениями, американский президент грозил КНДР «огнем и яростью», а его тогдашний советник по национальной безопасности Герберт Макмастер всерьез рекомендовал «разбить нос» северокорейцам, чтобы поостыли, – например, нанести точечный ракетный удар по одному из ядерных объектов или потопить подлодку КНДР, не сливая это в СМИ.

До сих пор непонятно, всерьез ли Трамп рассматривал эти возможности, или это был блеф, но в любом случае повод поволноваться был. Риск просчетов и эмоциональных решений в таких ситуациях повышается кратно, а через несколько витков эскалации Корейский полуостров мог оказаться на пороге военного конфликта между двумя ядерными державами.

На этом фоне сингапурский саммит, где Трамп долго трясет руку Киму, – действительно большой вклад в дело мира во всем мире. Это признают даже некоторые оппоненты Трампа внутри США (по крайней мере те, кто еще способен к трезвому анализу): самая плохая мирная встреча, на которой самая могущественная демократия мира идет на небывалые символические уступки чудовищному режиму, лучше войны с возможным применением ядерного оружия.

Однако с практической точки зрения итоги саммита обсуждать крайне сложно: помимо того отрадного факта, что он состоялся и Трамп с Кимом расплывчато пообещали вместе бороться за все хорошее против всего плохого, на встрече было мало конкретики. В принципе это неудивительно для саммита, готовившегося впопыхах и, прежде всего, ради картинки в СМИ.

Заявление, которое Трамп и Ким торжественно подписали в отеле Cappella, нельзя назвать даже промежуточным итогом в процессе урегулирования корейского кризиса. Это минимально возможный на сегодняшний день компромисс, и любое уточнение формулировок сразу высветило бы непримиримые разногласия между сторонами. Получившийся короткий текст даже менее конкретен, чем многие прошлые документы, которые США и КНДР подписывали на куда более низком уровне, а северокорейские обещания расплывчаты, как никогда.

При этом многие из заявленных на саммите вещей, вроде готовности Трампа свернуть военные учения США и Южной Кореи, на бумагу не положены и могут быть пересмотрены в любой момент. Хотя, как показывает история с заявлением G7, даже запись на бумаге не является надежной защитой от переменчивости настроения Трампа или его понимания, что может понравиться его ядерному электорату.

Но скучные, хоть и принципиальные вопросы еще станут предметом мучительных и трудных переговоров. А пока никакой конкретики в переговорах нет, победу могут праздновать и в Вашингтоне, и в Пхеньяне, и в ряде других мировых столиц.

Ким начинает и выигрывает

Самый крупный выигрыш, безусловно, сорвал Ким Чен Ын. Еще несколько месяцев назад он возглавлял страну-изгоя, которая была обложена международными санкциями и против которой были настроены все соседи, не говоря уже о самой мощной державе современности. Теперь же его торжественно принимают за границей как нормального мирового лидера, сингапурские министры катают его по ночному городу и делают с ним селфи, а затем он на равных встречается с действующим президентом США – то, чего не удавалось добиться ни его великому деду, ни его отцу.

Мелкие детали протокола подчеркивают статус Северной Кореи как нормальной державы: установленные через один флаги США и КНДР, обращение «уважаемый председатель», сам тон Трампа, обещание пригласить в Белый дом, подписание документов. Даже CNN стал называть Кима «лидером», а не «кровавым диктатором».

Неслучайно именно эти детали больше всего бесят американских чиновников прежних администраций, бушующих сейчас в твиттере. Именно символическая легитимизация режима – главный итог саммита для Ким Чен Ына. Можно не сомневаться, что весь отснятый материал будет умело использован северокорейской пропагандой для укрепления авторитета «молодого маршала».

При этом пока Киму не пришлось жертвовать ничем существенным. Он на время отказался от проведения ядерных и ракетных испытаний и приказал устроить взрыв на ядерном полигоне. Но сейчас у КНДР и так нет острой технологической необходимости проводить новые испытания, полигон уже не так нужен, да и мощность взрыва, судя по некоторым данным, была недостаточной, чтобы окончательно вывести его из строя. Зато режим пока не взял на себя никаких четких обязательств, которые приближали бы США к их главной цели – полному, проверяемому и необратимому ядерному разоружению КНДР.

В подписанном документе говорится лишь о «движении в направлении» безъядерного статуса, причем всего Корейского полуострова, а не только КНДР – никаких сроков, никаких обязательств в одностороннем порядке разоружиться. Все эти уступки, если до них вообще дойдет, можно будет расторговать потом, получив за это куда более серьезные призы. И тут события вчерашнего дня могут подстегивать аппетиты – Трамп на итоговой пресс-конференции говорил и о готовности свернуть военные учения с Южной Кореей, и о потенциальной возможности сократить или вообще свернуть американское военное присутствие на полуострове.

Помимо доставшихся почти даром символических уступок, крайне важный для Кима итог саммита и всего процесса то, что военный удар по КНДР сейчас выглядит как малореальный сценарий. Между тем еще в конце прошлого года это было не так, и в Пхеньяне, похоже, куда больше опасались не экономических санкций, а решимости Трампа разбить им нос. Именно из-за риска военной операции Ким смягчил тон в своем новогоднем обращении.

Этот риск заметно снизился за последние месяцы, а благодаря встрече в Сингапуре уверенно стремится к нулю (по крайней мере, так видится сейчас). Для режима это крайне важно – убрав со стола переговоров американский военный удар, вести свою игру становится проще.

Наконец, подготовка к саммиту с Трампом позволила Ким Чен Ыну решить еще одну важную задачу – выйти из дипломатической изоляции. Напуганный перспективой войны, президент Южной Кореи Мун Чжэ Ин развил бурную дипломатическую активность и выступил посредником между КНДР и США, а заодно уже дважды встретился с Кимом. Улучшение отношений с Сеулом и инвестиции в отношения с Муном – важное достижение для Кима, который может обернуть это в конкретные экономические выгоды, а также попытаться дискредитировать установки южнокорейской правой оппозиции, которая всегда была настроена по отношению к Пхеньяну куда жестче, чем правящие сейчас левые.

Прорыв произошел и на другом дипломатическом фронте – в отношениях с Китаем. Отношения Пхеньяна и Пекина стабильно портились на протяжении последних лет: северокорейцам не нравилась растущая зависимость от Китая, а китайцев бесило то, что КНДР ведет свою игру, а не следует мудрым указаниям старших товарищей, в результате чего у США появляется предлог активнее давить на Китай и разворачивать элементы противоракетной обороны в Южной Корее.

После почти синхронного прихода к власти Ким Чен Ына и Си Цзиньпина эти отношения стали еще сложнее – Ким зачистил северокорейскую элиту, устранив многих представителей китайского лобби, и вообще для столь молодого лидера вел себя крайне самоуверенно, что никак не могло нравиться товарищу Си с его собственными лидерскими амбициями.

Отношения достигли низшей точки после убийства в феврале прошлого года в Куала-Лумпуре Ким Чен Нама, сводного брата северокорейского лидера. Однако в условиях приближающегося саммита с Трампом Ким Чен Ын остро нуждался в демонстрации того, что Пхеньян не находится в полной изоляции и у него есть старшие партнеры, а значит, дополнительные карты на руках. Для Китая остаться совсем в стороне от готовящегося саммита также было непозволительно – оказавшись один на один с США в сложной ситуации, Ким мог бы пойти на неприемлемые для Пекина уступки.

В итоге в конце марта Ким успешно съездил в Пекин и познакомился с Си Цзиньпином, а в начале мая они вновь встретились в Даляне. Протокол был соблюден – северокорейский лидер почтительно приехал к старшему брату в гости, как и полагается младшему партнеру, но тут же был милостиво обласкан. Нормализация отношений с Китаем и лично с Си – важный побочный итог саммита с Трампом. Если бы не Сингапур, неизвестно, как и на каких условиях это бы произошло.

Наконец, вслед за Южной Кореей, Китаем и США устанавливать более тесные отношения с КНДР и ее лидером заспешили и другие страны, хоть и менее важные, но тоже нужные и полезные как для прекращения изоляции режима, так и для практической помощи в свете возможного смягчения санкций. Самая главная из этих стран «второго ряда», безусловно, Россия. Глава МИД РФ Сергей Лавров был в Пхеньяне и встречался с Кимом 31 мая. Не исключено, что теперь визиты высокопоставленных иностранных гостей в КНДР станут регулярными.

Безусловно, самое сложное у Кима впереди. Планка ожиданий внутри самой КНДР от быстрых успехов может оказаться задрана высоко, а простых для режима решений по основному вопросу о ядерном разоружении, на который завязан дальнейший выход страны из изоляции, не существует. Но сейчас Ким Чен Ын может заслуженно радоваться блестяще отыгранному дебюту долгой партии.

Искусство сделки

Если следить за дискуссией американских экспертов по Корее и Восточной Азии, которая идет в твиттере, выступление Дональда Трампа выглядит как крупный проигрыш. Единственное, что сквозь зубы ставят президенту в заслугу, – это то, что саммит лучше ядерной войны, но тут же справедливо замечают, что перспективу войны сделал реальной исключительно сам Трамп. В остальном же американский президент выступил «слабо»: улыбался и шутил с кровавым диктатором, отдал КНДР символическое равенство с США попросту даром, не добился никаких конкретных обещаний и уступок по ключевому вопросу, да еще сказал о возможности отменить военные учения и чуть ли не вообще вывести американский контингент из Южной Кореи.

Впрочем, сложно ожидать, что американское экспертное сообщество могло сказать о Трампе что-то другое – для этого президенту пришлось бы сделать что-то совершенно невероятное, добившись от КНДР безоговорочного разоружения (и даже в этом случае его бы раскритиковали, например, за то, что он не решил проблему с правами человека в КНДР).

Зато для своего ядерного электората Дональд Трамп выглядит героем. Еще недавно мир балансировал на грани ядерной катастрофы, потому что северокорейский диктатор угрожал Америке и ее союзникам своими ракетами, которые появились у него, разумеется, исключительно благодаря слабости предшественников Трампа в Белом доме, особенно Барака Обамы. Но Дональд Трамп проявил невероятную твердость и мудрость – и вот уже вчерашний враг готов встать на путь исправления, мир спасен, и все благодаря такому крутому американскому парню, как Трамп.

Не стоит переоценивать влияние внешней политики на симпатии американских избирателей, но предотвращенная угроза ядерной войны и беспрецедентный шаг по нормализации отношений со вчерашним врагом – это то, что запомнится большинству трамповских избирателей, которые уж точно не будут лезть в тонкости корейской ядерной проблемы. Это может понравиться и обычным избирателям, которые не относятся к жестким противникам президента – кто станет возражать против мира?

До ноябрьских выборов пока далеко, но запущенный мирный процесс с КНДР явно растянется на многие месяцы, так что какие-то ударные и красивые встречи можно будет провести и поближе к дню голосования. Наконец, подготовка к саммиту в Сингапуре принесла и вполне конкретный, понятный для американцев результат – освобождение граждан США, которых удерживали в КНДР, и это президент тоже записал себе в актив.

При этом, если не считать великодержавного символизма, который волнует в основном экспертное сообщество и небольшую часть избирателей, и без того ненавидящих Трампа, никаких серьезных и к чему-то обязывающих уступок президент США пока не сделал. Приостановить учения он лишь пообещал на пресс-конференции, и это обещание выглядит как экспромт (командование сил США в Республике Корея уже заявило, что никаких инструкций не получало).

Санкции ООН по-прежнему действуют и постепенно разрушают северокорейскую экономику. Пока цены на рис и курс доллара на пхеньянских рынках довольно стабильны, но по мере истощения притока валюты в КНДР внутренние проблемы будут медленно, но неизбежно нарастать. Конечно, КНДР жила и даже развивалась в условиях крайне жестких санкций, но принятые осенью меры в среднесрочной перспективе и правда могут сильно повредить режиму – особенно после многочисленных фотографий любимого руководителя в сияющем ночными огнями Сингапуре на первых страницах северокорейских газет.

Выигрывают все

Помимо главных героев сингапурского шоу, польза от саммита будет и другим сторонам. Прежде всего, южнокорейскому президенту Мун Чжэ Ину. Именно он рискнул пойти на сближение с КНДР, начал переговоры, принял статусную делегацию из Северной Кореи во время Олимпиады и потом встретился с Кимом в Пханмунджоме (текст декларации той встречи во многом стал основной для заявления Трампа и Кима).

Риски были велики, учитывая печальную историю переговоров с КНДР, непредсказуемый характер Дональда Трампа, а также волатильность американской команды переговорщиков (например, Белый дом отозвал кандидатуру посла в Южной Корее Виктора Ча, уже получившего агреман Сеула). Но теперь действия Муна выглядят как крайне успешные. Шанс капитализировать этот символический выигрыш у президента появится уже 13 июня, когда в Южной Корее пройдут местные выборы (на кону все 17 губернаторских постов и все места в региональных и муниципальных заксобраниях).

Еще одним бенефициаром саммита стал Китай. КНДР вряд ли удалось бы склонить к переговорам, если бы Пекин не поддержал более жесткие санкции и не начал бы их исполнять – по крайней мере, об этом на пресс-конференции в Сингапуре сказал сам Дональд Трамп. Поддержка Китая оказалась нужна как Америке, так и Северной Корее, и мартовский визит Ким Чен Ына в Пекин продемонстрировал, что без учета интересов Китая эта дипломатическая головоломка не складывается.

Уже сейчас Пекин начал нормализацию отношений с КНДР на своих условиях. Статус старшего партнера виден уже в том, что в Сингапур из Пхеньяна Ким Чен Ын летел специальным бортом государственной авиакомпании Китая Air China. Развязки по основным вопросам ядерного кризиса будут искать переговорщики КНДР и США, но можно быть уверенным, что китайские пожелания и интересы примут во внимание.

Для отношений Си с Трампом сингапурский саммит тоже хорошее достижение. Переоценивать его прагматичные китайцы не будут, но наверняка попробуют задействовать как еще один козырь в сложных переговорах с Вашингтоном. В Пекине не опасаются, что КНДР ринется в объятия США и быстро станет американским протекторатом – китайские аналитики слишком хорошо знают обе страны, чтобы рассматривать этот вариант всерьез.

Наконец, в небольшом плюсе оказывается даже Россия, хотя ее роль в сингапурском саммите была минимальна. Встреча Трампа и Кима и весь дипломатический процесс вокруг нее позволили снизить риск войны у российских границ.

Россия также может утверждать, что отношения США и КНДР развиваются в логике предложенного Москвой и Пекином плана из трех пунктов, финальной точкой в котором были прямые переговоры между американцами и северокорейцами. На практике в Пхеньяне или в Вашингтоне вряд ли руководствовались российско-китайской дорожной картой, но хвастаться этим российским дипломатам никто помешать не может.

Визит Сергея Лаврова в Пхеньян и его встреча с Кимом выводят отношения с КНДР на новый уровень, и следующим логичным шагом может стать саммит с Кимом уже президента Владимира Путина – тем более в сентябре он будет во Владивостоке на Восточном экономическом форуме. Учитывая, что Трамп заговорил о КНДР как о точке приложения инвестиций (американский президент, разумеется, говорил об отелях и кондоминиумах), Москва может вспомнить о проектах железной дороги, выводящей южнокорейские грузы на Транссиб, а также газопровода и электрического кабеля, которые шли бы из России в Южную Корею через КНДР, давая Пхеньяну доходы от транзита и делая режим миролюбивее.

Рычагов для воздействия на ситуацию и будущие переговоры между США и КНДР у Москвы, в отличие от Китая, немного, но они все же есть: ведь любые договоренности, если они будут достигнуты, должны закрепляться резолюцией Совбеза ООН, где у России право вето.

Единственным проигравшим пока что выглядит японский премьер Синдзо Абэ, оказавшийся на обочине дипломатического процесса. Еще недавно Абэ, а вслед за ним и японские чиновники любили рассказывать, что японский премьер имеет на Трампа огромное влияние, что американский президент прислушивается к нему по всем вопросам, касающимся Восточной Азии и особенно отношений с КНДР.

На деле Токио оказался единственной столицей, чьи пожелания при подготовке к саммиту вообще не были учтены – Абэ и его команда считают, что говорить с Пхеньяном надо с позиции силы, а также настаивают на том, чтобы на переговорах обсуждалась и судьба японских граждан, похищенных северокорейцами в XX веке. Так что прошедшая встреча может быть воспринята в Японии как личное поражение Абэ, который и так испытывает большие трудности из-за коррупционных скандалов. Но пока ни проблемы японского премьера, ни проступающие на горизонте практические трудности дальнейших переговоров не могут омрачить радости сторон от проведения столь удачного и почти ничего не стоившего им саммита.

США. КНДР. Китай. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 12 июня 2018 > № 2648023 Александр Габуев


Франция. США > Внешэкономсвязи, политика > rfi.fr, 8 июня 2018 > № 2637384 Доминик Моизи

Вечером 8 июня в канадском Квебеке открывается саммит «Большой семерки», который, согласно комментаторам, пройдет под знаком конфронтации лидеров шести индустриально развитых государств с Дональдом Трампом. Главный камень преткновения – протекционистская политика президента США и недавно введенные им заградительные пошлины на ввоз алюминия и стали.

Накануне саммита Европейский союз подал жалобу на США во Всемирную торговую организацию, а также подготовил список американских товаров, на которые, в случае несговорчивости Трампа, будут наложены европейские пошлины. Правда, власти Германии призывают быть осторожными, так как вслед за этим Белый дом может ввести ответные пошлины на ввоз автомобилей из Европы. Ангела Меркель прекрасно помнит, как Дональд Трамп критиковал немецкий автопром во время своей предвыборной кампании.

Риск открытой торговой войны с неизвестными последствиями для обеих сторон настолько велик, что главы четырех европейских стран — Франции, Германии, Италии и Великобритании — решили встретиться отдельно, до официального открытия саммита, чтобы выработать единую программу действий.

Со времени вступления в должность 45-го президента США Дональда Трампа все саммиты «Большой семерки» (G-7) стали больше похожи на математическую формулу «шесть плюс один» (G-6+1), где американский лидер выступает в одиночку. Даже президент Франции Эмманюэль Макрон резко изменил риторику в отношении американского коллеги после своего государственного визита в США в апреле этого года. Приехав заранее в Канаду, во время встречи с премьер-министром страны Джастином Трюдо Макрон не скупился на критику последних действий Белого дома.

Как изменятся франко-американские отношения, и удастся ли лидерам шести индустриально развитых государств, если они выступят единым фронтом, как-то повлиять на американского президента? Своими прогнозами у микрофона RFI поделился французский политолог, советник «Института Монтеня» Доминик Моизи.

RFI: Можно ли сказать, что Эмманюэль Макрон понял свою ошибку, что он возлагал слишком большие надежды на свои личные отношения с Трампом, чтобы повлиять на него? Можно ли назвать это политической наивностью?

Доминик Моизи: Да, я думаю, что жесткие вчерашние высказывания Макрона в адрес Трампа противоположны той теплоте, практически физической, которую он излучал в ходе своего визита в Вашингтон месяц назад. Но наивностью я бы это не назвал. Это больше похоже на самонадеянность — он думал, что никто ни сможет перед ним устоять. Но вскоре он понял, что вся эта теплота не ведет ни к каким конкретным результатам. Ведь Ангеле Меркель также ничего не удалось получить от Трампа, но при этом она оставалась верной самой себе.

Дональд Трамп устоял перед шармом Эмманюэля Макрона. А между тем разногласия накапливались постепенно, в течение всего последнего года — это разногласия по поводу борьбы с глобальным потеплением, по поводу финансирования НАТО, иранской ядерной программы, и последнее – торговые отношения. Значит ли это, что Макрон резко поменяет свой дискурс, прежде всего на публике, ведь рано или поздно наступает момент, когда уже не имеет смысла делать вид, что все хорошо?

Да, абсолютно. И этот момент настал именно сейчас. Но надо принимать во внимание то, что в этот момент открытого столкновения у Соединенных Штатов в руках гораздо больше карт, чем у Франции. Это их военное превосходство, это их национальная валюта, которая имеет больший вес, чем евро.

Вчера Эмманюэль Макрон сказал, что экономический вес стран «большой шестерки» гораздо больше, чем США, которые остаются в одиночестве.

Это верно, но соотношение сил на международной арене измеряется не только коммерцией. Все гораздо сложнее. В стратегическом плане успех Дональда Трампа на этом саммите зависит от того, сможет ли он разделить лидеров шестерки. Например, Италия является сегодня слабым звеном, где сейчас очень сильны партии популистов. Если Италия сблизится с позициями Трампа, то для Европы это станет настоящей катастрофой. Сильная сторона Макрона в том, что его открыто поддерживают в Германии — Ангела Меркель, и Канада, сосед Америки, и Япония, которая, несмотря на свою стратегическую зависимость от США, поддерживает идею свободного торгового обмена.

Сможет ли Макрон стать лидером этого противостояния с США, хватит ли у него авторитета в глазах других руководителей государств?

Я думаю, что сможет. Согласно комментариям международной прессы, Франция Макрона заняла лидирующие позиции в Европе, которые занимала Германия Ангелы Меркель. Даже при том, что французская экономика не такая мощная, как германская, у нее есть другие аргументы. Франция имеет место постоянного члена Совета Безопасности ООН, она участвует в международных военных операциях. Ну и, кроме того, это сама личность, харизма Эмманюэля Макрона.

Франция. США > Внешэкономсвязи, политика > rfi.fr, 8 июня 2018 > № 2637384 Доминик Моизи


США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 июня 2018 > № 2637054 Арег Галстян

Санкции для партнеров. Почему развалился союз Европы и США

Арег Галстян

американист

Равноправное партнерство между Евросоюзом и Соединенными Штатами более невозможно. Дональд Трамп грозит европейцам санкциями, страны Европы прилюдно игнорируют требования США. В преддверии саммита «Большой семерки» бывшие союзники окончательно разругались по ключевым вопросам

Бывший президент США Барак Обама считал трансатлантизм основой укрепления и расширения американо-европейских отношений. Для партии демократов диалог с Брюсселем имел особую политическую ценность, поэтому Вашингтон пытался создать условия для взаимовосприятия совместных интересов.

В отношениях с европейцами Обама опирался на философию поиска общих точек соприкосновения и убирал в сторону накопившиеся разногласия и претензии. Принимая во внимание философию ведения мягкой внешней политики со стороны Демократической партии, Обама старался лишний раз не раздражать своих европейских коллег заявлениями о необходимости соблюдать обязательство по ежегодным финансовым взносам на нужды НАТО.

Он также игнорировал многочисленные просьбы представителей промышленных групп влияния по изменению налоговой политики в отношении европейских конкурентов. В Брюсселе надеялись, что эта линия в направлении трансатлантического формата взаимодействия будет продолжена после победы Хиллари Клинтон. Триумф джексонианца-протекциониста Дональда Трампа стал плохой новостью для европейских стран.

Как Трамп строит политику

Республиканцы считают, что мягкость и уступчивость демократов нанесла вред политическим и экономическим интересам Соединенных Штатов. Партия поддержала установку новой администрации на свертывание трансатлантизма и возвращение американского национального интереса в отношениях с Европейским союзом.

При Трампе Белый дом четко разграничил диалог с европейцами, не смешивая друг с другом политику, безопасность и экономику. Внешнеполитические принципы республиканцев построены на основе последовательности и жесткости (то, что в Америке называют hard power). Это всегда отражается в риторике высокопоставленных политиков, включая самого Трампа.

Формула достаточно проста: Америка не просит, Америка требует. После восьми лет комфортабельных отношений с администрацией Обамы европейцам вновь приходится иметь дело с прагматичными и хладнокровными республиканцами.

Важно отметить, что подобный подход используется не только в отношении ЕС. Реализацию международной политики республиканская элита видит сквозь призму американской исключительности и необходимости сохранения гегемонии США в глобальном мире. Этот подход изначально снимает любую возможность для восприятия равноправия в ведении внешнеполитических дел.

Проблема Европы усугубляется еще и тем, что она потребляет безопасность, которая во многом обеспечивается качественно-количественными ресурсами американских налогоплательщиков. В свете политики протекционизма Трамп не просто подчеркивает эту зависимость, но и требует выполнять взятые на себя обязательства по выделению 2% ВВП в бюджет Североатлантического альянса.

Белый дом не скрывает своего недовольства тем, что лишь пять из двадцати восьми членов НАТО — США, Греция, Польша, Эстония и Великобритания — соблюдают правила игры. Германия и Франция платят чуть больше 1% в год, остальные страны-участницы выделяют менее 1%. В Вашингтоне считают, что у Брюсселя не может быть альтернативы НАТО, а американцы более не должны думать о безопасности европейцев больше их самих.

Почему Европа попала в зависимость

Зависимость Европы в области безопасности автоматически ведет к политическому дисбалансу в двусторонних отношениях. Неудивительно, что Америка желает видеть единую поддержку ЕС в вопросах санкционной политики против России, торговой войны с Китаем и выхода условной западной коалиции из «ядерной сделки» с Ираном.

Европейцы изначально поддержали санкции против Москвы, но эта позиция исходила из логики Обамы о необходимости совместных усилий коллективного Запада по сдерживанию России. Данное политическое решение для ряда стран, особенно Германии и Франции, далось за счет собственных экономических интересов.

Европейский союз остается ведущим торговым партнером России, а в досанкционный период товарооборот вырос более чем в два с половиной раза, составив рекордные $338,5 млрд. Старый Свет считает, что ради идеалов мира, стабильности и союзнических отношений они пожертвовали экономическими интересами своих граждан, ожидая иного отношения со стороны Вашингтона.

Из соратников в соперники

Помимо этого, Трамп решил пересмотреть экономические отношения с Евросоюзом. В отличие от своего предшественника республиканец ориентируется на интересы собственных промышленников. Согласно новому президентскому указу, с 1 июня Соединенные Штаты начали взимать 25%-ную пошлину на продукцию из стали и 10%-ную на изделия из алюминия.

Параллельно начат процесс широких дискуссий о поддержке американского машиностроения, что означает принятие мер по удорожанию европейских и японских автомобилей на территории США. Этот шаг спровоцировал первый виток торговой войны. Еврокомиссар по вопросам торговли Сесилия Мальмстрём подала жалобу во Всемирную торговую организацию (ВТО) и объявила о введении ответных штрафных пошлин на ряд американских товаров.

Новая конфигурация привела к широкой антиамериканской критике в Европе, а немецкий канцлер Ангела Меркель заявила, что европейцы более не могут полагаться на Вашингтон. Президент Франции Эммануэль Макрон пытается вернуть геополитическую субъектность государства, проявляя активность в различных мирополитических направлениях, а австрийский канцлер Себастьян Курц стал открыто выступать против антироссийских санкций.

Спорный газопровод

Наиболее ярким индикатором кризиса стал проект «Северный поток — 2», поддержанный австрийской нефтяной компанией OMV. Еврокомиссия также не воспользовалась опцией по наложению штрафа на Россию, принимая в расчет то, что именно «Газпром» должен внести 50% от всей суммы на строительство второй ветки «Северного потока».

Белый дом заявил, что европейские компании и структуры, принимающие участие в реализации этого проекта, окажутся под санкциями. Говоря об ограничениях, лидеры обеих партий в Конгрессе делали намеки о лоббировании «Северного потока — 2» со стороны Германии.

Официальный Берлин опасается ответных действий Вашингтона, которые могут серьезным образом навредить крупным немецким компаниям-налогоплательщикам. Однако если экономические дивиденды превысят политические издержки, немецкая сторона может проигнорировать угрозы Белого дома. Риски для Брюсселя растут, учитывая внутренний раскол в самой Европе. Тем временем Польша и страны Прибалтики более ориентируются на Соединенные Штаты, опасаясь политического усиления России.

Для американцев реализация «Северного потока — 2» означает как минимум две вещи. Первое — это слом санкционной политики, которая эффективна лишь при поддержке стран ЕС, в первую очередь Германии. Экономические ограничения стали важным инструментом, который позволяет США сдерживать Москву, снижая возможности ее внешнеполитических маневров.

Второе — это угроза долгосрочным энергетическим интересам США, которые стремятся увеличить объемы экспорта своего сжиженного природного газа (СПГ). Однако цена американского СПГ на 20% превышает стоимость российских энергоресурсов, поставляемых «Газпромом».

Европейцы учитывают подобную разницу, которая бьет по карману конечного потребителя. Несмотря на коммерческий характер российского проекта, европейцам придется признать и принять его политическую составляющую для американской стороны.

При чем здесь иранская сделка

Аналогичный раскол наблюдается в иранском направлении. В свое время Лондону и Берлину удалось убедить Обаму в необходимости диалога с Тегераном. Европейцы видели Иран в качестве одной из альтернатив по снижению зависимости от российской энергетики.

Сегодня на рынке этой страны представлено большое количество немецких и французских компаний, включая Siemens, Volkswagen, Total и другие. В прошлом году немецкие инвестиции достигли отметки в €3 млрд, что открывало серьезные возможности в среднесрочной перспективе.

Французская нефтяная корпорация Total инвестировала $5 млрд в разработку крупнейшего в мире нефтяного месторождения «Южный Парс». Автопроизводители Renault и Peugeot подписали соответствующие соглашения о строительстве завода, который будет выпускать до 400 000 машин в год. Европейский авиаконцерн Airbus, главный конкурент американского Boeing, согласился поставить «Иранским авиалиниям» самолеты на $200 млрд.

Решение Трампа об одностороннем выходе из соглашения привело к тому, что европейские банки и компании, работающие с Ираном, оказались под ударом. Однако санкции со стороны США могут быть введены лишь в тех случаях, когда сделки осуществляются в долларах. Теоретически европейцы могут перейти в расчеты на евро, о чем усиленно просят иранские власти.

Безусловно, этот шаг, как и в случае с «Северным потоком — 2», приведет к политической конфронтации с Вашингтоном. В Европе наверняка помнят, как Соединенные Штаты применили принцип экстерриториального суда в отношении бывшего директора компании Volkswagen Мартина Винтеркорна: американцы просто выписали ордер на его арест.

В конечном итоге у Европы два фундаментальных выбора: смириться с главенствующей ролью Америки и следовать установленным правилам игры или столкнуться с серьезными геополитическими последствиями. Возможностей и ресурсов стать самостоятельным субъектом у европейцев сейчас нет.

США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 июня 2018 > № 2637054 Арег Галстян


Россия. Украина. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634786 Винсент Делла Сала

По-европейски: федеративные модели для Украины

Винсент Делла Сала – Доцент политологии факультета социологии и Школы международных исследований университета Тренто, Италия.

Резюме Легких путей к урегулированию конфликтов в глубоко разделенных обществах не бывает. Соглашения о разделении полномочий не способны творить чудеса, искоренять вражду или корыстные вожделения. Но они открывают путь к самоуправлению и решению общих проблем.

В июне 2016 г. на Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге премьер-министр Италии Маттео Ренци заявил, что выходом из тупика для Украины может стать урегулирование по типу Альто-Адидже (итал. Trentino-Alto Adige/Südtirol, нем. Trentino-Südtirol – автономная область на севере Италии. С 1972 г. основные административные функции переданы двум автономным провинциям, составляющим область – Больцано и Тренто. – Ред.). Не исключено, что итальянское правительство предложило модель Альто-Адидже лишь с тем, чтобы показать степень своего влияния в европейской геополитике. Однако сама идея положить в основу урегулирования конфликта на Украине и разногласий между ЕС и Россией некую договоренность о разделении полномочий может оказаться полезной. При более внимательном рассмотрении выясняется, что территориальные конфликты или, во всяком случае, возможности для их возникновения есть во многих частях Европы, а европейские государства изыскивают способы организации политической власти, которая могла бы удовлетворить разнонаправленные требования различных социальных групп.

Соответствующий опыт европейских стран, в том числе модель Альто-Адидже, может подсказать, как согласовать разные и, казалось бы, противоположные требования на Украине. Но это не означает, что мы имеем универсальную модель, применимую при любых обстоятельствах.

Разделение полномочий и консоционализм

Исходное положение состоит в том, что соглашения о разделе полномочий (СРП) отвергают некоторые основные принципы либеральной демократии либо допускают отклонения. Наиболее важное из них предусматривает, что большинство или даже относительное большинство голосов на выборах обеспечивает исполнительной власти мандат на определенный период времени. В рамках СРП может не соблюдаться приоритет прав личности над правами коллектива.

Фактически в условиях СРП признается, что обеспечение равных прав для всех и простое большинство голосов на выборах не только не гарантируют сохранение прав той или иной группы, но и подвергают ее определенному давлению. Например, канадская провинция Квебек использует дарованную ей Конституцией юрисдикцию в сфере языка и образования для обеспечения французскому языку статуса государственного в пределах своей территории. Все новоприбывшие обязаны отправлять детей во франкоязычные школы: таким путем создается гарантия того, что демографические изменения со временем не приведут к вытеснению доминантного языка и превращению его в язык меньшинства. Там, где главенствуют либерально-демократические принципы, подобного рода положение о языке рассматривалось бы как нарушение основных прав человека, таких как право на выбор языка обучения и трудоустройства. Но в глазах квебекских руководителей оно было единственной гарантией сохранения незначительным франкоговорящим большинством, затерянным на просторах англоязычной Северной Америки, своей культуры и идентичности.

Признание положения о групповых правах и их защите, его включение в принципы политического урегулирования открывает возможности для гармонизации прав и интересов различных групп и индивидуальных прав. Изучив ситуацию в ряде стран (от Ливана до Бельгии), американский политолог голландского происхождения Аренд Лейпхарт разработал популярную модель, помогающую понять принципы СРП. Для обозначения последних и проведения различий между СРП и так называемыми мажоритарными системами он использует термин «консоционализм». В мажоритарных системах политическая власть сосредоточена в центральных институтах, в частности на уровне исполнительной власти, что позволяет большинству осуществлять контроль над политикой и принятием решений. «Консоционализм» предусматривает систему сдержек и противовесов, ограничивающих возможности большинства контролировать политические институты и принятие решений, например относительно передачи территориальных полномочий, фрагментации исполнительной власти и гарантированного представительства наиболее значимых социальных групп.

В Европе соглашения о разделении полномочий действуют давно: швейцарский федерализм, автономные области Испании и федеральное устройство Бельгии. Федерализм особо пригоден для разработки различных вариантов урегулирования споров, так как в его основе – постулат о возможности управлять совместно при одновременном разделе полномочий. Такая «федеральная воля», по словам Уильяма Райкера, порождается интересами и расчетами политических акторов, полагающих, что многие проблемы, имеющие отношение к общественным благам, можно решить в рамках широких соглашений, тогда как другие – путем передачи полномочий на места или на законодательном уровне. Это удобный механизм для разрешения вопросов, связанных с культурным разнообразием и урегулированием споров в отношении экономических ресурсов. Важнейшим элементом СРП, федерализма и решений о передаче власти на места является обязательство править совместно при одновременном разделении полномочий. Успех или неуспех определяется не столько институциональной или конституционной архитектурой, сколько политическим выбором и ресурсами, которые политики способны мобилизовать.

Разделение полномочий в Европе

Пятая Французская республика почти уникальна в том отношении, что провозглашает себя «единой и неделимой». Большинство европейских стран, в том числе Соединенное Королевство, выработали асимметричные схемы властных отношений – как с территориями, так и с общественными и культурными группировками.

Альто-Адидже/Южный Тироль – гаранты разделения полномочий. Сложность взаимоотношений с немецкоязычным районом Италии отражена в его названии. Итальянское население называет его Альто-Адидже, тогда как у немецкоязычных граждан по-прежнему в ходу его историческое наименование – Южный Тироль, под которым он был известен, когда находился в составе Австро-Венгерской империи Габсбургов. Хотя объединение большинства итальянских земель было завершено к 1870 г., вопрос об австрийской оккупации территории к югу от перевала Бреннер оставался открытым вплоть до конца Первой мировой войны.

В рамках послевоенного урегулирования вопрос о том, что делать с немецкоязычным культурным сообществом, неожиданно оказавшимся в составе итальянского государства, не был решен. Не смогли справиться с этой проблемой в межвоенный период и итальянские фашисты с их безрассудной мечтой об «итальянизации» всей страны, породившей продолжительную напряженность и лишь затруднившей последующие попытки выработки линии поведения в отношении лингвокультурного меньшинства, тесно связанного с соседним государством, в этнически однородной Италии.

Итальянские и австрийские политические лидеры осознавали сложность задачи. Еще в 1946 г. премьер-министр Италии Алкиде Де Гаспери и министр иностранных дел Австрии Карл Грубер пришли к соглашению о том, что район останется в составе Италии, но получит степень автономии, обеспечивающую права местного немецкоязычного большинства. Первый шаг сделан авторами Конституции Италии 1948 г., согласно которой этот район стал одним из пяти регионов с особым статусом. Немецкому языку (и языкам других этнических меньшинств) была гарантирована защита. Однако юридические гарантии сохранения языка и конкретные инструменты для осуществления самоуправления в условиях официально унитарного государства появились только с принятием в 1972 г. «Особого статута об автономии» (в который впоследствии вносились поправки). Провинции Больцано, как и Трентино, составляющей вторую часть региона, переданы исполнительные, законодательные и фискальные полномочия, что позволяет их руководству принимать важнейшие политические решения по большинству вопросов общественной жизни (за исключением внешней политики и безопасности). Статус территориальной автономии означает, что регион поддерживает с центральным правительством отношения иного рода, нежели остальные области Италии.

Важно обратить внимание на отношения Италии с Австрией и роль последней в урегулировании продолжительного конфликта. В послевоенный период итальянские и австрийские политические лидеры и официальные лица вели переговоры по всем вопросам, связанным с заключением СРП, для урегулирования конфликта и ослабления напряженности между языковыми сообществами. Австрия отказалась от притязаний на эту территорию, но настаивала на заключении международного соглашения, позволяющего защитить местную немецкоязычную общину. Тот факт, что оба государства являются членами ЕС, используют единую валюту и имеют между собой открытую границу, позволил возродить в трансграничном еврорегионе многие из прежних экономических, социальных и даже политических связей исторического региона Южный Тироль. Единение государств-гарантов и открытость границ означает, что конституционные гарантии защиты меньшинств и особые права автономии находят конкретное выражение в политической и экономической жизни.

Бельгия: институциональный федерализм, политический застой. В Бельгии дела обстоят иначе, нежели в двух других случаях, которые мы здесь рассматриваем, ибо там отсутствует меньшинство, имеющее тесные связи с соседним государством. Во многих отношениях политическое развитие Бельгии определялось стремлением двух ее крупнейших языковых общин – французов в Валлонии и фламандцев во Фландрии – отстоять свою независимость, соответственно, от соседней Франции и Нидерландов. Образованное по итогам наполеоновских войн, бельгийское государство не было единым. Размежевание поначалу было обусловлено глубоко укоренившимися различиями не столько языкового, сколько идеологического и культурного характера. На политической и социальной сцене действовали соперничающие либеральные, социалистические и католические группировки. Борьба проходила под руководством политических партий, управлявших частями разделенного общества и их взаимоотношениями через посредство многочисленных механизмов: от профсоюзов – до групп взаимопомощи. Распределение полномочий осуществлялось не через территориальную децентрализацию, а путем соглашения между элитами, обеспечившего защиту интересов всех трех сегментов общества в центральных учреждениях и при принятии политических решений.

Этот этап политического развития Бельгии примечателен тем, что языковые различия не были определяющими. Политические партии (например, социалисты) представляли собой структуры, объединявшие тех, кто был разделен в обществе. Лингво-территориальный вопрос начал выходить на передний план в 60-е гг. прошлого века отчасти потому, что политические партии уже не могли руководить своими сегментами общества, члены которых во все большей степени чувствовали себя обделенными. Разногласия между фламандской и франкоязычной общинами (в Бельгии есть еще и немецкоязычное меньшинство) вышли на поверхность. Решение искали в территориальной децентрализации: различные районы страны получили самоуправление, а языковые «сообщества» обрели определенный объем полномочий. По Конституции бельгийское федеральное государство состоит из трех общин (французской, фламандской и немецкой) и трех регионов, которые не обязательно совпадают с ареалами проживания языковых сообществ. Федеральные институты устроены так, чтобы гарантировать невозможность преобладания какой-то одной группы. На этот случай имеется механизм, обеспечивающий представительство фламандских и валлонских партий в органах исполнительной власти.

В итоге образовалась сложная федеральная структура с широким распределением полномочий между территориальными единицами и языковыми сообществами и ограниченным мандатом федерального государства. Общины уполномочены решать вопросы в сфере культуры, включая язык и образование, а также социального обеспечения и здравоохранения. Региональная юрисдикция распространяется на традиционные проблемы территорий, включая экономическое развитие, транспорт, сельское хозяйство и даже охрану окружающей среды. Несмотря на отсутствие привязки к определенной территории, общины имеют законодательные органы, формирующиеся путем выборов, которые проводятся среди контингентов избирателей по языковому принципу. В бельгийском варианте СРП отражена попытка распределить политическую власть по территориальным и общественным единицам, но так, чтобы глубоко разделенное общество оставалось в рамках общего федерального государства. Бельгийское государство, которое часто называют «искусственным», продолжает оставаться суверенным и как таковое служит примером СРП, выходящим за рамки только территориальных единиц.

Впрочем, центробежный характер политической власти предопределил периоды политической стагнации (на национальном уровне стали возникать затяжные кризисы), затрудняющие процесс выработки решений. В качестве примера можно привести недавний шквал критики по поводу внутренней безопасности (после терактов в Брюсселе). Неудивительно и то, что в федеральном бюджете Бельгии высок уровень государственной задолженности (соотношение между суммой долга и ВВП превышает 100%), так как сложный процесс выработки решений и необходимость находить компромиссы приводят к росту государственных расходов.

Разъединенное Соединенное Королевство. Великобританию часто представляют в качестве образца политической стабильности и хранителя демократических ценностей. Государство, в том виде как мы его знаем сейчас, сформировалось к 1707 г. вследствие долгой оккупации Англией Ирландии и фактической аннексии Уэльса и Шотландии. Под одной политической властью объединились по меньшей мере четыре разных политических образования. Королевство оставалось относительно единым до начала ХХ века, но в 1922 г. после провозглашения Ирландией независимости в южной части острова образовалась Ирландская Республика, а на севере – «юнионистская» Северная Ирландия, оставшаяся частью Соединенного Королевства. Не так давно с требованием о реформе системы политической власти и территориальных отношений выступили шотландские и, в меньшей степени, уэльские националисты.

Нас интересует то, как формально унитарное государство и образец мажоритарной институциональной архитектуры, избирательная система которого направлена на создание парламентского большинства и сильной исполнительной власти, развивает асимметричные отношения с различными частями своей территории.

Большую часть времени с начала 70-х до 90-х гг. прошлого века на Британских островах разворачивался кровавый конфликт, так как волнения в Северной Ирландии зачастую приводили к всплескам насилия на территории Англии. Главная проблема состояла в том, какую линию поведения выбрать в отношении расколотого населения, которое желало присоединиться к двум разным суверенным государствам. В Северной Ирландии многие республиканцы продолжали питать надежду, что в один прекрасный день Ирландская Республика распространит свой суверенитет на все пространство острова, тогда как сокращавшееся юнионистское население полагало, что может выжить только в составе Соединенного Королевства.

Решение, известное как Соглашение Страстной пятницы, было сформулировано в 1998 г. после переговоров между представителями британского и ирландского правительств и политических партий при посредничестве США. Ирландия официально отказалась от притязаний на шесть северных графств, которые остались в составе Соединенного Королевства, а британское государство передало законодательные и исполнительные полномочия властям в Белфасте. Было создано региональное собрание, наделенное законодательными полномочиями, и исполнительный аппарат, включающий представителей обеих политических общин. Предприняты шаги по созданию трансграничных структур, которые должны заниматься вопросами, представляющими взаимный интерес для обеих ирландских территорий, и открыть границу между двумя государствами.

Разрешение североирландской проблемы не замедлило процесс дальнейшей территориальной децентрализации власти. Националисты в Уэльсе и особенно в Шотландии все громче требовали расширения исполнительных и законодательных полномочий своих государств. В 1997 г. к власти пришло правительство Тони Блэра, который был твердо намерен провести такую реформу. В 1999 г. после ряда референдумов приступил к работе Шотландский парламент и Национальное собрание Уэльса. Передача полномочий на места означает, что руководство важнейшими сферами жизни общества, такими как здравоохранение, образование, социальное обеспечение и судопроизводство, в соответствии с местными законами теперь осуществляется на местном уровне и может принимать различные формы в разных частях Соединенного Королевства. Последствия передачи полномочий на места интересны тем, что теперь Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия обладают собственными региональными собраниями и полномочиями, одновременно оставаясь в составе национальных институтов, тогда как Англия, самая большая из четырех частей Соединенного Королевства, таковых не имеет.

Но передача полномочий не успокоила националистов, особенно в Шотландии, которые продолжают выдвигать новые требования и заявлять о новых претензиях. В 2014 г. состоялся референдум об отделении Шотландии от Соединенного Королевства. Противники отделения победили с незначительным перевесом после того, как шотландцам было обещано дальнейшее расширение местных полномочий. Нынешняя ситуация чревата новыми проблемами, так как на референдуме Шотландия единодушно проголосовала против выхода из Евросоюза. Главы исполнительной и законодательной власти Шотландии заявили, что выход Великобритании из ЕС может стать основанием для проведения нового референдума. Это демонстрирует еще одну проблему: регионы с расширенными полномочиями могут иметь иные политические предпочтения в том, что касается участия в региональных и международных организациях и соглашениях.

Выводы

Исследование вопроса, касающегося СРП и передачи власти на места в странах Европы, позволяет извлечь как минимум три полезных для Украины урока. Во-первых, использованию СРП для урегулирования конфликтов могут способствовать внешние акторы, но удачный исход обеспечен, только если вовлеченные в конфликт стороны видят в СРП средство защиты и продвижения своих интересов. Более того, необходимо, чтобы внешние игроки вели переговоры добросовестно, стремясь действительно урегулировать конфликт между глубоко враждебными друг другу частями общества, а не преследовать узкие политические цели. Внешние акторы должны признать, что урегулирование конфликта в их обоюдных долгосрочных интересах. Также не будет лишним, если внешние игроки предпримут попытку укрепить собственные двусторонние связи, как это сделали Италия и Австрия, а позднее Ирландия и Соединенное Королевство.

Во-вторых, СРП подразумевает применение сложных и зачастую обременительных процедур, в рамках которых приоритет отдается достижению политического урегулирования, а не эффективности самого процесса принятия решений. Зачастую сделать поиск компромиссов более гладким помогает государственное финансирование. Но это не довод против распределения власти: просто внешние акторы должны осознать, что урегулирование конфликтов отличается от других видов политической деятельности. В случае Украины с ее серьезным финансовым кризисом таким внешним игрокам, как МВФ и Европейский союз, возможно, имеет смысл сбалансировать экономические приоритеты и необходимость найти политическое решение. Наконец, как мы видели на примере Шотландии и ЕС, становится все труднее навязывать единообразные международные или региональные соглашения территориям, пользующимся расширенными полномочиями. Эксперты по урегулированию конфликтов должны признать, что внешние интересы различных территориальных единиц и социальных групп разнятся. Важно, чтобы все акторы, как местные, так и международные, стремились к наибольшей открытости и гибкости.

Легких путей к урегулированию конфликтов в глубоко разделенных обществах не бывает. Соглашения о разделении полномочий не способны творить чудеса, примирять конкурирующие интересы, искоренять вражду или корыстные вожделения. Но они открывают путь к самоуправлению и решению общих политических проблем. Для успеха необходимо найти баланс как между местными интересами, так и между внешними акторами, которые видят в урегулировании конфликтов возможность достижения общих целей – обеспечения мира, процветания и безопасности.

Данный материал вышел в серии записок Валдайского клуба, публикуемых еженедельно в рамках научной деятельности Международного дискуссионного клуба «Валдай». С другими записками можно ознакомиться по адресу http://valdaiclub.com/publications/valdai-papers/.

Россия. Украина. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634786 Винсент Делла Сала


Россия. Евросоюз. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634784 Тимоти Колтон, Самуэль Чарап

Преодолеть логику нулевой суммы

Новый взгляд на вечный конфликт

Тимоти Колтон – профессор государственного управления Гарвардского университета.

Самуэль Чарап – старший научный сотрудник корпорации РЭНД. С 2011 по апрель 2017 был старшим научным сотрудником по России и Евразии Международного института стратегических исследований (IISS).

Резюме Политика и России, и Запада в постсоветской Евразии в тупике. России пора признать, что подход с нулевой суммой к соседям оказался крайне затратным, рискованным и контрпродуктивным. США и ЕС – что парадигма модульных решений, механического разрастания институтов без компромиссов со всеми, включая Россию, больше не сработает.

Холодную войну привели к мирному завершению государственные деятели, которыми руководило понимание безотлагательности решительных действий, ощущение, что они находятся в состоянии цейтнота и окно возможностей скоро закроется. В нынешнем кризисе преобладает решимость сохранить укоренившиеся позиции, а не стремление найти решение. Замороженные конфликты в постсоветской Евразии, к списку которых добавились Крым и Донбасс, нашли отражение в замороженном мышлении политиков. Даже созданная с благими намерениями в декабре 2014 г. «Группа мудрецов ОБСЕ по европейской безопасности как общему проекту» не дала ничего нового. Окончательный доклад группы в основном повторял хорошо известные нарративы Запада и России о периоде после холодной войны.

Нынешний исторический момент отличается от событий 25-летней давности. Конечно, не стоит забывать о принципе «не навреди». Но в данном случае осторожность со временем превратилась в формалистскую, бездумную политику. Пришло время возродить дебаты о будущем постсоветской Евразии, привязав их к нынешним реалиям. Нужно закончить с перечислением проблем и осуждением неправильного поведения той или другой стороны, и перейти к новаторским и реалистичным предложениям, которые позволят прекратить игру с отрицательной суммой.

Соперничество за регион началось незапланированно, на протяжении более 10 лет после окончания холодной войны оно оставалось практически незаметным. Со временем основные внешние акторы стали более решительно и последовательно стремиться к одностороннему преимуществу. Вместо того, чтобы попытаться выработать привычку к взаимовыгодному сотрудничеству, они постоянно нацеливались на победы за счет другой стороны. За этим следовала контрэскалация, государства повышали ставки, даже если политика была плохо продуманной и контрпродуктивной. Региональные игроки лишались возможности маневра, потому что внешние акторы могли в любой момент потребовать полной лояльности. Стремление к одностороннему выигрышу – геополитическому, геоэкономическому и геоидейному – не оставляло места компромиссам. Игра с нулевой суммой принесла соответствующие результаты – с отрицательной суммой. Границы государств были пересмотрены, распространилась враждебность и даже ненависть, отношения глобальных держав оказались разрушены.

Обязательным условием переоценки должно стать признание того факта, что политика и России, и Запада в постсоветской Евразии зашла в тупик. Для России это означает признание, что подход с нулевой суммой к своим соседям оказался крайне затратным, рискованным и контрпродуктивным. Регулярное использование принуждения – будь то политическое, военное или экономическое – оттолкнуло страны, которые при других обстоятельствах могли бы быть вместе с Россией. США и ЕС должны признать, что, несмотря на успехи в Центральной и Восточной Европе, дальнейшее применение методики 1990-х гг. – распространение евроатлантических институтов на восток, к границам России, но не на нее – уже нежизнеспособно. Парадигма «модульных решений», механического разрастания институтов без переговоров со всеми заинтересованными сторонами, включая Россию, и компромиссов, теперь не сработает. Сохранение статус-кво надолго продлит нестабильность и некачественное государственное управление в странах региона, закрепит атмосферу холодной войны в отношениях России и Запада. Украинский кризис, который мы наблюдаем с 2014 г., ясно демонстрирует реальность такого варианта.

Ирония последних конфликтов заключается в том, что на данном этапе ни НАТО, ни ЕС не могут предложить полноправного членства «государствам-лимитрофам». Даже если бы в регионе не было замороженных конфликтов, а «государства-лимитрофы» соответствовали стандартам ответственного госуправления, функционирования рынка и демократических процедур, которые требуются для вступления в европейские и евроатлантические структуры. В Североатлантическом альянсе нет единства по поводу предоставления гарантий безопасности странам, которым Россия периодически угрожает и в которые иногда вторгается. Евросоюз переживает самый глубокий кризис в своей истории, учитывая проблемы еврозоны, экономический спад, неконтролируемые волны миграции с Ближнего Востока и из Северной Африки, терроризм и Brexit. Когда на кону выживание блока, думать о приеме новых членов не приходится.

Признание того, что политика институционального расширения на посткоммунистическую Европу и Евразию, несмотря на прошлые успехи, выработала ресурс, не означает, что Запад обязан согласиться на доминирование России в соседних странах. На самом деле дальнейшее расширение возглавляемых Россией институтов в регионе – тоже неподходящее решение, вне зависимости от того, какую политику выберет Запад. Те государства, которые уже оказались участниками российских инициатив, останутся там из-за давления или отсутствия иных вариантов; многие, наверно, убежали бы, если бы могли. Российские проекты регионального управления не пользуются особой поддержкой в других странах.

Западным и российским политикам также стоит пересмотреть геоидеи, которые часто лежат в основе их политики. Западу нет смысла наставить на праве всех стран делать собственный выбор, если он не хочет или не готов предоставить им этот выбор (как членство в НАТО и ЕС) или нести ответственность за его последствия. Дурную службу Евросоюзу сослужила догматическая убежденность в нормативной гегемонии – естественном превосходстве его систем и структур – в регионе, где гегемония оспаривается Россией и системами самих «государств-лимитрофов», у которых выработалась аллергия на реформы. Российская концепция неделимой безопасности часто сводится к тоске по соглашению великих держав в стиле Ялты, которое бы закрепило, а не разрешило противоречия в регионе. Такой договор не сработал бы, даже если бы его удалось согласовать (что невозможно). Идея фикс Кремля о том, что Россия должна быть лидером постсоветских государств, чтобы ее воспринимали всерьез как глобального игрока, – скорее мантра, чем основанная на фактах стратегия; к тому же она раздражает даже ближайших союзников Москвы.

Следует также прекратить геоидейные бои с тенью: утверждения России о сфере влияния в постсоветской Евразии и противодействие тому со стороны Запада. Может ли хотя бы одна из сторон пояснить, что конкретно подразумевается под региональной сферой влияния? Чем она отличается, скажем, от отношений США со странами Западного полушария или отношений Германии с соседями по ЕС? Конечно, различия существуют, но о них редко говорят. Реально ли полагать, что Россия, обладая на порядок бóльшим весом, чем ее соседи, не будет оказывать на них никакого влияния? И разумно ли ожидать, что страна такого глобального масштаба, как Россия, будет наблюдать со стороны, как геоэкономические и геополитические блоки приближаются к ее границам, постепенно поглощая соседние страны? Чарльз Капчан, отвечавший за политику в отношении «государств-лимитрофов» в Совете по национальной безопасности при Обаме, писал: «Соединенные Штаты вряд ли будут спокойно сидеть на месте, если Россия начнет создавать альянсы с Мексикой и Канадой и размещать военные объекты по периметру американской границы».

Утверждения России о том, что «государства-лимитрофы» и центральноазиатские страны входят в сферу ее влияния или зону «привилегированных интересов», как выразился Дмитрий Медведев, лишены смысла, как и яростное возражения Запада. Что такое привилегированные интересы? Является ли заявленная привилегия абсолютной, относительной или предельной? Претендует ли Россия на то, что только за ней остается решающее слово в регионе? Касается ли это исключительно вопросов национальной безопасности или также внутренней политики, социальных проблем и т.д.? Что важнее: методы, которые выбирает Кремль для оказания влияния, или сам факт влияния? Как Москва собирается учесть предпочтения государств в этой «сфере», особенно тех, которые после 1991 г. стремились к альтернативным партнерствам, чтобы уравновесить регионального гегемона? Даже если западные лидеры преодолеют свои сомнения и пойдут на соглашение с Россией, будет ли оно реально работать, если не учесть в нем мнения этих стран?

Снять табу на диалог о региональном порядке без предварительных условий – первый важный шаг, который мы должны сделать, если хотим остановить разрушительное геополитическое, геоэкономическое и геоидейное соперничество и прекратить конфронтацию России и Запада, достигшую опасного уровня в последние годы. Если Запад позволит призракам Ялты помешать нормальному разговору с Россией, это будет безответственным и в конечном счете саморазрушительным решением. В то же время Москве не стоит ожидать, что ее соседей можно будет навсегда исключить из диалога, который напрямую касается их будущего.

Подобные переговоры в нынешней атмосфере недоверия, взаимных упреков и нагнетания страхов потребуют значительных инвестиций политического капитала. Понадобится время, чтобы выйти за рамки нынешних враждебных подходов в регионе и найти точки соприкосновения. Стороны должны быть готовы умерить свои максималистские амбиции и пойти на компромиссы, которые оставят всех в той или иной степени неудовлетворенными. Только так можно достичь успеха. Западу нужно перестать требовать, чтобы Россия сдалась и приняла его условия. России пора прекратить мечтать о возвращении к старым добрым временам политики великих держав, будь то «большая тройка» 1945 г. или «европейский концерт» 1815–1914 гг., и признать, что соседние государства будут иметь право голоса во всех соглашениях, которые их касаются. А соседям нужно отказаться от ожидания национального спасения извне и осознать, что безопасность и благополучие их стран находится в их собственных руках.

Если такие переговоры когда-нибудь состоятся, на них следует рассмотреть новые институциональные варианты для «государств-лимитрофов», которые станут мостом между евроатлантическими институтами и российскими интеграционными структурами. Соглашение о таких «мостах» позволит снизить накал соперничества великих держав в регионе и заняться актуальными проблемами, стоящими перед «государствами-лимитрофами» и, таким образом, будет серьезнейшим шагом к тому, чтобы оставить в прошлом игру с отрицательной суммой. Вот предварительный список критериев для новых договоренностей, которым придется соответствовать:

Они должны быть приемлемыми для всех заинтересованных сторон.

Приоритет – экономическому росту, реформам и модернизации в «государствах-лимитрофах» на период обозримого будущего. Пусть эти страны сохранят возможность поддерживать связи и с ЕС и с ЕАЭС по своему усмотрению, что позволит осуществлять многовекторную интеграцию вместо того, чтобы настаивать на исполнении обязательств, делающих ее невозможной.

Стороны переговоров должны взять на себя обязательства проводить регулярные, инклюзивные консультации и найти консенсус, прежде чем они займутся изменением институциональной архитектуры региона. Это позволит избежать односторонних изменений статус-кво.

Все стороны подтверждают обязательство уважать суверенитет и территориальную целостность друг друга и воздерживаться от применения силы для разрешения споров. В рамках этого процесса Россия обязуется, когда для этого придет нужное время, вывести войска из районов, где суверенитет не оспаривается ни одной из сторон, например, Приднестровье и Донбасс.

Переговоры не следует увязывать с разрешением территориальных споров, договоренности должны создавать равные для всех сторон гуманитарные, экономические критерии и критерии безопасности в зонах конфликтов и вблизи них. Сторонам следует обеспечить гарантии нейтрального отношения ко всем, – фактически отодвинув политические разногласия на второй план, – чтобы эти критерии удалось согласовать и применять, не нарушая «красные линии» суверенитета. Страны с непримиримыми позициями смогут решать практические вопросы, касающиеся благополучия жителей зон замороженных конфликтов, не идя при этом на политические уступки. Как минимум, эти шаги позволят ослабить напряженность и уменьшить страдания людей и, возможно, заложат фундамент для политического урегулирования.

Даже если эти очень общие условия будут выполнены, жестких переговоров не избежать. Конечно, в нынешних обстоятельствах сделать это невероятно сложно. Но не невозможно. Хельсинкский Заключительный акт, возможно, даже более амбициозный проект, был выработан в середине 1970-х гг., в разгар холодной войны. Этот документ сам по себе не прекратил холодную войну – и переговоры, о которых мы говорим, даже если они увенчаются успехом, помогут ослабить напряженность, но не ликвидируют ее полностью. И если за столом переговоров будут присутствовать «государства-лимитрофы», призраки Ялты не проснутся.

Необходимым первым шагом станет открытое – системно-политическое – стремление Запада к обозначенному компромиссу. Россия вряд ли сделает первый шаг, отчасти потому что многие в Москве все еще чувствуют себя отвергнутыми и униженными после попыток Медведева в 2008-2009 годах. Западу стоит протестировать готовность России к переговорам.

Такой первый шаг не будет означать, что Запад склонился перед требованиями России. Предлагаемые переговоры потребуют от всех сторон готовности идти на болезненные компромиссы. Запад должен признать, что модель, отлично работавшая в Центральной и Восточной Европе, не подходит для постсоветской Евразии. России придется жестко придерживаться ограничений, которые новые договоренности установят для ее влияния, и отказаться от военного вмешательства в соседние страны. На базовом уровне Москве пора смириться с тем, что соседи являются по-настоящему суверенными государствами и именно так их и нужно воспринимать, даже если Москве это неудобно.

Плодотворные переговоры по этим вопросам – не просто способ обеспечить толику взаимопонимания между великими державами. Переговоры о новых институциональных механизмах для региональной архитектуры в постсоветской Евразии дадут государствам региона реальный шанс – бóльший, чем когда-либо прежде – на безопасность, реформы и процветание. Продолжение прежнего авантюрного соперничества – гарантия небезопасности, политической дисфункции и экономической отсталости региона. Символ этого кошмара – судьба Донецкого международного аэропорта имени Сергея Прокофьева.

Неприятная правда заключается в том, что сегодня ни Россия, ни Запад не верят, что противоположная сторона готова пойти на компромисс. Руководство России убеждено, что Запад всегда будет стремиться к расширению, придвигаясь ближе к ее границам и даже вглубь ее территории. Многие западные политики уверены, что Россия – это государство-хищник, движимое идеей господства над соседями.

К сожалению, опасения обеих сторон небезосновательны. Те, кто их разделяют, могут указать на десятки причин, по которым предлагаемые нами переговоры могут провалиться. Но пугающие последствия длительной конфронтации оправдывают попытки достичь соглашения. Если не предпринять таких попыток – т.е. идти к новой холодной войне – это будет верхом политической безответственности.

Данная статья представляет собой отрывок из книги «Украинский кризис: победителей нет», которая вышла в виде специального выпуска журнала «Россия в глобальной политике» по заказу и при содействии МДК «Валдай».

Россия. Евросоюз. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634784 Тимоти Колтон, Самуэль Чарап


Украина. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634779 Джереми Шапиро

«“Война по доверенности” на Украине станет катастрофой»

Джереми Шапиро – директор по исследованиям Европейского совета по международным делам (ECFR), ранее работал в Институте Брукингса и Государственном департаменте США, признанный специалист по трансатлантическим отношениям и стратегическим вопросам.

Резюме На Украине происходит фундаментальное столкновение интересов России и Запада. Не доверяя друг другу, подозревая противоположную сторону в намерении использовать Украину против оппонента, они просто не могут найти взаимоприемлемых договоренностей, полагает Джереми Шапиро.

– В Национальной стратегии безопасности, опубликованной в конце 2017 г., США объявили, что, с одной стороны, будут защищаться от угроз Америке (в том числе и «сдерживая» Россию), а с другой – по-прежнему способствовать «развитию демократии и свободы в мире». Украину в этом контексте можно рассматривать (что Вашингтон, похоже, и делает) как страну, которая борется за свободу против (или по крайней мере от) России. Означает ли это, что США будут однозначно и последовательно поддерживать Украину против России?

– Продвижение политических свобод – не новая цель для США. Это основа американской политики, по крайней мере в плане риторики и в контексте национальных стратегий безопасности. Практическое воплощение ее можно обсуждать, но в плане деклараций это постоянный элемент. Думаю, Соединенные Штаты действительно считают, что Украина борется за свободу – и это касается как внутренних событий в стране, так и ее противостояния с Россией. Значит, продолжат поддерживать Украину в ее борьбе. Но это не говорит о том, как именно. Смысл американских деклараций в том, что США будут последовательно поддерживать стремление Украины к укреплению ее демократии, законности и порядка, суверенитета. Но это не обязательно должно быть направлено, как предполагает ваш вопрос, против России.

Не говорят эти заявления что-то конкретное о мере и форме, в которой будет выражаться американская поддержка Украины; грубо говоря – сколько денег, какие усилия будут на это направлены, на какие риски готова пойти американская администрация, подразумевает ли эта поддержка вхождение Украины в НАТО или прямую военную помощь. Американское продвижение демократии в мире может включать и такие вещи, как, скажем, вторжение в Ирак, и такие, как чисто риторические упражнения.

– Но нам же известны конкретные примеры активного участия США во внутренних процессах – например, история 2016 г. о смене генерального прокурора Украины. Это вполне можно посчитать прямым вмешательством во внутренние дела суверенного государства…

– Русские любят рассуждать о подобных вещах так, как будто существует четкая разграничительная линия между вмешательством во внутренние дела и, скажем, поддержкой. Честно говоря, такое утверждение представляется абсурдным – и для российской внешней политики, и для американской. И США, и Россия, и любая другая мощная держава всегда вмешивались, вмешиваются и будут вмешиваться во внутренние дела других государств – особенно так, как вы упомянули. Россия делает это в Сирии, в Белоруссии. Соединенные Штаты делают это в десятке стран по всему миру.

Мы живем в глобальном мире – все так или иначе вмешиваются во внутренние дела друг друга. Честно говоря, вопрос в том, возможно ли этого не делать. Какого рода последствия вызывает такое «вмешательство» – а я бы сказал даже «вовлечение» или «участие», мне эти термины нравятся больше – какие отношения формируются вследствие этого.

С точки зрения США, Америка помогает Украине укрепить демократию и правопорядок. А это означает, что они имеют право на свое мнение о том, как развивается ситуация в этих сферах. А поскольку они тратят деньги налогоплательщиков и идут на геополитические риски, не высказаться по этому поводу, не выразить своего отношения было бы по меньшей мере безответственно. Опять же, обозначить условия, на которых оказывается поддержка – совершенно нормально. И так, похоже, поступают все страны.

Сама идея о «вмешательстве во внутренние дела» не представляется мне полезной. Конечно, некоторые виды… вовлечения во внутреннюю политику… незаконны или плохи с точки зрения развития отношений между странами. Это происходит сплошь и рядом – США и Россию часто можно обвинить в этом не без оснований. Но просто заклеймив какое-то действие «вмешательством во внутренние дела», вы вряд ли сделаете его ipso facto незаконным или дурным.

– Давайте тогда вернемся к г-ну Трампу. Как вы считаете, переизберут ли его на второй срок?

– Не рискну дать однозначное предсказание, но у него неплохие шансы. Для действующего президента переизбрание – норма. Конечно, положение Трампа не настолько хорошо, как у большинства действовавших – и переизбранных – его коллег в плане рейтингов и проблем внутри страны. Он в уязвимом положении, но… я бы сказал, что шансы переизбраться больше, чем 50 на 50. Хотя не удивлюсь и обратному исходу.

– Оценки американской политики (внешней прежде всего) двойственны. Одни считают, что Трамп – своего рода аберрация, и после его ухода все вернется на круги своя, к парадигме глобального лидерства США. Другие же полагают, что Трамп – это окарикатуренная, гиперболизированная версия неизбежной смены приоритетов, перехода Америки к более «интровертной» политике.

– Вы точно определили одну из самых важных тем, вокруг которой ведутся самые горячие дебаты. Мне больше нравится вторая версия (мне нравится и то, как вы ее определили). Трамп вполне отдает себе в этом отчет, и в этом можно увидеть даже определенную преемственность от Обамы к Трампу. И тот и другой по-своему признают, что американская публика не вполне довольна текущим уровнем участия США в мировой политике, этот уровень кажется им чрезмерным, и его надо снизить в долгосрочной перспективе. Такую политику можно, конечно, назвать «интровертной», но это не говорит об изоляционизме. Речь идет о сокращении внешних обязательств в контексте глобализованного мира и интернационализированной политики. Америка всегда останется интернационализированной державой, она всегда будет международным «экстравертом», в отношениях с любой другой страной.

Да, Соединенные Штаты не будут вести войны одновременно, скажем, с восемью странами. Возможно, будет меньше зарубежных поездок, чем сейчас. США не придется дислоцировать войска, например, на Корейском полуострове. Барак Обама пытался сократить международные обязательства Америки так, чтобы это не дестабилизировало обстановку, постепенно, эволюционным путем. У него возникало множество проблем с исполнением этой затеи. Трамп критиковал Обаму за нерешительность и недостаточную жесткость, но и он начинает понимать достоинства эволюционного пути. При этом на фоне гиперболизированной риторики Трампу за первый год удалось добиться меньшего, чем в свое время Обаме.

Однако независимо от фактического прогресса в международной политике все кандидаты в президенты обнаружили, что в стране постепенно складывается ощущение: Америке нужно уменьшить объем международных обязательств. И эти настроения будут оказывать влияние на то, как будет формироваться внешняя политика в течение ближайших 10–15 лет.

– Дональд Трамп, как известно, не слишком доверяет институтам, предпочитая двусторонние договоренности – «сделки», как он сам их называет. Как в этом контексте выглядят перспективы дальнейшего расширения НАТО на восток и вступления Украины в НАТО? Стратегическая цель? Некоторая вероятность, возможная в результате цепочки неожиданных совпадений и влияния непредвиденных факторов, геополитических «черных лебедей»?

– Конечно, расширение НАТО на восток само по себе остается стратегической целью – как указано в документах Бухарестского саммита Альянса. Там же говорилось и о перспективах присоединения Украины к НАТО как о стратегическом решении.

В то же время практически на каждой стадии своего существования НАТО заявляла: мы, мол, будем очень осторожны, мы не собираемся расширяться, но на каждой стадии расширялась как бы сама по себе, а причины этого никто толком не понимал. Яркий пример этого – судьба программы «Партнерство во имя мира», созданной как альтернатива расширению. Она же так и не заработала, и большинство стран, пожелавших присоединиться к НАТО, в конце концов присоединились.

Сейчас в Вашингтоне и в Европе преобладает мнение о том, что присоединение Украины к НАТО – не слишком богатая идея. И такое мнение сохранится долго по нескольким причинам. Прежде всего потому, что Украина в силу своего политэкономического положения просто не готова вступить в НАТО; во-вторых, из-за войны на востоке Украины. На Западе не любят говорить об этом как о причине, но она есть. Конечно, не единственная. Как бы то ни было, присоединение Украины к НАТО – долгосрочная цель, и делаются конкретные шаги с тем, чтобы ее приблизить. Хотя в США достоинства этой идеи все еще серьезно оспариваются. Но вряд ли от нее откажутся в ближайшее время как от стратегической задачи. И пока она таковой остается, ваше предположение о цепочке случайностей будет весьма обоснованным. И такую цепочку несложно, в общем, представить. Конечно, эти события – а это должны быть очень серьезные события – маловероятны, но как «черные лебеди»… все возможно.

– А возможно ли формирование двухстороннего альянса вне НАТО? Может ли Украина стать «восточноевропейским Пакистаном»?

– Боже упаси! Пакистан – это кошмар. Было бы наихудшим исходом для всех. Но, если взглянуть на проблему с другой стороны – а я так понимаю, вы именно для этого задаете этот вопрос, – в каком-то смысле это уже происходит. Может, и не на столько формальном уровне, как с Пакистаном, но правительства США и Украины уже имеют достаточно близкие геополитические и геостратегические отношения – к добру ли то или к худу.

То, что Украина не входит в НАТО, означает, что ее отношения с Америкой (и с Западом в целом) более уязвимы в долгосрочной перспективе, что они могут измениться в ближайшие 10 лет, как они менялись, например, за прошедшее десятилетие. То есть является ли Украина членом альянса или нет – важно. Но Соединенные Штаты выстраивают союзнические отношения на самых разных уровнях. Технически союзник – это страна, с которой у вас подписан соответствующий договор. Но на самом деле термин гораздо шире. Это страна, с которой вы можете продуктивно взаимодействовать по ряду вопросов. Думаю, что Украина входит в эту категорию. И опыт подсказывает, что все восточноевропейские страны, входившие в эту категорию, рано или поздно становились членами НАТО.

В контексте Восточной Европы сильный союзник вне НАТО – не слишком устойчивая конструкция. Конечно, в случае, допустим, Швеции или Финляндии она стабильна. Но для большинства стран Восточной Европы – нет, поскольку союзник такого типа всегда будет хотеть больше – больше помощи и участия, повышенных обязательств со стороны патрона. А вступление в НАТО и есть форма таких обязательств, особенно с учетом возможностей США и представлений внешнеполитической элиты таких стран о том, что расширение НАТО является механизмом стабилизации и демократизации. Так что они всегда будут поддерживать эту идею. В случае с Украиной я не ожидаю этого в ближайшем будущем, но если существующие тенденции сохранятся, она будет стремиться к этому.

– Наиболее последовательным союзником США из всех восточноевропейских стран всегда представлялась Польша. Могут ли США как-то использовать опыт польско-американского сотрудничества в отношениях с Украиной?

– «Модельный» подход к странам Восточной Европы уже сложился, и частично с учетом опыта взаимодействия с Польшей. В контексте расширения Евросоюза и НАТО. И в каком-то смысле он влияет на то, как США выстраивают отношения с Украиной. Польша, в свою очередь, активно «лоббирует» Украину, что также влияет на политику США в этом вопросе. Но между Польшей и Украиной есть важные различия, и даже если подход к Украине кажется похожим – или слишком похожим, – это на значит, что он эти различия не учитывает. Это и внутренняя ситуация на Украине, которая гораздо хуже даже той, что была в Польше после роспуска Варшавского договора. И позиция России – восприятие Москвой политики Запада в отношении Польши и Украины. Эти различия уже спровоцировали войну на востоке Украины и аннексию Крыма. То есть российская агрессия в данном случае – это прямой ответ на действия, предпринимаемые Западом в отношении Украины.

Конечно, американские политики очень любят заявлять во всеуслышание, что, дескать, российская агрессия на Украине не повлияет на то, как мы пытаемся интегрировать Украину в Запад. Но это абсурд. Войну нельзя игнорировать – это невероятно важный фактор.

– Если США примут решение поддержать Украину в военном отношении (а, как мы знаем, они уже это делают с «Джавелинами»), то как? Поставка летальных вооружений, посылка инструкторов, размещение воинского контингента, прямое участие в военных действиях, наконец?

– Вы спрашиваете о том, что Америка может сделать, или о том, что она должна сделать?

– И о том и о другом, если вы не против.

– США уже поставляют на Украину летальное оружие. Но даже поставка нелетального оружия (хотя это, конечно, несколько иной коленкор) означает прямую военную поддержку. Так что Вашингтон давно такую поддержку оказывает. И американские инструкторы там есть, я уверен. Конечно, Соединенные Штаты не размещают там войска, и я не думаю, что до этого дойдет. Правда, инструкторы – такая категория, которая в глазах неопытного наблюдателя имеет тенденцию масштабироваться драматически и выглядеть уже не совсем корпусом советников… Но я не думаю, что у США есть желание выходить далеко за пределы поставки обычных вооружений и командирования конкретных специалистов.

Решение о направлении войск на Украину стало бы очень… ну очень непопулярным в Америке. В российско-американских отношениях больше всего разочаровывает то, насколько легко стороны вернулись к мышлению холодной войны. Обе стороны искренне считают, что модели и практики того времени лучше всего подходят для решения сегодняшних проблем. На Украине происходит ровно это – противоборствующие державы, не вступая в прямое соприкосновение, поддерживают опосредованный конфликт. Но в такой ситуации, когда одна сторона – Россия – непосредственно в этот конфликт вовлечена с военной точки зрения, у ее оппонента возникает благоприятная возможность, не прикладывая особенных усилий, очень осложнить ей жизнь – теми же поставками оружия, отправкой инструкторов и так далее.

Во время холодной войны обе стороны занимались этим с безрассудным пренебрежением ко всем остальным, что наносило огромный урон странам, «попадавшим под раздачу». Если США все же решат увеличить уровень своего непосредственного вовлечения в войну на Украине, там начнется полноценная «война по доверенности» в так хорошо знакомом нам духе второй половины ХХ века. Это станет катастрофой для России. Катастрофой для Соединенных Штатов. Но больше всего катастрофой для Украины, которая станет полем боя для решения вопросов, относящихся в большей степени ко взаимоотношениям России и Америки, чем к самой Украине.

– Каково стратегическое значение Украины для США?

– С точки зрения чисто геополитической Украина, пожалуй, значит совсем немного. Она слишком далеко, у Соединенных Штатов и Украины нет истории взаимоотношений, нет существенного экономического интереса, украинская тема не слишком важна для внутренней политики США.

Но, очевидно, есть гораздо более широкий политический контекст – американский проект по стабилизации и развитию демократии в Европе. Соединенные Штаты считают это своей исторической миссией с 1941 года. И есть, конечно, российский фактор. Во времена холодной войны интереса одной стороны к какой-то стране было достаточно, чтобы другая также начинала испытывать к ней интерес. И это никогда не было особенно благоприятным ни для кого.

Точка зрения США на Украину во многом формируется в рамках дискурса о России: мы, дескать, не можем позволить России нанести урон суверенитету Украины, вести агрессию безнаказанно и извлекать из нее выгоды. Российский фактор остается важнейшим элементом американо-украинских отношений. С другой стороны, эти отношения за последние 20 лет складывались так, что в американском профессиональном сообществе, занимающемся международной политикой, сложилось твердое убеждение: успех Украины важен для США, не совсем понятно почему, но факт остается фактом. Это устойчивое мнение.

– Одним из ключевых вопросов государственного и национального строительства на Украине является вопрос децентрализации – и внутренний конфликт вокруг этого вопроса. Как, по вашему мнению, к этой проблеме относятся американцы?

– С идеологической точки зрения американцы не видят проблемы в децентрализации. Сами Соединенные Штаты – изрядно децентрализованная страна, а федерализм – правильный подход к госуправлению. Он создает хороший баланс. Так что в каком-то смысле США будут приветствовать идею. Но не в их интересах (и это не их задача, в общем-то) определять внутреннее конституционное устройство Украины. В американских интересах – чтобы на Украине наконец нашли такую – неважно какую – модель, которая устроила бы всех. Проблема с децентрализацией на Украине состоит в том, что эта децентрализация на деле – не то, что под этим подразумевается. И то, что в таком виде она может представлять угрозу украинскому суверенитету.

Любая децентрализация несет риски целостности государства, а в нашем случае очевидно намерение России добиться такого соглашения, которое позволяло бы использовать децентрализацию для влияния на Киев. Причем таким способом, что действительно возникает вопрос – является ли оно вмешательством во внутренние дела страны или нет. Но такой уровень вмешательства может по понятным причинам показаться неприемлемым людям в Киеве. Если, допустим, в восточной части Украины возникает региональное правительство, которое на деле является марионеткой Москвы, и оно получает право вето или иную возможность напрямую влиять на политику центральной власти Украины, для последней это становится серьезнейшей проблемой. В Киеве очень боятся децентрализации, и частично этот страх обусловлен простым нежеланием делиться властью с регионами, подобное наблюдается во многих странах. Но частично это и опасения, что Россия злоупотребит такой децентрализацией. США, вероятно, будут солидаризироваться с позицией Киева по этому вопросу. И не будут пытаться навязать децентрализацию, которая, по их мнению, могла бы нанести ущерб суверенитету Украины.

– Могут ли США или Европа принять серьезное, непосредственное участие в затяжном процессе государственного и национального строительства на Украине, чтобы трансформировать его в безупречную историю успеха в европейском стиле? Инициировать смену элит, например? Каков предел такого участия и связанных с этим обязательств?

– Европейцы (и до некоторой степени американцы) уже довольно активно участвуют в проекте. Не думаю, что это означает, что они готовы непосредственно менять правящие элиты. Скорее, цель в том, чтобы сделать систему власти на Украине настолько открытой, что элиты менялись бы сами, если у населения будет такое желание. И по приходе к власти элиты не использовали бы ее для личного обогащения и не плодили бы коррупцию. В процессе гос- и нацстроительства на Украине Европа и Америка, по сути, участвуют уже четверть века. Конечно, нельзя сказать, что этот проект удался… все это время, говоря об Украине, повторяют одно и то же – раньше все было плохо, но теперь мы нащупали необходимую формулу внутренних реформ. Это говорили и 20 лет назад, и 15, и 10. После 2014 г. Украина добилась некоторого прогресса, но все согласятся, что впереди еще долгий путь, успехи проекта национального строительства на Украине по меньшей мере сомнительны. Конечно, здесь есть влияние и российского фактора… Но нацстроительство – очень тонкий и хрупкий процесс; уничтожить или глубоко дестабилизировать нацию гораздо проще, чем построить. И если США и Европа пытаются реализовать свой проект национального и государственного строительства на Украине, а Россия пытается его разрушить – это неравный бой, поскольку дестабилизировать Украину гораздо проще, чем стабилизировать ее. Я смотрю на перспективы без оптимизма.

Что же до степени участия или объема обязательств – со стороны США этот уровень уже гораздо выше, чем можно было себе представить. Я не думаю, что такое участие может преодолеть серьезное противодействие, но участие эластично, оно легко восстанавливает утраченные в результате такого противодействия позиции. Уровень вовлечения Европы отличается от американского, конечно, поскольку Украина – в Европе, и Европа не может «вернуться домой», как могли бы американцы. Один из постулатов политики ЕС в том, что каждый новый член Евросоюза хотел бы иметь своими соседями других членов Евросоюза. Конечно, такой подход не лишен своих ограничений, но страны, соседствующие с Украиной, по понятным причинам хотели бы, чтобы Украина была стабильной и демократичной. И чтобы она была членом ЕС. И мне такая политика представляется достаточно мудрой. Она сложна для исполнения, конечно, но в этом и состоит гений Евросоюза, стимулирующего каждую страну способствовать стабильности и развитию демократии в соседских странах.

В случае с Украиной противодействие со стороны России затрудняет этот процесс, который с самого начала был очень непростым. И я не уверен в конечном успехе этого предприятия, но уверен в том, что Европа будет в него вовлечена очень серьезно.

– Возможна ли ситуация win-win для всех участников этого процесса?

– Безусловно. Ее нетрудно обозначить – независимая, стабильная Украина, имеющая эффективные взаимоотношения с обеими сторонами, не входящая в союзы, которые каждая из сторон считает угрожающими для себя. Это известная схема, и описать ее просто. Но совсем непросто реализовать на практике. Поскольку для этого каждая сторона должна быть уверена, что Украину не используют против нее. Москва уверена, что если Киев станет чем-то вроде западного форпоста, это поставит под угрозу способность России проводить свою политику и в ближайшем международном окружении, и внутри страны.

Таким образом, создать образ действительно независимой и стабильной Украины, который удовлетворил бы Россию, чрезвычайно сложно. К сожалению, практически то же самое можно сказать и о другой стороне. Мы видели реакцию Запада на действия считавшегося более или менее пророссийским киевского режима до событий на Майдане 2014 года. Менее параноидальную, чем российская, но, по совести, лишь немногим менее.

Это большая трагедия. На Украине происходит фундаментальное столкновение интересов России и Запада. Не доверяя друг другу, подозревая противоположную сторону в намерении использовать Украину против оппонента, они просто не могут найти таких договоренностей, которые устроили бы обе стороны в равной степени. Особенно печально это для Украины, на которой противостояние сказывается крайне неблагоприятно. Вместо того чтобы стать источником и средой построения доверия между Россией и Западом, Украина превратилась в источник и среду конфликта. И все те проблемы, которые мы обсудили, способны лишь обострить конфликт, взаимное недоверие и страхи.

При этом мы с парадоксальным спокойствием и даже комфортом воспринимаем подобный уровень противостояния держав – мы жили (и выжили) в таких условиях во время холодной войны, мы до некоторой степени мифологизировали память о ней. Но на деле это же был кошмар. И то, что США и СССР не закончили ядерной войной – результат и политической прозорливости, и глубокого понимания роли ядерного оружия. Но в какой-то мере это случилось и благодаря чистому везению. Не хотелось бы повторять такой эксперимент. Но мы неотвратимо стремимся к этому. И это очень печально.

Беседовал Александр Соловьев

Украина. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634779 Джереми Шапиро


Украина. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634774 Сергей Куделя

После размежевания

Как достичь российско-украинского согласия?

Сергей Куделя - доцент департамента политических наук Бейлорского университета (США).

Резюме В сохранении российско-украинского антагонизма заинтересованы многие западные политики, которые видят в Украине важный плацдарм для сдерживания «ревизионистской» России. Поэтому они будут поощрять евроатлантическую риторику киевских политиков, несмотря на иллюзорность ее членства в НАТО или ЕС.

Революционные события зимы 2014 г. стали встряской для украинского политического класса, но не смогли изменить устоявшиеся правила украинской политики. Сегодня Украиной продолжают править элиты, которые приобрели капиталы, а затем и политический вес в первое десятилетие украинской независимости. Их отличает отсутствие ценностных и идеологических рамок, отношение к государству как к источнику обогащения, стремление к монополизации государственной власти и восприятие общества исключительно в качестве объекта манипуляций. Во многом фрагментация государства и экономический коллапс 2014 г. стали следствием затяжного внутриэлитного противостояния, в которое вовлеклась и часть общества. Этот конфликт активно подпитывался извне и сделал невозможным создание стойкой государственной модели, учитывающей разнообразие внутриукраинских предпочтений. Попеременная ориентация Киева на Запад и Россию обострила региональную поляризацию, усилила влияние внешних игроков и завершилась масштабным протестным всплеском.

Старые элиты сохранили власть и после революции благодаря в первую очередь значительной ресурсной асимметрии между ними и новыми политическими игроками. С высокой долей вероятности этот дисбаланс позволит им доминировать в ближайшем избирательном цикле. Однако он обещает стать последним для политического поколения 1990-х годов. Облик Украины к 2030 г. будет формироваться преимущественно теми, кто пришел в политику уже в текущем десятилетии. Событиями, которые наиболее сильно повлияли на формирование их политических воззрений, стали потеря Украиной части территорий в результате агрессии извне и разжигание военного конфликта внутри государства. Поэтому первоочередной целью для них будет восстановление Украины в границах 1991 г. или как минимум нейтрализация внешних и внутренних угроз для ее целостности. Пути, которые будут избраны для решения этих задач, определят как новый формат российско-украинских отношений, так и будущее устройство украинского государства.

Метаморфозы гибридного режима

С момента формирования украинский политический режим традиционно находится в «серой зоне», где формальные демократические процедуры и конкурентная борьба за власть сосуществуют с авторитарным контролем политических процессов и нарушением базовых гражданских свобод. До последнего времени главным препятствием к ликвидации политической конкуренции были существенные различия в региональных предпочтениях, высокий мобилизационный потенциал части общества и диверсификация ресурсов между разными финансово-политическими группировками. Попытки предыдущих украинских президентов консолидировать свое авторитарное правление приводили к открытому противодействию контрэлиты и активному общественному сопротивлению. Таким образом, ценой сохранения действующих демократических институтов становилась постоянная внутренняя нестабильность и повышенная уязвимость для внешнего вмешательства.

Если ранее такие издержки казались приемлемыми, то в условиях затяжного военного конфликта традиционные способы противодействия авторитаризму теряют привлекательность. Это создало благоприятные условия для распространения авторитарных практик. В последние четыре года на Украине системно нарушается свобода слова и собраний, ограничиваются гражданские права и политическая конкуренция, правосудие используется в политических целях. Нормой стало и безнаказанное применение силовыми органами внесудебного преследования политически неблагонадежных лиц, особенно тех, кого подозревают в сотрудничестве с сепаратистами или российскими спецслужбами. Борьба с «пятой колонной», как показало дело Михаила Саакашвили, используется и для расправы над наиболее яркими оппонентами.

Все эти нарушения широко освещаются в отчетах международных организаций, но вызывают минимальную критику западных государств. Если во времена Леонида Кучмы и Виктора Януковича похожие действия становились основанием для замораживания отношений, то Петру Порошенко удается избегать серьезных репутационных потерь. Это может повлечь за собой дальнейшую деградацию политических институтов и новые попытки добиться общественного согласия с помощью принуждения. Выборы в таких условиях окончательно потеряют значение единственного реального способа контроля общества над властью. Если это и поможет действующему президенту остаться на второй срок, то существенно усилит его личные риски при передаче власти.

Еще одним отклонением от практики предшествующих двух десятилетий является внедрение на Украине этноцентричной гуманитарной политики. Ее составляющими стали введение языковых квот в СМИ, ограничения на реализацию российской книжной продукции и дискриминационные новации в среднем образовании, направленные, по выводам Венецианской комиссии, преимущественно против русского меньшинства. Новая политика памяти основывается исключительно на националистическом нарративе, закрепленном юридически принятием «декоммунизационных законов». Статус героев признается только за теми, кто любыми способами боролся за независимое украинское государство, а весь исторический процесс подчиняется логике «национального освобождения». В таком подходе нет места не только представителям других этнических групп, но и миллионам украинцев, которые не придерживались националистической идеологии и отстаивали будущее Украины в составе других государственных образований. Навязывание эксклюзивной интерпретации истории впервые сопровождается введением уголовной ответственности за публичное несогласие с официальной догмой. Криминализация негативных высказываний в адрес участников Организации украинских националистов (ОУН) и бойцов Украинской повстанческой армии (УПА) лишает общество возможности вести открытый диалог и расширять знания об одном из наиболее трагических и противоречивых периодов истории.

Нативизм власти в гуманитарной сфере с предоставлением преимуществ «коренному» этносу прямо связан с авторитарным поворотом в политическом развитии. Демократические протесты на постсоветском пространстве были успешны лишь в тех случаях, когда оппозиции удавалось изобразить власть как угрозу национальному строительству. Этноцентризм Порошенко, несвойственный ему до прихода к власти, должен помочь предотвратить массовую протестную мобилизацию под лозунгами предательства элитами национальных интересов. Хотя антикоррупционные лозунги за время его правления стали еще более актуальными, их недостаточно для организации сколько-нибудь массового протестного движения. В то же время такая культурная политика используется еще и для разделения общества и сталкивания между собой представителей различных оппозиционных лагерей. Ее следствием является не только обострение внутренних противоречий и межэтнической нетерпимости, но и ограничение возможностей для мирного урегулирования вооруженного конфликта в Донбассе. Это, в свою очередь, обещает дальнейшее обострение напряженности в отношениях Киева и Москвы.

Внешние вызовы для Украины

С первых лет независимости украинские власти воспринимали Российскую Федерацию как основной источник военной угрозы и искали баланс в международных гарантиях безопасности. Уже в 1992 г. президент Леонид Кравчук предложил американской администрации предоставить Украине гарантии, равные по силе пятой статье Североатлантического договора, в обмен на отказ Киева от ядерного арсенала. Однако смягченные формулировки Будапештского меморандума 1994 г. лишили Киев возможности рассчитывать на военную поддержку западных государств в случае агрессии. Поэтому все украинские президенты воспринимали военно-политическое сотрудничество с альянсом как единственный доступный инструмент нейтрализации внешних угроз. Россия при этом оставалась ключевым экономическим партнером Украины и главным источником ренты для ее финансово-политических групп. Украинская «многовекторность» была, таким образом, способом получать максимум экономических дивидендов от связей с Россией и при этом минимизировать сопутствующие им издержки для национальной безопасности.

Молниеносная аннексия Крымского полуострова стала яркой демонстрацией недальновидности такой стратегии. С одной стороны, она позволила России кооптировать значительную часть украинской элиты, которая использовалась для влияния на общественное мнение в отношении ЕС и НАТО. С другой стороны, не создала каких-либо существенных рычагов обеспечения безопасности Украины за исключением преимущественно декларативного партнерства с Североатлантическим альянсом и получения символической военной помощи от США. Отказ администрации Барака Обамы от прямого вмешательства в российско-украинский конфликт в 2014 г. и даже от поставок вооружения стал горьким откровением для многих украинских политиков. В то же время активное содействие сепаратистам в Донбассе превратило Россию из потенциальной угрозы в непосредственного военного противника. И если аннексия Крыма свидетельствовала об ограниченных территориальных претензиях России, то скрытое участие российских военных в боевых действиях на стороне «ополченцев» и поддержка ею непризнанных «республик» создает более фундаментальные вызовы для украинского государства.

Первым таким вызовом является дальнейшая фрагментация Украины и ослабление государственной монополии на насилие действиями парамилитарных структур. Вторая угроза – милитаризация украинской экономики, создающая новые источники ренты для силовых органов, но препятствующая интенсивному экономическому развитию. Дальнейшая концентрация ресурсов государства в обороне означает рост бедности, ухудшение качества образования и здравоохранения, отток профессиональных кадров за рубеж. Третья угроза связана с окончательным выхолащиванием демократических институтов, ликвидацией плюрализма и установлением более жесткой формы авторитарного правления.

Угроза распада украинского государства остается главным вызовом как для украинской власти, так и для ее западных партнеров. Именно поэтому большинство антироссийских санкций были введены США и Евросоюзом лишь с началом активных военных действий в Донбассе. Одновременно с этим Вашингтон с помощью финансового рычага начал определять не только приоритеты реформ новой украинской власти, но и ее кадровую политику. Вместе с тем объемы американской помощи сектору безопасности достигли беспрецедентных для Украины масштабов. Всего с 2014 г. американцы предоставили Украине военную помощь на сумму около 1 млрд долларов. Она заключалась как в инструктаже украинских военных, так и в обеспечении их современными средствами связи и наблюдения. Это превышает объемы предоставленной Украине помощи в предыдущие два десятилетия. Недавнее решение администрации Дональда Трампа о продаже Киеву летального оружия свидетельствует о том, что Соединенные Штаты остаются основным донором Украины в сфере безопасности. В то же время существенная активизация Вашингтоном посреднических усилий в разрешении конфликта в Донбассе повышает роль США и в дипломатическом процессе, где ранее ключевыми были Германия и Франция.

Противоречия российской политики Киева

В целом новая стратегия Украины в отношении России состоит из пяти взаимосвязанных компонентов. Первым является давление на Москву с помощью сохранения и ужесточения санкционного режима странами Запада. При этом важно держать западных союзников в неопределенности по поводу военно-политических целей российского руководства, особенно в отношении стран Балтии и Центральной Европы. Второй компонент заключается в демонстративном выходе Украины из российского культурного и информационного пространства, что должно ослабить влияние Кремля на общественное мнение внутри Украины. Третьим компонентом является отказ от прямых поставок энергоносителей из России и ограничение, таким образом, возможностей Кремля не только для геополитического шантажа власти, но и для подкупа украинской политической элиты. Четвертый компонент – замораживание двустороннего политического диалога и проведение встреч на высшем уровне только при участии западных союзников. При этом круг затрагиваемых на таких встречах тем ограничивается главным образом вопросами восстановления территориальной целостности украинского государства. Пятый компонент – дискредитация России на международной арене как государства-агрессора и подрыв ее репутации с помощью международно-правовых исков, информационных кампаний и гражданских акций.

Каковы конечные цели этой стратегии? В первую очередь это повышение издержек Кремля, связанных с дальнейшим вмешательством в дела Украины, до уровня, когда России станет выгоднее уважать ее территориальную целостность. Другая цель – демонстрация маловероятности разделения или ликвидации украинского государства, находящегося под западным патронатом. Это должно сделать нерациональной любую попытку расшатать украинское государство.

Однако, провозглашая вступление в НАТО своей «путеводной звездой», президент Порошенко одновременно увеличивает уровень долгосрочных угроз для России, исходящих от независимой Украины. Этим он нивелирует собственные попытки заставить Кремль переоценить выгоды от дальнейшего военного вмешательства в Донбассе. Стратегическая несостоятельность такой политики была отмечена даже американскими исследователями, указавшими на выгодность получения Украиной нейтрального статуса для снижения напряженности вокруг украинского вопроса по оси Запад-Восток. И все же курс на вступление в альянс является безальтернативным с точки зрения действующего украинского руководства.

Таким образом, Украина будет сохранять стратегическую уязвимость в отношениях с Россией, которую невозможно преодолеть с помощью западных военных инструкторов или поставок американского оружия. В то же время перспективы урегулирования конфликта в Донбассе оказываются зависимы от состояния российско-американских отношений, которые уже вошли в стадию «второй холодной войны». Об этом свидетельствует и новая оборонная стратегия Пентагона, определяющая «долгосрочную стратегическую конкуренцию» с Россией и Китаем как главный вызов национальной безопасности и благополучию США. В результате Украина рискует стать заложницей большого геополитического противостояния, в котором ей будет отведена незавидная роль «вечной жертвы». Поддержка такого курса приведет к окончательному разрыву с Москвой, сохранению неразрешенных территориальных конфликтов и закреплению Украины в сфере неформального западного покровительства без твердых гарантий безопасности.

Все это может обернуться катастрофическими последствиями как для долгосрочных двусторонних отношений, так и для региона в целом. Главным риском видится постепенное разрастание зоны военного конфликта за пределы Донбасса и дальнейшая дестабилизация на разных участках российско-украинской границы. Такая эскалация окончательно превратит Украину в территорию опосредованного военного противостояния России и Соединенных Штатов и очаг нестабильности в регионе. Украина также лишится возможности устойчивого экономического развития, что гарантирует ей ранг беднейшей страны Европы. Это, в свою очередь, делает перспективы вступления в Евросоюз в ближайшее десятилетие еще более призрачными.

В то же время поддержание тлеющего конфликта с крупным соседним государством соответствует интересам украинской элиты, оправдывая экономическую отсталость, ограничение гражданских свобод и преследование оппонентов. Незавершенность конфликта также позволяет исключить из избирательного процесса значительную часть граждан, наиболее оппозиционно настроенных к действующему режиму. Для общества же цена дальнейшего противостояния измеряется не только потерянными жизнями, но и усугублением внутренней нетерпимости, деградацией социальных сфер, ростом преступности и оттоком человеческого капитала за рубеж.

Принципы новой разрядки

Хотя предпосылок для восстановления российско-украинских отношений еще не создано, уже можно определить контуры политики «разрядки». Она сводится к пяти принципам, которые должны обеспечить устойчивость двусторонних отношений.

Во-первых, признать общность интересов безопасности двух стран и отказаться от использования силы для решения двусторонних проблем. Это позволит не только избежать каких-либо действий, ущемляющих или подрывающих безопасность другой стороны, но и сделать шаги, направленные на достижение обоюдного доверия. Асимметрия силового потенциала между Украиной и Россией означает, что существенный ущерб российским интересам Киев может нанести лишь в союзе с третьими странами. Именно поэтому заявления украинского руководства о стремлении вступить в НАТО усугубляют проблему безопасности и препятствуют мирному разрешению конфликта в Донбассе. Очевидно, что восстановление доверительных отношений с Москвой требует от Украины принятия статуса нейтрального государства при сохранении приверженности курсу на вступление в Европейский союз. В то же время пересмотр Киевом евроатлантических устремлений невозможен, пока Россия сохраняет военное присутствие на части территории Украины. Это означает, что урегулирование отношений в сфере безопасности потребует одномоментных взаимных уступок, закрепленных многосторонними договоренностями.

Вторым принципом должен стать отказ от использования торгово-экономических связей в политических целях. Дальнейшая интеграция Украины в экономическое пространство ЕС обещает новые выгоды и для российских компаний на украинском рынке. Она создает благоприятные условия не только для реализации продукции, но и для инвестиций, обмена передовыми технологиями и экономического партнерства как с украинскими, так и с европейскими компаниями. Однако российские производители уже не смогут претендовать на гегемонию и будут конкурировать за украинского потребителя на равных условиях с компаниями других стран. При этом они должны отказаться от политического давления или финансирования отдельных партий и общественных организаций. России также следует признать как данность отсутствие Украины в евразийских интеграционных проектах и искать способы взаимовыгодного экономического сближения, уважая европейский выбор Киева.

Третьим принципом должен быть свободный доступ к информационному, культурному и образовательному пространству двух стран, свобода трансграничного передвижения граждан, а также обеспечение прав религиозных общин, связанных с материнскими церквями в России или на Украине. Дискриминационные практики в гуманитарной политике двух государств будут неизменно возрождать противоречия, нарушающие стратегическую стабильность отношений. Таким образом, Киеву следует вернуться к инклюзивной политике, гарантирующей соблюдение культурных прав и удовлетворение образовательных потребностей русского меньшинства, а также значительной части русскоязычных граждан. Равное уважение к идентичности и исторической самобытности региональных общин со стороны центральной власти является непременным условием для поддержания мира в Донбассе. Хотя сейчас эти цели труднодостижимы, прогресс в урегулировании вопросов безопасности будет способствовать пересмотру Киевом этноцентричной политики и возобновлению гуманитарного сотрудничества.

Четвертый принцип основывается на утверждении плюрализма в вопросах исторической памяти и стремлении к примирению вокруг наиболее спорных вопросов общей истории двух народов. Это касается событий не только минувших столетий, но и новейшей истории, в первую очередь революционных протестов в Киеве, аннексии Крыма и вооруженного конфликта в Донбассе. Необходимым условием успеха новой политики памяти будет отказ от ограничения общественных дискуссий на исторические темы или попыток навязать «единственно правильный» нарратив регионам и этническим группам с разным историческим опытом. Особенно важны для межгосударственных отношений символические шаги политиков и общественных деятелей двух стран по примирению и взаимному прощению. Как свидетельствуют сложности украинско-польского исторического диалога, после столетий противоборства поиск взаимопонимания обещает быть долгим и болезненным процессом. Принятия неизбежности различий во взглядах на некоторые события истории может быть достаточно для того, чтобы они не препятствовали общему будущему.

Наконец, пятым принципом должна стать деперсонализация сотрудничества с помощью создания постоянных институтов взаимодействия как на государственном (через отдельное министерство или специальные комиссии), так и на общественном и региональном уровнях. Такой диалог должен способствовать установлению доверия, разрешению оставшихся противоречий и быстрому реагированию на появление спорных вопросов. Создание ряда коммуникационных площадок с широким общественным представительством поможет деполитизировать отношения, вывести их из зависимости от отдельных личностей в руководстве двух стран и ограничить влияние провокационных и подрывных элементов с обеих сторон.

Сценарии для Украины

Очевидно, что главными препятствиями на пути восстановления двусторонних отношений остаются конфликт в Донбассе и территориальный спор вокруг Крыма. За ними кроются разногласия в более широких геостратегических вопросах по поводу способов обеспечения безопасности двух стран. Без скорого прогресса в решении спорных проблем появятся новые препятствия, преодолевать которые будет куда сложнее.

Одним из них может стать дальнейший авторитарный реверс украинского политического режима, особенно если ему будет сопутствовать приход к власти национал-радикалов из ультраправых сил. Хотя их электоральная поддержка остается низкой, лидеры этих партий пользуются покровительством высших лиц в государстве и беспрепятственно формируют широкую сеть парамилитарных группировок по всей стране. Их постепенное слияние с правоохранительными структурами позволит остановить уличные выступления в случае отмены или фальсификации выборов. Уже сейчас они делают ставку на силовое навязывание обществу новой националистической повестки под лозунгом установления «украинского порядка». Даже если поддержка Украины Западом сократится, такое развитие событий неизменно повлечет эскалацию российско-украинского конфликта. Таким образом, национал-авторитарный режим на Украине создаст для Кремля новые риски. Главным из них является провоцирование Москвы на начало открытых военных действий, что может привести к новым санкциям, существенным экономическим потерям, более активному военному вмешательству США и политической дестабилизации внутри России.

Другой сценарий предполагает сохранение гибридного режима, при котором политический плюрализм поддерживается борьбой олигархических группировок, а демократические институты выполняют роль ширмы для элитных сделок по разделу ренты. Именно такой режим был наиболее удобен Кремлю на протяжении двух десятилетий украинской независимости. Он позволял использовать внутренние противоречия и продажность украинских политиков для продвижения своих интересов. Однако в новых условиях большая часть элиты переориентировалась на Запад, а ограничение двусторонних экономических связей снижает возможности для коррупционных сделок. Поскольку антироссийская риторика стала единственным способом сохранения власти, гибридный режим будет способствовать углублению существующих противоречий и препятствовать мирному разрешению конфликта.

При третьем сценарии смещение действующей власти будет сопровождаться переходом к парламентской форме правления и консолидацией ключевых демократических институтов. Именно такая трансформация поможет ликвидировать систему, в которой «победитель получает все» и затем становится доминирующим игроком на весь срок правления. Ее целью будет создание консоциональной модели распределения исполнительной и законодательной власти между политическими силами, представляющими интересы разных этнокультурных групп и регионов. При этом часть полномочий центральной власти делегируется региональным общинам, которые получат эксклюзивные компетенции не только в экономической, но и в гуманитарной сферах. Эта модель представляет собой приемлемую альтернативу «федерализации», в которой многие на Украине видят угрозу распада государства. Она позволит сбалансировать предпочтения разных групп избирателей и привлечь их к процессу управления на всех уровнях. Такая модель также создаст институционную основу для реинтеграции Донбасса на равных условиях с другими регионами и откроет возможности для более широких договоренностей между Москвой и Киевом.

Первые шаги к согласию

Последние четыре года российская политика по отношению к Украине воспринимается украинским обществом как реализация доктрины «ограниченного суверенитета», отказывающая стране в праве самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Это отражается на отношении к российскому государству в целом. Только 18% украинцев в конце 2017 г. признавались в теплых чувствах к России. В то же время в сознании рядового россиянина Украина твердо ассоциируется с враждебным американским влиянием. Почти треть респондентов в РФ (29%) в декабре 2017 г. назвали ее врагом, поставив на второе место среди неприятельских государств сразу следом за США. Такие настроения подпитываются официальной пропагандой двух стран и создают крайне негативный фон для любых попыток начать российско-украинское примирение. В сохранении антагонизма заинтересованы и многие западные политики, которые видят в Украине важный плацдарм для сдерживания «ревизионистской» России. Поэтому они будут поощрять евроатлантическую риторику киевских политиков, несмотря на иллюзорность ее членства в НАТО или ЕС.

В таких условиях инициатива возобновления более содержательного диалога может исходить только от Москвы. Первыми признаками такой готовности с ее стороны будет изменение информационной политики официальных СМИ, направленной сейчас на дискредитацию украинского государства и противопоставление разных частей украинского общества. Одним из способов демонстрации Россией доброй воли станет освобождение около полусотни украинских заключенных, осужденных по политическим причинам. Это может дать толчок к достижению компромисса по вопросам размещения миротворческой миссии ООН и установлению временного международного контроля над территориями, подконтрольными сепаратистам.

С началом урегулирования конфликта в Донбассе оба государства должны расширить повестку переговорного процесса, направленного на поиск формулы обеспечения взаимной безопасности и принципов построения долгосрочных отношений. Хотя быстрое разрешение проблемы статуса Крыма маловероятно, англо-ирландское соглашение 1985 г. служит примером начала урегулирования отношений без окончательного решения спорных территориальных вопросов. При этом обе стороны могут существенно облегчить поиск компромисса. Одним из таких способов является прекращение российскими властями преследований активистов крымско-татарской общины и амнистия Украиной части заключенных, осужденных по «сепаратистским» статьям. Для дальнейшего укрепления доверия стороны могут создать механизмы двустороннего мониторинга соблюдения прав человека в Крыму и Донбассе. Переговорному процессу должно сопутствовать и сотрудничество по восстановлению экономической и социальной инфраструктуры Донецкой и Луганской областей. Для придания переговорам большей легитимности к ним можно привлечь представителей крупных политических сил с фракциями в парламенте. Очевидно, что ключевым вопросом после заключения нового российско-украинского договора будет предоставление гарантий его выполнения. Именно для подкрепления таких гарантий договор должен быть одобрен на референдумах в двух странах, а его главные принципы должны получить конституционное закрепление.

Реализация всех шагов по примирению и сближению потребует многих лет и, вероятнее всего, сможет увенчаться успехом только после смены поколений в управленческой элите двух стран. Впрочем, это не делает решения действующих политиков менее значимыми или судьбоносными. Именно они в конечном итоге могут заложить фундамент для достижения согласия или же еще больше запутать клубок российско-украинских противоречий.

Украина. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июня 2018 > № 2634774 Сергей Куделя


Украина. США. МВФ > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 6 июня 2018 > № 2642227 Мари Йованович

Принятие согласованного с МВФ закона "Об Антикоррупционном суде" является предпосылкой для построения демократической Украины – посол США

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" посла США в Украине Мари Йованович

Какими будут последствия принятия закона об антикоррупционном суде в варианте, который не был согласован с МВФ? Информировало ли посольство США об этих последствиях депутатские группы и фракции Верховной Рады?

Необходимость этого суда понятна: создание действительно независимого и эффективного антикоррупционного суда является важнейшим ближайшим шагом, который правительство может сделать для свертывания коррупции, которая продолжает угрожать национальной безопасности, процветанию и демократическому развитию Украины. И мы поддерживаем соображения МВФ относительно того, как создать надежный, независимый и эффективный суд, включая ведущую роль международных экспертов для обеспечения выбора квалифицированных судей.

Последствия принятия закона, не согласованного с МВФ, также понятны: если не будет принят законопроект, который будет отвечать требованиям МВФ, способность Украины бороться с коррупцией будет подорвана, Украина не получит миллиарды долларов помощи, экономика дестабилизируется. Поступить здесь правильно - это абсолютная предпосылка для построения крепкой, процветающей и демократической Украины.

Продолжение украинской программы МВФ необходимо для получения дальнейшей, так нужной Украине, помощи. Это сигнал миру, включая финансовые рынки, на которые будет выходить Украина. Но еще важнее: украинский народ требует Антикоррупционного суда, чтобы искоренить коррупцию, которая душит экономический рост, уничтожает рабочие места, вредит национальной безопасности и консервирует бедность. Стране необходим эффективный антикоррупционный суд, если она собирается утвердить верховенство права, где никто не стоит выше закона, и быть такой страной, которую заслуживает украинский народ.

Я уверена, что это в полной мере осознают ключевые должностные лица в украинском правительстве и депутаты Верховной Рады, а также украинский народ. Я не думаю, что кто-то в Украине не знает, что это ключевой момент и ключевое решение.

Представители каких организаций, с Вашей точки зрения, должны сформировать Совет международных экспертов? Должна ли быть точка зрения Совета экспертов решающей при отборе кандидатов на должности судей Антикоррупционного суда?

Мы поддерживаем оценку МВФ относительно соответствия законопроекта об антикоррупционном суде требованиям, и это касается также состава Совета экспертов. Если Совет настоящих экспертов, выбранных авторитетными международными организациями, признает кандидата неприемлемым для служения в антикоррупционном суде, это решение должно иметь вес. Мнение такого Совета нельзя легко отбрасывать или ветировать. Эта функция отфильтровывания плохих кандидатов должна играть центральную роль в процессе назначения. С чего бы Украине хотеть процесса, который приводит к назначению плохих кандидатов вместо хороших? Такой Совет - это способ помочь Украине и украинцам построить суд менее уязвимый к коррупции.

По Вашему мнению, затягивание процесса создания антикоррупционного суда может быть доказательством того, что власть не заинтересована в борьбе с коррупцией в Украине?

Понятно, что сейчас наступил момент создания действительно независимого и эффективного антикоррупционного суда. Он завершит систему независимых антикоррупционных институций, способных расследовать, преследовать и судить чиновников высокого уровня за правонарушения, связанные с коррупцией.

Украинцы страдают от коррупции и хотят судебной системы которая будет вершить правосудие. Если именно этого хочет украинский народ, то именно таким является способ сделать это, и теперь настало именно то время.

Довольны ли Вы работой уже существующих антикоррупционных органов в Украине?

Украинское правительство заслуживает признания за создание независимых антикоррупционных институций после Революции достоинства, в частности НАБУ и САП. Эти институты должны иметь возможность выполнять свою работу без препятствий или давления.

Однако Украина должна также смотреть вперед. Прогресс является неполным. Украина нуждается в антикоррупционном суде, так чтобы должностные лица, замешанные в коррупции, не только становились объектом расследования, не только получали выдвинутые против них обвинения, но и получали судебные приговоры и отправлялись бы в тюрьму. С антикоррупционным судом Украина может двигаться к лучшему будущему.

Украина. США. МВФ > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 6 июня 2018 > № 2642227 Мари Йованович


Германия. США. Канада. РФ > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 6 июня 2018 > № 2634989 Дмитрий Песков

«Исключение неизбежно»: Меркель не пускает Россию в G8

Меркель считает невозможным возвращение России в G8‍

Канцлер Германии Ангела Меркель сообщила, что возвращение к формату G8 невозможно, так как Россия не соответствует критериям членства в организации. Это заявление немецкий канцлер сделала, выступая перед депутатами Бундестага, которые еще недавно призывали возродить формат «Большой восьмерки».

Немецкий канцлер Ангела Меркель во время своего выступления перед депутатами Бундестага заявила, что в настоящее время возвращение российской стороны в G8 («большую восьмерку») невозможно. По словам Меркель, члены G7 являются сторонниками соблюдения международного правопорядка, а присоединение Россией Крымского полуострова является нарушением международных норм права.

«…исключение России из формата G8 было неизбежным», — констатировала Меркель.

Стоит отметить, что именно в Бундестаге недавно звучали призывы вернуть Россию в состав международного клуба. Об этом, в частности, говорила Сара Вагенкнехт — сопредседатель фракции Левой партии, за которой закреплено 69 из 709 мест немецкого парламента.

«Мы исключили Россию из «Большой восьмерки». Теперь проблема в том, что США проводят политику, которой остальные шесть стран-членов не желают», — сказала Вагенкнехт. По ее словам, обеспечить безопасность в Европе получится только при участии Москвы. Она также подчеркнула, что возвращение России в G8 может создать противодействующую политике США силу.

От первых лиц Германии таких призывов, впрочем, не слышно. Глава МИД страны Хайко Маас придерживается точки зрения канцлера, считая, что присоединение России к группе стран «Большой семерки» (G7) и возврат к формату G8 — нереалистичный сценарий. По мнению Мааса, необходимо, чтобы «Россия снова начала вносить конструктивный вклад» в международную политику.

В России же, судя по всему, не сильно жалеют о прекращении сотрудничества в формате «восьмерки». По словам пресс-секретаря президента России Дмитрия Пескова, российская сторона видит снижение актуальности G8.

«Почему снижается? Потому что в изменяющейся обстановке, как в международных политических, так и экономических делах, стремительно возрастает значение и актуальность таких форматов, как, например, двадцатка, где Россия принимает активное участие», — сказал Песков.

На вопрос о возможности возвращения России в состав G8 Песков ответил, что гипотетические рассуждения в данном случае невозможны.

Очередной саммит «большой семерки» (G7) состоится в Канаде 8-9 июня. Сара Вагенкнехт также выступала за то, чтобы пригласить Россию на это мероприятие. «Если Запад действительно намерен вновь вступить с Россией в конструктивный диалог, это подходящий случай. G7 должна снова превратиться в G8», — сказала она.

В свою очередь, замглавы парламентской фракции Свободной демократической партии Германии Александр Ламбсдорф добавил, что именно сейчас «имеет смысл структурировать диалог с Россией».

«G7+1 может стать удачным форматом», — отметил немецкий депутат.

Однако подвижек на этом направлении не наблюдается. Напротив: по итогам встречи глав МИД стран G7, проходившей в Торонто с 22 по 23 апреля, главы внешнеполитических ведомств «семерки» не исключили, что против России могут быть введены новые санкции из-за ситуации в Донбассе.

«Мы напоминаем, что продление экономических санкций по Донбассу полностью связано с полным и необратимым исполнением Россией Минских договоренностей. Санкции могут быть отменены, только если Россия полностью выполнит свои обязательства, однако мы также готовы принять новые ограничительные меры в случае, если действия России того потребуют», — гласит итоговое заявление министров иностранных дел G7.

G7 также обвинила Россию в «дестабилизирующем поведении». Кроме того, главы МИД стран «большой семерки» приняли сторону Великобритании в деле об отравлении экс-полковника ГРУ Сергея Скрипаля.

G8 — объединение, не основанное ни на каком международном договоре и не имеющее ни устава, ни официального членства. Российский мандат в этом неформальном объединении был приостановлен в 2014 году. Сейчас в состав G7 входят США, Германия, Канада, Великобритания, Франция, Япония и Италия.

Термин «большая семерка», продолжением которого стал термин «большая восьмерка», возник в русской журналистике и публицистике из-за ошибочной расшифровки в начале 1990-х годов английского сокращения G7 как «Great Seven» («большая семерка»), хотя в действительности оно расшифровывается как «Group of Seven» («группа семи»).

 

Германия. США. Канада. РФ > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 6 июня 2018 > № 2634989 Дмитрий Песков


США. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634538 Анатолий Вассерман

ДЕМОНТАЖ

Вассалы возмущены диктатом США, Сорос предрёк гибель трансатлантического альянса

Демонтаж - разборка оборудования, сооружения или снятие их с места установки (при ремонте, перемещении и т. п.). Поэтапная ликвидация чего-либо. Уничтожение или коренное преобразование чего-либо (общественных структур, системы управления государством и т. п.).

Н. И. Епишкин. Исторический словарь галлицизмов русского языка.

За последние дни пришло много сведений, которые позволили целому ряду известных отечественных и зарубежных авторов выступить с заявлениями о кризисе в западном сообществе. И вроде бы для этого есть ряд оснований.

За неделю до встречи лидеров стран G7, которая должна состояться в будущие выходные, в Канаде встретились главы финансовых ведомств Большой семёрки. Очень редкий случай — не было даже принято совместного итогового заявления. Подобного рода коммюнике все последние годы были весьма бодрыми, а тут было совсем иное и совсем не бодрое — министра финансов Соединённых Штатов Мнучина попросили передать Трампу единодушную озабоченность шести государств Большой семёрки. Понятно, это связано с тем, что с 1 июня 2018 года действуют таможенные пошлины США в отношении, в том числе, ближайших союзников, которые называют даже торговыми санкциями Штатов против собственных сателлитов. «Мы обеспокоены тем, что эти действия на самом деле не способствуют оказанию помощи нашей экономике. Они разрушительны, и шесть стран донесли свою точку зрения до сведения министра Мнучина», — сказал министр финансов Канады Билл Морно по итогам встречи.

На этом фоне прозвучало знаковое, как многие считают, заявление главы Еврокомиссии Юнкера, в которыми многие узрели разворот, как ни странно, в сторону России: «Нам нужно вернуться пусть и не к нормальным отношениям с Россией, однако есть так много областей и сфер, в которых мы можем сотрудничать куда эффективнее: например, в сфере исследований, инноваций и так далее. Мы не забудем о наших различиях и разногласиях. Однако этой демонизации России следует положить конец»

Некоторые политические деятели в Западной Европе даже говорят о том, что вообще-то неплохо бы Россию, как противовес США, вернуть в G7.

Очень интересны заявления Сороса: «В последние недели президент Трамп своими действиями шокировал не только Европу, но и весь мир. Он в одностороннем порядке вышел из договора с Ираном по ядерному оружию и тем самым практически разрушил трансатлантический альянс. Это событие создаст дополнительное давление непредсказуемой силы на Европу, которая и без того находится в кризисном состоянии. Теперь можно уже безо всякого преувеличения сказать, что Европа столкнулась с угрозой собственному существованию. Такова суровая реальность».

Экспертные оценки

Анатолий Вассерман

Кризис в западном сообществе действительно есть, но большая часть и наших, и западных публицистов, рассказывая о нём, ставят, как говорится, телегу впереди лошади. Между тем ещё Владимир Ильич Ульянов указывал, что политика — концентрированное выражение экономики, а не наоборот. А комментаторы рассуждают так, как будто действия Трампа продиктованы чисто политическими соображениями, включая того же Георга Тивадаровича Шварца. Шварц по-немецки «чёрный», он когда-то перевёл свою фамилию на венгерский — Шорош, а когда перекочевал на другую сторону Атлантики, то местное произношение превратило фамилию в Сорос. Однако Трамп изначально объявил, что его цель — восстановление собственных рабочих мест в Соединённых Государствах Америки, и с тех самых пор движется именно в этом направлении. Ему заблокировали очень многие пути экономических реформ — заблокировали разными способами, включая обвинение в деятельности в пользу Российской Федерации. И в чём-то обвинители правы, поскольку предлагаемая Трампом реформа глобальной системы разделения труда действительно поможет Российской Федерации просто потому, что эта реформа выгодна всему миру. И сейчас Трамп использует такой агрессивный ход: он действует, нарушая все соглашения, ранее заключённые Соединёнными Государствами, под лозунгом невыгодности этих соглашений для Соединённых Государств, демонстрируя, что для него действительно интересы Америки превыше всего. И тем самым вышибает доводы у своих противников, у тех, кому выгодна нынешняя система разделения труда. Они не имеют возможности возражать всерьёз против его действий. Ну, разве что Сорос возражает публично, потому что, как сказано в старинном чёрно-юморном стишке — «дедушка старый, ему всё равно».

Значительная часть нынешнего бизнеса — это то, что называется «торговля воздухом». Сейчас, например, общая сумма так называемых производных ценных бумаг (то есть тех, чья ценность определяется не реальными товарами и услугами, а ценностью других формально ценных бумаг) в тысячу раз превышает общую ценность бумаг, реально обеспеченных какими-то товарами и услугами. Основная часть нынешнего бизнеса — это биржевые игры без реального товарного наполнения. И, естественно, люди, торгующие этими ценными бумагами, попросту не понимают связи между реальной производственной деятельностью и своими финансовыми играми. Это первый фактор — непонимание.

Второе: те, кто понимают эту связь, также прекрасно понимают, что по мере развития реального производства всё большая часть капитала будет из биржевых игр перетекать на рынок реальных товаров и услуг. То есть их собственное благополучие окажется в значительной степени подорвано. На их игры будет тратиться уже не так много денег, как тратится сейчас. И они, естественно, тоже не заинтересованы в развитии реального производства.

Ну, и наконец, некоторые форматы этих самых биржевых игр как раз напрямую требуют ухудшения положения дел в реальном мире — не все, но есть и такие. В конце концов, биржевые спекулянты давно научились извлекать доход не только от игры на повышение (то есть от расчёта на улучшение положения дел), но и от игры на понижение.

Нынешняя система глобального разделения труда зашла в тупик. И её демонтаж выгоден всем. Очень коротко скажу, почему она зашла в тупик. Потому что её создатели считают рост производительности труда вследствие его разделения аксиомой, срабатывающей при любых условиях. Но это не аксиома, этот факт действительно имеет место, но только при достаточно жёстко определённых условиях. И сейчас глобальное разделение труда вышло далеко за пределы своей работоспособности и эффективности. В мире наблюдается экономический парадокс — производительность труда в расчёте на одного работающего продолжает расти, но растёт она, на самом деле, в основном благодаря повышению капиталоёмкости рабочих мест, то есть благодаря улучшению их технической вооружённости. А вот производительность труда в расчёте на одного живущего падает буквально на глазах, поскольку всё большая часть живущих оказывается неработающими. И поэтому сейчас уже видно, что надо возвращаться к классической системе разделения труда, когда каждая страна не сосредоточена на одном-двух видах деятельности, получающихся у неё лучше, чем все остальные, а сама делает всё, что может сделать, обращаясь к другим странам только за тем, что сама сделать не может. И лозунг Трампа о возвращении рабочих мест в страну означает именно демонтаж этой системы разделения труда в целом, а значит, в обозримом будущем повышение благосостояния всего мира — просто благодаря тому, что каждый живущий окажется работающим.

Сорос даже не намекнул, а впрямую сказал о том, что может рухнуть такая структура, как НАТО. Понятно, что Сорос старается как можно активнее угрожать Трампу хотя бы потому, что сам поставил на победу его конкурентки Хиллари Дайаны Хью Эллсвортовны Родэм, известной нам по фамилии мужа. Кстати, забавный курьёз — муж тоже не Клинтон, он Блайт, а Клинтоном стал по отчиму. Так вот, Сорос сделал в своих биржевых играх большую ставку на её победу, проиграл, и, естественно, теперь он люто ненавидит Трампа, из-за которого понёс колоссальный убыток. Но, кроме этого, в его словах есть и намёк на то, что он был бы не против военного переворота в Соединённых Государствах, поскольку тамошние военные в целом очень заинтересованы в существовании НАТО. Есть и намёк на реальную возможность распада НАТО, поскольку в условиях, когда у Европейского Союза и Соединённых Государств Америки оказываются явно различные экономические интересы, у них оказывается и существенно меньше общих политических интересов. А в таких условиях на первый план вылезают противоречия между ними, и при наличии этих противоречий, естественно, оказывается намного сложней вести общую оборонную политику. То есть, в принципе, действительно политика Трампа может осложнить существование НАТО. Другое дело, что надобность в НАТО, мягко говоря, далеко не очевидна. И вследствие того, что у этой организации давно нет никакого реального или хотя бы потенциального противника, НАТО неустойчива и сама по себе — независимо от политики Трампа. Но, в целом, в угрозах Сороса, как часто бывает, и правда, и интрига в одном флаконе.

Всё это происходит на фоне ещё одной интриги — вокруг «Северного потока-2». Против «Северного потока» боролся ещё Обама — по той же причине, чисто экономической. Во-первых, для Соединённых Государств с того самого момента, как они начали выводить рабочие места в регионы с дешёвой рабочей силой, Европейских Союз оказывается главной угрозой, поскольку та схема хозяйствования, что действует в мире сейчас, опирается на сотрудничество американских конструкторских бюро с китайскими, ну, или, скажем, вьетнамскими заводами. Соответственно, главная для американцев угроза — что будет, если те же китайцы перейдут на взаимодействие с западноевропейскими конструкторскими бюро. Ведь сейчас американцы получают от того же Китая колоссальные лицензионные отчисления, то есть плату за право производить американские разработки. А плата эта настолько велика, что самим американцам китайская продукция достаётся фактически бесплатно, а Китай навёрстывает своё, продавая эту же продукцию на других рынках. Если западноевропейцы предложат Китаю лучшие условия — скажем, чуть уменьшат лицензионные отчисления, — то уже западноевропейцы будут получать китайскую продукцию дёшево, а американцам придётся платить за себя и за того парня. Поэтому одновременно с выводом рабочих мест начались различные формы американской экономической агрессии против Европейского Союза. А сейчас, когда американцы начинают восстанавливать свои рабочие места, для них западноевропейцы оказываются уже прямыми конкурентами.

И чтобы предотвратить эту конкуренцию, чтобы ухудшить экономическое положение Западной Европы, самый простой и надёжный способ — это вынудить Западную Европу пользоваться не трубопроводным газом, а сжиженным. Дело в том, что по ряду серьёзных технических и физических причин транспортировка газа в сжиженном виде неизбежно многократно дороже транспортировки того же газа в сжатом виде по трубам. То есть дело даже не в том, что американцы обещают через несколько лет наладить крупные поставки сжиженного природного газа со своих сланцевых месторождений. То, что они получат с этого какую-то прибыль — это, в общем-то, мелочь. Главное, что западноевропейцами придётся покупать газ втридорога и, соответственно, их продукция резко подорожает. И именно ради этого американцы требуют перехода Западной Европы с трубопроводного газа на сжиженный. Дело тут не в том, что они тем самым подрывают наши экономические позиции, а в том, что они подрывают экономические позиции Европейского Союза. И Европейский Союз это прекрасно понимает. Понимает, что переход с трубопроводного газа на сжиженный — это для них экономическое самоубийство. И совершенно независимо от того, что Трамп сказал Ангеле Доротее Хорстовне Каснер при очередной встрече (Меркель она по первому мужу), в любом случае Западная Европа будет вынуждена работать с трубопроводным газом просто потому, что сжиженный газ — это для всей Западной Европы экономическое самоубийство. Поэтому будет «Северный поток-2», поэтому будет «Турецкий поток». Более того, даже не исключаю, что возобновится проект «Южный поток» через Болгарию, потому что для средиземноморских стран этот маршрут политически безопаснее, чем через Турцию. Но отказаться от трубопроводного газа Западная Европа не может, если хочет остаться в живых.

Кстати, те игры, что были вокруг «Южного потока» (когда брюссельские бюрократы заставили Болгарию отказаться от этого проекта, причём понести при этом колоссальные экономические потери), связаны не с тем, что Европа не хотела газ вообще. А с тем, что по западноевропейским понятиям всех славян надо держать в чёрном теле, и поэтому они добивались, чтобы болгары не получили самостоятельного, независимого от Брюсселя источника дохода. Но я совершенно уверен, что когда до границ Европейского Союза дойдёт «Турецкий поток», европейцы тут же найдут какие-то политические обоснования его полезности и разрешат потребление газа из этой трубы на вполне благоприятных условиях.

Суммируя: деятельность Трампа, его война против надувателей пузырей, в итоге, если увенчается успехом, благотворна для всего мира и, в том числе, для России, как традиционно производящей, а не спекулятивной державы. Но и нынешняя деятельность Евросоюза, которая связывается с воссозданием многополярного мира, которая противостоит, в свою очередь, Америке, нам тоже, получается, на пользу? Кого мы должны гласно или негласно поддерживать?

В сложившихся обстоятельствах нам незачем активно вмешиваться в происходящую борьбу. Когда у обеих сторон есть действия, соответствующие нашим интересам, мы можем спокойно говорит о том, что поддерживаем любую деятельность, направленную на повышение хозяйственной активности где бы то ни было в мире. И то, что сейчас есть две противоборствующие группировки, нам никоим образом не может помешать именно потому, что обе эти группировки так или иначе делают разные фрагменты желательного для нас единого целого. Российская Федерация, с одной стороны, высказывается за сохранение экономического единства мира, а с другой стороны, рассматривает это экономическое единство как поощрение производственной деятельности в любых местах мира. Я думаю, этот формат нам достаточно полезен, чтобы мы сохраняли именно такую политическую риторику.

США. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634538 Анатолий Вассерман


США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634531 Николай Коньков, Александр Нагорный

Конец «однополярного мира»

на пути к диалогу цивилизаций

Николай Коньков Александр Нагорный

Это словосочетание вместе с другими аналогичными: "исторический перелом", "трансатлантический раскол" и так далее, — всё чаще и весомее звучат не только в России, но и за рубежом в качестве общей оценки экономических, политических и прочих событий, происходящих сегодня на международной арене. Насколько подобные фразы соответствуют действительности? И если соответствуют, то в каком коридоре обстоятельств и, соответственно, в каком коридоре вероятных целей находится суммарный вектор наблюдаемых системных изменений? Ответы на эти вопросы исключительно важны потому, что наша страна с 2014 года вольно или невольно находится в центре данного процесса, выступая главным актором-антагонистом "однополярного мира", он же Pax Americana, он же — "империя доллара".

В конце мая тема кризиса нынешнего мирового порядка и возможного перехода к новому балансу сил наконец-то вышла в "фокусное пространство" глобальных массмедиа. Причиной тому стал целый комплекс взаимосвязанных факторов, прежде всего — "торговые войны", объявленные практически всему миру президентом США Дональдом Трампом, визиты бундесканцлерин Ангелы Меркель в Россию и Китай, XXII Международный экономический форум в Санкт-Петербурге и американо-северокорейские переговоры по прекращению ядерной программы КНДР.

Трамп и "торговые войны"

Несомненно, нынешние попытки Белого дома "монетизировать" глобальное лидерство Соединённых Штатов путём введения различных импортных пошлин, разрыва "атомной сделки" с Ираном, ужесточения санкций (не только против России, но и против других стран мира), а также расширить собственный экспорт с использованием мер политического шантажа, — играют ключевую роль в идущей на наших глазах трансформации мирового "стратегического пейзажа". Списывать эту активность на "хаотичного" и "непредсказуемого" лидера, каким пытаются выставить Дональда Трампа подавляющее большинство ведущих зарубежных массмедиа, подконтрольных противникам 45-го президента США, — глубокое заблуждение. Наоборот, его сенсационная победа не только над Хиллари Клинтон, но и над "традиционными" политиками-республиканцами была обусловлена востребованностью именно такого курса не столько снизу: "реднеками" из числа фермеров и рабочих, а также тающим, как вешний снег, "средним классом", — сколько ситуативным преобладающим большинством американских "верхов".

Смертельный удар по "империи доллара" был нанесен не извне, не какими-то внешними врагами, а изнутри — и в самом "сердце" этой империи, в Соединённых Штатах. Впрочем, в этом нет ничего нового и удивительного — как все мы помним, примерно то же самое случилось в Советском Союзе примерно тридцать лет назад. И это — результат не какого-то "суперзаговора" (хотя полностью отрицать или преуменьшать роль подобных субъективных факторов в истории нельзя), а вполне закономерных процессов, объективной "логики обстоятельств", которая "вдолгую" всегда оказывается сильнее "логики намерений".

Отвечая на вопрос, "что помешало" американцам избрать в ноябре 2016 года Хиллари Клинтон и спокойно продолжать взятый в начале XXI века курс на глобальное лидерство, обеспеченное "несвятой троицей" в виде доллара, авианосцев и средств массовой информации, мы рано или поздно придём к тому, что и то, и другое, и третье перестало быть реально доминирующей силой на мировой арене.

Первой "вылетела" военная составляющая. И случилось это 7 октября 2015 года вместе с залпом российских "калибров" по целям в Сирии из акватории Каспийского моря. После чего следующей "на очереди" вполне закономерно оказалась главная мировая валюта — доллар, который вот уже скоро 105 лет эмитирует Федеральная резервная система США. Времена, когда американский министр финансов Джон Коннолли мог произнести сакраментальную фразу: "Доллар — это наша валюта и ваши проблемы", — прошли давно и безвозвратно. Доллар — уже не столько американская, сколько глобальная валюта (70% "баксов" обращается за пределами США), но зато он стал главной проблемой для Америки. Как отмечалось в опубликованном агентством "Синьхуа" комментарии по американо-китайским торговым переговорам, "торговый дефицит США не лежит в основе трений между двумя государствами: истинным виновником является монополия доллара США на мировом рынке и принудительное использование доллара для расчётов. США должны изменить свою валютную политику и избегать чрезмерного предложения доллара, допуская более широкое использование других валют — таких как юань и евро…" Проблема доллара состоит из двух взаимосвязанных компонентов: объёма "долларовой массы" в целом и номинированных в данной единице мировых долгов.

Люди, не понимающие сущности феномена денег, могут считать, что долги — это сущая ерунда, что деньги действительно можно создавать "из воздуха", эмитируя любые суммы любой валюты при помощи "печатного станка" или простой записи в серверах эмиссионных центров. Люди, скрывающие сущность феномена денег, утверждают, что это не так, поскольку рано или поздно приведёт к гиперинфляции и обрушению глобальной, национальной и т.д. (нужное — вставить) экономик. И то, и другое — мягко говоря, не соответствует действительности. Здесь нет ни смысла, ни места доказывать данный тезис (это тема для отдельной книги), укажем только на суть: неадекватная скорости и массе производства/потребления товаров и услуг скорость и масса увеличения числа тех или иных денежных единиц — путём их эмиссии или любым иным путём, — всегда и везде является перераспределением коммуникативных актов по отношениям собственности. А любая собственность — потому и собственность, что у неё существуют владельцы, пользователи и распорядители, чьи права на эту их собственность данные акты ограничивают, нарушают либо вообще отменяют. Эмиссия денежных единиц — это всегда передел и изъятие собственности в пользу эмитента. Бесследно и безответно такое не проходит. Кстати, совокупный мировой долг (государственный, корпоративный и частный) к началу 2018 года составлял около 220 трлн долларов, из которых свыше 70 трлн долларов, т.е. около трети, приходилось на совокупный долг США, в том числе на федеральный долг — 21,2 трлн долларов.

Так можно ли утверждать, что "Америка должна сама себе"? Разумеется, нет. Даже в "социалистическом" Советском Союзе долг собственника-государства перед собственниками-гражданами был "реструктурирован" — путём ликвидации государства — таким образом, что подавляющее большинство последних понесло катастрофические убытки и потери. А США, в отличие от СССР, — изначально представляют собой общество частных собственников. И одни собственники должны не "самим себе", а другим собственникам. Иной вопрос, кто является "кредиторами последней инстанции" и "конечными бенефициарами" эмиссии ФРС, которая за 2002—2016 финансовые годы составила, по разным оценкам, от 45 до 50 трлн долларов, всех центробанков мира — от 70 до 80 трлн долларов, вследствие чего федеральный долг США вырос почти на 15 трлн долларов. С учётом производных "финансовых инструментов" совокупная масса всех "мировых денег" составляет около 4 квадриллионов (4000 трлн) долларов — это уже 33,3 стоимости валового продукта всего человечества (по паритету покупательной способности, выраженной в долларах) в 2017 году.

Иными словами, по инициативе сил, контролирующих систему мировых центробанков, включая ФРС (в США эти силы выступают как Deep State, "глубинное государство"), все эти годы шёл глобальный передел собственности, но, когда данный процесс перешёл некую "границу", "горизонт событий", когда критическая масса собственников, недовольных идущим переделом, сформировалась не только в странах ОЭСР, но уже и внутри самих США, начал работать "фактор Трампа". 45-й президент США официально представляет тот "пул собственников", который связан с "реальным сектором" американской экономики (ВПК, энергетика и т.д.) и категорически не приемлет нынешнее положение дел, при котором чуть ли не 95% эмиссии ФРС идёт "мимо" них и, следовательно, де-факто используется против их прав и интересов.

Так или иначе, "зона доллара ФРС", видимо, достигла максимально допустимых для неё величин, и теперь начнёт сжиматься. С какого-то момента — не исключено, что в режиме коллапса.

Ось "Пекин — Москва", на очереди — Берлин

В "нормальной" для Запада ситуации данный конфликт решался бы за счёт очередной внешней агрессии. Но нынешнее положение дел таково, что "цена вопроса" невероятно высока, а шансы на успех против любой реальной "крупной цели": будь то Россия, Китай, Европа или сама "империя доллара", — минимальны. Поэтому Трамп и Ко пока вынуждены следовать политике "с миру по нитке". Что проблему кардинально не решает, но вызывает всё более жёсткую негативную реакцию у всех, кого данная политика затрагивает.

"Неоамериканизм" Трампа привёл к противостоянию со всем миром: торговые войны (Китай, Россия, ЕС и Япония), санкции (Россия, Иран и др.), валютные войны (Турция, Иран, Россия) и т.д. и т.п. Такой уровень напряженности очень опасен: он приведёт либо к полному взрыву в отношениях, либо к резкому повороту в поведении на 180 градусов… Трамп спровоцировал буквально всех (даже обычно уступчивых европейцев)", — пишет 28 мая на канадском сайте globalresearch.ca Алистер Крук из Фонда стратегической культуры, делая вывод: "Действия США толкают мир к многополярности". И это уже не точка зрения одиночек-"диссидентов" или даже каких-то групп аналитиков и экспертов, а уже вполне доминирующая в "евросообществе", почти официальная, позиция.

"Экономический национализм ведёт к войне", — так оценивает нынешнюю политику Вашингтона президент Франции Эммануэль Макрон. "Министр иностранных дел" Евросоюза Федерика Могерини (Италия) заявила, что "Евросоюз должен защищать свои интересы, поэтому… ЕС начнёт спор в ВТО и введёт дополнительные пошлины на ряд товаров из США", а её шеф, глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер (Люксембург), назвал 1 июня, когда начали действовать американские пошлины на сталь и алюминий, "плохим днём для мировой торговли", подчеркнув, что введение любым государством односторонних мер "совершенно неприемлемо, … когда речь идёт о мировой торговле". Министр энергетики ФРГ Петер Альтмайер, комментируя сделанное Германии предложение Трампа отказаться от реализации проекта "Северный поток-2" в пользу поставок сжиженного сланцевого газа из США, отметил, что "на данный момент американский газ всё ещё обходится слишком дорого", и если американское руководство ставит во главу угла собственные экономические интересы, оно "должно быть готово к тому, что европейские страны станут руководствоваться такими же принципами". Список недавних высказываний подобного рода можно множить и множить. Но самое главное — что от слов традиционные союзники США начали переходить к делам.

Наиболее наглядно это можно видеть как раз на примере Германии. ФРГ, наряду с КНР, долгие годы являлась одним из главных бенефициаров режима "глобальной экономики", имея второй в мире крупнейший профицит торгового и платёжного баланса. Причём эти деньги шли не на улучшение уровня жизни в стране, не на решение демографических проблем, а на экономическую и политическую экспансию — по преимуществу, в "еврозоне", которую теперь всё чаще именуют "Четвёртым рейхом", но и за её пределами тоже. Имея подобные выгоды, немецкие элиты почти беспрекословно следовали в стратегическом кильватере у США. Но с приходом к власти в Вашингтоне Дональда Трампа ситуация принципиально изменилась.

С одной стороны, Германия в лице Ангелы Меркель была приглашена на кастинг роли нового политического лидера "глобального мира" — вместо "неправильного" американского президента в лице Дональда Трампа. С другой стороны, будучи главой фактически оккупированного в военном и информационном отношении государства, она не имела никаких реальных шансов этот кастинг успешно пройти. С третьей стороны, "засвет" её в таком качестве только усиливал вероятность того, что конфликт между "империей доллара" и "трампистами" будет решён за немецкий счёт — например, путём управляемого банкротства Deutsche Bank, на который, как в 2008 году — на Lehman Brothers, будут повешены "плохие долги".

Понятно, что перспектива стать "жертвенной коровой" для Америки немецкие "верхи" не устраивает — от слова "совсем". А единственным реальным выходом из нынешней ситуации для Берлина является только его присоединение к российско-китайскому стратегическому союзу, уже на деле доказавшему свою надёжность и эффективность. К тому же, КНР в 2017 году стала для ФРГ внешнеторговым партнёром номер один, отодвинув США на третье место (второе заняла Франция), а перспективы развития экономических отношений с Россией, в случае реализации проекта газопровода "Северный поток-2" и отмены антироссийских санкций, выглядят вообще грандиозными. Формирование геополитической оси "Пекин — Москва — Берлин" приведёт к не имеющему прецедентов в мировой истории объединению евроазиатского пространства. И недавняя, также беспрецедентная, российско-китайская "связка" поездок Ангелы Меркель свидетельствует о том, что данный процесс переходит из скрытой фазы в открытую.

Тем более, что ставший в одночасье знаменитым "сочинский букет", преподнесённый бундесканцлерин российским президентом, на "языке цветов" означает примерно следующее: "Мы вас долго ждали, очень рады и готовы учитывать все ваши интересы и пожелания", — разительный контраст с поведением Трампа, который на встречах с Меркель всячески демонстрировал нежелание разговаривать "на равных".

К процессу формирования оси "Пекин — Москва — Берлин", несомненно, имеет отношение и диалог Вашингтона с Пхеньяном по проблеме "денуклеаризации" Корейского полуострова: взаимодействие президента США Дональда Трампа с лидером КНДР Ким Чен Ыном демонстрирует всему миру, в том числе союзникам США, что независимый политический курс с "опорой на собственные силы" при поддержке Китая и России — один из наиболее эффективных вариантов взаимодействия с недавним "глобальным лидером".

Россия как мировой "центр силы": процесс пошёл

17 тысяч участников XXII Международного экономического форума в российской Северной столице, 550 соглашений на сумму 2,365 трлн рублей (около 38 млрд долларов, то есть каждый гость ПМЭФ "привёз" с собой в среднем больше двух миллионов долларов), присутствие президента Франции Эммануэля Макрона, премьер-министра Японии Синдзо Абэ и главы МВФ Кристин Лагард, а также множества других представителей мировой политической и финансово-экономической "элиты", — всё это выглядит не просто окончательным признанием краха "изоляции и блокады" нашей страны со стороны "коллективного Запада", но, прежде всего, — признанием краха самого "коллективного Запада" во главе с США, то есть той внешнеполитической "матрицы", которая была включена в конце 2013 — начале 2014 гг. с целью "сломать" Россию, любой ценой отстранив от президентской власти Владимира Путина. И которую, несмотря на победу Трампа, на протяжении 2017—2018 гг. небезуспешно пыталась не только продолжать, но и расширять "империя доллара", сразу после избрания всячески диффамируя нового американского президента, прежде всего — как "агента Кремля".

Возникающий тренд лучше всего охарактеризовала британская газета "Гардиан", опубликовав 24 мая статью Агнуса Роксбурга, где говорится: "В течение следующих шести лет у нас нет выбора, кроме как работать с ним (Путиным. — авт.), … есть много областей взаимного интереса, по которым мы могли бы сотрудничать. Все конфликты заканчиваются либо победой, либо каким-то соглашением. Запад не собирается "бить" Путина, но мы можем хотя бы попытаться сделать следующие шесть лет чуть менее опасными". Эта позиция становится всё более распространённой среди представителей "санкционного" сообщества.

Немецкий еженедельник "Вельт" публикует беседу с небезызвестным американским экономистом Джеффри Саксом, в которой один из "крёстных отцов" рыночных реформ в России, критикуя политику Трампа, призывает Евросоюз "переосмыслить ситуацию с санкциями" и считает "мудрым шагом, если бы Брюссель и Москва обсудили вопрос о том, как в перспективе можно было бы продолжить деловое сотрудничество".

Тот же Жан-Клод Юнкер таким образом сформулировал свою позицию по отношению к России: "ЕС никогда не признает аннексию Крыма и конфликт на Донбассе", "мы не забываем о том, каковы наши различия и разногласия", но "эту травлю России надо прекратить", "мы должны вернуться… к нормальным отношениям с Россией", поскольку "есть так много отраслей, где мы можем сотрудничать в сфере исследований, инноваций и т.д…".

Речь в данном случае идёт вовсе не о "трансатлантическом расколе" — ситуация намного глубже и серьёзнее. Премьер-министр Японии Синдзо Абэ в российской Северной столице — это не "трансатлантический раскол". И директор-распорядитель Международного валютного фонда Кристин Лагард, пусть она, как и её предшественник Доминик Стросс-Кан, — это не только "трансатлантический раскол". И в шутке Путина, который предложил Эммануэлю Макрону российские гарантии безопасности для Франции, — только доля шутки.

Нельзя сказать, что на XXII Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге состоялось окончательное утверждение России в качестве одной из "сверхдержав" современного мира, "центра силы" глобального уровня, но, как говорил лет тридцать назад по другому поводу Михаил Горбачёв, "процесс пошёл", и его вряд ли что-то сможет остановить.

Разумеется, реализация данного вектора движения не может быть идеально гладкой и беспроблемной: на этом пути будут и новые конфликты, и новые потери, и новые жертвы. Главные задачи российской власти в ближайшей, "путинской" перспективе: оптимизировать соотношение эффект/затраты. Внутри страны — это решение, под прикрытием созданного военно-стратегического "щита", социально-экономических и технологических задач, связанных с переходом к новому технологическому укладу; во внешней политике — расширение и укрепление противостоящего "империи доллара" нового миропорядка, основной осью которого является российско-китайский стратегический союз, с его "фрактальными проекциями" в региональные геополитические "треугольники".

Собственно, соответствующая программа действий, судя по содержанию "путинского суперуказа" от 7 мая 2018 года, выработана и сформулирована — вопрос только в том, что из неё, каким образом и когда будет реализовано на практике. Опять же, публично поставленные и реально решаемые задачи — это далеко не одно и то же, но главная функция подобного рода "манифестов" — обозначить примерный формат дальнейшего взаимодействия между властью и обществом. Социальная напряжённость в российском обществе, уже почти треть века находящемся в состоянии "необъявленной войны", реальные затраты на которую даже трудно оценить, приближается к критическим отметкам, и нужно любой ценой не допустить повторения ситуации 1917 года, когда, по словам Уинстона Черчилля, "её корабль пошёл ко дну, когда гавань уже была видна… Все жертвы были принесены, вся работа завершена. Отчаяние и измена овладели властью, когда задача была уже выполнена". Конечно, при этом о роли внешнего фактора, в том числе британского, в этой катастрофе ярый ненавистник России и "крёстный отец" холодной войны "коллективного Запада" против СССР умалчивает, но в данном случае эта "фигура умолчания" более чем красноречива. И есть основания считать, что идейным и политическим наследникам "британского бульдога" не удастся уже в третий раз, после трагедий 1917 и 1991 годов, праздновать свою победу "против России, на обломках России и за счёт России".

Подводя итоги этого по необходимости краткого обзора основных международных событий и тенденций последнего времени, мы можем констатировать, что геостратегическая ситуация в современном мире находится в непосредственной близости от "точки перелома" (она же — "точка бифуркации"). И если управляющие центры "империи доллара" до конца текущего года не решатся начать полномасштабную глобальную войну (а до промежуточных ноябрьских выборов в США вероятность такого сценария близка к нулю), "многополярный мир" станет неизбежной реальностью.

США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634531 Николай Коньков, Александр Нагорный


США > Армия, полиция. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634525 Владимир Овчинский

Искусственный интеллект на службе Пентагона и разведки США

кто станет "властелином мира"

Владимир Овчинский

Когда в прошлом году в День знаний Президент России Владимир Путин заявил:«Искусственный интеллект – это будущее не только России, это будущее всего человечества. Здесь колоссальные возможности и трудно прогнозируемые сегодня угрозы. Тот, кто станет лидером в этой сфере, будет властелином мира», многие СМИ, особенно из числа оппозиционных, отнеслись к этим словам весьма скептически. А некоторые поспешили объявить это предвыборной риторикой. На самом деле, этот скепсис – от незнания реального положения дел, особенно в вопросах использования искусственного интеллекта (ИИ) в военных и разведывательных целях.

Не по воле России наша страна во всех стратегических документах Белого дома, Пентагона и американского разведывательного сообщества в период правления Трампа возведена в ранг основных противников США. Ознакомление с последними (2018 года) докладами различных исследовательских центров Конгрессу США по вопросам обеспечения национальной безопасности свидетельствует о том, достижение военного превосходства над Россией в Соединенных Штатах будет осуществляться именно с помощью интенсивного развития научно – технологических разработок в области ИИ.

В 2016 г. американские технологические компании инвестировали в ИИ более 20 млрд долларов, а в 2017г. – уже почти 30 млрд. По оценкам Американского научного фонда, инвестиции американского бизнеса и университетов в ИИ к 2025 г. возрастут как минимум до 130-150 млрд долларов.

ИИ имеет ряд уникальных характеристик, которые превращают этот технологический пакет в ключевой элемент системы национальной безопасности.

Во-первых, ИИ – это многоцелевая технология. Она может быть интегрирована практически во все другие технологии.

Во-вторых, многие, а по сути, почти все приложения ИИ являются технологиями двойного назначения и имеют как военное, так и гражданское применение. Например, алгоритм распознавания образов можно одинаково быстро обучить распознаванию кошек в видеороликах и террористов в видеопотоках, передаваемых дронами.

В-третьих, ИИ является, в конечном счете, программно-аппаратным комплексом, внешне мало отличимым от других подобных систем. Соответственно интеграция ИИ в продукт внешне не распознаваема. Уже сейчас понятно, что в подавляющем большинстве случаев одно и то же изделие может функционировать как автономно, так и подключенным к ИИ. В результате, одно и то же изделие будет обладать принципиально различным уровнем эффективности, возможности и полезности в зависимости от подключенности к ИИ или ее отсутствии.

Пентагон и ЦРУ изучают множество разнообразных направлений использования ИИ. Эта работа ведется в основном в рамках DARPA (Управление перспективных исследовательских проектов Минобороны США) и IARPA ( Агентство передовых исследований в сфере разведки США).

Организация работы с ИИ в Пентагоне

В Пентагоне разработкой стратегии использования ИИ в сфере национальной безопасности и координации исследований занимается Канцелярия помощника Министра обороны по исследованиям и инженерии, а сам помощник несет личную ответственность перед Министром обороны, Администрацией Президента и Конгрессом за максимально эффективное использование ИИ в интересах национальной безопасности.

В апреле 2017 г. под руководством заместителя Министра обороны по разведке создана и начала активно работать междисциплинарная и многофункциональная команда по разработке стратегии и тактики алгоритмических войн, а также их программно-аппаратному обеспечению со стороны ИИ. Работа этой команды известна как проект Maven. Главная цель проекта Maven состоит в максимально быстром внедрении ИИ в оборонительные и наступательные системы в сфере военного, финансово-экономического и поведенческого противоборства. Проект призван продемонстрировать огромный потенциал технологий ИИ. В рамках проекта на период до 2020 г. поквартально расписаны цели и ресурсы. Информация по проекту Maven доступна только комитетам Сената и палаты Представителей по разведке, т.к. относится к засекреченной сфере.

Недавно Директор проекта Maven заявил: «Maven предназначен для того, чтобы быть пилотным проектом. Он призван продемонстрировать неисчерпаемый потенциал ИИ в сфере алгоритмических войн, а конкретно кибер, финансово-экономических и поведенческих конфликтов и противоборств, а также в сфере управления и прогнозирования конфликтов на пяти полях боя: на земле, в воздухе, в космосе, под водой и в киберсреде.

Разведка, наблюдение и прогнозирование

Ожидается, что на горизонте одного-трех лет ИИ даст максимальный эффект в разведке для обработки и анализа больших, в том числе неструктурированных, зашумленных и неполных. Одним из результатов проекта Maven стало создание системы опережающего мониторинга и прогнозирования на основе разнообразных данных действий противника – ИГИЛ. Система Cointer-ISIL-Maven начала эксплуатироваться с июля 2017 г. и показала высокую эффективность в борьбе с ИГИЛ. Эта система включает в себя сложный программно-аппаратный комплекс, состоящих как из периферийных систем, так и центрального ИИ. В качестве периферийных систем используются автоматизированные дроны, оснащенные системами компьютерного оптического зрения. Среди принципиально новых модулей центрального ИИ, созданного в рамках проекта, необходимо отметить гибкие модифицированные блоки нейронных сетей с машинным обучением, позволяющих распознавать нечеткую оптическую информацию на уровне более высоком, чем наблюдатели-люди.

Помимо засекреченных, у разведывательного сообщества есть несколько публично рекламируемых исследовательских проектов в области ИИ. В настоящее время только в интересах ЦРУ осуществляется 137 публично финансируемых проектов, связанных с ИИ. В основном эти проекты направлены на решение таких задач, как анализ разнородной структурированной и неструктурированной разноформатной, зашумленной и неполной информации. Более 25 проектов связаны с использованием ИИ, в том числе в составе симбиотического (гибридного – человек + ИИ) интеллекта, совместно с группами экспертов для прогнозирования будущих событий, таких как террористические атаки, гражданские беспорядки, финансово-экономические, политические и военные кризисы и т.п.

IARPA в настоящее время финансирует крупнейший в истории Америки проект по созданию человеко-машинной платформы симбиотического интеллекта для распознавания слабых сигналов в информационном шуме и прогнозирования маловероятных событий. Также ИИ активно используется для разработки алгоритмов одновременного многоязычного распознавания речи и перевода акустической речи в тексты с уровнем, превосходящим применяющиеся в настоящее время системы машинного перевода.

Логистика

В разработках ИИ в Соединенных Штатах много внимания военной логистике. Например, ВВС США работают над использованием ИИ для составления графиков обслуживания летательных средств, включая графики дозаправки в воздухе и проведения ремонта. Вместо того, чтобы осуществлять дорогостоящий ремонт, когда самолет или вертолет выходит из строя из-за поломок, ИИ разработал модели, позволяющие проводить предупредительное техническое обслуживание воздушных судов. Это повышает надежность их эксплуатации при более низких затратах. Данная система, созданная в 2017 г. включает в себя встраиваемые в воздушные суда датчики, передающие шифрованные сигналы центральному интеллекту, в котором они становятся базой для работы алгоритма прогнозирования.

В настоящее время подобные системы оснащены не только тяжелые транспортные самолеты ВВС США, но и многие самолёты Boеing, используемые авиакомпаниями страны.

В сентябре 2017 г. Управление материально-технического снабжения сухопутных войск США подписало второй контракт с IBM на сумму 135 млн долларов для создания персонального электронного помощника бойца штурмового отряда на базе ИИ. Этот проект стал продолжением первого проекта, начатого в 2014 и завершенного в 2016 г. В рамках первого проекта электронный индивидуальный помощник-эксперт был создан для работников полевых штабов дивизий быстрого развертывания на базе IBM Watson.

ВМС США заказали в 2017 г. версию Watson, предназначенную для разработки планов оптимального материально-технического снабжения военно-морских группировок и отдельных судов, находящихся в мировом океане, и контроля над их выполнением. Командование сухопутной армии полагает, что использование логистического Watson в армии обеспечит ежегодную экономию 100 млн. долларов за счет оптимального распределения логистических потоков и планов материально-технического обеспечения вооруженных сил.

Киберпространство

Наиболее активно ИИ вероятно будет использоваться в киберпространстве. В настоящее время Киберкомандование США разместило через DARPA заказы по использованию ИИ для мгновенного обнаружения аномалий и дыр в киберзащите. Представляется, что именно ИИ с его быстродействием позволит наиболее эффективно управлять боевыми киберплатформами на самой деликатной стадии киберпротивоборств - фазе проникновения в сети противника.

DARPA недавно продемонстрировала потенциальную мощь, синергию кибервооружений и ИИ. Был проведен конкурс, в рамках которого задачу проникновения в хорошо защищенную критическую сеть решали команды хакеров из нескольких стран, известные высоким уровнем своей квалификации, и команда военных хакеров, вооруженных ИИ, распознающим уязвимости. Команда военных хакеров смогла обнаружить уязвимости в критической сети за 0,7 секунды и незаметно проникнуть за 1,4 секунды. Лучшая команда хакеров решила эти задачи соответственно за 4 минуты и 1,5 часа.

Командование и контроль

Вооруженные силы США стремятся максимально использовать ИИ в области управления и контроля. Наиболее продвинутая система создана в настоящее время в ВВС Соединенных Штатов. Она в настоящее время доведена до уровня штабных работников командования ВВС. В период до 2019 г. система охватит уровень авиационных полков и дивизий.

Как известно, одной из наиболее сложных в практическом плане задач является сохранение управляемости и поддержание взаимодействия командования и боевых единиц в ходе реальных военных действий, когда противник наносит удары не только на поле боя, но и по центрам командования. Речь идет о создании системы регенерации командования и контроля в жёстких конфликтах. Регенеративная система должна быть организована таким образом, чтобы после выхода из строя тех или иных узлов и уровней командования, система перестраивалась и в новой конфигурации сохраняла высокий уровень управления и координации. В настоящее время командование ВВС совместно с корпорацией Lockheed Martin и корпорацией Alphabet приступили к созданию такой системе на основе симбиотического интеллекта, используя традиционные командные центры и защищенный ИИ.

Автоматизированные боевые средства и ИИ

Все рода войск США в последние годы имплантируют ИИ в различные типы автономных транспортных средств. По сути, вооруженные силы ведут работу параллельно с бизнес-сектором по созданию транспортных средств с полным самообслуживанием. Военные подрядчики вооруженных сил, начиная с 2017 г. ежегодно представляют такого рода автономные транспортные средства с использованием ИИ. С 2019 г. Министерство обороны запускает проект стоимостью в 430 млн долларов по созданию систем, включающих центральный ИИ и роевые или стайные автономные транспортные средства, оснащенные датчиками и интерфейсами, позволяющими перейти от индивидуального к коллективному машинному обучению.

Исследовательская лаборатория ВВС завершила вторую фазу испытаний по программе «Недоверчивый Уигман». В рамках программы впервые создан и проходит испытания полноценный беспилотный истребитель пятого поколения. В 2017 г. тестовый вариант, реализованный на более дешевом истребителе F16, прошел испытание. В их ходе машина, оснащенная ИИ, автономно реагировала на события, которые не были включены в программу полетов и представляли собой непредвиденные препятствия и сложности для выполнения заданий. Из 17 испытательных заданий в 16, не считая самого первого, платформа справилась со всеми сложностями. Уже сегодня очевидно, что ИИ позволяет создавать полностью функциональные боевые истребители и самолеты-штурмовики, не уступающие, а по ряду параметров превосходящие такие же самолеты, пилотируемые людьми.

По сути это представляет собой следующий шаг после массового внедрения в военную практику дронов – робототехнических летательных комплексов с ограниченными огневыми возможностями. Кроме того, по заданию ВВС в настоящее время завершается отработка комплексных авиационных звеньев, которые предусматривают патрулирование и ведение боевых действий группой самолетов, один из которых пилотируется человеком, а несколько – системами с ИИ. В этом случае человек может в определенных случаях изменить команды ИИ. Данная система разрабатывается ВВС, поскольку командование авиацией, по крайней мере, в настоящее время и в ближайшем будущем не готово доверить решение о применении тактического ядерного оружия, которым оснащены многоцелевые истребители-бомбардировщики, роботам.

Сухопутные войска и Корпус морской пехоты испытали прототипы автономных транспортных средств, а том числе оснащенных средствами огневого поражения. В ходе действий Сил специального назначения США в Ираке, Афганистане и Сирии в 2017 г. сухопутные войска уже активно применяли в боевых условиях роботизированные автономные эвакуационные машины. Они продемонстрировали высокую эффективность на поле боя и помогли спасти жизни нескольких сот американских солдат.

Корпус морской пехоты в 2018 г. начнет принимать на вооружение многофункциональный универсальный роботизированный тактический транспорт. Роботизированное с элементами ИИ транспортное средство грузоподъемностью от одной до трех тонн будет следовать за ротами и взводами морских пехотинцев по местности с любым рельефом и любой сложности. Средства предназначены для транспортировки любых грузов – от запасных патронов и снарядов до пищи и одеял. Несколько аналогичных средств в настоящее время разрабатываются и для сухопутных вооруженных сил.

Режим распространения и использования ИИ

Начиная со времен Холодной войны большинство основных технологий, связанных с обороной, были впервые разработаны в рамках правительственных программ, а затем нашли применение в сфере бизнеса и гражданского общества. Это относится не только к ядерным технологиям, но и к интернету. Однако в настоящее время все перевернулось с ног на голову. С середины десятых годов разработкой ИИ в основном занимаются университеты и бизнес-структуры. Пентагон и ЦРУ в значительной части выступают не заказчиками и финансирующей стороной, а лишь адаптирует уже имеющиеся решения под нужды национальной безопасности. В прошлом вопросы нераспространения и засекречивания высоких технологий решались просто. Они включались в условия конкурсов, а также договоров подряда, заключаемых с Министерством обороны или офисом Директора национальной разведки. Сегодня проблему таким образом не решить, поскольку исследования в области ИИ ведутся на частные деньги, а соответственно являются частной собственностью.

ИИ – это одна из многих технологий двойного назначения. Однако у нее есть некоторые особенности, связанные с уникальным характером ИИ. По сути ИИ все больше выступает не как отдельная технология, а как платформа интеграции и усилитель возможностей для других технологий новой производственной революции, включая робототехнику, синтетическую биологию, биотехнологии, экономику внимания и поведения, и т.п.

В 2017 г. по заказу IARPA Чикагский университет, Северо-Западный университет, университет штата Айова и MTI провели исследование относительно защищенности важнейших функций и компонентов ИИ в отношении овладения ими государствами - противниками, террористическими группировками и организованной преступностью. В рамках комплексной работы, в которой участвовало более 100 лучших экспертов и практиков по созданию ИИ, из всей совокупности технологий, решений и компонентов разнообразных систем ИИ, было выделено 43 критических технологических решения. Лишь 15 решений созданы в рамках закрытых программ, финансируемых правительством США в рамках DARPA, IARPA и инвестиционных фондов с участием государства. Еще 21 решение является коммерческой собственностью юридических лиц – резидентов Соединенных Штатов. Остальные критические решения либо принадлежат компаниям за пределами Соединенных Штатов, либо вообще относятся к категории программного обеспечения с открытым кодом.

Несколько иная ситуация сложилась в области аппаратного обеспечения ИИ, особенно в сфере таких прорывных направлений, как мемристоры, графеновые и алмазные процессоры, оптические платы и т.п. Было выделено 17 ключевых технологий. Из них 9 технологий разрабатываются за счет средств тех или иных структур федерального правительства США. Остальные 8 разрабатываются либо за счет средств американских инвесторов, либо компаниями-резидентами Соединенных Штатов.

Учитывая, что, по крайней мере, несколько стран по уровню технологической зрелости, качеству разработчиков и выделяемым финансовым ресурсам способны в ближайшее время осуществить прорывы в области ИИ , в Белом доме рассматривают вопрос о более активном участии федерального правительства США в финансировании ИИ. Для этого, вероятно, будут использованы не привычные формы подряда и бюрократических процедур, характерных для размещения заказов Министерства обороны, а формы, опробованные разведкой США – типа инвестиционного фонда In-Q-Tel.

Примером эффективной организации работы в области ИИ является уже упомянутый проект Mаven. Группа организована в апреле 2017 г. В июне 2017 г. Конгресс выделил финансирование, а уже в июле, в том числе за счет собственных средств университетов и коммерческих структур, в последующем покрытых государственными ресурсами, команда выдала первые работающие системы ИИ. Ни одна другая команда не обеспечила такой быстроты и эффективности в решении задачи. Данный единичный факт позволяет сделать более широкомасштабный вывод. Гонка за ИИ ведется в условиях все более ускоряющегося времени. В этих условиях привычные структуры комитетов, комиссий, процедур размещения заказов и т.п. не работают. Администрации США не остается ничего другого, как перенимать опыт венчурной индустрии. Такого рода задачи должны решать специально создаваемые структуры, имеющие минимальное количество связей с уже действующими встроенными в систему административного аппарата органами, министерствами и агентствами.

Следует также иметь в виду и ее одно обстоятельство. Коммерческий сектор заботится о репутации и не во всех случаях хочет напрямую работать с государством в качестве подрядчика. Например, в 2017 г. Google отказался от заключения с Министерством обороны двух крупных контрактов, продал две крупнейших компании – производителей робототехники для Пентагона, и запретил будущую работу с правительством компании DeepMind, которая занимается квантовыми компьютерами. Проблема состоит в том, что такие компании как Google, хотя и являются американскими резидентами, ведут деятельность по всему миру. Соответственно излишне тесная увязка их имиджа с правительством США вредит их бизнесу, особенно в условиях обострения отношений США не только с традиционными врагами, но и странами ЕС и Китаем. В связи с эти Белый дом, Пентагон и ЦРУ широко использовать для работы по ИИ различного рода инвестиционные фонды, венчурные компании и т.п., юридически не связанные с правительством США.

В исследованиях, представленных Конгрессу США, отмечено, что определенные трудности в использовании ИИ создает сложившиеся отношения и культура взаимодействий внутри самого сектора национальной безопасности. В настоящее время сектор национальной безопасности относится к числу наиболее забюрократизированных структур. Понятно, что там, где речь идет о больших деньгах, необходимы стандартные процедуры, четкие правила, прозрачность и строгость функциональных ролей. Заместитель директора по развитию технологий ЦРУ Д.Майрикс сказал по этому поводу: «Если разработчики ИИ будут выполнять все инструкции, то Америка будет плестись в хвосте прогресса. А если не будет выполнять инструкции, то разработчики предстанут перед судом. Выход только в том, чтобы некоторые технологические темы вывести за пределы традиционных процедур, создать для них собственный правовой режим. Никто не сокрушается по поводу игры без правил в сфере блокчейн-технологий. Так может быть нам надо взять это на вооружение для разработки ИИ для национальной безопасности».

Международная конкуренция

По мере того, как растет понимание значения ИИ для национальной безопасности, в Конгрессе, оборонном и разведывательном сообществах все больше нарастает обеспокоенность международной конкуренцией. Сенатор Тед Круз во вступительном слове на слушании перспективы ИИ перед подкомитетом Сената по космосу, науке и конкурентоспособности сказал: «Форсирование разработки ИИ в Китае, усилия России догнать уходящий поезд, активность других иностранных правительств не только создают риски для Соединенных Штатов утратить лидерство, но и могут привести к самым серьезным последствияя для национальной безопасности в XXI веке».

ИИ также обсуждался в течение последних двух лет на ежегодных сенатских слушаниях по теме «Оценка всемирных угроз». В своих письменных показаниях на слушаниях в 2017 г. Директор национальной разведки Даниэль Коутс утверждал: «Возможности наших противников использовать ИИ потенциально нарастают». В докладе Директора национальной разведки за 2017 г. Д.Коутса указано, что «важнейшей задачей, решение которой определяет национальную безопасность США, является осуществление комплекса мероприятий, исключающих попадание прорывных технологий в области ИИ в руки врагов Америки – злонамеренных государств (куда нынешние руководители США относят и Россию), террористических группировок и организованной преступности».

ФБР в 2017 г. приняло решение создать специальный центр по исследованию угроз использования ИИ террористическими группировками, организованной преступностью, агентурой злонамеренных государств и радикальными формированиями.

На прошедших осенью 2017 г. слушаниях в сенатском комитете по разведке было высказано мнение, что в ближайшие год-два в сфере развития ИИ может произойти нечто похожее на «момент Спутника» (имеется ввиду запуск первого спутника Советским Союзом, что стало шоком для руководства США того времени) события, которое вызовет неконтролируемую глобальную гонку вооружений ИИ. В этой связи Конгресс США рассматривает в настоящее время условия, регламент и полномочия по созданию и работе межкомитетской, совместной для Сената и Палаты Представителей постоянно действующей комиссии по ИИ. Такого рода структура, если будет создана, станет первой в истории Конгресса США. В число ее задач помимо прочего войдет оценка состояния развития ИИ у стран-конкурентов.

***

В таких условиях России приходится решать сложнейшие вопросы развития научных разработок ИИ в мирных и военных целях.

США > Армия, полиция. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 6 июня 2018 > № 2634525 Владимир Овчинский


Великобритания. США. Ватикан > Нефть, газ, уголь. Экология > neftegaz.ru, 5 июня 2018 > № 2649573

На самом высоком уровне. Папа римский Франциск обсудит изменение климата с главами BP и ExxonMobil.

Папа римский Франциск пригласил руководителей крупнейших нефтегазовых корпораций на конференцию в Ватикан для того, чтобы обсудить вопросы изменения климата.

Конференция пройдет 8-9 июня 2018 г, встреча понтифика с главами компаний намечена на ее 2й день.

Свое участие в конференции подтвердили глава BP Б. Дадли и гендиректор ExxonMobil Д. Вудс.

Также ожидается, что будут присутствовать топ-менеджеры Eni, Shell и Equinor (бывшей Statoil).

ExxonMobil возлагает большие надежды на эту встречу.

Компания рассчитывает, что такой диалог поможет разработать решения сразу 2 проблем.

Речь идет об управлении рисками изменения климата с одной стороны, и необходимостью обеспечить растущий спрос на электроэнергию для борьбы с бедностью и повышения уровня жизни.

Если говорить о сугубо практическом эффекте, то ExxonMobil рассчитывает подправить свой имидж, подпорченный многочисленными исками.

Впрочем, забота об имидже свойственна не только ExxonMobil.

Так, Equinor затеял эпопею с ребрендингом, стремясь дистанцироваться от «oil» в названии Statoil.

Экологи уже отреагировали на анонс встречи.

Многие защитники окружающей среды отнеслись к встрече скептически, заявив, что нефтяные компании всегда говорили о принятии мер по борьбе с изменениями климата, но ничего не сделали.

Папа Франциск известен своим интересом к вопросам экологии и изменения климата.

В частности, в 2015 г он опубликовал папскую энциклику на тему защиты окружающей среды, в которой особое внимание уделялось изменению климата, загрязнению водных ресурсов и защите биологического разнообразия.

Великобритания. США. Ватикан > Нефть, газ, уголь. Экология > neftegaz.ru, 5 июня 2018 > № 2649573


США. Канада. Мексика > Внешэкономсвязи, политика. Металлургия, горнодобыча > minprom.ua, 4 июня 2018 > № 2638839

Трамп понял, что США пришло время поумнеть

США не пугает перспектива торговой войны с союзниками, в частности с Евросоюзом, Канадой и Мексикой из-за введенных пошлин на импорт стальной и алюминиевой продукции.

Об этом заявил президент США Дональд Трамп, комментируя критические высказывания лидеров G7, угрожающих ответными защитными мерами в отношении торговли с США.

"Когда ваш внешнеторговый дефицит составляет почти 800 млрд долл. в год, вы не можете позволить себе потерпеть поражение в торговой войне! За счет США выгоду в торговле на протяжении многих лет получали другие страны, пришло время поумнеть!" — заявил Д.Трамп.

По его словам, США заслуживают того, чтобы с ними вели честную торговлю.

"Если вы не вводите никаких пошлин в отношении товаров, ввозимых той или страной, а она вводит пошлины в размере 25%, 50% или даже 100% в отношении наших товаров, то это несправедливо, и мы не будем больше этого терпеть. Это не свободная или честная торговля, а глупая торговля!" — резюмировал президент США.

США. Канада. Мексика > Внешэкономсвязи, политика. Металлургия, горнодобыча > minprom.ua, 4 июня 2018 > № 2638839


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter