Всего новостей: 2604829, выбрано 3786 за 0.160 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 4 июня 2018 > № 2634961 Мэтью Берроуз

«Трамп окружил себя людьми, которые ненавидят Россию»

Экс-аналитик ЦРУ Мэтью Бэрроуз о российско-американских отношениях

Отношения Москвы и Вашингтона вряд ли улучшатся в ближайшее время — у президента США Трампа нет поля для маневра на российском направлении. При этом главной проблемой для США является не Россия, а Китай, считает бывший аналитик ЦРУ, а ныне — директор инициативы стратегического прогнозирования экспертного центра Atlantic Council Мэтью Бэрроуз. О ситуации в российско-американских отношениях он рассказал в интервью «Газете.Ru».

— Одним из главных раздражителей в отношениях России и США остается якобы вмешательство Москвы в американские выборы. Если не будет найдено серьезных доказательств — кроме всех этих троллей — могут ли страны перейти к нормализации отношений?

— Это будет сложно с американской стороны. Есть большая часть истеблишмента, настроенного антироссийски. Это поколение «холодной войны», которое может быть не согласно с теми или иными шагами Путина, но в то же время оно разбирается в проблемах, понимает необходимость диалога.

— В случае встречи Путина и Трампа на саммите в Аргентине, можно ли ожидать каких-то сигналов?

— Проблема в том, что Дональд Трамп окружил себя людьми, которые ненавидят Россию. Джон Болтон [советник по национальной безопасности] — не друг, Майк Помпео [госсекретарь] — не друг, Джеймс Мэттис [глава Пентагона] — исключение, он все же видит Россию как важную державу.

У Трампа нет возможностей для маневра в санкционной политике. Президент не может пойти против конгресса в данной ситуации. Но одна из возможностей для диалога есть — это контроль над вооружением. США не хотят ядерной гонки, не хочет этого и Россия. Но, конечно, люди, которые этого желают, есть.

— Совсем недавно в свет вышла книга экс-посла США Майкла Макфола, где он пишет, что США было гораздо легче решать вопросы, когда у руля России были «слабые» лидеры. Есть также мнение, что достаточно долгое время нынешний российский президент был настроен довольно прозападно, но не увидел шагов навстречу.

— Да, и он еще пишет, что в 1990-е годы США использовали слабость России в своих интересах и не прислушивались к ее интересам. Для американцев всегда было трудно понять, что другие чувствуют. Были такие люди, как президент Ричард Никсон и Джеймс Бейкер (госсекретарь США во времена президентства Джорджа Буша-старшего. — «Газета.Ru»), которые считали, что произойдет «возвращение» России. И что мы недооцениваем наше партнерство и игнорируем российские интересы.

Я возлагаю вину за подобное мышление на весь этот менталитет в стиле «конца истории». Они проиграли, а мы победили. Мне кажется, умнее было бы сохранять связи и не пытаться никого унизить.

То же самое я думаю о санкциях — это попытка повлиять на американское поколение, которое пришло после «холодной войны». Если посмотреть на историю, то проблемы начинаются тогда, когда кто-то пытается унизить своего оппонента.

— Известно, что вы долгие годы занимались Китаем. Сегодня обсуждается тема возможного противостояния Китая и США. Намерения Пекина трудно понять. Не видите ли вы, что сегодня Китай и США вступают в большее противодействие?

— Внимание Вашингтона сегодня достаточно серьезно сосредоточено на Китае — как в экономической, так и в стратегической области и, конечно, опасения, что Китай превзойдет США, есть.

Китай сейчас рассматривается как реальный соперник, и это несет определенные проблемы для России как для партнера Пекина. В Вашингтоне есть те, кто считает, что мы должны действовать по отношению к Китаю так же, как с СССР во времена «холодной войны».

В Вашингтоне есть мыслители, которые считают, что слишком тесное сближение с КНР ударит по России, так как Китай будет видеть в ней «младшего партнера». Я же вижу в сближении России и Китая определенный элемент «брака по расчету». К тому же, и Россия и Китай — крупные соседи.

— Есть ли какие-то ожидания в отношении саммита США - КНДР?

— Они, конечно, поговорят о том, как снизить напряженность в ядерной сфере, однако

я сомневаюсь, что Трамп может решить этот вопрос быстро. К тому же после промежуточных выборов он может оказаться более ограничен в своих возможностях. Трамп, конечно, использует эту встречу, чтобы улучшить свой имидж. Но что касается КНДР, им надо выходить из кризиса, в котором они находится.

— Многие считают, что Трамп сделал ошибку, отказавшись от «иранской сделки», и это привело к конфликтной ситуации. «Сдадутся» ли европейцы США в этом вопросе?

— Думаю, реакция внутри этих стран будет очень негативной, если они не ответят. Другое дело, что ответ их должен быть взвешенным, так как они хотят послать сигнал США, а не начать торговую войну. Однако будет сложно, так как Трамп жестко отреагирует на любой ответ.

— Какова цель США в Иране? Изменение режима с помощью недовольной молодежи? При этом получается, что реформаторы сегодня проиграли.

— Не думаю, что они мыслили такими категориями. Возможно, они действительно думали, что есть какой-то потенциал для изменения режима. Я думаю,

для Трампа это больше эмоциональное — он хочет полностью ликвидировать наследие Обамы.

Не думаю, что это здесь был какой-то стратегический расчет.

— Многие эксперты не понимают, как будет действовать Трамп, и это создает проблемы.

— То, что у него на уме, понять легко — он ежедневно пишет «твиты» (смеется. — «Газета.Ru»), однако есть мало понимания, какими будут следующие шаги. Трудно понять, что из написанного им будет воплощено.

— Во время одной из дискуссий, в которых вы участвовали, говорилось о будущем технологий. Сегодня мы все больше говорим о цифровизации, машинах без водителей, роботах, которые будут заменять людей. Не столкнемся ли мы с протестами против технологий. Не появятся ли новые «луддиты» — разрушители современных станков?

— Я не думаю, что мы увидим разрушителей машин в прямом смысле слова, однако государство должно будет озаботиться тем, чтобы помогать людям получать образование и приобретать новые навыки, чтобы они не чувствовали себя беспомощными.

Это будет сложно, так как в США заметно, что уровень преподавания идет вниз. Речь идет не о пригородах Вашингтона — там-то все отлично. Я говорю, например, об Оклахоме — там средств хватает, чтобы школы работали четыре дня в неделю.

И, конечно, есть большая озабоченность тем, как мы будем готовить следующее поколение. Так как одна вещь, связанная с технологиями, которую мы наблюдаем в этой революции, — она создает неравенство.

Она поощряет тех, у кого есть необходимые навыки, а также того, у кого есть капитал для инвестиций.

— Но сейчас во многих странах мира в США и в России есть люди, которых по-прежнему ценят за «золотые руки». Это и механики, и даже хорошие сантехники. Как быть с ними?

— Многие из них останутся востребованными: те механики и даже сварщики, которые получают большие деньги за свой труд, и те же сантехники, — останутся. Их нельзя будет легко убрать с рынка труда, хотя, конечно, они должны будут усовершенствовать свои навыки.

— Если говорить о роботах и тому подобных технологиях, которые используются в вооруженных силах. Означает ли это, что следующие войны будут более гуманные — роботы против роботов?

— Я не думаю, что это будет так, ведь война сама по себе — это негуманная вещь. Если, например, у вас отключается электрическая сеть из-за кибератаки, это может быть очень болезненно. И даже если у больницы есть свои генераторы, это может затронуть их.

— Есть ли у вас ощущение что наращивание кибертехнологий может привести к тому, что именно кибервойны станут войнами будущего?

— Страны создают кибервозможности, однако они — часть их оружейного спектра «гибридной войны». Например, если кто-то ударит по вашей электросети, вы можете ответить как угодно.

— Сегодня много говорят о ситуации в области ядерного оружия и о договорах, которые сдерживают его применение. Могут ли такие правила применяться и к кибероружию?

— К сожалению, кибероружие — это оружие соблазна. Оно не уносит жизни большого количества людей.

Оно может послать сигнал и одновременно не стать спусковым крючком для большой войны. И мы еще не пришли к состоянию, которое спровоцировало бы большую кибервойну.

Если посмотреть, например, на соглашения о применении химического оружия, большинство из них подписано уже после того, как нечто плохое произошло, и обе стороны понимают, что нужно наложить ограничения. Мы еще к этой точки не пришли. Думаю, потому, что это специфическое оружие.

Когда вы его использовали, его можно быстро «убрать со стола». Если вы, например, разрабатываете какой-то вирус, то когда его однажды использовали, все знают, как потом от него защититься. В кибероружии видят хороший инструмент, и вряд ли кто-то от него откажется.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 4 июня 2018 > № 2634961 Мэтью Берроуз


Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 4 июня 2018 > № 2630521 Дейв Маджумдар

В случае начала войны Россия уничтожит американские А-10, но их место могут занять F-35В

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

ВВС США недавно опубликовали тактико-техническое задание в рамках программы ATTACK по модернизации почтенного самолета непосредственной авиационной поддержки А-10, которая предусматривает создание для него новых крыльев.

Когда ВВС выберут разработчика, он получит подряд и твердый заказ на пять лет, а в качестве возможного варианта — еще два года производства. Военно-воздушные силы намерены подписать контракт на неопределенное количество. Максимально может быть заказано 112 комплектов крыльев. Первые комплекты победитель конкурса должен будет поставить только в 2029 году.

Их будет достаточно для того, чтобы переоборудовать все А-10 с «тонким крылом», но времени и объема заказа хватит для того, чтобы А-10 летали в составе шести крупных эскадрилий еще и в 2040-е годы. Это значит, что из 280 штурмовиков А-10, состоящих в данный момент на вооружении, около 80 со временем будут списаны. Но ВВС сохраняют «Бородавочник» в своем составе только из-за давления со стороны американского конгресса, который отказывается снимать его с вооружения. Вместо него под пресс, скорее всего, пойдет F-15С «Игл» компании «Боинг».

Оставив А-10 в своем составе, ВВС сохранят обретенные с большим трудом навыки и опыт непосредственной авиационной поддержки. Однако А-10 способен выжить только при низком или среднем уровне угроз, и поэтому наиболее ценен он при проведении противопартизанских и противоповстанческих действий. Такие войны будут идти еще много лет, поскольку при нынешней политике Соединенные Штаты останутся в Афганистане как минимум на одно поколение. А-10 станет важным дополнением для самолета, создаваемого в рамках программы OA-X (программа по созданию легкого штурмовика — прим. перев.), но лишь в том случае, если начнутся закупки новой машины.

Тем не менее, А-10 не очень подходит для ведения современного боя против равного по силам противника, такого как Россия или Китай. В случае военной конфронтации с Кремлем на европейском театре А-10 даже близко не сможет подобраться к российской мотострелковой бригаде, которая является самой распространенной механизированной частью в составе сухопутных войск. Все дело в том, что у нее имеются мощные силы и средства ПВО. По сути дела, такие мотострелковые бригады создают мобильные зоны воспрещения доступа.

В российской мотострелковой бригаде примерно 4 500 человек личного состава. Каждая бригада состоит из трех мотострелковых батальонов численностью 510 человек и имеет 43 бронетранспортера МТ-ЛБВ, боевых машин пехоты БМП-2 или БМП-3, а также восемь 120-мм буксируемых минометов 2С12. В ее составе также имеется танковый батальон из 41 танка и два дивизиона самоходной артиллерии, каждый из которых включает 18 самоходных орудий типа 2С19 «Мста-С». Бригада также имеет серьезные средства ПВО в виде дивизиона «Тор-М2», «Бук-М2» или «Бук-М3», и еще один дивизион объектовой ПВО, оснащенный зенитным ракетно-пушечным комплексом «Тунгуска-М1». Еще там есть подразделения поддержки и обеспечения, обладающие мощными средствами радиоэлектронной борьбы, имеющие реактивные системы залпового огня БМ-21, а также еще один дивизион буксируемой артиллерии. По сути дела, каждая МСБ является самодостаточной боевой группой, способной действовать самостоятельно без авиационной поддержки.

При столкновении с российской мотострелковой или танковой бригадой главную угрозу для обычных самолетов (без характеристик малозаметности) будут представлять мобильные зенитно-ракетные комплексы «Бук-М2» и «Бук-М3». Новый «Бук-М3», имеющий дальность стрельбы более 70 километров, может поражать цели на высоте от 15 до 35 тысяч метров. Более того, русские утверждают, что у этого ЗРК вероятность поражения цели составляет свыше 0,95. Конечно, «Бук-М3» вступит в бой лишь тогда, когда самолеты противника преодолеют ПВО района, которую обеспечивают комплексы С-300В4, имеющие дальность поражения 400 км и прикрывающие эти подразделения с расстояния. Освещающий военные вопросы редактор российской газеты «Известия» Алексей Рамм говорит, что «Бук-М3» (и предположительно С-300В4) способны вести борьбу даже с самолетами-невидимками, такими как F-22 и F-35. Однако к таким утверждениям надо относиться с изрядной долей скептицизма.

Но факт остается фактом: если обычные самолеты типа А-10 приблизятся к российской мотострелковой бригаде сухопутных войск, они наверняка понесут очень большие потери. Более того, поскольку у России появились высокоточные ударные средства большой дальности, такие как крылатые ракеты морского базирования «Калибр» и крылатые ракеты воздушного базирования Х-101, Кремль сможет вести стрельбу по тем базам, с которых будут взлетать самолеты А-10. Таким образом, использовать обычные военные аэродромы НАТО во время полномасштабного конфликта будет невозможно.

Возможным решением проблемы может стать вариант единого ударного истребителя F-35В укороченного взлета и вертикальной посадки, который в настоящее время состоит на вооружении корпуса морской пехоты. ВВС США могут вернуться к идее закупки нескольких крыльев F-35В, приспособленных под особые задачи, и они в этом случае заменят некоторые эскадрильи А-10, обеспечивая непосредственную авиационную поддержку в боях на европейском театре. F-35В укороченного взлета и вертикальной посадки может взлетать с частично разрушенных ВПП (взлетно-посадочная полоса) и даже с автомагистралей, превращенных в летные полосы, что НАТО намеревалась делать на завершающем этапе холодной войны в середине 1980-х годов. Далее, F-35В может преодолевать мобильные зоны воспрещения доступа, создаваемые комплексами «Бук-М3» (и С-300В4), что не под силу А-10.

Базируясь на небольшом расстоянии от линии фронта на рассредоточенных импровизированных базах (как во время операций морской пехоты), F-35B смогут быстро совершать боевые вылеты со 100-килограммовыми малогабаритными корректируемыми бомбами, нанося удары по наступающим механизированным колоннам русских. За один вылет четыре F-35B с восемью бомбами каждый (по расчетам, такое будет возможно к 2022 году) смогут уничтожить 32 бронированных цели противника. Один из главных целевых показателей для F-35B — это способность совершать четыре боевых вылета в день. Таким образом, если исходить из того, что F-35B сумеет преодолеть российскую ПВО, четыре самолета за четыре вылета в день смогут нанести сокрушительный удар по российской танковой бригаде. Если же количество самолетов увеличить до восьми, то эффект усилится кратно. Таким образом, с учетом российской угрозы ВВС США должны задуматься о том, чтобы разместить на европейском театре несколько крыльев F-35B.

Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 4 июня 2018 > № 2630521 Дейв Маджумдар


США. Евросоюз > СМИ, ИТ > forbes.ru, 4 июня 2018 > № 2630285

Предательство в сети: Facebook передавал данные производителям гаджетов

Екатерина Кинякина

корреспондент Forbes

Facebook заключал соглашения, позволяющие производителям смартфонов и других электронных устройств получать доступ к личной информации своих пользователей. На этот раз извинений может быть недостаточно

Едва оправившись от скандала с передачей данных Cambridge Analytica, Facebook оказался втянут в новый. Издание New York Times опубликовало расследование о соглашениях социальной сети с производителями мобильных телефонов и других гаджетов, позволявших им получать доступ к огромным массивам личных данных пользователей Facebook. Несмотря на заверения Марка Цукерберга об изменениях в политике конфиденциальности, его компания продолжает предоставлять доступ к этой информации.

Газета пишет, что за последние десять лет, начиная с того момента, когда приложение Facebook стало доступно на смартфонах, Facebook выстроила партнерские отношения по обмену данными не менее чем с 60 производителями устройств, включая Apple, Amazon, BlackBerry, Microsoft и Samsung. Эти договоренности позволили Facebook расширить доступ производителей устройств к таким функциям социальной сети, как мессенджер, кнопка like и адресная книга.

Что это были за данные и с какой целью они могли быть использованы, пока неизвестно. Производители мобильных устройств отказались от комментариев.

Кейс с Cambridge Analytica, вид сбоку

Ранее о масштабах партнерских договоренностей не было известно. Проблема в том, что некоторые производители устройств могли получать личную информацию даже о друзьях пользователей, которые полагали, что запретили любую передачу персональных данных. Именно это послужило поводом для большого политического скандала в марте 2018 года: тогда выяснилось, что социальная сеть передавала данные пользователей компании Cambridge Analytica, которая использовала их с целью проведения таргетированной предвыборной кампании Дональда Трампа, а данные могли быть собранны с 87 млн пользователей.

Любое устройство, через которое пользователь осуществляет выход в сеть, собирает данные о его трафике, что регламентируется пользовательским соглашением, но сбор данных о друзьях является нарушением прав. Выступая на слушаниях в Сенате США, Марк Цукерберг заверил, что Facebook уже ввел новые правила для рекламодателей и новую политику конфиденциальности, включающую запрет на передачу данных друзей (эта функция существовала в 2014 году и была отключена в 2015-м). Однако выполнила ли компания обещания, неизвестно: официальные лица компании не делали заявлений о том, касались ли эти ограничения производителей мобильных телефонов и планшетов.

Facebook заявил, что его партнерские отношения регулируются контрактами, которые строго ограничивают использование данных, в том числе хранящихся на серверах партнеров. Со ссылкой на представителей компании New York Times пишет, что в Facebook не знают о случаях, когда информация была использована «неправильно». Однако проблема заключается в том, что чем больше информации содержится на устройстве, тем серьезнее угроза безопасности и конфиденциальности, особенно если пользователь переходит по ссылке из Facebook в другие приложения. Здесь границы конфиденциальности оказываются наиболее расплывчатыми.

Европейцы наведут порядок

Европейский закон о передаче персональных данных GDPR, который вступил в силу 25 мая, должен внести корректировку в такое положение дел и определить новый порядок взаимодействия Facebook с партнерами. Теперь, заходя в приложение или на интернет-сайт, каждый пользователь принимает условия договора на обработку данных. Однако это соглашение в любом случае не дает право доступа к сторонним данным, хранящимся на девайсе.

Такие крупные компании, как Facebook и Amazon или производители Apple и Samsung, будут вынуждены соблюдать его. Если вина Facebook в нарушении прав пользователей после 25 мая и причастность к этому 60 крупных производителей электроники будет доказана, штраф за однократное нарушение составит €10 млн, или 2% от годового оборота компании за предыдущий финансовый год, в зависимости от того, что больше. За повторное нарушение придется заплатить сумму в €20 млн.

США. Евросоюз > СМИ, ИТ > forbes.ru, 4 июня 2018 > № 2630285


США. Евросоюз. Россия > Транспорт > stroygaz.ru, 1 июня 2018 > № 2647079 Евгений Дамье

СПАСительная технология.

Методология объемного проектирования асфальтобетонных покрытий поможет увеличить срок службы российских дорог.

Росавтодор адаптировал к российским условиям американскую методологию объемного проектирования асфальтобетонных покрытий Superpave («Суперпейв»), которая у нас получила название «СПАС». Сегодня она успешно апробирована, обеспечена нормативными документами и планируется ее масштабное применение. В ближайшие два года Росавтодор планирует отремонтировать порядка тысячи километров дорожных покрытий по этой методике. О возможностях «СПАС» в интервью «СГ» рассказывает заместитель руководителя АНО «Эксперт», член научно-технического совета Федерального дорожного агентства Евгений ДАМЬЕ.

«СГ»: В основе «СПАС» лежит американская методика. Почему Росавтодор выбрал именно эту идеологию, а не европейский опыт проектирования дорожных покрытий?

Евгений Дамье: США значительно опередили Европу. Последние пятьдесят лет европейские дорожники используют американскую методику подбора смеси прошлого поколения. Речь идет о методе объемного проектирования асфальтобетонных покрытий по Маршаллу, который они усовершенствовали дополнительным набором современных испытаний. Американцы же на рубеже 90-х годов сделали большой шаг вперед. В основе «Суперпейва» тоже лежит метод Маршалла, но здесь используется совершенно иной принцип уплотнения смеси. Это дает возможность в лаборатории моделировать эксплуатационные характеристики дорожного покрытия. Система также включает набор современных методов испытаний, которые позволяют производить оценку свойств вяжущих и асфальтобетона с учетом заданных условий эксплуатации. Сегодня это одна из самых передовых методик в мире. Для России внедрение этой методологии не просто шаг — большой прыжок вперед, которым мы одним махом перескочили 30-летний барьер. И мы не единственные — американский «Суперпейв» прошел апробацию в самых различных условиях. Систему успешно внедряют в Канаде, Китае, Саудовской Аравии.

«СГ»: То есть внедрение «СПАС» связано с планами по увеличению сроков эксплуатации дорог. Почему прежние стандарты не могли справиться с задачей?

Е. Д.: Увеличение сроков службы покрытий — одна из важнейших целей, стоящих перед Росавтодором. Сегодня профессиональные дорожники прекрасно понимают, что прежняя методика подбора и оценки качества асфальтобетонных смесей, в соответствии с ГОСТ-9128, морально устарела и исчерпала свои возможности. Она не позволяет добиться существенного увеличения сроков службы дорожных покрытий. Применение смесей, изготовленных по этому ГОСТу и другим, связанным с ним нормативами, чревато быстрым образованием дефектов покрытия. Много проблем связано с методикой подбора смесей и оценкой их качественных характеристик. Например, хронической «болезнью» прежней системы можно назвать тотальное переуплотнение асфальта при устройстве покрытия, что приводит к разрушению минерального каркаса заполнителя. В результате мы имеем повышенный износ дорог.

«СГ»: В чем принципиальная особенность проектирования смесей по «СПАС»?

Е. Д.: Метод объемного проектирования позволяет подобрать смесь с заданными техническими характеристиками под конкретные условия эксплуатации в зависимости от климата и транспортных нагрузок. Особое место здесь занимает методология выбора вяжущего — основного материала, который придает асфальту долговечность. «СПАС» включает в себя методы испытаний битума, основанные на оценке его реологических свойств. Важную роль здесь играет классификация по температурным диапазонам (PG), позволяющая определить верхнюю и нижнюю температурные границы, при которых битум в покрытии не разрушается. Испытания проводятся из расчета всего срока службы покрытия, с учетом того, что вяжущее стареет и каждый год изменяет свои свойства. Классификация PG позволяет подобрать именно тот битум, который нужен для конкретного участка дороги.

«СГ»: Помимо битума «СПАС» позволяет подобрать и другие материалы смеси?

Е. Д.: Да, еще одна особенность системы — она позволяет подбирать состав смеси исходя из местных материалов, а также использовать при приготовлении асфальтобетона материал из старых асфальтобетонных покрытий. Применяемый в системе метод уплотнения при помощи гираторного компактора (вращательный уплотнитель — «СГ») производит точную оценку транспортной нагрузки, которую выдержит минеральный состав асфальтобетона за расчетный период эксплуатации. То есть мы можем принципиально оценить возможность создания покрытия из местных материалов, которое простоит не менее десяти лет. А уже потом заказчик принимает решение — использовать местный материал или везти прочный щебень издалека.

«СГ»: Какие еще возможности открывает «СПАС»?

Е. Д.: «СПАС» выявила серьезные недостатки в нормативных документах и требованиях, в культуре производства асфальтобетонных смесей, их уплотнения, проблемы с температурными диапазонами и применяемыми вяжущими материалами. Методология позволяет контролировать качество выпускаемого на асфальтобетонных заводах асфальта и производить контроль уплотнения смеси в процессе производства работ, что практически исключает укладку некачественного покрытия. Для сравнения, существующая методика позволяет обеспечивать контроль плотности лишь спустя 78 часов после укладки. Представляете, почти за трое суток! Сколько некачественного полотна можно уложить, пока это станет известно подрядчику? При помощи неразрушающих методов «СПАС» позволяет осуществлять непрерывный технологический контроль при укладке асфальта, проводя измерения параметров плотности и остаточной пористости, и оперативно следить за качеством покрытия. Все это, конечно, не отменяет входной контроль и комплекс приемочных испытаний, но подрядчик может самостоятельно проконтролировать свою работу. Сами подрядчики, переходящие на «СПАС», отмечают, что новая система полностью меняет культуру производства и укладки асфальта, а также требует большего внимания в подготовке материалов.

«СГ»: Каковы результаты внедрения «СПАС» на сегодняшний день?

Е. Д.: Обкатывать технологию мы начали еще в 2014 году. В прошлом году уложили 150 километров покрытий и сейчас готовимся к масштабному применению методики. В ближайшие два года предполагается уложить уже порядка 1000 километров покрытий. Сейчас, например, «СПАС» активно применяется при строительстве трассы «Таврида» в Крыму.

«СГ»: Какими нормативами обеспечена методология?

Е. Д.: Методы объемного проектирования регулируются предварительными национальными стандартами ПНСТ 85, ПНСТ 114 и ПНСТ 127. Следует уточнить, что это не просто три независимых документа, они написаны на основе большого объема нормативов и отсылают почти к полусотне стандартов.

«СГ»: Как вам видится перспектива применения системы в регионах?

Е. Д.: Насколько мне известно, в некоторых регионах система уже успешно применяется. Такой опыт есть в Башкирии, Татарстане. Отмечу, что освоение методики происходит в тесном взаимодействии федеральных и региональных дорожников. Образовательный центр Росавтодора проводит профильные семинары для специалистов отрасли. Появились предприятия, которые обучают системе региональных подрядчиков. Процессу способствует более широкое оснащение лабораторий специализированным оборудованием. Приборов на сегодняшний день уже достаточно. Они есть и у заказчиков, и у подрядчиков, и у производителей вяжущего. Резюмируя все сказанное, отмечу, практика показывает, что если дорожники стремятся увеличить сроки службы покрытия, то в первую очередь необходимо как можно скорее осваивать систему «СПАС» и переходить на нее повсеместно. Особенно на трассах с высокой интенсивностью движения.

Справочно

Метод Маршалла — один из самых распространенных методов проектирования состава асфальтобетонной смеси в мире. Разрабатывался Брюсом Маршаллом (Bruce Marshall) с 1939 года для дорожного департамента штата Миссисипи. Метод Маршалла был стандартизирован в ASTM D 1559 и несколько раз модифицировался. В частности, методика механических испытаний образцов смеси была в последний раз изменена в 1996 году применительно к крупнозернистым асфальтобетонам и переиздана в 2001 году. Однако в конце 1980-х стало ясно, что взамен чисто эмпирических методов Хвима (еще один из методов испытаний материалов и грунтов — «СГ») и Маршалла необходимо разработать новый метод проектирования состава асфальтобетонной смеси на более фундаментальной научной основе. С этой целью в 1988-1993 годах Федеральное правительство США профинансировало работы Стратегической дорожной исследовательской программы (Strategic Highway Research Program — SHRP), в которых приняли участие сотни исследователей из разных стран. Полученные результаты содержат три основных элемента: новую систему классификации вяжущих; требования к каменным материалам; метод проектирования состава асфальтобетонной смеси. Для удобства эта система названа сокращенно «Суперпейв» (Superior Performing Asphalt Pavement System – Superpave).

№21 от 01.06.2018

Автор: Илья БЕЗРУЧКО

США. Евросоюз. Россия > Транспорт > stroygaz.ru, 1 июня 2018 > № 2647079 Евгений Дамье


Германия. США. Литва > Медицина. Химпром > regnum.ru, 1 июня 2018 > № 2627574

Стали известны имена лауреатов премии Кавли — научной премии, вручаемой в областях нейрофизиологии, нанотехнологий и астрофизики. Об этом сообщается на сайте Норвежской академии наук.

В области нанотехнологий премию получат Эммануэль Карпентер (Германия), Дженнифер Дудна (США) и Виргиниус Шикшнис (Литва), которые являются разработчиками технологии CRISPR-Cas9 — системы, позволяющей редактировать фрагменты генома и заменять участки ДНК.

В области астрофизики премия присуждена голландскому учёному Эвине ван Дисхук, за открытие механизмов образования водного льда на поверхности пылинок в межзвездных газовых облаках.

В области нейрофизиологии наградой отмечены Джеймс Хадспет (США), Роберт Феттиплейс (США) и Кристин Пети (Франция). Они провели исследование молекулярных и нейронных механизмов слуха и выстроили полную цепочку превращения звука в электрический импульс, который воспринимает мозг.

Отметим, что премия вручается раз в два года, а её размер составляет $1 млн. В 2016 году лауреатами премии стали девять ученых из Германии, США, Швейцарии и Великобритании.

Германия. США. Литва > Медицина. Химпром > regnum.ru, 1 июня 2018 > № 2627574


США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 июня 2018 > № 2627202 Джордж Сорос

Как спасти Европу

Джордж Сорос (George Soros), European Council on Foreign Relations, Бельгия

Выступление на ежегодной встрече Европейского совета по международным отношениям (European Council on Foreign Relations).

Находиться здесь приятно. Спасибо. Я думаю, это как раз то место, где следует обсуждать вопрос о том, как спасти Европу.

Европейский Союз столкнулся с экзистенциальным кризисом. Все, что могло пойти не так, пошло не так. Для начала я вкратце объясню, как это случилось, а затем остановлюсь на том, что можно сделать для изменения ситуации.

В годы моей молодости небольшая группа провидцев во главе с Жаном Монне (Jean Monnet) преобразовала Европейское объединение угля и стали в Европейское экономическое сообщество, а затем в Европейский Союз. Люди моего поколения с энтузиазмом поддержали этот процесс.

Лично я увидел в Европейском Союзе материальное воплощение идеи об открытом обществе. Это было добровольное объединение равноправных государств, которые сплотились и пожертвовали частью своего суверенитета ради общего блага. Мысль о Европе как об открытом обществе по-прежнему воодушевляет меня.

Но после финансового кризиса 2008 года Европейский Союз как будто заблудился. Он принял программу сокращения бюджетных расходов, которая привела к кризису евро. Еврозона превратилась в зону взаимоотношений между кредиторами и должниками, где кредиторы ставили условия, а должники были обязаны их выполнять. Но должники не могли их выполнить, и это создало такие условия, которые не являются ни добровольными, ни равноправными.

В результате многие молодые люди сегодня видят в Европейском Союзе врага, который лишил их рабочих мест, а также безопасного и многообещающего будущего. Политики-популисты используют это недовольство и создают антиевропейские партии и движения.

А потом в 2015 году начался кризис беженцев. Вначале большинство европейцев сочувствовали несчастным беженцам, бежавшим от политических репрессий и гражданской войны, но они не хотели, чтобы перебои в сфере социальных услуг нарушали их повседневную жизнь. Их также разочаровало неумение властей преодолеть этот кризис.

Когда такое случилось на немецкой земле, произошло усиление партии «Альтернатива для Германии», которая стала самой крупной силой оппозиции. Недавно и Италия пострадала от аналогичных событий, причем там политические последствия оказались еще более драматическими, поскольку антиевропейские партии едва не взяли под свой контроль парламент. Теперь Италии предстоит проводить выборы посреди всего этого политического хаоса.

На самом деле, вся Европа оказалась подорвана миграционным кризисом. Беспринципные лидеры пользуются этим даже в тех странах, которые почти не принимают беженцев. В Венгрии Виктор Орбан построил свою кампанию переизбрания на ложных обвинениях в мой адрес, заявляя, что я намерен наводнить беженцами-мусульманами всю Европу, в том числе Венгрию.

Теперь он изображает из себя защитника собственной версии христианской Европы, бросающей вызов тем ценностям, на которых основан Европейский Союз. Он пытается захватить лидерство в христианско-демократических партиях, которые составляют большинство в Европейском парламенте.

В последние недели президент Трамп своими действиями шокировал не только Европу, но и весь мир. Он в одностороннем порядке вышел из договора с Ираном по ядерному оружию и тем самым практически разрушил трансатлантический альянс. Это событие создаст дополнительное давление непредсказуемой силы на Европу, которая и без того находится в кризисном состоянии. Теперь можно уже безо всякого преувеличения сказать, что Европа столкнулась с угрозой собственному существованию. Такова суровая реальность.

Что можно сделать для спасения Европы?

Европа столкнулась с тремя острыми проблемами: это кризис беженцев, территориальный распад, примером чему служит Брексит, а также политика жесткой экономии, препятствующая экономическому развитию континента. Лучше всего начать с кризиса беженцев.

Я всегда говорил о том, что распределение беженцев внутри Европы должно быть исключительно добровольным. Членов ЕС нельзя заставлять принимать у себя беженцев, если они этого не хотят, а беженцев нельзя принуждать селиться в странах, в которых они не желают жить.

Принцип добровольности должен стать определяющим в европейской миграционной политике. Европа также должна в срочном порядке внести поправки или отменить так называемый Дублинский регламент, из-за которого Италия и прочие страны Средиземноморья несут на себе несправедливое бремя, и там возникают катастрофические последствия.

ЕС должен защищать свои внешние границы, но держать их открытыми для законных мигрантов. В свою очередь, страны-члены не должны запирать на замок свои внутренние границы. Идея о Европе как о крепости, которая закрыта для политических беженцев и экономических мигрантов, нарушает как европейское, так и международное право, и в любом случае является абсолютно нереальной.

Европа хочет протянуть руку помощи Африке (и другим частям развивающегося мира), предлагая существенное содействие режимам демократической направленности. Это позволит им дать образование и рабочие места своим гражданам. Эти граждане будут реже уезжать из своих стран, а те, кто все-таки сделает это, не смогут считаться беженцами. В то же время, европейские страны будут принимать у себя мигрантов из этих и других мест, чтобы обеспечить свои экономические потребности, сделав это упорядоченно. Таким образом, миграция может стать добровольной как со стороны мигрантов, так и со стороны принимающих их государств. Такой «план Маршалла» также поможет сократить число политических беженцев, поскольку демократические режимы в развивающемся мире будут укрепляться.

Реалии сегодняшнего дня далеки от этого идеала. Первое и самое важное — это отсутствие у Европейского Союза единой миграционной политики. У каждого члена — своя собственная политика, которая зачастую входит в противоречие с интересами других государств.

Второе, главная цель большинства европейских стран состоит не в том, чтобы содействовать демократическому развитию, а в том, чтобы сдержать поток мигрантов. Из-за этого значительная часть имеющихся средств уходит на грязные сделки с диктаторами, на их подкуп, чтобы они не давали мигрантам проезжать через свою территорию или применяли репрессивные меры против своих граждан, пытающихся уехать. Но в конечном итоге это ведет лишь к увеличению числа политических беженцев.

Третье, налицо прискорбная нехватка финансовых средств. По нашим оценкам, чтобы реализовать содержательный план Маршалла для Африки, потребуется как минимум 30 миллиардов долларов в год, и эти средства надо будет выделять на протяжении нескольких лет. Страны-члены смогут внести лишь незначительную часть от этой суммы, даже если захотят.

Как же профинансировать такой план? Важно признать, что кризис беженцев является европейской проблемой, а поэтому он нуждается в европейском решении. Европейский Союз имеет высокий кредитный рейтинг, и он лишь в малой степени использует возможности получения кредитов. В какой же сфере применить эти возможности, как не в разрешении экзистенциального кризиса? История показывает, что во время войны национальный долг всегда увеличивается. По общему признанию, увеличение национального долга противоречит преобладающему пристрастию к мерам строгой экономии. Но политика бережливости сама по себе усиливает тот кризис, в котором очутилась Европа.

До недавнего времени можно было утверждать, что меры строгой экономии дают результат, и что нам надо продолжать их реализацию, потому что европейская экономика медленно выздоравливает. Но впереди нас ждет разрыв ядерной сделки с Ираном и разрушение трансатлантического альянса. Это непременно окажет отрицательное воздействие на европейскую экономику и вызовет другие неурядицы. Усиление доллара уже предвещает отказ от валют формирующихся рынков. Возможно, нас ждет очередной крупный финансовый кризис. И экономические стимулы нового плана Маршалла должны заработать своевременно.

Это заставляет меня предложить нестандартный план финансирования. Вдаваться в детали я не буду, но хочу отметить, что в моем предложении есть неординарный механизм, который позволит Европейскому Союзу брать кредиты на рынке под очень выгодные проценты. При этом ни он сам, ни его члены не будут брать на себя прямые обязательства. Такой механизм также даст значительные преимущества при составлении отчетности. Более того, хотя это предложение нестандартное, оно уже было вполне успешно использовано в других ситуациях, в основном при выпуске муниципальных облигаций с общими доходами в США, а также при финансировании борьбы с инфекционными заболеваниями.

Мой главный довод заключается в том, что экзистенциальный кризис — это уже не образное выражение, а суровая реальность. Европе надо сделать нечто кардинальное, чтобы выйти из него. Она должна начать новую жизнь.

Именно этого добивается президент Макрон, предлагая свой проект под названием «Консультации граждан». Для реализации этой инициативы нужны серьезные усилия на местах. Преобразование Европейского объединения угля и стали в Европейский Союз проводилось централизованно и сверху вниз, и оно сотворило настоящее чудо. Теперь нам нужны совместные усилия, в которых сочетаются централизованный подход европейских институтов и инициативы снизу, необходимые для привлечения электората.

Я упомянул три неотложные проблемы. На двух из них я остановился подробно: миграция и режим строгой экономии. Таким образом, остается территориальный распад, примером чему служит Брексит. У меня нет времени на другие примеры, особенно балканские. Я расскажу о них в отдельной статье, которая будет опубликована на следующей неделе.

Брексит — это страшно разрушительный процесс, вредный для обеих сторон. В основном этот вред мы чувствуем прямо сейчас, когда Евросоюз находится в экзистенциальном кризисе. Но его внимание приковано к переговорам о разводе с Британией. Это проигрышный вариант для всех, но ситуацию можно переломить, чтобы она стала выигрышной.

Развод этот будет долгим, и возможно, он займет больше пяти лет. В политике пять лет — это целая вечность, особенно во времена революций, которые мы переживаем сегодня. В конечном счете, британский народ сам должен решить, чего он хочет. Но было бы лучше, если бы он принял решение раньше, чем позже. Такова цель инициативы «Лучшее для Британии», которую я поддерживаю.

А лучше всего для Британии — провести серьезное голосование в парламенте, в котором будет такой вариант как отказ от выхода из ЕС.

Это принесет пользу Британии и окажет большую услугу Европе, поскольку Брексит будет отменен, а в европейском бюджете не будет бреши, которую трудно заполнить. Но британское общество должно убедительным большинством выразить свою поддержку этому голосованию, чтобы Европа восприняла его всерьез. Именно на это нацелена инициатива «Лучшее для Британии», которая предусматривает взаимодействие с электоратом. Ее манифест будет опубликован в ближайшие дни.

Экономические доводы в пользу сохранения членства в ЕС очень сильны, но чтобы осознать это, понадобится время. За это время ЕС должен трансформироваться в ассоциацию, в которую захотят вступить страны, подобные Британии. Только так он сможет усилить свою политическую привлекательность.

Такая Европа будет отличаться от существующей схемы в двух важных отношениях. Во-первых, там будет четкое различие между Европейским Союзом и еврозоной. Во-вторых, она признает, что у евро есть масса нерешенных проблем, и что им нельзя позволить разрушить Европейский Союз.

ЕС руководствуется устаревшими договорами, в которых говорится, что все страны-члены должны вступить в зону евро, когда и если они будут удовлетворять требованиям. В результате возникла абсурдная ситуация, когда такие страны как Швеция, Польша и Чехия четко заявили о своем нежелании вводить евро, но их все равно считают «кандидатами» на стадии подготовки.

Эффект от этого не только косметический. ЕС превратился в организацию, в которой еврозона составляет сердцевину, а другие члены считаются неполноценными. Здесь действует скрытое допущение о том, что разные страны-члены могут двигаться с разной скоростью, но все они идут в одном направлении. Из-за этого появились утверждения о «неуклонно сплачивающемся союзе», которые напрочь отвергают некоторые страны.

От такого утверждения необходимо отказаться. Вместо «разноскоростной» Европы нам нужна Европа «многовекторная», в которой у стран-членов будет больше вариантов выбора. Это создаст долговременный благотворный эффект. Сейчас отношение к сотрудничеству негативное, и страны-члены стремятся к утверждению своего суверенитета, а не к отказу от него. Но если сотрудничество принесет положительные результаты, отношение может измениться в лучшую сторону. Тогда некоторые вопросы, такие как оборона, которыми сегодня лучше всего заниматься в составе коалиции желающих, можно будет решать всем сообща.

Суровая реальность может заставить страны-члены отложить в сторону свои национальные интересы ради сохранения Европейского Союза. Именно к этому президент Макрон призывал в своей речи в Ахене, и его осторожно поддержала канцлер Германии Ангела Меркель, которая понимает, насколько сильна оппозиция у нее дома.

Если Макрон и Меркель добьются своего вопреки всем препятствиям, то они пойдут по стопам Жана Монне и его маленькой группы провидцев. Как я уже говорил ранее, на смену этой маленькой группе должна прийти мощная волна проевропейских инициатив снизу. Я вместе со своим фондом «Открытое общество» сделаю все, что в наших силах, для поддержания этих инициатив.

Спасибо.

США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 1 июня 2018 > № 2627202 Джордж Сорос


Германия. США. Польша. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 1 июня 2018 > № 2627201 Леонид Бершидский

США должны перевести свои войска из Германии в Польшу

Линия фронта в противостоянии с Россией передвигается на восток. Американским военным имеет смысл двинуться в том же направлении.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Польша готова потратить от 1,5 до 2 миллиардов долларов, пытаясь таким образом склонить Соединенные Штаты к созданию на своей территории постоянной военной базы. Подобное предложение содержится в заявлении Министерства обороны Польши. Этот план содержит значительные стимулы для того, чтобы Соединенные Штаты рассмотрели вопрос о перемещении на восток, по крайней мере некоторого количества своих военнослужащих из Германии, в том числе потому, что нынешнее их размещение в военном отношении имеет мало смысла.

Размещение американских военных баз в Германии после окончания Второй мировой войны стало ответом на необходимость сдерживания советского наступления и предотвращения того, чтобы Германия вновь стала представлять собой военную угрозу. Вторая цель, похоже, сегодня утратила свой смысл. Более значительные военные расходы сегодня не являются популярными в Германии, а правительство страны не хочет увеличить свой военный бюджет до 2% от общего объема экономики, как того и требует Организация Североатлантического договора. Предлагаемый объем расходов на военные нужны в следующем году составляет 1,3%.

Кроме того, теоретическая линия фронта в конфликте между Россией и НАТО больше не проходит через Германию, которая сегодня отделена от России целым рядом государств, в том числе странами Балтии и Польшей. Немцы чувствуют себя в безопасности, и они меньше всего склонны защищать какого-либо союзника по НАТО в случае российской атаки.

В своем опубликованном в 2016 году анализе возможного российского наступления сотрудники корпорации РЭНД (Rand Corporation) Дэвид Шлапак (David Shlapak) и Майкл Джонсон (Michael Johnson) отметили, что новая линия фронта имеет почти такую же длину, как и граница Западной Германии в эпоху холодной войны, однако теперь она защищается только вооруженными силами прибалтийских стран и Польши, а также небольшим количеством временно размещенных американских военнослужащих.

Если Кремль решит захватить Прибалтику и поставить НАТО перед свершившимся фактом, то, судя по всему, он сможет это сделать еще до того, как, к примеру, американское тяжелое вооружение будет доставлено, скажем, из города Графенвера, расположенного недалеко от границы Германии и Чешской Республики.

Количество американских солдат в Германии в прошлом году сократилось до 35 тысяч, тогда как в 1985 году оно составляло 250 тысяч, и тем не менее сохранение даже такого присутствия дорого обходится Берлину. С 2008 года на эти цели Германия вынуждена была потратить 521 миллион евро (607 миллионов долларов) в виде прямых бюджетных расходов. Но это лишь небольшая часть общих затрат.

Так, например, в 2009 году прямые расходы немецкого бюджета, связанные с американскими военными базами, составили всего 41,3 миллиона евро, однако эксперты корпорации РЭНД подсчитали общие расходы — включая расходы на строительство, аренду и выплату содержания бывшим сотрудникам этих баз, — и, по их мнению, они составили 598 миллионов евро. Частично эта сумма компенсируется экономической выгодой для расположенных вблизи американских военных баз территорий, однако сегодня Германия сталкивается с серьезным дефицитом жилья, и поэтому нынешние военные базы можно будет превратить в жилые районы.

Размещение американских войск в Польше послужило бы одной стратегической цели. Министерство обороны считает, что это поможет НАТО защитить Сувалкский коридор — узкую и крайне уязвимую полосу земли, расположенную между российским эксклавом Калининградом и границей Белоруссии в том месте, где Польша и Литва примыкают друг к другу.

Американские военные базы в этих странах сегодня не особенно полезны — в случае любого крупного конфликта в Европе или на Ближнем Востоке все равно потребует переброска войск из Соединенных Штатов, и это будет сделано почти так же быстро, как и транспортировка с немецких баз. Однако некоторые союзники Вашингтона, включая Польшу и страны Балтии, действительно, хотят видеть у себя американское присутствие для укрепления чувства собственной безопасности. Эти страны были бы рады пойти на дополнительные расходы: Польша и Эстония уже расходуют на оборону больше 2% от общего объема экономики, а Латвия и Литва расположены ближе к России, чем к Германии.

Ни одна из этих стран, судя по всему, ничего не будет делать для того, чтобы для Соединенных Штатов возникла угроза военного столкновения. Они, несомненно, не будут нападать первыми на Россию и не будут даже провоцировать ее, поскольку и при участии Соединенных Штатов, и без их участия подобный конфликт станет для них катастрофой.

Есть аргументы и против такого шага. Россия ничего не приобретет в случае вторжения в страны Балтии или в Польшу. Любая мыслимая выгода, связанная с попыткой захватить не обладающие значительными природными ресурсами государства с преимущественно враждебно настроенным населением, бледнеет по сравнению с риском полномасштабного конфликта с НАТО — даже в том случае, если непосредственное участие альянса не гарантировано на 100%. Кремль будет громко протестовать против перемещения американских баз из Германии в Польшу, называя это еще одним нарушением обещания Запада не приближать НАТО к границам России.

Однако Россия ничего не сможет предпринять в ответ. Она уже согласилась с временным размещением сил НАТО в странах Балтии и в Польше. Поэтому Соединенным Штатам ничего не грозит в том случае, если они примут щедрое предложение Польши и постепенно перебросят туда свои войска из Германии. Подобного рода шаг будет соответствовать объявленным целям Соединенных Штатов, в том числе сдерживанию России. Это также позволит Вашингтону поддержать союзника, стремящегося к установлению более тесных военных связей.

Возможно, это также заставит Германию еще раз проанализировать свою позицию. Будет ли она чувствовать себя защищенной в условиях сокращенного американского присутствия? Будет ли она в таком случае мотивирована к тому, чтобы укрепить свою собственную оборону? Или она по-прежнему будет чувствовать себя в безопасности, основываясь на убежденности в том, что никто не заинтересован в нападении на нее?

Соединенные Штаты должны предложить защиту тем странам, который больше всего этого хотят, и сократить свое присутствие в тех странах, которые получили выгоду в середине XX столетия. Американское военное присутствие должно быть связано с чувством опасности у союзников. Этот страх усиливается по мере приближения к российской границе. Игнорирование этого обстоятельства имеет мало военного или политического смысла.

Этот комментарий не обязательно отражает мнение редакционной коллегии, компании Bloomberg LP или ее владельцев.

Германия. США. Польша. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 1 июня 2018 > № 2627201 Леонид Бершидский


Казахстан. Россия. США > Транспорт. СМИ, ИТ > kapital.kz, 31 мая 2018 > № 2632148 Мушег Саакян

Такси в Казахстане становится цифровым

Страхование пассажиров, биометрический контроль состояния водителя и расширение географии услуг – ближайшее будущее «Яндекс.Такси»

Год назад стало известно о слиянии двух крупнейших сервисов онлайн-заказа такси — Uber и «Яндекс.Такси». По версии российского издания Forbes, это событие стало «сделкой 2017 года». Получившаяся в итоге объединенная платформа повлияла на рынок такси в России, Армении, Беларуси, Казахстане и еще нескольких странах СНГ. В январе этого года суммарная стоимость поездок через сервисы объединенной компании составила 206 млн долларов.

Сегодня «Яндекс.Такси» считает рынок Казахстана вторым по важности после российского. Что это значит для клиентов, какие перемены сервиса нас ожидают — об этом «Капитал.kz» рассказал Мушег Саакян, директор по международному развитию «Яндекс.Такси».

— Какие преимущества получил сервис, объединивший платформы «Яндекс.Такси» и Uber?

— От «Яндекса» — лучшие на наших рынках технологии: картография, навигация, поисковая система, распознавание речи, компьютерное зрение, машинное обучение, умение работать с большими данными. От Uber — глобальную экспертизу на рынке онлайн-заказа услуг перевозки. Наконец, и мы, и Uber — одни из буквально нескольких компаний в мире, которые разрабатывают полноценные беспилотные технологии. Так что мы решили объединить усилия, чтобы вместе создать действительно устойчивый бизнес. Из конкурентов мы превратились в партнеров, которые принесут на рынок Казахстана лучшее, что есть в обоих сервисах, помогут развивать транспортную инфраструктуру городов и регионов страны. «Яндекс.Такси» работает уже в 20 городах Казахстана, Uber пока в трех.

— Насколько сложной технически была интеграция двух систем?

— Объединение технологических платформ «Яндекс.Такси» и Uber заняло больше трех месяцев, сейчас мы завершаем этот процесс. Города Казахстана в числе первых перешли на объединенную платформу на базе «Яндекс.Таксометра» — на прошлой неделе мы переключили на нее Алматы, Астану и Шымкент. Все прошло хорошо, нареканий нет, довольны все. К пользователям обоих сервисов теперь еще быстрее приезжают машины — потому что база водителей теперь общая, приложениям проще найти машину близко к пользователю. Водители тоже получают еще больше заказов, чем раньше, и меньше простаивают за рабочую смену, это хорошо отражается на их заработке.

Но общими стали не только платформа для приема заказов, карты и навигация. Мы распространили на водителей, подключенных к Uber, наш подход к безопасности и управлению качеством сервиса — взять хотя бы тот же дистанционный контроль качества. Все водители, которые ранее работали напрямую с Uber, теперь подключены через таксопарки, следовательно, появилось больше контроля. Более того, переход на новую платформу поможет исключить ситуации, когда водитель за плохую работу или некорректное поведение был заблокирован в одном из сервисов, но продолжал приезжать к пользователям другого. Мы считаем, что объединение позволит повысить надежность и безопасность сервиса в целом.

— Как это отразилось на финансовых показателях?

— Данные по доле прибыли мы не раскрываем. В целом по странам ситуация разная. В Казахстане число заказов, сделанных через «Яндекс.Такси», всегда было намного большим. Суммарно в январе этого года через сервисы объединенной компании было сделано 62 млн поездок, и с тех пор их число выросло еще сильнее.

— Какие перспективы это объединение открыло для рынка Казахстана?

— Казахстан — самый большой рынок объединенной компании за пределами России, и мы планируем и дальше его расширять. Будем внедрять собственное бесплатное страхование пассажиров и водителей, как сделали это в России. Законодательство РК не требует этого от нас, но мы хотим, чтобы пользователи и водители обоих сервисов чувствовали себя защищенными. Водитель и все пассажиры автомобиля (в количестве, разрешенном для перевозки в этом автомобиле) будут автоматически застрахованы на все время поездки. Это никак не повлияет на тарифы и на заработок водителя — они останутся прежними. Сейчас мы выбираем партнеров среди крупных страховых компаний Казахстана, с которыми запустим эту программу. Также планируем выходить в небольшие города и наращивать обороты в городах, где мы уже есть. Такси уже давно перестало быть элитным видом транспорта для мегаполисов, оно нужно везде. Наконец, будем развивать программы поддержки парков по закупке новых машин. Мы уже начали это делать в Алматы и Астане — это тоже повысит безопасность перевозок, ведь не секрет, что менять подвижной состав очень дорого, не всем таксопаркам это по плечу.

— Существование таких технологических проектов, как «Яндекс.Такси», часто противоречит законодательным нормам, сформированным еще в «доцифровое» время. Как это отражается на работе вашей системы?

— В любой стране мира темпы обновления законодательства значительно отстают от темпов развития технологий. Мы сталкиваемся с этим во всех странах нашей работы и совместно с регулирующими органами обсуждаем такие правила и нормы, которые будут содействовать развитию и рынка такси, и деятельности онлайн-сервисов заказа такси. В конечном итоге важно, чтобы и водители, и пассажиры были в безопасности, первые при этом получали от взаимодействия с платформами стабильный заработок, а вторые — качественные и безопасные услуги. В Казахстане мы видим очень активную работу органов власти и бизнеса, связанную с цифровизацией экономики, — наши партнеры уделяют много внимания анализу мировой практики, общаются с представителями ИТ-сообщества. Это позволяет надеяться, что шаги в сфере нормотворчества будут выверенными и конструктивными.

— Клиентам важно, чтобы машина была комфортной, а водитель — адекватным, не утомленным круглосуточной погоней за заработками. Как справляетесь с этими задачами?

— Постоянно совершенствуемся в этом направлении. Визуальный контроль качества автомобиля у нас уже есть — это и дистанционный фотоконтроль с помощью компьютерного зрения и асессоров, и контроль на стороне парков, и «тайные покупатели», и работа с жалобами пользователей. А контролировать нагрузку водителя можно по времени, которое он провел в системе приема заказов без перерыва. Но этого, конечно, мало. Кто-то отключится и поспит, но всего час-два, кто-то отработает 12 часов на заказах таксопарка и затем подключится к нам. Поэтому мы начали разрабатывать собственную биометрическую систему, которая сможет следить за глазами, выражением лица водителя, отслеживать другие параметры его состояния и поведения. И если система считает, что он устал или находится «не в том» эмоциональном состоянии, она будет советовать ему отдохнуть, а далее просто лишит его возможности принимать новые заказы. Мы уже тестируем ее в нескольких машинах, а до конца года планируем внедрить массово во всех странах.

— Рынок такси в Казахстане не отрегулирован. Власти поощряют неофициальный извоз, мотивируя это важностью расширения денежного оборота. Вне закона оказываются право пассажира на получение качественной услуги и возможности для развития официальных таксопарков. Тарифы на поездки балансируют на границе нормы самоокупаемости. Планирует ли «Яндекс.Такси» лоббировать наведение порядка в этой сфере?

— Безусловно, важно, чтобы в стране было хорошо проработано регулирование сферы таксомоторных перевозок с учетом современных реалий и помогало развивать рынок. Законы не должны загонять водителей и таксопарки в «серые» схемы — напротив, они должны способствовать «обелению» рынка, повышать его прозрачность. Государство и бизнес должны вместе определять правила игры, вести диалог. Только тогда будут созданы условия для появления действительно цивилизованного рынка. И технологические платформы готовы участвовать в этом диалоге. У нас накопился большой опыт по этой части.

Москве понадобилось пять-шесть лет, чтобы городские власти и онлайн-сервисы заказа такси в тесном сотрудничестве друг с другом смогли навести порядок на рынке таксоизвоза, и наши усилия дали результат. В этом году «Яндекс.Такси» впервые заработало в странах Евросоюза — Латвии, Эстонии, — и могу сказать, что выходить в страну с понятным и прозрачным регулированием, где законы четко отделяют информационный сервис от перевозчиков, где продуманы все моменты их деятельности, легко и приятно. Да, много правил, но они понятны и логичны. Нужно просто им следовать.

В Казахстане мы находимся в тесном контакте со всеми государственными органами, ответственными за развитие рынка перевозок: у нас налажен диалог, мы обмениваемся мнениями по различным вопросам. Одновременно мы в одностороннем порядке принимаем на себя обязательства, которые не зафиксированы законодательно. Пока что никто не заставляет нас разрабатывать те же системы контроля усталости водителей, вводить страхование, проводить фотоконтроль машин. Но мы понимаем, что тем самым повышаем стандарты рынка. Да, не все местные игроки способны позволить себе то, что могут крупные международные платформы — но мы можем и видим в этом свою ответственность, пусть и добровольную.

— Акимат Астаны проводит эксперимент, в рамках которого отказался от собственного автопарка, доверив оказание транспортных услуг для чиновников столичным таксопаркам. Общеизвестно сотрудничество городских властей Москвы с таксопарками города. Какие перспективы, исходя из этого опыта, возможны в Казахстане?

— Подобные эксперименты, когда госорганы вместо своих автопарков пользуются услугами такси, проводятся и в России, в ряде городов — с участием «Яндекс.Такси». Во всем мире идет постепенный отказ от личных автомобилей, и очень хорошо, когда власть становится примером для остальных. Мы вот-вот запустим в Казахстане корпоративную услугу «Яндекс.Такси» и с удовольствием подключимся к проекту акимата, если такое желание возникнет.

— Мы видим серьезное изменение всей парадигмы развития общественного транспорта. Каким вы видите будущее на рынке автомобилей в целом?

— Во всем мире модель потребления транспортных средств меняется от личной к совместной. В больших городах с пробками, ограниченным местом для парковки, с частой потребностью бросить машину в одном месте, а забрать в другом или не забирать вообще, собственный автомобиль становится, скорее, головной болью. Добавьте к этому проблемы экологии. В то же время, благодаря технологическим платформам вроде нашей, такси из услуги для избранных превратилось в еще один вид дешевого и безопасного общественного транспорта. Появились тарифы и сервисы для совместных поездок, появился каршеринг. Уже тестируются беспилотные автомобили, которые уберут зависимость пассажира от опыта и состояния водителя. Своя машина становится, в общем-то, и не нужна. Так что будущее — определенно за совместным потреблением и отказом от личных автомобилей.

Казахстан. Россия. США > Транспорт. СМИ, ИТ > kapital.kz, 31 мая 2018 > № 2632148 Мушег Саакян


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 31 мая 2018 > № 2627135 Стивен Коэн

Обесценивание американской политической риторики о России

Действительно ли Путин стал «изгоем», а Россию «изолировали от международного сообщества»?

Стивен Коэн (Stephen Frand Cohen), The Nation, США

Заслуженный профессор Принстонского и Нью-Йоркского университетов Стивен Коэн, занимающийся российскими исследованиями, месте с Джоном Бэтчелором продолжает свои еженедельные (как правило) обсуждения новой американо-российской холодной войны (предыдущие материалы выходящей уже пятый год серии можно найти на сайте TheNation.com).

Коэн отмечает, что опрометчивые и безосновательные штампы о России во время новой холодной войны получили широкое распространение в политико-медийном истэблишменте США. Их стало еще больше два года тому назад, когда начали циркулировать голословные утверждения на тему «Рашагейта». Худший из этих штампов, по сути дела, являющийся подстрекательством к войне, гласит, что «Россия совершила нападение на Америку во время президентских выборов 2016 года». Но есть и другие, в равной степени безосновательные и пагубные для вашингтонской политики утверждения. Среди них недавние заявления изданий «Экономист» и «Нью-Йорк Таймс», которые утверждают, что российский президент Владимир Путин стал «изгоем», а его страна «изолирована от международного сообщества». «Нью-Йорк Таймс» даже настаивает (со ссылкой на руководителя британской разведки), что Россия становится «все более изолированным изгоем».

Эти утверждения настолько далеки от геополитической реальности, что их можно назвать синдромом умопомешательства на почве Путина-России. Здесь достаточно вспомнить состоявшийся на прошлой неделе Петербургский международный экономический форум, который проводится ежегодно и задуман Кремлем как некий российский Давос. Как отмечает большинство средств массовой информации, включая иностранные, на этом форуме присутствовало наибольшее количество участников с 2014 года (когда Запад начал вводить экономические санкции против России), и он стал самым успешным с того времени. В его работе приняли участие лидеры Франции, Японии, Китая, Индии, Саудовской Аравии и многих других, менее значимых государств, а также бесчисленное множество руководителей транснациональных корпораций, директор Международного валютного фонда и президент компании «Боинг», который заявил, что Россия — это «место для долгосрочного партнерства». Судя по сообщениям прессы, телевизионным репортажам и стенограммам заседаний, практически все они жаждали тесных контактов с «изгоем» Путиным. Более того, накануне форума в Сочи на встречу с Путиным прибыли канцлер Германии Ангела Меркель и индийский премьер-министр Нарендра Моди. И все это происходит на фоне новых финансовых и дипломатических санкций, которые градом сыплются на Россию со стороны Лондона и Вашингтона, и которые весьма небрежно реализуют их европейские «союзники» (если вообще реализуют).

На самом деле, изолировать Россию невозможно, потому что это самая большая страна на нашей планете и самая богатая полезными ископаемыми. Без России нет и не может быть никакой «глобальной политики» и «мирового порядка». Ее нефтегазовые ресурсы, идущие на запад и на восток по обширной сети трубопроводов (их очень много, как действующих, так и строящихся), превращают такие усилия в колоссальное геополитическое безумие. Это безумие совершенно очевидно еще и из-за того, что Москва обладает значительным политическим и дипломатическим влиянием на важнейшие регионы нашей планеты, начиная с Европы, Китая и Афганистана, и кончая Ближним Востоком. (Задумайтесь, например, о той важнейшей роли, которую она может сыграть в урегулировании кризисов, связанных с Ираном и Северной Кореей.) Все это происходит в основном не из-за модернизированного ядерного и обычного оружия Москвы, а по причине ее внешнеполитической философии, проводимой в жизнь при Путине. Вот ее простое, но отточенное определение: действуя в соответствии с принципами национального суверенитета, мы готовы к хорошим отношениям с любым государством, которое стремится к хорошим отношениям с нами. А теперь сравните его с многолетними внешнеполитическими догматами Вашингтона, где много идеологии, милитаризма, а зачастую и стремления к гегемонии.

В результате у постсоветской России, в отличие от Советского Союза, мало нерасположенных союзников, полусоюзников и партнеров в международных делах. Крупными и важными ее союзниками являются Китай и Иран. Среди половинчатых союзников и эпизодических партнеров Индия и, конечно, другие страны БРИКС; Саудовская Аравия, с которой Россия сотрудничает в целях увеличения нефтяных цен на мировом рынке; а также Израиль, чей премьер-министр Биньямин Нетаньяху стал 9 мая почетным гостем в Москве на праздновании самого святого для России Дня Победы. Европейские союзники Америки по НАТО как будто едины в своем стремлении изолировать Россию, но это не относится к руководителям Венгрии, Чехии и к президенту Франции. Надо сказать, что Эммануэль Макрон в сопровождении своей супруги после эмоционального общения с президентом Трампом в Вашингтоне почти столь же радушно пообщался с Путиным в Санкт-Петербурге, а также подписал важное энергетическое соглашение с Россией и выразил надежду на то, что Франция станет «самым крупным в России инвестором». Очередной экзамен на преданность Европы США (и их верному партнеру Британии) состоится в июле, когда ЕС будет принимать решение о продлении или об отмене санкций против России. Их можно отменить простым голосованием «против». Пока Вашингтону удается уговаривать (или принуждать) Европу к санкциям. Но удастся ли ему заставить новое правительство Италии, которое формируется в настоящее время, а также другие страны, взбунтовавшиеся против продлившего антииранские санкции Трампа? Ведь в Европе немало компаний, поддерживающих очень выгодные деловые отношения с Тегераном. Одно официальное российское новостное агентство выразило надежду на то, что против США сформируется «антисанкционная коалиция». Если это так, то кто окажется в изоляции?

Откуда появилось это глупое представление об «изоляции России»? По крайней мере, это точно нельзя приписать президенту Трампу, так как оно является детищем Обамы. В апреле 2014 года он, как сообщала «Нью-Йорк Таймс», известил мир о том, что теперь его политика будет сосредоточена на «изоляции России посредством разрыва ее экономических и политических связей с внешним миром… и на превращении ее в страну-изгоя». Это была крайняя глупость, а не «обновленная версия стратегии сдерживания из времен холодной войны», как думал корреспондент «Нью-Йорк Таймс». Сдерживание было нацелено не на изоляцию Советского Союза. Его цель заключалась в том, чтобы не дать Москве распространять свое военное и политическое влияние за пределы ее союзнического блока.

Вашингтон вместе со своими союзниками определенно пытается изолировать «путинскую Россию». Отсюда и появился этот многоуровневый каскад гневных, бессмысленных, большей частью неэффективных и даже контрпродуктивных санкций. Случайно или намеренно, но накануне появления Путина и России «на мировой сцене» начались политические кампании с целью принизить их центральную роль в международных делах. Так, перед сочинской Олимпиадой 2014 года средства массовой информации начали запугивать гостей этого праздника спорта сообщениями о террористических и гомофобских атаках, которые обязательно произойдут на Олимпийских играх, а также о страшных несчастных случаях на спортивных объектах, которые неизбежны из-за коррупции при строительстве. (Ничего подобного не произошло.) Теперь же, когда приближается чемпионат мира по футболу, в США вполне предсказуемо появилась новая серия сообщений в СМИ о том, что с Россией надо обращаться как с государством-изгоем. Это история о покушении на убийство Сергея Скрипаля в Британии, официальная версия которой почти полностью развалилась, но лишь после того, как возникли серьезные дипломатические последствия. Это воскрешенные сообщения о том, будто Россия сбила малайзийский авиалайнер в небе над Украиной в 2014 году, хотя новых реальных доказательств так и не появилось. Это возрожденные злобные утверждения о «фашизме» Путина и России, причем СМИ ни слова не говорят об эпидемии антисемитизма и о вооруженных неонацистах на Украине, которая пользуется поддержкой США. Это известная статья в «Нью-Йорк Таймс», в которой прозвучало предупреждение о том, что «людям ЛГБТ» на чемпионате мира по футболу угрожает серьезная опасность.

Споры о том, в какой степени Россия изолирована (или не изолирована) на мировой арене, могут показаться пустяком, если оценивать те надвигающиеся угрозы, которые порождает новая холодная война. Но даже если оставить в стороне самонадеянное и дезориентирующее представление о том, будто Вашингтон и Лондон это «мировое сообщество», данные споры свидетельствуют об общей деградации американского мышления и риторики на тему геополитики и внешней политики США в ведущих средствах массовой информации и в политических кругах. (Конечно, за пределами медийного мейнстрима есть множество исключений, особенно в научных публикациях.) Генри Киссинджер как-то сказал: «Демонизация Владимира Путина — это не политика. Это оправдание отсутствия таковой». Штамп об «изолированном изгое» является составной частью такой демонизации. Но Киссинджер не совсем прав: в путинскую эпоху у Вашингтона все-таки есть политика в отношении России. Но это политика невежественная, неразумная и провальная.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 31 мая 2018 > № 2627135 Стивен Коэн


Россия. США > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 31 мая 2018 > № 2626812 Андрей Костин

«Правда сильнее доллара»

Интервью главы ВТБ Андрея Костина телеканалу CNBC

Чем обернутся введенные против него санкции для банка, как Москва относится к «грязным деньгам» российских бизнесменов, осевших в Лондоне, и почему России не стоит принимать меры «зуб за зуб», в интервью CNBC рассказал глава банка ВТБ Андрей Костин.

О личных санкциях в отношении себя

Сейчас никаких особых проблем я не вижу. Некоторые говорят, что в список я попал, потому что раздавал слишком много интервью ведущим американским телеканалам, таким как ваш. Конечно, это несправедливо. К примеру, в списке меня называют высокопоставленным государственным должностным лицом, каковым я, конечно же, не являюсь. Я председатель правления одного из ведущих коммерческих банков, акции которого торгуются на международных биржах. Разумеется, не имею отношения к упоминаемым «злонамеренным действиям», которые касаются Украины, хакерских атак, Сирии или подрыва американской демократии. Всё мировое банковское сообщество знает меня как банкира и, полагаю, относится ко мне с уважением. Я работаю в этой должности более 20 лет.

Но что произошло, то произошло. С момента введения санкций прошло чуть больше месяца, и это, наверное, недостаточно долгий срок, чтобы судить о том, какие последствия они будут иметь. Возможно, это обернётся ограничениями для американских банкиров или их представителей, желающих вести бизнес со мной. Что касается остальных, то я думаю, что это будут обычные деловые отношения.

О бизнесе ВТБ с санкционными компаниями

Наш бизнес с компаниями, которые недавно попали под санкции, составляет менее 2% наших активов. Конечно, это окажет определённое воздействие, но посмотрим, как вообще будут обстоять дела с санкциями, потому что ведутся дискуссии о том, что с некоторых компаний, включая «РУСАЛ», их могут снять. Поживём — увидим. Но на данный момент большой проблемы для нас это не представляет.

О заявлении Комитета британской Палаты общин по международным делам о том, что в экономике Великобритании циркулируют «грязные российские деньги».

В определённой степени я бы согласился с комитетом, но мне кажется, он выбрал не те объекты для критики. Были упомянуты компании, которые, к примеру, выходят на Лондонскую фондовую биржу и привлекают финансирование путем первичного размещения акций (IPO) или выпуска еврооблигаций. Это, пожалуй, самые чистые деньги, какие можно себе представить, ведь по ним проводится тщательная проверка с указанием всей необходимой информации - это международно-признанная процедура.

Да, «грязные деньги» в Лондоне есть, и должен сказать, некоторые люди, покинув Россию с «грязными деньгами», сейчас наслаждаются жизнью в Лондоне. В этом плане, наверное, необходимо расширять сотрудничество между Лондоном и Москвой с целью выявления этих денег. В России, например, никогда не было офшорных зон. Деньги уходили на Запад, и это было проблемой для российской экономики. Если британское правительство хочет пресекать такую практику, это можно лишь приветствовать. Но речь, конечно, идёт не о той области, о которой говорил комитет.

Об отношении на Западе к российским предпринимателям

Российские предприниматели всегда были своего рода связующим звеном между Россией и Западом, например, я считаю, они сделали много хорошего, как Абрамович, который приобрёл «Челси» и вывел команду на новый уровень. В Англии так много фанатов «Челси». А что будет, если завтра Абрамович скажет: «Визу мне не дают, так что «Челси» я закрываю», — что тогда будет? Британцы были бы очень разочарованы.

Если же Запад начнёт специально чинить препятствия российскому бизнесу, это решение негативно отразится на обеих сторонах. Таково моё личное мнение.

Ситуация такая, какая она есть. Нужно больше фокусироваться на России, как это сделали, к примеру, мы в ВТБ. Когда международная атмосфера стала неблагоприятной, мы начали активнее работать на внутреннем рынке. И, наверное, поэтому наши результаты стали лучше.

Об Олеге Дерипаске

Насколько я понимаю, господину Дерипаске в интересах компании нужно перестать быть основным акционером. Казначейство США заявило, что санкции не направлены против самой компании. Так что будем надеяться, что этот вопрос удастся решить, и «РУСАЛ», всемирно известная международная компания со значительной долей на рынке алюминия, продолжит свою работу. От этого выиграют все. Вы видели, как подорожал алюминий в сложившейся ситуации, а это плохо для потребителя.

Безусловно, мы не выдаём ему новые кредиты и не проводим каких-либо операций с «РУСАЛом» и другими его компаниями. Нам следует дождаться решения Управления Минфина США по контролю за иностранными активами. При этом мы очень надеемся, что проблема будет решена. Наш банк является крупным кредитором его компаний, и мы должны найти способ вернуть наши деньги.

О Трампе и США

Трамп сейчас подвергается большому давлению. Каждый день выясняются какие-то новые обстоятельства, и возникают новые проблемы. Спецпрокурор Роберт Мюллер обещал завершить так называемое «расследование по России» к первому сентября. Если оно действительно закончится к этому сроку, то, возможно, у Трампа возрастёт уверенность в собственных силах, и он сможет вести более конструктивную политику в отношении России. А возможно, и нет. Неизвестно. Мы не знаем, о чем он думает. Я с вами согласен: и Трамп, и посол США в Москве заявляли, что Трамп заинтересован в налаживании более конструктивных отношений с Россией. С другой стороны, в них нарастает напряжённость, и это касается не только экономических санкций, но и вопросов разоружения и других сфер.

Об угрозах миру

Сильнее экономических санкций меня тревожит то, что впервые, наверное, со времён Карибского кризиса люди - по крайней мере, в России, а возможно, и в Америке - начали сильнее ощущать угрозу Третьей мировой войны. По итогам соцопроса, недавно проведённого в России, 55% россиян считают, эта угроза реальна, причём из-за агрессивной политики США. Подобных настроений не было на протяжении нескольких десятилетий. Вопрос очень серьёзный, в чём-то это отражает нынешнее состояние международных отношений. В мире стало гораздо опаснее, и это вызывает большие опасения.

С другой стороны, санкции, может, и ослабили российскую экономику, но определённо укрепили единство и дух россиян — и, к сожалению, способствовали всплеску антиамериканских настроений в российском обществе. Россияне твёрдо убеждены: «Правда на нашей стороне. А правда сильнее доллара».

О правительстве и министрах

Они, на самом деле, продуктивно работают, если посмотреть на таких людей, как министр экономики, министр финансов. Это либерально мыслящие люди. На мой взгляд, за последние годы правительство проделало весьма хорошую работу.

О будущем санкций

Давайте подождём и посмотрим, что будет с санкциями. Я считаю, мы должны остановить санкции, мы должны повернуть этот процесс вспять. Вот почему у меня нет никакого желания мстить. Если быть откровенным, я советую своему правительству не принимать мер по принципу «зуб за зуб». Потому что я считаю, в какой-то момент мы должны остановиться, «зуб за зуб» — это нехорошо. Конечно, я не вижу сейчас развитие ситуации в таком благоприятном ключе, но я верю, что однажды американская элита, американский истеблишмент поймёт, что Россия совсем не враг Америке. И только путём сотрудничества мы можем сделать мир лучше для наших народов. Так что я надеюсь на это.

Россия. США > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 31 мая 2018 > № 2626812 Андрей Костин


Россия. США > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 31 мая 2018 > № 2626810 Анатолий Аксаков

«Офшоры перестали быть тихой гаванью»

Аксаков: Госдеп хочет вытеснить Россию из Европы

Наталия Еремина

Что будет с офшорами через несколько лет, действительно ли США хотят бороться с отмыванием капитала, а также по какому пути должна идти пенсионная реформа, в интервью «Газете.Ru» рассказал глава финансового комитета Госдумы Анатолий Аксаков.

— По подсчетам экспертов, за счет возврата капитала, в частности, из офшоров российская экономика может вырасти на 1%. На ваш взгляд, ощущается ли уже возврат денег в Россию?

— Судить о том, что возврат капитала действительно идет, я могу лишь по косвенным признакам: в частности, приток капитала больше, чем обычно, а отток капитала меньше, чем обычно. Глава Сбербанка Герман Греф, который как раз на «финансовом хозяйстве сидит», сказал о том, что формирование вкладов из-за рубежа в его банке достаточно существенно увеличилось. Это признак того, что «некие лица начинают возвращать свои капиталы». В будущем мы почувствуем более существенный рост возврата капитала.

Закон об амнистии капитала начал действовать с 1 марта. Кроме того, действия наших зарубежных партнеров из других стран способствуют такому возврату, потому что начинают создавать проблемы российскому бизнесу. Также постоянно звучат заявления о возможной конфискации имущества и капиталов и о блокировке счетов. Конечно, это не радует тех, кто там держит имущество либо счета. И, очевидно, они ищут такие тихие гавани, где разместить средства, а лучшая гавань — это родина. Поэтому я рассчитываю на то, что довольно существенный возврат капиталов произойдет.

— Вы действительно считаете, что лучшая гавань — это родина? Во многих странах, в последнее время в Латвии и в Англии, серьезно ужесточили меры по раскрытию бенефициаров. Но не переориентируются ли россияне на другие офшоры?

— Сейчас уже многие страны, которые назывались офшорами, подписали соглашение с другими странами, в том числе и с Россией, о взаимной передаче информации о нерезидентах, которые имеют соответствующие счета в этих странах. В частности, Кипр, Лихтенштейн, Люксембург уже согласись раскрыться. Кстати, с Великобританией было подписано соглашение о том, что мы должны взаимно передавать соответствующую информацию. Поэтому говорить о том, что офшоры до сих пор остаются такой тихой гаванью, уже не приходится. И этот процесс будет продолжаться.

Я допускаю, что офшоры как анонимная сфера работы бизнесменов исчезнут.

Они просто будут предоставлять льготы налоговые и так далее. Но анонимность будет уходить. Поэтому все равно смысл теряется в них размещать средства. Одновременно и нам надо создавать реальные налоговые льготы, такие финансовые, экономические и юридические условия, которые бы создавали комфортные условия для работы в России.

— Какие это могут быть условия?

— Прежде всего, это стабильность правового режима: и налогового, и инвестиционного, и имущественного, и поменьше действий со стороны проверяющих, в том числе силовиков, которые пугают бизнес и выталкивают его из нашей страны.

— А если говорить о раскрытии юрисдикций, которые предоставляют нам информацию, то будет ли их количество в ближайшее время увеличиваться? За счет каких стран?

— В целом, уже больше чем 70 стран подписали с нами соглашения. Соответственно, ведущие страны практически все подписали эти меры. Соответственно, вопросы, связанные с офшорами в этих юрисдикциях, тоже уйдут в небытие. Такой процесс постоянно идет.

И я вижу только проблемы с Соединенными Штатами. Мы с ними фактически уже договорились о таком обмене. Но в последний момент американцы из-за своей санкционной политики отказались подписывать документ, они вообще не присоединились к многостороннему соглашению об обмене информацией.

Хотя сами везде шумят, кричат, призывают, что надо бороться с отмыванием капиталов, полученных преступным путем. Однако реальными действиями, к сожалению, не способствуют этому.

— Как вы считаете, в нынешних условиях с США вообще не удастся договориться?

— Действия американского истеблишмента не способствуют работе российского бизнеса на территории США. Скажем, принятие санкционных решений, в том числе и против такого крупного бизнеса, как у Виктора Вексельберга и Олега Дерипаски, дают сигнал к тому, что лучше российскому бизнесу не работать в США. Тем самым они фактически выталкивают наш бизнес из своей страны. И мы даже нуждаться в такой информации особенно и не будем.

— На прошедшем Петербурге форуме присутствовали американский посол и много представителей американского бизнеса. Сможет бизнес выстроить диалог? Какое у вас сложилось впечатление?

— Насколько я знаю, посол США Джон Хантсман ориентирован на конструктивное налаживание отношений между Россией и США. Я получал сигнал о том, что он хотел бы способствовать взаимоотношениям российского и американского бизнеса. Он человек популярный в Америке, известный, был кандидатом в президенты, конгрессменом, и, соответственно, к нему прислушиваются. Но не все в его власти.

Госдеп, к сожалению, пока действует по принципу чем хуже — тем лучше.

На мой взгляд, это как раз, в том числе, результат этой риторики антироссийской, которая после выборов раскрутилась.

Американский Госдеп хочет вытеснить Россию из Европы и создать ей экономические проблемы. Это стратегия продвижения американских экономических интересов, продажа энергоресурсов Европе, создание зон реализации американских товаров. Тем самым они считают, что решают свои экономические задачи.

Санкционная политика является не орудием политической борьбы уже, а орудием продвижения своих экономических интересов. И это больше всего беспокоит.

Потому что в долгосрочном плане, это, конечно, вредит самой Америке.

Если посмотреть, что происходит в нашей экономике в последнее время, то можно говорить и о пользе таких решений. Мы видим, что быстро начало развиваться импортозамещение, сельское хозяйство превращается в экспортера и мясной, и растениеводческой продукции. У нас появляются машиностроительные предприятия, которые были разрушены или полуразрушены в 90-е и 2000-е годы. То есть развивается и машиностроение, и производство оборудования и станков.

Цифровизация экономики — это тоже ответ на санкции. Потому что цифровизация помогает преодолеть все эти ограничения. Кстати, по Telegram мы видим, что очень трудно противостоять современным технологиям административными мерами. И очевидно, что, благодаря цифровым технологиям, которые быстро будут у нас развиваться в ближайшее время, мы сможем выйти на очень высокий качественный уровень экономики и при этом преодолеть все санкционные решения.

— Если вернуться к теме возврата капиталов на родину, то ряд российских инвесторов в ICO предпочитают размещаться не в России, потому что, по их словам, у нас не очень «положительное отношение» к ICO. Не получается ли, что мы сами выдавливает капитал из России?

— Я бы не сказал, что у нас отрицательное отношение к ICO. У нас либо никакое отношение, либо хорошее на самом деле. А плохое — оно у чиновников и просто связано с тем, что на ICO многие обжигаются, поскольку идет обман инвесторов. Ну, и самая главная причина такого восприятия — у нас нет законодательства. В июле я надеюсь, что мы примем законы о цифровых активах. Они начнут действовать, соответственно, со второй половины текущего года. Ну, и тема ICO сразу станет у нас одной из самых интересных.

Я просто ожидаю взрывного роста привлечения инвестиций через процедуру ICO в стартаповские проекты, проекты малого и среднего бизнеса. Причем в том же Крыму.

Крым, кстати, может благодаря ICO показать успешный опыт преодоления санкционных решений. Поскольку при ICO используются криптотехнологии, то многие анонимы смогут инвестировать в проекты, размещаемые через ICO на крымской инвестиционной платформе.

— Хотелось бы спросить вас как главу финансового комитета, каких судьбоносных законопроектов мы можем дождаться от комитета в этом году?

— Мы недавно приняли в первом чтении законопроект, который предусматривает снижение требований и количества проверок, проводимых в отношении бизнеса. То есть административные барьеры должны будут существенно снизиться. Одновременно идет работа по верификации, то есть по определению тех требований, которые зачастую являются излишними. Сократив количество требований, количество проверяющих, установив рискориентированный надзор, мы сможем смягчить административное бремя. А это будет такой стимул для того, чтобы бизнес активно работал, в том числе иностранный, в России.

Также мы запускаем реализацию идеи индивидуального пенсионного капитала (ИПК). Пенсионные накопления — источник для решения социальных проблем человека, когда он выходит на пенсию. У нас, к сожалению, эта тема плохо работает.

— Разговор об ИПК очень давно откладывается…

— Он откладывался в том числе из-за выборов, потому что мы боялись разворачивания спекуляций на эту тему перед выборами. И вместо конструктивного разговора могла произойти политизация этого спора. Сейчас мы уже фактически запустили дискуссию. 14-го июня будут большие парламентские слушания, посвященные этой теме. Я рассчитываю, что

до конца года мы примем закон, который введет индивидуальный пенсионный капитал (ИПК). И в результате у людей появится, с одной стороны, источник для решения проблем, когда они выйдут на пенсию, почувствуют себя социально благополучно, а с другой стороны, экономика получит длинный инвестиционный ресурс для реализации проектов.

— Если уж мы затронули тему ИПК, не могу не спросить, как вы относитесь к идее о повышении пенсионного возраста россиян?

— Я во фракции «Справедливая Россия». У нас достаточно жесткая позиция, касающаяся повышения пенсионного возраста. Я думаю, что эта тема приводит к очень серьезной дискуссии и непониманию, решит ли это проблему. Проблемы пенсионера могут быть решены не с помощью повышения возраста, а с помощью повышения производительности труда и роста доходов бюджета. Если не решим ключевые задачи, то до 100 лет что ли будем пенсионный возраст повышать?

Россия. США > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 31 мая 2018 > № 2626810 Анатолий Аксаков


США. Евросоюз. Китай. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция > lgz.ru, 30 мая 2018 > № 2632046 Глазьев Сергей

«Мы слишком долго отступали…»

Глазьев Сергей

Академик РАН Сергей Глазьев о странностях современной гибридной войны, её возможных последствиях и альтернативах

В последнее время не только в обществе, в печати, но и на верхних этажах власти всё больше разговоров о важности сосредоточиться на решении внутренних проблем страны, развитии экономики, науки, образования, необходимости ликвидировать технологическое отставание. Гораздо меньше говорится о валютно-финансовой сфере, как будто она не является частью той самой гибридной войны, которую Запад ведёт против своих противников. И тут мы пока явно проигрываем. Что же делать? Об этом разговор с видным отечественным экономистом С. Глазьевым.

– Сергей Юрьевич, два года назад вышла ваша книга «Последняя мировая война. США начинают и проигрывают». Вы, по сути, предсказали нарастание антироссийских санкций. Каким видится развитие событий?

– В книге старался дать объяснение объективных и субъективных причин агрессивности США. Исхожу из того, что мировое экономическое развитие и политические изменения идут путём периодической смены мирохозяйственных укладов. Каждый из них – это система взаимосвязанных международных и национальных институтов, которые обес­печивают расширенное воспроизводство экономики и определяют механизм глобальных экономических отношений. Любой мирохозяйственный уклад имеет пределы роста, что объясняется неизбежным, как выяснилось, накоплением внутренних противоречий. Их обострение происходит до момента дестабилизации системы международных экономических и политических отношений. При этом прежде, до настоящего времени, клубок противоречий распутывался, увы, мировыми войнами. Тогда случалась резкая дестабилизация системы международных отношений, начиналось разрушение старого и формирование нового миропорядка. Страны-лидеры сталкивались с непреодолимыми трудностями в поддержании темпов экономического роста. Перенакопление капитала в устаревающих производственно-технологических комплексах ввергало экономику в депрессию, а сложившаяся система институтов затрудняла формирование новых технологических цепочек. Но они «завязываются» и вместе с новыми институтами организации производства пробивают себе дорогу в других странах, прорывающихся в лидеры экономического развития.

– Но при чём здесь война?

– Прежние лидеры стремятся удержать доминирование на мировом рынке, усиливая контроль над геоэкономической периферией, в том числе военно-политическим принуждением. Это влечёт крупные военные конфликты, в которых стареющий лидер растрачивает ресурсы, не добиваясь эффекта. Находящийся к этому времени на волне подъёма потенциальный новый лидер занимает выжидательную позицию, чтобы сохранить свои производительные силы и привлечь спасающиеся от войны умы, капиталы и богатства воюющих стран. Наращивая возможности, новый лидер выходит на авансцену, когда воюющие противники ослабевают, чтобы присвоить плоды победы.

– Именно так вели себя США в Первой и Второй мировых войнах. Похоже, и сейчас стремятся, раздувая войны на периферии, выйти затем из-за кулис и присвоить себе те самые плоды.

– Как глобальный лидер, они не могут «выйти из-за кулис», так как уже на сцене. Они не могут и «отсидеться в кустах», поскольку взяли на себя бремя лидерства. В основе сегодняшнего глобального доминирования США лежит сочетание технологического, экономического, финансового, военного, информационного и политического превосходства. Технологическое лидерство позволяет американским корпорациям присваивать интеллектуальную ренту, финансируя за счёт этого научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки для опережения конкурентов. Удерживая монополию на использование передовых технологий, компании США обеспечивают себе преимущество на мировых рынках как по эффективности производства, так и по предложению новых товаров. Экономическое превосходство создаёт основу для господства американской валюты, что защищается военно-политическими методами. А за счёт присвоения глобального сеньоража (дохода, получаемого от эмиссии мировой валюты) США финансируют дефицит своего госбюджета, который складывается из-за раздутых военных расходов.

Однако ныне гегемония США подрывается неразрешимыми в рамках существующей системы институтов воспроизводства капитала внутренними противоречиями. США и вся «семёрка» исчерпали возможности вытягивания ресурсов из постсоциалистических стран, где уже сложились свои корпоративные структуры, приватизировавшие остатки национального производственного потенциала. Исчерпывает себя и война финансовая, которую Вашингтон ведёт с незащищёнными национальными финансовыми системами, пристёгивая их к доллару через навязывание монетаристской макроэкономической политики. Тут Штатам в помощь были зависимые от них МВФ, рейтинговые агентства, агенты влияния и т.д. Но искусственно стимулируемого таким образом притока капиталов в американскую экономику уже явно не хватает для обслуживания лавинообразно нарастающих долговых обязательств – расходы на них приближаются к трети ВВП США. Воспроизводство финансовой системы США вышло на так называемый режим с обострением, приближая её к саморазрушению.

– О чём всё это говорит?

– О том, что американская агрессия будет продолжаться и усиливаться.

– Не рассосётся, как полагают иные аналитики?

– Нет. Американская элита будет биться за глобальную гегемонию до последнего «международного» террориста. А спецслужбы продолжат выращивать радикальные исламистские и нацистские организации, как инструмент мировой гибридной войны. А она, повторюсь, идёт, как это случалось и ранее при смене мирохозяйственных укладов, за контроль над экономической периферией.

– В том числе на Украине?

– Организованный американскими спецслужбами неонацистский госпереворот на Украине – ключевая часть агрессии США для удержания глобального лидерства. Конфликты в Северной Африке, Ираке, Сирии и на Украине – это череда взаимосвязанных конфликтов, инициируемых США и их союзниками. Это называется теперь стратегией «управляемого хаоса», но по сути ничем не отличается от того, как они действовали в Первой и Второй мировых войнах, называя их «хорошими».

История ясно говорит: войны в Европе были важнейшим источником экономического подъёма и политического могущества США. Они-то и стали сверхдержавой вследствие двух мировых войн, которые повлекли гигантский отток капиталов и умов из воюющих между собой стран-европейцев. Третья мировая война, оставшись холодной, завершилась распадом мировой социалистической системы. Вдумайтесь: это дало США приток более триллиона долларов, сотен тысяч специалистов, миллиардов тонн природных ресурсов и множества уникальных технологий. Не только холодная, а и предыдущие войны были спровоцированы активным участием американской пятой колонны в лице контролируемых, финансируемых и поддерживаемых американскими спецслужбами шпионов, олигархов, дипломатов, чиновников, бизнесменов, экспертов и общественных деятелей. Сталкиваясь с экономическими трудностями, США пытаются ныне развязать в Европе очередную войну против России для присвоения всех возможных ресурсов.

Ещё одна причина нарастающей американской агрессивности – подъём КНР, других стран Юго-Восточной Азии, сформировавших новый центр мировой экономики на принципах нового, интегрального мирохозяйственного уклада, сочетающего социалистическую идеологию с рыночной экономикой. Субъективно политическая верхушка США по традиции витает в фантасмагорических образах англосаксонской геополитической мысли, противопоставляющей народы моря и суши, помешавшись на ключевом значении «хартлэнда» (занятого Россией) для господства над миром.

При этом агрессивность, как обычно, принимает антироссийский характер. Каждая война Запада за глобальную гегемонию, начиная с Великой смуты четыре столетия назад, всегда направляется против России. С точки зрения здравого смысла не объяснишь маниакальное стремление западноевропейских вождей захватить нашу страну. Каждый, от Карла XII до Гитлера, вроде бы имел возможность почивать на лаврах низложения Европы. Но лез в Россию и находил там погибель. И сейчас государства Евросоюза вместо того, чтобы заниматься своим экономическим развитием, под руководством США руками выращенных ими неонацистов оккупировали Мало- и Новороссию, втянулись в очередной «Дранг нах Остен».

– Выходит, над Россией нависла смертельная угроза? У американских санкций цель не сдерживание, а уничтожение России?

– Нет сомнений, что американская, точнее, очередная западная агрессия против России неслучайна. Её объективная причина, как я уже сказал, – стремление американской элиты сохранить глобальную гегемонию, которую они утратили в торгово-производственной области, уступив лидерство КНР, и в военно-политической, столкнувшись с мощным противодействием России в Сирии. Субъективно элита США ориентирована на привычную логику разжигания войны против России как самой крупной неподконтрольной ей страны. В предыдущую эпоху Запад руками Гитлера стремился к уничтожению русского народа. Сегодня США делают то же самое руками украинских нацистов, по сути, преемников гитлеровских коллаборационистов и союзников исламских экстремистов, разжигающих глобальный джихад. Не надо обманываться – нас пытаются не сдержать, а именно уничтожить. Пока мы экономически слабы, управители США и западного мира надеются это сделать методами гибридной войны, главный фронт которой проходит в валютно-финансовой и информационно-коммуникационной сферах.

– Вы называете это войной? А где танки, пушки, авиация, столкновения армий и флотов?

– Как известно, генералы всегда готовятся к прошлой войне. Ваш вопрос это подтверждает. Но каждая мировая война, опосредующая смену мирохозяйственных укладов, имеет особенности. Сегодня военную силу, скорее всего, будут применять в карательных целях для показательной расправы над руководством противника, уже поверженного экономическими и информационными технологиями. Но это именно война – на уничтожение, а не на сдерживание, как полагают наши либеральные мечтатели.

– Выходит, достижение компромисса и мира с США невозможно?

– Полагаю, компромисс будет достигнут, а мир заключён. Вопрос лишь в положении и месте России. Властвующая элита США стремится к уничтожению русской идентичности и превращению России в колониально подконтрольную территорию. На уже оккупированных американскими спецслужбами частях территории Русского мира руками украинских нацистов проводится геноцид русских людей – беспрецедентный в истории эксперимент нациостроительства путём разделения единого народа на враждующие нации. Насаждаемая американцами в Мало-, Ново- и Карпатороссии русофобия – основа формирования самосознания никогда ранее не существовавшей украинской нации. То же самое пытаются делать во всех постсоветских государствах и национальных республиках РФ. Используются разно­образные социальные технологии. Поэтому эта война называется гибридной. Недооценивать вытекающие угрозы – смерти подобно. Мир можно обеспечить только победой в этой войне.

– Как этого добиться?

– Исход войны определяется, как я уже сказал, на валютно-финансовом и информационно-психологическом фронтах. Боевые действия ведутся путём применения экономических санкций и информтехнологий. Не надо обольщаться нашим превосходством в ядерной составляющей и ряде обычных видов вооружения – неприступные крепости обычно падали из-за предательства и малодушия представителей элиты. Наша офшорная олигархия готова к капитуляции ради сохранения вывезенных из России капиталов. Наши денежные власти слепо выполняют рекомендации вашингтонских финансовых организаций, многократно усиливая действие антироссийских санкций сжатием внутреннего кредита. Согласно расчётам, 90 процентов из 20 трлн. рублей потерь валового продукта по отношению к ранее сложившемуся тренду экономического роста начиная с 2014 года являются следствием денежно-кредитной политики Банка России и лишь 10 процентов – из-за антироссийских санкций. Наше информационное пространство захвачено программными и содержательными продуктами из США. Половина наших промышленных предприятий принадлежит нерезидентам. Положение я бы сравнил с ситуацией ноября 1941 года, когда враг захватил большую часть экономического потенциала и уничтожил наши основные силы. Москву удержали с Божьей помощью невиданным героизмом народа и новой военной техникой, переломив ход войны. Сегодня мы всё ещё отдаём стратегическую инициативу противнику, хотя имеем сравнимое со знаменитыми катюшами оружие. Мы могли бы сокрушить финансовую и информационную мощь США путём сбрасывания долларов и отключения от американских источников своего информационного пространства…

– Что вы имеете в виду?

– Опять скажу: американская военно-политическая мощь основана на присвоении США сеньоража от эмиссии мировой валюты. Объём их военных расходов примерно равен дефициту госбюджета, который покрывается эмиссией долларов. Половина этих долларов растекается по миру. И в той мере, в какой мы их используем, мы финансируем американские военные расходы. Сейчас объём нашей фактической финансовой помощи США превышает сто миллиардов долларов, что больше наших оборонных расходов. Это только государственные кредиты правительства и Банка России в форме валютных резервов и стабилизационных фондов. С учётом долларизации сбережений и офшоризации российской экономики эта величина увеличивается десятикратно. Наши финансисты как бы смирились с тем, что Америка – первая, first. Парадокс, но наряду с Китаем, против которого США тоже ведут гибридную войну, мы – главные спонсоры американской агрессии против нас же. Очевидно, что самой эффективной и дешёвой ответной мерой на санкции могло бы стать сбрасывание долларовых инструментов из валютных резервов, деофшоризация и дедолларизация экономики. Необходимые меры нами давно предлагались…

– Почему же они не реализу­ются?

– Знаете, когда фашисты напали на СССР, наши поезда ещё несколько дней продолжали везти в Германию ценное сырье в оплату кредитов на импорт машин и оборудования. Сталин не сразу поверил в начало войны и осознал масштаб катастрофы. Как ни странно, наши денежные власти ведут себя схожим образом. Противник уже приступил к конфискации российских активов, нанёс удар по нашему финансовому сектору и промышленности, оккупировал Украину, захватывает и провокационно судит граждан РФ, а Банк и Минфин России продолжают его кредитовать и попустительствовать его субсидированию за счёт вывоза капитала и неэквивалентного внешнеэкономического обмена на сумму до 120 млрд. долларов в год. Можете себе это представить?

Через долларизацию и офшоризацию российской экономики продолжается её эксплуатация в чуждых нам интересах. Можно сказать, что США оккупировали валютно-финансовое пространство России, удерживая его под контролем и сковывая наши возможности сопротивления. Своеобразный символ оккупации – отсутствие котировки рубля. В отличие от многих других стран, наши денежные власти объявляют не курс рубля, а курс доллара в рублях, как бы и не помышляя уже о финансовом суверенитете. Эмиссия рублей долго велась и продолжает вестись, главным образом, под приобретение долларов и евро в валютный резерв. Это означает, что для расширения финансирования какого-либо вида хозяйственной деятельности требуется продавать её продукцию на экспорт, или брать за рубежом кредиты, или привлекать зарубежные инвестиции. Неудивительно, что наша экономика стала сырьевой – кроме природных ресурсов западному миру от нас ничего не нужно. И происходит это потому, что рубль по сути механизма своего создания остаётся суррогатом – финансирование прироста российской экономики допускается лишь в той мере, в которой увеличивается её вклад в обеспечение США и ЕС сырьём и активами. Наши денежные власти продолжают ориентироваться на указания вашингтонских финансовых организаций в ущерб интересам страны. В этом можно убедиться, сравнив центробанковские Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики с рекомендациями миссий МВФ в России.

– Что вы предлагаете?

– Обуздать агрессивность США можно только путём перехода к новому мирохозяйственному укладу с перестройкой основных институтов функционирования глобальной финансовой и информационной систем, а также созданием механизмов ответственности за соблюдение норм международного права. Антивоенная международная коалиция за переход к новому мирохозяйственному укладу могла бы включить страны ЕАЭС и ОДКБ, тесно связанные исторической судьбой и национальными интересами с Россией, страны ШОС, хорошо понимающие опасность западной агрессии, страны БРИКС, экономический подъём которых может быть торпедирован организованной США вой­ной. К коалиции могли бы присоединиться страны Индокитая, которые не заинтересованы в ухудшении отношений с Россией, некоторые сохраняющие суверенитет страны Ближнего и Среднего Востока, для которых мировая война – это эскалация собственных региональных конфликтов. Не исключаю, что могут присоединиться многие европейские страны, элиты которых готовы действовать ради своих национальных интересов и для которых война неприемлема.

Действия антивоенной коалиции должны быть направлены не только на разоблачение и разрушение политического доминирования США, но и прежде всего на подрыв американской военно-политической мощи, которая основана на эмиссии доллара как мировой валюты.

При продолжении курса США на разжигание мировой войны членам коалиции надо решительно отказаться от использования доллара во взаимной торговле и от долларовых инструментов для размещения своих золотовалютных активов. Коалиция должна выработать привлекательную программу устройства мировой финансово-экономической архитектуры на принципах взаимной выгоды, справедливости и уважения национального суверенитета. Страны-эмитенты мировых резервных валют должны гарантировать их устойчивость путём соблюдения определённых ограничений по величине госдолга и дефицита платёжного и торгового балансов. Кроме того, все должны соблюдать установленные соответствующим образом требования по прозрачности используемых ими механизмов обеспечения эмиссии своих валют, предоставлению возможности их беспрепятственного обмена на все торгуемые на их территории активы.

– Очень непростая задача!

– Конечно. Осуществление столь масштабных реформ потребует продуманного правового и институционального обеспечения. Это может быть сделано путём придания решениям коалиции статуса международных обязательств заинтересованных стран, а также с опорой на институты ООН и уполномоченные международные организации.

– Сергей Юрьевич, у поэта Алексея Суркова есть стихотворение, написанное в 1942 году. А там такие строчки:

Мы слишком долго отступали

Сквозь этот чёрный, страшный год.

И кровь друзей, что в битвах пали,

Сердца стыдом и болью жжёт.

Называется стихотворение – «Пора!». Так вот, судя по всему, – давно пора!

– Согласен.

Беседу вёл Сергей Володин

США. Евросоюз. Китай. Азия. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция > lgz.ru, 30 мая 2018 > № 2632046 Глазьев Сергей


США. Польша > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 30 мая 2018 > № 2628942 Александр Маслов

Куда конь с копытом, а куда рак с клешнёй?

Трамп — не Санта-Клаус, он никому не раздаёт подарки из своего мешка, а, напротив, — складывает в него дань со всего мира

Александр Маслов

25 мая президент Колумбии Хуан Мануэль Сантос заявил о том, что эта латиноамериканская страна вступит в НАТО на правах "глобального партнёра". В тот же день правительство Польши сообщило о готовности выделить до 2 млрд. долл. для создания постоянной военной базы США на своей территории.

Два этих одновременных, но вроде бы не связанных между собой события в государствах, находящихся буквально на разных концах земного шара, наглядно демонстрируют всю глубину перемен, происходящих сегодня в мировой политике.

Никогда за всю историю существования Североатлантического альянса ни одна латиноамериканская страна не была в него принята даже на правах "глобального партнёра". Так что нынешний колумбийский прецедент более чем показателен.

Во-первых, он свидетельствует о том, что НАТО продолжает расширяться, и теперь в его структуру могут входить страны из других регионов, в том числе — из Центральной и Южной Америки, которую ранее американцы считали своим собственным "задним двором", где "правила игры" устанавливаются исключительно из Вашингтона.

Почему так? Ответ понятен и прост: Венесуэла, с её грандиозными, крупнейшими в мире нефтяными запасами (около 300 млрд. баррелей "черного золота"). Вот уже 16 лет, с момента первого избрания команданте Уго Чавеса президентом этой страны, Соединённые Штаты ничего не могут с ней сделать, не могут добиться "свободы" эксплуатации этих богатств своими энергетическими корпорациями. Ни мытьём, ни катаньем — даже после гибели Уго Чавеса, место которого занял Николас Мадуро. Единственным выходом теперь остаётся только "сирийский вариант", для которого нужна, прежде всего, надёжная операционная база — такая, какой были Турция и Ирак для противников Башара Асада. И здесь единственный вариант — как раз Колумбия, где американским "спецам" в конце 2016 года удалось добиться окончательной победы над партизанами из FARC. При этом, почти как всегда в американской политической практике последних лет, операция против Венесуэлы должна быть не "чисто американской", а в коалиции со странами НАТО, что должно иметь дисциплинирующий эффект внутри альянса, "повязав венесуэльской кровью и нефтью" все входящие в него государства.

Но тем самым США признали, что уже не в состоянии удерживать своих недавних вассалов в бесправном состоянии абсолютного повиновения и начинают банально подкупать их. В результате они оказываются внутри хорошо известной исторической "матрицы", в рамках которой всё более паразитирующая "имперская метрополия", теряя собственные силы, начинает во всё большей мере вести свои военные действия руками союзников и подкупленных "варваров",— с хорошо известным и неизбежным финалом в виде очередного "падения Рима". Именно это мы и наблюдаем в случае со вступлением в НАТО Колумбии.

А вот Польша, в отличие от Колумбии, уже давно, с 1999 года, является полноправным членом Североатлантического альянса. И тоже все эти годы как-то обходилась без американских военных баз на своей территории. А теперь такая база официальной Варшаве зачем-то понадобилась — причём до такой степени, что обычно прижимистые поляки заявили о своей готовности потратить до 2 млрд. долл. на её обустройство.

Официально подобный демарш объясняется, само собой, необходимостью "сдерживать растущую военную угрозу со стороны России", но на самом деле речь идёт о том, что растущая напряжённость между ЕС и США не только перевела в плоскость реальной политики проект создания "европейской армии", но и девальвирует военные гарантии НАТО. То есть польское государство снова оказывается "зажато" между Россией и Германией, отношения с которыми, к тому же, за последние годы испорчены напрочь, и перспектив для их улучшения в будущем практически нет. Вдобавок, произраильское лобби при содействии "команды Трампа" уже продавило через американский Конгресс закон об ответственности поляков за Холокост, выписав им предварительный счёт на 300 млрд. долл. Если сопоставить две эти цифры, легко понять, что одна из них в 150 раз меньше, чем другая. И Польша, получившая за годы пребывания в Евросоюзе суммарно около 150 млрд. долл. дотаций (по 11 млрд. долл. ежегодно за период 2014-2020 гг.), таким образом, видимо, решила "одним выстрелом убить двух зайцев": не только минимизировать неизбежные "репарации" в адрес транснационального капитала, но и получить от США за "0,666% цены" необходимый ей хотя бы символический "зонтик" военно-политической безопасности в виде военной базы. Правда, до "рождественских распродаж" здесь далеко, и Трамп, к тому же, — скорее, не Санта-Клаус, а его антипод, поскольку никому не раздаёт подарки из своего мешка, а, напротив, — складывает в него дань со всего мира. Так что вряд ли "хитрый" польский маневр имеет какие-либо шансы на успех. Точно так же попытки хотя бы на время "замазать" фундаментальные трещины в здании "коллективного Запада" колумбийским или польским "цементом" не могут отменить того факта, что оно рассыпается на части.

США. Польша > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > zavtra.ru, 30 мая 2018 > № 2628942 Александр Маслов


США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 30 мая 2018 > № 2628939 Николай Вавилов

СДАЧА

Пакт о торговом ненападении США и КНР: китайцы играют, проигрывают или подыгрывают?

Сдача - действие по глаголу сдать. Сдача дел. Сдача хлеба. Несколько сдач (в карточной игре). Сдача карт. Сдача своих позиций. Сдача головы в затылке. Излишек денег, возвращаемый уплатившему денежным знаком, превышающим нужную для уплаты сумму. Всю сдачу сполна получил. Дать сдачи кому — ответить ударом на удар, оскорблением на оскорбление. «Я и сам сдачи дам: такую здоровну поднесу, что и с ног полетит». Писемский.

Д. Н. Ушаков. Толковый словарь русского языка.

Торговая война США и Китая откладывается, сообщили 21 мая «Вести.Экономика». Американский Минфин объявил о приостановке введения взаимных торговых пошлин с КНР, отметив существенный прогресс в переговорах, которые проходили в последние дни. Кроме того, министр финансов США Стивен Мнучин заявил, что Китай обязался снизить пошлины «на многие товары».

Вице-премьер Госсовета КНР Лю Хэ в свою очередь подтвердил намерение прекратить введение взаимных пошлин. В совместном заявлении говорится, что стороны договорились предпринять эффективные меры по сокращению торгового дефицита торговли США с Китаем, значительно увеличить экспорт товаров и услуг США в Поднебесную. В частности, стороны договорились "значительно увеличить экспорт сельскохозяйственных товаров и энергетики". США также отправят свою делегацию в Китай для проработки деталей.

Стороны также обсудили вопросы «расширения торговли промышленными товарами и услугами», и «был достигнут консенсус в отношении необходимости создания благоприятных условий для расширения торговли в этих областях». Кроме того, США и Китай «согласились поощрять двусторонние инвестиции и стремиться создать справедливое, равное игровое поле для конкуренции».

Экспертные оценки

Николай Вавилов

Когда мы говорим о китайско-американской торговой войне, самое важное — помнить о предстоящих выборах в обе палаты Конгресса США. Задача номер один для Трампа и его Республиканской партии — показать силу всему миру. Неважно, какими пиар-методами, неважно, с какими последствиями — но республиканцы должны выиграть эти выборы. Они состоятся 6 ноября 2018 года. Соответственно, вся стратегия Трампа, то, что он сейчас подписал меморандум о противодействии китайской агрессии и все остальное — это лёгкая артиллерийская подготовка перед тем, как начать мощную избирательную кампанию. Республиканцы, естественно, будут раздувать образ внешнего врага, китайской угрозы, и рекламировать то, что они с ней борются. То есть это основной триггер китайско-американской торговой войны.

Несмотря на это, есть реальные основания для войны — в первую очередь, это желание промышленных американских кругов вытеснить китайскую продукцию, провести автоматизацию и новую индустриализацию американской промышленности. Соответственно, отвоевать вначале рынки внутри США, и затем отвоевать рынки в Китае.

Что в этой ситуации будут делать китайцы, в особенности Си Цзиньпин, который также открыл свою политическую линию на возрождение китайской нации, на, скажем так, противостояние с внешним миром, расширение своих позиций? Очень сложно сказать. Хочется пошутить в стиле любителей древнего китайского трактата «36 стратагем»: из стратагем самая лучшая — последняя. А последняя стратагема — это убегать. Возможно, китайцы действительно дадут задний ход. В принципе, это не предосудительно в китайской культуре, это одна из базовых ценностей — избежать столкновения, сохранить себя. Поэтому не исключено, что они действительно дадут какие-то послабления, откроют какие-то свои рынки. Это будет достаточно уникальная ситуация, потому что китайский рынок всегда славился своими протекционистскими мерами, высокими заградительными пошлинами. Мы не могли найти на территории Китая ввезённых автомобилей, практически все японские, американские, европейские марки собираются на территории Китая. То есть если Китай даст задний ход и все-таки начнет снижать пошлины для тех же автомобильных концернов и так далее, то будет беспрецедентная ситуация.

Но, как и многое в политике, налицо определенный тип пиар-акции. Например, таким был удар американо-британских сил по Сирии — реально практически ничего не было разрушено. В данном случае также можно сравнить американо-китайскую торговую ситуацию с пиар-акцией. Вероятно, всё будет, скажем так, заговорено, заболтано, бесконечными переговорами будет постоянно отодвигаться решение этих проблем. До самого ноября (а может быть, и дольше) будут только разговоры о том, какие американские товары будут запущены на китайский рынок. А на самом деле они не будут пущены, а будет только какая-то словесная шумиха. Но, тем не менее, это тема номер один для китайских патриотических СМИ и вообще для китайской дипломатии. Уже и вновь избранный заместитель председателя КНР Ван Цишань собирается в США. Неожиданно остановку в США совершил министр иностранных дел США. В Вашингтон направляется спецпосланник Си Цзинь Пина — Лю Хэ. Вся эта когорта политиков, которые представляют те или иные силы, пытается сыграть на этом торговом противостоянии как некие лица, которые пытаются урегулировать конфликт.

Здесь очень интересна позиция премьера Госсовета Китайской Народной Республики Ли Кэцяна. Это такой китайский Медведев, который ведет свою личную линию во всей этой войне. Он активизировал отношения с Японией. Почему? Потому что американская торговая война развернута не только против Китая. Она развернута вообще против всего мира, и смысл её в том, чтобы протолкнуть американских промышленников, их товары во весь мир и снова отвоевать рынки. И в этой ситуации Япония оказывается такой же жертвой, как и Китай. Обескровленная американской торговой войной Япония может попасть в лапы Китая окончательно, поскольку на протяжении уже почти 10 лет Китай — это основной торговый партнер Японии. Возможно, Ли Кэцян хочет в такой сложной турбулентности добиться выигрыша именно либеральной группы, которую он представляет. На фоне того, что все пытаются либо выступать миротворцами, либо воевать с Соединенными Штатами, он хочет выиграть Японию.

Сейчас на Петербургский экономический форум направляется крайне высокопоставленная фигура — Ван Цишань, зампред КНР. Есть вероятность, что Ван Цишань будет использовать переговоры с высокопоставленными руководителями России как некую козырную карту в следующем своем визите, который он собирается нанести в США. То есть китайцы хотят использовать Россию как некий козырь в переговорах. Когда мы это понимаем, то можем сами набивать себе цену, и выиграть для себя китайские рынки. Даже несмотря на то, что ситуация патовая, что китайцы объявили, что они сдадут часть своих сельскохозяйственных рынков. А сельскохозяйственная отрасль находится под либеральным крылом, под «комсомольцами». Все равно, если мы понимаем, что у Китая слабые позиции, что он намерен отступать, сдавать свои собственные рынки, мы можем и должны (исходя из того, что нас будут использовать как инструмент в переговорах с американцами) поставить ту цену, которая адекватна спасению китайской экономики. То есть начинать торговаться с очень высоких ставок, возможно, попросить больше сельскохозяйственных рынков для нашей продукции. Ну, это уже фантазия, но не буду ограничивать российских руководителей и их фантазию в том, что они могут попросить у Ван Цишаня. Но при этом Ван Цишань, конечно, как и все китайские руководители, абсолютно жёсткий игрок закалки старой школы.

Вернусь к началу: то, что сейчас манифестируется американскими чиновниками — «война выиграна, Китай купит американских товаров на плюс 200 миллиардов долларов», — это всё может быть нивелировано дипломатическими переговорами, это всё может быть только пиар-акцией. Может быть как сдачей китайской машины назад, так и всего лишь сдачей карт.

Если действительно китайцы дадут задний ход, как это повлияет (а это, конечно, бесконечно повлияет) на позиции патриотического лагеря? По сути дела, задний ход Си Цзиньпина — это отступление перед мировой американской финансовой и торгово-промышленной элитой. И, конечно же, чтобы отыграть свои позиции после этого поражения, Си Цзиньпину придется принять какие-нибудь уже отчаянные шаги — например, в Тайваньском проливе или в Южно-Китайском море, или на индийском направлении. То есть всё может быть. Если таких шагов председатель КНР не предпримет, то очевидно, что группа Си Цзиньпина и вообще его армейская группа потеряет авторитет в патриотических кругах. Может быть, произойдет возрождение левацких сил, которые были в 2012 году уничтожены вместе с Бо Силаем, и радикальные левые элементы проснутся после отступления группы Си Цзиньпина — всё может быть.

Мы сейчас должны дождаться ноября и посмотреть, что реально ответит Министерство коммерции КНР. А оно настроено очень решительно по отношению к США. Здесь очень сложный клубок противоречий, и я бы не стал говорить, рубя с плеча, что завтра американские товары валом придут в Китай или Си Цзиньпин уже проиграл.

США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 30 мая 2018 > № 2628939 Николай Вавилов


Финляндия. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 мая 2018 > № 2624877 Тимо Сойни

Тимо Сойни: Я не хочу платить за ошибки других политиков

Министр иностранных дел Финляндии Тимо Сойни (Timo Soini) рассказывает в интервью о соседе России, Дональде Трампе и реформе ЕС, за которую выступает Франция.

Маттиас Виссува (Matthias Wyssuwa), Frankfurter Allgemeine Zeitung, Германия

«Франкфуртер альгемайне»: Г-н министр, Финляндию с Россией связывает не только долгая, богатая конфликтами история, но и общая граница длиной 1300 км. Как с этим живется в сегодняшние времена?

Тимо Сойни: Конечно, у нас есть некоторый опыт. Мы очень хорошо знаем русских. Будь то царская Россия, коммунистическая или теперь эра Путина. Мы проводим политику в отношении соседа с учетом практических вопросов, например, движение транспорта на границе. Но то, что происходит в мире и на Украине, произвело эффект в балтийском пространстве, а также отразилось и на отношениях между Россией и Финляндией.

— Какие уроки Вы извлекли из Вашего опыта общения с Москвой?

— Говоришь правду, придерживаешься ее, не меняешь постоянно своего мнения. Это Россия уважает. Они уважают историю Финляндии. Они знают, что мы будем защищаться. Но они также знают, что мы придерживаемся того, что мы обещаем. Одновременно для них важно, чтобы над ними не посмеивались. Они хотят уважения. Такой подход довольно хорошо работает между Финляндией и Россией. Так мы можем четко говорить на сложные темы. Когда мы не согласны друг с другом, мы об этом так и говорим. Когда мы едины во мнении, мы можем достигать результатов.

— Как это выглядит на практике?

— Например, по вопросу Украины мы всегда говорим, что пока не будут выполнены Минские соглашения, мы не сможем отменить санкции. Не проходит ни одной встречи, на которой бы я это не сказал. Москва это уважает. Но мы также вкладываем много времени и усилий в то, чтобы понять, что происходит в России, каковы настроения.

— А что Вы скажете России после того, как международная следственная группа доказала, что пассажирский самолет MH17 в небе над восточной Украиной был сбит российской ракетой?

— Следственные мероприятия по уголовному делу еще не завершены. Это серьезный вопрос, погибло почти 300 человек. Финляндия поддерживает основательное расследование этой проблемы, но расследовать причастность — задача юстиции.

— Самое позднее, с момента аннексии Крыма многие страны региона стали беспокоиться из-за России. Как Вы оцениваете ситуацию с безопасностью для Финляндии?

— К сожалению, незаконная аннексия Крыма, которая стала нарушением норм международного права, и близкая к войне ситуация на востоке Украины оказали негативное влияние на балтийский регион. Напряженность усилилась. Были также и инциденты в воздухе, проводятся военные учения России. Но наша армия тоже проводит учения, как и НАТО. Однако очень важно проявлять сдержанность и вести диалог. Ситуацию нельзя назвать плохой. Но она хуже, чем была когда-то.

— Швеция — важный партнер в вашей внешней политике. Королевство возобновило призыв на военную службу, повысило оборонный бюджет и как раз переиздает информационную брошюру для всех граждан о необходимых действиях в случае катастрофы или войны. Что делает Финляндия, чтобы подготовиться к подобным случаям?

— Когда Советский Союз распался, многие страны сократили свои оборонные усилия. Это была ошибка. Мы этой ошибки не совершили. То есть, мы в очень хорошем положении. У нас хорошо оснащенные вооруженные силы. Отсутствует давление для увеличения наших оборонных затрат. Уже сейчас мы тратим на оборону 1,7% нашего бюджета. Когда мы в следующем десятилетии модернизируем наши военно-воздушные силы, расходы составят более 2%. Никто не хочет войны, никто не хочет напряжения. Но если ты умен, ты заботишься о своей обороне. Точно так же, как и о своей безопасности питания. Нельзя отказываться от собственного базового обеспечения, даже если это, возможно, обойдется несколько дороже.

— Министр иностранных дел Германии Маас, который встретился с Вами в пятницу в Хельсинки, высказался за последовательность в обращении с Москвой, отметив, что Россия действует все более враждебно. Это соотносится с внешнеполитической концепцией, которой придерживается Финляндия?

— У нас с этим нет проблем. В двустороннем плане ситуация с Россией хорошая. Но когда мы садимся за стол переговоров в ЕС, конечно, есть страны, у которых намного больше проблем, а по двусторонним каналам практически нет контактов с Россией. Наша концепция иная — мы поддерживаем общие европейские решения. Но мы всегда говорили, что диалог необходим.

— Маас также говорил о российских кибератаках. Финляндия чувствует угрозу в свой адрес в связи с ними?

— Да, это большая тема. Мы знаем о российском участии в кибератаках. Мы знаем, что все державы вкладывают большие средства в эту область. Россия — здесь не исключение. Они очень активны.

— В Финляндии снова и снова обсуждается вопрос о членстве в НАТО, оно наступит?

— Когда мы шли в правительство, наша концепция заключалась в том, что мы не будем добиваться членства. Мы держим эту опцию открытой для нас. Но в Финляндии сейчас нет большинства в пользу членства, и нет такой необходимости. Мы и так тесно сотрудничаем с НАТО. Это важно.

— Несмотря на предупреждения со стороны Украины и напряженные отношения с Россией, Финляндия также дала разрешение на строительство «Северного потока — 2». Почему?

— Мы знаем, что проект «Северный поток — 2» имеет политическую плоскость, что речь здесь идет не только о трубопроводе — принимая во внимание и Украину. Мы знаем об опасениях. Но для Финляндии это вопрос экономический. Мы должны действовать в наших правовых рамках и в соответствии с нашими законами. Мы были готовы выслушать мнение ЕС по этому вопросу. Но он ничего не сказал.

— Америка также предостерегает от строительства «Северного потока — 2», кроме того есть торговый спор, выход из сделки по Ирану и президент Дональд Трамп в целом. Как изменился финский взгляд на Вашингтон с его приходом к власти?

— Я очень внимательно следил за восхождением Трампа. Он изменил игру, он не играет по правилам истеблишмента. Это интересно. Он находится в постоянной предвыборной борьбе, об этом говорит каждый его твит, каждое высказывание. Во внешней политике он, определенно, преследует другой курс. Но всем должно быть ясно, что трансатлантическое сотрудничество необходимо и неизбежно.

— Маас недавно ездил в Вашингтон для обсуждения конфликтов, но достиг он не особо многого. Не грозит ли нам трансатлантическое отчуждение?

— Если бы это было так, меня бы это обеспокоило. Но я оптимист. Мы должны всеми силами работать над тем, чтобы укрепить наши трансатлантические связи. Все другое было бы плохо для Европы, плохо для Америки. Мы должны следить за тем, чтобы по недосмотру не причинить ущерб. Или из-за того, что недостаточно хорошо об этом подумали.

— Но не может ли дискуссия о соглашении по Ирану причинить такой ущерб?

— Да, такое может произойти. Мы не знаем, является ли это только грубой тактикой Америки, чтобы заключить новое соглашение. Но соглашение одобрил ряд стран в мире, не только Америка и Иран. Переговоры продолжались почти десять лет. И какой сигнал тем самым посылается Ким Чен Ыну…

— …с которым Трамп сейчас, по всей видимости, не хочет встречаться..

— .. когда сначала едины во мнении, а потом снова нет.

— Вы сами стали в свое время известным и успешным, будучи лидером «Истинных финнов» и активным евроскептиком. Вы критиковали политику спасения евро, Вы выступали за выход Греции из еврозоны. Вы обеспокоены новым правительством в Италии?

— Да, если оно не будет проводить ответственную политику. Конечно, итальянцы выбирают так, как они выбирают, и это нельзя критиковать. Но тогда нужно и жить с последствиями результатов выборов. Важно, чтобы страны, которые понимают, что деньги не растут на деревьях, следовали общему курсу.

— Я предполагаю, что Вы рассматриваете инициативу Франции по реформе ЕС скорее критично?

— Франция и Германия не могут диктовать правила игры в ЕС. Это неблагоразумно. Я бы советовал вести об этом разговор всем вместе. Если люди чувствуют, что мы не оказываем влияния на другие страны, реакция на европейских выборах будет соответствующей. Я считаю, мы увидим интересные результаты.

— Ваш взгляд на ЕС изменился, когда вы вступили в вашу должность?

— Если речь идет о безопасности и глобальном развитии, Европе нужно тесное сотрудничество. В этом смысле мое мышление изменилось. Но если, например, речь идет об обобществлении долгов, я и через миллион лет не буду за такой вид солидарности. Я не хочу платить на ошибки и долги других политиков в других европейских странах. Я плачу за наши собственные ошибки. В этом плане моя позиция не изменилась.

Тимо Сойни на протяжении многих лет входит в число известнейших политиков Финляндии. Его восхождение пришлось на членство в партии «Финны», ранее известной как «Истинные финны», как и сама партия достигла успехов с его приходом. Из небольшой партии он создал политический фактор власти в стране, она выступала с популистскими лозунгами, критикой миграции, Сойни получил известность как ярый критик политики спасения ЕС в ходе европейского долгового кризиса.

Поначалу он не хотел брать ответственность в правительстве, но его партия в 2015 году все же вошла в гражданско-консервативную коалицию, и Сойни занял пост министра иностранных дел. В прошлом году председателем партии был избран Юсси Халла-ахо, который ранее был осужден за разжигание межнациональной розни. Партия финнов получила тем самым крен в правую сторону. Премьер-министр был возмущен, коалиция была на грани распада, в результате Сойни вместе с несколькими другими депутатами вышел из партии и основал новую партию «Синее будущее».

Финляндия. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 мая 2018 > № 2624877 Тимо Сойни


Россия. США > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 30 мая 2018 > № 2624436 Сергей Кравченко

Космос как предчувствие: Boeing собрался на Марс

Президент Boeing в России и СНГ Сергей Кравченко о работе при санкциях

Екатерина Каткова

Корпорация Boeing – одна из самых тесно связанных с российскими предприятиями американская корпорация. Как компания работает в условиях санкционного давления, будут ли российские перевозчики и дальше покупать американские самолеты, кто первым полетит на Марс и когда гражданская авиация станет беспилотной в интервью «Газете.Ru» рассказал президент Boeing в России и СНГ Сергей Кравченко.

— На Петербургском экономическом форуме в этом году отношениям России и США уделялось особое внимание. Времена для сотрудничества сейчас не самые простые, как вы в дальнейшем видите перспективы развития взаимодействия с российскими компаниями? Рассматриваете ли развитие сотрудничества или скорее наоборот?

— Санкции и, конечно, политическая нестабильность нас очень беспокоит. Мы переживаем, потому что у нас долгосрочный бизнес, мы заключаем контракты на десятки лет. У нас поставки титана определяются контрактами, которые мы заключили пять лет назад, и закончат действовать эти соглашения только через пять лет. Космическая станция летает уже 20 лет. Самолеты продаются за 3-4 года. Поэтому нас очень всегда волнует стабильность, предсказуемость. И, конечно, вот такие политические погоды не добавляют нам оптимизма. Но при этом я должен сказать, что несмотря на санкции, мы продолжаем все наши проекты.

Мы надеемся на то, что все-таки политическая ситуация будет улучшаться, и это позволит развивать нам новые, интересные, большие, взаимовыгодные проекты, такие, как, например, наш новый центр в Сколково. И, конечно,

российские авиакомпании покупают и получают все больше и больше самолетов производства Boeing. Наверное, более половины всех пассажиров, которые летают в Российской Федерации, летают на самолетах нашего производства. Это большая ответственность.

— Недавно стало известно о крупном контракте с авиакомпанией UTair на 30 самолетов Boeing 737 Max. С какими-то еще российскими авиаперевозчиками ведутся переговоры по поводу новых заказов? Не опасаетесь, что из-за политики заказы из России сократятся?

— UTair — один из наших больших и важных заказчиков. Группа S7 получает по лизингу от американских компаний новые самолеты семейства Boeing 737 Max. Вы знаете, что постоянно растет парк лоукостера «Аэрофлота» — «Победа». Я очень горжусь расширением контрактов с «Аэрофлотом» — там уже летает сейчас 16 Boeing 777. Мы очень надеемся, что все они по-прежнему будут выбирать наши самолеты.

— Возвращаясь к теме санкций: видите ли вы опасность во встречных санкциях со стороны России, так называемых контрсанкций?

— Вы знаете, мы очень нервничали, когда начались первые дискуссии. Потому что там конкретно упоминали и компанию Boeing, и наши контракты по титану. Сейчас первый эмоциональный шквал дискуссий прошел. И то, что Госдума в итоге утвердила, это очень, мне кажется, прагматично, сбалансировано: все решения они отдают на откуп правительству и президенту.

Мне кажется, что и министр промышленности и торговли Денис Мантуров, и Владимир Владимирович Путин по этому поводу очень хорошо комментировали ситуацию.

Если у России есть такие отрасли и такие ниши, в которых экспорт наших продуктов занимает лидирующее место в мире, при этом мы перепроизводим эти продукты в России, будь то газ, нефть, тот же титан — грех не продавать это на международных рынках, особенно по долгосрочным, очень стабильным и очень дорогим контрактам.

Потому что, как только эти контракты по каким-то причинам, пусть эмоциональным или политическим, прерываются, вернуться к этому бизнесу уже будет невозможно, это будет стоить десятки тысяч, а может быть, и сотни тысяч рабочих мест.

— Продолжая титановую тему, в силе ли планы по открытию второго завода с ВСМПО-Ависма на территории России? Контрсанкции не внесли коррективов?

— Если бы здесь было дерево, я по нему постучал бы. Мы очень гордимся тем, что достраиваем и готовимся к торжественному открытию нашего второго завода в Титановой долине. Этот завод будет, действительно, позиционировать наше сотрудничество с ВСМПО-Ависма как важнейший элемент производства всех гражданских самолетов Boeing.

— Как в целом оценивает Boeing российский рынок гражданской авиации? Какой будет потребность в новых самолетах в ближайшие годы и какую долю рассчитывает занять Boeing?

— Мы традиционно не разделяем российский рынок и рынок СНГ – в наших прогнозах это единый рынок, включающий все бывшие советские республики, кроме стран Балтики. Объем этого рынка мы оцениваем очень оптимистично, это более 1250 самолетов в ближайшие 20 лет, по самым консервативным оценкам. Это позиционирует данный регион как один из пяти главных и для Boeing, и для Airbus.

При этом мне кажется, что наша оценка емкости этого рынка очень консервативная, она может быть значительно превышена темпами роста, который демонстрируют в последнее время российские авиакомпании. А мы свою оценку делали, исходя из значительно меньших темпов роста.

Мы, конечно, желаем успеха российским производителям, нашим коллегам из ОАК. Но даже если обе модели российских самолетов твердо встанут на крыло, то все равно останется место и для самолетов западного производства.

— В прошлом году Boeing открыл сервисное подразделение. Прошло чуть меньше года с момента запуска, можно ли уже говорить о каких-то достижениях на этом направлении? Есть ли замыслы расширять это направление?

— Прошло чуть меньше года с того момента, как мы запустили наше новое подразделение 1 июля прошлого года. Компания оправдала ожидания наших акционеров. И, я думаю, тот факт, что акции Boeing за это время выросли практически в три раза — со $130 до $370 на пике, является подтверждением правильности этой стратегии.

Потому что мир идет очень быстрыми шагами в сторону сервисов от продуктов, продукт становится в середине как бы сервисного предложения. И мультипликаторы, которые определяют капитализацию компании, очень сильно зависят от того, производишь ты только продукт, или ты даешь своим заказчикам полное решение, где сервис является оболочкой, а продукт является сердцевиной. И именно это было нашей стратегией.

— В одном из интервью глава Boeing выразил уверенность, что концерн первым разработает ракету для отправки людей на Марс. В компании по-прежнему оптимистично оценивают свои шансы? Как обострилась конкуренция за космос после запуска ракеты Илона Маска?

— Да, это была его дискуссия примерно полгода назад с Илоном Маском. Он сказал, что не боится конкуренции, и Boeing будет той компанией, которая обеспечит первую миссию на Марс. И это будет наше космическое судно, и это будут наши технологии. И мне кажется, что Деннис Мюленбург, наш руководитель, был абсолютно серьезен в этом споре. Мы делаем все возможное для того, чтобы это осуществилось.

Boeing по-прежнему считает, что в области гражданского космоса мы, безусловно, являемся лидером. Мы очень гордимся нашими проектами с РКК «Энергия», с Роскосмосом, заводом им. Хруничева, Международной космической станцией. Это 50 на 50 совместное предприятие между NASA, где Boeing является основным исполнителем, и Роскосмосом. Мне почему-то кажется, что все-таки эта первая миссия на Марс будет не чисто американским, а по-настоящему международным проектом. И я надеюсь, все, что мы наработали за 20 лет, сотрудничая с Россией как главным партнером Boeing по освоению гражданского космоса, будет востребовано, и на Марс мы полетим вместе.

Что касается SpaceX – это очень успешный проект. Он, действительно, инновационный. Конкуренция за космос, конечно, обострилась, но мы конкуренции не боимся, и мы думаем, что у нас есть преимущества, которые позволят нам сохранить лидерство.

— Как вы считаете, в каком направлении в ближайшее время будет развиваться авиастроение? Можем ли мы ждать каких-то новых инженерных решений?

— Есть три тренда, про которые нужно постоянно помнить, если вы интересуетесь будущим авиации. Первое – это новые материалы. Уже сегодня самолеты в основном делаются из композитов и титанов. Раньше они делались из алюминия. Очень скоро появятся гибридные материалы, которые будут к тому же еще обладать элементами интеллекта, материалы, в которые будут встроены датчики. Это реальность уже сегодняшнего дня. Технологии по обработке этих материалов, будь то порошковая металлургия или новые способы формования композитных конструкций, будут очень сильно меняться.

Второе – это автономные беспилотные летающие объекты. В первую очередь, наверное, это будут грузовики, а потом, может быть, и гражданская авиация.

В принципе, гражданская авиация и сегодня может летать без пилотов, потому что автопилот – это очень надежная и старая технология.

Но индустрия должна до этого дозреть, регуляторы должны это разрешить. Мне кажется, в грузовой авиации это наступит значительно раньше. И третье, мне кажется, это альтернативное топливо. Потому что традиционное керосиновое топливо будет замещаться постепенно экологически чистыми видами топлива, больше органики, из живой природы будем получать топливо. То, что касается big data, то это никакая не новая технология. Это просто как бы инфраструктура, платформа, которая касается всего, что мы делаем. Либо это проектирование, либо это создание новых материалов, либо это оптимизация обслуживания технического или полета. Поэтому это входит в нашу жизнь постоянно.

— И все же, когда в пассажирской авиации появятся беспилотные самолеты? В какой обозримой перспективе может это произойти? Готовы ли мы к этому?

— Вы знаете, мне трудно тут спекулировать. Технологически это вопрос уже практически решенный. Сейчас это вопрос восприятия индустрии и регулятивного разрешения. Такие разрешения на дроны уже получены, и можно, например, уже сегодня возить пиццу и посылки дронами. Это факт. Как быстро мы перейдем к грузовой авиации, а потом к пассажирской авиации без пилотов, покажет время. Технологии готовы. Я думаю, что вопрос 10-ти лет. Но это лично мое мнение.

Россия. США > Авиапром, автопром > gazeta.ru, 30 мая 2018 > № 2624436 Сергей Кравченко


Россия. США > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 28 мая 2018 > № 2623082 Сергей Сторчак

«Будущие поколения платят за займы, которые мы привлекаем»

Интервью с заместителем министра финансов России Сергеем Сторчаком

Петр Нетреба

Фонду инфраструктурных проектов, о создании которого на экономическом форуме в Петербурге объявил министр финансов Антон Силуанов, скорее всего, не будет предоставлено право самостоятельного выпуска облигаций под госгарантии. Об этом, а также о влиянии санкций на российский рынок, перспективах выпуска ОФЗ для населения и бумаг в юанях в интервью «Газете.Ru» рассказал замминистра финансов Сергей Сторчак.

- Учитывая геополитическое давление, которое сложилось вокруг России, насколько вам сложно отстаивать свои позиции сейчас на международных встречах? Ощущаете ли вы санкционное давление?

- Санкционное давление, прежде всего, испытывают российские предприниматели. Причем, конечно, не все. Те, кто попал в санкционные списки, или в отраслевые списки. Для них ситуация существенным образом изменилась.

Для меня, как участника многосторонних форумов, разного формата, ситуация, может быть, изменилась, в том смысле, что меньше откровенности стало в двусторонних общениях. Многосторонний формат предполагает, конечно, многочисленные двусторонние контакты, встречи, обсуждение текущей повестки дня двусторонних отношений. Раньше без этого никогда не обходилось.

В последние несколько лет чувствуется, что коллеги из министерств финансов других стран имеют некоторые инструкции, связанные с тем, чтобы содержательные вопросы двусторонних отношений, содержательные вопросы санкционных дел или вокруг этих санкционных дел не обсуждать.

Фактически одна из задач текущего момента – это попытаться все-таки запустить дискуссию по вредности и вредоносности санкций, не только для России, но и для вообще глобальной стабильности.

Мы делаем это, министр делает, мы на своем уровне пытаемся делать. Но, видимо, развитые страны отдают предпочтение обсуждать эти вопросы в форматах других, либо «семерки», либо форматах НАТО. Чувствуется, что они понимают, и чувствуется, что тоже у многих, особенно у европейцев, коллег, ощущается тревожное такое настроение, тревога за будущее. Чувствуется, что они тоже хотели бы понимать, как будет развиваться глобальная стабильность, и финансовая, и не только.

- С вашей точки зрения, влияние на стабильность от угрозы санкций на госдолг России, насколько она объективна? Раньше мы считали, что это некая мифологическая угроза. Но после недавних санкций США на госдолг Венесуэлы это может превратиться в прецедент?

- Не очень-то нравятся эти сравнения нас с зоной режима или ограничительного режима в отношении Ирана. Теперь ограничительные или санкционные режимы, применительно к Венесуэле. Многие пытаются как-то транслировать эти отношение к нам. Но это неправильно, потому что Россия, экономика России, наше место в глобальной экономике, наше место в глобальных цепочках добавленной стоимости, наше место на глобальном долговом рынке кардинально отличается от тех позиций, которые занимают и Иран, и Венесуэла. По долговой устойчивости, по методам управления экономикой, по макроэкономической стабильности мы совершенно иные.

Поэтому из факта того, что американцы ужесточают режим в отношении Венесуэлы или Ирана, не следует делать выводы о том, что такие же меры будут применяться в отношении Российской Федерации.

Потому что, в конечном итоге, это бессмысленно. И, я думаю, тот факт, что в докладе февральском казначейства США дана, в общем-то, объективная оценка месту, роли, значению российских ценных бумаг для глобального развития… Это десятки, сотни инвесторов в своих кредитных портфелях наши инструментов. Они важны для них, и с точки зрения диверсификации риска, и с точки зрения доходности.

Причем, это еще неизвестно, что для многих институциональных инвесторов важнее, диверсификация риска или доходность.

Я думаю, в каждом конкретном случае менеджмент этих инвесторов сам решает. Но значение активов Российской Федерации для многих и многих игроков долговых рынков по достоинству оценено именно американским казначейством. Я думаю, здесь не было никакого лукавства.

И мы исходим из того, что отношение зарубежных инвесторов к российским обязательствам сохранится.

Это подтверждают и последние действия международных рейтинговых агентств, которые, в общем-то, сменили тон своих выступлений, своих заключений. Только что завершилась миссия Международного валютного фонда в Российскую Федерацию. Она то же высоко оценивает экономическую ситуацию, экономическую политику. Здесь мне кажется, что это даже еще более важно. Что внешние эксперты видят действия или меры политиков, именно политиков, во множественном числе, властей, и их высоко оценивают. Ну, далеко не каждый день можно с этим столкнуться.

Поверьте мне, обычно критика, или пожелания, в виде рекомендаций, всегда присутствует. В данном случае, мы имеем такие профессионально-хорошие оценки, и это очень обнадеживает.

- На экономическом форуме в Петербурге было объявлено о создании Фонда инфраструктурных проектов. По вашему мнению, как этот фонд повлияет на размере госдолга? Как он должен работать?

- Для меня было определенной неожиданностью и, можно сказать, даже большой радостью, что из уст министра прозвучали слова о «золотом правиле». Тема, которая давно меня беспокоит.

Внутри министерства я говорил неоднократно, что, если мы идем по пути использования займов в целях развития инфраструктуры, то тогда нужно честно говорить, что мы окрашиваем деньги.

То есть мы отделяем от денег, которые для бюджета являются бесплатными, а это налоговые поступления, от платных денег, которыми являются заимствования.

При этом, платные деньги используются для инвестиций в инфраструктурные объекты, а инфраструктурные объекты используются и текущим поколением, и будущими поколениями. И, в этом смысле, сохраняется элемент справедливости. Потому что мы за счет средств займов, за счет платных денег обеспечиваем, улучшаем жизнь текущим поколениям, создаем платформу для улучшения жизни будущим поколениям. Потому что будущие поколения платят за эти займы, которые мы привлекаем. Вот, в этом смысл «золотого правила». Оно в ряде развитых экономик, многими штатами США активно используется.

Допустим, когда местная власть, а местная власть там является активными заемщиками, принимает решение о строительстве школы за налоги или на займы, то, как правило, выбор делается в пользу займов. Опять же, исходя из того, что в школе будут учиться дети будущих налогоплательщиков. В этом смысле, они получают элемент социальной инфраструктуры, и все справедливо. Поэтому сегодняшнее замечание министра, конечно, меня очень порадовало.

С другой стороны, есть в движении по этому направлению и большая методологическая проблема, которую придется нам решать, если мы не передумаем. Это методологическая проблема связана с тем, что у нас действует в стране бюджетное законодательство о едином казначейском счете. Принципы единого казначейского счета были введены, в конце 90-х – начале «нулевых». Авторы этой концепции, этого принципа – действующие политики. Они много сделали для того, чтобы прекратить вакханалию, которая существовала на стадии трансформации советской экономики в рыночную экономику, когда было много счетов. Чтобы правительство четко понимало, сколько у него ресурсов.

И принцип единого казначейского счета живой, он действует. Он законодательно закреплен.

Значит, многое зависит от того сумеем ли мы найти возможность поженить принцип единого казначейского счета и окрашивание заемных денег.

Я не считаю себя большим экспертом в сфере методологии бюджетного процесса. Поэтому, видимо, далеко не мне придется этим заниматься. Но решать эту проблему нужно, если мы, действительно, будем двигаться в направлении «золотого правила».

У нас деньги окрашиваются. Мы понимаем, что за счет заемных средств реализуются инфраструктурные проекты. И понимаем, что отдача от этих инфраструктурных проектов должна в какой-то степени покрывать расходы на обслуживание и погашение этого долга, если мы его каким-то образом мы его обособляем, с точки зрения учета. Думаю, что мои коллеги из Департамента государственного долга, которые реально присутствуют на рынке и каждую среду проводят опционы и привлекают эти ресурсы, они, ну, наверное, сейчас очень серьезно озабочены, а что же будет происходить дальше. Эта тема, требует отдельного тщательного осмысления.

А другая сторона вопроса, который сегодня обсуждался это не объемы заимствований, а стоимость заимствований и эффективное использование заемных средств. Совершенно отдельная самостоятельная тема. Приоритезация проектов, которые будут финансироваться за счет заемных средств. Тоже большая тема. Кто эти приоритеты будет расставлять. Сумеем ли мы ценовой аудит проводить проектов на стадии формирования проекта, а не на стадии его имплементации, когда по классике - каждый проект меняет бюджет в сторону увеличения. Эти вопросы выходят за рамки исключительно зоны ответственности Министерства финансов.

- Я вижу, у вас вопросов так же много, как у нас.

- Да.

- Ваши коллеги уже называют сумму, что размер госдолга может быть увеличен в районе 100—200 миллиардов рублей в год. А для вас понятно, будут ли эти деньги вкладываться в проекты на возвратной основе либо безвозвратной, просто как бюджетный платеж?

- Наверное, в любой инфраструктуре есть элементы, связанные с тем, что она не окупается. Это все-таки, наверное, другая сторона медали. И общего ответа на этот вопрос, я думаю, нет. Думаю, что инфраструктура, связанная с транспортом, вполне может быть окупаемой. И, в этом смысле, средства заимствований могут быть возвращены инвесторам, кредиторам, именно за счет дохода, получаемого от эксплуатации этой инфраструктуры.

Допустим, социальная инфраструктура, если она будет финансироваться за счет заемных средств, то достаточно сложно будет предположить, что мы без использования ресурсов налогоплательщиков, без классического бюджета сумеем обслуживать и погашать эти займы.

Конечно, много будет зависеть от того, как, на каких условиях рынок будет готов предоставить эти ресурсы, какой будет спрос на бумаги, выпускаемые под финансирование соответствующих расходов. Повторюсь, много может быть вопросов, если мы вдруг, ну, если все-таки будем реализовывать замыслы, идеологию «золотого правила».

Нам, в любом случае, нельзя будет дробить госдолг, он будет все равно единым. Но при «золотом правиле» важно сохранение единого эмиссионного центра.

Потому что я помню, что на каком-то из этапов разговор очень активно шел о том, чтобы Фонд инфраструктурной ипотеки стал самостоятельным эмиссионным центром, выпускающим облигации под госгарантии. Это предложение было крайне негативно воспринято моими коллегами, которые работают на долговом рынке. У суверена не может быть два эмиссионных центра. И, если второй появляется, то они становятся конкурентами.

Соответственно, риски того, что кривая доходности из-за этой конкуренции поползет вверх, всегда существуют. Поэтому, с этой точки зрения, «золотое правило» обеспечивает сохранение принципа единого эмиссионного центра, что, конечно же, отвечает нашему видению ситуации, как специалистов, работающих с долгом на рынке долга.

- А как санкционный режим отразился на настроениях инвесторов внешних? И при создании нового фонда вы больше надеетесь на внутренних инвесторов либо на внешних?

- Думаю, что, в конечном итоге, круг инвесторов у нас останется все-таки тем же самым. Мы будем окрашивать не облигации, а результаты размещения облигаций, деньги. Поэтому инвесторы, и российские, и зарубежные, будут те же. Может быть, круг этих инвесторов даже расширим.

Допустим, если мы при эмиссии будем фиксировать позицию, что это так называемые «зеленые» бонды. Когда заранее декларируем, что выручка от продажи или еврооблигаций, или наших рублевых облигаций, пойдет на проекты, обеспечивающие улучшение окружающей среды, на экологически чистые проекты. Но уже известно, что многие институциональные инвесторах в своих внутренних политиках инвестиционных фиксируют предпочтения вложения средств именно в такие продукты. Скорее всего, этот вопрос требует хорошего аналитического изучения.

Что касается влияния санкций, то мы получаем противоречивую информацию. Устойчивого тренда нет. Когда была вспышка волатильности на рынках, вы помните, что не так давно мы даже отменили тендеры по продаже наших облигаций, именно для того, чтобы убрать эмоциональную составляющую. В мире современных технологий, сверхбыстрых коммуникаций и массовых влияний настроений, чаще больше, чем самих действий. В этом смысле, абсолютно оправдано было решение не будоражить, не тестировать рынок в условиях плохих настроений.

Сейчас, после этой паузы, провели уже два аукциона. И вот, увидели противоречия. В первом участие иностранцев вроде бы подсократилось. Во вчерашнем (23 мая – «Газета.Ru»), судя по всему, восстановилось. Потому что спрос на предложенные Минфином инструменты устойчиво в два, три, иногда больше раз, превышает предложение. Вчера это имело место быть.

Судя по всему, вернулись и те, кто колебался или сомневался.

Думаю, что мы будем всегда готовы к тому, чтобы достаточно оперативно реагировать на эти конъюнктурные настроения и колебания. На «двадцатке» постоянно речь, кстати, звучит о том, чтобы создавать условия для усиления доверия…

- А собираетесь ли вы и дальше держать паузу по ОФЗ в юанях?

- Здесь пауза ни в коем случае не политическая. Просто мы смотрим на те сигналы, которые приходят из Пекина. Буквально недавно власти этой страны приняли решение о серьезной легализации движения капитала, вывода капитала из экономики Китая. Легализации с точки зрения экспорта капитала или выпуска иностранцев на внутренний китайский рынок.

Эти изменения – мы о них знаем, они транслированы через средства массовой информации. Но, конечно, этого недостаточно. Мы будем просить китайских коллег, чтобы нам побольше разъяснили.

Сейчас, в конце недели, будет годовое собрание в Шанхае нового банка развития, будут представители Минфина Китая. Соответственно, попросим их объяснить нам, дать четкие сигналы: на кого распространяется легализация присутствия на внутреннем рынке? Как эту волну новой политики оседлать иностранному инвестору?

Ну, и, конечно, надеемся получить подтверждение того, что китайские регуляторы по-прежнему готовы давать согласие на то, чтобы облигации, номинированные в юанях, размещались у нас, на нашей инфраструктуре.

Притом, понятно, что это будут китайские инвесторы. Но мы не считаем возможным отказываться от этой идеологии. Она, конечно, для многих является необычной. Но тем не менее, пока мы этой линии придерживаемся, и будем, вместе с Центральным банком следовать.

Центральный банк, центральные банки БРИКС уже начали осторожно обсуждать проект того, чтобы под крылом этого нашего интеграционного объединения создать такой долговой инструмент, который без дополнительных разрешений, лицензий, и прочее-прочее, мог получить обращение сразу везде.

Наверное, можно так обособить, чтобы внутри БРИКС появился некий аналог еврооблигаций.

- Но страны БРИКС, как операторы, уже создали банк БРИКС. А для того, чтобы он заработал, он должен получить рейтинг. Когда это произойдет?

- Банк никому ничего не должен. Мы внутри органа управления в банке сознательно пошли по пути нефорсирования того, чтобы банк получал кредитный рейтинг от международных рейтинговых агентств. Ну, допустим, его «сестра» Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, принял прямо противоположное решение, они отрейтинговались очень быстро.

Здесь мы решили не форсировать. Хотя бы потому, что банк имеет очень хорошую ликвидность. Проекты нарабатываются. Кредиты у него целевые, под конкретные проекты. Соответственно, ресурсы выделяются поэтапно.

В Вашингтоне, месяц назад, я встретился с рейтинговыми агентствами. Рейтинговые агентства, на сегодняшний день, имеют полную картину того, что банк получает и политическую, и финансовую, и техническую, и юридическую поддержку всех акционеров, без исключения. Ну, видимо, президент банка и сумеет четко сказать, когда же появится первый рейтинг.

- А когда состоится анонс проектов, с которыми будет работать банк?

- Политика банка информационная, в этом плане, достаточно консервативная. В том смысле, что банк не плодит избыточных ожиданий. Объявляется о тех проектах, переговоры по которым завершены. То же самое будет сделано и применительно к двум новым проектам, которые банк готов профинансировать в Российской Федерации.

- Можно вас попросить объяснить, если можно так выразиться, другую составляющую часть долга. Известно, что на руках у населения больше ресурсов, чем и у бюджета, и у компаний. И вы уже предложили населению ОФЗ для граждан. Вы в этом инструменте не разочаровались?

- Нет. Я думаю, что он свою миссию популяризации ОФЗ как альтернативы депозита выполнил, выполняет и будет выполнять. И последние публикации Центрального банка меня, честно говоря, очень порадовали. А именно Центральный банк дал информацию в целом по ОФЗ, которых купили на 93 млрд руб. Из них на ОФЗ для населения приходится почти половина. Это означает, что число сограждан, которые начинают понимать разницу в депозите и участии в финансовом рынке растет.

Сейчас у нас дорабатывается план мероприятий по тому, чтобы усовершенствовать и сам инструмент, и доступ к нему, и изменить порядок обращения.

В общем, план мероприятий включает несколько позиций. План прямо вытекает из тех поручений, которые в Сочи давал премьер-министр Дмитрий Медведев на этот счет.

Мы понимаем, что в ходе первой итерации мы прошли классический маршрут, сняли сливки. Понятно, что воспользовались интересом к инструменту наиболее продвинутых в финансовом отношении граждан. Теперь нужно идти глубже в массы.

Мы возобновим рекламную кампанию, обязательно это сделаем. Нужно подумать, каким образом мы смогли бы учесть опыт предыдущей рекламной кампании. И нужно делать что-то большее. Попытаться охватить еще больше людей, на счетах которых сохраняются значительные ресурсы, и которые думают, что было бы более интересно и безопасно держать их в наших инструментах, чем в депозитах коммерческих банков.

Но, тут опять важно не перегнуть палку. Роль банков в экономике никто не отменял. Хотя понятно, что технологичные компании их стали вытеснять.

И вообще, рынок небанковского кредитования в мире сейчас развивается намного более бурными темпами, чем банковское кредитование. Это одно из последствий реформы финансового регулирования, которую сделала «двадцатка».

Тем не менее. Президентская задача на шесть лет обеспечить вложения в национальные приоритеты на 8 триллионов рублей будет решаться преимущественно негосударственными деньгами. А негосударственные деньги – это как раз депозиты граждан. И мы надеемся, что эти депозиты будут работать, с помощью трансформации депозитного ресурса в инвестиционный.

В какой-то степени, конечно, наши операции помогают этому. Но эта помощь, я уверен, не должна превратиться в антипод, что мы уводим с рынка все ресурсы и идет дальнейшее наращивание роли государства в экономике. Вот этот баланс, с помощью, наверное, и Центрального банка, и Счетной палаты, которая намерена заниматься аудитом, поможет найти «золотую середину».

Россия. США > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 28 мая 2018 > № 2623082 Сергей Сторчак


США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 28 мая 2018 > № 2622713 Леонид Бершидский

Маску следует двигаться вперед и делать «Правду»

Журналисты не должны бояться системы, которая станет дополнительным компонентом в оценке их работы.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Возникшая у Илона Маска идея создать сайт с рейтингом правдивости журналистов и СМИ на первый взгляд кажется вздорной. Во-первых, само предложенное Маском название — «Правда» — вызывает смущение у тех журналистов, которые, подобно мне, родились в Советском Союзе. Но не все идеи Маска притянуты за уши. Этот сервис действительно может оказаться полезным.

Маск ненавидит читать то, что пишут о его компании («Тесла» (Tesla), а не «Спэйс-экс» (Space X)) в СМИ. Безжалостные обсуждения косяков в процессе производства и сомнительных обещаний и прогнозов Маска, подробное освещение смертоносных аварий, оставляющие желать лучшего обзоры Тесла Модель 3 (Tesla Model 3), на которую компания возлагает большие надежды — если вы Маск, все это вам едва ли придется по душе (чтобы быть в курсе самых последних и наиболее интересных скептических отзывов о («Тесла», рекомендую следить за твиттером журналиста «Блумберг» (Bloomberg Opinion) Эдварда Нидермайера (Edward Niedermeyer), который пишет об автомобильном бизнесе, а также обозревателя энергетической отрасли Лиама Деннинга (Liam Denning).

Твиты, которые Маск написал в среду, указывают на причины, по которым журналисты устраивают шумиху вокруг проблем «Тесла»: по мнению Маска, они гонятся за числом кликов и находятся под давлением крупных рекламщиков, среди которых и конкуренты «Тесла». Не буду пытаться доказать, что это заблуждение или что у «Блумберг» такой проблемы нет. Но верно то, что размер аудитории отнюдь не является лучшим показателем качества журналистской работы. Поэтому Маск хочет, чтобы аудитория оценивала «правдивость» каждой статьи, внося свой вклад в составление рейтинга добросовестности авторов и новостных изданий.

Маск предлагает каким-то образом сделать свой новый сервис «неприступным для ботов» и способным разоблачать людей, которые управляют армиями ботов — видимо, подобно тому, как работает Лаборатория судебных экспертов по цифровым преступлениям (относится к Атлантическому совету) с целью выявить активность российских ботов и троллей. В последнее время «Фейсбук» сотрудничал с лабораторией, чтобы помочь остановить вмешательство в выборы.

Разумеется, тем сервисам, для которых важны отзывы пользователей, не удается до конца победить фиктивные учетные записи. «Елп» (Yelp), «Амазон» (Amazon), «Букинг» (Booking.com) и прочие компании могут использовать для их обнаружения специальные алгоритмы, но это настоящая гонка вооружений: сегодня искусственный интеллект может создавать фальшивые обзоры, которые чрезвычайно сложно отличить от реальных. Уверен на сто процентов, что боты и платные тролли разнесут новую «Правду» Маска в пух и прах. Подрыв работы сервиса под названием «Правда» русские воспримут как особую почесть, а учитывая мотивацию Маска и его любовь к лестным публикациям сомневаюсь, что он будет сдерживать поклонников «Тесла». Но если другие сервисы, опирающиеся на отзывы клиентов, в целом справляются с задачей, почему не справится и этот?

Любая хорошо развитая система социального кредита зависит от алгоритмов обработки данных конкретных людей, которые она постоянно производит. Я могу представить себе организаторов крупных мероприятий, которые привлекают большое внимание СМИ с помощью программного обеспечения, признающего недействительными целые публикации или ставящего под сомнение компетентность конкретных журналистов и блогеров с низким рейтингом «Правды». Можно также вообразить ограниченных во времени читателей, которые используют приложение, отбирающее материалы лишь тех журналистов и СМИ, которые могут похвастаться наивысшим рейтингом доверия. Наряду с другими это неплохой принцип отбора для людей, которые пытаются разобраться в текущем потоке информации.

Если и есть в этой идее что-то отталкивающее, так это ощущение, что задумка Маска станет еще одним кирпичиком во все более внушительном здании общества, основанного на рейтингах — действительно всеобъемлющей системы социального кредита, подобной той, что внедряется в Китае. В такой системе общество оценивает все наши взаимодействия так, как водитель «Убер» (Uber) и его пассажир оценивают друг друга. Если вы неоправданно агрессивно качаете права клиента в магазинах или, скажем, хулиганите в социальных сетях, ваш рейтинг снижается, и компании могут отказаться с вами сотрудничать. Основываясь на такой логике, мы также должны отслеживать «социальный кредит» журналистов.

Разве это не своего рода линчевание? В чистом виде это напоминает тоталитарный кошмар, но таких абсолютных форм достичь никогда не получится. Люди в наших обществах как и прежде предпочитают формулировать свое собственное мнение. Вспомните «Ротэн томэйтос» (Rotten Tomatoes), сайт, публикующий рейтинги фильмов и телесериалов, на котором отзывы обычных зрителей соседствуют с оценками профессиональных критиков. Два этих лагеря нередко сильно расходятся в оценках, и вместе с тем оба помогают решить, стоит смотреть тот или иной фильм или нет. То же самое и с ресторанами: ценной информацией оказывается как опыт предыдущих клиентов, так и профессиональные обзоры и рейтинги.

Сегодня у журналистов нет полноценной системы рейтинга на основе отзывов читателей. Даже если они публикуются на сайтах, где их работа доступна для комментариев или оценки качества, эти рейтинги не мобильны или не признаются повсеместно. Благодаря имени Маска проект «Правда» мог бы получить такое признание.

Разумеется, профессиональное сообщество вольно игнорировать рейтинги или бороться с ними — нанимая журналистов, которые занимаются важной, но непопулярной работой, раздавая премии идущим против течения оригиналам и эксцентрикам, продвигая журналистику, которая не находит общественного одобрения в нездоровых или репрессивных обществах. На самом деле было бы идеально, если бы, подобно «Ротэн томэйтос», «Правда» Маска среди прочего позволяла профессиональным журналистам оценивать работу друг друга. Иногда расхождение между рейтингами может побудить читателей обратить внимание на историю, которую в противном случае они бы не заметили.

Чем больше у нас возможностей доступа к разным источникам информации, тем больше вероятность того, что мы получим удовлетворение, сделав правильный выбор, даже если есть риск того, что эти информационные каналы являются объектом злоупотреблений либо халтурой с технической точки зрения. Делать поправку на предубеждения или регулировать системы, которые не достаточно качественно выполняют свою работу — решать самим людям. Мотивы, которыми руководствуется Маск, могут быть не столь благородными, но ему в голову пришла неплохая идея.

США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 28 мая 2018 > № 2622713 Леонид Бершидский


США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 27 мая 2018 > № 2621365 Эдвард Сноуден

Эдвард Сноуден о конфиденциальности в эпоху Трампа и фейсбука

The Intercept, США

Эдвард Сноуден: Если вы вступаете в противостояние с находящимися у власти людьми, последствия будут всегда. Это риск, на который стоит пойти. Когда я пошел вперед, это изменило законодательство

Как раз в эти дни ровно пять лет назад Эдвард Сноуден бежал в Гонконг с документами, в которых подробно описывались масштабы глобальных и внутренних программ слежки, осуществляемой властями США. Вскоре он превратился в изгнанника, осев в России и прозванный «самый разыскиваемым человеком в мире». Произошедшие благодаря Сноудену утечки дали старт новому обсуждению вопросов цифровой конфиденциальности и безопасности в интернете, и даже привели к изменениям в законодательстве. Но в последнее время мы видим, что огромную угрозу для нашей конфиденциальности несет не только «большое правительство», но также и «большие технологические корпорации». Например, данные 87 миллионов пользователей фейсбука попали к исследователю, который работал в «Кембридж Аналитика» — нанятой для кампании Трампа организации, занимающейся политическим консалтингом. Вопросы слежки, конфиденциальности и сбора данных о больших массах людей не только со стороны правительства, но и технологическими гигантами, такими как фейсбук, по-прежнему живут и вызывают споры, как и прежде. В выпуске «Деконстрактед» на этой неделе Эдвард Сноуден присоединится к Мехди Хасану из Москвы, и мы поговорим о слежке, инструментах для сохранения неприкосновенности частной жизни, а также о том, могут ли взаимоотношения Трампа и Путина привести к его экстрадиции.

Мехди Хасан: Я Мехди Хасан, добро пожаловать в «Деконстрактед».

Сегодня мой гость — осведомитель АНБ Эдвард Сноуден. Да, это тот самый человек, чья фамилия облетела мир почти ровно пять лет назад. Он с нами на связи из Москвы, и мы будем говорить обо всем: от приватности и фейсбука, до Владимира Путина и Дональда Трампа.

— Я думаю, что люди слишком многого хотят, когда надеются, что расследование под руководством Мюллера представит какое-нибудь неопровержимое доказательство и заявит: «Да! Владимир Путин! Дональд Трамп! В гостиничном номере! И запись, на которой золотой дождь!» В жизни не все так просто.

МХ: Итак, на этой неделе — интервью Эдварда Сноудена.

Пирс Морган: Последние вечерние новости. Сообщается, что посредством секретного указа администрация Обамы собирает телефонные записи миллионов клиентов «Веризон».

МХ: Это был июнь 2013 года, и я помню, как, читая на веб-сайте «Гардиан» материал об Агентстве национальной безопасности (АНБ), которое собирет записи телефонных переговоров миллионов ни в чем неповинных, ничего не подозревающих американцев.

Джерри Уиллис: Это программа, известная как PRISM (Program for Robotics, Intelligents Sensing and Mechatronics, Программа для робототехники, интеллектуального распознования и мехатроники — комплекс мероприятий, осуществляемых с целью массового негласного сбора информации, передаваемой по сетям электросвязи, принятая АНБ, — прим. перев.).

МХ: И я помню, что думал: это невообразимо. Это будет большой, большой успех.

Кристен Уэлкер: АНБ призвала провести уголовное расследование, чтобы определить, кто именно стоит за этими утечками.

МХ: Чтобы это узнать, им не пришлось очень долго ждать.

— Меня зовут Эд Сноуден, мне 29 лет.

МХ: В одно мгновение Эдвард Сноуден стал одним из самых известных, а вместе с тем и одним из самых разыскиваемых людей на земле. И с тех пор его имя не стало менее противоречивым, менее спорным. Для некоторых, таких как и я, он герой.

Даниэл Эллсберг: Мистер Сноуден, которого я считаю американским героем, и величайшим патриотом.

Рон Пол: Я имею в виду, что он отлично поработал, потому что он говорит правду.

Сенатор Берни Сандерс: Сноуден сыграл очень важную роль в просвещении американского народа.

МХ: Для других он — злодей, которого нужно наказать.

Джон Керри: Это человек, который нанес большой урон своей стране.

Президент Дональд Трамп: Я думаю, что он предатель, и я бы с ним не церемонился.

Джон Болтон: Мое мнение состоит в том, что Сноуден совершил государственную измену, он должен быть осужден за это, а затем его надо повесить на высоком дубу.

МХ: На этой неделе исполняется ровно пять лет с тех пор, как Эдвард Сноуден покинул Гавайи и улетел в Гонконге, начав свое путешествие, полное правдивости, раскрытия фактов разного рода нарушений и утечек информации, которое, в конце концов, привело его в Россию, где он находится в изгнании, будучи «самым разыскиваемым человеком в мире».

Сегодня в Белом доме другой президент, но вопросы слежки и конфиденциальности, массового сбора данных не только правительством, но и крупными технологическими корпорациями, такими как «Фейсбук», по-прежнему столь же актуальны и обсуждаемы с противоречивых позиций, как и прежде. И Эдвард Сноуден, который остается в Москве, все еще живо интересуется этими вопросами и исправлением ошибок. Это я обнаружил, когда я поймал его через интернет для этого выпуска «Деконстрактед».

Эдвард Сноуден, спасибо, что присоединился ко мне в «Деконстрактед».

— С большим удовольствием!

МХ: Утечки Сноудена помогли разоблачить поразительные возможности по сбору информации в рамках глобальных и, что принципиально важно, национальных программ слежки властей США. Они помогли начать новую, столь необходимую дискуссию о цифровой конфиденциальности и безопасности в интернете и даже привели к изменениям в законодательстве.

Но в последнее время мы видим, что огромную угрозу для нашей конфиденциальности несет не только «большое правительство», но также и «большие технологические корпорации». Например, данные 87 миллионов пользователей фейсбука попали к исследователю, который работал в «Кембридж Аналитика» — нанятой для кампании Трампа организации, занимающейся политическим консалтингом. Это огромный, огромный скандал.

Поэтому я начал с того, что спросил Эдварда Сноудена: «Можно ли говорить, что конфиденциальность мертва?»

— Нет, и я думаю, что это то, что в действительности вырвано из контекста политиками и всеми этими корпоративными силами, которые работают над тем, чтобы использовать это в качестве оправдания для расширения и дальнейших злоупотреблений, которые мы видели на протяжении последнего десятилетия или около того. Посмотрите на опросы и все эти разные вопросы, знаете, молодых людей спрашивают, в частности о том, заботятся ли они о конфиденциальности? На самом деле они, кажется, заботятся об этом в большей степени, чем старшее поколение, потому что это влияет на их жизнь каждый день. Они понимают, что значит совершить ошибку, находясь в одной комнате с кем-то со смартфоном в руках. Затем это будет преследовать вас до окончания учебы в средней школе, колледже или где-то еще.

Это чувство бессилия, которое окружает нас каждый день в этом вопросе, потому что мы видим, что нас подвергают насилию. Люди открыто признают, что они злоупотребляют нашим доверием. Знаешь, Марк Цукерберг перед Конгрессом говорит об этом совершенно беззастенчиво.

Марк Цукерберг: Чтобы управлять сервисом мы, например, собираем сообщения, которые отправляют люди.

— И вопрос вот в чем: действительно ли правда, что мы ничего не можем с этим поделать?

МХ: Это прошедшие в апреле слушания в Конгрессе, когда одетый в костюм и галстук Марк Цукерберг, столкнувшись с длинной чередой вопросов от сердитых сенаторов, породил своими ответами много заголовков, в основном о том, насколько хорошо генеральный директор «Фейсбука» оправдывался, и сколь безграмотными показали себя законодатели — довольно жесткие по своему характеру люди — в вопросах внутренней работы гигантских социальных сетей. Впрочем, там было отмечено несколько тревожных и довольно показательных моментов.

Роджер Уикер: Имели место сообщения о том, что фейсбук способен отслеживать активность пользователей в интернете даже после того, как этот пользователь покинул платформу фейсбук. Вы можете подтвердить, правда это, или нет?

МЦ: Эм, сенатор, я хочу убедиться, что я все правильно понял, так что, вероятно, будет лучше, если моя команда займется этим.

РУ: Вы не знаете?

МЗ: Я знаю, что люди используют cookies в интернете…

МХ: Этот обмен репликами между Марком Цукербергом и сенатором-республиканцем Роджером Викером привлек внимание

— Я не говорю, что он нарушил букву закона, я говорю, что он попрал ценности, само понимание того, что значит быть частью американского общества. Верно? Это откровенная эксплуатация, и, возможно, есть некоторые люди, которые являются совсем уж разнузданными капиталистами, которые говорят: «Это то, что мы должны делать. Мы должны быть «Эксон Уолдез», там слалом, скалы вокруг. Не важно, каковы риски, не важно, кто пострадает, пока вы зарабатываете деньги». Верно?

Но я думаю, что мы часть чего-то большего, и я думаю, что он это знает, верно? Марк Цукерберг не идиот.

МЦ: Мы здесь, чтобы строить вещи, которые объединяют людей.

— Когда вы общаетесь в фейсбуке, вы в курсе об этом: Мы лишь собираем это, мы лишь собираем то, вы часть нашей семьи под названием фейсбук.

МЦ: Подавляющая часть того, что происходит в этих сервисах — это сближение людей с теми, кто их беспокоит, даже если этому мешает время или расстояние.

— И в то же время, он шпионит за тем, что вы делаете, верно? Не только вне закрытой вечеринки — все то, к чему они могли получить доступ на вашем телефоне, они воровали и не спрашивали: «Вы уверены, что хотите отправить это на фейсбук»?». Они просто забирали его.

МХ: В последние годы Сноуден видит свою миссию не только в том, чтобы обучать людей защитить свою конфиденциальность, но и в том, чтобы создать новые инструменты, которые помогут это сделать. Одно из таких приложений называется «Хэвен» (Haven). Оно разработано Сноуденом совместно с Фондом Свободы прессы, в котором с 2016 года бывший сотрудник АНБ является президентом.

«Хэвен» берет под контроль все каналы наблюдения в мобильном телефоне — например, в аппарате на базе «Андроид» — все камеры и микрофоны. Приложение перепроверяет их, позволяя обнаруживать вторжение в ваш дом, офис, гостиничный номер, а также со стороны людей, которые могут пытаться физически получить доступ к вашим данным.

— Предположим, в ходе деловой пездки вы окажитесь в таком месте как Китай. Если у вас есть возможность пожертвовать старым девайсом (оставив его в номере), он будет наблюдать за комнатой во время вашего отсутствия. Если вы повесите на дверь знак «Не беспокоить», но горничная все равно войдет, вы сразу об этом получите сообщение. Сегодня, глядя на проблему конфиденциальности можно заметить, что правительства и корпорации сокращают это пространство.

Когда мы говорим о «Хэвен» как о приложении, вопрос в том, можем ли мы защитить некоторые из них (пространств конфиденциальности, — прим. перев.) с помощью новых средств. Верно? Те же технологии, которые были использованы против нас, чтобы в некотором роде нарушить наши права, которыми мы пользуемся в повседневной жизни, можем ли мы использовать их для обеспечения их соблюдения?

МХ: Сноуден, конечно, хорошо понимает двусмысленность своего положения, ведь он работает над повышением степени защиты индивидуальной конфиденциальности, а также подотчетности и прозрачности властей, проживая при этом в одном из самых авторитарных государств мира. Тот факт, что он нашел убежище в России, заставил многих его наиболее злобных критиков предположить, что он является своего рода агентом правительства Путина.

Хуан Уильямс: Он, по-моему, марионетка русских. Точно так же, как и Ассанж. Он марионетка русских.

Майк Роджерс: Я считаю, что есть причина, по которой он оказался в руках, в любящих руках агента ФСБ в Москве. Я не думаю, что это совпадение, нет.

МХ: Ваши враги здесь, в США, обвинили вас в ультракритичном отношении к правительству США, при том, что к российскому правительству, к президенту Владимиру Путину вы относитесь куда мягче. И все же я видел, как в марте в «Твиттер» вы выдвигали предположения, что на президентских выборах в России имели место фальсификации. Вы даже призвали россиян «потребовать справедливости». Совсем недавно вы назвали попытку российского правительства заблокировать приложение «Телеграм» «тоталитаризмом».

Теперь, с моей точки зрения, это были довольно смелые, энергичные, принципиальные шаги, но не были ли они в то же время глупыми? Разве вы не рискуете разозлить Путина, который затем в приступе ярости может отправить вас обратно в США?

— Знаешь, да, конечно, есть определенные риски. И это не очень умно. Все мои адвокаты объясняют мне, что продолжать критиковать российское правительство это ошибка. Они говорят: «Слушай, ты сделал достаточно». Но это ведь не то, зачем я здесь, верно? Если бы я хотел быть в безопасности, то никогда не покинул бы Гавайи. Я считаю, что этот мир может быть лучше. И полагаю, что этот мир должен быть лучше, но он не станет лучше, если мы не сделаем его лучше. Для этого нужно рисковать, это требует тяжелого труда, и в конечном итоге может потребовать пожертвования.

Вы знаете, что Дональд Трамп хочет приехать в Россию. Когда-то он сможет это сделать. Когда-то политические обстоятельства позволят ему это сделать, потому что кажется очевидным, что в мире нет никого, кого он любит больше, чем российского президента. Он попытается заключить сделку? Возможно. Могу я что-то с этим поделать? Нет. Но могу ли я продать свои принципы, чтобы попытаться сделать это менее вероятным? Нет.

МХ: Вы только что упомянули, я не смог пройти мимо, вы сказали, он кого-то там больше всех любит? Я уверен, что многих наших слушателей это позабавило.

Каково ваше мнение? Я имею в виду, что вы тот, кто там, в России, вы критиковали и Трампа, и Путина, что вы думаете об этом в целом, он вступал или не вструпал в сговор с Россией?

— Я думаю, что люди слишком многого хотят, когда надеются, что расследование под руководством Мюллера представит какое-нибудь неопровержимое доказательство и заявит: «Да! Владимир Путин! Дональд Трамп! В гостиничном номере! И запись, на которой золотой дождь!» В жизни не все так просто.

И, честно говоря, каждый, кто слышал, как Трамп говорит в течение трех минут, знает, что он словно крученый мяч. Он не похож на человека, которому можно было бы как-то сложно промыть мозги, если, вы сами знаете, парень даже не может вспомнить, что он собирался сказать в конце предложения.

MХ: Это хороший момент. Он не умеет хранить секреты или закрывать рот.

— Верно, верно, верно. Но это не значит, что он не хотел сотрудничать. Это не значит, что он ничего не сделает, чтобы получить преимущество. Я просто думаю, что нам нужно быть реалистами в отношении того, к каким выводам может прийти расследование.

МХ: Теперь можно сказать, что Эдвард Сноуден сделал шаг назад, чтобы быть максимально справедливым к человеку, к президенту, который не был очень справедлив к нему — на самом деле, Трамп хочет убить Сноудена и говорит об этом открыто.

ДТ: Этот парень — плохой парень. И, знаете, есть еще такая вещь, называется казнь.

МХ: Новый государственный секретарь Трампа, Майк Помпео, сказал то же самое:

Государственный секретарь Майк Помпео: Его следует вернуть из России и подвергнуть надлежащему судебному процессу. И я думаю, что справедливым итогом будет вынесение ему смертного приговора.

МХ: Конечно, если вы являетесь представителем высшего руководства спецслужб или политической элиты США, и, при этом, нарушаете закон, вы, как правило, не подвергаетесь судебному преследованию, не говоря уже об угрозе быть казненным.

Насколько вам неудобно, что вы не можете вернуться в США, в то время как бывший глава ЦРУ генерал Дэвид Петреус, который слил секретные сведения своей любовнице, избежал тюрьмы, а теперь занимает высокую должность в Гарварде. Генерал Джеймс Клэппер, бывший директор национальной разведки, лгал Конгрессу под присягой, теперь он высокопоставленный сотрудник «Си-Н-Н». А Джина Хаспел, которая надзирала за пытками в секретной тюрьме в Таиланде, теперь директор ЦРУ. Довольно вопиющее проявление двойных стандартов, и, безусловно, это должно серьезно раздражать вас.

— Ну, я думаю, что, намекая на разочарование или раздражение, вы подразумеваете, что это для меня неожиданность. Для меня это не сюрприз. Осознание того, что эти проблемы существовали в нашей системе, что примеры такого рода двойных стандартов, различия между обращенем с самыми сильными представителями нашего общества и тем, как обращаются с обычными людьми, это то, что двигало меня вперед. Это, конечно, разочаровывает, и я думаю, что все мы, как американцы, должны быть честными, гороря о масштабах данной проблемы.

Когда у нас есть люди — офицеры, работающие на правительство — которые раскрывают информацию, имеющую критическую значимость для интересов общества, а не для личных интересов, и не для того, чтобы получить лучший издательский контракт, как персонажи вроде генерала Петреуса. Они могут оказаться под преследованием или провести в тюрьме всю оставшуюся жизнь, подвергались пыткам, как в случае с Мэннинг. А еще (смеется), у нас есть другой класс, представителей которого, как вы говорите, только бьют по рукам и грозят им пальчиком…

МХ:… или продвигают их по службе, как в случае Джины Хаспел, которая возглавила проклятую ЦРУ.

— Правильно, правильно, правильно. Она призналась в том, что фактически руководила программой пыток. Что это говорит нам не только о правительстве Соединенных Штатов, но и о том, какой месседж мы посылаем всем остальным правительствам мира касательно того, что все ОК, что можно, что нельзя?

Раньше это были некие решения, некие программы и злоупотребления, которые мы использовали как своего рода моральный клин, чтобы отличить нас и них, хороших парней от плохих парней. Понимаете? Стоящий на холме сияющий город, окруженный злом, скрывающимся за железным занавесом.

МХ: Я думаю, аргументом здесь является то, что Соединенные Штаты никогда не были таким сияющим городом на холме, но, по крайней мере, раньше делали вид. Теперь они даже не притворяются.

— Да, но это на самом деле вопрос: неужели этого никогда не было? Разве мы просто не тому улились и были невежественны все это время, или, как минимум, у нас было достоинство, и мы хотя бы пытались быть таковыми, а теперь мы просто стали более прагматичны, более утилитарны и сбросили маску?

МХ: Для меня действия Сноудена были абсолютно законными. Даже если они не были законными, он видел явные нарушения в действиях правительства, он пытался остановить их изнутри, а когда это не сработало, он рассказал об этом миру. Он стал осведомителем. И, тем не менее, многие либералы набросились на него из-за этого, совершали нападки на него, я полагаю, из-за своих узкопартийных устремлений: потому что он пошел против администрации Обамы, он пошел против их администрации.

В своем первом интервью из Гонконга в 2013 году Сноуден предупреждал нас о том, что может произойти, если эта система слежки, эти шпионские инструменты, способные докопаться практически до каждой детали нашей жизни, попали бы в руки совершенно бессовестного лидера.

— Будет избран новый лидер, они повевернут переключатель, и тогда люди ничего не смогут сделать, чтобы ему противостоять. Это будет тирания под ключ.

МХ: Тогда многие из нас пожали плечами. Потому что президент был своим парнем.

Президент Барак Обама: Если вы являетесь гражданином США, АНБ не прослушивает ваши телефонные звонки, и не отслеживает вашу электронную переписку, пока не получит персональную судебную санкцию.

МХ: Ну, теперь мы не пожимаем плечами.

ДТ: Я хочу установить наблюдение за некоторыми мечетями, ОК? Если все ОК. Я хочу установить наблюдение [зрители издают одобрительные возгласы].

МХ: Как вы думаете, если бы подобная вам фигура появилась сегодня, слив секреты этой администрации, администрации Трампа, так же, как вы это сделали пять лет назад, вы думаете, что сегодня реакция была бы другой? Потому что я подозреваю, что либералы приветствовали бы версию Эдварда Сноудена 2018 года просто потому, что Дональд Трамп является президентом, а мы все ненавидим Дональда Трампа.

— Правильно. Нет никаких сомнений в том, что Обама как президент был удостоен особого отношения со стороны средств массовой информации. Но я не думаю, что было бы правильно фокусироваться на проведении подобных различий. Нам в Соединенных Штатах больше не нужна красная-синяя команда, но это вопрос практической плоскости. Я думаю, вы абсолютно правы. Знаете, Дональд Трамп, безусловно, наименее популярный, и, я думаю, пожалуй, действительно по виду наименее умный президент, который был у нас в Белом доме, возможно, с тех пор, как начали отслеживать такие вещи.

И если кто-то выступит с доказательствами преступлений и злоупотреблений, о которых мы узнали из разоблачений 2013 года, я думаю, что у этих людей никогда не будет лучшего момента, чем сейчас.

Вы знаете, важно понимать, что когда я выступал с разоблачениями, я не целился в Барака Обаму, Белый дом, АНБ или что-то еще в этом роде. Я на самом деле пытался дать ему силы. Он проводил кампанию на платформе прекращения массового наблюдения, которое он в итоге фактически расширил, продлил и усилил. Мандат на выполнение всех этих обещаний, которые ранее, возможно, не удавалось провести через Конгресс, ему преподнесли практически на блюдечке с голубой каемочкой.

Если сегодня, учитывая тот факт, что у нас многие лукавые республиканцы говорят: «Ох, слежка это так ужасно, потому что она ведется против нас», мы все равно идем навстречу демократам, которые, несмотря на свое название, говорят: «Ах, мы против злоупотребления властью, но мы собираемся продлить несанкционированные программы слежки, и соответствующие полномочия передать Дональду Трампу», можно ожидать исторической перемены политического климата.

МХ: Каков твой совет тем, кто сидит сейчас в АНБ, ЦРУ, Пентагоне, и кто хочет слить секретную информацию, хочет пролить свет на потенциальные правонарушения и преступления, совершаемые внутри правительства, но смотрит на то, что случилось с тобой — тебе пришлось бежать из страны. Ты живешь в России. Ты должен был получить там убежище. Тебе угрожает казнью президент Соединенных Штатов. Они смотрят, что с тобой случилось, и не уверены в том, что им делать.

Каков твой совет такому человеку? Сделать это, даже если у них есть жена и дети, жизнь, которую они не хотят терять?

— Если вы во что-то верите, вы должны быть готовы отстаивать это, либо вы вообще не верите в это. Если вы вступаете в противостояние с находящимися у власти людьми, последствия будут всегда. И нет ничего удивительного в том, что я столкнулся с возмездием, как и каждый действовавший во имя общественных интересов осведомитель из среды разведывательного сообщества за последние несколько десятилетий, начиная с Даниэла Эллсберга. Но это не значит, что это не стоит того. Это риск, на который стоит пойти.

Когда я пошел вперед, это изменило законодательство.

МХ: Он прав. И он изменил мир. К лучшему.

И это не какая-то крайне левая, крайне либертарианская или анархистская позиция: такие фигуры, как экс-президент Джимми Картер, бывший вице-президент Альберт Гор и бывший адвокат Барака Обама Эрик Холдер, все согласны с тем, что Сноуден сделал это незаконно. Да, но также важно, (что он сделал это — прим. перев.) в интересах общества и, в конечном счете, для Америки и для американской демократии. Холдер сейчас говорит следующее:

Эрик Холдер: Я думаю, что он фактически выполнял государственную службу, поднимая дискуссии, в которые мы вовлечены, и (занимаясь, — прим. перев.) теми изменениями, которые мы произвели.

МХ: Да, изменения. Помните, один федеральный судья назвал методы слежки, разоблаченные Сноуденом «почти оруэллскими» и «почти наверняка» неконституционными.

И вскоре после этого решения группа экспертов по безопасности, созданная тогдашним президентом Обамой пересмотрела методы слежки, применяемые в АНБ, сделав 46 различных рекомендаций относительно изменений.

И, на мой взгляд, это абсолютный скандал, что Эдвард Сноуден по-прежнему считается предателем, которому угрожает смертная казнь, все еще вынужден жить в изгнании в Москве, за тысячи километров от своей семьи, друзей, своей страны.

И посмотрите, даже если вы считаете, что Сноуден является преступником, и не считате, что его надо помиловать, о чем, как сказал Джимми Картер, он подумал бы, если все еще был президентом, вы наверняка должны признать, что наказание не соответствует преступлению. Он живет в страхе, в изгнании, в изоляции, в течение пяти лет.

Хочу прояснить: я не говорю, что он должен был стать экспертом на зарплате в «Си-Н-Н». Например, Джеймсом Клэппером или кем-то из Гарварда, вроде Дэвида Петрейса или главой ЦРУ, как Джина Хаспел. Я говорю о том, что он заслуживает, чтобы ему просто разрешили вернуться домой и, на определенном этапе, иметь возможность свободно жить своей жизнью.

Назовите это помилованием, назовите это милосердием, назовите это амнистией, назовите это сделкой с правосудием — мне действительно все равно, как мы это назовем. Просто позвольте человеку вернуться домой.

Как вы думаете, где вы будете еще через пять лет?

— Я не знаю. Честно, не знаю. За последние пять лет было так много раз, когда я был уверен, что все изменится, что люди поняли, были дни, когда я был уверен, что ничего не изменится, и это статус-кво навсегда. Но именно эта неопределенность действительно дает мне оптимизм, она дает мне надежду.

Сегодня многие люди, смотря на мир, видят, как поломаны и разрушены многие вещи, а они сами просто обессилены и потеряны. Но я хочу, чтобы люди сосредоточились на том, что все изменилось. И если изменения могут происхолить к худшему, они могут происходить и к лучшему. И единственная причина, по которой мир меняется в худшую сторону — это то, что плохие люди работают над тем, чтобы это произошло именно так. И если хорошие люди организуются, если мы будем говорить об этом, если мы хотим нарисовать линии, пересечения которых мы не допустим, чтобы это не сбивало нас с пути, маятник качнется, и я окажусь дома раньше, чем вы думаете.

МХ: Эдвард Сноуден, надеюсь, вы правы. Большое вам спасибо за то, что вы нашли время поговорить с нами в «Деконстрактед».

— Было очень приятно. Большое спасибо.

МХ: На связи с нами из России был Эдвард Сноуден. И это наше шоу.

Производство «Ферст Лук Медиа», «Интерсепт» и «Панопли». Продюсер Зак Янг. Продакшн ассистент Дина Саидахмед. Исполнительный продюсер Лител Молад. Музыкальная тема написана Бартом Уоршоу. Главный редактор Бетси Рид.

И я Мехди Хасан. Вы можете читать меня в «Твиттере» @mehdirhasan и комментировать шоу с хэштеом #deconstructed. Подписывайтесь на подкаст, если вы еще этого не сделали, чтобы слушать нас каждую пятницу. Перейдите в theintercept.com/deconstructed или используйте свою подкастную платформу. Если вы уже подписаны, пожалуйста, поставьте нам рейтинг или сделайте обзор — это помогает новым слушателям найти шоу. И если вы хотите связаться с нами, пишите на Podcasts@theintercept.com. Спасибо!

Увидимся на следующей неделе.

США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 27 мая 2018 > № 2621365 Эдвард Сноуден


США. Корея > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 мая 2018 > № 2621321 Екатерина Кинякина

Война гигантов: как Apple отсудил у Samsung полмиллиарда долларов

Екатерина Кинякина

корреспондент Forbes

Спустя семь лет разбирательств и пять дней судебный заседаний, в споре крупных технологических компаний поставлена точка. Почему суд обязал Samsung выплатить Apple $539 млн?

Суд Сан-Хосе, штат Калифорния, признал компанию Samsung виновной в нарушении патентных прав Apple на дизайн и технологии смартфонов. Теперь Samsung должен будет выплатить американскому конкуренту $539 млн, пишет Bloomberg. Как развивались события в этом случае и какие потери обычно несут технологические компании в ходе разбирательств?

Суд установил, что южнокорейская компания нарушила три дизайн-патента Apple — на защитное покрытие округлых углов своих телефонов, рама, которая окружает переднюю панель, и расположение иконок на экране, — плюс два патента «на полезность» или «на изобретение». В частности, в деле фигурировали такие технологии как «bounce-back», «pinch-to-zoom». Технология «pinch-to-zoom» дает владельцу возможность увеличивать картинку движением двух пальцев по экрану, а «bounce-back» заключается в том, что картинка отскакивает назад в момент, когда пользователь отпускает ее.

Изначально, в 2011 году, Apple требовала около $1 млрд за нарушение патентов, вырученные с продажи смартфонов Samsung, в которых использовались запатентованные технологии и дизайнерские решения, в то время как компания Samsung утверждала, что должна заплатить всего $28 млн, потому что технологические компоненты и элементы дизайна — это не все устройство, а только малая его часть.

В конце 2015 года суд снизил сумму иска до $548 млн плюс судебные издержки и дополнительные расходы, в марте 2016 года, после апелляции — до $399 млн. После этого дело поступило в Верховный суд США, но было возвращено в окружной суд для пересмотра решения. Оно и было вынесено сегодня: сумма выплаты повысилась на $140 млн.

Возможно, это еще не конец истории — представители Samsung не исключили, что решение суда будет обжаловано. А вот в Apple, кажется, решением остались довольны, для них суть этого дела была в большем, не просто в деньгах. «Мы глубоко убеждены в ценности дизайна. Наша команда неустанно работает над созданием инновационных продуктов, которые радуют наших клиентов», — прокомментировали в Apple решение суда. Bloomberg пишет, что независимые юристы назвали вердикт «большой победой» для Apple, потому что постановление Верховного суда фактически было вынесено против роста суммы возмещения убытков, но в итоге она увеличилась.

Битвы за патент

Этот патентный спор между Apple и Samsung был далеко не единственным: например, в начале 2014 года калифорнийский суд обязал Samsung выплатить Apple $120 млн за нарушение патента на синхронизацию данных, а также патента на технологию «slide to unlock», запатентованную Apple с выходом первого iPhone в 2007 году.

Apple также нарушала патенты Samsung, например, связанные с работой фотокамеры. Правда суд определил сумму выплаты всего лишь в $158 000. В 2013 году Комиссия по международной торговле США (ITC) признала нарушение компанией Apple патента корейской Samsung и наложила запрет на импорт iPhone 4, iPhone 3GS и планшетах iPad 3G и iPad 2 3G.

В конце августа 2012 года года очередное патентное разбирательство, но уже в суде Южной Корее завершилось ничьей: суд признал нарушения патентов за обеими компаниями. Согласно вердикту, Apple нарушила два патента Samsung, касающиеся беспроводной передачи данных. Apple обязали выплатить штраф в размере $35 400, Samsung — в размере $22 125. Также суд ввел запрет на продажу устройств iPhone 3GS, iPhone 4, iPad 1 и iPad 2 и гаджетов Samsung, включая Galaxy S, Galaxy SII и Galaxy Tab, на территории Южной Кореи. Впрочем большого ущерба производителям этот запрет не нанес — устройства уже морально устарели и не являлись важными для компаний.

В общей сложности обе компании подали друг на друга более 30 исков в разных странах мира. Чтобы как-то регулировать эти процессы, американская Apple и южнокорейская Samsung договорились отозвать все патентные иски друг к другу, поданные в суды за пределами США. Разбирательства параллельно велись в Южной Корее, Австралии, Японии, Германии, Нидерландах, Великобритании, Франции и Италии.

Замкнутый технологический цикл

По большому счету, Apple и Samsung — враги и партнеры одновременно: они закупают комплектующие у одних и тех же поставщиков, более того, до 2017 года Samsung поставлял Apple чипы для мобильных устройств. То есть повысив стоимость чипа на несколько центов, Samsung мог компенсировать свои потери за счет объемов продаж еще до 2017 года.

Компании делят первые две строчки в рейтинге мирового рынка смартфонов IDC по объемам продаж: Samsung (317,7 млн единиц, проданных за 2017 год) на первом месте, Apple (215,8 млн единиц, проданных за 2017 год) — на втором. На третьем месте рейтинга — китайская компания Huawei (в 2017 году она продала 154,2 млн смартфонов). Все три компании воюют за долю рынка, за прибыль и за нового покупателя, которых на рынке становится меньше — согласно тому же рейтингу, в 2017 году рынок смартфонов снизился впервые с 2009 года. Это означает, что тех, кто все еще остается без смартфона в мире становится все меньше, и компании начинают искать новые возможности получения прибыли, например через судебные решения.

Несмотря на то, что рынок смартфонов больше не растет, Apple и Samsung, вероятно, останутся конкурентами и в будущем, но уже в новых категориях, таких как беспилотные автомобили, очки дополненной реальности, умные колонки и другие устройства IoT, а также в разработке программного обеспечения для искусственного интеллекта.

Локальные конфликты

Помимо войны друг с другом, Apple и Samsung и многие технологические компании также ведут патентную борьбу с «патентными троллями». Последние не стали разрабатывать продукты, а решили сразу «заработать» альтернативным способом — через суды.

Например, компании VirnetX в апреле 2018 года удалось выиграть суд у Apple на $502,6 за нарушение патентного права на технологию видео-звонков, использованную в FaceTime, и iMessage. Дело было открыто еще в 2010 году. Тогда холдинг VirnetX (формально занимается телекоммуникационными решениями) предъявил Apple иск на $900 млн. Осенью 2017 года суд постановил, что Apple должна выплатить VirnetX $439,7 млн, весной к этой сумме добавились еще $502 млн. Штраф был назначен, исходя из данных о продаже около 400 млн устройство Apple. Вряд ли Apple оставит это решение без обжалования.

Помимо Apple, VirnetX периодически ведет патентные споры с Cisco Systems, Microsoft (удалось отсудить $200 млн) и Motorola (удалось отсудить $106 млн). VirnetX как раз из тех компаний, которые ничего не производят, но являются организацией, получающей патенты и строящей бизнес-модель исключительно на исках к другим компаниям.

Самой компании Apple приходилось отбиваться от Nokia, Motorola, HTC и Kodak. Nokia обвиняла Apple в незаконном использовании 10 патентов. Американцы подали встречный иск. Разбирательство длилось два года и закончилось подписанием соглашения о патентной лицензии. Motorola подала иск за использование семи патентов, касающихся воспроизведения видео- и аудиофайлов, напоминании о местонахождении и ряда других функций. Apple готовы были платить по $1 с каждого проданного устройства. После того как Google купил купила Motorola Mobility за $12,5 млрд, Apple и Google согласились прекратить все текущие судебные процессы, которые существуют непосредственно между двумя компаниями и в дальнейшем работать вместе. С HTC американская компания также обменялась исками за использование патентов. В итоге компании заключили договор о взаимном лицензировании патентов.

В январе 2012 года компания Kodak подала патентный иск против компаний Apple и HTC, обвинив их в нарушении четырех патентов, связанных с передачей цифровых изображений. Kodak потребовал прекратить продажу смартфонов и планшетов двух компаний и возместить убытки. Для Kodak это был последний шанс: за 2011 года ее акции подешевели на 91%, и 19 января Kodak подал официальное заявление о банкротстве. Так что это судебное разбирательства с участием Apple закончилось, даже не успев начаться. Впрочем, в декабре 2012, Kodak согласилась продать свой портфель из 12 патентов на цифровые изображения консорциуму за $525 млн, сообщив, что будет использовать выручку от продажи для погашения задолженности по банкротству.

Samsung в свою очередь судился со шведской Ericsson за патенты: у компании было лицензионное соглашение, но когда его срок истек, шведы поспешили подать иск. А финская Nokia добилась в судебном порядке запрета на продажи флагманского смартфона HTC One в Нидерландах из-за запатентованных компонентов микрофона.

Все средства хороши

Но все это меркнет перед тем, какую силу в вопросе отношения различных компаний имеют политические решения. В апреле 2018 года Министерство торговли США запретило китайскому телекоммуникационному гиганту ZTE приобретать американские продукты в течение семи лет, сославшись на нарушения соглашения о санкциях, заключенного в прошлом году. Это тут же ударило по другой американской компании — производителю чипов Qualcomm, потому что китайская ZTE была одним из ее покупателей. В ответ на американские санкции, китайская антимонопольная служба затормозила рассмотрение покупки Qualcomm датской компании NXP, поскольку многие китайские компании являются ее покупателями.

В случае дальнейшего нарастания напряжения, крайней вновь может оказаться Apple: многие из ее устройств собирают в Китае, потому что это дешевле. Более того, если в Китае запретят продажу продукции Apple, то никакие патентные споры не смогут покрыть убытки от потери одного из крупнейших мировых рынков сбыта. Возможно, эти факторы были приняты во внимание, или китайцы пошли на компромисс, но Трамп намекнул в твиттере, что и этот конфликт можно было уладить. Мир высоких технологий немыслим без компромиссов и договоров, слишком повязаны его участники.

США. Корея > СМИ, ИТ > forbes.ru, 27 мая 2018 > № 2621321 Екатерина Кинякина


США. Германия > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > forbes.ru, 26 мая 2018 > № 2621378

Свободная дорога. Каким будет беспилотный автомобиль от Apple

Екатерина Кинякина

корреспондент Forbes

Apple подписала контракт с немецким концерном Volkswagen на разработку беспилотного автомобиля. Будет ли «автомобильная версия iPhone» популярной и как удастся решить проблему безопасности пассажиров и других участников движения

Уже несколько лет Apple вынашивает планы по созданию собственного электрического беспилотного автомобиля. Кажется, теперь эти мечты смогут воплотиться в реальность: Apple подписала контракт с Volkswagen на разработку прототипа самоуправляемой машины для своих сотрудников, сообщает газета The New York Times.

Газета уточняет, что о данным ее источников в компании корпорации разработают на основе минивэна T6 Transporter беспилотный челнок для сотрудников. Представители американского производителя электроники отказались комментировать эту сделку, но есть надежда, что в случае успеха предприятия, Apple не ограничится созданием концептов для внутреннего пользования.

Изначально Apple планировала самостоятельно заниматься разработкой шаттла, который мог бы перевозить сотрудников компании между отдельными офисами в Купертино. Однако впоследствии амбиции пришлось умерить: в сентябре 2016 года стало известно об увольнении части сотрудников Apple, занимавшихся разработкой автопилота, а в августе 2017 Тим Кук рассказал Bloomberg, что компания теперь «фокусируется на автономных системах».

Однако это не означало прекращения работы над проектом: еще в апреле 2017 года Apple получила разрешение на испытания автомобилей, оснащенных автопилотом, от Государственного департамента автомобильного транспорта США. Кстати, список компаний, получивших такое разрешение, был обновлен в мае 2018 года. На сегодняшний день помимо Apple туда входят еще 53 организации. Apple принадлежит 55 из 409 беспилотников, зарегистрированных в Калифорнии. Больше только у General Motors — 104 машины Cruise. Видимо, чтобы оптимизировать число исследуемых прототипов, в Купертино стали искать партнеров из автопрома, специализирующихся на создании транспортных средств.

Apple чужда алармистским настроениям. После того, как принадлежащий Uber беспилотный внедорожник Volvo насмерть сбил человека городе Темпе штата Аризона 19 марта 2018 года, перемещаясь в автономном режиме с водителем-испытателем, многие заговорили об этике роботизации и даже стали предрекать крах целой индустрии. Но в «яблочной» корпорации и не подумали о сворачивании направления.

Эксперименты и поиски

Еще в 2014 году Apple запустила свой автомобильный проект Titan или T172. В то время Apple планировала построить своего рода автомобильную версию iPhone — мобильный салон, где пассажиры могли бы «смотреть друг на друга, а не на дорогу». Для этого компания наняла программистов, инженеров автомобильной промышленности и целую команду промышленных дизайнеров, поставив во главу руководителя дизайна всей компании Apple Джонатана Айва. Они разработали ряд нетрадиционных концепций, в том числе средства дополненной реальности и голографические дисплеи, встроенные в ветровые стекла и окна, люк на крыше из специального полимера, который уменьшает нагревание, и окна с регулируемым затемнением — как на новых самолетах 787 Dreamliner от Boeing. The New York Times пишет, что Apple также планировали создание модели спортивного автомобиля с четырьмя сиденьями, расположенными друг напротив друга.

Столкнувшись с проблемами на пути создания идеального iCar, в конце 2015 года Apple купила два внедорожника Lexus и наняла фирму Torc Robotics для модернизации этих автомобилей, а издание MacRumours писало, что тогда же, в декабре 2015 года Apple, купила ряд доменных имен, включая apple.car, apple.cars и apple.auto. Источники The New York Times сообщают, что изначально Apple рассматривала возможность работы над проектом вместе с BMW и Mercedes-Benz, однако корпорациям не удалось договориться, потому что Apple хотела получить возможность разрабатывать дизайн нового электромобиля.

BMW была первой в списке Apple: многие руководители компании, в том числе исполнительный директор Тим Кук, предпочитают автомобили этой марки. Тим Кук посетил штаб-квартиру BMW еще в 2014 году. По данным The Verge, руководство Apple проявила особый интерес к электромобилю BMW i3 и производственному процессу создания корпуса из углеродного волокна. Но переговоры, очевидно, зашли в тупик, потому что обе компании хотели получить контроль над разработкой проекта.

Следующий выбор Apple пал на Mercedes-Benz. Их совместный проект получил кодовое название «Брюс», пишет AppleInsider. Компании вели переговоры о партнерстве больше года, но и они не увенчались успехом. Представители Apple также встречались с Nissan в Японии, BYD Auto в Китае и McLaren в Великобритании. Ни одна из встреч не привела к сделке, потому что либо автопроизводитель не хотел отказываться от контроля над Apple, либо Apple выступала за статус более привилегированного партнера.

Условия сделки с Volkswagen не разглашаются, но судя по всему, автоконцерн пошел на условия Купертино. Когда первые iCar появятся на дорогах неизвестно. WSJ сообщает, что Apple стремится успеть к 2019 году. Если технические наработки компании уже достигли необходимого уровня, то дело остается за малым — продумать дизайн и встроить все это в выбранную модель Volkswagen. И в том случае, если все пойдет по плану, то они могут успеть.

Ранее Apple выпустила программный комплекс CarPlay, который может устанавливаться в мультимедийную систему автомобиля. После подключения iPhone по Bluetooth, на экране мультимедийной системы можно воспользоваться всеми функциями iPhone: навигацией, звонками, мессенджерами, а также запустить видео или музыку.

США. Германия > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > forbes.ru, 26 мая 2018 > № 2621378


Россия. США > СМИ, ИТ > trud.ru, 25 мая 2018 > № 2643020 Стивен Сигал

Стивен Сигал: Мы с Путиным оба любим единоборства, животных, Россию

Знаменитый голливудский актер рассказал «Труду» о своих грандиозных планах, о жизненной философии и дружбе с российским президентом

Знаменитый голливудский актер, продюсер, а с некоторых пор и наш с вами соотечественник Стивен Сигал вновь прибыл на свою вторую родину, чтобы заняться новым российским проектом: он стал президентом промоутерской компании по смешанным единоборствам «ЖАРА Fight». Супермен, которого знают в лицо кинозрители всего мира, приехал в Москву, чтобы лично проконтролировать подготовку к первому масштабному международному шоу проекта, которое с размахом пройдет 30 мая в российской столице. О своих грандиозных планах, о жизненной философии и дружбе с российским президентом Сигал рассказал «Труду».

— Вы стали одним из почетных гостей на недавней инаугурации президента России. Владимир Владимирович пригласил вас лично?

— Мне поступило официальное приглашение из кабинета нашего президента. Безусловно, это было его решение, и это большая честь для меня. Мы с женой прибыли в Москву, чтобы поддержать Владимира Путина, а также принять участие в параде Великой Победы. Церемония инаугурации потрясла меня. Было очень торжественно, все организовано на высшем уровне, я испытывал большую гордость, находясь среди таких гостей. Ну а организация военного парада 9 Мая на Красной площади — это просто выше всяких похвал. Поверьте мне: невозможно не испытать огромный прилив патриотизма, глядя на эту мощь, выучку, силу и красоту. Я — испытал!

— Российский паспорт два года назад вам вручил сам Путин. Удалось ли вам пообщаться лично, какие отношения вас связывают?

— У нас было много встреч тет-а-тет. И это всегда большая честь для меня и интересный опыт. Возьму на себя смелость сказать, что многому учусь у Путина. Он удивительный человек, и, как мне кажется, у нас много общего: мы оба любим единоборства, животных, Россию. Он действительно великий человек и мировой лидер. Мой герой.

— А с кем еще из сильных мира сего вам удалось общаться и, может быть, подружиться?

— Я бы не называл людей, которых считаю героями, «сильными мира сего». Скорее это мудрые, сильные духом люди, понимающие свое предназначение и видящие свой путь. Сделавшие в этой жизни что-то по-настоящему значительное. Такие как Махатма Ганди или далай-лама. И у каждого из них я чему-то научился, каждый из них в чем-то помог мне в трудном выборе на жизненной дороге. А самое важное, я понял одно: никогда нельзя останавливаться в своем развитии. И потому для каждого живущего самый большой успех и удача состоят в том, чтобы найти себе хороших учителей и взять от них все лучшее, что они могут тебе дать.

— Сейчас вы начинаете в России проект, связанный с боевыми искусствами. Расскажите об этом.

— Саморазвитие, кино и единоборства — это и есть моя жизнь, те главные вещи, которым я себя посвятил. Попробовать себя в качестве спортивного промоутера было моей давней мечтой, и именно в России она сбылась. Мне повезло иметь в друзьях креативных и неравнодушных людей. А воплотить в жизнь задумку помог бизнесмен и музыкант Эмин Агаларов. Мы вместе начали заниматься организацией бойцовских шоу в разных видах единоборств, не ограничиваясь отдельными дисциплинами. Новый формат «ЖАРА Fight Show» — это серия зрелищных соревнований в нескольких видах боевых искусств. И уже 30 мая мы представим всем любителям профессиональных поединков первое беспрецедентное шоу с участием мировых звезд кикбоксинга. Уверен, оно выйдет на один конкурентный уровень с самыми зрелищными мировыми форматами.

— Это будет проект для состоявшихся звезд спорта или молодые таланты также получат шанс выступать на ринге и татами?

— Конечно, мы делаем ставки на спортсменов-звезд — это все-таки шоу. Но будем искать и вкладывать средства и силы в молодых, начинающих, перспективных бойцов. В этом, если хотите, суть проекта: развивать и развиваться.

— Увидят ли зрители 30 мая вас самого? Будет ли это музыкальное выступление или что-то еще?

— Да, зрителей ждет необычный перформанс. В нем будет и музыкальная составляющая, и спортивная. Больше пока сказать не могу, приходите — и сами все увидите.

— Вы как-то сказали, что бойцовская встреча — прежде всего зрелище. Считаете, что бойцам надо быть не только спортсменами, но и шоуменами? И какое качество здесь выходит на первый план?

— Важно и то и другое. Особенно если речь идет о телевизионных трансляциях. Конечно, поединок — это история и предыстория, которая разворачивается до главного события. Это драма, за которой должно быть интересно наблюдать с первой и до последней секунды и которая потом долго остается в памяти зрителя.

— А кто для вас, например, Конор Макгрегор? Боец или скандалист-шоумен?

— Он и боец, и шоумен. Мое мнение таково: ты никогда не сможешь дать полную и точную оценку тому или иному спортсмену до тех пор, пока не выйдешь с ним на ринг. И только бой сам расскажет историю человека. Безусловно, если бы Макгрегор не был великим бойцом, то никакие актерские способности не сделали бы его чемпионом и знаменитостью. А в общем, тут, как и в кино, очень сложно удержать пальму первенства и постоянно оставаться в топе зрительских интересов. Слишком высока конкуренция, ведь это тоже шоу-бизнес. Сейчас бойцов очень много, но их слава длится недолго, они слишком быстро сменяют друг друга. Я тренировал многих спортсменов и сделал из них чемпионов. Важно все: иметь харизму и бешеное желание работать, развиваться, побеждать, оставаться интересным зрителю. А еще три тонны удачи.

— Ваша деятельность так многогранна: кино, музыка, бизнес, рекламные контракты. Что для вас самое ценное?

— Большую часть своих денег я заработал, безусловно, в кино. Но боевыми искусствами я занимался задолго до начала актерской карьеры. И состоялась бы она без боевых искусств — большой вопрос. Это моя духовная основа, моя жизненная философия. А потом уже есть актерская профессия. Конечно, у меня хватает работы в кино, я до сих пор активно участвую в бизнесе и много положительных эмоций получаю от своего увлечения музыкой. Думаю, что если бы не стал актером, то колесил бы по миру с моим бендом. И что совершенно точно — все равно был бы на сцене.

— Говорят, вы коллекционируете гитары?

— Да, гитары и оружие — две моих страсти. У меня очень достойные коллекции, и я ими горжусь. В них есть поистине уникальные экземпляры. Например, гитара, подаренная королем блюза Би Би Кингом. В оружейной коллекции много удивительных ножей, мечей, а также огнестрельное оружие — пистолеты, винтовки, которые я привозил со всего мира. Всеми этими видами оружия я владею. Кстати, у меня есть идея организовать в Москве выставку этой коллекции, уже и площадка найдена. По моим ощущениям, знающим людям будет очень интересно с нею познакомиться — там есть на что посмотреть.

— Вы проводите много времени в России. Скажите, Стивен, какой самый нелепый слух или высказывание о нашей стране вам доводилось слышать?

— Отвечу так: почти 100% того, что слышит сегодняшняя Америка о России, — это неправда или нелепицы. Печально, что американцы не знают того, что реально происходит в мире и в этой стране, которая точно не враг Соединенным Штатам. Иногда кажется, что люди совсем разучились отличать правду от лжи. А приводить примеры мне не хочется. Зачем множить непонимание?

— А какие места вы полюбили в Москве?

— Это замечательный город, один из самых красивых на земле, особенно зимой, под Новый год. Мне очень тяжело выбрать какие-то особенные места: тут столько прекрасных локаций — парки, музеи, рестораны. Но если я должен дать конкретный ответ, то, боюсь, он не покажется вам оригинальным: мое любимое место — это Кремль, Красная площадь — исторический, политический и культурный центр страны, сердце России.

— Где вы живете, когда приезжаете? Не обзавелись еще квартирой?

— В основном я останавливаюсь в отеле, в самом центре. Квартирой пока не обзавелся, но такие планы есть. Притом что я часто бываю в России, не планирую жить здесь постоянно. Мне нравится путешествовать, я гражданин мира. К тому же я продолжаю сниматься и вести бизнес в других странах. Сегодня здесь, завтра там — именно такая жизнь мне по душе. Хотя теперь могу утверждать, что планов и проектов, связанных с Россией, у меня сейчас больше всего.

— А какие отношения у вас с «великим и могучим» — с русским языком?

— Я знаю уже довольно много русских слов и фраз, но пока испытываю трудности с составлением предложений. Учу язык постоянно и в каждый свой приезд его обязательно совершенствую. Верю, что придет время — и заговорю. Хотя и сегодня с русскими мы отлично друг друга понимаем.

— Есть еще планы, которые вы хотели бы реализовать в нашей стране?

— Хотите, чтобы над вашими планами посмеялись, — поделитесь ими: Идей, которые мне очень нравятся, много, есть и по-настоящему захватывающие. Мы с моим другом Эмином Агаларовым планируем развивать и музыкальные проекты, у нас уже есть совместный трек. С Никитой Михалковым мы не раз обсуждали совместные замыслы в области кино, он готов выступить в качестве продюсера. Думаю даже, что мы с маэстро Михалковым организуем российско-американскую кинокомпанию. Есть в мечтах и открытие ресторана, уже поступали интересные предложения.

— Вы любитель русской кухни?

— Я дал 552 965 интервью и в каждом должен был отвечать на этот вопрос. Вот что я вам скажу: я русский. Воспитан в России и мой отец — русский человек. Мои бабушка и дедушка говорили на русском языке. Я вырос на русской еде, для меня это вовсе не что-то новое и экзотичное. Есть множество известных вам блюд, которые я пробовал и тоже люблю. А еще мне страшно нравится, что в России гармонично смешались и сосуществуют традиции разных народов. Мне симпатичен восточный привкус российской кухни, и если бы я открыл ресторан, то в нем бы подавали блюда и грузинской, и узбекской, и многих еще национальных кухонь.

— Ну что же, Стивен, хорошо, что вы сказали об этом и в 552 966-й раз — на этот раз читателям «Труда». Это всегда интересно и приятно слышать!

Анна Щербакова

Россия. США > СМИ, ИТ > trud.ru, 25 мая 2018 > № 2643020 Стивен Сигал


Россия. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > snob.ru, 25 мая 2018 > № 2635010 Владимир Познер

В жизни всегда есть место комплексу

Владимир Познер

Каково ощущать себя русским за границей и как должны себя вести российские политики в ответ на заявления международной следственной группы

Что происходит?

Международная совместная следственная группа установила, что малайзийский «Боинг-777» был сбит над Донбассом 17 июля 2014 года из зенитного комплекса «Бука», приписанного к 53-й бригаде ПВО, расположенной под Курском

Мне не кажется, что на вопрос «как ощущать себя русским за границей сегодня» есть один правильный ответ. В значительной степени это зависит от каждого отдельного человека — как он воспринимает то, что происходит, как он на это реагирует и чему он верит.

Если он в значительной степени верит тому, что говорят и пишут в СМИ на Западе — что его страна совершает преступление, а руководство этой страны публично лжет, — то, конечно, он будет чувствовать себя ужасно. Этот человек постарается скрыть, что он русский, и выдать себя за украинца, белоруса… кого угодно.

Если же, наоборот, считает, что это все вранье и специально раздуваемая кампания по представлению России в самом худшем виде, то, естественно, возникает агрессивность в поведении и желание доказать, что это все не так. Это тоже не очень приятно, потому что ты чувствуешь себя в состоянии постоянной обороны.

Наконец, есть целый ряд вещей, зависящих не от того, во что человек верит, а от того, как этот человек скроен. Есть те, кто плохо выдерживает недобрые взгляды, и те, кто на это не обращает никакого внимания.

Каждый решает для себя — хочет ли он реагировать или нет, вступать в диалог или нет.

Во время поездок за границу я не встречаю негативных взглядов в свой адрес. И даже если встречаю — я совершенно нормально разговариваю с людьми. Мне не кажется, что каждый живущий в России должен испытывать комплекс неполноценности или вины. Более того, на мой взгляд, за последние годы Россия была превращена средствами массовой информации западных стран и США в страшное место, которого надо бояться, а президента страны превратили в монстра пострашнее Сталина. Я не являюсь сторонником политики Путина, но прекрасно знаю, как создается негативный образ в СМИ. То, как представлены Россия и ее президент, имеет мало общего с реальностью. Мне, как человеку знающему многое о тех странах, о которых мы говорим, довольно легко в разговоре заставить моего контрагента сомневаться в своем убеждении.

Если же говорить о реакции политиков, то я не считаю, что на хамство следует отвечать хамством. Порой гораздо правильнее игнорировать и оказаться выше этого. Давать понять, что мы на этот уровень не опускаемся. Некоторые считают, что это проявление слабости. Я считаю это проявлением силы. Спокойно, не дергаясь, не реагируя, немножко даже с презрением — но нужно дать понять, что мы в такие игры не играем. Мне кажется, с точки зрения международного восприятия это более действенно, чем так называемые «зеркальные меры».

Россия. США. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > snob.ru, 25 мая 2018 > № 2635010 Владимир Познер


КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 25 мая 2018 > № 2624331 Андрей Ланьков

Срыв саммита. К чему приведет отказ Трампа встречаться с Кимом

Андрей Ланьков

Если КНДР проявит сдержанность и не возобновит свою ракетно-ядерную программу, то вероятность американской военной операции будет заметно ниже. Но при этом КНДР придется многие годы жить в условиях действительно жестких санкций, наносящих большой ущерб ее экономике. Поэтому не исключено, что Пхеньян пойдет на обострение и примется ударными темпами продвигать свой ядерный потенциал – в расчете, что США не рискнут пойти на прямую конфронтацию со страной, способной нанести ядерный удар по американской территории

Дональд Трамп преподнес миру очередной сюрприз – не первый и, надо думать, не последний. В преданном огласке коротком личном письме, адресованном северокорейскому высшему руководителю Ким Чен Ыну, президент США сообщил, что в связи с «недавними враждебными заявлениями», прозвучавшими со стороны Северной Кореи, он не видит смысла проводить намеченную на 12 июня первую в истории встречу глав КНДР и США. Саммит, на котором, как ожидалось, будут согласованы меры по ликвидации северокорейского ядерного кризиса, не состоится.

Подготовка к проведению американо-северокорейского саммита началась в марте и последние недели шла полным ходом. Майк Помпео, который за время подготовки к саммиту сменил кресло директора ЦРУ на кресло госсекретаря, несколько раз посетил Пхеньян и, как можно предположить, в общих чертах обсудил те договоренности, о которых предполагалось объявить 12 июня.

Северокорейские власти освободили американских граждан, которые были задержаны за нарушение правил пребывания на территории КНДР и, главное, взорвали тоннели на том полигоне, где были проведены все ядерные испытания. Последний жест был в целом символическим – полигон все равно, похоже, собирались закрывать по техническим причинам. Тем не менее вряд ли в Пхеньяне не заметили того обстоятельства, что свое письмо Трамп написал как раз после того, как полигон был ликвидирован.

В любом случае этот шаг оставил неприятный привкус: у северокорейских руководителей не может не сложиться впечатление, что их, как говорят в определенных кругах, развели: сначала получили от них целый ряд уступок, часть которых необратима, а потом заявили о нежелании иметь с ними дело.

На протяжении последних месяцев северокорейская сторона демонстрировала совершенно необычную для пхеньянской дипломатии покладистость. Помимо уже упомянутых решений о возвращении задержанных граждан США и ликвидации полигона, КНДР также ввела в одностороннем порядке мораторий на ядерные и ракетные испытания и (в устной форме) согласилась с проведением масштабных американо-южнокорейских учений. Подобная покладистость понятна, учитывая стремление КНДР решить проблемы, с которыми она столкнулась с приходом к власти Дональда Трампа, но все равно представляется странным, что все эти уступки носили односторонний характер.

Как оно обычно и бывает в международных отношениях, покладистость не пошла северокорейцам на пользу – скорее ее восприняли как признак слабости. Со стороны Вашингтона все чаще стали раздаваться заявления, носившие ультимативный характер: Пхеньяну давали понять, что для США будет приемлем только один вариант решения вопроса – полное и немедленное ядерное разоружение КНДР.

Напряжения добавляли резкие замечания некоторых высокопоставленных сотрудников администрации, в первую очередь вице-президента Майка Пенса и советника по национальной безопасности, сурового ястреба Джона Болтона, который прямо говорил, что Северной Корее следует принять ливийский вариант ядерного разоружения, то есть в максимально короткие сроки сдать и отправить за границу все оборудование, материалы и готовые заряды. Ничего нового Болтон не сказал – о достоинствах ливийского варианта он говорит уже лет пятнадцать, но для руководства КНДР, которое всегда связывало отказ Ливии от ядерного оружия с последующим свержением и убийством Каддафи, подобные заявления звучали крайне провокационно.

В этих условиях в Пхеньяне решили, что пришла пора показать зубы. Два высокопоставленных северокорейских дипломата с интервалом в несколько дней выступили с заявлениями, в которых осуждали высказывания Болтона и Пенса, критиковали очередные военные учения и угрожали отказаться от проведения саммита. Вдобавок северокорейская делегация не появилась на одной из предварительных встреч, где должны были согласовываться связанные с саммитом вопросы.

Показательно, что оба заявления были выдержаны в относительно спокойном тоне (если судить по весьма специфическим северокорейским меркам, конечно, угрозы «встретиться на поле ядерной битвы» в тексте присутствовали). При этом критика была сосредоточена на окружении Трампа, в то время как самого президента, тоже отметившегося весьма резкими высказываниями, старались не трогать.

Скорее всего, северокорейская сторона хотела показать американцам, что на совсем уж полную покладистость и безоговорочную капитуляцию рассчитывать не следует. Однако реакция оказалась неожиданной: Трамп написал свое письмо и заявил об отказе от встречи.

Итак, чего же следует нам ждать в ближайшем будущем?

Пока не совсем ясно, действительно ли Дональд Трамп решил хлопнуть дверью, или же мы имеем дело лишь с демонстративным отказом от переговоров с целью добиться от другой стороны дополнительных уступок. Таким тактическим приемом нынешний президент неоднократно пользовался в те времена, когда торговал недвижимостью. В таком случае все произошедшее не имеет особого значения, и американо-северокорейский саммит состоится, хотя и в другие сроки.

Однако есть немалая вероятность, что Трамп действительно решил отказаться от встречи на высшем уровне, осознав, что ему едва ли удастся добиться того, что то ли он сам, то ли его ближайшие советники считают единственным приемлемым результатом «полное, проверяемое и необратимое ядерное разоружение Северной Кореи».

Северная Корея готова пойти на очень серьезные уступки – не в последнюю очередь потому, что там опасаются как возможной военной акции со стороны США, так и последствий тех беспрецедентно жестких санкций, которые Совет Безопасности ООН – по американской инициативе, но с полного одобрения Китая – ввел против Северной Кореи в декабре прошлого года. Но сдавать все свое ядерное оружие, памятуя о судьбе Каддафи, в Пхеньяне не намерены.

Если переговоры действительно расстроились, то можно ожидать, что в ближайшие недели и месяцы северокорейская сторона постарается наладить отношения с Китаем – неслучайно весной этого года уже состоялись две встречи Ким Чен Ына и Си Цзиньпина.

Китай может оказаться полезным для КНДР в двух отношениях. Во-первых, Пхеньян может убедить Пекин в том, что не в интересах Китая загонять КНДР в угол, и добиться того, что Китай, фактически контролирующий всю внешнюю торговлю КНДР, начнет игнорировать ооновские санкции, а возможно, и предоставит Северной Корее заметную помощь.

Во-вторых, если угроза американского нападения встанет всерьез, есть надежда, что Китай выразит готовность выполнить свои договорные обязательства и оказать КНДР помощь. Речь, конечно, не идет о вступлении в войну на стороне Северной Кореи, но такие меры, как поставка современных вооружений, предоставление разведывательной информации и отправка советников, могут сделать военное решение крайне дорогостоящим для США и остудить некоторые горячие головы в окружении Трампа.

Однако если Китай и окажет подобные услуги КНДР, он наверняка потребует в ответ серьезных уступок – в первую очередь политического характера. В обмен на спасение режима семьи Ким Китай, скорее всего, захочет установить над Северной Кореей свой контроль – и не факт, что условия, которые выдвинет Пекин, будут приемлемыми для Ким Чен Ына и его окружения.

Если же договориться с Китаем не удастся, мы вернемся к ситуации, которую наблюдали на протяжении всего 2017 года, когда на Корейском полуострове медленно, но неуклонно нарастала вероятность военного конфликта. Если руководство КНДР проявит сдержанность и не возобновит свою ракетно-ядерную программу, то вероятность американской военной операции будет заметно ниже. Но при этом КНДР придется многие годы жить в условиях действительно жестких санкций, которые могут нанести большой ущерб ее экономике.

Поэтому не исключено, что Пхеньян пойдет на обострение и примется ударными темпами продвигать свой ядерный потенциал – в расчете, что США не рискнут пойти на прямую конфронтацию со страной, которая продемонстрирует способность нанести ракетно-ядерный удар по американской территории. Этот вариант является крайне рискованным, но, к сожалению, весьма вероятным.

В любом случае события последних дней показали: до урегулирования корейского кризиса еще очень далеко, и в ближайшие недели и месяцы нас, скорее всего, ждет череда неприятных сюрпризов.

КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 25 мая 2018 > № 2624331 Андрей Ланьков


США. Китай. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Финансы, банки > gazeta.ru, 25 мая 2018 > № 2622310 Олег Вьюгин

«Трамп решил выйти за рамки»

Олег Вьюгин: США не хотят торговой войны, они хотят добиться уступок

Развязывая глобальную торговую войну, Дональд Трамп «вышел за рамки». При этом Россия также пострадает в этом противостоянии. Об этом в интервью «Газете.Ru» заявил председатель наблюдательного совета Мосбиржи Олег Вьюгин.

— Хотели бы поговорить с вами о протекционизме. Последнее время, в частности, здесь, на Питерском форуме, на многих сессиях обсуждается тема протекционизма. На ваш взгляд, это главный риск для мировой торговли сейчас? К каким последствиям для России это может привести?

— Мне кажется, что угроза торговой войны, которая исходит от господина Дональда Трампа (он прямо даже где-то не так давно написал, что торговая война – это не так плохо, мы в ней можем выиграть), она все же преувеличена.

То, что делает сейчас Трамп, — это не попытка разжечь торговую войну, а попытка подтолкнуть на уступки, причем, прежде всего, Китай.

На торговые уступки, связанные с интеллектуальной собственностью.

Не секрет, что китайские компании заимствуют интеллектуальную собственность, не покупая патенты, все знают, что это происходит. Создаются специально совместные предприятия, где есть требования внести технологию со стороны американской части. И, соответственно, потом эта технология просто копируется без всякого разрешения. А вот то, что происходит сейчас, — это попытка подтолкнуть на уступки.

То есть у Америки нет цели развязать торговую войну, потому что опыт уже большой, и не только у американцев, но и у всего мира, что торговая война заканчивается всеобщей рецессией и безработицей.

На тариф можно ответить только тарифом. И никто не полезет в карман, потому что дорого будет лезть в карман: если против него выставляют высокие тарифы, он тоже выставит высокие тарифы. Большой трагической угрозы, конечно, нет, но есть некоторая такая дестабилизация торговых отношений, которые сложились. А они, кстати, действительно по целому ряду параметров в ряде стран были и остаются несправедливыми.

— Как вы считаете, удастся США добиться уступок от Китая?

— Для Трампа это политически очень важно, ему нужно хоть каких-то уступок добиться, чтобы можно было сказать, что мы работали и добились уступок в таких-то отраслях, что китайцы теперь умоются с интеллектуальным пиратством.

Вы помните, на Россию, кстати, было тоже очень сильное давление со стороны американцев по поводу пиратства, связанного с IT-технологиями и с софтом.

Когда российские компании использовали, скажем, софт Microsoft, который приобретался «левыми» путями. Сейчас эта проблема в России решена. Но, во многом, под давлением американцев. Примерно то же самое они хотят и от китайцев добиться.

— А какова роль России в этой войне?

— У России особо никакой роли нет. Мы можем быть немножко пострадавшими, но в связи с тем, что просто сегодня сами по себе отношения с американскими властями не очень хорошие. Но это я имею в виду тарифы на сталь. В принципе, если бы не ухудшение общих экономических отношений, политических с Соединенными Штатами, то это, вообще, был бы не очень важный момент, потому что российские компании имеют производство стали в Соединенных Штатах.

— Однако в ВТО мы все же обратились со своими претензиями…

— Понятно, конечно, в ВТО и надо обращаться, во всех таких вещах нужно действовать по правилам. Нельзя сидеть и молчать.

— А возмещения ущерба от ВТО мы добьемся?

— ВТО в принципе не создано для возмещения ущерба. ВТО создано просто как институт, который позволяет цивилизованным образом вести переговоры.

— В целом вы считаете, что до глобальной рецессии из-за торговой войны не дойдет?

— Утверждать это с абсолютно стопроцентной гарантией невозможно. Как во всем нашем мире практически ничего нельзя гарантировать, что будет в будущем. Но с большой вероятностью это, скорее всего, будет противостояние с целью добиться уступок. Китайцы тоже, кстати, в этом раунде тоже предъявляют претензии Соединенным Штатам. Они говорят: хорошо, тогда разрешите нам больше инвестировать в Соединенных Штатах. Соединенные Штаты же препятствуют некоторым инвестициям китайских компаний.

Вообще, противоречия в торговле – вечные противоречия. Они будут существовать до тех пор, пока существуют глубокие различия во внутренних регулированиях в странах.

Вот, скажем, простой пример. В Китае долгое время экологические требования вообще отсутствовали. Это же удешевляет производство. Или, в Китае не было практически пенсионного обеспечения. Это тоже удешевляет использование рабочей силы.

А в Соединенных Штатах экологические требования высокие и очень высокое пенсионное обеспечение. Значит, они здесь проигрывают с точки зрения стоимости труда и факторов производства. То есть если будет существовать абсолютно свободная торговля, то Китай выиграет. Поэтому здесь нет простого решения. Обычно, как показывает практика, все держатся в некоторых рамках и стараются их не переступать. Сегодня Трамп решил из этих рамок выйти. И это, конечно, очень демонстративное действие, которое делается именно для того, чтобы заставить Китай пойти на некоторые уступки выгодные Соединенным Штатам.

--Помимо торговой войны, какие еще риски для финансовой стабильности существуют? Например, в рамках встреч G20 министров финансов и глав ЦБ обсуждали, что это торговая война и криптоактивы…

— Криптоактивы – это скорее не риск, это вызов, последствия которого трудно оценить. А когда их трудно оценить, начинают говорить о рисках. Криптовалюты часто обвиняют в том, что это способ отмывания денег. И даже на сбербанковской сессии, которая была вчера, был интересный слайд, обвинительный, в котором указывалось, что криптоактивы используются для отмывания денег от проституции, наркотиков, и так далее. На что я могу сказать, что еще больше фиатных валют используется для тех же целей. И гораздо больше фиатных валют для этого используется. Но людям кажется, что, поскольку это что-то новое, это несет огромные риски.

Я думаю, что сейчас говорят об этих рисках именно из-за непонимания последствий, как мониторить и как регулировать эти отношения. Потому что, конечно, криптовалюта – это абсолютно новый феномен. Это перевод централизованных денег в нецентрализованные, если это разрешить, то это ставит сразу очень много вопросов.

В частности, о налогах, о том, как использовать эти средствах для «серой» экономики, для отмывания, и так далее. Это вопросы все на самом деле решаемые. Просто на это потребуется время. И, как только это время пройдет, станет ясно, что риски невелики. Хотя неопределенность на самом деле большая. В принципе, может быть, мир когда-нибудь перейдет на то, что не будет централизованных денег, а будет несколько центров эмиссии криптовалют. Пока что это фантазия, которая, правда, имеет под собой реальность.

США. Китай. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Финансы, банки > gazeta.ru, 25 мая 2018 > № 2622310 Олег Вьюгин


Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 25 мая 2018 > № 2621392 Дейв Маджумдар

Бывшие руководители из ЦРУ оценивают Россию

Центр национальных интересов собрал вместе бывших сотрудников ЦРУ, чтобы изучить состояние американских аналитических исследований по России.

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

В 1939 году Уинстон Черчилль назвал Россию загадкой, окутанной тайной, находящейся внутри головоломки. Сегодня, как и в те годы, российские действия и замыслы остаются в центре пристального внимания Запада. Чтобы изучить состояние американских аналитических исследований по России, Центр национальных интересов (Center for the National Interest) 22 мая провел конференцию с участием высокопоставленных ветеранов ЦРУ. Среди выступавших были Джордж Биби (George Beebe) (руководитель исследований по вопросам разведки и национальной безопасности Центра национальных интересов, бывший директор аналитического отдела ЦРУ по России и бывший специальный советник вице-президента Чейни), Милтон Бирден (Milton Bearden) (бывший сотрудник ЦРУ, возглавлявший резидентуру в Пакистане, где он играл важнейшую роль в подготовке и оснащении воевавших с Советской Армией афганских моджахедов) и Питер Клемент (Peter Clement) (бывший заместитель директора ЦРУ по аналитическим программам и профессор Колумбийского университета). Модератором на этой конференции стал исполнительный директор Центра национальных интересов Пол Сондерс (Paul J. Saunders), который в администрации Джорджа Буша работал старшим советником заместителя госсекретаря по международным делам.

В любой дискуссии о России важное место занимает вопрос о политическом вмешательстве в выборы 2016 года. Участники обсуждения в целом сошлись во мнении о том, что Россия вмешивалась в выборы, однако отметили, что это была довольно низкосортная операция, и что Москва способна сделать намного больше и качественнее, особенно если ее спровоцировать. Вмешательство осуществлялось главным образом не из-за того, что Америка представляет собой демократию, а из-за действий Вашингтона. По мнению Бирдена, отношения между Россией и США сегодня намного хуже и опаснее, чем в годы холодной войны.

Как сказал Биби, многие из вашингтонских политических кругов и из аппарата национальной безопасности исходят из того, что они понимают намерения России, хотя в полной мере не анализируют эту проблему. В Вашингтоне сложилось общее мнение о том, что Россия стремится существенно ослабить демократическую власть в США, однако этот вывод не основан на глубоком и трезвом анализе.

«Мы как будто понимаем это, однако такое понимание может доставить нам неприятности, так как мы не изучили данный вопрос достаточно глубоко, — сказал Биби. — Это является важной производной разведывательного анализа, ведь понимание намерений зарубежного противника крайне важно для понимания характера угроз, насколько они реальны, насколько они разрушительны. Это дает возможность сформулировать эффективный ответ на угрозу с целью ее устранения. А если ты неверно понимаешь намерения, то твои выводы и предписания тоже будут ошибочными».

Аналитическое умение поставить себя на место другого

По мнению Биби, для проведения глубокого анализа требуется «аналитическое умение поставить себя на место другого», чтобы понять те проблемы, с которыми сталкивается противник (в его представлении). Попросту говоря, это значит, что аналитик должен пройти милю в ботинках противника. «Никто не умеет делать это хорошо, — сказал Биби. — Это особенно трудно, когда имеешь дело с зарубежным противником, с группой людей, у которых другая история, культура, представления и верования».

На самом деле, более тщательный анализ сегодняшнего тупика в отношениях с Москвой указывает на то, что Россия не пытается уничтожить американскую демократию, а преследует более конкретные цели. Среди них — ограничение американского влияния и мощи с целью защиты своих интересов в российском их понимании. В первую очередь это относится к постсоветскому пространству. «Они хотят, чтобы мы прекратили свой крестовый поход за демократию, — сказал Биби. — Демократия сама по себе никак им не угрожает. Их тревожит не то, кто мы такие, а то, что мы делаем. А мы пытаемся продвигать демократию за рубежом в важнейших частях мира, что негативно отражается на российских интересах и на самой России».

Компромат

Если бы Россия преследовала цель вызвать хаос и дестабилизацию в США, она бы уже использовала так называемый «компромат» на президента Дональда Трампа (независимо от того, насколько он соответствует действительности), чтобы как можно сильнее напугать Вашингтон. «Неважно, что содержится в этих компрометирующих материалах. В той или иной мере в интересах Владимира Путина показать хотя бы что-то из них, — сказал Бирден. — Это может быть правда, это может быть неправда, это может быть что угодно, лишь бы доставить неприятности Вашингтону».

Биби отметил, что публикация таких материалов вызвала бы полный хаос в Вашингтоне. Однако следует задать вопрос, продолжил Биби: «Почему они этого не сделали? Похоже, у русских есть свои основания воздерживаться от разоблачений».

Президент Центра национальных интересов Дмитрий Саймс (Dimitri Simes) заметил, что российская разведка может пытаться воздействовать на все участки политического спектра в США. «Откуда нам знать, что они этим не занимаются?» — спросил он. Понятно, что Россия поддерживала обширные связи с обеими сторонами на выборах и считала, что Хиллари Клинтон победит.

Это соответствует реакции русских на ответ американцев, узнавших о их вмешательстве в выборы, сказал Биби. Но они явно имели возможность сделать гораздо больше, чем сделали. Биби отметил, что Москва по всей видимости неверно оценила последствия от всей этой истории. На самом деле, русские были удивлены тем, как американцы отреагировали на их вмешательство во внутренние дела США. А в целом вашингтонские политики в оценке действий и внутренней кухни Кремля часто полагаются на спекуляции и предположения, но не на настоящий анализ.

Вербовка источников

Участники дискуссии также отметили, что сейчас в России намного труднее вербовать поставщиков информации, чем в советскую эпоху. При СССР ЦРУ делало ставку на «добровольцев», которые сами выходили на американских разведчиков, сказал Бирден. Но сегодня готовых предать свое государство россиян стало гораздо меньше. Причины такого положения вещей не вполне понятны, однако Бирден считает, что с учетом прежних внедрений советских и российских агентов в американские спецслужбы, страх перед разоблачением отталкивает потенциальных источников от сотрудничества.

Клемент предположил, что представления русских о США настолько ухудшились, что даже образованные либералы в России с неприязнью смотрят на Вашингтон, из-за чего заниматься вербовкой шпионов стало крайне сложно. Более того, многие россияне, которые прежде могли согласиться на измену своей стране, сегодня не считают нужным работать на ЦРУ, рискуя оказаться за решеткой и даже погибнуть. Сегодня диссиденты могут просто уехать из России на Запад, что в советские времена было невозможно.

Однако Биби полагает, что в информационный век, когда на первый план выходят биометрия и социальные сети, возможности по вербовке традиционных источников силами агентурной разведки исчерпаны. «Из-за биометрических данных сегодня уже невозможно создать кому-то здесь, в Вашингтоне, легенду, а потом отправлять этого человека в разные точки мира, где он сможет работать под дипломатическим прикрытием и вербовать людей, — сказал он. — Это уже не работает. Те страны, которые хотят выяснить личности таких людей, могут сделать это мгновенно».

Разведывательным службам, особенно из числа тех, что занимаются агентурной разведкой, скажем, ЦРУ, придется приспосабливаться к новой действительности. «Мне кажется, что шпионаж будет смещаться в сторону цифровой сферы, — отметил Биби. — Он уйдет в киберпространство, потому что там гораздо легче получать доступ к людям и к огромным массивам информации. Прежние способы агентурной работы уже не дают той отдачи».

Хотя новые информационные технологии обеспечат разведслужбам больше доступа к данным, им будет намного труднее получить контекст для этой информации, а также понять намерения противника. «Скачать массивы данных на зарубежный объект разработки — это одно. А вот разобраться в перспективах и возможностях можно только в ходе разговоров с людьми, которые помогут тебе понять, как это выглядит в глазах других. Это очень важно, — сказал Биби. — И по мере технологических изменений делать это будет все труднее».

Что дальше

«Что именно будет делать Путин в предстоящие шесть лет после своего переизбрания?— спросил Клемент. — Есть ли у него стратегия? Чего он хочет добиться?» По словам Клемента, в последние годы появились две точки зрения на тот курс, которым будет следовать Кремль. Первая заключается в том, что Россия безвозвратно порвала все связи с Западом и теперь прокладывает свой собственный независимый курс. Согласно этой точке зрения, может пройти сто и более лет, прежде чем станет возможно настоящее примирение и сближение с Западом. Сторонники второй точки зрения утверждают, что Путин, будучи реалистом, осознает необходимость сотрудничества с Западом, так как России нужно модернизировать свою экономику. Если страна не сделает это, она на веки вечные останется заложницей цен на энергоресурсы. Но поскольку цены на нефть превысили 70 долларов за баррель, «Путин может отложить принятие трудных решений», сказал Клемент.

По всей вероятности, высказывание Черчилля о России в предстоящие годы сохранит свою актуальность.

Дейв Маджумдар — редактор «Нешнл Интерест», освещающий военные вопросы.

Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 25 мая 2018 > № 2621392 Дейв Маджумдар


США > Финансы, банки > forbes.ru, 25 мая 2018 > № 2621366 Тимур Турлов

Расчет на щедрость. Как заработать на дивидендах американских компаний

Тимур Турлов

генеральный директор, глава инвестиционного комитета компании ИК «Фридом Финанс»

Покупка акций американских компаний, которые выплачивают большие дивиденды, — это хороший способ добиться стабильного дохода в долларах. Как найти такие бумаги и на какую доходность можно рассчитывать?

Налоговая реформа в США положительно сказалась на прибыли и свободном денежном потоке компаний, что открыло перспективы повышения дивидендов. Инвесторы вкладывают средства в акции, по которым выплачиваются дивиденды, чтобы получать устойчивый доход и иметь возможностью реинвестировать его в покупку дополнительных бумаг. Поскольку многие компании, выплачивающие дивиденды, считаются финансово стабильными и зрелыми, цены на их акции со временем могут постепенно расти, а акционеры при этом будут периодически получать дивиденды, что является беспроигрышной стратегией для инвесторов.

Кто больше и дольше всех платит

Для оценки дивидендной доходности стоит обратиться к популярным информационным ресурсам вроде Yahoo finance, где у каждой акции указывается размер будущего дивиденда, экс-дивидендная дата и прочие необходимые показатели. Существуют и специализированные ресурсы, в частности сайт dividend.com, на котором есть рейтинги акций по дивидендной привлекательности, и многие другие полезные аналитические сервисы.

При выборе акций с прицелом на дивиденды инвесторов интересует доходность выше 3%. Из индекса S&P 500 четыре сектора сейчас имеют подобный показатель: телекоммуникационный, энергетический, недвижимости и коммунальных услуг.

Телекомы показывают дивидендную доходность больше 7%, энергетические компании — больше 3%. Нефтяные гиганты, в том числе Exxon Mobil и Chevron, не торопятся инвестировать в новые проекты, памятуя о драматическом падении цен на энергоносители в 2014 году. В итоге растущую прибыль от нефтяного ралли компании предпочитают распределять среди акционеров, в частности путем повышения дивидендов. Средняя доходность сектора недвижимости составляет почти 4%.

Отдельного упоминания заслуживает сектор коммунальных услуг. Компании из этого сегмента мало известны широкому кругу инвесторов, но показывают дивидендную доходность в среднем больше 3,5%. Сектор коммунальных услуг слабо коррелирует с динамикой широкого рынка, и это подойдет инвесторам, которые опасаются падения на фондовых площадках. Стоит выделить акции компаний AES и FirstEnergy, которые показывают лучшую динамику на фоне падающего сектора и к тому же имеют дивидендную доходность выше 4%.

Сектор информационных технологий традиционно показывает самую низкую дивидендную доходность — порядка 1,2%. IT-компании в большинстве своем молодые, поэтому стремятся тратить заработанную выручку на развитие. Исключение здесь составляют IBM и Qualcomm, у которых дивидендная доходность больше 4%. IBM выплачивает акционерам так много в силу возраста, а Qualcomm — из-за бизнес-модели, которая подразумевает продажу лицензий другим клиентам.

Если брать крупные компании из промышленного индекса Dow Jones, то средняя доходность по дивидендам составляет 2,5%. Все компании из этого индикатора выплачивают прибыль акционерам. Если купить по одной акции всех компаний из индекса Dow Jones, то можно получать порядка $21 в квартал. В среднем получается около $0,7 на одну акцию.

Политика по выплате дивидендов может отличаться, но если компания начала выплачивать дивиденды, то это становится долгосрочным решением с предсказуемыми и устойчивыми повышениями. В США многие компании платят дивиденды уже на протяжении более 20 лет и повышают их.

Существует даже биржевой фонд (ETF), объединяющий подобные компании. Он называется SPDR S&P Dividend ETF (SDY), в него входит 18 дивидендных бумаг, в частности таких известных компаний, как AT&T, Exxon Mobil, Coca-Cola, Procter & Gamble, а также четыре представителя сектора недвижимости. Средняя дивидендная доходность компаний из этого ETF — 4,34%. К слову, компания Coca-Cola выплачивает дивиденды уже более 40 лет.

Дивидендные фонды

В принципе любой биржевой фонд получает и выплачивает акционерам дивиденды с акций компаний, входящих в него.

Однако эти дивиденды могут распределяться двумя способами: денежными средствами, которые перечисляются инвесторам, или реинвестициями в базовые активы ETF. Сроки этих дивидендных выплат отличаются от установленных для акций компаний и варьируются в зависимости от ETF.

Как и у акций компаний, для биржевых фондов назначаются дата анонсирования, экс-дивидендная дата, дата закрытия реестра и дата выплаты. В день декларирования дивидендов ETF или компания объявляют размер дивиденда, на следующий день обычно приходится экс-дивидендная дата, в которую покупатель акций уже не будет иметь права на получение дивидендов, а через день-два реестр закрывается.

Таким образом, если инвестор хочет купить акции, чтобы получить дивиденд, — это необходимо сделать за день до экс-дивидендной даты. Спустя месяц или два акционеры получат свои дивиденды, о дате выплаты компания сообщает в день анонсирования. Как правило, выплаты производятся раз в квартал.

Например, у фонда SPY (ETF на индекс S&P 500) экс-дивидендная дата приходится на третью пятницу последнего месяца квартала. Последняя такая дата у акционеров SPY была 16 марта, а 30 апреля дивиденды были перечислены.

SPY собирает все полученные от компаний дивиденды на отдельный беспроцентный счет и распределяет итоговую сумму пропорционально среди инвесторов в конце квартала. За четвертый квартал обычно перечисляется больше, чем за другие кварталы в силу распределения дат выплаты.

Некоторые другие ETF могут временно реинвестировать дивиденды в базовые активы фонда, пока не наступит время для выплаты наличными. Естественно, это создает эффект рычага в фонде, что может немного улучшить его доходность на «бычьих» рынках и немного уменьшить на «медвежьих».

Фонды, которые не выплачивают дивиденды в виде денежных средств, предоставляют клиентам свои акции. Такой способ позволяет инвесторам сэкономить на брокерских комиссиях в сравнении с самостоятельным реинвестированием, однако не освобождает от выплаты налогов. Налоги исчисляются как с реинвестированных дивидендов, так и с выплат в форме денежных средств.

Решение о начале выплат

Противники выплат дивидендов называют их бесполезными и считают, что компания может тратить эти средства на инвестиции, что будет увеличивать ее стоимость и рыночную цену акций и в итоге положительно скажется на благосостоянии акционеров.

Однако когда компания достигает размера, при котором агрессивных темпов роста можно не ждать, но необходимо заинтересовать крупных инвесторов, возможно принятие решения по выплате дивидендов. Так произошло с Apple, которая долгое время не выплачивала прибыль акционерам и накопила большой объем свободных средств.

Стив Джобс противился идее выплат дивидендов, так как считал, что лучше сохранять деньги для новых проектов. К тому же глава компании имел печальный опыт 1997 года, когда корпорация была на грани банкротства и перестала выплачивать дивиденды. Тем не менее когда свободные денежные средства Apple превысили $100 млрд в 2012 году, IT-гигант все же решился на долгожданное возобновление дивидендной программы.

Решения о выплате, как правило, свидетельствуют о здоровом финансовом состоянии компании и принимаются всерьез и надолго. В США редко складываются ситуации, когда эмитент, ранее плативший дивиденды, решает отказаться от этого или сократить выплаты. Обычно это сигнализирует о глубоком кризисе в компании.

Из последних примеров стоит вспомнить General Electric, которая сократила дивиденды в конце 2017 года. В течение двух дней после объявления об этом решении акции компании подешевели больше чем на 12%, до $17,9. General Electric до сих пор не может оправиться от проблем со страховым бизнесом и проводит реструктуризацию, ее акции торгуются около $15.

Американские компании заботятся о предсказуемости своих дивидендов, чтобы порадовать инвесторов. В России же нередки ситуации, когда компания перестает выплачивать прибыль акционером, потом возобновляет выплаты и снова приостанавливает, что тяжело поддается прогнозированию и добавляет инвесторам волнений.

Так, «Мегафон» в октябре 2017 и в марте 2018 года решал приостановить выплаты, хотя демонстрировал рост выручки и прибыли. Сложно представить, чтобы акционеры AT&T с одной из самых высоких дивидендных доходностей (больше 6%) перестали вдруг получать дивиденды.

«Башнефть» в 2011 году приостановила выплату дивидендов, затем возобновила ее в следующем году, а в 2017-м снова решила отложить. Для сравнения, Exxon Mobil и Chevron не сокращали дивиденды даже в кризисные 2008 и 2014 годы.

Если инвестор сделал выбор в пользу дивидендных акций, то для формирования хорошего портфеля необходимо позаботиться о диверсификации рисков, поэтому включать в него стоит компании из разных секторов.

Например, дивидендный портфель можно составить из акций AT&T, AES, Chevron как представителей секторов с самой высокой доходностью. При этом нужно добавить бумаги компаний, которые представляют другие индустрии, но выплачивают хорошие дивиденды, в частности, для этого подойдет Blackstone с одной из самых привлекательных доходностей, превышающей 11%. Также для диверсификации есть смысл купить акции компаний CME Group, United Parcel Service (UPS) и IBM, у которых стабильный бизнес и дивидендная доходность больше 3%.

Цель дивидендного портфеля — сохранение вложенных средств. Хороший дивидендный портфель будет защищать от инфляции и резких рыночных колебаний.

Пример дивидендного портфеля

Название компании

Тикер

Сектор

Рыночная капитализация ($ млрд)

Цена ($)

Дивидендная доходность 

The AES Corporation

AES

Коммунальные услуги

7,97

11,99

4,32%

The Blackstone Group L.P.

BX

Финансы

38,34

31,30

10,81%

Pfizer Inc

CME

Здравоохранение

212,72

35,74

3,81%

Chevron Corporation

CVX

Природные ресурсы

245,26

128,49

3,46%

IBM Corporation

IBM

Информационные технологии

133,04

144,71

4,15%

AT&T Inc.

T

Телекоммуникации

196,72

31,98

6,26%

United Parcel Service, Inc.

UPS

Сервисы

96,91

115,61

3,12%

США > Финансы, банки > forbes.ru, 25 мая 2018 > № 2621366 Тимур Турлов


США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 25 мая 2018 > № 2619998 Константин Долгов

Расцвет или закат мировой гегемонии США

Константин Долгов, Доктор философских наук

В настоящее время средства массовой информации различных стран, в том числе и России, непрерывно обсуждают вопросы все новых и новых санкций США против неугодных им стран и правительств и небывалого давления по всем направлениям, вплоть до прямого военного вмешательства, с целью установления мирового господства Америки как в материальной, так и духовной сферах.

Что случилось со столь почитаемой многими великой страной и великим народом?

В связи с этим целесообразно обратиться к известным ученым и интеллектуалам в самих Соединенных Штатах, которые, хорошо зная изнутри реальное состояние дел в американском обществе, пытаются дать свои ответы на историю, теорию и практику поставленного вопроса.

Совсем недавно были опубликованы размышления ученых с мировым именем - лингвиста, мыслителя и общественного деятеля Ноама Хомского и экономиста Роберта Поллина, каждый из которых довольно конкретно и скрупулезно прослеживает эволюцию Соединенных Штатов в экономике, политике, социальной сфере, культуре1. Интересно, что в одном из недавних интервью, взятом у Н.Хомского, отмечалось, что он на протяжении более полувека, наблюдая и анализируя деятельность 15 американских президентов, руководивших страной за это время (а теперь уже и 16, включая Д.Трампа), был и остается самым непримиримым критиком политики американского руководства. В связи с этим приводилось его высказывание о том, что если бы решения Нюрнбергского трибунала продолжали применяться, то каждого послевоенного президента следовало бы повесить2

Н.Хомский обращает внимание на возрождение и оживление самых отрицательных сторон и тенденций социальной жизни Соединенных Штатов, прежде всего таких, как расизм, рабство, неравенство, социальное угнетение и эксплуатация и т. д. Что касается расизма, то один из наиболее показательных примеров являет собой горькая 400-летняя история угнетения афроамериканцев. Еще один весьма характерный пример - это культ англосаксонской расы, который на протяжении веков принимал различные формы. А один из выдающихся деятелей американского Просвещения Б.Франклин в свое время задавался вопросом, не слишком ли смуглые немцы и шведы ("too swarthy"), чтобы допускать их в страну. Хомский также вспоминает и одного из выдающихся американских поэтов У.Уитмена, почитаемого за свои демократические взгляды, который при этом оправдывал завоевание половины Мексики «благородной» (белой. - К.Д.) расой, имеющей великую миссию заселения Нового Света. Эта миссия сопровождалась, по словам генерала, впоследствии Президента США У.Гранта, самой «безнравственной войной» в истории (the most «wicked war» in history), об участии в которой он, будучи на службе в армии в звании младшего офицера, впоследствии сожалел.

Хомский приводит еще один поразительный факт. Когда гитлеровские нацисты сочиняли свои Нюрнбергские расовые законы и искали модели, которые могли бы быть им полезны, они обратились к американскому опыту, в частности к законам, запрещавшим смешанные браки. Интересно, что некоторые из этих законов показались им слишком жесткими («one drop of blood» doctrine). Только 
в 1967 году эти законы в результате успешной борьбы за гражданские права были отменены Верховным судом. Ряд ученых, например Дж.Фредериксон (George Frederickson), в своих исследованиях показывают, что доктрины превосходства белых в современной Америке стали даже более очевидными, угрожающе неистовыми, чем апартеид в Южной Африке. Стоит ли удивляться тому, что история расизма в Америке постепенно обретает теоретическую форму обоснования мирового господства Соединенных Штатов, что постоянно можно слышать из уст первых лиц государства. 

Проблема социального неравенства, согласно Н.Хомскому, исторически не стояла столь остро и изначально была вполне сопоставима с ситуацией в европейских странах. Все стало меняться в индустриальную эпоху, и особой остроты, или пика, эта проблема достигла в 1928 году, когда в Америке началось насильственное разрушение рабочего движения и уничтожение свободомыслия. Во времена Великой депрессии проблема неравенства несколько ослабла, во многом как результат высокой мобилизации труда. Эта тенденция прослеживалась и в первые послевоенные десятилетия - в эпоху «регулируемого» капитализма. Последующая эра неолиберализма все повернула вспять, приведя к исключительно высокому уровню неравенства, который, возможно, превосходит пик 1928 года.

Усиление социального неравенства неизбежно вызывало соответствующие средства обуздания непокорных: заключение в тюрьмы, определенная система наказаний, которая также расширялась и углублялась. Так, в настоящее время, согласно статистике, количество заключенных в пять-десять раз превышает уровень 30-летней давности. Эти цифры, отмечает Хомский, существенно выше показателей данных любой развитой европейской страны. Может быть, и это следует считать «великим» достижением великой американской свободы и демократии?

Еще одна серьезная проблема Америки, которую рассматривает Н.Хомский, - это продажа оружия населению. Как отмечает ученый, данная проблема изначально не имела особого значения для общества, оружие было необходимо для «совершения двух основных преступлений в американской истории: контроль над рабами и уничтожение коренного индейского населения». Культ оружия возникает позже, в XIX веке, когда производители оружия создавали и расширяли соответствующий рынок сбыта всеми возможными способами и средствами, включая разработку мифологии Дикого Запада. Все попытки как-то ограничить продажу оружия населению практически кончались и кончаются неудачей, поскольку этому противостоит всесильное оружейное лобби. Вред, наносимый обществу бесконтрольной продажей оружия, очевиден. По статистике, количество убийств с применением огнестрельного оружия в США намного выше показателей во всех развитых странах. Половина самоубийств совершается при помощи оружия и превышает цифру 20 тысяч в год, что составляет две трети от общего количества смертей в результате применения огнестрельного оружия.

Известно, что система здравоохранения в США представляется как лучшая в мире. А что на самом деле? А на самом деле известно, что американское здравоохранение является самым дорогим, хотя далеко не самым лучшим. Все попытки руководителей США, в частности Президента Б.Обамы, сделать систему здравоохранения более или менее доступной для народа, заканчивались неудачей, поскольку олигархи, владеющие львиной долей богатств страны, всегда выступали против этого. Хомский отмечает, что неудовлетворительное состояние дел в здравоохранении отражает триумф «свободного» рынка, где господствуют прежде всего интересы частных страховых компаний, преследующих свои выгоды и не особенно заботящихся о здоровье граждан. Отсюда неудивительна дороговизна лечения и лекарств, тем более что государство не имеет права вмешиваться и контролировать цены.

Америка традиционно считалась одной из самых образованных и передовых стран, где ряд университетов занимает первые места в мировых рейтингах высшего образования. Однако, как показывает Н.Хомский, на протяжении многих лет образование в стране становится все более дорогим и почти недоступным для существенной части населения. Хомский отмечает, что во многих странах, богатых и бедных, образование в значительной степени бесплатное при достаточно высоких образовательных стандартах. Ученый считает, что в Америке нет никаких экономических причин, препятствующих бесплатному образованию. По его мнению, если есть причины, то они носят скорее политический характер.

Показательной является статистика совокупного студенческого долга за обучение, который превышает 1,45 трлн. долларов, что на 600 млрд. долларов больше, чем совокупный кредитный долг. Во многих случаях студенческий долг остается долгом на всю жизнь. Р.Поллин, в свою очередь, отмечает, что за последнее десятилетие произошел существенный рост студенческой задолженности, так, за период с 2007 по 2016 год общий долг составил более 1 трлн. долларов, или 5,6% ВВП, по сравнению с 0,8% в 2007 году, таким образом, за это время долг увеличился примерно в семь раз. В 1990 году средние показатели расходов на образование (оплата обучения, проживание, питание и др.) составляли около 18% доходов отдельной семьи, тогда как к 2014 году эти цифры практически удвоились  и достигли 35%. Ученые считают, что разумным выходом из столь трудного положения с образованием в Америке было бы простить студентам их долг за обучение, полностью или частично или реструктурировать его. Пойдет ли на это власть?

Что касается экономики, то на протяжении почти всего ХХ века Соединенные Штаты Америки не просто сравнялись с высокоразвитыми европейскими странами, но и в силу особого внимания к развитию материального производства, прежде всего промышленности и сельского хозяйства, не только обогнали эти страны по темпам развития и объему ВВП, но и вышли на первое место в мире, стали самой мощной экономической державой. Здесь сказалось и сказывается англосаксонское понимание первостепенной важности экономики в сравнении со всеми другими формами социального развития, в том числе и с политикой, поскольку политика, как это в настоящее время стало более или менее очевидно, не только не доминирует над экономикой, но, напротив, является ее бледным отпечатком. В этом смысле все «тайны» специфического развития Соединенных Штатов кроются именно в экономике, в экономических интересах. Вот почему без рассмотрения особенностей экономического развития этой великой страны нельзя по-настоящему понять ни ее политики, ни ее культуры.

В связи с этим совершенно необходимо кратко, но четко выявить основные моменты именно экономического развития Соединенных Штатов. Вот что по этому поводу пишет известный американский ученый-экономист Р.Поллин. По его мнению, любая прогрессивная социальная и экономическая программа должна в центр своего внимания ставить главную цель - обеспечить полную занятость населения, достойные зарплаты и условия труда. Это является естественной основой нормальной жизнедеятельности человека и общества. Определяющими факторами Р.Поллин справедливо считает объем ВВП в целом и ту часть ВВП, которая направляется на создание рабочих мест. Так, после кризиса 2008 года ВВП США увеличивался в среднем на 1,3% в год, в противоположность среднему показателю 3,3% в период с 1950 по 2007 год. Если бы экономика продолжала развиваться подобными темпами, то было бы создано вполне достаточное количество рабочих мест для 13 млн. безработных или имеющих неполную занятость, согласно официальной статистике, а также 9 миллионов, которые потеряли работу после 2007 года.

Р.Поллин предлагает наиболее оптимальные, безболезненные и перспективные решения указанных целей и задач на следующих наглядных примерах. Так, 1 млн. долларов, израсходованный на образование, позволит создать примерно 26 рабочих мест, что более чем вдвое превышает 11 рабочих мест, которые могут быть созданы при расходовании того же 1 млн. на военные нужды. Подобным образом инвестирование 1 млн. долларов в развитие возобновляемой энергии и энергосберегающих технологий поможет создать более 16 рабочих мест внутри США, тогда как 1 млн. долларов, вложенный в инфраструктуру традиционной экономики, основанной на природных видах топлива (нефть, уголь, газ и т. д.), позволит создать 5,3 рабочих места, то есть развитие «зеленой» экономики создает примерно в три раза больше рабочих мест по сравнению с традиционной. Из этого следует, что политика, направленная на обеспечение полной занятости, должна иметь основными задачами увеличение роста и при этом смену приоритетов - расширение возможностей образования и создание «зеленой» экономики, при значительном сокращении военных расходов и топливного сектора. 

Показательно, что неолиберальная экономика привела к тому, что средняя зарплата американских рабочих в 2016 году была примерно на 4% ниже, чем в 1973 году, в то время как средняя производительность труда за тот же период (с 1973 по 2016 г.) возросла более чем в два раза. Здесь необходимо отметить, что все доходы от такого увеличения производительности труда были присвоены руководством компаний, акционерами и владельцами бизнеса. Основным средством добиться более справедливого распределения доходов Р.Поллин видит в укреплении, развитии и расширении деятельности профсоюзов, усилении активности рабочего класса. Это тем более важно, что неолиберализм с самого начала поставил перед собой задачу разрушения системы защиты прав трудящихся. Одним из ярких примеров подобной разрушительной политики Р.Поллин видит «центристскую» политику нынешнего Президента Франции Э.Макрона.

Р.Поллин резко выступает против распространенных утверждений современных политиков о том, что политика защиты окружающей среды, включая проблему изменения климата, идет вразрез с политикой полной занятости. Наоборот, он убежден, что именно защита окружающей среды, развитие «зеленой» экономики позволят не только улучшить общее состояние планеты и условия жизни человечества, но и помогут создать гораздо больше рабочих мест. Хотя какое-то количество рабочих мест в традиционных топливно-энергетических отраслях будет утрачено, это составит незначительный процент от общего числа рабочих мест и не нанесет существенного ущерба, а программа мер помощи тем, кто пострадает в результате сокращения (гарантия пенсионного обеспечения, переквалификации, повторного трудоустройства и т. д.), поможет ликвидировать все негативные последствия.

Что касается идеи сторонников замедления экономического роста как способа решения экологических проблем, Р.Поллин не считает ее правильной и целесообразной, ибо это не даст сколько-нибудь существенного, ощутимого сокращения вредных выбросов. Согласно приводимым расчетам, сокращение мирового объема ВВП приведет к сокращению выбросов СО2 на 10%, а для того чтобы иметь реальные шансы стабилизировать климат, потребуется, как минимум, сократить выбросы на 30% в следующие 15 лет и еще на 80% в последующие 30 лет. Поэтому единственной реальной программой стабилизации климата является развитие альтернативной высокоэффективной экономики, основанной на возобновляемой энергии и энергосберегающих технологиях, которые бы полностью заменили существующую экономическую систему, зависимую от ископаемого природного топлива, в ближайшие 30 лет.

Обострение внутренних противоречий в американском истеблишменте, особенно выразившихся в борьбе между Демократической и Республиканской партиями, вызвали в политике идею великой личности, или вождя - то, что раньше было или завуалировано, скрыто, или намеренно затушевывалось. По мнению ученых, одной из причин поражения Демократической партии на выборах явились реакционные идеи, связанные с возрождением нацизма, расизма, идеи мирового господства. Победа Д.Трампа на президентских выборах означала как бы победу более прогрессивных сил страны, но в то же время и победу более консервативных и не менее зловещих, а может быть, еще более опасных сил, ибо, как замечает Н.Хомский, Трамп, по сути, легитимизировал идею неонацизма, идею превосходства белых.

Республиканский истеблишмент победил на выборах еще и потому, что обещал улучшить жизнь простого народа, но на самом деле он начал постепенно присваивать себе то, что предназначалось для улучшения жизни народа, то есть, по существу, продолжать ту политику, которая проводилась и раньше и была метко названа «плутопопулизмом» (термин принадлежит Мартину Вольфу, экономическому корреспонденту газеты «Financial Times»), - политику, которая проводится в интересах плутократов, но подкрепляется популистской риторикой («policies that benefit plutocrats, justified by populist rhetoric»).

С точки зрения Хомского, вовсе не удивительно не то, что демократы проиграли выборы, и не то, что республиканцы их выиграли, - и те и другие продолжали давно существовавшие традиции. По-настоящему удивительным является участие в этих выборах Б.Сандерса, избирательная кампания которого не финансировалась столь обильно, и он вполне мог бы победить, если бы не «махинации партийных менеджеров», ибо его программа, содержавшая «умеренные социал-демократические предложения», отвечала чаяниям широких масс, но шла вразрез с интересами сильно поправевших обеих партий и представлялась практически революционной.

Традиционно как сами американцы, и особенно правящая верхушка, так и население многих стран считали и считают Соединенные Штаты страной самой развитой свободы и демократии, страной настоящего равенства всех граждан. Однако конкретные исследования ученых и статистические данные научных центров свидетельствуют о совершенно другой картине. Если говорить о неравенстве, оно было относительно низким и вполне соотносимым с показателями в других развитых странах в период «регулируемого» капитализма.

Ощутимый, резкий рост имущественного неравенства начался с приходом неолиберализма, причем США, как отмечают исследователи, представляют наиболее разительный пример среди остальных развитых стран. Например, в период с 2009 по 2013 год 1% самых богатых семей получил 85,1% общего дохода страны (согласно данным Economic Policy Institute). В 2013 году этот же 1% богатейших семей увеличил свои доходы во много раз раз по сравнению с 99% остального населения.

Подобная тенденция продолжает развиваться. Так, доля дохода 1% богатейших семей возросла до 23,8% в 2016 году в сравнении с 20,3% в 2013 году, в то время как доля дохода беднейших 90% сократилась до 49,7%, что является самым низким показателем за всю историю наблюдений. Имущественное неравенство отражает наличие весьма ощутимых расистских тенденций в американском обществе, о чем убедительно свидетельствуют следующие показатели: в 2016 году средняя совокупная стоимость имущества для белых семей составляла примерно 933,700 долларов, в сравнении с 191,200 долларов для испаноязычного населения и 138,200 долларов для афроамериканских семей. Думается, что приведенные цифры говорят сами за себя и не требуют никаких комментариев.

Острые внутренние противоречия заставляют руководство США искать причины и поводы, а также «виновников» неблагополучного положения в экономике, социальной сфере, образовании, здравоохранении, культуре и т. д. И, как правило, американское руководство находило основного виновника в лице Советского Союза, а затем России, развивая бешеную идеологическую борьбу, чтобы удовлетворить алчность и неуемную страсть своей олигархии к постоянному обогащению, стремление к установлению мирового господства. С разрушением Советского Союза, а затем и с попыткой развала России американский истеблишмент - после того как российские либералы стали сдавать позиции национальных интересов, независимости, суверенитета - почувствовал «запах крови» и начал предпринимать активные попытки окончательно подчинить Россию своим интересам и, по существу, уничтожить ее.

Однако когда Россия опомнилась и стала отстаивать свои национальные интересы и суверенитет, американское руководство объявило Россию врагом номер один наряду с международным терроризмом. Идеологическая кампания русофобии приняла невиданный, бешеный, циничный характер. Во всех своих неудачах американское руководство стало обвинять Россию и ее союзников, хотя никаких доказательств не было, да и быть не может. Не стесняясь никого, оно стало выдавать ложь за истину, истину за ложь, законы за беззаконие, а беззаконие возводить в закон.

Кто вмешивался во внутренние и внешние дела всех стран в XX и XIX веках, кто развязывал войны и вооруженные конфликты, кто сменял законные правительства и законную государственную власть во многих странах, кто пытался и пытается установить тотальное господство в современном мире? В настоящее время Президент США Д.Трамп в своем докладе объявил Россию и Китай соперниками США, угрожающими национальным интересам страны. В связи с этим он предложил всемерно наращивать военную мощь, чтобы даже в дипломатии вести беседы с соперниками с позиции силы, то есть диктовать свои условия.

Такие известные американские ученые, как Н.Хомский, не признают необоснованных обвинений в адрес России по поводу вмешательства во внутренние дела США. Они также считают вооруженное вмешательство Соединенных Штатов в дела других стран необоснованным. Ясно, что подобная идеологическая война, развернутая Соединенными Штатами, не может продолжаться долго: или они вынуждены будут ее скоро прекратить, или она может привести к открытому военному столкновению с теми, кого они называют своими врагами и соперниками.

Что касается деятельности Президента Д.Трампа, то в одном из своих недавних интервью Н.Хомский отмечает, что как настоящий представитель Республиканской партии Трамп своей политикой ублажает тех, кто его реально избирал, то есть самый богатый слой американской элиты, в лучшем случае не обращая внимания на защиту интересов широких масс, а на самом деле втихомолку разрушая сложившиеся механизмы государственного управления, направленные на улучшение жизни народа3. В целом политика Трампа наносит вред как самим США, так и всей ситуации в современном мире, поскольку она постоянно толкает человечество на край пропасти.

Эта часть элиты буквально восхищена проводимой политикой, ибо она действительно направлена на дальнейшее существенное обогащение сверхбогатых. Больше того, две фундаментальные проблемы современного мира - экологическая, связанная с изменениями климата и загрязнением, и угроза мировой ядерной войны - хотя и находятся в поле зрения Трампа и его окружения, но они почти никак не решаются, а, наоборот, осложняются и усугубляются.

Хомский замечает, что аналогов современной американской политики не было, никакому правителю прошлого, даже самому одиозному, будь то гунн Аттила или даже Гитлер, не приходила идея возможности уничтожения всего человечества ради своих корыстных интересов. А Трамп, у которого нет никаких великих идей и, соответственно, никакой положительной идеологии, стремится лишь к тому, чтобы своей политикой угодить богатейшим слоям американской элиты.

Сравнивая деятельность Трампа с деятельностью прежних президентов, Хомский отмечает, что больше всего его беспокоила политика Кеннеди, которая чуть не поставила мир на грань ядерной войны. То же самое Хомский ощущает в связи с политикой, проводимой Трампом, отмечая его непредсказуемость, особенно в сочетании с отсутствием серьезных политических знаний и политического опыта, что может в любое время привести США и современный мир к самым катастрофическим последствиям.

 1Blueprint for a Progressive US: A Dialogue With Noam Chomsky and Robert Pollin. October 17, 2017. Imagining Our Way Beyond Neoliberalism: A Dialogue With Noam Chomsky and Robert Pollin. October 24, 2017. Noam Chomsky and Robert Pollin: Breaking Through the Political Barriers to Free Education. October 31, 2017 // https://chomsky.info, http://www.truth-out.org

 2О применении вооруженных сил президентами США против других стран см.: Бесславные агрессоры: список военных грехов президентов США // Комсомольская правда. 2018. 17 апреля // https://www.youtube.com/watch?v=4yT-dXsgFjA

 3https://www.youtube.com/watch?v=JFXkH_Dotuw

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 25 мая 2018 > № 2619998 Константин Долгов


Россия. Евросоюз. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 24 мая 2018 > № 2683716 Александр Новак

Интервью Александра Новака главному редактору радиостанции "Эхо Москвы" Алексею Венедиктову на ПМЭФ-2018.

Автор: Венедиктов Алексей

в гостях: Александр Новак Министр энергетики РФ

А.Венедиктов - Ну что, здравствуйте, новый старый министр? Я не знаю, поздравлять, наверное, нужно. И, наверное, вас нужно поздравить с тем, что в начале вашей очередной каденции начала резко расти цена на нефть, что принесет в бюджет, наверное, много денег, и социальные проблемы будут решены. Или это кажется временным?

А.Новак - Поживем - увидим. Я не являюсь прогнозистом, как говорится, тех цен, которые будут на нефть. Но, вы знаете, что наш бюджет сбалансирован при цене на нефть 40 долларов, причем это цена не Brent, это цена Urals. Сегодня мы имеем Urals порядка 75-77 долларов, поэтому, конечно, ситуация гораздо лучше, чем планировалось. Это позволяет нам формировать резервы, формировать возможности для будущих возможных изменений конъюнктуры цен на мировых рынках, то есть стабилизировать ситуацию. В то же время формировать доходы, которые обеспечивают исполнение бюджета.

А.Венедиктов - Александр, а это рукотворный рост?

А.Новак - Нельзя говорить о рукотворном, иначе сразу антимонопольные органы появятся здесь, даже в нашей студии.

А.Венедиктов - Не надо. Я могу сказать, я же не понимаю.

А.Новак - Конечно, какая-то часть есть тех решений и даже, мне кажется, значительная часть, которые были приняты по совместным действиям стран ОПЕК и не ОПЕК. И если бы, допустим, своевременно мы не договорились с 24 странами, которые приняли решение на время сократить объемы добычи и не наращивать на рынке предложение, конечно, ситуация была бы сегодня хуже, на мой взгляд. Мы бы еще жили в условиях низких цен и кризиса, поскольку в период, вы знаете, 14-го, 15-го года все пытались наращивать и сохранять свою долю на рынке, тем самым теряя в цене на нефть, теряя в доходах бюджетов тех стран, которые являются экспортерами, производителями нефти. И это, конечно, негативно влияло в целом на инвестиции в отрасли.

Конечно, с точки зрения цикличности мы бы все равно пришли к какому-то моменту, когда в результате низких цен инвестиции бы в отрасль сократились, и мы бы получили дефицит, который поднял бы цену.

А.Венедиктов - Это мы такие умные, что мы решили прервать этот круг?

А.Новак - Знаете, как-то так сложилось. Вы помните, переговоры в 2016-м году в январе и в апреле в Дохе, когда первые переговоры были, тогда страны не нашли консенсус, хотя были близки к этому. Я думаю, что это общее понимание стран-экспортеров рынка, что нужно действовать совместно. Если раньше только, допустим, ОПЕК реализовывала такие совместные действия - страны, которые входят в ОПЕК, это 13 стран - сегодня все понимают, что без участия других стран, крупнейших производителей таких, как Россия, как Мексика или тот же Азербайджан, невозможно, поскольку рынок очень изменился, и на сегодняшний день один ОПЕК уже не может регулировать.

А.Венедиктов - Прошу прощения. Может быть, принять их в ОПЕК, может запустить процедуру расширения ОПЕК? А то, получается, здесь, значит, есть организация, которая договаривается, а потом она не договаривается с отдельными игроками. Это было бы правильным, или это было бы неправильным, как вам кажется сегодня?

А.Новак - Я не могу говорить за ОПЕК. Это организация, которая существует уже достаточно давно, еще с 60-х годов и имеет свою историю, свои взаимоотношения...

А.Венедиктов - Как вам кажется, правильным было бы?

А.Новак - Сегодня, мне кажется, инструменты, которые были использованы при подписании соглашения в конце 2016 года, вот они полтора года работают, все исполняют, причем исполняют соглашение на сто процентов и выше, чего не было в истории ОПЕК никогда. И это говорит о том, что даже этот инструмент, он, получается, более эффективный, чем предыдущие инструменты. Вот, кстати, мы сегодня находимся в обсуждении, в дискуссии. По окончании действия соглашения о сохранении формата взаимодействия между странами, которые сейчас вместе работают на рынке.

А.Новак: Мы, конечно, не должны ориентироваться на то, как скажут США

А.Венедиктов - Все равно получается какая-то конференция.

А.Новак - Много разных вариантов. Я не хотел бы их анонсировать.

А.Венедиктов - Почему?

А.Новак - Потому что, мне кажется, нужно сначала обсудить с коллегами, выработать вариант с тем, чтобы не предвещать события. Но мы находимся в стадии обсуждения. В июне месяце, когда будет очередная встреча с нашими коллегами, министерская встреча, мы будем более подробно обсуждать. Возможно, тогда и озвучим.

Но, как вариант, допустим, это сохранение действующего формата отношений без квот, но при необходимости, допустим, если нужно будет принимать какие-то решения о балансировке рынка, эти встречи могут заканчиваться тем, что мы будем принимать такие решения, как в декабре 16-го года.

А.Венедиктов - Вот если говорить о позиции России, поскольку вы не можете говорить за коллег, вы сторонник просто - ну, слово "просто" неправильное, но вы понимаете - пролонгации ситуации, или что нужно изменить в этой ситуации? Вот в июне вы на чем будете настаивать?

А.Новак - Вы имеете в виду то, что касается этого года?

А.Венедиктов - Конечно, да. Вы сами анонсировали июньскую встречу.

А.Новак - На июньской встрече, я думаю, наверняка мы будем стопроцентно обсуждать текущую ситуацию на рынке. Будет ли рынок к тому времени уже окончательно сбалансирован, мы будем смотреть прогноз на ближайшие несколько месяцев до конца года. И если мы посчитаем, что, действительно, уже рынок сбалансирован и есть необходимость немножко смягчить позицию, то такая возможность будет и мы сможем принять соответствующее решение.

А.Венедиктов - Смягчить позицию - это значит...

А.Новак - Смягчить - это значит увеличить добычу или снизить те квоты - вот миллион 800 тысяч баррелей в сутки, которые были расписаны по всем странам, снизить, допустим, на какой-то уровень поэтапно, мягко для того, чтобы не нарушить хрупкий баланс, который сегодня мы, так или иначе, уже отмечаем.

А.Венедиктов - А несколько, если мы говорим о нерукотворном повышении цены или рукотворном - не имеет значения, - насколько иранский кризис или выход американцев из системы договора, он повлиял уже и может повлиять, если это случится через 180 дней? Насколько вы учитываете все это, и насколько это реально влияет?

А.Новак - В вашем вопросе уже практически ответ есть, поскольку однозначно рынок однозначно и очень резко реагирует на такие заявление, касающиеся особенно стран-экспортеров. И заявление США о выходе из ядерной сделке - конечно, это означает, что есть неопределенность относительно добычи нефти в Иране и предложения ее на рынке. И фундаментально, конечно, все участники рынка реагируют и закладывают в цену определенное количество доли цены. На мой взгляд, от 5 до 7 долларов сегодня в цене - это риски, которые были заложены в части ситуации в Иране.

А.Венедиктов - Но это не так много, да, Александр? С учетом того, что мы планировали 40, у нас - 75 в среднем.

А.Новак - Согласен, что не так много, потому что все-таки в большей степени играет фундаментальный фактор. Я могу сказать цифру: если на начало 18-го года избытки нефти в странах ОЭР (Организация экономического сотрудничества) были где-то 340 миллионов баррелей, то на сегодня день впервые в апреле месяце мы получили полное исчезновение этих излишков и даже уже вышли в дефицит в 20 миллионов баррелей относительно среднего пятилетнего значения. Это означает, что мы достигли фактически той цели, которая была с точки зрения остатков на рынке относительно средних пятилетних.

Тем не менее, мы сейчас видим, что резко уменьшилась добыча в Венесуэле из-за кризиса, который там происходит. Собственно, на 1,5 миллиона баррелей там уменьшилась добыча. Нужно посмотреть, как эта ситуация будет развиваться. И, возможно, это один из факторов, который повлиял на сокращение баланса и остатков и на то, что цена выше той, которую мы прогнозировали.

А.Венедиктов - Значит ли это, что в этом смысле России ничего не угрожает? Имею в виду, что, несмотря на внешние кризисы, которые поднимают цену на нефть и некоторые политические и мировые заявления - нам же выгодно увеличение цены на нефть в каком-то периоде? - может быть, эти кризисы мы сами должны создавать?

А.Новак - Если говорить о каком-то сиюминутном факторе, моменте, - в моменте, конечно, выгодно иметь более высокую цену. Но отрасль нефтяная отличается тем, что она очень капиталоемкая, и разработка месторождений, транспортировка, переработка нефти - это огромные многомиллиардные инвестиции, которые окупаются не в течение одного года, а окупаются в течение 7-10 лет. И поэтому отрасль заинтересована не в высоких ценах моментных, а в более долгосрочных стабильных ценах на нефть, когда можно было бы планировать свои инвестиции, привлекать кредитные ресурсы под проекты, возвращать их. И в меньшей волатильности отрасль заинтересована.

А.Новак: Нельзя говорить о рукотворном росте, иначе сразу антимонопольные органы появятся здесь

Именно в этих целях и была реализована сделка в конце 16-го года, которая на сегодняшний день продолжается с тем, чтобы эту волатильность между низкими ценами и высокими снизить.

Поэтому я не могу сказать, что мы на сегодняшний день заинтересованы в повышении цен до 100 долларов или до 140, как это было в 2008 году, потому что это сиюминутно приведет к тому, что будут добывать нефть все при таких ценах, и это приведет к существенному падению цен. Нам важна и для бюджета и для инвестиционной деятельности компаний стабильность. Поэтому сегодня мы хотим именно достичь такой ситуации, и это была бы наша основная цель.

А.Венедиктов - А вы могли бы пояснить нашим слушателям. Мы внимательно наблюдали за приключениями "Башнефти", я имею этих китайско-катарских приключений. Можно ли понять, в чем выгода государства во всей этой истории? Не компании "Башнефть" в данном случае, не китайцев. Что приобрело государство в результате этого или вы что-то ждете? Не собираюсь вас сталкивать с Игорем Ивановичем Сечиным. Вы представляете государство, а не компанию, поэтому у меня и вопрос в этом: что в конце хотелось бы получить? Или уже все государство получило?

А.Новак - Если вы говорите о приватизации "Башнефти" и одновременно речь шла о приватизации пакета "Роснефти".

А.Венедиктов - Да-да, я имею в виду всю цепочку, конечно.

А.Новак - Речь шла о получении, во-первых, дополнительных доходов в бюджет, которые поступили дополнительно в бюджет от реализации пакета "Роснефти". И это частично приватизация при сохранении контрольного пакета государством в компании. Это дополнительный бюджет, это дополнительные инвесторы. Это дополнительное корпоративное повышение эффективности управления с учетом привлечения новых независимых директоров.

С точки зрения работы консолидации совместно "Башнефтью", это все-таки было направлено на мультипликативный эффект, связанный с повышением эффективности от объединения деятельности и повышения эффективности как добычи, так и нефтепереработки. А также возможности реализации, то есть трейдинга нефтепродуктов, поскольку появляется больше возможности оптимизации этих процессов.

А.Венедиктов - Цель понятна, а результат?..

А.Новак - Результат? Могу сказать, что в бюджет поступили все деньги, которые были запланированы.

А.Венедиктов - В этом смысле вы довольны, а все остальное - дело компаний.

А.Новак - На сегодняшний день это коммерческие компании, которые реализуют своею деятельность, показывают прибыль своим акционерам и, собственно, повышают эффективность, и самое главное - обеспечивают потребителей качественными нефтепродуктами 5-го класса, высокоэокологичного. Кстати, компания "Роснефть" на сегодняшний день является ведущей на рынке, с точки зрения обеспечения нефтепродуктами.

А.Венедиктов - Долги не беспокоят в нефтяных компаниях, накапливающиеся и увеличивающиеся? Государство будет по ним отвечать каким-либо образом? Мы видим, как государство иногда вынуждено по дольщикам отвечать, извините за сравнение. Долги растут. Это обременение?

А.Новак - Долги - это следствие принимаемой политики, финансово-экономической политики, бюджета, финансового плана компаний, которые очень подробно рассматриваются на различных комитетах, куда входят как представители государства, так и независимые директора. А также рассматриваются, в конечном итоге, на совете директоров, который принимает соответствующее решение. И, на мой взгляд, мы здесь не видим никакой критичной ситуации. Компания имеет высокую EBITDA, и другие компании. И обеспечены эти долги соответствующей выручкой. Безусловно, акционеры это видят. Может быть, по сумме это высокие цифры. Конечно, нужно смотреть относительно общей выручки, относительно прибыли, которую зарабатывает компания.

А.Венедиктов - Не критично, с вашей точки зрения пока?

А.Новак: Мы на сегодняшний день заинтересованы в повышении цен до 100 долларов или до 140

А.Новак - В принципе это вообще не критично. Но если посмотреть другие отрасли, сегодня практически все компании на мировых рынках реализуют новые проекты за счет заимствования денег на рынке. Деньги на рынке становятся дешевле даже у нас, в России с учетом снижения инфляции на рекордный уровень по прошлому году. Заимствование на финансово-экономических рынках становится значительно дешевле.

Если брать, допустим, такие рынки, как США или Европу, заимствования вообще близки к нулю. Ни один проект там не реализуется за счет свободных денежных средств. Это те средства, которые дают банки, это те средства, которые ложатся в долг, но которые потом возвращаются за счет доходов от реализации продукции.

А.Венедиктов - Я уловил, что нет беспокойства на сегодняшний день. В этой связи, смотрите, реально осталась одна частная компания - я не по формальным признакам - "Лукойл". И начали говорить о том, что государство должно зайти в "Лукойл". Есть такие планы?

А.Новак - Нет, таких планов нет. По крайней мере, они к нам в министерство не поступали, и я о таких планах не знаю. Компания "Лукойл" тоже достаточно эффективная компания, которая сегодня реализует масштабные, крупные инвестиционные проекты; модернизировала свои нефтеперерабатывающие заводы, готова вкладывать в другие проекты, в том числе, в переработку, в нефтегазохимию. И вы знаете много проектов, которые реализованы сейчас на шельфе Каспийского моря. Это в целом отдельный кластер. И, мне кажется, что компания конкурентоспособна не только на российском рынке, но и на мировых рынках.

А.Венедиктов - В этой связи про мировые рынки. Про российские нефтяные пока компании. Сейчас мы с нефтью закончим. У нас еще газ впереди, еще атомная энергия. У меня все-таки вопрос про участие российских компаний государственных и полугосударственных на внешнем рынке. Растет доля... Как государство помогает? Падает доля участия, открываются возможности, закрываются возможности даже с учетом санкций или с учетом ливийского контракта, иракского контракт - вы как министр видите в целом картину, и хотелось бы понять: российские компании - там.

А.Новак - Что касается внешнеэкономических, развития торгово-экономических отношений и реализации проектов на рынков других стран, мы, безусловно, поддерживаем. Наши компании являются глобальными, одними из самых крупнейших в мире. Такие компании как "Роснефть", "Лукойл", "Газпром нефть". Есть потенциал реализации проектов в других странах.

И в первую очередь это направлено не только на получение дополнительных доходов, инвестиций, но и на использование российских технологий, использование российского оборудования. Это косвенным образом положительно очень влияет на заказ для наших отечественных предприятий машиностроения, производства технологического оборудования. Обмен опытом, потому что обычно компании участвуют не сами, а участвуют с другими мейджерами мировыми, и это обмен компетенциями и возможность, в том числе, реализации этих компетенций потом на проектах, реализуемых в России.

А.Венедиктов - Компетенции не померишь, а доли рынка померишь.

А.Новак - Действительно, и доля рынка тоже, наверное, имеет значение, потому что от объемов добычи в целом зависит, в том числе, капитализация компании, и оценка участниками рынка стоимости акций, поэтому, я думаю, что это, действительно, один из факторов.

А.Венедиктов - Растет доля, или санкции их прижали?

А.Новак - На мой взгляд, последние годы сейчас наша доля рынка остается стабильной. Несмотря на то, что мы не наращиваем добычу в течение полутора лет в Российской Федерации, тем не менее, наши компании реализуют проекты и в других странах, таких, как, допустим, Ирак, Вьетнам. Вот сейчас идут переговоры, в том числе, и по Ирану, по новым проектам, которые могут быть реализованы. Поэтому здесь, несмотря на то, что это тоже участники сделки ОПЕК и не ОПЕК, тем не менее, это привлекательные истории для того, чтобы вкладывать инвестиции в эти страны.

А.Венедиктов - Александр, вы сказали про Иран. Известно - еще раз вернусь, - что американцы собираются выйти из договора. И мой вопрос: как это может отразиться на российских компаниях, которые будут работать в Иране? Вы вообще решили, так сказать, не обращать внимания на это - что они угрожают санкциями тем, кто будет работать в Иране?

А.Новак - Безусловно, не обращать внимание невозможно. Все-таки нефтяной рынок глобальный. Многое будет зависеть от окончательных решений по этому вопросу. Сейчас не до конца понятно, на самом деле. Есть 180 дней, которые даны для того, чтобы принять окончательные решения. Если вспомнить предыдущие санкции, то мы вспомним, что США европейским странам, некоторым азиатско-тихоокеанским странам не запрещали импортировать иранскую нефть, и не вводили санкции в отношении этих стран, устанавливая определенные квоты.

Мы, конечно, не должны ориентироваться на то, как скажут США. У нас в этом смысле свои взаимоотношения, и мы имеем давние дружеские отношение и торговые экономические, и в области толливно-энергетического комплекса. И мы продолжали работать даже тогда, когда санкции были и в предыдущий, жесткий период. Нужно будет изучить все юридические аспекты принимаемых решений. Как мы видим сейчас, европейские страны достаточно негативно относятся к тому, что было принято о выходе из договора по ядерной сделке США. Нужно будет, в том числе, дождаться окончательно европейцев.

Что касается нашей позиции, я думаю, что наши компании оценят эту ситуацию, но в целом мы настроены на то, чтобы продолжать сотрудничество.

А.Венедиктов - Знаете, когда я смотрел на пресс-конференцию Владимира Путина и канцлера Германии Меркель - как раз вопрос зашел о "Северном потоке-2" - телевидение вас показывало, если не ошибаюсь. Вы были очень удовлетворены. Чем? После переговоров.

А.Новак - Во-первых, я не знаю, какое у меня было выражение лица...

А.Венедиктов - Расслабленное. Умильное.

А.Новак - Мне кажется, были, действительно, очень важные переговоры с точки зрения разных проектов. И один из проектов, который обсуждался, - это реализация проекта по строительству второй очереди "Северного потока". Это важный проект для Европы. И в нем заинтересованы европейские компании, европейские потребители, поскольку потребление газа в Европе продолжает расти. Импорт газа будет продолжать расти.

А.Новак: Весь объем, который сегодня есть по украинскому маршруту, вряд ли сохранится

Мы видим, что есть стран, у которых падает собственная добыча, в том числе, это Голландия, другие страны. В Норвегии есть проблемы. В общем, мы видим, что этот рынок будет расширяться. И, конечно, реализация таких крупных инфраструктурных проектов абсолютно коммерческая, которая позволяет инвесторам "Газпром" вместе с европейскими компаниями - Shell, Uniper, OMV и другие - реализовывать этот проект.

В рамках переговоров обсуждались возможности, при которых наши коллеги будут более активно поддерживать реализацию совместного проекта.

А.Венедиктов - Немцы, да?

А.Новак - Да. Немцы заинтересованы, они поддерживают. Видим, что в данном случае превалирует экономических подход, а не политический, поскольку Европа заинтересована в надежных поставках в течение длительного времени наиболее экологичного вида топлива для европейцев. Поэтому мы считаем, что сейчас, в данным момент проект реализуется в соответствии с утвержденным планом, с утвержденной дорожной картой. Получены необходимые разрешения, в том числе, и от Финляндии и от Германии. Германия дала разрешение на прокладку в свой исключительной экономической законе, а также уже на строительство по территории Германии, где выходит на сухопутную часть подводных газопровод, и там уже ведутся соответствующие в рамках разрешения работы по подготовке строительства. Поэтому будем и дальше реализовывать этот проект вместе с нашими европейскими партнерами.

А.Венедиктов - В этой связи, насколько все-таки этот проект такой политический, а не экономический? Украина. Как бы вся эта история, ненадежность Украины, надежность Украины? Госпожа Меркель об этом говорила?

А.Новак - Для нас это чисто экономический проект. Я могу привести очень много аргументов в этой части.

А.Венедиктов - Ну вот, например.

А.Новак - Например, этот газопровод, ресурсной базой для которого является полуостров Ямал, фактически Бованенковское месторождение - продолжительность этого газопровода для доставки его конечному потребителю почти на 2 тысячи километров короче. Используются самые современные технологии по строительству газопровода, с высоким давлением, с самыми современными технологиями, что позволяет удешевить, во-первых, снизить потери, увеличить скорость подачи. И это дает возможность практически в два раза иметь себестоимость доставки газа для конечных потребителей европейских. И за счет расстояний и за счет новых технологий. Поэтому сегодня он, конечно, выгоден. Это как построить новый дом...

А.Венедиктов - Но бросить ли старый?

А.Новак - Вы знаете. Наша позиция заключается в том, что можно использовать и старый маршрут, но для этого должны быть экономические условия владельцами этой газотранспортной системы предоставлены не хуже, чем сегодня есть альтернатива и есть конкурентные возможности для доставки газа. Поэтому мы хотим получить от наших партнеров украинских предложения по технико-экономическому образованию. Ждем от них. И, в принципе, мы никогда не отказывались от этого маршрута. Это экономический вопрос в первую очередь.

А.Венедиктов - Последний вопрос, может быть. Вот заполнение "Северный поток" и украинский маршрут насколько возрастает или он остается прежним, как до "Северных потоков"? Это переброс со старого маршрута в обход Украины или это добавление?

А.Новак - Нет, здесь надо в совокупности рассматривать, потому что у нас же еще реализуется проект "Турецкий поток". Там часть газа, которая ранее проходила через Украину, Молдавию, Румынию и Болгарию, на сегодняшний день будет поставляться уже напрямую турецким потребителям и напрямую европейским потребителям, что тоже более эффективно, поскольку также используются современные технологии.

Поэтому если смотреть в совокупности, конечно, весь объем, который сегодня есть по украинскому маршруту, вряд ли сохранится. Но нужно смотреть в перспективе. И мы видим, что в перспективе рост потребление газа в Европе и увеличение объема мы видим, что в период до 2035 года порядка 100 миллиардов кубических метров газа дополнительно Европа будет импортировать в год. Это означает, что часть, безусловно, этого объема - это то, в рамках чего может увеличить объемы поставок и Российская Федерация и "Газпром". Мы видим свою конкурентоспособность. И тогда уже нужно будет, конечно, считать. И, может быть, существующих газопроводов не хватит, нужно будет еще больше развивать инфраструктуру.

А.Венедиктов - Запугали. Александр Новак, я напомню, что он свежепереназначенный министр правительства России. И в следующий раз мы с вами обязательно поговорим о ядерной энергетике и о нашей любимой теме с вами - альтернативных источниках энергии. Или это все замерзло сейчас в России? Нефть поднялась, газ - ура! Все, и не надо заниматься.

А.Новак - Наоборот, очень интересные тенденции происходят и в России в рамках развития возобновляемых источников энергии. И очень интересно было бы, действительно, поговорить на эту тему, поскольку и в мире происходят изменения. Мы, кстати, могу в заключении сказать, если эту тему затронули, подготовили проект закона, в котором мы создадим нормативную базу для возможности развития микрогенерации до 15 киловатт-часов. То есть это означает, если по-простому говорить, каждый домовладелец, домохозяйство будет иметь возможность иметь солнечную панель и производить для себя электроэнергию и иметь возможность продавать ее в сеть. То есть, в принципе, о чем говорили очень долго, такой проект закона сейчас подготовлен и будем это развивать. Так же будем развивать зарядную структуру для электромобилей и многое-многое другое, касающееся улучшение качества для потребителей и для каждого человека.

А.Венедиктов - Серия один закончилась, будем ждать серию два в ближайшее время. Спасибо!

А.Новак - Спасибо большое за приглашение!

Ссылка на интервью: https://echo.msk.ru/programs/beseda/2208480-echo/

Россия. Евросоюз. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 24 мая 2018 > № 2683716 Александр Новак


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 24 мая 2018 > № 2624397 Джон Хантсман

«Народ США настроен на улучшение отношений с Россией»

Посол США в России Джон Хантсман о том, как улучшить отношения РФ и США

Екатерина Каткова

Россия и США вступили в новую фазу политического противостояния. РФ принимает контрсанкции в ответ на ограничения американского минфина, а глава Госдепа Марк Помпео анонсирует новые рестрикции. О том, как в США реагируют на российские контрмеры, реально ли вернуть доверие в отношения между двумя странами и могут ли в ближайшее время Дональд Трамп и Владимир Путин сесть за стол переговоров, «Газете.Ru» рассказал посол США в России Джон Хантсман.

— На Санкт-Петербургском экономическом форуме, где мы сейчас находимся, традиционно большое внимание уделяется российско-американским отношениям. В этом году основная тема форума — доверие. Есть ли место доверию в отношениях России и США в условиях все усиливающегося санкционного давления?

— Очень хорошо, что вы упомянули слово «доверие». Ведь именно оно является неотъемлемой частью любых взаимоотношений. В данный момент уровень доверия между нашими странами нуждается в серьезном улучшении. И сделать это мы сможем только путем переговоров, стремясь решить проблемы, которые нас разделяют. Невозможно постоянно находиться в изоляции друг от друга. То, что нам всем действительно необходимо – это собраться вместе и разрешить наши проблемы.

— Как вы считаете, есть ли надежда на конструктивные переговоры между руководством наших стран? Может ли в обозримом будущем состояться встреча на самом высоком уровне? Идет ли какая-то подготовка к таким переговорам?

— Ну, наш президент (Дональд Трамп – «Газета.Ru») с самого первого дня говорил о том, что США необходимо улучшить отношения с Россией. И когда я встретился с президентом [РФ Владимиром] Путиным, он мне сказал то же самое: необходимо, чтобы отношения между Россией и США становились лучше. Как вы видите, оба наших руководителя поддерживают сближение и развитие отношений между странами в позитивном ключе.

Решение о возможной встрече на самом высшем уровне пока не принято. Как вы понимаете, тут многое еще зависит от логистики: когда эта встреча произойдет, где она будет проходить. Но это не самое главное. Гораздо важнее, что именно будет обсуждаться на этой встрече.

Таким образом, мы приходим к более комплексному ответу на вопрос: как мы сможем улучшить доверие между нашими странами и что для этого надо сделать. Во-первых, нужно встретиться. Затем важно выявить проблемы, над которыми мы бы хотели поработать. И дальше уже продумать, как именно мы будем их решать.

— А подготовительная работа такой встречи на уровне посольств уже ведется? Готовится ли список тем, которые потенциально можно было бы обсудить?

— У посольства всегда очень много работы. И когда будет уже вестись активная подготовка такой встречи, конечно же, мы будем частью этого процесса. Что касается окончательного решения в отношении президентского саммита, то это будет зависеть от воли обоих наших президентов. Сейчас же я бы хотел сказать, что мне очень приятно занимать должность посла США в Российской Федерации.

За это время я узнал, что между нашими народами гораздо больше общего, нежели того, что нас разделяет. Наши две страны представляют собой две великие цивилизации. Они очень похожи. Граждане обеих наших стран любят свою Родину, они очень патриотичны. И при этом они ждут, что оба наших руководителя, два президента встретились и вместе, сообща, решили многие проблемы, которые стоят перед всем миром. Таким образом, они могли бы сделать мир гораздо стабильней, безопасней, и обеспечить устойчивое будущее.

— Да, а пока нарастает санкционное противостояние: количество ограничений со стороны США увеличивается, Россия предпринимает ответные меры. Как Соединенные Штаты оценивают встречные санкции со стороны России, так называемые контрсанкции? Как они могут отразиться на США и отношениях между нашими странами?

— Да, конечно, озабоченность вызывает именно та спираль, по которой развиваются события: на один ответ идет другой ответ и так далее. Я бы хотел сказать, что все-таки американский народ нацелен на решение этой проблемы. Это такой практический подход.

Вместо того, чтобы обсуждать санкции и контрсанкции, люди, скорее всего, будут думать о том, какие причины привели к этому.

За время своего пребывания послом в России я также понял, что и российский народ мыслит в том же направлении и нацелен на решение именно причин, которые привели к такой ситуации. И я думаю, что в этом и есть здравый смысл.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 24 мая 2018 > № 2624397 Джон Хантсман


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 24 мая 2018 > № 2624389 Алексис Родзянко

«Санкции – это истерика»: почему бизнес США уйдет из России

Глава Американской торговой палаты в России Алексис Родзянко об экономике доверия

Рустем Фаляхов

Отношения между Россией и США почти достигли дна. Власти обеих стран не доверяют друг другу ни в экономике, ни тем более в политике. Если Россия примет закон об уголовной ответственности за соблюдение санкций, то западный бизнес уйдет из страны. Как укрепить доверие и не навредить чересчур эмоциональными действиями экономике в интервью «Газете.Ru» рассказал президент Американской торговой палаты в России Алексис Родзянко.

— Тему доверия в экономике российские власти решили сделать ключевой на международном экономическом форуме в Петербурге в этом году. Почему, как вам кажется, решили сфокусироваться сейчас именно на этой теме?

— Вероятнее всего, посчитали ее самой наболевшей.

— Но для России не очень выигрышная тема...

— Она необходима для всех. Вот простой пример: вы идете в «Макдональдс» и уверены в том, что вы там получите. Вы можете любить или не любить эту сеть быстрого питания, но вы знаете точно, чего от нее ожидать. И во Владивостоке, и в Москве, и в Миннесоте, и в Нью-Йорке. И это бренд, это доверие к тому, что производит и предлагает компания. Сравните это с какой-нибудь «вип-шаурмой». Вы знаете, что вы там получите?

— Нет. Но предполагаю, что глисты будут обеспечены.

— То есть, уровень доверия другой. И это в каждом случае так бывает, и в самом незначительном, и на страновом уровне, когда принимаются решения о ведении бизнеса. О том, сколько можно инвестировать, какой риск можно на себя взять в данной экономике. Это все зависит от уровня доверия.

— Да, но моральные дивиденды с этой темы российская власть и бизнес вряд ли получат…

— Есть китайское выражение – каждый путь начинается с первого шага. Даже самый дальний путь. Поэтому доверие - это необходимая вещь, и над ней надо работать. Вопрос доверия важен с разных сторон. Со стороны России – есть ли у нас доверие к вам. Со стороны всех остальных – есть ли у нас доверие к России. Это как две стороны монеты – они обе требуют обсуждения и осознания.

— Ваш именитый родственник, председатель Государственной думы в царской России Михаил Родзянко, еще в начале XX века ставил вопрос о том, чтобы в России было создано «правительство народного доверия». Сейчас в России сформировано очередное новое правительство. Является ли оно правительством народного доверия? Исходя из тех персон, которые в него вошли.

— Любое правительство, в любой стране, в любой исторический период требует, или хочет, или обязано заслужить доверие своего народа. Без этого оно не может существовать и не может функционировать. И здесь не мне судить…

— А можно я прицеплюсь к вашей фразе? Что значит, «не мне судить?»

— Я могу оценивать то или иное действие и высказываться на его счет, если это действие сильно влияет на интересы компаний — членов Американской торговой палаты. И конкретно сейчас в адрес российского правительства у нас есть мнение, которые мы должны донести до него. А именно, в связи с потенциальным принятием закона об уголовной ответственности за соблюдение - через действие или бездействие - санкционных режимов иностранных государств в отношении России. При принятии такого закона компании оказываются перед очень сложным выбором, практически невозможным. Но при этом, к сожалению, с очевидным исходом. Российская экономика по своему размеру примерно 1/10 американской или европейской.

Поэтому, когда Европа и Америка спорят друг с другом и ставят какие-то условия, то они как бы борются в одной весовой категории. То есть, они равновесные соперники с точки зрения принятия решений бизнеса. Но когда Россия начинает ставить такие условия, имея вес примерно 1/10 от США или Европы, то, к сожалению, равновесия не будет. Будет очевидное решение, которое заставит многие компании просто уйти из страны. И, мне кажется, это не в интересах российской экономики. Поэтому мы очень открыто говорим о том, что этот законопроект о поправках в уголовный кодекс мы считаем ошибкой.

Почему уйдут западные компании

— Если я вас правильно понял, американский бизнес автоматически примет решение не в пользу того, чтобы остаться в России?

— Если придется соответствовать такому российскому закону, то получишь ответственность в Штатах, которая во много раз превысит выгоду в России. То есть, это исключительно объективный выбор.

В американских компаниях в России сотрудники на 99,9% — это граждане России. Никто из ответственных руководителей своих сотрудников под угрозу уголовного наказания не поставит.

А если все-таки придется выбирать: можете работать в России, но не в Америке, или можете работать в Америке, но не в России, то выбор, к сожалению, очевиден.

Я знаю, что многие компании уже приняли для себя решение, где им работать. Ждут только – будет ли принят новый закон или нет. Это как черное и белое.

— Это крупные компании?

— Крупные. В первую очередь крупные.

— Может быть, такая постановка вопроса об уголовной ответственности — это российский ответный шаг на персональные санкции, которые вводят США? Фактически это персональные санкции, хотя и безымянные, но они в отношении американского топ-менеджмента, работающего в России.

— Возможно. Но что я точно знаю, это несколько крупных компаний, которые просто сразу закроются и уедут. И все свои миллиардные инвестиции оставят в земле. Никто не выиграет от этого. Но больше всего пострадает российская экономика.

— Думаете, этот законопроект по недомыслию предложен? Не просчитали последствия? Или тут пресловутая геополитика?

— Это политический шаг. Мне кажется, он вызван эмоциональной потребностью что-то сделать, что-то очень такое сильное и обидное, без учета результата. Мне кажется, что и санкция с американской стороны на «Русал» была принята без должного анализа. И, с моей точки зрения, нанесла куда больший ущерб экономике США и Европы, чем России.

— А у вас сейчас ощущение, что власти США в последние дни поняли, что как-то вроде переборщили с «Русалом» и ситуация, вроде как, немножко отыгрывается назад? Тем более, что и Олег Дерипаска пошел навстречу, продает акции, выходит из управления.

— Если исходить из интересов американской экономики, то я надеюсь, что да, ситуация будет смягчена. Зачем оставлять эти санкции, в полной мере, на «Русале»? Они вредят глобальной экономике и экономике американской куда больше, чем российской.

— А как на самом деле будет?

— Не знаю, но у меня ощущение, что происходящее сейчас нелогично и непродуктивно. И такие нелогичные и непродуктивные вещи лучше не делать. Это не значит, что их не делают. И я думаю, что и Первая мировая война, и Вторая были непродуктивны и нелогичны. Но они были.

— Жесткое сравнение…

— Но что поделать, они есть, эти примеры.

— Что вы бы порекомендовали сделать в этой ситуации, чтобы противостояние государств, эти санкции и контрсанкции в итоге не привели к новой войне?

— Мой совет – восстановить в полном объеме дипломатические отношения и побольше встречаться, вести диалог.

— Не получается же. Запад говорит: верните Крым. Кремль говорит: нет, не вернем. И на этом все.

— Поменьше публично кричать и побольше спокойно разговаривать.

— Думаете, при нынешних лидерах удастся повысить доверие?

— Да, все возможно, конечно, возможно и при этих. Других у нас нет. Поэтому надо надеяться на этих.

«Чтобы соответствовать – нужно слушаться»

— Вот вы предлагаете активнее обсуждать проблемы. Но почему западные лидеры, за редким исключением, например, президента Франции Эммануэля Макрона и премьер-министра Японии Синдзо Абэ, отказываются от участия в экономических форумах, которые являются вполне комфортными переговорными площадками?

— Я тут поспорю. В прошлом году была рекордная посещаемость форума, во-первых. Во-вторых, американская делегация была самая крупная из зарубежных в прошлом году. В этом году уровень представителей американского бизнеса даже выше, чем был в прошлом году.

— А почему политики-то игнорируют форумы? Им в первую очередь надо договариваться.

— В Питере — это экономический форум, не политический.

— Давос тоже экономический…

— Давос, Швейцария – нейтральное место, куда все едут. Россия — не нейтральная страна, США — не нейтральная страна. Поэтому там…

— Доверия больше? Давайте предложение внесем, перенести Питерский форум в Швейцарию… В любую другую нейтральную страну. Поедут западные политики?

— Да ладно, там эти маленькие городки – они не в состоянии принять такую толпу. Но если серьезно…Есть разные теории на эту тему.

Теория, что отказ от участия в ПМЭФ – это один из стимулов, который приведет к изменению поведения российского государства.

Потому что, чтобы приезжали политики – нужно соответствовать. Чтобы соответствовать – нужно слушаться. Тогда будете иметь гостей. Такая логика. Действует она или не действует? Пока нет. Но логика такая.

— Вы разделяете такую логику?

— Я не разделяю такую логику. Но, мне кажется, что России надо меньше обращать внимания на то, что происходит вокруг нее, и больше обращать внимания на себя. Что интереснее, что выгоднее для России, то и нужно делать. А то, что другие делают – это их дело.

Война не по бумагам

— А как не обращать внимание, если некоторые представители западного истеблишмента тоже не вполне соответствуют своему высокому статусу. Вот глава МВФ Кристин Лагард… Она приезжает, кстати, на форум. Но в уставе МВФ четко написано, что фонд не выдает кредиты государствам, которые находятся в состоянии войны с соседями. А МВФ Украине помогает…

— Тут надо очень осторожно с терминами. Украина ни с кем официально не воюет. Она называет это АТО – антитеррористическая операция. Нет противоречия с уставом МВФ.

— Но по факту-то война же идет?

— Факт фактом, а юрист юристом.

— Но мы же про доверие говорим. А разве не подрывается доверие такой юридической казуистикой?

— Конечно, подрывается.

— А вы Лагард можете об этом сказать?

— Украина и МВФ — не мое дело.

— Нет, подождите, почему же не ваше? Самый большой финансовый взнос вносит в МВФ какая страна? США.

— Это, скорее, вопрос к чиновникам государственным, а не к бизнесу частному. С какой стати частный бизнес будет отвечать за политику МВФ и смотреть, как себя ведут акционеры фонда?

— Имелось в виду, не с трибуны выступить на тему МВФ, а просто обратить внимание Лагард в дружеской беседе…

— Надо очень осторожно вести дружеские беседы с журналистами.

— Ну, а почему нет? Может быть, это было бы вашим вкладом в повышение доверия между странами, между США и Россией. Мне кажется, вполне профильное дело.

— Мое профильное дело лучше получается, если я меньше критикую в газетах моих визави. Вот мы говорили о конфликтах государств, о сферах влияния. И политики используют очень разные понятия, иногда к месту, иногда невпопад. Почему Саудовская Аравия, где казнят людей нетрадиционной ориентации, лучший друг Соединенных Штатов, а России постоянно пеняют за то, что она запрещает их пропаганду? Вот, объясните мне это.

— Не могу сообразить. Вы так резко перешли от МВФ к геям…

— А я объясню. Потому что, когда интересы государств связаны с большой политикой, то причины, которые называются, или доводы, которые приводятся, они не всегда связаны с высокой моралью. Они связаны с интересами государства. И в этих случаях в ход идут любые аргументы. В зависимости от необходимости.

— Значит, американскому истеблишменту есть, над чем работать, вообще-то?

— Конечно, есть. Американский истеблишмент должен работать над своими проблемами, а российский — над своими. Так всем было бы лучше.

— Согласен. Про Россию и США мы немного выяснили, какой уровень доверия. А что с доверием между США и Европой? Меркель проезжала и, когда ее спросили про выход США из ядерной сделки с Ираном, как вы это оцениваете, она сказала, я сам это слышал во время пресс-конференции: традиционно США являются стратегическим партнером Европы. Но Меркель, тем не менее, не одобряет выход США из сделки. Выходит, доверие все же снижается? На страновом уровне. Или это снижение доверия Меркель к Трампу, к нему лично, к его причудливому характеру?

— Нет, здесь причудливость небольшую роль играет. Но недовольство растет. Потому что обнаруживаются конфликты. Потому что у каждой страны свои интересы. И так всегда было, но сейчас появился новый повод. Иранская сделка – это как бы разрыв с единым подходом, который был раньше.

Санкции – это истерика

— Продолжим тему санкций. Но уже на примере России. Насколько санкции, их механизм воздействия продуман? Я не понимаю, почему простые люди-то, не олигархи, не правительственные или кремлевские чиновники должны страдать? Вот пример с Дерипаской, десятки тысяч работников по всему миру в его холдинге работают. Большая часть работников, конечно, в России. И вот все они теперь сидят, как на вулкане и гадают, чем это все закончится? Уволят — не уволят? А в чем они виноваты, собственно?

— Они ни в чем не виноваты. Когда баре ссорятся, у холопов чубы трещат…Эти санкции я критиковал, публично, и критикую до сих пор. Потому что они уже перешли в фазу, где каждая дополнительная санкция каким-то образом больше действует на того, кто ее накладывает, чем на того, на кого накладывают. И в случае «Русала» это так и было. И, как только это стало понятно, а это стало понятно почти сразу, то правительство США пошло на попятную.

— Разве?

— Во-первых, растянули срок. Во-вторых, стали говорить добрые слова о «бедных рабочих в Ирландии». В-третьих, дали совет Дерипаске: если только выйдете, снизите свою долю – все будет хорошо для «Русала». Все это было сказано после введения санкций, когда стало понятно, что они стали действовать не так, как хотелось их авторам.

— То есть, вы надеетесь, что все-таки тонкая настройка санкций произойдет? Не будут бить по всем сразу?

— Конечно, лучше бы была тонкая настройка заранее, а не постфактум. Постфактум не соберешь то, что уже сломалось, не восстановишь. Но лучше хоть что-то сделать, чем ничего. И, мне кажется, что уже где-то пошли на компромисс, на смягчение.

— А на это всерьез рассчитывали в США, что в результате санкций в России элита и граждане совершат чуть ли не революцию, сместят действующую власть?

— Я задавал вопрос: чего вы хотите в конечном счете от санкций? И на этот вопрос конкретного или понятного ответа никогда не получал.

— На каком уровне вы задавали такой вопрос?

— На уровне людей, которые близки к мышлению властей. На прямой вопрос в одном случае мне вообще не ответили, когда это были чиновники. А во втором случае сказали: на этот вопрос вы никогда не получите прямого ответа. Как я понял, потому что они и сами не знают ответа.

— То есть, отчасти эти санкции, в том виде, в каком мы их имеем, — это как бы результат недомыслия?

— Санкции результат того, что надо что-то делать, поэтому давайте сделаем санкции.

— Санкции действуют с 2014 года. Какой в итоге результат получился от этих санкций?

— Действует некое давление на бизнес. Это точно. И, в результате давления, какие-то инвестиции, которые могли быть сделаны в Россию, были отложены. И какой-то капитал, который раньше был доступен, стал недоступным. Безусловно в этом есть некое притупляющее влияние на потенциал роста российской экономики. И на потенциал роста отдельных бизнесов в рамках российской экономики. Это некий тормоз, который влияет на развитие экономики. И действует он постоянно, и медленно, но действует.

— А если не только про деньги и бизнес говорить? Каков результат санкций?

— И с той, и с другой стороны санкции привели политиков к истерике. За принятие закона о санкциях год назад в Соединенных Штатах голосовало 400 против 3-х…Это некая, с моей точки зрения, истерика…Проголосовать на первом чтении такой закон, который больше самому себе вредит, чем чужой стране, на уровне 412:0…. Никто из депутатов не воздержался, никто не проголосовал против. Единогласно приняли. Это тоже истерика, но уже в России. То есть, с двух сторон политики стали истерить. Вот вам результат санкций.

— Мои знакомые, когда возвращаются из поездок по ЕС и США, из Великобритании говорят: там на нас теперь косо смотрят. Тоже результат санкций. Истерика на уровне рядовых граждан…

— Это результат работы СМИ.

— СМИ — зеркало, мы-то чем виноваты?

— Зеркало, которое выбирает, что отражать, а что не отражать. Выборочное зеркало.

— А в чем России можно доверять? Есть что-нибудь, чему можно доверять? Российские ценные бумаги…

— Хороший пример. Рекордные уровни на рынке акций — это признак доверия.

— Сейчас дно во взаимоотношениях между Россией и западными странами?

— Нет, еще не дно.

— Еще не дно? Дно – это когда война? Вы будете считать дном какой уровень взаимоотношений?

— Вот, если Россия своими действиями сама себя изолирует, через вот, скажем, закон об уголовной ответственности за соблюдение санкций… Защититься, когда закон написан так, как сейчас, практически невозможно. Действие или бездействие. И кто ответствен? Любой сотрудник – за действия своего начальства. Поэтому, вот

если Россия выставит из страны бизнес таким вот своим действием – это будет уже ближе к абсолютному дну.

А сейчас доверия все же очень много. Надо помнить, что и товарооборот сохранился и даже вырос, и бизнес американский работает успешно в России, и результаты показывает положительные. Без доверия таких результатов невозможно было бы добиться.

Уровень торговли России сельхозпродукцией вырос. Качество продукции в России выросло. Все это тоже дает дивиденд доверия. Ценные бумаги России котируются успешно на международных рынках. Это доверие. Ценная бумага – это абсолютное измерение доверия. Без доверия была бы нулевая цена.

Не надо сгущать краски. Есть большой резерв доверия, и лучше его поберечь.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 24 мая 2018 > № 2624389 Алексис Родзянко


США. Польша. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 24 мая 2018 > № 2618174

Экономика тесно взаимосвязана с политикой

Мариуш Каменецкий (Mariusz Kamieniecki, )Nasz Dziennik, Польша

Интервью с историком, сотрудником Люблинского Католического университета имени Иоанна Павла II и Высшей школы социальной и медийной культуры в Торуни профессором Мечиславом Рыбой (Mieczysław Ryba)

Nasz Dziennik: США внесут «Инициативу трех морей» в список приоритетных национальных проектов. Это американский ответ на проект «Северный поток —2»?

Мечислав Рыба: Судя по всему, да. При этом укрепление Центральной Европы входит также в стратегические планы действующей американской администрации. Об этом говорил сам президент Трамп во время своего прошлогоднего визита в Польшу, когда тема «Северного потока — 2» еще не получила такого резонанса, как сейчас. Также звучали заявления о том, что Америка поможет нам противостоять угрозам, которые могут возникнуть в нашей части Европы в этом контексте. Теперь, особенно на фоне последних шагов Германии, ситуация получила развитие.

Проект «Междуморья» включает в себя разные аспекты. Речь идет не только о военной сфере, но и об энергетике. Военный аспект важен в контексте исходящих от России угроз, а одновременно — энергетических интересов Соединенных Штатов. Мы все знаем, что американцы хотят продавать газ, а у Польши есть СПГ-терминал в городе Свиноуйсьце, кроме того, появились планы строительства газопроводов, которые соединят нас с клиентами из Восточно-Центральной Европы. Это один из важных проектов, вписывающихся в концепцию «Инициативы трех морей» и выгодных для американцев. Ситуация выглядит так: Германия хочет вести свою игру, Америка — свою, при этом действия Вашингтона соответствуют нашим интересам.

— Раз американцы хотят заработать, вопрос, не ограничатся ли они заявлениями, решат ли они нам помочь и вложить деньги в этот, как ни крути, дорогостоящий проект?

— Если это будет соответствовать их интересам, они будут готовы сделать многое. Конечно, более сильная сторона всегда старается свести к минимуму финансовые затраты, а при этом извлечь максимальную прибыль. Американцы, впрочем, известны таким подходом. Мы видели это, например, на переговорах о поставке противоракетных комплексов «Пэтриот»: сначала была назначена высокая цена, потом удалось договориться о меньшей. Политика состоит в том, чтобы добиться максимальной выгоды при минимальных издержках.

Американцы, несомненно, заинтересованы в том, чтобы «Инициатива трех морей» претворялась в жизнь, они будут поддерживать ее в первую очередь потому, что это выгодно им самим. Если есть заинтересованность, разные проекты претворять в жизнь легко, а если ее нет, все остается на бумаге, на уровне заявлений.

— Несмотря на протесты Польши, Украины и стран Балтии, началось строительство газопровода «Северный поток — 2». Остались ли у нас шансы заблокировать этот проект?

— Сложно сказать. Германия, по всей видимости, испытывает некоторые опасения по поводу американских санкций в отношении компаний, которые принимают участие в этом проекте. Польша может действовать в двух направлениях. Мы можем попытаться заблокировать проект. Этому служит расследование, которое ведет польское Управление по защите конкуренции и потребителей (UOKiK), но оно, скорее, позволит лишь затормозить строительство. Если ничего не получится, можно постараться извлечь из ситуации максимальную выгоду. Перспективы открываются в контексте заявлений американской стороны о поставках сжиженного газа и поддержке «Инициативы трех морей».

Если все пойдет не так, как нам бы хотелось, это не будет концом света, ведь даже при невыгодном раскладе ситуацию всегда можно обернуть в свою сторону. Проект газового терминала был как раз попыткой справиться с обстоятельствами, так что этот вызов нужно принять. Конечно, когда «Северный поток — 2» уже будет построен, появится вопрос, не следует ли к нему присоединиться, а если да, то на каких условиях, но все это темы, которые нужно будет трезво обдумывать в текущем режиме. Ясно одно: «Северный поток — 2» противоречит интересам Украины, но для нас это не самое важное, ведь в первую очередь мы должны думать о том, что выгодно нам.

— Американский Конгресс обязал Трампа принять меры против европейских компаний, которые ведут дела с Газпромом. То, что политике России, чьи действия противоречат международному праву, нужно поставить заслон, понятно, но кто это сделает?

— Дело касается в первую очередь Германии, которая извлекает из этого проекта выгоду и хочет продолжать это делать. Ключевым фактором станет баланс сил: если немцы проанализируют ситуацию и придут к выводу, что проект «Северный поток — 2» из-за американских санкций потребует слишком больших затрат, они смогут от него отказаться, но если окажется, что давление немецких компаний слишком велико, а потенциальная выгода перевешивает риски, они будут стоять на своем. Нам, в свою очередь, следует помнить, что американо-немецкий конфликт, возникший из-за российского проекта, выгоден для нас. Нам следует извлечь из ситуации выгоду для себя и для всего нашего региона.

— Недавно с визитом в Москву приезжала Ангела Меркель, «крестная мать» этого проекта. Путин цинично говорит, что новый газопровод — чисто экономическая инициатива, которая не имеет ничего общего с политикой.

— В то, что говорит Путин, не верит, пожалуй, не только Меркель, но и он сам. Экономика тесно взаимосвязана с политикой, каждый проект имеет какие-то политические аспекты, отделить одно от другого невозможно. «Северный поток — 2» — это бизнес с Путиным, а газопровод идет в обход Украины и Центральной Европы. Любой человек, трезво оценивающий ситуацию, понимает, что это дорогой проект. Россиянам было бы выгоднее проложить трубу по суше, а не по дну моря, но они не хотят, чтобы на пути транзита были посредники, а поэтому предпочитают увеличить стоимость строительства, но получить полный контроль над газопроводом. Все остальные соображения не играют здесь роли.

— Не следует ли Германии, которая поддерживает российские проекты, задаться вопросом, кого она считает своим главным партнером: Европейский Союз и Соединенные Штаты или путинскую Россию?

— Европейский Союз, если говорить о его западной части, не имеет ничего против проекта «Северный поток — 2», ведь он смотрит на Россию иначе чем мы, поляки. В связи с этим следует говорить, скорее, об отношениях США с Центральной Европой и Западной Европы с Россией. Германия до недавнего времени вообще могла позволить себе не считаться с нашим регионом, но тот начал набирать силу благодаря «Инициативе трех морей», которой руководит Польша. Понятно, почему было решено запустить процедуру по статье 7 Договора о ЕС: Польшу хотят изолировать, фактически заткнуть нам рот. Если в игру вступят США, Германии, которая способна влиять на решения, принимаемые Еврокомиссией, придется считаться с мнением Вашингтона. Наши западные соседи столкнутся с серьезной проблемой, которая отразится не только на их имидже, но может обернуться для них неблагоприятными экономическими и политическими последствиями.

— С одной стороны, Еврокомиссия запускает упомянутую вами процедуру, пытается критиковать Польшу, а с другой — мы видим все больше дружественных жестов в адрес России. Как понимать недавние слова Юнкера (Jean-Claude Juncker), который тепло высказался о Путине и присутствии России в Европе?

— Жан-Клод Юнкер говорит только то, что соответствует интересам Германии и Франции — основных европейских игроков. При этом в Европе, что важно, набирают силу евроскептики: это результат губительной политики централизации, которую проводит Еврокомиссия и в целом ЕС. Взгляните, что происходит, например, в Италии, где победу на выборах одержало «Движение пяти звезд». Там все идет в сторону того, чтобы нормализовать отношения с Россией.

Важно осознать раз и навсегда: это не так, что Запад (западноевропейские страны, США) видит в России стратегического противника. Ситуация выглядит иначе. Даже Вашингтон может однажды пойти на сближение с Москвой, конечно, если это будет происходить на его условиях. Евросоюз устраивает сегодняшняя ситуация, а европейские политики с удовольствием снизили бы градус конфликта с Россией, смягчили санкции, ведь они хотят на этом заработать. Так выглядит реальная ситуация, поэтому нам не следует смотреть на мир, на складывающиеся в нем отношения исключительно через призму собственного контекста, нужно идти на компромиссы и стараться вести диалог там, где это возможно.

В противном случае мы ничего не добьемся. Конечно, геополитическое положение Польши специфично, поэтому мы ощущаем исходящие от России угрозы, но даже среди членов «Вышеградской четверки» позиции по этому вопросу расходятся, и здесь нет ничего удивительно. Встает вопрос, как при таком раскладе вести игру, чтобы не проиграть. Наша задача — найти на него ответ. Если мы будем на всех обижаться, мы ничего не получим.

— Благодарю за беседу.

США. Польша. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 24 мая 2018 > № 2618174


Россия. США > СМИ, ИТ. Образование, наука > zavtra.ru, 23 мая 2018 > № 2619942 Андрей Смирнов

Конец "Науки"

как американский бизнесмен стал распорядителем русской науки

Прекращает существование знаменитое издательство "Наука", которому в 2018 году фактически исполнилось 290 лет. Предшественником издательства была Академическая книгопечатня в Петербурге, находившаяся на пересечении Девятой линии и Большого проспекта. В известном нам виде "Наука" — детище Сергея Вавилова, который совместил две задачи — выпускать книги учёных и книги для учёных. Понимая, что научное книгоиздание — вещь дорогая и трудная, Вавилов объединил торговую сеть, издательство и типографию. "Наука" подчинялась напрямую Академии наук; таким образом, Вавилов добился некоторой автономии, книги издательства не проходили Главлит.

Система оказалась очень жизнеспособной. В лихие девяностые издательство "Наука" практически не пострадало, только число магазинов заметно сократилось: из 152 "Академкниг" осталось 9 (часть оказалась за границами РФ). Но и магазины, а, в первую очередь, типографии в Питере и Москве удержали издательство на плаву, в то время как не смогли пережить эти годы такие гиганты книгоиздания, как "Прогресс" и "Мир". Более того, "Наука" смогла пройти относительно без потерь и жесточайший кризис 2008 года, когда книжный рынок «просел» и многие ведущие издательства чудом избежали краха. В 2012-м у издательства с оборотом порядка 600 миллионов рублей к концу года долг равнялся миллиону — стандартный объём для больших организаций. Но за несколько лет долги "Науки" вырастают в сотни раз. Получается, что издательство откровенно и целенаправленно ведут к банкротству.

Улица "ждёт" несколько сотен уникальных специалистов-редакторов. Да, кто-то из них перетечёт в иные издательства, кто-то просто уйдёт на пенсию. Но восстановить систему, заново собрать коллектив впоследствии будет невозможно. Не будем забывать и о том, что цикл производства книг "Науки" неизбежно продолжителен, некоторые проекты ведутся более десяти лет.

Часть академического сообщества наивно уповает на "цифру", видимо, ориентируясь на мифы конца нулевых. Однако если ориентироваться на западный опыт, то только 30% рынка — это электронные книги, а 70% — бумажные. Фундаментальные издания наподобие отечественных "ЛитПамятников" доступны в "цифре", но и бумажные издания востребованы, их обязательно выпускают ведущие европейские издательства.

На месте типографии "Науки", вероятно, появится очередной бизнес-центр с ресторанами. А многолетняя история крупнейшего в мире научного издательства подходит к концу. И основной причиной тому не экономика, кризис или отсутствие читательского интереса, а желание вполне определённых людей защитить свой бизнес.

***

В 1992 году Академия наук озаботилась тем, что наших учёных плохо знают за рубежом, и откликнулась на интересное предложение американо-российского бизнесмена Александра (Алекса) Шусторовича. Господин Шусторович – фигура колоритная. Сын членкора Академии наук, фигурант скандального "уранового дела", один из сонма бывших женихов Ксении Собчак. Даже фамилия встречается в двух вариантах: «светский лев» Алекс Шустерович и успешный бизнесмен Александр Шусторович. К слову, в настоящее время въезд в Россию ему заказан.

Шусторович предлагает переводить журналы Академии наук и издавать их на Западе. Это и знаковые гуманитарные журналы вроде "Вопросов философии", "Русской литературы", и естественно-научные, всего АН принадлежит порядка 140 журналов. Разумеется, Шусторовича, в первую очередь, привлекают вторые: "Доклады Академии Наук", "Журнал физической химии" и т. п., имеющие спрос за границей.

В 1993 году создаётся ООО "Международная академическая издательская компания (МАИК) „Наука/Интерпериодика“", учредителями которой выступили ГУП "Академиздатцентр „Наука“", РАН и компания Шусторовича Pleiades Publishing Inс. Академия наук входит в компанию с очень интересной формулировкой — «интеллектуальной собственностью журналов», — оценённой аж в 14 тысяч рублей; вклад "Науки" - здания и сооружения. Соответственно, возникает подконтрольная Шусторовичу контора, которая работает на площадках "Науки". Академия наук со своей стороны приносит всё, что наиздавала Шусторовичу, а Pleiades Publishing, обладая монопольным правом на продвижение всех российских академических журналов за границей, переводит и продаёт. Так, Шусторович заключает контракт с влиятельной немецко-американской компанией Springer Nature. Между прочим, западное издание российских академических журналов приносит ежегодный доход в 40 миллионов долларов. Основными покупателями являются ведущие западные университеты.

В 2014 году на сцене появляется Федеральное агентство научных организаций, которое забирает в своё ведение все «непрофильные активы»: гаражи, детские сады, столовые и издательства. Почему-то ФАНО решило, что издательства — это не научная деятельность, а сервис. Впрочем, нельзя сказать, что и Академия наук как-то сражалась за "Науку".

В 2016 году руководство "Науки" начинает противоборство с МАИК с целью вернуть выпуск журналов под свой контроль. В ответ Шусторович начинает враждовать с "Наукой", ещё больше вгоняя издательство в долги. С подачи руководства Академии наук вопрос издания журналов выносится на конкурсы-аукционы. При этом "Наука" тоже должна участвовать в этих аукционах, хотя, во-первых, весь редакторский состав журналов входит в штат издательства, а, во-вторых, эта модель выходит за рамки закона, ибо участвовать в таких конкурсах могут организации, не имеющие задолженности перед государством (а "Наука" к тому моменту — в долгах как в шелках).

Идея очевидна — легально разобрать активы. Большую часть предложений "выигрывали" американцы, "Науке" предлагалось сидеть тихо и получать свой локальный гуманитарный кусок.

Последнее руководство "Науки" отказывается играть по правилам Шусторовича. Поэтому он решает, что бизнес надо защитить. А защитить бизнес — значит забрать его целиком. Шусторович заходит на аукционы через фиктивную фирму-посредника и выигрывает конкурс на издание 80% журналов. Отныне российские научные журналы по физике, химии, биологии, геологии будет издавать компания «Академкнига», но 100%-ным учредителем оной является Pleiades Publishing Inc. Дополнительно компания получает на издание журналов от государства 67,5 миллионов рублей. Получается, что на государственные деньги открыто частное окошко по приёму результатов научных исследований российских учёных. А книгоиздательская программа "Науки" в этой коммерческой истории становится просто лишней.

***

Через своих посредников Алекс Шусторович делает российским учёным предложение, от которого они, как говорится, не могут отказаться. Договоры о публикации в журналах отныне составлены таким образом, что статьи навсегда переходят в собственность компании Шусторовича.

Как раз в декабре прошлого года ФАНО принимает решение, по которому показателем отчётности за исследование, сделанное на государственные деньги, является публикация в академическом журнале. А оценка труда российского учёного нынче напрямую зависит от так называемого индекса Хирша, который основан на количестве публикаций и количестве цитирований этих публикаций.

Как возникает сей пресловутый индекс? Например, можно выучить английский язык, накопить денег для взноса на участие в конференции, прочесть интересный доклад (и тебя позовут работать в Штаты или Англию). Но если ты не можешь ездить по конференциям или просто не хочешь уезжать из России — статью должен принять академический журнал, тогда есть шанс издаваться напрямую. Значит, надо всеми правдами и неправдами быть принятым и переведённым господином Шусторовичем. В этом случае индекс растёт как на дрожжах, потому что учёный попадает в единые базы, его цитируют. Получается, что Шусторович теперь ещё обладает и инструментом рейтингования учёных и влияет даже на то, какую зарплату Российская Федерация положит учёному.

Итак, Алекс Шусторович оказывается на позиции, которая позволяет контролировать российскую науку. Даже если предположить, что в его бизнес-интересах то, чтобы «курица» продолжала «нести яйца», сиречь, чтобы были исследования и результаты, — ситуация выглядит, мягко говоря, довольно странно. А если предположить, что господин Шусторович в той или иной степени несамостоятелен? Тогда все декларации о суверенитете нашей страны повисают в воздухе. Ведь учёный может заниматься совершенно абстрактными теориями, однако и эти исследования будут востребованы в военной сфере.

Для менеджмента бывшего ФАНО ликвидация "Науки" — хрестоматийный способ решения проблемы. РАН, в свою очередь, тоже не беспокоится, хладнокровно наблюдая за гибелью своего книгоиздания. А академическая наука в целом оказывается в руках американского бизнесмена, которому закрыт въезд в Российскую Федерацию.

Андрей Смирнов

Россия. США > СМИ, ИТ. Образование, наука > zavtra.ru, 23 мая 2018 > № 2619942 Андрей Смирнов


США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 мая 2018 > № 2617017 Леонид Бершидский

Что информатор ФБР может рассказать нам о скандале вокруг связей Трампа и России

Профессор, работавший на ФБР в 2016 году, знает, что чрезмерные упрощения могут обернуться внешнеполитическими катастрофами

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Стефану Халперу (Stefan Halper), который, как теперь стало известно, был информатором ФБР, внедренным в предвыборный штаб Дональда Трампа, чтобы собрать данные о предполагаемом сговоре команды Трампа и России, вряд ли понравилась бы та политизированная махина, в которую превратилось расследование связей Трампа и Москвы. Некоторые его научные труды были посвящены подобным эпизодам в американской истории, когда то, что он называл «рациональным центром», терпело неудачу, а масштабные, простые, но ошибочные идеи брали верх.

Теперь же мир узнал Халпера как человека, которому Федеральное бюро расследований тайно получило наладить контакты с советниками Трампа, чтобы узнавать у них информацию о связях предвыборного штаба с Россией. До начала текущего скандала, в рамках которого республиканцы и демократы горячо спорят о легитимности его миссии и о последствиях такого запоздалого разоблачения, Халпер — профессор политологии, работавший на несколько республиканских администраций, — был в основном известен как критик современной внешней политики США. Поддержав Джорджа Буша-младшего в самом начале его президентства, Халпер был разочарован решением президента отправить американских военных в Ирак. Позже он публично призывал не питать иллюзий, что по мере экономического роста Китай будет превращаться в демократию — в эпоху Обамы эта идея была довольно популярной. По словам Халпера, Китай представляет собой одну из версий авторитарной модели, которая может успешно конкурировать с американскими ценностями и мировоззрением.

Неудивительно, что Халпер согласился принять участие в операции, призванной сорвать предположительные попытки России перетянуть на свою сторону кандидата в президенты США. В 2010 году в своей книге «Пекинский консенсус» (The Beijing Consensus), которая была опубликована в тот момент, когда администрация Обамы пыталась «перезагрузить» отношения с Россией, Халпер выразил глубоко скептическое отношение к идее о восстановлении российско-американских связей — и сегодня его точку зрения разделяет гораздо больше людей.

«На международной арене соперничество между США, Россией, Китаем, Европой, Индией и Ираном порождает новые угрозы региональных конфликтов, — написал Халпер. — После краха коммунизма новое противостояние между западным либерализмом и великими восточными автократиями России и Китая повторно ввело идеологию в геополитику». Халпер предложил отказаться от фантазий о «смирной» России, минимизировать сознательные вызовы российским интересам и, если уж на то пошло, выстраивать с ней отношения на основе соглашений — вполне реалистичная платформа, которая не пользовалась популярностью у американских неоконсерваторов и у администрации Обамы, считавшей себя защитницей либеральных ценностей.

Халпер сознательно высказывал свои идеи с позиций представителя центристской элиты — экспертного сообщества, которое на протяжении большей части периода после окончания Второй мировой войны, считало себя вправе определять внешнюю политику США на том основании, что о ней ему было известно гораздо больше, нежели всем остальным. В книге 2007 года под названием «Молчание рационального центра» (The Silence of the Rational Center), которую Халпер написал в соавторстве с Джонатаном Кларком (Jonathan Clarke), он подробно проанализировал три эпизода, которые, по его мнению, ломали парадигму. Он назвал их «институциональными провалами»:

После окончания Второй мировой войны Большие идеи трижды захватывали политический дискурс и оттесняли политических экспертов на второй план: в период Красной угрозы в самом начале холодной войны, в период вмешательства во Вьетнамскую войну со всеми теми разговорами о демократии и домино, и в самом начале войны в Ираке. Каждый раз основополагающие концепции, уходящие корнями в Большие идеи, превращали сложные внешнеполитические вызовы в универсальные апокалиптические угрозы самому существованию нации. Профессионалы и эксперты в соответствующих областях отстранялись от дебатов в тех случаях, когда они не соглашались с патриотическим консенсусом, а ведущие институты и издания, которые могли бы выступить против такого упрощения, либо молчали, либо становились эхо-камерой для господствовавшего нарратива.

«Упрощение», с точки зрения Халпера (а на самом деле чрезмерное упрощение), было популистской магией, стоящей за всеми тремя эпизодами, когда идеология брала верх над профессиональной компетенцией. «Красная угроза» Джозефа Маккарти (Joseph McCarthy), идея о том, что достижения коммунистов во Вьетнаме приведут к распространению коммунистической идеологии на другие страны, и позиционирование Саддама Хусейна в качестве источника серьезной террористической угрозы — все они обладают этой чертой.

В том, что республиканцы называют попыткой поймать команду Трампа в ловушку, а демократы считают совершенно легитимной контрразведывательной операцией, призванной расстроить планы враждебной державы, и заключается возникший в результате этой операции скандал Трамп-Россия, который по иронии судьбы можно добавить к списку Халпера в качестве четвертого «институционного провала».

Как и в случае с тремя эпизодами, описанными в книге Халпера, политикой США сейчас движет упрощенная идея существования практически экзистенциальной угрозы, исходящей от субъекта под названием «Россия» или «Путин». Тот факт, что в силу «патриотического консенсуса» многие ведущие СМИ и множество представителей экспертного сообщества сегодня служат эхо-камерой для этого нарратива, делает анализ Халпера применимым к текущему эпизоду политической лихорадки.

Пока неясно, смог ли Халпер достичь тех целей, которые перед ним поставило ФБР, и завершил ли он начатую работу. Однако в «Молчании рационального центра» он и Кларк дают вполне разумные советы, каким образом США могут пережить этот эпизод, как они это сделали с тремя предыдущими эпизодами. «Нельзя выстраивать политику и национальную безопасность вокруг разведки, — написали они. — Это просто еще один способ гарантировать дальнейший кошмар».

Поскольку Халпер долгое время сотрудничал с разведкой, он знает, о чем говорит. И чтение его научных трудов в гораздо большей степени поможет занять разумную позицию, нежели споры о его работе на разведку в 2016 году.

США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 мая 2018 > № 2617017 Леонид Бершидский


США. Россия. МВФ > Таможня. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > customs.ru, 22 мая 2018 > № 2625923

В ФТС России прошла встреча с экспертами Всемирного банка.

Первый заместитель руководителя ФТС России Руслан Давыдов 21 мая 2018 года провел встречу с экспертами Всемирного банка по вопросам совершенствования таможенного администрирования и повышения позиции России в рейтинге Doing Business.

Эксперты ознакомились с Единой автоматизированной информационной системой таможенных органов Российской Федерации и в режиме реального времени увидели, как сейчас осуществляется контроль перемещения товаров. Переход на безбумажный электронный документооборот позволил ФТС России внедрить автоматическую регистрацию деклараций, автоматический выпуск товаров, электронный транзит. Производственные процессы оптимизированы и затраты бизнеса существенно сокращены.

Руслан Давыдов: «Вступивший в силу с 1 января 2018 года Таможенный кодекс ЕАЭС обеспечил правовую базу дальнейших реформ в области таможенного администрирования в соответствии с Комплексной программой развития таможенных органов до 2020 года. Таможня больше не требует представления документов, на основании которых заполнена декларация. Досматривается только 1,7% товаров – в два раза меньше, чем четыре года назад, при этом результативность досмотров достигла 55,8%. Товар выпускается в пределах 4 часов после регистрации декларации. Эти и другие факты мы документально подтвердили и официально передали Всемирному банку. Надеемся, представленные аргументы в этом году будут учтены и по показателю «международная торговля» России будет присвоен справедливый индекс».

В настоящее время по показателю «международная торговля» в рейтинге Doing Business с октября 2017 года находится на 100-м месте, ранее она занимала 140-е место.

США. Россия. МВФ > Таможня. Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > customs.ru, 22 мая 2018 > № 2625923


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 22 мая 2018 > № 2614927 Сергей Хестанов

Экономические полумеры. Кто и как должен спасать фигурантов санкционного списка

Сергей Хестанов

доцент факультета финансов и банковского дела РАНХиГС

У государства есть ресурсы для «спасения» предпринимателей, попавших под санкции США. Проблема в том, что санкционная спираль продолжит раскручиваться, а значит, давление на бизнес и российскую экономику будет только расти

Плохо это или хорошо, но весь крупный российский бизнес давно научился выстраивать правильные отношения с государством. Этот процесс резко стартовал в 1999 году и к 2003 году (пресловутое «дело ЮКОСа») практически завершился. Тот бизнес, который не освоил этой непростой науки, просто-напросто не выжил. Однако нет худа без добра: когда произошел очередной виток ужесточения санкций и под удар попали крупные российские бизнесмены и их компании, российское государство вполне ожидаемо поспешило на помощь.

Уже анонсирован целый ряд мер — от засекречивания состава правления компаний, являющихся потенциальными мишенями для санкций США, до льготного кредитования и предоставления госзаказов. Пока цены на нефть высоки, а федеральный бюджет даже профицитен, спасение пострадавших практически предопределено, и не так важно, с помощью какого конкретно механизма это будет сделано. Истинная проблема гораздо глубже и драматичнее.

Недооцененная угроза

Когда впервые был объявлен санкционный список, многие эксперты оценили его скептически. Ведь по сути он представлял собой (в части представителей бизнеса) перепечатку рейтинга Forbes. В него попали почти все достаточно состоятельные российские бизнесмены. Такое отсутствие избирательности было истолковано как сугубо формальный подход.

Появились даже комментарии, оценивающие санкции как не очень серьезную угрозу — мол, пожурят, и этим дело ограничится. Однако санкции оказались много жестче, чем предполагались. Угроза наказаний компаний, сотрудничающих с фигурантами санкционного списка, заставила многих партнеров разорвать соглашения, мотивируя свое решение классическим «форс-мажором». Страх попасть под американские санкции оказался настолько велик, что фактически поставил пострадавшие компании «вне закона», по крайней мере на американском рынке и на рынках дружественных США стран.

Американские санкции, естественно, не вызвали восторга у европейских партнеров компаний, попавших под ограничительные меры. Некоторые европейские лидеры уже заявили о своем несогласии с решением США и даже пригрозили обращением в ВТО (на что, впрочем, надежды мало). Китай традиционно занял выжидательную позицию.

Во время действия жестких антииранских санкций Китай не присоединился к ним и продолжил закупку иранской нефти, получив при этом некоторый дисконт. Именно отказ КНР от поддержки санкций и обеспечил Ирану возможность поддерживать на плаву свою экономику и как минимум заключить «ядерную сделку» на достаточно комфортных для себя условиях (что и послужило позднее причиной пересмотра сделки со стороны президента США Дональда Трампа).

Прецедент использования Китая как торгового партнера, который не поддерживает американские санкции, и породил доктрину «поворота на Восток» в 2014 году. Но по отношению к России КНР занял очень осторожную позицию, явно не желая обострять и без того непростые торговые отношения с США. Поскольку товарооборот Китая с США почти на порядок превышает таковой с Россией, осторожная позиция Пекина выглядит более чем обоснованной.

Последствия для экономики

Одна из отличительных черт санкционных кампаний, которые велись властями США, — последовательность и постепенность. Жертве явно дают время на раздумья. Нынешняя санкционная кампания по отношению к России вряд ли станет исключением из этого правила. Это означает, что со временем, через несколько лет, весьма вероятно распространение санкций на всех фигурантов так называемого «кремлевского списка», а это практически весь крупный российский бизнес.

Те компании, которые уже попали под американские санкции, легко могут быть спасены государством. Ресурсов для этого более чем достаточно. Хорошая конъюнктура нефтяного рынка, бюджетная консолидация и накопление резервов дали государству значительный запас прочности. Но как бы велики не были эти ресурсы, для спасения всего российского крупного бизнеса их точно не хватит. Это-то и создает интригу: кого и до каких пор будут спасать. Рано или поздно придется делать тяжелый выбор: кого поддерживать, а кого принести в жертву.

Именно этот непростой выбор и определит российский бизнес-ландшафт после того, как санкции будут значительно ужесточены и доведены до логического завершения. В качестве очень вероятного сценария можно предположить национализацию значительной доли ныне частного российского бизнеса. Таким образом, и без того тонкая грань в отношениях бизнеса и государства будет окончательно стерта.

Естественным следствием возможной (и весьма вероятной!) национализации станет падение и так не очень высокой эффективности бизнеса, что усилит ухудшение экономических показателей. Если процесс зайдет далеко, есть шанс повторить венесуэльский сценарий, печальный финал которого мир может наблюдать в настоящее время. Впрочем, степень популизма в России намного меньше, чем в Венесуэле, поэтому здесь скорее напрашивается аналогия с поздним СССР, который тоже имел очень печальную судьбу.

К счастью, существует вполне объективный фактор, который достаточно надежно защищает Россию от жестких санкций Евросоюза. Этот фактор — около трети европейского газового рынка. Пока российский газ для Европы не имеет альтернативы, санкции не станут критически жесткими.

Это позволяет уверенно прогнозировать отсутствие больших проблем, как минимум до 2020-2021 годов. А вот дальше мощность заводов по производству СПГ в США вырастет до величины, которая теоретически позволит заменить российский газ для Евросоюза. Тогда разброс вариантов заметно увеличится, вплоть до пресловутого «нефть в обмен на продовольствие».

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 22 мая 2018 > № 2614927 Сергей Хестанов


Россия. Иран. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Электроэнергетика > inosmi.ru, 22 мая 2018 > № 2614890 Сергей Лавров

Эксклюзивное интервью министра иностранных дел России: Иран, Трамп, вторая холодная война и Чемпионат мира по футболу в России

Наташа Небескикват (Natasha Niebieskikwiat), Clarin, Аргентина

Сергей Лавров прибыл в Буэнос-Айрес в воскресенье. В интервью «Кларин» (Clarín), Лавров дал комментарии по различным темам: от ситуации с Тегераном до чемпионата по футболу.

Наташа Небескикват: Что предложит и какие заявления сделает Россия в ходе встречи министров иностранных дел стран-участниц «Группы двадцати», которая состоится в понедельник, 21 мая 2018 года? Созвучны ли приоритеты России с тем, что Аргентина продвигает в «двадцатке» в этом году? Посетит ли президент России Владимир Путин Буэнос-Айрес в ноябре 2018 года?

Сергей Лавров: Считаем полезным откровенный диалог между министрами иностранных дел стран «Группы двадцати». В этой связи приветствуем инициативу Аргентины продолжать работу в рамках данного формата.

С удовлетворением констатируем укрепление авторитета «двадцатки» — важной составляющей полицентричной архитектуры мироустройства — на международной арене и, как следствие, — обсуждение в рамках форума все большего количества вопросов.

Безусловно, «Группа двадцати» должна оставаться эффективным механизмом реагирования на финансово-экономические кризисы. При этом объективная взаимосвязь между мировой политикой и экономикой предопределяет увеличение количества рассматриваемых тем, обуславливает долгосрочный характер согласуемых решений. Вполне естественно все более углубленное обсуждение «двадцаткой» таких проблем, как содействие развитию, изменение климата, борьба с терроризмом и коррупцией, миграция и беженцы, международная информационная безопасность.

Полноформатную и, на мой взгляд, весьма плодотворную дискуссию на уровне министров иностранных дел «двадцатки» удалось организовать в прошлом году германскому председательству. В конструктивном ключе обсуждались проблематика мира и безопасности. «Сверили часы» по тематике реализации «Повестки дня ООН в области устойчивого развития на период до 2030 года» и сотрудничества с Африкой. Состоявшийся обмен мнениями по вопросам, находящимся на стыке политики и экономики, подтвердил возрастающую роль «двадцатки» в качестве одного из важнейших механизмов глобального управления.

Предложенную аргентинцами повестку дня для встречи министров иностранных дел в нынешнем году мы также поддержали. Рассчитываем, что ее итоги — наряду с работой на других треках «двадцатки», число которых на сегодня уже достигло 14 — станут важным вкладом в подготовку саммита лидеров. Как представляется, востребованность поиска точек соприкосновения на фоне девальвации международного права, ослабления международных институтов только возрастает.

Убеждены, что во главу угла необходимо ставить приоритеты развития не для избранных, а для всего человечества. Нужны решения глобального масштаба, которые будут вырабатываться с опорой на принцип многосторонности, и учитывать интересы всех без исключения государств.

Продвигаемые аргентинским председательством принципы, включая социальные аспекты глобальной экономической повестки дня, важность международного консенсуса, созвучны нашим подходам к взаимодействию в рамках «двадцатки». Поддерживаем приоритеты Аргентины. Разделяем актуальность проблем занятости, новых навыков и внесенной в этом году в повестку темы образования — в условиях глобального развития цифровой экономики. Уделяем этому первостепенное внимание у себя в стране, энергично взаимодействуем по данному вопросу в рамках «Группы двадцати».

Приветствовали также аргентинский приоритет по инвестициям в инфраструктуру, который перекликается с темой финансирования инвестиций — приоритетом российского председательства в «двадцатке» в 2013 году и нашим особым вниманием к инфраструктурному развитию.

Акцент аргентинцев на теме обеспечения продовольственной безопасности также заслуживает поддержки. Это — один из ключевых аспектов реализации целого спектра задач «Повестки-2030», включая искоренение нищеты и укрепление здравоохранения. Продолжим конструктивно участвовать и в обсуждении вопросов на других отраслевых треках форума в рамках программы работы на этот год.

Понимаем, что перед председательством стоит очень непростая задача по поиску консенсуса в нынешних условиях. Считаем, что команда, обеспечивающая функции председательства, действует весьма профессионально. Настроены помогать аргентинским друзьям на всех уровнях с тем, чтобы на предстоящем саммите лидеры могли опираться на весомый «урожай» годового взаимодействия крупнейших экономик мира.

Президент Маурисио Макри, действительно, пригласил президента Владимира Путина принять участие в саммите «Группы двадцати» и посетить Аргентину с официальным визитом. Исходим из того, что российско-аргентинская встреча на высшем уровне призвана способствовать дальнейшему наращиванию стратегического партнерства между двумя государствами.

— Как вы охарактеризуете российско-аргентинские отношения на современном этапе?

— Российско-аргентинские отношения продолжают развиваться «по восходящей». Особенно важно, что сохраняется преемственность курса на укрепление всеобъемлющего стратегического партнерства. Данная линия, не подверженная сиюминутной конъюнктуре, опирается на широкий консенсус как в России, так и в Аргентине. Можно со всей уверенностью утверждать, что связи между нашими странами — наглядный пример динамичного, взаимовыгодного, деидеологизированного сотрудничества.

Удовлетворены достигнутым высоким уровнем политического взаимодействия — как в двустороннем плане, так и на многосторонних площадках, в том числе в ООН — в интересах обеспечения международной безопасности и стабильности, устойчивости мировой экономики, достижения целей развития.

Отдельная признательность аргентинским партнерам — за совместную работу по противодействию героизации нацизма. Программа моего визита предусматривает открытие документальной выставки в Национальном конгрессе Аргентины «Холокост: уничтожение, освобождение, спасение» о подвиге советских солдат, спасших жизни тысяч узников концлагерей. Отрадно, что память об этом бережно хранят на аргентинской земле.

Вместе с тем востребованы энергичные усилия по более полному раскрытию значительного потенциала двустороннего сотрудничества в таких важных сферах, как торговля, инвестиции, научно-технические связи. Эти направления нуждаются в особом внимании. Радует, что мы с аргентинскими партнерами едины в понимании необходимости наращивания совместных усилий.

Анализируя реализацию договоренностей, достигнутых в результате переговоров на высшем уровне в январе нынешнего года, отмечаем прогресс в торгово-инвестиционной сфере. Продолжается работа по устранению административных барьеров в осуществлении экспортно-импортных операций, конструктивный диалог между профильными ведомствами по урегулированию разногласий.

Высоко оценили присутствие президента Маурисио Макри 11 мая на торжественном открытии железнодорожного сервисно-производственного предприятия «Мечита» в провинции Буэнос-Айрес, создание которого было профинансировано российской компанией ЗАО «Трансмашхолдинг». Уверен, что этот проект, способствующий созданию новых рабочих мест, привлечению инвестиций, может стать основой для масштабного российско-аргентинского сотрудничества в железнодорожной сфере.

«Газпромбанк» готов инвестировать в строительство портово-логистического комплекса в городе Рамальо и в настоящий момент ведет поиск аргентинских партнеров. Есть и другие интересные инициативы.

Особое ударение оправданно делается на высокие технологии и инновации. Намерены использовать наработанный в предыдущие годы богатый опыт совместной работы в областях гидроэнергетики и мирного атома для реализации новых долгосрочных проектов сотрудничества по этим направлениям. Хороший задел создан для налаживания практической кооперации в сфере космоса, биотехнологий, фармацевтики, других областях.

Важной составляющей двусторонних отношений остаются культурно-гуманитарные связи. С 2009 года действует безвизовый режим при взаимных краткосрочных поездках наших граждан. Растет число обучающихся в России аргентинцев по программе государственных стипендий.

В Аргентине проживает самая крупная русскоязычная диаспора в Латинской Америке — 300 тысяч человек. Признательны аргентинскому руководству за поддержку наших соотечественников, их усилий по сохранению национальной самобытности, культурных традиций, языка.

— Как вы можете прокомментировать нынешнее противостояние между Западом во главе с США и Россией? Не считаете ли вы, что старая холодная война началась снова и, если да, то к какой стороне можно отнести Латинскую Америку?

— Отношения между Россией и «историческим Западом» переживают весьма непростые времена. Неоднократно говорили, что такое положение дел — логическое следствие непрекращающихся односторонних действий ряда западных стран во главе с США, объективно утрачивающих свое доминирование в мировых делах и пытающихся обратить вспять процесс формирования справедливой полицентричной системы международных отношений. В целом ряде случаев их односторонние шаги носят откровенно деструктивный характер, ведут к опасной разбалансировке механизмов глобального управления. Последствия такой линии уже ощутили на себе народы Югославии, Ирака, Ливии, Сирии, Украины.

Складывается впечатление, что определенной части политической элиты на Западе не нравится то, что Россия, успешно решающая задачи внутреннего развития и эффективно защищающая суверенитет, проводит самостоятельный, независимый внешнеполитический курс. Отсюда — стремление наказать нас, сдержать наше развитие, в том числе путем односторонних санкций, сформировать в медийном пространстве негативный образ нашего государства.

Вместе с тем не думаю, что уместно говорить о «втором издании» холодной войны, главной отличительной чертой которой было жесткое военно-политическое противостояние двух идеологических систем и социально-экономических моделей государственного устройства. Сегодня о такой борьбе идеологий, когда мир был фактически расколот пополам, речь не идет.

Другое дело, что спустя почти 30 лет после падения Берлинской стены ее пережитки, как я уже отметил, до сих пор сохраняются на Западе. Например, в виде Североатлантического альянса.

Отношения с регионом ЛАКБ (Латинской Америки и Карибского бассейна) остаются самоценным направлением российской внешней политики. Мы работаем с латиноамериканцами по открытой и неидеологизированной повестке. Наше взаимодействие не направлено против кого-либо.

Напомню — Россия никогда не ставит своих партнеров перед необходимостью выбора — «с нами или против нас». Что, к сожалению, нельзя сказать о некоторых западных государствах, прежде всего США.

— Что вы думаете об обвинениях в адрес России в связи с отравлением Сергея Скрипаля? Как вы охарактеризуете конфликт с Великобританией вокруг данного вопроса?

— Об этом уже много нами говорилось. Российская позиция остается без изменений — считаем категорически неприемлемым и недостойным тот факт, что правительство Великобритании в своих неблаговидных политических целях использовало провокацию в Солсбери, к которой мы не имеем никакого отношения.

Мы сразу же предложили провести совместное расследование, запросили факты, задали конкретные вопросы. В ответ столкнулись с обструкцией и грубыми инсинуациями. Вместо предметного диалога и совместной работы в рамках международно-правовых механизмов Лондон взял курс на раскрутку антироссийской кампании и дальнейшее серьезное обострение отношений между нашими странами. Инспирировал целый набор враждебных и провокационных мер, включая высылку российских дипломатов. Разумеется, это не осталось без адекватного ответа.

Полагаю, что подобные действия без каких-либо доказательств на основе пресловутого подхода «highly likely» (весьма вероятно) не делают чести Великобритании, бросают вызов международному праву.

Прошло более двух месяцев с момента инцидента в Солсбери, но признаки того, что нынешнее британское руководство нацелено на цивилизованное урегулирование ситуации, так и не просматриваются. Наши призывы к Лондону пересмотреть свой деструктивный курс, попытаться вместе — честно и открыто — разобраться в произошедшем предпочитают не слышать.

Российскую сторону, прежде всего, беспокоит состояние здоровья и положение наших соотечественников — кстати, речь идет не только о Сергее, но и о его дочери Юлии Скрипаль, — втянутых англичанами в эту провокацию. Отказ властей Великобритании в консульском доступе дает основания рассматривать происходящее как их похищение или преднамеренную изоляцию.

Подчеркну еще раз — мы готовы к предметному взаимодействию, призываем Лондон честно сотрудничать в рамках возбужденного Следственным комитетом России 16 марта уголовного дела по факту покушения на умышленное убийство и направленных британской стороне соответствующих запросов Генпрокуратуры России о правовой помощи. Продолжаем настаивать на предоставлении подробной информации о ходе следственных действий, а также разъяснений по поводу достоверности всплывающих в британских СМИ многочисленных и весьма противоречивых версий случившегося.

Пока же, к сожалению, конфронтационные действия властей Великобритании продолжают наносить ущерб межгосударственному диалогу. Ответственность за последствия этого для наших двусторонних отношений целиком и полностью лежит на британской стороне.

— Считаете ли вы, что после решения Дональда Трампа о выходе из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) возрос риск военной эскалации и нападения на Иран?

— Мы разочарованы решением президента США Дональда Трампа об одностороннем выходе из СВПД по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы и о восстановлении антииранских санкций.

Такой шаг — существенное нарушение как СВПД, так и резолюции Совета Безопасности ООН 2231 от 2015 года, которая его одобрила. Вашингтон в очередной раз действует вопреки мнению большинства государств мира, исключительно в собственных узкокорыстных интересах, грубо попирая нормы международного права.

Сейчас трудно судить, как будут развиваться события. Хотелось бы надеяться, что выход США из соглашения не связан с планами напасть на Тегеран или сменить там режим. Тем не менее, уже сейчас очевидно, что принятое решение наносит серьезный ущерб глобальной и региональной безопасности и стабильности.

Именно поэтому считаем принципиально важным, что Иран не пошел на обострение, а продолжает неукоснительно соблюдать свои обязательства перед международным сообществом. Это еще раз было подтверждено со стороны МАГАТЭ. Сохраняют приверженность сделке и оставшиеся ее участники, включая Россию.

Все это порождает осторожный оптимизм, что СВПД удастся спасти. Значит, остаются шансы на то, что достигнутое огромным многолетним трудом переговорное решение острой международной проблемы не окажется окончательно перечеркнутым.

Открыты к взаимодействию в интересах СВПД, нацелены на развитие взаимовыгодного сотрудничества с Тегераном.

— Как вы оцениваете сближение Северной и Южной Кореи, а также действия Вашингтона в этой связи? Как вы полагаете, каким образом должен проходить процесс денуклеаризации?

— Неизменно призывали Сеул и Пхеньян к нормализации межкорейских отношений, даже когда ситуация на Корейском полуострове оставалась очень напряженной. Убеждены, что решить весь комплекс региональных проблем, включая ядерную, можно лишь политико-дипломатическим путем.

В связи с этим удовлетворены, что переговорный процесс между КНДР и Республикой Корея развивается в последние месяцы поступательно и успешно, а в Пханмунчжомской декларации по итогам встречи корейских лидеров зафиксированы базовые принципы мирного сосуществования двух государств, стремление к развитию отношений и денуклеаризации полуострова общими усилиями. Со своей стороны продолжим оказывать необходимое содействие реализации межкорейских договоренностей.

Что касается роли США в процессе урегулирования, надеемся, что она останется конструктивной. Важное значение будет иметь намеченная на 12 июня в Сингапуре встреча Президента США Дональда Трампа с председателем Госсовета КНДР Ким Чен Ыном. Если стороны воздержатся от выдвижения заведомо неприемлемых требований друг к другу и обозначат готовность к взаимоуважительному диалогу, у денуклеаризации Корейского полуострова появятся хорошие перспективы.

Практические аспекты этого процесса должны согласовываться в ходе многосторонних консультаций по вопросам мира и стабильности в Северо-Восточной Азии. Ясно, что ядерную проблему полуострова не получится решить в отрыве от других вызовов региональной безопасности или в ущерб интересам какой-либо из сторон. Опыт прошлых лет и история допущенных ошибок наглядно это подтверждают. Кроме того, в свете нынешней ситуации вокруг СВПД необходимо будет разработать беспрецедентный механизм взаимных гарантий, а сделать это можно лишь совместными усилиями всех государств региона.

— Как долго Россия планирует оставаться в Сирии?

— Хотел бы прежде всего напомнить, что российские военные находятся на территории Сирии с осени 2015 года по приглашению законного правительства Сирийской Арабской Республики (САР), обратившегося к России за помощью в деле борьбы с терроризмом, стабилизации обстановки в стране и создания условий для политического урегулирования затянувшегося острого кризиса.

Многие поставленные задачи были успешно выполнены, а цели — достигнуты. Наша страна внесла решающий вклад в разгром военно-политического очага терроризма в лице ИГИЛ (организация, запрещенная в России, — прим. ред.). После этого в декабре 2017 года значительная часть российского воинского контингента была выведена с территории САР.

Однако миссия России в Сирии не окончена. В частности, в полном составе функционирует российский Центр по примирению враждующих сторон, продолжают нести службу батальоны военной помощи, работают два пункта базирования Вооруженных Сил Российской Федерации — авиабаза Хмеймим и пункт материально-технического обеспечения ВМФ России в Тартусе. В этой связи было бы логично исходить из того, что присутствие нашей страны в САР будет сохраняться до тех пор, пока в этом нуждается законное руководство Сирии и дружественный сирийский народ.

— Сейчас разрабатывается документ о сотрудничестве между МЕРКОСУР и ЕАЭС, движущей силой которого является Россия. Какими вам видятся перспективы такого межрегионального взаимодействия?

— ЕАЭС активно взаимодействует на международной арене с третьими странами и интеграционными структурами. Форматы такого взаимодействия включают, в том числе, диалоговое сотрудничество, непреференциальные соглашения и соглашения о свободной торговле.

Одним из важных региональных направлений считаем налаживание контактов Союза с государствами Латинской Америки. С 2011 по 2017 годы доля торговли ЕАЭС с латиноамериканскими партнерами (МЕРКОСУР, Тихоокеанский альянс, Эквадор, Никарагуа) в среднем составляла 2,3% от общего объема товарооборота Союза с третьими странами.

В качестве приоритетных партнеров в регионе рассматриваем Южноамериканский общий рынок (МЕРКОСУР). Поддерживаем установление диалогового партнерства между евразийской «пятеркой» и МЕРКОСУР путем подписания меморандума о сотрудничестве, охватывающего такие сферы, как торговля и инвестиции, энергетика, научное и технологическое развитие, финансы, транспорт, связь, сельское хозяйство, туризм, информационно-коммуникационные технологии. Данный формат позволит нашим странам приступить к изучению возможностей и потенциальных преимуществ, связанных с переходом к расширенному и углубленному взаимодействию в торгово-экономической сфере.

Исходим из того, что Меморандум фактически на завершающей стадии подготовки и может быть подписан уже в обозримом будущем.

— Осталось меньше месяца до начала Чемпионата мира по футболу в России. Все ли готово к мундиалю? Ожидаете ли вы гостей на высшем уровне? Не боитесь ли вы бойкота, в том числе со стороны государств Латинской Америки?

— Да, все основное сделано. Об этом говорил президент Владимир Путин на заседании Наблюдательного совета Оргкомитета «Россия-2018» в начале мая.

В настоящее время Оргкомитет и все другие вовлеченные структуры, включая власти регионов, в которых пройдут матчи Чемпионата, продолжают делать все необходимое, чтобы мировое футбольное первенство прошло на самом высоком уровне. Уверен, что турнир станет настоящим спортивным праздником, и наши гости, помимо высококлассного футбола, получат массу приятных впечатлений от качества обслуживания и традиционно теплого российского гостеприимства.

Ожидаем, что Чемпионат мира посетит большое количество высокопоставленных гостей из различных государств, включая президентов, премьеров, вице-премьеров, министров. Помимо матчей открытия и финала, которые пройдут в Москве, они также посетят отдельные состязания с участием их национальных сборных в других российских городах.

Последовательно исходим из того, что спорт должен оставаться вне политики. Бойкоты международных спортивных соревнований — это близорукая линия, которая противоречит духу и ценностям международного спортивного движения, принципу «честной игры», не имеет ничего общего со спортом высших достижений. Как показывает практика, от бойкотов больше страдают те страны, которые их объявляют, нежели те, против которых они применяются. А самым большим проигравшим всегда остаются спортсмены и болельщики.

Ни о каком «бойкоте» со стороны латиноамериканцев говорить, разумеется, не приходится. Отношения России с государствами ЛАКБ традиционно носят уважительный, партнерский, свободный от идеологических ограничителей характер. Поддерживаем интенсивные контакты с национальными футбольными организациями региона. Высоко ценим латиноамериканскую школу футбола, воспитавшую целую плеяду звезд мирового уровня. Рассчитываем, что на Чемпионат в нашу страну приедет большое количество болельщиков из Латинской Америки. Будем искренне рады их видеть, как и других зарубежных гостей.

Россия. Иран. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Электроэнергетика > inosmi.ru, 22 мая 2018 > № 2614890 Сергей Лавров


США. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > redstar.ru, 21 мая 2018 > № 2614280 Сергей Рыжков

Кто «копает» под договор?

США намерены выйти из соглашения о ликвидации ракет средней и меньшей дальности

Президент США Дональд Трамп 17 мая этого года поручил своим министрам подготовить план по введению санкций в отношении России из-за нарушений Договора о РСМД. Этого можно было ожидать. Тем не менее есть смысл разобраться, в чём, собственно, суть претензий США к России и как на самом деле выполняют этот договор стороны.

Как известно, Договор о РСМД был подписан 8 декабря 1987 года и вступил в силу 1 июня 1988 года. Договор является бессрочным.

Историческая ценность договора заключается в том, что он является единственным соглашением, по условиям которого был уничтожен целый класс носителей ядерного оружия.

Этот договор обязал стороны ликвидировать в общей сложности более 2,6 тысячи ракет радиусом действия от 500 до 5,5 тысячи километров, которые, как считалось, серьёзным образом дестабилизировали ситуацию в Европе, поскольку с их помощью можно было нанести ядерный удар практически молниеносно.

Реализация Договора о РСМД в настоящее время предусматривает сравнительно незначительный обмен между сторонами уведомлениями о состоянии бывших объектов РСМД и уведомлениями о пусках ракетных ускорительных средств, подпадающих под ограничения договора.

По данным объективного контроля на бывших объектах Договора о РСМД, включая ракетные операционные базы США в Европе, признаков деятельности, идущей вразрез с договорными ограничениями, в период действия этих ограничений выявлено не было.

Вместе с тем США, занимая на внешнеполитическом фронте агрессивную наступательную позицию, заявляют о якобы имеющихся у них данных, свидетельствующих о наличии у России ракетных вооружений, запрещённых Договором о РСМД.

Как представляется, претензии американцев идут в общем тренде антироссийской политики и предназначены для формирования общественного мнения о пренебрежительном отношении России к Договору о РСМД. Тем самым США создают оправдательный фон для своих действий, идущих вразрез с этим договором.

Российская Федерация неоднократно на всех уровнях заявляла о том, что относится к выполнению этого соглашения исключительно добросовестно. В ходе работы Специальной консультативной комиссии по Договору о РСМД мы неоднократно просили американцев предоставить нам данные о нарушениях договора Россией. Американцы этого не сделали.

В то же время Российская Федерация на протяжении нескольких лет поднимает перед США проблемы, связанные с нарушениями американской стороной положений Договора о РСМД.

Так, США в обход Договора о РСМД разрабатывают и проводят лётные испытания баллистических ракет с дальностью полёта от 500 до 5000 км. Легендой прикрытия для создания новых ракетных средств являлось то, что якобы все они являются не более чем баллистическими ракетами-мишенями, а все такие разработки осуществляются только в интересах отработки и испытаний глобальной системы противоракетной обороны.

США для отработки элементов системы ПРО используют ракеты-мишени, имитирующие широкий спектр баллистических ракет средней и меньшей дальности, например Hera, MRT, Aries, LV-2, Storm, Storm-2, MRBM и др.

Производство таких ракет и последующее выполнение пусков с целью лётной отработки этих ракет запрещены Договором о РСМД, поскольку такие средства по своим тактико-техническим характеристикам, прежде всего по дальности полёта, относятся к классу ракет меньшей и средней дальности. Такие ракеты, по сути, являются универсальными ускорительными средствами, которые в зависимости от комплектации установленных на них головных частей могут быть использованы как боевые баллистические ракеты. Разработка и проведение испытаний таких ракет создают прецедент обхода Договора о РСМД, так как эти ракеты способны доставлять оружие на дальности, ограничиваемые этим договором.

Длительное время не решается вопрос о договорном статусе находящихся на вооружении армии США «тяжёлых» боевых беспилотных летательных аппаратов, таких, например, как MQ-1B Predator и MQ-9A Reaper. В настоящее время у американцев на вооружении более трёх сотен таких боевых беспилотных летательных аппаратов. Российская сторона изначально выражала озабоченность тем, что такие средства доставки оружия к цели формально подпадают под термин Договора о РСМД «крылатая ракета наземного базирования», а производство, испытания и вообще существование у сторон Договора о РСМД таких ракет запрещено. Американская сторона игнорирует все наши предложения по дипломатическому урегулированию имеющей место проблемы соблюдения Договора о РСМД.

Третий вопрос к США относительно соблюдения Договора о РСМД связан с развёртыванием на базах ПРО США в Европе пусковых установок, идентичных пусковым установкам Мк-41, применяемым ВМС США для пусков крылатых ракет средней дальности. Так, на американском объекте ПРО в Румынии вопреки положениям Договора о РСМД размещены, а в Польше планируются к размещению универсальные пусковые установки, испытанные для запуска не только ракет противоракетной обороны типа SM-3, но и крылатых ракет средней дальности типа BGM-109 «Томагавк». При этом крылатые ракеты морского базирования BGM-109 «Томагавк» становятся ракетами наземного базирования, чем напрямую нарушаются положения статей 7 и 8 Договора о РСМД.

США создают оправдательный фон для своих действий, идущих вразрез с Договором о РСМД

Кроме того, по имеющимся данным, в ходе испытаний, проведённых в 2012–2013 годах на полигоне Уайт-Сэндз в штате Нью-Мексико, минобороны США продемонстрировало техническую возможность запуска из наземной пусковой установки типа Мк-41 авиационной крылатой ракеты AGM-158В (JASSM-ER), имеющей дальность стрельбы 1000 км. Эти испытания стали грубейшим нарушением Договора о РСМД. При этом было фактически подтверждено, что пусковые установки наземного базирования типа Мк-41 способны осуществлять пуски крылатых ракет средней дальности класса «воздух – земля».

Ещё одним, не менее конкретным действием, направленным на «разрушение» Договора о РСМД, является законодательно спланированное американцами создание новой мобильной крылатой ракеты наземного базирования средней дальности. Так, в декабре 2017 года президент Дональд Трамп подписал законопроект об обороне, который в числе прочих содержит программу с объёмом финансирования в 25 млн долларов по разработке такой новой крылатой ракеты. Хорошо известно, что по условиям Договора о РСМД разработка таких видов оружия запрещена. По разъяснениям американской администрации разработка новой ракеты средней дальности должна стать прямым ответом на развёртывание Россией в последние несколько лет собственных ракет средней и меньшей дальности. Какие конкретно действия российской стороны и какие конкретно ракетные комплексы вызывают озабоченность у США, не известно.

В Пентагоне и госдепе США впервые заговорили о потенциальном нарушении Россией Договора о РСМД, когда были начаты испытания подвижного ракетного комплекса «Искандер». Администрация Барака Обамы на всех уровнях предпринимала шаги, направленные на международное обвинение России в нарушении Договора о РСМД. Одновременно американцы безуспешно пытались убедить российскую сторону закрыть программу по ракетному комплексу «Искандер-М». Также безуспешно предпринимались американцами попытки «подтянуть» под Договор о РСМД разрабатываемый Россией ракетный комплекс стратегического назначения «Рубеж».

Теперь Вашингтон решил ответить России разработкой собственной ракеты. В США утверждают, что разработка новой ядерной ракеты средней дальности покажет миру, что Америка настроена серьёзно. В ноябре 2017 года в Белом доме объявлено о новом, решительном подходе к вопросу о выполнении Договора о РСМД. Тогда впервые была официально названа новая российская ракета, якобы нарушившая условия Договора о РСМД, – «Новатор 9М729». Но опять-таки, американская сторона выдаёт предполагаемое нарушение за свершившийся факт, не указывая, в чём суть нарушения, где и как оно выявлено.

При этом вокруг Договора о РСМД развёрнута шумная пропагандистская кампания. Обвинения в адрес России голословны и неконкретны. Делается это умышленно, чтобы российская сторона не могла бы предметно ответить и опровергнуть распространяемые домыслы. Такая политика преследует одну цель – дискредитировать Россию и представить её в виде государства – нарушителя международных договоров. Под этот шум США ведут дело к развалу Договора о РСМД, серьёзным образом препятствующего им в реализации их планов.

В заключение необходимо отметить, что Договор о РСМД принципиально важен не только для России и для Европы. В случае прекращения его действия мы рискуем получить ситуацию начала восьмидесятых годов прошлого столетия, когда ядерные ракеты достигали своих целей за пять – семь минут, и это положение дел создавало крайне нестабильную военно-политическую обстановку на европейском континенте.

Очевидно, что американцы заблуждаются, ошибочно считая, что их это не затронет.

Сергей РЫЖКОВ, начальник Управления Министерства обороны Российской Федерации по контролю за выполнением договоров (национального Центра по уменьшению ядерной опасности).

США. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > redstar.ru, 21 мая 2018 > № 2614280 Сергей Рыжков


США. Россия > Авиапром, автопром. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 мая 2018 > № 2612268 Дейв Маджумдар

Как старый F-15 может уничтожить новый российский Су-57 в ближнем бою

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Самолет Боинг F-15C «Игл» долгое время считался лучшим в мире истребителем обеспечения превосходства в воздухе, учитывая то, что в его боевой истории были 104 победы без единой потери. Однако этот стареющий истребитель, вероятнее всего, уже приближается к концу своего срока службы. Тем не менее, он остается весьма мощным истребителем, несмотря на свою долгую службу.

ВВС США откладывают запланированные работы по обновлению этого истребителя — к примеру, установку новых электронных систем ведения боя — до момента принятия окончательного решения касательно того, хотят ли они вообще сохранять его устаревающую конструкцию. ВВС США обнаружили, что F-15C нуждается в радикальном пересмотре конструкции и внесении структурных изменений, чтобы остаться на вооружении после 2025 года. Вероятнее всего, учитывая тот факт, что Конгресс отказал ВВС США в снятии с вооружения А-10 «Warthog», у ВВС не остается иного выбора, кроме как избавиться от F-15C, чтобы высвободить средства для более актуальных проектов. Однако самолеты F-15E «Страйк Игл» будут еще очень долго оставаться на вооружении.

В настоящее время самолеты F-15C составляют почти половину американской авиации обеспечения превосходства в воздухе, потому что ВВС получили менее половины того количества самолетов компании Lockheed Martin F-22A «Раптор», которое им было нужно. ВВС надеются разработать новую платформу Penetrating Counter Air, которая к 2030-м годам придет на смену F-15C и F-22, поскольку Россия и Китай начинают все чаще применять истребители пятого поколения, такие как Су-57 ПАК-ФА.

Су-57 — особенно после того, как на него будут установлены новые двигатели второго этапа, — станут «катастрофой» для любого истребителя четвертого поколения, учитывая их скорость, маневренность, показатели малозаметности и установленные на них средства ведения электронной борьбы. Однако у ВВС США уже есть план того, как можно уничтожать малозаметные истребители противника, и средство противодействия уже находится в разработке.

Ответ заключается в длинноволновой инфракрасной области спектра, которую нынешнее поколение малозаметных истребителей не могут подавлять. Кроме того, до сих пор не существует никаких инструментов для подавления обнаружения, осуществляемого на большом расстоянии при помощи длинноволнового инфракрасного датчика, который можно установить на существующие конструкции. Вполне вероятно, в будущем инженеры смогут найти способы спрятать самолет от длинноволновых инфракрасных датчиков, но в этом случае конструкцию самолета придется разрабатывать с нуля, чтобы ее можно было оснастить этими технологиями.

Компания Lockheed Martin в настоящее время занимается разработкой подвесной прицельно-разведывательной системы Legion Pod, которая позволит оснастить F-15C инфракрасной системой поиска и сопровождения (IRST). Ожидается, что компания выпустит более 130 таких подвесных систем, которые будут оснащены инфракрасным датчиком IRST21 и современными средствами обработки данных и которые будут обеспечивать поиск и сопровождение воздушных угроз в сложных условиях. Ожидается, что компания Boeing, которая является главным подрядчиком ВВС США, уже в этом году подпишет контракт с Lockheed Martin на разработку, сборку и выпуск подвесных систем Legion Pod.

«Учитывая расписание доставки и уникальные возможности для обнаружения, Legion Pod немедленно повысит эффективность операций наших истребителей и решит проблему неравенства возможностей при пассивном нападении, — сказал в прошлом году Пол Леммо (Paul Lemmo), представитель Lockheed Martin. — Наши проверенные временем продукты, созданные совместно с Boeing, такие как IRST21 на истребителях F/A-18E/F ВМС США и система IRST на истребителе F-15, гарантируют успешную реализацию программы Legion Pod в интересах ВВС США».

Представители ВВС США и этой индустрии ранее уже сообщали изданию National Interest, что длинноволновые инфракрасные системы поиска и сопровождения — особенно в сочетании с высокоскоростными сетями передачи данных — могут обеспечить наведение средств поражения на цель даже в случае с малозаметными самолетами. Наведение будет еще более точным в том случае, если несколько самолетов, оснащенных системами IRST смогут обмениваться данными друг с другом. «Это главные средства противодействия малозаметным самолетам, имеющиеся в распоряжении ВМС США», — сказал один представитель этой индустрии.

Оснащенный Legion Pod истребитель F-15C сможет с легкостью устранить те преимущества малозаметности, которые есть у Су-57. Как только «Игл» заметит Су-57, он сможет пустить в ход свой чрезвычайно мощный радар Raytheon AN/APG-63(v)3 с активной фазированной антенной решеткой — и, вероятно, начать сопровождение российского истребителя. В любом случае F-15C сможет отследить Су-57 и применить против него свои ракеты большой дальности Raytheon AIM-120D AMRAAM.

Далее, если Су-57 удастся увернуться от этих ракет AMRAAM, то истребитель F-15C окажется в проигрышном положении, поскольку российские истребители чрезвычайно маневренны. Однако пилоты F-15C имеют огромный опыт борьбы с чрезвычайно маневренными F-22, и, несмотря на неблагоприятное положение, пилотам «Игл» иногда удается одерживать победы в воздушном бою против самолетов «Раптор». Более того, после оснащения их системами Joint Helmet Mounted Cueing System и управляемыми ракетами Raytheon AIM-9X Sidewinder самолеты F-15C получили великолепный потенциал непрямой наводки — как и Су-57 — что зачастую оборачивается взаимным уничтожением, как показали многочисленные учения.

В конечном счете, если бы не высокие расходы на ремонт и обеспечение в сочетании с необходимостью оплачивать ремонт несущих конструкций, стоило бы сохранить самолеты F-15C на вооружении. Но, учитывая возраст конструкции и постоянно модернизирующуюся угрозу, ВВС США будет разумнее вложить деньги в средства следующего поколения, такие как самолеты PCA — особенно если Конгресс не позволит ВВС избавиться от A-10. Чем-то придется жертвовать, и, по всей видимости, настало время самолетов F-15C.

США. Россия > Авиапром, автопром. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 мая 2018 > № 2612268 Дейв Маджумдар


США. Евросоюз. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 20 мая 2018 > № 2612263 Леонид Бершидский

Трамп запрещает строить российский газопровод, но Европа дает ему отпор

Вероятно, США не удастся добиться свертывания запланированного проекта «Северный поток-2», по которому российский газ будет доставляться в Германию

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

«Северный поток-2», газопровод, по которому российский природный газ должен будет поставляться в Германию по дну Балтийского моря, превратился в новый фронт набирающего обороты конфликта между Европой и США.

В четверг, 17 мая, издание Wall Street Journal сообщило, что президент Дональд Трамп требует, чтобы Германия отказалась от реализации проекта «Северный поток-2», называя это одним из условий заключения такого торгового соглашения с Европой, которое не будет предусматривать высокие тарифы на сталь и алюминий.

США уже давно выступают против строительства этого газопровода, ссылаясь на усиление энергетической зависимости Европы от России и на потребности Украины, которая потеряет доходы от транзита газа через свою территорию в том случае, если «Северный поток-2» будет введен в эксплуатацию. На этой неделе одна американская чиновница даже высказала предположение, что Россия может установить на маршруте подводного участка этого газопровода некие устройства для прослушивания. Такое заявление можно назвать серьезным преувеличением, поскольку «Северный поток-2» будет идти параллельно с уже существующим российским газопроводом «Северный поток», который Россия могла бы с легкостью использовать для ведения наблюдения.

Однако европейцы уже давно говорят о том, что мотивы американского правительства, возможно, вовсе не так альтруистичны, как оно утверждает. В принятом в 2017 году Законе о противодействии противникам Америки посредством санкций, на который США ссылаются, протестуя против строительства «Северного потока-2», говорится, что администрация должна «отдавать предпочтение экспорту американских энергоресурсов, чтобы создавать новые рабочие места в Америке, оказывать помощь союзникам и партнерам США и укреплять внешнюю политику США». С точки зрения немецких чиновников, попытки США помешать реализации проекта «Северный поток-2» являются проявлением стремления увеличить объемы экспорта американского сжиженного природного газа — в 2017 году объемы импорта американского СПГ в Европу составили 5% от общего объема европейского импорта СПГ.

Объем экспорта американского СПГ настолько мал, потому что стоимость его транспортировки делает его более дорогостоящим по сравнению с энергоресурсами, поставляемыми в Европу с Ближнего Востока. Его стоимость примерно на 20% превышает стоимость российского газа, поставляемого «Газпромом» по трубопроводу. И, даже если такая разница в цене будет устранена, Германия будет скупать весь газ из любых источников, поскольку в настоящее время она занимается выводом атомных и угольных электростанций из эксплуатации.

Канцлер Германии Ангела Меркель понимает, что реализация проекта «Северный поток-2» сопряжена с политическими трудностями. Поскольку это морской проект, на него не распространяются законы Евросоюза, касающиеся энергетической сферы, и это обстоятельство сильно беспокоит чиновников в Брюсселе. Некоторые восточноевропейские страны, особенно Польша, решительно намерены бороться с этим проектом, поскольку они считают его инструментом для увеличения влияния России. Кроме того, их опыт общения с «Газпромом» был в основном негативным. Однако, с точки зрения Меркель, украинский аспект этого вопроса остается наиболее проблематичным: это обедневшее государство лишится 2 миллиардов долларов ежегодных доходов, получаемых ей от транзита газа, в том случае, если «Газпром» будет пользоваться газопроводами «Северный поток-2» и «Турецкий поток», минуя ее территорию.

Недавно министр экономики Германии Петер Альтмайер (Peter Altmaier) съездил в Киев и Москву, чтобы согласовать такую сделку, которая позволила бы функционировать и «Северному потоку-2» и украинской системе транзита газа. Пока нет никакой информации касательно тех переговоров, однако они, должно быть, оказались достаточно успешными, поскольку в пятницу, 18 мая, канцлер Германии Ангела Меркель приехала в черноморский курортный город Сочи и встретилась там с президентом Владимиром Путиным, который пообещал ей продолжить поставлять газ через Украину, если это будет «экономически обоснованным». Такое отклонение от прежнего тона российской риторики открывает возможности для заключения сделки.

Все это делает вмешательство США нежелательным и даже контрпродуктивным: оно раздражает немецких и европейских чиновников, не делая их более уступчивыми.

«Особенно важно, чтобы нам не пришлось ввязываться в совершенно незапланированную и бессистемную борьбу на трех, четырех, пяти фронтах вокруг более высоких тарифов, более жестких санкций и взаимного недоверия, — сказал Альтмайер в пятницу, 18 мая. — Когда США заявляют о том, что Америка должна ставить свои экономические интересы превыше всего, нам следует задуматься над тем, что европейцы тоже должны определить свои экономические интересы».

Евросоюз уже занял жесткую позицию в вопросе тарифов Трампа. «Мы не станем вести переговоры, если над нашими головами нависает дамоклов меч, — заявил в четверг, 17 мая, глава Еврокомиссии Жан-Клон Юнкер (Jean-Claude Juncker). На саммите в Софии лидеры стран Евросоюза договорились не менять свою позицию в вопросе сохранения сделки с Ираном, из которой США решили выйти. Евросоюз активирует так называемый блокирующий статут, чтобы защитить европейские компании от последствий санкций США против Ирана.

Кроме того, США пригрозили ввести санкции против европейских компаний, принимающих участие в реализации проекта «Северный поток-2», в том числе против таких крупных международных компаний, как Royal Dutch Shell, австрийская OMV, французская Engie и немецкие Uniper и Wintershall. Теперь даже те чиновники Евросоюза и национальные лидеры, которые не испытывали особого энтузиазма в связи с «Северным потоком-2», встали на сторону Германии. Между тем немецкое правительство не демонстрирует никакого страха перед лицом угроз США — только растущее раздражение. «Это еще одно бремя для трансатлантических отношений», — сказал Петер Бейер (Peter Beyer), чиновник Министерства иностранных дел Германии, отвечающий за эти отношения.

Если Америку действительно волнуют Украина и энергетическая безопасность Евросоюза, она должна позволить Германии и ее европейским партнерам заключить соглашение с Россией и Украиной. Европейцы — достаточно взрослые люди для того, чтобы не причинять себе вред, и они вполне способны вести дела с «Газпромом», который получает 62% своей прибыли от Европы. Кроме того, европейские страны заинтересованы в стабильной Украине в гораздо большей степени, нежели США: Украина расположена на границе Евросоюза, а ее граждане имеют право безвизового въезда на территорию ЕС.

Администрация Трампа, по всей видимости, испытывает особое удовольствие от разжигания споров с ее европейскими союзниками, ожидая, что во всех спорных вопросах они будут уступать. Однако, хотя Евросоюз часто демонстрировал свою слабость и неэффективность, он тоже может быть упрямым, и, чем больше давления Трамп будет на него оказывать, тем сильнее будет отпор ЕС.

США. Евросоюз. Германия. РФ > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 20 мая 2018 > № 2612263 Леонид Бершидский


Япония. США > Внешэкономсвязи, политика. Металлургия, горнодобыча > nhk.or.jp, 19 мая 2018 > № 2611333

Япония уведомила США о своих ответных мерах на вводимые тарифы

Японское правительство уведомило Всемирную Торговую Организацию (ВТО) о том, что оно готово принять контрмеры в качестве ответа на американские тарифы в отношении сталелитейной и алюминиевой продукции.

Японское правительство объявило, что оно готово предпринять шаги, направленные на восстановление баланса, общей стоимостью примерно в 440 миллионов долларов. Пошлины, которые США вводят в отношении Японии, исчисляются приблизительно такой же суммой.

Подобное уведомление ВТО является необходимой процедурой, предусмотренной международными торговыми правилами в случае, если Япония действительно решит в будущем пойти на этот ответный шаг в отношении США. Конкретный перечень товаров, подпадающих под эти контрмеры, пока не был указан.

По мнению обозревателей, японское правительство, скорее всего, пытается побудить США исключить Японию из списка стран, в отношении которых они вводят санкции, демонстрируя свою готовность предпринять контрмеры.

Япония. США > Внешэкономсвязи, политика. Металлургия, горнодобыча > nhk.or.jp, 19 мая 2018 > № 2611333


КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 мая 2018 > № 2610681 Джон Болтон

США рассматривают «ливийский сценарий» в отношении КНДР

CBS News, США

Бреннан: Доброе утро и добро пожаловать на передачу «Лицом к нации». Меня зовут Маргарет Бреннан (Margaret Brennan). Нам сегодня предстоит обсудить много вопросов, и начнем мы с беседы с новым советником президента Трампа по национальной безопасности, бывшим постоянным представителем США при ООН Джоном Болтоном. Добро пожаловать на нашу передачу.

Болтон: Рад быть вашим гостем.

— Вы исполняете свои обязанности всего лишь около трех недель, и уже такой прорыв на дипломатическом фронте с Северной Кореей. Вы верите, что Ким Чен Ын готов отказаться от своего оружия или он просто пытается улучшить свой имидж?

— Ну, я не думаю, что мы на данный момент об этом знаем. Я считаю, что если он принял стратегическое решение о том, что Северной Корее было бы лучше без ядерного оружия, то, на мой взгляд, нам есть о чем поговорить, и я думаю, что президент хотел бы воспользоваться этой возможностью. Но, по моему мнению, совершенно ясно, что мы сегодня к этому пришли благодаря тому давлению, которое администрация Трампа оказала на Северную Корею. Экономическое давление, политическое, военное давление. Думаю, что это признают все, и сам президент Южной Кореи Мун неоднократно заявлял, что без этого давления не было бы возможности провести ни Олимпиаду, ни саммит лидеров Севера и Юга. То же самое говорят премьер-министры Японии и Австралии, президент Франции, канцлер Германии. Так что именно поэтому мы сейчас здесь. И я считаю, что именно северокорейцы должны показать нам, что они действительно намерены отказаться от ядерного оружия.

— Ну, возможно, Северная Корея тоже идет на переговоры, имея возможность диктовать условия с позиции определенной силы. Слабая экономика — пожалуй, да. Но с этой ядерной программой они продвинулись дальше, чем при всех прежних администрациях США. Так…

— Во многом из-за ошибок, которые на протяжении 25 лет совершали прежние администрации —

— А это обязательное условие? Ким Чен Ын обязательно должен отказаться от этого оружия, прежде чем вы пойдете на какие-то уступки?

— Думаю, что да. Мы сейчас рассматриваем ливийский сценарий 2003-2004 годов. Мы также пытаемся выяснить, какое решение Северная Корея приняла раньше. И, самое главное, наверное, возвращаемся более чем на четверть века назад к совместному соглашению 1992 года о денуклеаризации между Севером и Югом, согласно которому Северная Корея обязалась отказаться от ядерного оружия и еще обязалась отказаться от обогащения урана и переработки плутония. Сейчас нам надо обсудить и другие вопросы — их программы по баллистическим ракетам, их программы по биологическому и химическому оружию, проблему американских заложников, которых они удерживают, вопрос о том, что они на протяжении многих лет похищают ни в чем не повинных японских и южнокорейских граждан.

— Примут ли США приглашение Северной Кореи осмотреть их ядерный полигон, когда в мае он, как было обещано, будет демонтирован?

— Ну, мы посмотрим, что именно это означает, ведь…

— Но Сеул заявляет, что Северная Корея обещала это сделать.

— Северная Корея. Все это, конечно, интересно, потому что мы уже это проходили раньше. Надеюсь, Северная Корея в этом искреннее заинтересована и ее намерения серьезны. Но я просто зачитаю вам предложение, если позволите. «В качестве жеста, демонстрирующего свою готовность выполнить свое обязательство по прекращению своей программы создания ядерного оружия, Северная Корея в пятницу взорвала свой самый известный символ производства плутония. Уничтожение градирни свидетельствовало о пошаговом выполнении многосторонних действий, предпринимаемых под руководством США, целью которых является прекращение реализации северокорейской программы производства ядерного оружия». 27 июня 2008 года, газета «Нью-Йорк Таймс». И та же самая «Нью-Йорк Таймс» в прошлом месяце написала, что у президента Трампа будут сложности с Северной Кореей, потому что новые данные, полученные с помощью спутника, свидетельствуют о том, что Северная Корея расширяет производство плутония. Поэтому мы хотим видеть реальную готовность, реальные намерения. А видеть пропаганду Северной Кореи мы не хотим.

- Вы таких демонстративных, постановочных действий пока не видите?

— Мы слышим слова…

— И никакого демонтажа?

— Пока мы слышим слова.

— И разработка продолжается.

— Вы… они сказали, что собираются прекратить ядерные испытания и испытания баллистических ракет. В последнее время они их не проводят. Это действительно так. Это может быть очень позитивным знаком. Или же это может означать, что в своих разработках они достигли такого уровня, что сейчас проводить испытания им и не нужно. Мы наблюдаем это и в других ситуациях. Президент Трамп полон решимости полностью использовать эту возможность и довести все до конца. Надеюсь, что мы сможем добиться настоящего прорыва, но у нас в администрации наивных людей нет — очень многое будет зависеть от этой встречи с Ким Чен Ыном.

— Поэтому и так много сообщений о том — из Северной Кореи сообщают, что Ким Чен Ын откажется от ядерного оружия, если США пообещают не вторгаться в его страну. Намерены ли вы давать подобные обещания?

— Вообще-то мы это слышали и раньше. Это… набор пропагандистских приемов у Северной Кореи богат и безграничен.

- Но это оборачивается тяжелыми бременем для США, создает им проблемы.

— Думаю, что на самом деле это не так. Я считаю, что следует смотреть на решение отказаться от ядерного оружия как на реальное стратегическое решение, которое должна принять Северная Корея. Мы хотим увидеть доказательства того, что их решение реальное, а не просто риторика. В случае с Ливией, например, и это другая ситуация, в определенном смысле эти переговоры проводились в узком кругу, с глазу на глаз, и общественность о них не знала. Но Ливия сделала то, что заставило нас преодолеть наш скептицизм — она позволяла американским и британским наблюдателям посещать все свои ядерные объекты. Поэтому об использовании международных механизмов речь не шла. Мы увидели их совершенно в другом свете — такими мы их никогда раньше не видели.

— Это звучит так, словно вы хотите сначала провести инспектирование и только потом ослаблять санкции.

— Ну, я считаю, что это было бы доказательством принятия стратегического решения отказаться от ядерного оружия, (оно) не обязательно должно быть таким же, как решение, принятое Ливией, но это должно быть нечто конкретное и реальное. Вполне возможно, что у Ким Чен Ына есть какие-то идеи. И мы должны его выслушать.

— Как сообщает CBS, предпочтительным местом для этой встречи между президентом Трампом и Ким Чен Ыном является Сингапур. Когда вы определитесь относительно места проведения встречи, и насколько это важно?

— Я думаю, что это произойдет, когда президент будет готов объявить это. Мы все еще решаем, в каком месте это произойдет. И мы пока еще не определились с датой.

— Он заявил, что в ближайшие несколько недель. Три-четыре недели.

— Он, президент, готов к активным действиям. И мы стремимся принять решение, чтобы можно было спланировать всю логистику, но я не хочу забегать вперед и сообщать о том, о чем, возможно, он сам хочет сообщить. Мы просто пока еще не пришли к окончательному решению.

— Есть ли какие-либо новости о трех американцах, которые находятся в заключении в Северной Корее? Я имею в виду, будут ли они фактически оставаться заложниками успеха этих переговоров, или же их нужно освободить до того, как президент войдет переговорную комнату?

— Я не хочу вдаваться в подробности наших дискуссий. Я скажу лишь одно. Для президента эти трое американцев являются приоритетной задачей. И в обмене (заложниками) между нормальными странами этих людей даже не стали бы держать в заключении. Поэтому я считаю, что Северная Корея должна отнестись к этому очень серьезно.

— Хотя это и жест, который им не обязательно делать до встречи?

— Он был бы доказательством их искренности. Нам не терпится узнать, каково их решение.

— Вы могли бы рассказать нам, в каком они состоянии?

— Я бы предпочел не обсуждать эту тему — пока, но это очень важно для президента.

- Я также хочу спросить вас о другом важном решении, которое будет принято по иранской ядерной сделке. Раньше вы очень открыто заявляли о своем скептицизме, и поэтому дипломаты в частном порядке говорят и задаются вопросом, собираетесь ли вы быть в этом случае посредником, который мог бы в принципе предложить президенту другое решение. Если европейцы смогут заключить закулисную сделку с целью урегулирования вопроса с ядерной установкой, вы действительно думаете, что ее можно сохранить?

— Ну, это решение президента. Я имею в виду, что люди должны иметь в виду одно — то, что здесь у меня другие функции. Когда я был частным лицом, я мог говорить все, что хотел, и это было большой роскошью, но…

— В марте вы заявили, что улучшить ситуацию нельзя, и что просто бессмысленно и неразумно думать, что мы можем ее исправить. Это было не так давно.

— Поэтому я так и не думаю. А говорил я то, в чем был убежден, и от этих слов я не отказываюсь. Но теперь это не моя работа. Моя работа — давать советы президенту. Это решение будет принимать он. Это его решение. Я — советник по вопросам национальной безопасности, но решений по этим вопросам я не принимаю. И, кстати, по вопросу иранской ядерной сделки я предложил ему несколько вариантов решения, я буду и дальше это делать до тех пор, пока он не примет решение. Я считаю, что это очень важно для нормальной работы системы национальной безопасности, и делать это — моя обязанность.

— И если госсекретарь Помпео сможет заключить кулуарную сделку, вы готовы согласиться на ядерную сделку с Ираном и оставить ее в силе?

— Я считаю, что это вопрос о том, что окончательное решение принимает президент. Задача его советников — давать советы. А решения принимает он.

- Итак, 12 мая США снова ввели санкции против Ирана, значит ли это, что США вышли из этого соглашения?

— Произойти может всякое, и я не хочу вдаваться в обсуждение гипотетических сценариев, но вопрос о выходе из соглашения, безусловно, рассматривается. Президент говорил об этом неоднократно. Его позиция в отношении этой ядерной сделки постоянна, последовательна и неизменна со времени президентской кампании 2016 года. Так что посмотрим, что произойдет.

— Что ж, мир следит за событиями. Большое вам спасибо.

— Был рад побеседовать с вами…

— У нас в гостях был Джон Болтон. Спасибо, что приняли участие в программе «Лицом к нации». Надеюсь на скорую встречу.

— Большое спасибо.

КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 мая 2018 > № 2610681 Джон Болтон


КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 мая 2018 > № 2610680 Джон Болтон

Кампания давления на КНДР сработала

Fox News, США

Уоллес (Wallace): А сейчас у нас в гостях Джон Болтон (John Bolton), и это его первое интервью в нашем воскресном выпуске в роли советника президента по национальной безопасности. Посол, с возвращением на Воскресный выпуск новостей Фокс.

Джон Болтон, советник президента по национальной безопасности: Мне очень приятно быть здесь.

— Давайте начнем со встречи Трампа и Кима. Она состоится. Где и когда?

— Да, думаю, она состоится. Даты и места пока обсуждаются. Я думаю, президент хочет, чтобы она состоялась как можно раньше, но нам до сих пор нужно определиться с этими параметрами.

— Значит, по вашим словам, он хочет организовать ее как можно скорее. Готовы ли США сесть за стол переговоров?

— Мы будем готовы к ним, когда сядем за этот стол. Я считаю, что это что-то, о чем президент уже много размышлял, и, думаю, люди по всему миру уже отдают ему должное за то, что он создал предварительные условия для этой встречи. Президент Южной Кореи Мун, к примеру, очень ясно высказался о том, что, если бы не давление, не экономическое давление, не военно-политическое давление президента Трампа на Северную Корею, мы бы не достигли сейчас этого результата.

— Учитывая, как успешно — на первый взгляд — прошла встреча между Кимом и президентом Южной Кореи в пятницу, что может стать препятствием для встречи Трампа и Кима?

— Мы должны оговорить место, и это все еще остается проблемой, но если, на самом деле, Ким принял стратегическое решение отказаться от всей своей ядерной программы, то, я думаю, назначить место и время встречи будет несложно.

— Хорошо. Давайте поговорим о Вашей позиции, о позиции США в том, чего наша страна хочет добиться от Кима. Будет ли президент Трамп настаивать, чтобы Ким отказался и избавился от всего своего ядерного оружия, от всего ядерного топлива, от всех своих баллистических ракет до того, как США пойдут на какие-то уступки?

— Да, я думаю, именно это и подразумевается под словом «денуклеаризация». У нас свежа в памяти ливийская модель 2003, 2004 годов. Конечно, есть очевидные различия. Ливийская программа была намного меньше, но в сущности мы заключили там соглашение. Поэтому мы хотим проверить Северную Корею на этой первой встрече, увидеть доказательства, что она приняла это стратегическое решение, и история может нам тут помочь. И в 1992 году совместное соглашение между Югом и Севером по денуклеаризации обязывало Северную Корею отказаться от любых видов ядерного оружия и от обогащения урана и переработки плутония. Теперь у нас есть и другие темы для обсуждения: баллистические ракеты, химическое и биологическое оружие, американские заложники, похищенные японцы.

Но оттолкнуться от ядерной программы, опираясь на обязательства, данные Северной Кореей более четверти века назад, — это хорошее начало.

— Хочу окончательно прояснить этот вопрос: Северная Корея должна отказаться, в сущности, от всей своей программы до того, как США приступят к ослаблению режима экономических санкций?

— Да. На мой взгляд, кампания по оказанию огромного давления, запущенная против Северной Кореи администрацией Трампа, а также военно-политическое давление позволило нам подойти к этой точке. Я уже говорил ранее о президенте Муне. Только на прошлой неделе президент Франции Макрон, канцлер Германии Меркель, японский премьер-министр Абэ, а сегодня утром и премьер-министр Австралии Малкольм Тернбулл (Malcolm Turnbull) признали, что мы достигли этой стадии благодаря давлению Америки. Если мы ослабим это давление, мы не упростим этим переговоры, а, напротив, можем их только усложнить.

— В какие сроки Северная Корея должна отказаться от своего оружия? Как быстро они должны успеть это сделать? Существует ли хотя бы малая вероятность, что США примет Северную Корею как ядерную державу и позволит ей сохранить какую-то часть инфраструктуры?

— Я не представляю себе такой вероятности. Повторюсь: Северная Корея уже согласилась пойти на это. Они согласились сделать это в 1992 году в договоре с Южной Кореей и выступали с подобными обещаниями с того времени.

Теперь дело состоит еще и в том, что они лгали об этом и нарушили свои обязательства, вот вам и причина, что в администрации Трампа никто не смотрит через розовые очки на то, что может произойти здесь. Но, если КНДР докажет, что они приняли стратегическое решение отказаться от ядерного оружия, это даст возможность быстро продвигаться в этом вопросе. Что, повторюсь, и доказывает пример Ливии.

— Когда вы говорите «быстро», вы подразумеваете, что это может произойти к концу этого года?

— Скажем, это зависит в первую очередь от того, сколько оружия требуется уничтожить. Я хочу сказать, что невозможно идти на эту встречу с набором отверток и думать, что мы разберем северокорейскую программу, начиная с первого дня после встречи. Таким образом, полное, всецелое, тотальное выяснение всего, что связано с их программой разработки ядерного оружия при полноценном международном надзоре, и, думаю, после событий в Ливии, надзор со стороны американских и других специалистов может здесь сыграть очень важную роль.

— В совместном заявлении двух Корей, сделанном в пятницу, содержался призыв — и я бы хотел, чтобы это показали на экране — освободить Корейский полуостров от ядерного оружия, и некоторые предположили, что Северная Корея откажется от всего имеющегося у нее оружия. Но взамен США согласятся, что мы не допустим присутствия никаких самолетов и кораблей с ядерным оружием на Корейском полуострове. Допустимо ли это?

— Мы, безусловно, не давали таких обязательств. Я опять же расцениваю сделанное в Пханмунджоме заявление, как они его называют, в контексте ряда предыдущих заявлений Северной Кореи. И, подчеркну, если вспомнить совместное заявление 1992 года, когда они говорили о Корее без ядерного оружия, то подразумевались обе Кореи.

— Значит, вы не расцениваете это как требование каких-либо обязательств от США?

— Нет, я не считаю, что это к чему-то обязывает Америку.

— После встречи лидеров двух Корей в пятницу президент Трамп опубликовал следующий твит: «США и весь их великий народ должны очень гордиться тем, что сейчас происходит в Корее».

— Мне не следует напоминать вам, господин посол, что до этого Ким много чего говорил, но ни от чего не отказывался. Не испытываете ли вы беспокойства, что господин Трамп заблуждается?

— Нет, совсем нет. Как я говорил, у нас в администрации нет никого, кто бы возлагал на КНДР какие-то завышенные ожидания. Нам всем приклеивают разные ярлыки, но наивность — не в их числе. На мой взгляд, президент видит здесь потенциал заключения исторического соглашения — прорыв, который никто и вообразить не мог даже несколько месяцев назад. И этот потенциал есть.

— Но как он неоднократно повторяет, здесь есть также вероятность, что никакого соглашения не будет. Мы не узнаем этого, пока встреча не состоится и мы не поймем, на что готов пойти Ким Чен Ын. Это как раз тот случай, когда слов мало, чтобы ввести кого-то в заблуждение.

— Безусловно, это тот случай, ведь вы никогда не питали никаких иллюзий относительно режима Трампа. Я полагаю, вы ожидали того, что я намерен сейчас сделать. Вот некоторые ваши лучшие выступления: «Я думаю, единственный дипломатический вариант — это положить конец северокорейскому режиму при помощи захвата его Южной Кореей». «Вот универсальное оскорбление, которое можно использовать, и я применю его к Северной Корее. Вопрос: как можно понять, что северокорейский режим лжет? Ответ: когда его руководители открывают рот». Дорогие друзья, я должен признаться, что, когда мы просматривали эти записи, у посла Болтона на лице была улыбка. Так кому мы должны верить, тому Джону Болтону или этому?

— Я отвечу вам так же, как ответил Марте МакКаллум (Martha MacCallum) в день, когда президент написал в Твиттере о моем назначении, а я даже не знал, что меня освободили от моих обязанностей на канале Фокс-ньюз. Понимаете, я ведь много чего говорил и писал за все эти годы. И настаиваю на этом.

Но тогда я был фрилансером. У меня была привилегия на выражение собственного мнения. А теперь это не входит в мои обязанности. Я всего лишь советник. Решения здесь принимает президент, и вряд ли будет какая-то польза от возвращения в прежний золотой век и сравнения его с нынешней позицией президента.

Свои советы ему я даю с глазу на глаз. Он принимает решения. Так это и работает.

— Итак, Ким сказал южнокорейцам в пятницу, — и об этом говорят теперь сами представители Южной Кореи — что он откажется от всего своего оружия, если США пообещают не вторгаться на полуостров. Мы намерены дать ему такие гарантии?

— Об этом еще следует поговорить. Мы уже слышали подобные заявления от Северной Кореи раньше. Поэтому, на мой взгляд, мы, с одной стороны, должны с оптимизмом идти к этой возможности, но, с другой, — скептически отнестись к риторике, пока мы не увидим каких-то конкретных доказательств.

— Теперь я хочу просмотреть уже не ваши старые записи, а одну из записей президента Трампа на этой неделе. Взгляните. «Ким Чен Ын был… Он действительно был очень открыт и, думаю, очень достойно вел себя, если судить по тому, что мы сейчас наблюдаем». Ким Чен Ын вел себя «открыто и достойно»?

— На мой взгляд, президент сосредоточен на том, чтобы сделать все возможное и все от него зависящее, чтобы эта встреча прошла успешно. Это некоторым образом отличается от того, что он говорил раньше, но, на мой взгляд, он говорит: послушайте, если вы придете с реальным стратегическим намерением отказаться от ядерного оружия, нам предстоит очень серьезный разговор.

— Хорошо. Давайте теперь поговорим об Иране, в отношении которого у президента 12 мая назначен дедлайн для принятия решения, возобновлять или не возобновлять санкции в отношении тегеранского режима, и для выхода из иранского ядерного соглашения. Администрация президента ведет переговоры с нашими европейскими союзниками относительно плана, подразумевающего сохранение соглашения, но при условии добавления пунктов, которые ограничат баллистические ракеты Ирана, определят наказание за агрессию в регионе и назначат положение об истечении срока действия, когда Иран сможет освободиться от соглашения и возобновить свою ядерную программу в 2025 году.

— Согласится ли на это президент Трамп? Останется ли он в соглашении при добавлении такого рода ограничительных мер?

— Во-первых, я хочу подчеркнуть, что он не принимал пока никаких решений по ядерному соглашению относительно того, остаться в нем или выйти из него. Он, безусловно, обдумывает основу, четыре столпа, о которых говорил президент Макрон во время их встречи на прошлой неделе — нынешняя ядерная ситуация в Иране, ситуация в будущем, баллистические ракеты Ирана и мир и стабильность в регионе. И это, на мой взгляд, отвечает интересам президента и достойно осуществления.

Но, если говорить конкретно о ядерной сделке, то никакого решения пока не принято.

— Мой вопрос состоит в следующем: считает ли он, что соглашение содержит роковые недостатки, или что при решении других проблемных вопросов, например, о баллистических ракетах, положении об истечении срока действия, их действий в регионе как недобросовестной стороны в мире, соглашение можно исправить? Основной вопрос: можно ли его исправить?

— Он, безусловно, весьма негативно высказывался о сделке, которая подразумевала, что все остальные действия не станут решением той проблемы, но, послушайте, это возможно в ходе обсуждения с нашими европейскими партнерами, тогда мы сможем рассмотреть там какую-то возможность. Он примет решение, когда придет время принять решение, и это произойдет не раньше 12 мая. Наконец-то, но мы же были коллегами и всегда хорошо ладили, но, знаете, мне не нужно даже вам этого рассказывать, ведь вы здесь в Вашингтоне считаетесь противоречивой фигурой, и мне бы хотелось коротко об этом поговорить. Бывший госсекретарь Пауэлл публично назвал Вас «абсолютно брутальным менеджером, относящимся к людям, как к грязи. С самого вашего появления три недели назад по крайней мере четыре высокопоставленных чиновника были выдворены из Совета безопасности.

— Как вы ответите на это обвинение? Связано ли оно с другими? Как вы говорите, в своей новой роли вы уже не свободный художник, Вы стали членом администрации. Меняете ли вы свою манеру поведения, смягчаете ли свои взгляды или подход к делам?

— Возможно также, что новостные СМИ ошибаются, и люди, не соглашавшиеся со мной в прошлом, сформировали определенное отношение к моей манере поведения, с чем я не согласен. Пусть судят другие. У меня есть свои взгляды, я высказывал их, я стараюсь руководить справедливо. Я ввел некоторые изменения в составе Совета национальной безопасности. На мой взгляд, это более чем уместно, ведь перемены и непрерывность — это два ключевых элемента в любой организации, и мы попытаемся найти подходящих людей для нашей организации. Но я считаю, что значительная часть этой ошибочной оценки связана с процессом моего утверждения в должности посла в ООН в 2005 году. Я предлагаю всем, кому это интересно, прочитать доклад Сенатского комитета по внешним связям.

— Как вы считаете, у вас дурная репутация?

— Я думаю, это неотъемлемая часть сегодняшнего Вашингтона. Даже накануне вечером мы могли наблюдать на ужине для корреспондентов в Белом доме, которого я счастливо избежал, предосудительное поведение человека, обращавшегося ко всем собравшимся, и, к сожалению, это в порядке вещей в современном Вашингтоне.

— Должен признаться, я тоже рад, что манкировал. Посол Болтон, благодарю Вас. Спасибо Вам за то, что уделили нам свое время. Приходите еще, сэр.

— Обязательно.

КНДР. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 19 мая 2018 > № 2610680 Джон Болтон


Босния и Герцеговина. Евросоюз. США. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 18 мая 2018 > № 2613039 Елена Пономарева

Куда идут Балканы

«Пороховую бочку Европы» могут вновь взорвать.

За Балканами, находящимися на перекрёстке путей и цивилизаций, прочно закрепилось название «пороховая бочка Европы». Религиозные и этнические противоречия, выгодное географическое положение, стремление более сильных стран подмять регион под себя и многое другое не раз превращало Балканы в поле жестоких сражений. Неспокойно на Балканах и сегодня. О том, какие политические процессы там происходят и к чему они могут привести, наш обозреватель беседует с известным российским балканистом, доктором политических наук профессором МГИМО МИД РФ Еленой ПОНОМАРЁВОЙ.

– Елена Георгиевна, 27 апреля в Брюсселе состоялась встреча глав внешнеполитических ведомств стран НАТО, на которой одной из центральных тем был вопрос об «открытых дверях на Балканах». Его же будут обсуждать и 17 мая, но уже на саммите Евросоюза, который пройдёт в Софии. Чем вызвано столь пристальное внимание Запада к Балканам?

– Разрушив в начале 1990-х годов по жёсткому сценарию Югославию, Запад на этом не успокоился. Он стал интенсивно навязывать балканским странам так называемый европейский вектор развития. Более того, в последнее время Запад значительно активизировал свои действия в этом направлении. Так, в начале февраля 2018 года Еврокомиссия представила новую стратегию по ускоренному включению в ЕС шести балканских стран – Албании, Боснии и Герцеговины, Македонии, Сербии, Черногории и даже частично признанного Косова.

Европейской перспективе региона посвящён и очередной саммит ЕС, который открылся в четверг в Софии. Основное внимание на нём уделено вопросам укрепления связей между ЕС и Западными Балканами.

Чем можно объяснить стремление Евросоюза быстрее втянуть в свои ряды балканские страны? На мой взгляд, свою роль в этом играют несколько факторов. Прежде всего желание руководства Евросоюза продемонстрировать всему миру, что Брексит не подорвал позиций объединения, что ЕС не только живёт, но и расширяется. А поскольку продвижение на восток ограничено Россией, то вектор расширения Евросоюза был направлен на юг. Хотя и здесь сработал антироссийский фактор: Евросоюз не хочет допускать сохранения и тем более укрепления позиций Москвы на Балканах.

Ещё одним фактором является тесная интеграция Евросоюза и НАТО. По сложившейся уже схеме сначала новые члены принимаются в Североатлантический альянс, а затем, пройдя ряд процедур и проведя существенные внутриполитические реформы, фактически лишающие государства национального суверенитета, и в ЕС. К примеру, Болгария членом НАТО стала в 2004 году, а Евросоюза – в 2007 году. Хорватия оказалась в НАТО в 2009 году, а членом ЕС стала в 2013 году.

Интерес к Балканам подогревает и экономический фактор. Ведь это дополнительный рынок в 20 миллионов человек. Недра Балканского полуострова богаты каменным и бурым углем. Месторождения нефти и природного газа редки, зато часто встречаются месторождения руд цветных металлов. Через Балканы проходят важнейшие энергетические маршруты.

Наконец, в Евросоюзе очень бы хотели, приняв балканские страны в свои ряды, отвести им роль «паркинга для мигрантов». То есть снизить за счёт Балкан миграционный поток в центр континента и другие его регионы.

– Американцы в 1999 году разбомбили Союзную республику Югославию, а потом отошли в сторону, предоставив европейцам возможность восстанавливать разрушенное. А какую роль в своих геополитических планах США отводят Балканам на данном этапе?

– После 1999 года американцы прочно закрепили за собой не только право главного арбитра, но и главного игрока в регионе. Именно американские политики, военные, транснациональные компании играют здесь первую скрипку. Брюссель занимается фасадными работами (права человека, гей-парады и тому подобное), а начинка вся в американских интересах. Не случайно в Косове построены две крупнейшие в юго-восточной Европе военные базы – Кэмп Бондстил и Кэмп Филмсити.

Ещё одним – отложенным – итогом бомбардировок стал выход Черногории из союзных отношений с Сербией. В июне 2017 года эта самая малая по численности (626 тыс. жителей) и стратегически важная страна стараниями политических временщиков и прежде всего бывшего коммунистического лидера Мило Джукановича стала 29-м членом НАТО. Нелишне напомнить, что Черногория, не будучи членом ЕС, поддержала санкции против России.

Нельзя не отметить, что бомбардировки и фактическая оккупация балканских стран американскими и натовскими войсками позволили инициаторам и исполнителям этого серьёзным образом обогатиться. Французский исследователь Жан Дарбен написал целую книгу о том, как отторжение Косова обеспечивает интересы американских корпораций. Некоторые из них произвольно распоряжаются сербской и албанской государственной собственностью. Так, по итогам военной интервенции Мадлен Олбрайт стала основателем и владельцем контрольного пакета акций консалтингового холдинга «Олбрайт групп», зарабатывающего значительный капитал на телекоммуникационном бизнесе в Косове. Генерал Уэсли Кларк, командовавший силами НАТО в Косове, в настоящее время является владельцем канадской энергетической компании, активно использующей уголь и продукты синтетического топлива из Косова. Этот список можно продолжить. Главное – американские ТНК получили на Балканах солидный куш, от которого просто так никогда не откажутся.

– Единственная из стран региона – Сербия – имеет возможности альтернативного развития. При этом она находится под особо пристальным вниманием США и НАТО, на неё оказывается наиболее интенсивное давление. На ваш взгляд, удастся ли Сербии устоять под этим прессом?

– Положение руководства Сербии можно назвать политической эквилибристикой. Пока она приносит некоторые плоды, но такое положение не может длиться вечно. Причём не Россия, а Запад настойчиво требует от Белграда определиться, с кем он. Посудите сами. Накануне визита Сергея Лаврова в Сербию, который состоялся в феврале этого года и был приурочен к юбилею установления дипломатических отношений между нашими странами, имела место продолжительная беседа президента страны Александра Вучича с руководителем английской разведки Ми-6. Содержание разговора неизвестно, но уже сам факт такой встречи говорит о многом.

После отъезда Лаврова прошли переговоры Вучича с Ангелой Меркель, суть которых, кроме ничего не значащих фраз, тоже не была предана огласке. Затем состоялся визит помощника госсекретаря США Уэса Митчелла, который приехал в Белград с новым планом Вашингтона по Косову и Метохии. Показательно, что Митчелл сначала побывал в Приштине, где сделал чёткое заявление о том, что силы безопасности Косова будут трансформированы в «армию Республики Косово» и что в этом вопросе никто не обладает правом вето.

Это принципиально новый момент в американской политике, потому что до этого дипломатия США настаивала на том, что только в согласии с конституцией все национальные меньшинства должны дать добро на создание армии Республики Косово.

– Как свидетельствует нынешнее положение балканских стран, членство в Евросоюзе оказывается непростым, а в чем-то даже обременительным…

– Действительно, в социально-экономическом плане ситуация во всех балканских странах очень тяжёлая: высокий уровень безработицы, отсутствие социальной перспективы, нищета, общая деградация инфраструктуры и всех сфер жизни. По данным Всемирного банка, в 2016 году официальный уровень безработицы в регионе был в 2-3 раза выше, чем в среднем по ЕС.

Всё это дополняется фактической утратой суверенитета. Балканы окончательно превратились в мировую периферию, где всё время расширяются, по меткому выражению Эдуара Баладюра, «зоны неправа». Например, в Боснии и Герцеговине активно действуют 46 военно-террористических лагерей, хорошо известных в исламском сообществе как параджматы (деревни, где не соблюдаются законы БиГ). Там обучают боевиков, которые затем отправляются воевать на Ближний Восток. Все эти базы имеют тесные связи с «Аль-Каидой» и ИГИЛ, запрещенных в России. Аналогичные лагеря работают в Албании и Косове. Такое положение вещей, мягко говоря, не внушает оптимизма.

– Некоторые дотошные эксперты утверждают, что на Балканах существует 18 больших и малых дремлющих или даже недремлющих конфликтов, каждый из которых может взорвать регион.

– 18 возможных конфликтов, конечно, перебор, но то, что Балканы – конфликтогенный регион, – это факт. В силу исторических, культурно-религиозных, политических, социально-экономических и геополитических причин Балканы были и остаются особо уязвимой зоной мировой политики. В настоящее время регион превращается в важный стратегический узел международного терроризма, который имеет региональную специфику, проявляющуюся в двух пересекающихся процессах.

Первый – это албанский ирредентизм, который ставит своей целью объединение всех территорий, на которых проживают албанцы, в общее государство. Второй процесс развивается в рамках исламистского экстремизма (преимущественно это ваххабитское движение), проводники которого активно работают над созданием так называемого балканского халифата (БХ). Достижение данных проектных целей предполагает тесное взаимодействие их инициаторов и организаторов со структурами транснациональной организованной преступности и международного терроризма.

В результате в регионе формируется регионально-глобальный монстр, несущий угрозу безопасности и территориальной целостности балканских стран, а также существованию населения, не исповедующего ислам. Если в потенциальные границы БХ включаются территории Албании, Греции, Болгарии, Боснии и Герцеговины, Македонии, Сербии, включая Косово, Черногории, то сценарий албанизации может быть реализован по двум направлениям.

В одном случае это создание «Великой Албании», способной объединить Албанию, Косово, Западную Македонию (Республика Илирида), юго-восточную Черногорию (Малесия) и северо-западную Грецию (Чамерия). Второй вариант предполагает объединение территорий преимущественного проживания албанцев через ассоциацию исламских областей, которая должна стать мостом между Ближним Востоком, Турцией и Санджаком (юг Сербии). Этот проект фактически является частью более широкой стратегии «Аль-Каиды» и частично пересекается со сценарием БХ.

Очевидно, что попытки реализации подобных сценариев породят три главных конфликта: сербы – косовары и шире албанцы; сербы – боснийские мусульмане и македонцы – албанцы. Причём прежде всего речь идёт не о межнациональных конфликтах, а о межрелигиозных, когда православные народы вынуждены оказывать сопротивление экспансии радикального ислама.

Разрушив в начале 1990-х годов по жёсткому сценарию Югославию, Запад начал навязывать балканским странам так называемый европейский вектор развития

– Вы уже упоминали об уготованной Балканам роли в отношении миграции. А как сегодня в регионе справляются с потоком всех мыслимых и немыслимых мигрантов из Африки, Афганистана, с Ближнего Востока?

– С одной стороны, для Балкан миграция – привычная вещь. На протяжении всей истории людские волны прокатывались по Балканам и через них. А с другой – с 2015 года явление приобрело такие грандиозные масштабы, получило такие негативные последствия, с которыми балканские страны не в состоянии справиться даже на деньги ЕС. Дело в том, что этот миграционный поток может в корне изменить этнорелигиозную и политическую ситуацию в регионе.

– А кто они, эти мигранты, с социальной точки зрения?

– Подавляющее большинство мигрантов – мужчины в возрасте 27–30 лет, исповедующие ислам. Как правило, они не стеснены в деньгах. По всем признакам они могут формировать «спящие» террористические ячейки и активно включаться в реализацию сценариев – в строительство «балканского халифата» или всебалканского албанского государства.

Маршрут подавляющего большинства беженцев пролегает через Турцию, оттуда они морем попадают в Грецию, затем пересекают границу Македонии, далее движутся в сторону сербской границы, переходят её и направляются в небольшой пограничный город Прешево, 90 процентов населения которого – албанцы. Часть беженцев остаётся в Македонии, часть, перейдя границу, оседает на юге Сербии в районах с мусульманским большинством. Кто-то проникает в глубинные районы Сербии.

Основная же масса движется дальше в Европу. Важно, что под видом мигрантов в страны ЕС устремляются косовские албанцы, которые расширяют уже существующие и формируют новые криминальные сети.

– Есть еще проблема, сопровождающая миграцию. Это наркотрафик. Не являются ли нынешние Балканы ещё одним «окном в Европу» уже в этом смысле?

– Балканы – не просто наркотеррористическое «окно в Европу», это распахнутые настежь ворота. После оккупации НАТО в 1999 году Косово стало настоящим раем для наркоперевозчиков. По данным спецслужб, через руки албанских наркодилеров ежемесячно проходит от четырёх до шести тонн героина, произведённого из афганского сырья, а годовой доход преступных группировок от торговли зельем составляет несколько млрд долларов. И это официальные данные. Реальность намного страшнее. За поставки героина в Европу отвечают около 30 албанских наркокланов, каждый из которых контролирует свой участок наркотрафика.

В рамках «балканского маршрута» действуют пять основных каналов доставки наркотиков:

1. Албанский идёт через Албанию, Македонию, Косово и Метохию, Центральную Боснию и далее в Европу. Название этого канала транспортировки связано с тем, что он проходит преимущественно по территориям компактного проживания албанцев.

2. Зелёный («Зетра») начинается в Турции, проходит через населённую мусульманами Южную Болгарию, захватывает Македонию, использует как перевалочную базу Прешево в Южной Сербии и заканчивается в Боснии. «Зетра» (Турция – Босния), будучи одним из главных направлений криминального транзита, исторически является также магистральным путём проникновения ислама в Европу.

3. Маршрут «Д», или путь через Дубровник. Проходит через пограничный переход «Дебели брег».

4. Маршрут «Р», или путь через Риеку, используется только при наличии надёжных логистических центров в Хорватии и для прямых поставок наркотиков и оружия. Надо сказать, что албанские каналы криминальных связей, проходящие через Хорватию, а также Словению, существуют уже несколько десятилетий.

5. Северный маршрут обеспечивает поставку наркотиков с территории Балкан через Чехию в скандинавские страны.

Важнейшим фактором процветания наркоторговли является прямой интерес крупных компаний, разного рода структур и ряда семей/кланов мирового истеблишмента. Торговля наркотиками в мировом масштабе невозможна без поддержки банков, спецслужб, разведывательных структур как государственных, так и частных крупных корпораций. Поэтому военные базы США в Косово, на которые ежедневно прилетают по нескольку транспортных самолётов, уверена, включены в наркотрафик. На мулах и ослах невозможно доставлять тонны афганского героина в Европу. Сначала это всё доставляется в Косово, а потом уже по албанской цепочке во все европейские города.

– До сих пор мы вели речь о западных Балканах, но есть ещё Болгария. Она рядом с этими конфликтными зонами. В чём состоят болгарская специфика, особенности болгарской внешней политики?

– В политическом и социально-экономическом смыслах ситуация в Болгарии ничуть не лучше, чем на постъюгославском пространстве. Характеристику суверенной внешней политики страны можно выразить двумя словами: её нет. Болгария проводит линию, согласованную с Вашингтоном и Брюсселем, причём в первую очередь именно с Вашингтоном.

В этом вопросе сошлюсь на мнение авторитетного болгарского историка, искреннего друга нашей страны Дарины Григоровой. Кстати, недавно в издательстве «Книжный мир» вышла её книга «Русский феникс: от имперского прошлого к евразийскому будущему», где она размышляет не только о причинах трагических событий ХХ века в истории России, но и о возможностях грядущих наших побед.

Что же касается внешней политики Болгарии, то, по словам Григоровой, она на протяжении последних десятилетий направлена на отрыв болгар от России. При этом болгарские политики не столь агрессивны в своей риторике и действиях, как поляки или прибалты, но линию на разрыв проводят очень последовательно. Показательно, что даже в оценке освобождения Болгарии в ходе русско-турецкой войны правительство страны занимается подменой понятий.

Никто не умаляет значения подвига простых солдат и офицеров, какой бы национальности они ни были, но все они освобождали Болгарию под русскими знамёнами. А значит, акцентирование внимания на перечислении воевавших народов, а не на роли России – это в современных условиях политический акт, который укладывается в общую линию на «выдавливание» России из региона.

В то же время нынешний президент Румен Радев, хотя и не является русофилом, таких в политическом истеблишменте страны вообще нет, выступает за прагматику в мировой политике и публично неоднократно заявлял о необходимости разморозки болгаро-российских отношений. Однако президент – это представительная фигура. Болгария – парламентская республика, где главная роль принадлежит премьеру. Бойко Борисов играет в стиле Меркель – изменчивый и ненадёжный, не делает резких заявлений, но действует по американским лекалам. В Болгарии три американские базы (авиабазы Безмер и Граф-Игнатьево, полигон Ново-Село) – это и определяет внешнюю политику Софии.

– Между Россией и Балканами существуют глубокие исторические и культурные связи. Но насколько они прочны сегодня? Одни аналитики утверждают, что Балканы постепенно удаляются от России, другие – что это Россия уделяет мало внимания Балканам. А кто-то даже говорит, что Россия, наоборот, излишне вмешивается в дела балканских стран. А что вы скажете по этому поводу?

– Последнее утверждение ложное. Скажу так: чем меньше внимания Россия уделяет Балканам, тем больше они отдаляются от нас. Сотрудничество, как и несотрудничество, приносит свои плоды. И неважно, идёт речь о Греции, Болгарии или Сербии.

Напомню, что Россия никогда в истории Балкан не привносила в регион конфронтацию, а всегда старалась её ликвидировать и помочь балканским народам отстаивать национальные интересы, сохранять культурные и религиозные традиции.

Беседовал Александр ФРОЛОВ

Босния и Герцеговина. Евросоюз. США. РФ > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > redstar.ru, 18 мая 2018 > № 2613039 Елена Пономарева


США. Германия. Швеция > Химпром > regnum.ru, 17 мая 2018 > № 2609764

Прочнее стали: учёные получили сверхпрочный материал из целлюлозы

Материал превосходит по прочности многие сплавы

 Учёные из Швеции, Германии и США получили материал из волокон древесной целлюлозы, который превосходит по прочности биополимерные материалы, а также многие сплавы. Об этом сообщает ACS Nano.

Учёные провели эксперимент по созданию сверхпрочной материи. Они пересобрали волокна древесной целлюлозы в искусственную нить, после чего усилили свойства материала с помощью химической сшивки с образованием ковалентных связей между волокнами.

В результате у полученной нити предел прочности на разрыв составил 1,43 гигапаскаля, а у одного из образцов — 1,57 гигапаскалей, что в несколько раз больше, чем у нержавеющей стали, показатель которой составляет несколько сотен мегапаскалей.

США. Германия. Швеция > Химпром > regnum.ru, 17 мая 2018 > № 2609764


Франция. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inopressa.ru, 16 мая 2018 > № 2610749 Йенс Столтенберг

Йенс Столтенберг: "Несмотря на разногласия, НАТО сохраняет единство в главном"

Ален Барлюэ | Le Figaro

Генеральный секретарь НАТО во вторник был принят Эммануэлем Макроном в Елисейском дворце перед саммитом Североатлантического альянса, который пройдет в Брюсселе в июле. Интервью с Йенсом Столтенбергом записал журналист Le Figaro Ален Барлюэ.

"Все члены Североатлантического альянса поддерживают усилия, предпринимаемые для того, чтобы Иран никогда не смог разработать ядерное оружие. Мы обеспокоены баллистической программой Тегерана и его дестабилизирующими действиями в регионе. Внутри НАТО можно констатировать различные точки зрения по поводу соглашения по иранской ядерной программе и понимания того, хороший ли это инструмент. Многие европейские члены альянса не одобряют позицию США по выходу из соглашения. Подобные расхождения во взглядах не новы, мы с этим уже сталкивались в момент Суэцкого кризиса в 1956 году или войны в Ираке в 2003 году. Альянсу всегда удавалось оставаться единым, сплачиваясь вокруг своей основной миссии, состоящей в охране и обороне своих членов и содействии тому, чтобы они защищали друг друга", - сказал генсек НАТО.

"Две мировые войны и холодная война научили нас пониманию того, что мы находимся в большей безопасности и становимся сильнее, когда мы едины, а не разделены. В нашем составе 29 демократий по обе стороны Атлантики, с различной историей, географией и политикой - мы это видели на примере соглашения по иранской ядерной программе или Парижского соглашения по климату. Я не говорю, что между нами нет серьезных различий, которые могли иметь место в прошлом. На мой взгляд, важно то, что, несмотря на эти различия, мы несем нашу главную ответственность, доказывая, что мы объединены по принципу "один за всех и все за одного", - утверждает Столтенберг.

"Как развиваются отношения Североатлантического альянса с Россией?" - спросил журналист.

"Россия самоутверждается, существенно модернизирует свои вооруженные силы, в частности, их ядерные возможности. Она проводит учения своих войск, оснащенных обычным и ядерным оружием более комплексно, тем самым снижая порог потенциального использования ядерного оружия. Москва проявила свою волю к применению силы на Украине и незаконно присоединила Крым. Она стоит за кибератаками и "гибридными" действиями, нацеленными на наши демократические институты. НАТО отвечает на это пропорциональным образом, усиливая нашу коллективную оборону", - ответил собеседник издания.

"Россия остается нашей соседкой. Мы не хотим новой холодной войны или новой гонки вооружений. Мы по-прежнему стремимся к диалогу с Россией, потому что диалог возможен - я в этом удостоверился, когда был премьер-министром Норвегии (с 2005 по 2013 год. - Прим. Le Figaro). Необходимо улучшать наши отношения и, даже если это невозможно в ближайший момент, действовать надо так, чтобы избегать инцидентов, которые, с учетом существующей напряженности, способны привести к опасным ситуациям. Я благодарен Франции за ее крайне ценную поддержку стратегии альянса, состоящую в том, чтобы одновременно претворять в жизнь политику сдерживания и диалог с Россией. Персональная позиция Эммануэля Макрона в пользу трансатлантических связей очень важна для НАТО", - заявил Столтенберг.

Франция. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inopressa.ru, 16 мая 2018 > № 2610749 Йенс Столтенберг


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 мая 2018 > № 2610663 Леонид Бершидский

Вопрос «кто потерял Россию?» — не только повод поговорить на отвлеченные темы

Ответ на него мог бы помочь Соединенным Штатам избежать отчуждения других стран.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Сегодня Россия для американцев — тема из разряда большого футбола. Их мало заботят нюансы — на это сетуют многие опытные эксперты по России, о которых Кит Гессен (Keith Gessen) написал превосходную статью, опубликованную в журнале «Нью-Йорк Таймс» неделю назад. Однако важно понять возможные причины этой неприятной фазы в отношениях США и России.

На прошлой неделе в Нью-Йорке прошла важная дискуссия с участием Майкла Макфола, который при президенте Бараке Обаме два года служил послом в России, и Стивена Коэна, почетного профессора российских исследований в Принстоне и Нью-Йоркском университете. С американской точки зрения не самый очевидный выбор оппонентов: оба сочувствуют левому крылу неоконсерватизма, которое призывает к наказанию России и ее изоляции. Однако в символическом спектре дебатов о том, «кто потерял Россию», Коэн и Макфол выступают на противоположных полюсах.

Коэн в достаточной мере далек от американского мейнстрима, чтобы не употреблять в своей речи слово «русофобия», к которому с завидной регулярностью прибегает российский МИД и пропагандистские каналы Москвы. Он не сторонник президента Владимира Путина, но считает, что США и Россия должны быть союзниками. Он смело предлагает закрыть тему вмешательства России в выборы 2016 года, называя его «переходом проезжей части в неположенном месте», и утверждает, что расследование связей Трампа с Россией ограничивает возможности президента США разрядить ситуацию, которая может стать современным эквивалентом Карибского кризиса 1962 года.

Макфол считает вмешательство России в выборы 2016 года серьезным вопросом, по сути нарушением суверенитета США. Он поддерживает санкции против России и жесткую линию в отношении Путина. Как ученый Макфол специализируется на переходе от авторитаризма к демократии. Давний сторонник прозападной постсоветской России, он злится на Путина за прекращение начатой трансформации страны. Эти чувства взаимны: Макфолу запрещен въезд в Россию.

Обоим оппонентам свойственно глубокое понимание сложности России, неплохой уровень владения языком, который позволяет им улавливать оттенки смысла, и желание взаимодействовать с Россией каким-то конструктивным способом. Однако в своем поиске этих конструктивных форм они расходятся в прямо противоположных направлениях. И, возможно, самое значимое отличие, проявившееся в ходе дебатов в Колумбийском университете, касается хроники спада в отношениях между США и Россией.

По версии Коэна, американкая политика в отношении России с последних дней Советского Союза не претерпела никаких изменений и носит самонадеянный, эксплуататорский характер. США и западные союзники пообещали последнему советскому лидеру Михаилу Горбачеву не расширять Организацию Североатлантического договора, но все равно поступили по-своему. США вмешались в президентские выборы 1996 года, помогли Борису Ельцину одержать победу, а потом стали его притеснять.

Соединенные Штаты не признали ранних шагов Путина навстречу, ничем не отблагодарили его за военное сотрудничество в Афганистане. Вместо этого Джордж Буш объявил о выходе США из Договора о противоракетной обороне 1972 года, который был «краеугольным камнем российской политики ядерной безопасности». Кроме того американцы поддержали противников России, например, президента Грузии Михаила Саакашвили.

«Факты свидетельствуют о том, что агрессивной позиции придерживалась Америка, а не Россия», — сказал Коэн.

Макфолу не потребовалось оспаривать весь этот длинный перечень обманов и случаев неприязни. В своей недавно вышедшей книге «От холодной войны к горячему миру» он вспоминает тот период, когда было предпринято большинство этих шагов:

«Был Путин за или против Милошевича? Допустил бы Путин расширение НАТО? Как бы он отреагировал на решение президента Джорджа Буша выйти из Договора о противоракетной обороне? На каждый из этих вопросов можно ответить: да какая разница? Путин едва ли мог хоть немного повлиять на какой-то из этих вопросов. Россия была слабой, в этом заключался главный аргумент; с Россией больше не считались».

Поэтому Макфол противопоставил аргументам Коэна так называемую «перезагрузку» двусторонних отношений во время президентства Дмитрия Медведева, когда США и Россия договорились о сети поставок для войск в Афганистане в обход Пакистана, когда был подписан новый договор о сокращении стратегических наступательных вооружений и Россия — впервые в истории Совета Безопасности ООН — не заблокировала военную интервенцию под руководством США, операцию против Ливии 2011 года. К тому моменту стороны уже успели обменяться всеми реальными и предполагаемыми оскорблениями: в 2007 году Путин произнес свою агрессивную мюнхенскую речь, началась и закончилась война в Грузии — и тем не менее, стратегическое сотрудничество по-прежнему было возможным!

Макфол приписывает нынешний «горячий мир» цепочке событий, которые вызвали мощную реакцию в уме Путина, получившего кэгэбэшную выучку: сначала арабская весна 2011 года (которой, как утверждает Макфол, работавший в то время в Совете национальной безопасности, США никак не способствовали). Затем в том же году протесты в Москве против фальсифицированных парламентских выборов. Макфол понял, о чем думал Путин, когда в 2012 году его — с его опытом в «деле продвижения демократии» — отправили в Москву в качестве нового посла. Это назначение Кремль расценил как очередную попытку смены режима.

Если верить Макфолу, самым большим препятствием для возрождения более продуктивных отношений из пепла 1990-х годов была личность самого Путина. Медведев, более молодой, более заинтересованный в поддержании контактов с другими странами лидер, возможно, не стал бы союзником США, но по крайней мере двусторонние отношения не выстраивались бы по принципу «кто кого».

Самое поразительное в этой дискуссии то, что ни один из вариантов рабочих взаимоотношений с Россией, предложенных Коэном или Макфолом, не может быть реализован в обозримом будущем. С точки зрения Коэна, партнерство между странами должно основываться на позициях невмешательства США в дела ближайших соседей России (по его словам, такие страны, как Грузия и Украина, не должны стремиться к членству в НАТО) и на российской поддержке интересов безопасности США. Это утопия, поскольку американские и российские политики смотрят на вещи совершенно противоположным образом. Между тем компромиссный подход и поиск взаимовыгодных решений, которые предлагает Макфол, кажется, возможны только с уходом Путина. Но со времен неудавшейся «перезагрузки» много воды утекло, и сегодня взаимное недоверие носит настолько тотальный характер, что избавиться от него поможет лишь смена поколений.

Для русских любое обсуждение того, что пошло не так в отношениях США и России, в значительной степени относится к разряду теоретизирования, поскольку Путин пробудет у власти еще шесть лет, и есть большая вероятность того, что его преемник, кем бы он ни был, сохранит недоверие к намерениям США. Но я считаю, что эта дискуссия все-таки может быть полезна американцам, которым необходимо понять, каким образом не допустить отчуждения союзников в Европе и во всем мире.

Будучи единственной в мире сверхдержавой, США могут выбирать между укреплением доверия, созданием врагов и целым рядом вариантов между этими полюсами. Спор Коэна и Макфола действительно касается поисков сбалансированного решения, и он актуален не только для России. Китай, Европейский союз и его ведущие державы, Саудовская Аравия и Иран — для всех этих стран необходимы стратегии выстраивания отношений, чтобы избежать катастрофических ошибок, и чтобы экспертам не приходилось спорить над пролитым молоком.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 мая 2018 > № 2610663 Леонид Бершидский


Россия. США > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 15 мая 2018 > № 2616380 Игорь Шумейко

Мусин и Бодрийяр против CNN

без Марата Мусина героям многих "горячих точек" станет если не ещё горячей, то тяжелей — точно

Теперь… без Марата Мусина героям многих "горячих точек" станет если не ещё горячей, то тяжелей — точно. Ведь там Правда, Справедливость — и главные "ресурсы", и столь же главные "объекты защиты". Защитники ливийцев, сирийцев, донбассовцев, — волонтёры (трудам и подвигам которых посвящен 2018-й, Год волонтёра) — все со времён добровольцев Испании 1930-х стоят ещё и за Мировую справедливость.

Марат Мусин и его волонтёрское информагентство ANNA-News ворвались в мировой эфир, талантом и смелостью поразили многих мировых информационных гигантов и были отмечены ими с раздражённым изумлением. От его сотрудников (Светы Руденко, Бориса Сомова) при разных обстоятельствах я слышал фразу: "Марат Мазитович не терпит постановочных сцен".

Вот оно! Совпало, что о соперниках всех порядочных журналистов, значит, Марата Мусина в первую очередь, я недавно опубликовал "Пранк-эссе". О постановочном убожестве многомиллиардного CNN, одна стоимость галстуков высшего менеджмента которого, наверное, превысит весь бюджет ANNA-News.

Собственно, эссе не было каким-то "специальным расследованием", это история захождения мира в "фэйк-пранк тупик". Лидерство CNN в этом позорном процессе установлено настоящими специалистами. Исследователи СМИ Эдвард Херман, Дэвид Петерсон:

"Телеканал — некритическое СМИ, деятельность сводится к тому, чтобы освещать "правильные" пресс-кон­фе­рен­ции, приглашать в эфир соответствующих гостей и без ошибок произносить все имена. Во время бомбардировок Югославии в 1999 г. CNN де-факто было информационным оружием НАТО". А главный эксперт — несомненный коллега Марата Мусина, интеллектуал, философ Жан Бодрийяр, автор знаменитой работы "Войны в Заливе не было". Введший термин "симулякр" в дни войны 1991 г. в Персидском заливе.

Википедия: "По Бодрийяру "Войны в Заливе не было" — в смысле, что у наблюдавших за войной по CNN не было никакой возможности знать, было ли там что-нибудь на самом деле, или это просто “пляска картинок” и взволнованных пропагандистских репортажей на телеэкранах". Бодрийяр вдохновил творцов фильма "Плутовство" ("Хвост виляет собакой" с Робертом де Ниро). Ещё более прямые отсылки к нему — в знаменитой "Матрице": главный герой Нео достает "всеобъясняющий" лазерный диск из книги Бодрийяра.

Историческая "Войны в Заливе не было" — это три залпа.

Первый: "Войны в Заливе не будет" (4 января 1991-го, до начала неизвестно чего). Потом, вроде, загрохотало: что, Жан, "обмишурился"?

Бодрийяр ответил: "Действительно ли идёт война в Заливе?" (6 февраля).

И 29 марта, когда CNN транслирует уже победные парады, раздачи наград, вбивается третий гвоздь, часть 3 — "Войны в Заливе не было":

"Война в Заливе" была не войной в самом деле, а, скорее, злодеянием, которое притворялось войной… Мы узнали лишь, как выглядит сверхсовременный метод электрокуции, парализации, лоботомии, испытанный на подопытном противнике вне поля боя и без возможности реакции с его стороны. Даже 10000 тонн бомб ежедневно не достаточно, чтобы сделать её войной. Даже прямой трансляции по CNN, информации в реальном времени не достаточно, чтобы установить подлинность войны".

Психологическая аксиома: сильнее всего ранят, оскорбляют утраты надежд, измены прошлых "кумиров". Бодрийяр зол. Не на военных. В конце концов, Пентагон сработал как Пентагон! Но, что CNN сработал, как Пентагон, — вот что отвратительно в высшей мере: когда-то канал Теда Тёрнера, светоч правдивости, гуманизма! Рядом с Тёрнером — его тогдашняя жена, Джейн Фонда, "икона" истинного пацифизма. Летала в Ханой ещё в дни Вьетнамской войны. И вот: CNN — подотдел отдела пропаганды и психообработки какого-то там управления Пентагона! Бодрийяр обозначил тенденцию мировых информационных войн. И сегодня я с содроганием смотрю на долгие тягучие видео-заставки CNN (во всех ТВ-тарелках РФ). Пафосная "трагичная" закадровая музыка, на берегу какого-нибудь заливчика — "одинокий герой": телеоператор с огромной, как базука или ПЗРК, телекамерой на плече. Потом "наплывают" объекты информационной их опеки: пингвины, слоники, плачущие арабо-африканские дети… В американском мультсериале "Южный Парк" пошлый пафос CNN — любимый объект пародий. Там четыре школьника (мушкетёры "фэйк-эпохи") обычно затевают какую-то детскую каверзу, но "прилетает" CNN и раздувает из этого сенсацию, мировой абсурд.

Как пихали, перетаскивали на берегу труп сирийского ребенка, в поисках лучшего ракурса! Поливали несмышлёных "статистов" водой, превращая в "жертв химатак"… Неважно, сами CNN или "белокасочники", опекаемые их общим начальством. (Верно и для файер-шоу "Киев-2014").

В пределе "развития" вижу рекламу CNN: "Мировой лидер постановочного видеорепортажа! Три "Оскара" за режиссуру! Среди наших клиентов: Пентагон, ИГИЛ (террористическая организация, запрещённая в РФ. — ред.), Майдан… Портфолио прилагается!" Правда, и у них не без потерь: Госдеп США заморозил финансирование смежникам/подельникам CNN — "Белым каскам".

30 апреля в Кабуле погибли девять журналистов: "террорист, замаскированный под телеоператора, взорвался в толпе журналистов".

Но афганский смертник, наряженный телеоператором, затесавшийся в толпу и "рванувший", по сути, спародировал гигантскую корпорацию, также "замаскированную под телеканал"! Он прямой коллега CNN-овцев с "телебазуками" на плече, на рекламных заставках "заботливо" наводящих фокус на афродетишек, слоников, тюленей. Недавно старший продюсер CNN Джон Бонифилд признался "на камеру" репортёру Джеймсу О'Кифи (американскому независимому журналисту, основателю Project Veritas, возможно, коллеге анна-ньюсовцев), что сюжеты CNN о связях президента США Дональда Трампа с Россией были выдуманы для поднятия рейтинга телеканала.

Миллиард абонентов CNN — примерно совпадает с создаваемым "золотым миллиардом"… А во Взводе им всем Противостоящем — большая потеря. Вечная память Марату Мусину!

Игорь Шумейко

Россия. США > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 15 мая 2018 > № 2616380 Игорь Шумейко


Россия. США. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 15 мая 2018 > № 2607422 Александр Лосев

Энергетические войны. Как усиливается борьба за влияние в нефтяных регионах

Александр Лосев

генеральный директор «УК Спутник — Управление капиталом»

Подлинная задача России в «холодной» или «горячей» энергетической войне состоит не столько в военно-политическом присутствии в том или ином регионе мира, сколько в скорейшем развитии собственной экономики

Международный валютный фонд и Организация экономического сотрудничества и развития прогнозируют, что мировой ВВП в 2018 и 2019 годах будет расти на 3,9%. Если мировая экономика и в дальнейшем сохранит хотя бы 3%-ный темп ежегодного роста, то к 2040 году глобальный ВВП удвоится по сравнению с текущими значениями. Такая оценка перспектив развития экономики в ближайшие два десятилетия закладывается в прогнозы большинства энергетических агентств и крупнейших нефтегазовых компаний мира.

Экономический рост и повышение благосостояния пропорционально увеличат мировой спрос на энергию. При этом растущие потребности человечества в источниках энергии и сырья для сфер электроэнергетики, транспорта, промышленности, строительства и домашнего энергопотребления будут в основном удовлетворяться привычными видами ископаемого топлива, включая нефть, природный газ и уголь.

Согласно исследованиям энергетических агентств, к 2040 году нефть и природный газ будут обеспечивать 57% возросшей потребности в энергии. Ввод новых мощностей АЭС окажется непропорционально малым в сравнении с будущими масштабами генерации электричества, и на ядерную энергетику придется только 7% в общем энергобалансе через 20 лет. Зеленая энергетика хоть и будет развиваться ускоренными темпами, но растущие потребности человечества возобновляемые источники энергии (ВИЭ) полностью покрыть не смогут: доля ВИЭ в энергобалансе (с учетом гидроэлектростанций) составит к 2040 году лишь 16%, тем более что основной спрос на энергию будут создавать развивающиеся страны, у которых будет недостаточно средств на широкое внедрение ВИЭ.

Что касается развитых стран, то там рост экономики и даже технологический прогресс, улучшающий энергоэффективность, вызывают более высокие темпы роста энергопотребления и на микро- и на макроуровне. В экономической теории тщетность усилий по энергосбережению описывается так называемым «парадоксом Джевонса» и постулатом Хаззума — Брукса.

Согласно оценкам потребности в первичной энергии, в ближайшие 20 лет человеческая цивилизация не сможет обойтись без нефти, потребление которой вырастет на 20% от текущих уровней в основном за счет транспортного сектора, а также природного газа, где рост потребления составит 38%.

Война вместо «мягкой силы»

К сожалению, глобальная экономика и мировая энергетика никуда не денутся от геополитики. Односторонний выход США из ядерной сделки с Ираном, грозящий сокращением предложения нефти на 1 млн баррелей в сутки — лишь один из этапов продолжающегося процесса дестабилизации ситуации на Ближнем Востоке.

О перспективах расширения зоны конфликта в ближайшем будущем можно судить по заявлению министра обороны США Джеймса Мэттиса, который сказал, что Пентагон запрашивает у Конгресса увеличенное финансирование на военные операции в ближневосточном регионе в 2019 году, а сам бюджет Пентагона на 2019 год предусматривает продолжение увеличения закупок предпочтительного и современного вооружения в связи с потребностями текущих действий на Ближнем Востоке.

Экономический подъем Южной и Юго-Восточной Азии, усиление России, изменение тенденций в ближневосточном регионе меняют сложившийся мировой порядок, а глобализация по-американски тормозится и уже не приносит таких дивидендов, как раньше. В декабре прошлого года президент США Дональд Трамп подписал доктринальный документ верхнего уровня «Стратегия национальной безопасности США», который направлен на сохранение доминирования США и восстановление конкурентных преимуществ Америки, в том числе через озвученный принцип «Мир через силу».

Для сохранения своего превосходства в мире Соединенные Штаты вынуждены делать ставку на военную силу, а не на продолжение экономической интеграции различных стран под руководством транснациональных корпораций и привлекательности американской концепции мира. «Мягкая сила» меняется на «жесткую силу», а это чревато конфликтами на экономическом и политическом уровнях, вплоть до региональных войн. Несомненно, применение силы США или их союзниками в том или ином регионе будет вызывать ответную реакцию.

Борьба за сохранение своего положение в мире — это борьба в том числе за энергоресурсы. Кто контролирует мировую энергетику, тот контролирует весь мир: без энергии человечество не сможет существовать. Это также означает, что в ближайшее десятилетие мир ждет борьба ведущих держав за контроль над источниками энергии и месторождениями углеводородного сырья. И в отличие от информационных, валютных и торговых войн в войне за энергию прольется настоящая кровь.

Кого затронут конфликты

Первым регионом, который целиком рискует погрузиться в военный конфликт, будет Ближний Восток. Текущие вооруженные конфликты в Сирии, Ираке и Йемене, а также опасность нового противостояния суннитских государств с Ираном, Ирана с Израилем, Турции с курдами, присутствие в регионе военных США, удары западной коалиции по объектам в Сирии — все это добавляет неопределенность в отношении будущих поставок энергоносителей на мировой рынок.

Цены на нефть, взлетевшие из-за новостей о выходе США из ядерной сделки с Ираном, могут подвигнуть Саудовскую Аравию и ряд нефтяных держав досрочно выйти из соглашения ОПЕК+ о сокращении нефтедобычи. Официальные лица США уже обращаются к своим ближневосточным союзникам с просьбой оценить доступные мощности для компенсации сокращений иранских поставок на мировой рынок из-за новых санкций. Министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалих неоднократно публично заявлял о том, что Saudi Aramco готова поддерживать предложение нефти на рынке в необходимых объемах.

В июне представители ОПЕК соберутся в Вене, чтобы оценить перемены на нефтяном рынке и решить, следует ли продлевать соглашение о сокращении добычи. Таким образом, союзники США смогут воспользоваться плодами политики США в отношении Ирана, но это создает военные угрозы и им самим, если Иран начнет действовать решительно сам и поднимет на борьбу шиитское население Аравийского полуострова.

Сокращение поставок нефти угрожает энергобезопасности и экономическому развитию Китая, который в следующем десятилетии вполне может стать первой экономикой мира, обогнав Соединенные Штаты по размеру номинального ВВП. Дефицит нефти на мировом рынке и соответствующий рост нефтяных цен грозят замедлением экономикам стран, лишенных собственных источников нефти и газа, и пострадать от этого могут союзники Америки: Евросоюз, Япония и Южная Корея. В отличие от США они не имеют возможности увеличить добычу за счет сланцевых месторождений.

После вытеснения террористов с территории Сирии и Ирака усиливаются риски дестабилизации ситуации в Центральной Азии и активизации джихадистских групп у границ Таджикистана и Туркменистана. Это также угрожает поставкам природного газа в Китай.

Экономический кризис и социально-политические волнения в Венесуэле, обладающей самыми большими доказанными запасами нефти в мире — 301 млрд баррелей, что на 35 млрд баррелей больше, чем у Саудовской Аравии, также ведет к повышению цен на нефть. И если в Венесуэле разразится масштабный политический кризис, то американцы, следуя доктрине Монро, захотят взять под контроль и этот регион. У них не будет иного выбора, поскольку добыча нефти в США хоть и продолжает расти, но пока сланцевая нефть не способна заместить выпадающие объемы нефти в других регионах мира.

В результате происходящих процессов все ведущие державы так или иначе будут вовлечены в борьбу за влияние в регионах добычи нефти и газа. У российских нефтегазовых компаний есть интересы и в Венесуэле, и в Сирии, и в Ираке, где уже сделаны миллиардные инвестиции. Россия сотрудничает с Ираном, а США поддерживают основных противников Тегерана и Дамаска: Саудовскую Аравию, Израиль и Катар. Европейский нефтяной бизнес также представлен в ближневосточном регионе.

Разрастание вооруженного конфликта в регионе Персидского залива неминуемо вынудит Китай усилить там свое военно-политическое присутствие. А впереди еще борьба за разработку газовых месторождений Восточного Средиземноморья, и в эту «игру» будут вовлечены помимо сверхдержав еще и государства региона: Египет, Израиль, Ливан, Сирия, Кипр и Турция. Поскольку сейчас постколониальная, а на Западе даже постиндустриальная эпоха, то политическим акторам нужна не территория и не природные и трудовые ресурсы, а контроль над всем этим.

Тактика «полуторной войны»

Весьма вероятно, что США будут следовать тактике ведения так называемой «полуторной войны», которая уже обсуждается американскими военными. Такая стратегия нужна для того, чтобы сдерживать Китай, становящийся основным соперником Америки, отправить дополнительные силы в Центральную и Восточную Европу для противодействия России либо перебрасывать ударные группировки на Ближний Восток. Для сдерживания Китая в Тихом океане разрабатывается стратегия «передовой обороны» от Японии до Филиппин, расширяется сотрудничество с Вьетнамом и устанавливаются системы противоракетной обороны в Южной Корее.

Мир в XXI веке не стал безопаснее, и никуда не делась так называемая энергетическая дилемма США, согласно которой «американский народ хочет изобилия дешевой энергии без собственных жертв и неудобств». Любой кризис в энергетическом секторе или перебои с поставками углеводородного сырья быстро приведут к экономическому кризису и негативно скажутся на национальной безопасности США.

А пока Америка составляет списки своих противников, к которым на законодательном уровне уже отнесены Китай, Россия, Иран, Северная Корея, Сирия и Йемен, который расположен вблизи транспортных маршрутов танкерного флота стран ОПЕК. Поэтому торговые войны и разрушение рынков, кризисы, вооруженные конфликты, санкции и эмбарго останутся на повестке дня в течение долгих лет.

Для России главная задача в этой «холодной» или «горячей» энергетической войне состоит не столько в военно-политическом присутствии в том или ином регионе мира, сколько в скорейшем развитии собственной экономики. До глобальной ядерной войны вряд ли дойдет дело, а санкционному давлению США можно эффективно противостоять, лишь имея полиотраслевую экономику, собственную науку и технологии. Без этого противостояние западным державам будет обречено на поражение.

Россия. США. Ближний Восток > Нефть, газ, уголь > forbes.ru, 15 мая 2018 > № 2607422 Александр Лосев


США. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > forbes.ru, 14 мая 2018 > № 2604759 Михаил Крутихин

США против Ирана: почему экономический эффект от новых санкций окажется минимальным

Михаил Крутихин

Партнер консалтинговой компании RusEnergy

Нервная реакция игроков на нефтяном рынке оказалась сильно преувеличенной. Иранская нефть формирует всего 3% от мировых запасов, и о полном прекращении добычи речь не пойдет даже в условиях строжайшего соблюдения санкций всеми странами мира

Решение Белого дома выйти из «ядерного соглашения» с Ираном не стало сюрпризом: Дональд Трамп обещал сделать это еще до избрания президентом США. Политик объяснял это желанием исправить ошибку, совершенную его предшественником Бараком Обамой. Вместе с тем помимо политических последствий, таких как новая напряженность в отношениях США с европейскими партнерами и перспектива опасной радикализации иранской политики в регионе, этот шаг будет иметь далеко идущие экономические последствия.

Еще до того, как в Вашингтоне официально подтвердили отказ от выполнения обязательств по подписанному в 2015 году плану действий в отношении ядерной программы Ирана, неподтвержденное сообщение об отказе спровоцировало мгновенный взлет цен на нефтяные фьючерсы, а опровержение в одной из ведущих американских газет вызвало столь же мгновенный возврат этих цен на прежнюю траекторию.

Рынок фьючерсов, в значительной мере управляемый алгоритмами автоматизированных систем покупки и продажи финансовых инструментов, отреагировал на ключевые слова новостей. На рынке нефти не произошло никаких фундаментальных событий: не сократилось предложение и не вырос спрос. Чувствительным алгоритмам хватило намека на то, что американские санкции могут в будущем привести к сокращению иранской нефтяной добычи, чтобы дать сигнал к росту цен на «бумажные» деривативы нефтяных контрактов.

Надо сразу отметить, что нервная реакция игроков на нефтяном рынке была сильно преувеличенной. Иранская нефть составляет всего 3% от мировой, и о полном прекращении ее добычи речь не пойдет даже в условиях строжайшего соблюдения санкций всеми странами мира. Тем более что крупнейшим покупателем нефти в Иране является Китай, который не слишком считается с запретами на торговлю с Тегераном. Сокращение иранских поставок легко компенсирует та же Саудовская Аравия, не говоря уже о прогнозируемом росте добычи на сланцевых проектах в Соединенных Штатах. Причин для рыночной паники нет.

Более того, предположения некоторых СМИ относительно активизации иранского военного контингента в Сирии в качестве ответа на решение Трампа не выдерживают критики. Связь здесь если и прослеживается, то очень слабая и опосредованная. У Ирана не хватит сил противостоять в Сирии таким противникам дамасского режима, как международная коалиция во главе с США, Израиль, а также арабским государствам, собирающимся ввести на сирийскую территорию свои войска. Отказ американцев от ядерного плана действий в Иране к развитию событий на сирийской земле серьезного отношения не имеет.

Тем не менее обещанные Вашингтоном санкции уже сказываются на перспективах иранской экономики. Хотя в европейских столицах выражают открытое недовольство объявленными мерами и не собираются присоединяться к американскому давлению на Тегеран, коммерческие компании в Европе, Азии и прочих регионах будут вынуждены подчиняться санкциям, если хотят сохранить рабочие отношения с американцами и не подвергнуться штрафам и бойкоту со стороны администрации США. Развитие нефтегазового сектора Ирана, да и всей экономики Исламской Республики непременно замедлится.

Как показал опыт предыдущего периода санкций против Ирана, сотрудничество с этой страной прекратят ведущие компании не только Европы и Азии, но и России. Так было, к примеру, с уходом «Лукойла» из проекта разработки иранского месторождения Анаран из-за санкций. Новые крупные проекты, в которых уже договорились участвовать «Роснефть», «Лукойл», «Татнефть» и другие фирмы, придется отложить надолго — не исключено, что навсегда. Повторного «предательства» иранцы могут не простить.

Если не учитывать Иран, на который американские санкции окажут мощное негативное влияние, для остальных мировых экономик ни значительный ущерб, ни серьезная выгода не просматриваются. Гигантам бизнеса сворачивание иранских проектов и аннулирование контрактов перенести не слишком трудно, хотя в некоторых случаях потери могут быть чувствительными (в том числе утрата надежд на уже запланированные прибыли).

Можно ожидать, что нынешний «нервный» рост нефтяных цен окажется относительно краткосрочным, если его не подстегнут непредвиденные события в зонах добычи или транспортировки углеводородного сырья. Нефти на рынке хватит с избытком еще на четверть века — то есть до тех пор, пока под воздействием структурных перемен в энергетике и на транспорте не начнет сокращаться глобальный спрос. Уже к 2030 году, как ожидается, вдвое вырастет добыча в США. Еще раньше президент Трамп, который уже заявлял, что нефть на мировом рынке переоценена, может оказать дополнительное давление на цены такими мерами, как введение импортной нефтяной пошлины — точно так же, как он ввел заградительные сборы против импортных металлов.

Для российской экономики, чересчур зависимой от экспорта сырья, сиюминутный рост нефтяных цен, вызванный ожиданиями спада в иранской нефтегазовой отрасли, становится несомненным благом, но на долгосрочный эффект от нежданного увеличения экспортных поступлений рассчитывать не стоит. В течение ближайших пяти-десяти лет «навес» предложения над спросом должен нарастать, придавливая вниз цены, несмотря на все усилия ОПЕК и ее временных союзников. Без структурных перемен России с ее нефтью-кормилицей придется несладко.

США. Иран > Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > forbes.ru, 14 мая 2018 > № 2604759 Михаил Крутихин


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter