Всего новостей: 2577477, выбрано 10133 за 0.156 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Казахстан. Азербайджан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2018 > № 2702948 Станислав Притчин

Конституция Каспия. О чем договорились пять каспийских стран в Актау

Станислав Притчин

Однозначно назвать какую-то сторону выигравшей или проигравшей при разделе Каспия невозможно. С точки зрения принципов делимитации главными бенефициарами стали Казахстан и Азербайджан. Зато острая проблема региональной безопасности на море решена с максимальным учетом интересов Москвы и Тегерана

Двенадцатого августа в казахстанском прибрежном городе Актау произошло важное для всего Каспийского региона событие – на пятом саммите глав государств прикаспийских стран была подписана Конвенция о правовом статусе моря. Стороннему наблюдателю могло показаться, что все прошло слишком буднично: президенты Азербайджана, Ирана, Казахстана, России и Туркмении на один день прилетели в Актау, выступили на расширенном заседании, подписали конвенцию и еще несколько специализированных соглашений, дали пресс-конференцию и разъехались по домам. Однако этому дню предшествовали 22 года, заполненные напряженными переговорами вперемежку с бурными демаршами и длительными простоями.

Почему так долго

Более 20 лет понадобилось сторонам на то, чтобы провести 52 встречи на уровне заместителей министров иностранных дел, 12 министерских встреч, четыре президентских саммита. Много это или мало? Мировая практика показывает, что переговоры вокруг раздела границ могут длиться десятилетиями. Так было, например, с советско-американскими переговорами вокруг шельфа Берингова моря или с норвежско-российскими переговорами по разделу Баренцева моря. Канадско-датский спор вокруг острова Ганса длится с 1973 года, а с конца 60-х годов Оттава пытается договориться с Вашингтоном о статусе Северо-Западного прохода в Арктике.

Каспий изначально был еще более сложным объектом для раздела. Во-первых, в переговорах принимали участие не две и не три, а пять стран, каждая со своими интересами, подчас диаметрально противоположными остальным. Во-вторых, Каспийское море – это не далекий остров в Арктике. Каспий не только крупнейший водоем в центре Евразии, соединенный сетью судоходных рек, но и важный центр добычи энергоресурсов. Помимо этого, в акватории моря сосредоточено 90% генофонда осетровых. Очевидно, что каспийской пятерке было что делить. При таких стартовых позициях то, что переговоры удалось завершить всего за 22 года, выглядит немалым успехом.

К тому же еще в декабре прошлого года казалось, что про скорое подписание конвенции можно забыть. На последнем саммите в Астрахани в 2014 году президенты договорились не позднее чем через два года собраться вновь, чтобы подписать согласованный документ в одном из городов Казахстана. Но ни в 2016-м, ни в 2017 году встреча так и не состоялась, процесс, похоже, зашел в тупик.

Прорыв наметился в самом конце прошлого года. В декабре по итогам встречи министров иностранных дел пятерки в Москве глава МИД РФ Сергей Лавров неожиданно заявил, что все вопросы наконец согласованы и саммит состоится в 2018 году. То, что именно Россия пытается во что бы то ни стало довести переговорный процесс до конца, стало ясно 21 июня. В этот день официальный сайт правовой информации правительства России пошел на беспрецедентный шаг и опубликовал проект конвенции, показав тем самым, что российская сторона выполнила всю предварительную работу и готова подписать документ. Усилия официальной Москвы в конечном итоге дали результат, что и показала встреча в Актау.

Кто в выигрыше

Значимость состоявшегося саммита и подписанного на нем документа сложно переоценить. Документ определяет правила, по которым будет развиваться сотрудничество прикаспийских стран в сфере безопасности, экономической кооперации, защиты экологии, развития транспортного потенциала моря и так далее.

Важный вопрос: кто больше выиграл, а кто проиграл от подписания конвенции? Понятно, что однозначно назвать какую-то сторону выигравшей или проигравшей невозможно. С точки зрения принципов делимитации главными бенефициарами стали Казахстан и Азербайджан. Астана и Баку не только пролоббировали секторальный раздел морского дна в интересах недропользователей, но и сумели взять под свой контроль крупнейшие сектора с самыми значительными запасами нефти и газа.

Россия и Иран не смогли отстоять принцип кондоминиума, предполагающий совместное освоение ресурсов и богатств моря. Вместе с тем острая проблема региональной безопасности на море решена с максимальным учетом интересов Москвы и Тегерана, которые с самого начала переговорного процесса выступали категорически против появления на Каспии военных объектов третьих стран.

В итоге еще в 2007 году, на втором саммите в Тегеране, стороны согласились, что все споры на море будут решаться путем переговоров. Члены пятерки обязались не предоставлять свои территории третьим странам, если их деятельность будет угрожать интересам соседей по региону, и не размещать на Каспии иностранные военные базы.

Важна конвенция и с точки зрения глобальной повестки. После выхода США из ядерной сделки с Ираном и ввода нового санкционного пакета против его экономики ситуация вокруг Исламской Республики обострилась. Оказавшись под угрозой американских санкций, крупнейшие европейские компании, например французская Total, стали отказываться от участия в запланированных проектах. Обещания Брюсселя защитить европейский бизнес не смогли остановить бегство западных инвесторов из Ирана. В условиях, когда Тегеран фактически снова попал в международную изоляцию, страны региона, подписав конвенцию, выразили ему политическую поддержку и продемонстрировали, что прагматичные отношения на Каспии для них важнее, чем глобальные интересы США.

Транскаспийский газопровод

Важным спорным пунктом, препятствовавшим окончательному согласованию конвенции, был проект Транскаспийского газопровода, по которому Туркменистан намеревался поставлять газ на европейский рынок. Москва и Тегеран выступали категорически против, резонно опасаясь, что Ашхабад составит конкуренцию «Газпрому», а в перспективе и иранскому газу. Кроме того, прокладка Транскаспийского газопровода связана с серьезными экологическими рисками. Предполагаемый маршрут трубы должен пройти по наиболее глубоководной части моря, да еще и через сейсмоопасный район, где регулярно случаются подводные землетрясения.

Устроившее всех решение было найдено во время подготовки к саммиту в Актау. Двадцатого июля в Москве министры экологии прикаспийских стран подписали Протокол о воздействии на окружающую среду. Этот специализированный документ устанавливает условия реализации всех крупных проектов на море, потенциально опасных для экологии, будь то подводный трубопровод большого диаметра или буровая скважина.

Теперь если, к примеру, Азербайджан и Туркменистан договорятся построить подводный газопровод, им придется предварительно передать все параметры проекта на рассмотрение соседям. У тех будет 180 дней на то, чтобы изучить проект и представить свои требования и рекомендации по улучшению его экологической безопасности. После этого все заинтересованные стороны организуют консультации, чтобы окончательно устранить разногласия. Таким образом, Протокол о воздействии на окружающую среду повышает ответственность всей каспийской пятерки за экосистему моря.

Впрочем, выработка прозрачного механизма по согласованию Транскаспийского проекта не означает, что газопровод будет построен в ближайшее время, – для этого необходимо преодолеть много других серьезных препятствий. Во-первых, экономических. Пока еще никто не считал, какие потребуются инвестиции, чтобы запустить новые газовые месторождения в Туркменистане, проложить 300 километров трубы по дну моря и расширить инфраструктуру Южного газового коридора через Азербайджан, Грузию и Турцию. Как никто не считал, во сколько в итоге кубометр туркменского газа обойдется европейскому потребителю.

Во-вторых, есть еще препятствия дипломатические. Азербайджан, два месяца назад запустивший добычу газа на крупном месторождении Шах-Дениз-2, в среднесрочной перспективе не заинтересован в появлении конкурента на рынке стран ЕС. Не стоит также сбрасывать со счетов Китай, на сегодня – главного покупателя туркменского газа. Вряд ли Пекин легко согласится с потерей статуса важнейшего энергетического партнера Ашхабада.

Переговоры продолжаются

Несмотря на то что конвенция, специальные соглашения и протоколы регламентируют большую часть международного взаимодействия в регионе, это не означает, что пятерке больше нечего обсуждать.

До сих пор, скажем, не решен вопрос раздела ресурсов южной части моря. Конвенция предусматривает, что территориальные вопросы – это уровень двух- и трехсторонних переговоров. Так, Россия, Азербайджан и Казахстан поделили Северный Каспий еще в 2003 году и с тех пор осваивают ресурсы своих секторов. Ирану еще только предстоит это сделать на переговорах с Азербайджаном и Туркменистаном.

Кроме того, прикаспийские соседи заинтересованы в развитии экономического сотрудничества и совместных проектов, а для этого им необходима постоянная переговорная платформа. Неудивительно, что в коммюнике, принятом по итогам саммита в Актау, стороны договорились о проведении следующей встречи президентов в Туркменистане. Это означает, что востребованность в пятистороннем диалоге сохраняется. Так что саммит в Актау стал на сегодня самым важным, но не последним для Каспийского региона.

Казахстан. Азербайджан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 15 августа 2018 > № 2702948 Станислав Притчин


Казахстан. Азербайджан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > carnegie.ru, 15 августа 2018 > № 2702947 Аркадий Дубнов

Дораспад СССР. Что изменит раздел Каспия

Аркадий Дубнов

Для России, равно как и для Ирана, газовые вопросы сейчас отступили на второй план, а главными стали соображения безопасности. Обе страны стремятся прежде всего не допустить присутствия в Каспийском море внерегиональных структур, особенно военных. Речь идет, и это не скрывается, главным образом о США

Много всего восхитительного и превосходного было сказано о том, что 12 августа в казахстанском Актау лидеры пяти каспийских государств наконец подписали Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря. Путин назвал это «эпохальным» событием, а Назарбаев сказал, что конвенция – это ни больше ни меньше «конституция» Каспия.

Если это действительно так, то, зная, как на евразийском пространстве относятся к конституциям, невольно начинаешь переживать за дальнейшую судьбу каспийских договоренностей. Тем более что по сути своей 18-страничная конвенция, ставшая итогом трудных 22-летних переговоров, является рамочным документом, который еще предстоит дополнить значительным объемом соглашений или, как принято говорить в наших краях, подзаконных актов. И только после этого можно будет окончательно говорить о разделе Каспия, как об этом уже поспешили отрапортовать некоторые российские и казахстанские СМИ.

Тем не менее подписание каспийской конвенции в Актау – одно из самых значительных событий на постсоветском пространстве после распада СССР в 1991 году. Среди прочего оно дополнительно утвердило международно-правовую субъектность трех государственных образований, появившихся вокруг Каспия на месте канувшего в Лету Советского Союза – Азербайджана, Казахстана и Туркмении. Россия, ставшая правопреемницей СССР сразу после его исчезновения, подписав каспийскую «конституцию», теперь признала и новые государственные границы этих стран – на море. Если вспомнить ставшую знаменитой сентенцию Путина о распаде СССР как о «величайшей геополитической катастрофе ХХ века», то следует признать, что его подпись под конвенцией – это и его личный вклад в продолжение процесса распада Союза. Теперь стоило бы ожидать от российского президента столь же скорбного замечания, что назад в СССР пути уже нет.

Каспийские споры

Актау – это плод трудного компромисса и реального консенсуса на его основе. Мне лично довелось быть свидетелем каспийского переговорного процесса практически все эти двадцать с лишним лет. Самыми интенсивными они были в годы, когда эту проблему в Москве курировал профессиональный нефтяник Виктор Калюжный, назначенный замминистра иностранных дел России. Именно он первым в начале 2000-х годов жестко выступил против демилитаризации Каспия, что предлагали некоторые российские партнеры.

С другой стороны, Калюжный отстаивал в том числе интересы постсоветских республик, которым угрожало категорическое требование Ирана поделить Каспий «по справедливости», то есть на пять равных частей по 20%, включая акваторию, дно и толщу воды. Калюжный был не слишком дипломатичен в общении с западными партнерами, искавшими в богатом углеводородами Каспийском бассейне возможность застолбить право своего бизнеса добывать и транспортировать нефть и газ в Европу в обход России. Отчасти те позиции, что занимал тогда Калюжный, пусть и модифицированные временем, зафиксированы в подписанной конвенции.

Почему так долго, почти четверть века, искали компромисс? Во-первых, несговорчивыми были иранцы, требовавшие свои 20%.

Во-вторых, не были готовы к взаимопониманию Туркмения и Азербайджан, спорившие за право считать своими богатые нефтью месторождения, расположенные между этими странами в центре Каспия (их азербайджанские названия: Азери, Чираг и Гюнешли). Помню разговор, случившийся на первом каспийском саммите в 2002 году между двумя покойными ныне президентами – Сапармуратом Ниязовым и Гейдаром Алиевым. Ниязов тогда бросил в сторону сидевшего рядом Алиева: «На Каспии может пролиться кровь», имея в виду неразрешенный конфликт из-за месторождений.

Уже давно нет в живых ни Туркменбаши, ни старшего Алиева, но та ссора еще много лет отравляла отношения между Баку и Ашхабадом, мешая им договариваться.

Наконец, договориться мешало противостояние России и Туркмении. Последняя при поддержке ЕС настойчиво требовала для себя права проложить газопровод в обход России по дну Каспия на Запад и дальше в Европу. Россия последовательно этому сопротивлялась.

Шаги к согласию

Что изменилось сейчас? Что позволило сторонам отказаться от категоричности в претензиях и пойти на раздел? Сами участники стараются это не проговаривать вслух, но анализ текста конвенции вкупе с изменением текущих геополитических реалий позволяет назвать эти причины.

Главное, – впрочем, как раз этого не скрывают, – изменился концептуальный подход к определению статуса Каспия. В каком-то смысле революционным можно назвать решение не считать Каспийское море юридически ни морем, ни озером. Первое позволяет не применять к Каспию положения Конвенции ООН по морскому праву, а значит, расширить с 12 до 15 морских миль ширину территориальной зоны и определить десятимильную рыболовную зону в отличие от исключительной экономической зоны. Границы территориальной зоны считаются государственными границами.

Неприменимо теперь к Каспию и определение внутреннего озера, что потребовало бы поделить его целиком между сторонами. Теперь у него статус некоего «внутриконтинентального водоема».

Поиски компромисса упростило то, что вопрос об окончательном разделе дна Каспия отложен на будущие времена. Это дает Ирану право поторговаться о своей доле, о чем прозрачно намекнул, выступая на саммите в Актау, иранский президент Рухани.

Стороны также отказались от раздела Каспия по принципу срединной линии. Это делало позиции Баку в споре с Ашхабадом за принадлежность нефтяных месторождений в центре моря более выигрышными.

Россия, в свою очередь, отказалась от своего права вето на прокладку транскаспийского газопровода (формально возражения объяснялись опасениями за каспийскую экологию). Более того, утвержденные в каспийской конвенции принципы раздела на национальные сектора определяют, что такое строительство – дело исключительно сопредельных и противолежащих стран. Аналогичным образом только эти страны определяют маршруты прокладываемых через их сектора трубопроводов и кабелей. Другими словами, Россия не сможет вмешиваться в реализацию проекта транскаспийского газопровода, пролегающего через азербайджанский и туркменский сектора.

Однако у Москвы, впрочем, как и у остальных каспийских стран, все равно остается теоретическая возможность помешать прокладке Транскаспия, ссылаясь на положения подписанного в Москве 20 июля «Протокола по оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном аспекте к Рамочной конвенции по защите морской среды Каспийского моря от 4 ноября 2003 года». Хотя упоминание об этом протоколе есть только в совместном коммюнике по итогам саммита в Актау, на самом саммите о нем не говорили.

Готовность Москвы уступить Ашхабаду в вопросе строительства Транскаспия связана с изменениями на газовом рынке Европы. Если раньше Москва опасалась, что каспийский газ может составить конкуренцию «Газпрому», то теперь туркменские поставки скорее будут конкурировать со сжиженным газом из США.

Новые приоритеты

Для России, равно как и для Ирана, газовые вопросы сейчас отступили на второй план, а главными стали соображения безопасности. Обе страны стремятся прежде всего не допустить присутствия в Каспийском море внерегиональных структур, особенно военных. Речь идет, и это не скрывается, главным образом о США.

Это положение зафиксировано в конвенции, что теперь дает право Москве и Тегерану выражать «озабоченность» планами соответственно Казахстана и Азербайджана сотрудничать с Вашингтоном и предоставлять американцам свою территорию для транзита невоенных грузов для контингента США в Афганистане.

Полемика, как на официальном, так и на неофициальном уровне между Москвой, подозревающей, что использование перевалочных пунктов в казахстанских портах Актау и Кузык на Каспии позволит Штатам де-факто создать там американские военные базы, и Астаной, регулярно опровергающей такие подозрения, идет с начала нынешнего года. Тогда Назарбаев в ходе визита в США подписал изменения в соглашение о маршруте транзита, заключенное несколько лет назад с Вашингтоном.

Точно такое же соглашение о транзите через Ульяновск действовало между США и Россией, пока Москва не прекратила его в одностороннем порядке в 2015 году в ответ на введенные американские санкции.

Во времена президента Трампа Иран озабочен присутствием американцев на Каспии не меньше, чем Россия. Еще больше, чем уже существующее участие соседнего Азербайджана в транзите американских грузов в Афганистан, Тегеран волнует возможное согласие Туркмении на предложения США провести через ее территорию маршрут в Афганистан. Туркменский маршрут может оказаться более коротким и дешевым, чем действующий сейчас казахстано-узбекский через Термез – Хайратон.

Тегеран, очевидно, особенно беспокоит то, что значительная часть возможного туркменского маршрута транзита будет проходить в непосредственной близости от ирано-туркменской границы. Поэтому запрет на внерегиональное присутствие, на котором сделан особый акцент в каспийской конвенции, не может не импонировать Тегерану, а значит, подтолкнуть его к компромиссу по другим спорным вопросам.

Не исключено, что вопрос возможного американского транзита через Туркмению окажется в повестке переговоров в Сочи 15 августа президентов России и Туркмении, Путина и Бердымухамедова.

Наконец, главным пунктом, который сделал Конвенцию о правовом статусе Каспия важнейшим для России геополитическим документом, стало зафиксированное там согласие на беспрепятственную военную деятельность на общей неразделенной акватории моря военных подразделений всех сторон. Другими словами, подтверждено право мощнейшей из них, Каспийской военной флотилии России, оперировать практически на всем водном зеркале Каспия за исключением территориальных и рыболовных зон других стран.

Пока трудно сказать, станет ли это единственным новым ограничением для действий российской военной флотилии по сравнению с советскими временами, когда Каспий был внутренним советско-иранским морем, где судоходство определялось договорами между Москвой и Тегераном от 1921 и 1940 годов. Также неясно, сколь значимой будет теперь неформальная граница, разделявшая советскую и иранскую зоны Каспийского моря по линии с запада на восток, Астара – Гасан-Кули, с азербайджанского берега до туркменского. Линия была проведена в 1930-е годы картографами НКВД, никогда не признавалась Ираном, но на практике четко им соблюдалась.

Также неясным остается будущий режим рыболовства на Каспии. Сторонам еще предстоит определить размер национальных квот на вылов осетровых, на который сегодня наложен мораторий. Неясно также, как будет контролироваться выполнение этих квот. Как свидетельствует сегодня туркменский наблюдатель, «мораторий на вылов осетров существует много лет, но достаточно посмотреть на осетрину на базарах Ашхабада и на объявления о продаже икры и мяса осетрины в туркменских соцсетях, и станет понятно, что мораторий в Туркменистане не работает, а вот браконьеры – да».

Похоже, что исторический консенсус, позволивший наконец определить правила игры на Каспии, стал возможен скорее благодаря новой геополитической конъюнктуре в Большой Евразии и стремлению сторон как можно скорее упредить нежелательное развитие событий, а не их консолидации в желании обеспечить свои национальные интересы.

С другой стороны, налицо исторический прогресс в отстаивании этих интересов. Еще в конце XIX века ширина национальных территориальных зон на море считалась общемировой, всего три морских мили, средняя дистанция полета пушечного ядра. На большем расстоянии береговая охрана не могла обеспечить защиту своих кораблей. Теперь на Каспии разрешено защищать зону в пять раз больше.

Казахстан. Азербайджан. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь. Армия, полиция > carnegie.ru, 15 августа 2018 > № 2702947 Аркадий Дубнов


США. Евросоюз. Турция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 августа 2018 > № 2702872 Клеменс Фюст

Клеменс Фюст: «Европа должна предотвратить падение»

Йенс Мюнхрат (Jens Münchrath), Handelsblatt, Германия

Клеменс Фюст сейчас находится в США. Но кризис в Турции обеспокоил президента мюнхенского исследовательского института, и он нашел время для интервью газете «Хандельсблатт» (Handelsblatt). Брексит, трансатлантический кризис и грядущая торговая война — политическая и экономическая дестабилизация Турции — именно этого сейчас еще не хватало Европе, отмечает экономист.

Хандельсблатт: Г-н Фюст, турецкая лира в пятницу потеряла почти четверть своей стоимости по отношению к доллару. Такое падение на фондовых рынках происходит редко. Должны ли мы обеспокоиться в отношении стабильности Турции?

Клеменс Фюст: Мы должны сильно обеспокоиться. Кризис Турции — это классический экономический и валютный кризис. Политика Эрдогана в последние годы направлена на то, чтобы экономика страны оказалась под давлением. Конфликты с ЕС и США вселяют неуверенность в инвесторов. Эрдоган отреагировал на это конъюнктурно-политическими мерами, прежде всего, в форме государственных кредитов и очень экспансивной денежной политики.

— Не было ли основной проблемой, что он оказал сильное давление на Центробанк для снижения процентных ставок?

— Да, он подорвал независимость Центробанка. В 2017 году это привело к значительному росту, но это был лишь кратковременный рост. Сейчас он закончился. Инфляция пошла стремительно вверх, доверие подорвано. Угрозы Дональда Трампа ввести санкции стали каплей, которая переполнила чашу.

— В последнее время поступали сигналы, что Центробанк может сохранить свою автономию. Давление рынков не образумит Эрдогана в плане экономики?

— Давление рынков приводит к смене политики, но эта смена происходит слишком поздно, чтобы можно было предотвратить кризис. Если доверие инвесторов и потребителей однажды разрушается, потребуется очень много времени для его восстановления. Эрдоган оказался в сложной ситуации, в которую завел себя сам. При помощи своей политики он оказал негативное воздействие на экономическое развитие и затем попытался компенсировать негативные последствия запуском печатного станка и государственных кредитных гарантий. Но даже если существуют проблемы в реальной экономике, при помощи денежной политики можно оказать лишь условное выравнивание. Нужно было менять курс намного раньше.

— Как выбраться из этой сложной ситуации?

— Эрдоган должен попытаться вернуть доверие. Турецкий министр финансов уже пообещал, что в будущем будет уважаться независимость Центробанка. Но насколько этому можно верить? Мы находимся в панической ситуации. У многих турецких компаний долги в евро и долларах. Инвесторы сейчас пытаются спасти их часть. Невероятно трудно сгладить такую панику.

— Но если Центробанк сейчас сильно поднимет процентные ставки, чтобы нивелировать бегство капитала и для борьбы с инфляцией, не последует ли тогда стремительный обвал экономики?

— Именно в этом заключается дилемма. Речь идет о классическом кризисе стабилизации. Нельзя стабилизировать валюту без значительного повышения процентных ставок. Сильные повышения процентных ставок приведут к тому, что турецкая экономика окажется в рецессии. Здесь нет простого выхода.

— Но в последнее время Турция показывала удивительно сильный рост?

— Да, но этим двигала экспансия государственных расходов и субсидированные кредиты, которые шли, прежде всего, в строительную отрасль. Это может иметь только краткосрочный эффект. Сложная геополитическая ситуация в Турции, конфликт с ЕС и США, растущее подавление оппозиции в стране, растущий внешний долг, эти проблемы не решить путем запуска печатного станка.

— Как объяснить это сильное падение валюты на более чем 20 %? Такое происходит на солидных валютных рынках не так часто…

— Мы находится в ситуации паники. Инвесторы пытаются как можно быстрее вывести свой капитал, потому что они знают, что другие инвесторы это тоже делают. Тот, кто может бежать, бежит. Никто не хочет быть последним, потому что того покусают собаки. В такой ситуации экономические фундаментальные показатели уже не играют роли.

— Что бы Вы сделали на месте Эрдогана?

— Простых решений в этой ситуации нет. Обесценивание валюты поможет, поскольку таким образом инвестиции в Турцию вновь становятся привлекательнее. Но обесценивание дорого стоит — оно ведет к банкротству компаний, у которых долги в иностранной валюте, а доходы генерируются в Турции. Кроме того, обесценивание валюты подстегивает инфляцию. В 2017 году инфляция уже составляла 11 %. В общем-то, Центробанку сейчас нужно убрать лиру с рынка. Но он не может этого сделать, потому что валютные резервы ограничены. То есть остается только повышение процентных ставок, которое, в свою очередь, может также привести к рецессии. В долгосрочной перспективе Турции может помочь только смена политики.

— Как, по вашему мнению, должны позиционировать себя европейцы в этом сложном кризисе?

— В интересах Европы предотвратить экономическое падение Турции. Турция — важный торговый партнер, и, несмотря на все конфликты, является членом НАТО и важным фактором политической стабильности на Ближнем Востоке. Европа вместе с тем должна дать понять, что поддержка при преодолении кризиса должна сопровождаться развитием сотрудничества и политическими изменениями в Турции, в том числе лучшим соблюдением демократических и правовых стандартов.

— Европа должна помочь кредитами?

— Турции следует запросить помощь в МВФ. Европейцам следует поддержать такой путь.

— Эрдоган вряд ли попросит помощи у МВФ, для него это стало бы ролью челобитчика перед Западом…

— Да, в этом заключается проблема. Но если давление будет достаточно высоким, то это может оказаться меньшим злом.

— США вызвали эскалацию кризиса при помощи своей санкционной политики по отношению к Турции и пошлин — и скорее всего не будут вступаться за кредиты МВФ. Что же могут сделать европейцы, если стабилизация Турции так важна?

— Теоретически европейские страны могут помочь Турции при помощи ссуд в евро и формулировки соответствующих условий. Но намного более удачный путь — программа МВФ. В связи с авторитарной политикой Эрдогана идея помочь ему в этом кризисе не будет популярной. Но нельзя упускать из виду то, что текущий кризис — это еще и шанс для вывода отношений между Турцией и странами ЕС на новую основу. Турция важна для Европы, а Турция — это больше, чем Эрдоган.

— Каковы экономические ставки Германии в этой игре?

— Немецкие банки в Турции присутствуют меньше, чем банки из Испании, Италии или Франции, у которых проблем сейчас больше. Немецкий экспорт в Турцию составляет 20 млрд. евро в год. Это большая сумма, но она составляет только 1,5 % от нашего общемирового экспорта. Турция — важный экономический партнер, но не входит в число важнейших партнеров. Поэтому я считаю, чтоб проблема обозрима.

— То есть, в настоящий момент опасности нет?

— Экономический вес Турции не так велик, чтобы экономический кризис в стране вызвал рецессию в Германии или Европе. В то же время к существующим глобальным экономическим негативным факторам следует отнести и такие моменты как Брексит и пошлины США. И в Европе вера в экономическое развитие также хрупкая. Стабилизация ситуации в Турции — в наших интересах.

— Насколько велика вероятность, что турецкая экономика может оказать такое большое давление, что Эрдоган все-таки вернется к разумной позиции?

— Этот кризис можно назвать, бесспорно, самым сложным за все время правление Эрдогана. Поэтому велико и давление на смену курса. Этот кризис может стоить Эрдогану своего поста. Для надежности позиций и популярности Эрдогана этот кризис — тяжелый удар.

— Эрдоган возлагает вину за кризис на другие страны, турки, кажется, ему в этом верят…

— Когда-то это перестанет работать. Когда люди переживают падение уровня жизни, это вызывает критику любого правительства, в том числе и того, которое пытается переложить вину за собственные ошибки на другие страны.

Фюст Клеменс, экономист. С апреля 2016 года 48-летний экономист является руководителем мюнхенского Института экономических исследований (Ifo). Ранее он возглавлял Центр европейских экономических исследований (ZEW) в Мангейме. Также преподает экономику в Мюнхенском университете, Кельне и Оксфорде. С 2007 по 2010 год — председатель научного совета федерального министерства финансов.

США. Евросоюз. Турция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 августа 2018 > № 2702872 Клеменс Фюст


Таджикистан. Иран > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 августа 2018 > № 2702946 Кирилл Кривошеев

Геополитика на фарси. Почему Иран стал главным врагом Таджикистана

Кирилл Кривошеев

Таджики для иранцев единственные на всем свете родственники. Языки друг друга эти народы понимают почти без подготовки. Но в отношения двух стран вмешались вроде бы совсем далекие вопросы, типа борьбы за сферы влияния на Ближнем Востоке и иранской ядерной программы

Все давно привыкли к тому, что в рядах врагов Ирана числятся Израиль, США, Саудовская Аравия, но куда удивительнее обнаружить там самую близкую персам страну – Таджикистан. Таджики для иранцев единственные на всем свете родственники. Языки друг друга эти народы понимают почти без подготовки. Да, их тесному сотрудничеству мешают вполне естественные причины – крайне закрытый туркменский режим, отделяющий одну страну от другой, религиозные различия (шиизм и суннизм), разная письменность (вязь на основе арабской в Иране и кириллица в Таджикистане). Но даже в таких непростых условиях сотрудничество двух стран могло бы быть выгодно обеим. Собственно, так оно и было, пока в отношения двух стран не вмешались вроде бы совсем далекие вопросы, типа борьбы за сферы влияния на Ближнем Востоке и иранской ядерной программы.

Друг моего друга – мой враг

В августе прошлого года по таджикскому телевидению показали и даже несколько раз повторили местный аналог российской «Анатомии протеста». В 45-минутном фильме-разоблачении, снятом по заказу МВД республики, трое мужчин в наручниках рассказывают, как совершали теракты и заказные убийства в конце 1990-х годов. Делали они это, если верить признаниям, по приказу оппозиционной Партии исламского возрождения Таджикистана и, что интереснее, правительства Ирана. Власти в Тегеране, утверждается в фильме, даже выдавали боевикам иранские паспорта на другие имена, чтобы тем было легче скрыться. Подчеркивалось, что среди жертв исламистов были и российские военнослужащие 201-й дивизии.

В июне этого года на экраны вышел еще один фильм – «Невидимые корни». В нем Иран обвиняется уже не в прошлых, а в будущих злодеяниях – в подготовке госпереворота в Таджикистане в 2020 году. Не слишком приятная ситуация для Москвы: союзник из одного крайне проблемного региона (афганская граница) обвиняет партнера из другого проблемного региона (Ближний Восток) в терроризме. Но тогда это казалось не слишком значимым.

Обвинить правительство соседней страны в организации терактов и подготовке госпереворота – дело, конечно, серьезное. Но с точки зрения пропагандистского воздействия – не слишком сильное, что называется, для внутреннего потребления. Едва ли можно было рассчитывать на международный резонанс, предложив зрителю путаное повествование о событиях 20-летней давности с кучей незнакомых ему имен. Да и подготовкой гипотетического госпереворота за рубежом мало кого впечатлишь.

Совсем другое дело – назвать Иран виновником вполне реальной гибели конкретных западных туристов – двух американцев, швейцарца и голландца, убитых в Таджикистане в конце июля. Они были настоящими мечтателями – некоторые уже преодолели на велосипедах Южную Африку, Марокко, Восточную Европу. Но их кругосветный маршрут оборвался в таджикских горах – под колесами пыльной легковушки Daewoo, специально выехавшей на встречную полосу, чтобы их убить.

Атаки с использованием автомобиля, давящего людей, эксперты называют характерным почерком запрещенной группировки «Исламское государство» (ИГ). Такое было в Ницце, такое было в Барселоне. Но таджикские власти назвали других виновных – все ту же Партию исламского возрождения и ее иранских покровителей.

Однако убийство западных туристов привлекло к себе куда больше внимания, чем туманные рассказы о преступлениях 90-х, поэтому очень скоро в антииранских обвинениях Душанбе обнаружились серьезные нестыковки. Новость о том, что ИГ берет на себя ответственность за теракт в Таджикистане, появилась в мировых СМИ за несколько часов до того, как в МВД Таджикистана заявили, что единственный задержанный участник нападения, Хусейн Абдусамадов, признался – он проходил подготовку в Иране и действовал именно от лица Партии исламского возрождения. От чьего лица действовали еще четверо нападавших, следователям спросить не удалось – они, как утверждается в пресс-релизе, оказали сопротивление при задержании и были ликвидированы.

Еще через несколько часов появилась следующая нестыковка: в сеть попало видео, где пятеро молодых боевиков сидят под деревом, на ветках которого растянуто черное знамя «Исламского государства». Наверное, в другой ситуации таджикские власти могли бы заявить: «Это не они!», но было поздно – на сайте МВД уже были выложены фотографии нападавших – как арестованного Абдусамадова, так и четверых его убитых сообщников. На них можно узнать тех же людей, что и на видео со знаменем ИГ.

После этого в течение нескольких дней в таджикских государственных СМИ шел чемпионат по логической эквилибристике. С помощью всевозможных экспертов продвигалась идея о связи «Исламского государства» и Партии исламского возрождения Таджикистана – мол, какая разница, кто совершил теракт, все исламисты одинаковые. У единственного выжившего нападавшего Хусейна Абдусамадова, ко всему прочему, обнаружился еще брат Бахтиёр, который сидит в тюрьме за причастность к Исламскому движению Узбекистана, а эта группировка еще в 2014 году присягнула на верность ИГ. Один брат в Партии исламского возрождения, в другой в ИГ – чем вам не доказательство тесного сотрудничества?

Почему тогда Иран одной рукой помогает Партии исламского возрождения, а другой – воюет с ИГ в Сирии, таджикские политологи так и не смогли разъяснить. Положение спасла прокуратура, сделавшая примирительное заявление: видео с флагом ИГ было записано злодеями из Партии исламского возрождения для отвода глаз, чтобы пустить следствие по ложному следу. В таком случае мучиться и доказывать связь между двумя совершенно разными организациями на официальном уровне больше не нужно. Хотя на экспертном уровне попытки связать Иран и «Исламское государство» в Таджикистане продолжились.

Несимметричный ответ

Реакция Ирана на столь серьезные обвинения на первый взгляд была мягкой. В Тегеране ограничились скупым заявлением, что они «категорически отвергают» причастность к теракту, а затем вызвали в МИД таджикского посла.

При этом возможностей ответить Таджикистану у Ирана достаточно: например, национальная авиакомпания Tajik Air хоть раз в неделю, но все еще летает в Тегеран. Список контактов на государственном уровне только в этом году и вовсе можно назвать внушительным. Так, в апреле, то есть уже после крайне резких заявлений Душанбе, на встречу с президентом Эмомали Рахмоном спокойно приезжал иранский глава МИД Джавад Зариф и даже обсуждал «сотрудничество в рамках региональных и международных организаций». Иными словами, до уровня армяно-азербайджанских или даже российско-украинских отношений Тегерану и Душанбе еще очень далеко.

Незаметны даже попытки иранцев ответить на обвинения в СМИ, а ведь теоретически они могли бы напомнить, что это таджикский, а не иранский полицейский Гулмурод Халимов был «министром войны Исламского государства». Однако у Тегерана совсем другая, несколько примирительная риторика. Даже в сообщении МИД Ирана о вызове посла Таджикистана есть слова, что Тегеран готов помочь в расследовании теракта.

Очевидно, что инициаторами охлаждения отношений стали именно таджики. На вопрос «почему?» в Тегеране отвечают почти однозначно: это влияние Саудовской Аравии – главного врага Ирана, инвестирующего приличные средства в Таджикистан.

Влияние саудовцев в Таджикистане действительно есть. Чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть недавнее интервью посла Абдулазиза аль-Бади таджикскому агентству «Авеста». «Саудовская Аравия не из тех некоторых стран, которые в лицо заявляют о вечной дружбе с таджикским народом, но в то же время вонзают нож в спину», – говорит посол. И тут же поясняет, что он имеет в виду «сомнительную и подозрительную деятельность Ирана в Таджикистане».

Другие эксперты, как в России, так и в Иране, называют еще одну причину. Это деньги опального иранского бизнесмена Бабака Занджани. Раньше он занимался экспортом иранской нефти в обход санкций, а теперь приговорен на родине к казни за хищение $2,7 млрд. В Тегеране считают, что эти деньги Занджани спрятал в одном из таджикских банков; в Душанбе отвечают, что ни о каких миллиардах не слышали. Но если обвинения Тегерана хоть на чем-то основаны, то для Таджикистана это огромные деньги – при сумме госрасходов $2,1 млрд за 2017 год заначка Занджани могла бы оказать огромное влияние на таджикскую политику. Торговлю, конечно, терять жалко, но $2,7 млрд – это товарооборот Таджикистана с Ираном почти за 20 лет.

Американская сдержанность

В Москве на противостояние Душанбе и Тегерана официально никак не реагируют. Несмотря на неловкие попытки Таджикистана указать, что коварная Партия исламского возрождения убивала и россиян тоже, это вряд ли заставит российских дипломатов заступаться за одну из сторон.

С другой стороны, именно сейчас, когда против Ирана снова введены американские санкции, ему особенно важно было бы вступить в ШОС – этого хотят и в Тегеране, и в Москве. Вот только из-за непримиримой позиции Душанбе на последнем саммите организации в Циндао этот вопрос даже не обсуждался. А учитывая, что динамика в таджико-иранских отношениях исключительно негативная, надеяться, что Иран удастся включить в альянс через год или два, тоже не стоит. Не зря же таджикские власти анонсировали на 2020 год иранскую попытку госпереворота.

Еще более интересной здесь выглядит реакция США на смерть своих граждан в далекой стране. По сути, это отмалчивание: Госдеп, конечно, выпустил предостережение о террористической опасности в Таджикистане, но так и не признал «Исламское государство» виновником гибели своих граждан. «Разумеется, мы видели сообщения, что ИГ взяло ответственность за атаку, в которой погибли двое американцев, – сказала на брифинге 31 июля представитель Госдепа Хизер Нойерт. – Мы пока не можем назвать ответственного за атаку. Американское правительство предоставляет помощь правительству Таджикистана в расследовании, и мы скажем, когда узнаем больше».

С того дня прошло уже две недели, но никаких деталей в Вашингтоне так и не раскрыли. Вероятно, именно молчание в США считают наиболее удобным в нынешней ситуации. Ведь, однозначно обвинив в трагедии ИГ, американцам пришлось бы указать невиновность Ирана. А это явно не то, что нужно во время возобновления санкций против «кровавого режима аятолл» (первый пакет санкций, напомним, вступил в силу 7 августа).

Таким образом, Россия, США и другие крупные державы пока лишь наблюдают за схваткой двух персоязычных стран. Серьезной угрозы их интересам это противостояние пока не несет: во многом потому, что Иран относится к ситуации крайне сдержанно, а у Душанбе не так много рычагов международного влияния. Впрочем, с нарастанием санкционного давления Тегеран может сменить сдержанность на жесткость и найти способ отомстить Душанбе.

Кроме того, рано или поздно на этом конфликте могут начать играть и третьи силы. Например, Душанбе пытается взять в союзники Баку – туда президент Рахмон летал на днях. Главной темой были все же экономические вопросы, такие как транзит таджикского алюминия в Европу. Однако в составе делегации кроме глав МИДа и Минторга зачем-то был генеральный прокурор. А это уже показательно, учитывая, что в Азербайджане Иран тоже недавно упоминался в негативном свете. Именно там, а точнее, в священном для шиитов городе Кум якобы проходил подготовку Юнис Сафаров, совершивший покушение на мэра Гянджи. Там же, в Куме, по данным таджикского МВД, четырежды был Хусейн Абдусамадов, сбивший иностранных туристов.

Таджикистан. Иран > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 14 августа 2018 > № 2702946 Кирилл Кривошеев


Казахстан. Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 14 августа 2018 > № 2702942 Петр Своик

Петр Своик: «Без России нам никуда, но и с ней – некуда»

Резкое ухудшение самочувствия национальной валюты Казахстана в последние дни вновь вынесло на повестку дня извечные вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?». Ответить на них мы попросили известного экономиста Петра Своика.

«Наше государство денег не печатает. Оно их только «перепечатывает»

- Петр Владимирович, Нацбанк объяснил падение тенге сложной геополитической ситуацией и санкционной политикой США. Но являются ли повышение ставки ФРС, цена на нефть, российский фактор основными причинами, из-за которых тенге сегодня демонстрирует слабость? Насколько влияют на ситуацию внутренние факторы?

- Внутренние факторы не играют решающей роли хотя бы потому, что собственного финансового рынка, способного хоть в какой-то степени поддерживать равновесный курс тенге, в Казахстане нет. Национальную валюту шатают исключительно внешние факторы, так как она фактически не участвует во внешнеэкономической деятельности Казахстана. Даже в Россию наш экспорт на 69 процентов осуществляется в рублях, и только на 3 процента - в тенге (остальное – в долларах и евро). По закупу российских услуг и товаров ситуация еще хуже – 73 процента в рублях, и только 1 процент - в тенге. Эти данные привел сам председатель Нацбанка Данияр Акишев. После такой убедительной статистики ему полагалось бы застрелиться...

Добавьте сюда то, что наш экспорт в РФ составляет 4,5 миллиарда долларов в год, а импорт - 11,5 миллиарда, сальдо - минус 7 миллиардов не в пользу Казахстана. В таких условиях, да еще при полностью отсутствующих таможенных границах тенге не может не быть просто тенью рубля. Да, события на отечественном рынке тоже как-то влияют, игроки на нашей бирже тоже руководствуются какими-то своими интересами, но, по большому счету, все оглядываются на биржу московскую. А она, в свою очередь, - на чикагскую, филиалом которой и является. Получается такая родственная связь: тенге – младший брат рубля, а рубль – младший брат доллара.

- Но еще больше месяца назад Рахим Ошакбаев говорил о том, что даже высокая цена на нефть не спасет тенге от падения, покуда государство не перестанет безудержными темпами «печатать» тенге для спасения банков, поддержания банковской доходности и субсидирования экономики… Насколько весомо это обстоятельство?

- Да, такое тиражируемое мнение популярного экономиста – это весомое обстоятельство. Но только как демонстрация широко распространенных иллюзий о нашей монетарной политике. На самом деле, и в этом вся суть, наше государство денег не печатает. Оно их только «перепечатывает», меняя долларовый дизайн на тенговый.

Реально Казахстан печатал свои собственные деньги с ноября 1993-го, с момента перехода на национальную валюту, и до начала «макростабилизации» - это 1996-1997 годы. За это время тенге с начального курса 4,7 к доллару улетел за 70, и все из-за активной раздачи кредитов. Цель была благая - развязка неплатежей, ну а подспудно шла элементарная раздача денег близким лицам и структурам.

Национальный банк той поры действительно был суверенным монетарным органом. Не слишком умелым и не слишком самостоятельным (в раздаче кредитов рулило правительство), но - суверенным. Потом были соглашение с МВФ, кредиты «стенд бай» и политика «полной конвертации тенге», что фактически означало превращение казахстанской валюты в «казахский доллар». В том смысле, что эмиссия тенге с тех пор производится не кредитным и уж тем более не инвестиционным способом, а почти исключительно обменным, как замыкающая функция внешнего платежного баланса Казахстана. Соответственно Национальный банк в такой схеме утратил роль суверенного кредитора первой инстанции и, как евнух в гареме, поддерживает исключительно краткосрочную (на одну ночь) ликвидность подопечных банков второго уровня, предоставляя им искать себе фондирование за границей. А для обеспечения коммерческой окупаемости внешних банковских заимствований, как бы для борьбы с инфляцией, в стране поддерживается завышенная стоимость банковского рефинансирования (хотя самого рефинансирования нет). Формально все сходится, ведь в такого рода монетарно не суверенной экономике инфляция, по определению, повышена.

С того времени Нацбанк стал просто главным валютным обменником страны. Он исполняет функцию замыкающего «игрока» на валютной бирже, где и осуществляет ту самую обменную эмиссию тенге. В случае избыточного внешнего (долларового) платежного баланса, конечно.

В такой схеме эмитируемые Национальным банком «местные доллары» попадают непосредственно в руки сырьевых экспортеров, обеспечивая им, без всякой нужды в местных банках (кроме ведения текущих счетов), достаточные для расширяющейся деятельности ресурсы. Банкам же остается кредитование несырьевых отраслей (если те в силах справиться с повышенным процентом), а в основном – просто потребления, которое опирается, разумеется, на импорт. Получается, что казахстанские банки второго уровня являются дистрибьюторами внешних займов, направленных на поддержку внешних же производителей, за счет всей несырьевой экономики и населения Казахстана.

Схема, прямо скажем, колониальная, но вполне работоспособная, пока у Казахстана (а в России совершенно аналогичная ситуация) была возможность физически наращивать экспорт нефти, черных, цветных металлов и урана, да еще и при растущих мировых ценах на сырье. Но тучные годы для ее функционирования уже в прошлом. Ныне мы переживаем завершающую кризисную стадию, поддерживаемую пока за счет расходования накопленных валютных ресурсов. В частности, то, что Рахим назвал «печатанием» денег для спасения банков и субсидирования экономики – это перепечатывание в тенге валютных запасов Национального фонда.

Да, так можно еще какое-то время продержаться, заодно поддержать и мертвеющие банки, но оживить систему – нельзя.

«Укрепление тенге – вредно, а ослабление – бесполезно»

- По вашим прогнозам, что будет происходить с тенге в ближайшей перспективе – курс выровняется, или же стоит настраиваться на очередные «исторические максимумы»? Существуют ли, на ваш взгляд, сегодня реальные факторы для укрепления национальной валюты?

- Чтобы увидеть правильный ответ, надо бы избавиться от еще одной иллюзии – что у Казахстана есть некая самостоятельная игра с курсом национальной валюты. Реалии нашей экспортно-сырьевой экономики таковы, что укрепление тенге – вредно, а ослабление – бесполезно.

В общем виде, повышение курса национальной валюты – это диверсия против национального производителя. А поскольку потребление в стране, в конечном счете, также опирается на производство, то временная выгода покупателей оборачивается и их конечным проигрышем. И вообще: хочешь поскорее подвести свою валюту к девальвации – постарайся побольше укрепить ее.

С другой стороны, игра на ослабление, пусть и неприятная для населения, но стимулирующая производство и приносящая экспортные дивиденды таким экономикам, как, например, китайская или турецкая, у нас не работает. Девальвируй мы тенге хоть вдесятеро, мировые биржевые цены на нефть и металлы это не поколеблет и наш экспорт не увеличит. Побольше прибыли за счет снижения себестоимости «отмоют» для себя сырьевые экспортеры - вот и весь национальный эффект. Зато ослабление тенге повышает стоимость всего импортируемого, а в условиях нашей страны это означает подорожание едва ли не всего на рынке, включая обеспечиваемых через импорт экспортеров. Выходит, девальвация для наших производителей не просто бесполезна, а тоже вредна.

Что касается прогнозов насчет выравнивая курса … В средне- и краткосрочной перспективе тенге продолжит «плавание» вслед за рублем, с какими-то возможными откатами к укреплению, но в целом – в девальвационном тренде.

А если посмотреть чуть сверху, то рубль уже «приплывает». Схема его функционирования в качестве «местного доллара», рожденная в годы полного единодушия российских рыночных реформаторов с вашингтонскими кураторами, сейчас переживает испытания на разрыв. По всей видимости, достаточно скорый. Накладываемые на Россию финансовые (торговые и дипломатические не особо важны) санкции эффективны и болезненны ровно в той мере, в какой Центробанк РФ остается под управлением Федеральной резервной системы и Международного валютного фонда, а Московская валютная биржа – продолжением Чикагской. И здесь сама логика санкционной эскалации неизбежно выдавливает либералов из Центробанка и правительства, после чего нас ждет слишком большой вал изменений и потрясений, чтобы рассуждать о каких-то курсовых трендах.

-Что должно произойти, чтобы национальную валюту не бросало все время то вверх, то вниз? Какими для этого должны стать экономика и финансовая система? И станут ли спасательным кругом для тенге меры, озвучиваемые экспертами (и тут снова самый громкий голос принадлежит Рахиму Ошакбаеву) и заключающиеся в возврате к фиксированному курсу тенге и в проведении более жесткой монетарной политики?

-От изложения своих взглядов на то, какими должны быть экономика и финансовая система, я пока воздержусь. Стоит мне начать говорить, что валюта в общем экономическом пространстве должна быть общей, что ее курс не должен, как хвост собачий, вилять вокруг валюты внешнеэкономических операций; что правительство должно активно влиять на то, как складывается внешний платежный баланс; что валютные резервы должны стать частью бюджета; что за стабильный курс должен отвечать не Национальный банк, а Минфин, и что Нацбанк должен планировать и осуществлять кредитную и инвестиционную эмиссию в соответствии с индикативным государственным планом социально-экономического развития, - как начинает звучать дружный хор осуждения со стороны хоть либералов, хоть патриотов.

А уж коли Рахим Ошакбаев попался нам на язык, давайте разберем и такое его цитируемое утверждение, что переход к плавающему курсу был большой ошибкой. Да, я полностью с ним согласен, как и вообще разделяю большинство его позиций. Но исправить эту ошибку нельзя – время не пришло. В самом деле, Рахим как нормальный казахский патриот имел в виду, конечно, фиксацию курса тенге к доллару (не к рублю же!). Но в таком случае стоит рублю хоть сколько-нибудь заметно отскочить от доллара, как фиксацию (вспомним уроки первой половины 2015 года) придется срочно менять. Демонстрируя тем самым, что мы таргетируем не инфляцию, не нефть и даже не американскую валюту, а именно рубль.

Я вот не боюсь навлечь на себя всеобщее негодование и заявить, что тенге надо, конечно, привязывать к рублю. Но пока не буду этого делать, поскольку привязываться к вредоносной для самой же России и недружественной к другим участникам ЕАЭС курсовой политике нынешнего Центробанка категорически не стоит. И дело даже не в недостойных любого уважающего себя государства ежедневных зигзагах курса, а в отсутствии национального кредита как такового и национальной инвестиционной стратегии. Остающаяся под внешним монетарным управлением и не имеющая собственной модели развития Россия не может предложить ничего привлекательного и соседям. Без России мы – никуда, но и с ней пока – некуда.

«Нацбанк отслеживает курс тенге, как мы – погоду»

-Контролирует ли Нацбанк ситуацию? Насколько адекватна, на ваш взгляд, курсовая политика, проводимая сегодня регулятором?

-После того, как всех всполошила девальвация тенге, Нацбанк выступил с заявлением, в котором так честно и заявил, что причины девальвации – где-то там, в России и США, а он сам ситуацию … отслеживает. Примерно как мы – погоду. И если учесть, что мы на погоду тоже никак не влияем, то да, курсовая политика Национального банка в его нынешнем состоянии - адекватная.

Если же оценивать именно решительные действия, то давайте вспомним события конца 2014-го – первой половины 2015-го. В России рубль уже к декабрю, в ответ на санкции, с привычных до этого 30 рублей за доллар улетел за 60, тенге же еще более чем полгода гордо держал курс. Как следствие, образовался достаточный лаг, чтобы казахстанцы успели толпами ринуться в Россию для скупки вдвое подешевевших авто и квартир, а российские производители продовольствия и других товаров успели разорить их казахстанских конкурентов. И вот как раз в тот момент, когда волна курсовой сдвижки стала переходить в адаптацию, наш Национальный банк 20 августа ринулся, наконец, в тот же девальвационный вираж длиной аж до февраля 2016 года.

Результат? Уже состоявшийся ущерб от опережающей и несогласованной девальвации рубля был дополнен еще и ущербом от двойного удорожания всего нероссийского импорта. А российский импорт, между прочим, хотя и весьма существенен, составляет менее 40 процентов от общего объема внешних закупок Казахстана. То есть, к потерям от одностороннего обесценивания рубля на нашем лишенном границ и физически сквозном экономическом пространстве мы добавили двойное удорожание почти двух третей всего закупаемого извне.

Если это не экономический саботаж и не диверсия, тогда уже и не знаю, что еще заслуживает называться такими словами. Впрочем, винить в этом Национальный банк неправильно. Само по себе наличие лишенного внутренних границ торгового пространства, на разных частях которого действуют по-разному ведущие себя валюты, является прямым аналогом плюрализма в одной голове – шизофрении.

- Надо ли вас понимать так, что пора, как многие сейчас и предлагают, выходить из Евразийского союза?

-Можно еще улететь на Марс или всем Казахстаном переместиться хотя бы на Гавайи. Сама постановка вопроса о выходе из ЕАЭС свидетельствует либо о фундаментальном непонимании положения Казахстана и идущих на нашем пространстве политико-экономических процессов, либо о нежелании признавать реалии, подменяя их своими фантазиями и «хотелками».

Таможенный, а затем и Евразийский экономический союз – это то, вокруг чего вертится едва ли не вся мировая политика текущего десятилетия. Именно как реакция на новую постсоветскую интеграцию случились Майдан, Крым, ДНР и ЛНР, санкции и контрсанкции. Другое дело, что конструкция ЕАЭС элементарно не достроена. Это как жить в доме, где вы с соседями затеяли общую перестройку, но после сноса стен и половины крыши решили пока пожить и так – ради сохранения суверенитета.

В результате мы живем исключительно выжидательно, не считая даже ожиданий транзита власти. Своей валютной, курсовой или общеэкономической игры у Казахстана нет, нам дано только реагировать на те или иные внешние проявления, инициативы или вызовы. Конечно, возможности превращения из объекта в субъект политико-экономических действий есть всегда. Достаточно вспомнить, что инициатором-провозвестником евразийской интеграции был президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. И сейчас можно было бы инициировать план «достройки» ЕАЭС. Хотя о чем это я?...

Автор: Юлия Кисткина

Казахстан. Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 14 августа 2018 > № 2702942 Петр Своик


Туркмения > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > dn.kz, 13 августа 2018 > № 2700372 Юрий Сигов

В туркменском зазеркалье

Чем больше страна закрывается от внешнего мира, тем больше разных небылиц и откровенного вранья о ней распространяется

Юрий Сигов, Вашингтон

Нынешний до безобразия глобализированный мир, кажется, уже не оставил ничего святого, добропорядочного и мало-мальски уважаемого. Все кругом обо всем - и все знают, стоит кому-то где-то и что-то сказать- тут же десяток раз перевранные слова разлетаются по всему свету со скоростью звука. А уж если кому захочется поехать-посмотреть даже самый дальний уголок нашей планеты - так кликни в Интернете на один из сотен сайтов - и будет тебе все на информационном блюдечке с электронной каемочкой.Но вот ведь незадача. Сохраняются на карте нашей планеты по-прежнему всего несколько стран, о которых информации либо вовсе не найдешь никакой, либо вся она - слово от слова натуральное вранье и ложь несусветная. Причем проблема не столько в тех, кто пишет и информирует (якобы) о той или иной стране, никогда там не бывав и понятия ни о чем не имея. Но, как ни странно, подобному положению дел явно способствуют и власти самой такой страны. Потому как чем больше они по жизни «информационно окапываются», тем больше небылиц и стопроцентной лжи об этих государствах сообщается.

В конце 80-х годов мне довелось одним из первых в тогдашнем СССР посетить Южно-Африканскую Республику. Так вот главным посылом приглашения в ту поездку (а тогда у СССР с ЮАР вообще не было никаких отношений) был изложенный мне тогдашним министром иностранных дел страны Питером Ботой. А именно: в ЮАР из-за санкций никто не приезжает, но зато все про нас только и пишут: мы - расисты, убиваем черных, эксплуатируем рабский труд местного населения и так далее. Вот и посмотрите своими глазами - соответствует ли что-то тому, что вы о нас можете сегодня узнать из обычных западных газет и телепередач.

На сегодня же к таким «черным информационным дырам» можно смело отнести примерно с десяток стран, в том числе - одну на постсоветском пространстве и расположенную в Центральной Азии. Поскольку мне в ней доводилось бывать не раз в уже ее независимые времена, то до сих пор поражает полнейшая ахинея и вранье, которую об этой республике распространяют все без исключения мировые СМИ - от российских до американских. Хотя вряд ли кто-то в этом виноват больше, чем само правительство независимого, нейтрального и ни к кому не присоединяющегося Туркменистана.

Да нет там никакого железного занавеса. Просто посторонним тамошние власти не особенно рады

Если сравнить Туркменистан с любой соседней республикой Центральной Азии, то его так называемый внешний имидж на самом деле хуже некуда. Чего только с 1992 года о Туркменистане за время его независимого развития не писалось. И про прошлого президента-самодура, отменявшего балет и оперу, и возводившего золотые памятники себе любимому везде, где только для этого находили подходящее место. И про его сменщика не менее «лестные» пассажи можно встретить чуть ли не в любой, даже самой «демократически» ориентированной газете или журнале что в Европе, что в Америке.

В Туркменистане нет никаких зарубежных корреспондентов, туда не пускают (без особой надобности) журналистов-одиночек, которые, даже просочившись в виде туристов, так или иначе, остаются на туркменской территории под негласным контролем. Само же туркменское руководство совершенно не горит желанием каким-то образом тот имидж, который создан вокруг республики, якобы прячущейся за железным занавесом, менять.

Почему так происходит? Дело в том, что основа государственной политики Туркменистана что при прежнем президенте, что при нынешнем - это привлечение иностранных инвестиций и технологий. Потому как они могут помочь стране (а точнее - ее верхнему руководству) зарабатывать еще больше на продаже за рубежом природных ископаемых, и прежде всего природного газа. Разного же рода «побочные продукты» типа туризма и даже просто обычных поездок тех же бизнесменов из-за границы не просто не приветствуются властями, а по-максимуму пресекаются.

К тому же в Туркменистане все, что связано так или иначе с заграницей и иностранцами как таковыми, находится под полным контролем государства. Выдача паспортов, гражданства, обмен валюты, любые контакты с приезжими в Ашхабаде немцами или китайцами жестко регламентируется для любого туркменского гражданина, включая и вполне с виду лояльных сотрудников госаппарата или спецслужб. Но что тут такого невероятного? Такова система, и никто ее в ближайшее время вроде как менять не намеревается.

Что же касается экономического положения в стране, то здесь опять-таки почти на сто процентов имеющаяся у той же западной и российской прессы по этому поводу информация - это перетертые через сто базарных посиделок слухи. Почему? Потому что толком никто ведь ничего достоверно не знает о реальном состоянии туркменской экономики, ее реальных доходах от контрактов по газу с теми же Китаем и Ираном. И уж тем более никому неведомо по поводу того, сколько и каких денежных знаков вывез сам туркменский президент и его родственники за границу «на крайний случай».

Так вот в этой ситуации любые ссылки на любые (подчеркиваю это слово) западные издания, пишущие о том, что Туркменистан якобы переживает тяжелейший со времени обретения независимости экономический кризис - не более чем высосанная из пальца псевдоинформация. А уж ссылаться при этом на британские и немецкие издания, которые, в свою очередь, цитируют так называемых экспертов, никогда в Туркменистане не бывавших и понятия не имеющих, что там на самом деле происходит - так и вовсе смысла никакого не имеет.

К примеру, те же британские издания таинственно сообщают, что якобы правительство Туркменистана препятствует выезду своих граждан моложе 40 лет за границу. Но это полный бред. Ездят туркмены - что молодые, что постарше (особенно много их сейчас в Турции - самой близкой родственной по языку стране, и в той же Сирии, хотя там и идет война, и в Иордании, и все больше в Азербайджане).

Конечно, Туркменистан мог бы теоретически озолотиться на тех газовых богатствах, которые ему достались от бывшего Советского Союза. И вместо роскошных мраморных дворцов в Ашхабаде обеспечить вполне приличный уровень жизни каждому своему гражданину. Но при чем здесь именно Туркменистан? Точно так же можно говорить и о России, и о Казахстане, и об Азербайджане. Нефть и газ, конечно же, могли бы, но пока не смогли помочь жить лучше всем рядовым гражданам. Но это ведь отнюдь не означает, что Туркменистан по этой причине - самый «такой-сякой» во всей Центральной Азии.

Кто газ покупает, тому и продаем. А от России будем подальше - иначе быстро станем ее регионом

Ни для кого не секрет, что основа независимости любой из постсоветских стран - это как можно дальше «отпочковаться» от России и всего того, что некогда объединяло эти республики в единое государство. И Туркменистан в этом плане - не исключение. Отношений с Россией Ашхабад практически не поддерживает (кроме церемониальных с расшаркиванием визитов то руководства аппарата СНГ, то членов парламентов - как правило, за наградами, щедро раздариваемыми туркменским президентом российской властной верхушке). А то, что не поставляет через Россию свой газ в Европу - так посчитали, что лучше (пусть и менее финансово выгодно) продавать его Китаю.

Китай не планирует каким-то образом политически контролировать Туркменистан. Китайцы сами трубы проложили, да и контракты с Пекином подписаны долгосрочные (да, с определенными финансовыми потерями для Ашхабада, но все лучше, как считают там, чем иметь дело с Москвой или с вечно находящимся под санкциями американцев Ираном).

Богатеет ли туркменская верхушка при таком скрытом от посторонних лиц газовом сотрудничестве с Китаем? Естественно. А что - российские власти от продажи нефти и газа «коллективному Западу» не становятся почти поголовно миллионерами? А в Азербайджане? Подобная ситуация наблюдается ведь везде, где есть избыток природных ресурсов (возьмите те же африканские государства) - и где первые лица прежде всего стремятся накопленные от подобной торговли средства разместить в банках на личных счетах «комфортных для жизни стран» - по типу Германии, Швейцарии, Люксембурга или Великобритании.

Любимое занятие так называемых зарубежных экспертов по Туркменистану -критиковать Ашхабад за высокий уровень коррупции. Интересно только, а у них в странах нет ли чего-то подобного? В том числе - и среди тамошних первых лиц? Полиция, пишут, в Туркменистане сплошь продажная и штрафует всех подряд, чтобы хотя бы как-то «подкормиться». Ну, точно так же себя ведет полиция-милиция в любой постсоветской стране - да и не только там.

Или в той же Америке принят закон, который уже два года запрещает закупку хлопка из Узбекистана и Туркменистана (в списке еще Бангладеш и Мали), мотивируя это тем, что на хлопковых полях этих двух республик используется детский труд. Многочисленные правозащитники засыпают своих конгрессменов письмами-протестами, в которых рассказывается об ужасах полевых работ 10-летних детишек, которые вместо школьных уроков пашут по 12 часов под раскаленным солнцем, убирая «белое золото» с полей.

Ради любопытства поинтересовался: а бывал ли хотя бы один из этих «экспертов-критиков» в Туркменистане? Откуда у них столь детальная «информация», будто там чуть ли не средневековое рабство и принудительный детский труд? И выяснилось, что ни один из них не только не был никогда в республике, но и всю информацию черпают эти люди от туркменских диссидентов, проживающих в Скандинавии. А те им что-то рассказывают, ссылаясь на таинственные телефонные звонки из Ашхабада и Дошогуза от неназванных родственников и знакомых.

Туркменистан ко всем нейтрален. У него нет союзников и друзей, а есть только «добрые соседи»

Еще одна дежурная тема тех, кто пишет о Туркменистане, - это якобы невозможность получить туда визу. И отказать могут в ней без объяснения причин (так точно, правда, поступают и правительства еще как минимум 50 стран мира, но волнует этот вопрос именно тех, кто по каким-то причинам не был допущен в Туркменистан), и ждать ее долго, и стоит она недешево. Ну, так не езжайте туда- чего же столько желающих попасть именно в Туркменистан, куда не пускают, или куда не попасть столь же свободно, как на те же Сейшелы или Маврикий, где визу вообще никто не спрашивает?

Особенно удивляют, если не сказать жестче, рассуждения о том, что происходит в Туркменистане, российских экспертов, которые не только никогда не бывали в Туркменистане, но регулярно пользуются все теми же «западного разлива» слухами о республике, считая себя тем не менее вполне информированными. Опять идут ссылки на анонимных ашхабадцев, которые стоят часами в очередях за хлебом, не имеют возможности отправить детей в школу, потому что все стало очень дорого. И в больницах нет якобы никаких лекарств, что грозит туркменскому народу самой настоящей демографической катастрофой.

Меня, к примеру, весьма умиляет и постоянное муссирование иностранными СМИ стремление президента Туркменистана Г. Бердымухамедова что-то «замутить» вместе с народом, станцевать, спеть, выйти на берег Каспия вместе со своим внуком в национальной одежде. Интересно, а что тут такого «диктаторского» или так уж необычного по сравнению с другими лидерами постсоветских стран? А что делает в этом же «разрезе» президент Белоруссии вместе с сыном? А президент России делал в ходе чемпионата мира по футболу? А что делают все остальные? Так чем туркменский-то президент так уж «возмутителен» в своем подобном поведении?

Я бы не стал так уж огульно критиковать и простой туркменский народ, который якобы от раздражения подобной ситуацией (хлеба вроде как нет, а президент на яхте по волнам Каспийского моря гоняет!) места себе не находит. Раздражены своими властями, по моим наблюдениям, все абсолютно в той или иной степени народы постсоветских стран, а вовсе не только Туркменистана. Другие вопросы: как подобное раздражение властями контролируется, каким образом снимается, и насколько некий средний уровень снабжения и комфорта жизни именно первыми лицами государств обеспечивается для рядовых своих подданных.

При этом почему-то считается, что если Туркменистан наладит отношения с Россией (а почему не с США?), то экономическая ситуация в республике якобы сразу же станет поприличнее. Не думаю, что нынешний туркменский президент пойдет на какое-либо реальное сближение с Москвой, потому как его она просто «проглотит». И при всей своей псевдонезависимости Туркменистан де-факто станет просто еще одним регионом Российской Федерации. Оно Г. Бердымухамедову надо?

В то же время совершенно непонятно - причем никому - ни американцам, ни российским властям- что же делается реально на афганско-туркменской границе? При той полной информационной закупорке, которая существует вокруг любых вопросов, связанных с безопасностью и внешней политикой Туркменистана, понять, насколько на самом деле велика угроза тех же исламистов из Афганистана, просто нельзя. Верить же сообщениям никому неизвестных анонимных источников или тех, «кому кто-то позвонил из Ашхабада» насчет полчищ талибов, уже перешедших туркменскую границу, я бы точно не стал.

Очень сомнительно и то, что будет с двумя газовыми проектами, в которых Туркменистан вроде бы участвует - и в то же время не пойми что с этого может получить (да и получит ли что-то вовсе). Речь идет и о Транскаспийском газопроводе (который ни Иран, ни Россия Ашхабаду на самом деле построить при любой внешней помощи не позволят), и о газопроводе ТАПИ, по которому туркменский газ планируется экспортировать в Индию и Пакистан через территорию вечно воюющего и раздираемого междоусобицами Афганистана.

И уж совсем нелепо выглядят предсказания что западных, что российских «экспертов» насчет якобы подготовленного пути «почетного бегства» Г. Бердымухамедова из Ашхабада, если талибы вторгнутся в Туркменистан, либо сам туркменский народ «сбросит ненавистную тиранию». Подобные прогнозы - натуральная маниловщина тех, кто понятия не имеет, что и как функционирует в республике и насколько первое лицо там «в теме» по всем тем вопросам, где хотя бы минимально могла бы возникнуть угроза и его личным интересам, и его ближайшего окружения.

Поэтому, если называть вещи своими именами, то о том, что на самом деле происходит в Туркменистане, как живет его верхушка и что дальше светит рядовым гражданам, доподлинно неизвестно никому. И уж тем более тем, кто в Туркменистане никогда не был, но числится «экспертом» по этой стране и периодически высказывает о ней свое мнение. Хотя сохранению такого «специфического имиджа» фактически напрямую как раз и содействует само руководство Туркменистана, по-прежнему держащее республику в максимальной информационной заморозке.

Туркмения > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > dn.kz, 13 августа 2018 > № 2700372 Юрий Сигов


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 августа 2018 > № 2699319 Константин Эггерт

Война будет проиграна: почему путинская элита боится санкций больше советской

Константин Эггерт, Обозреватель, Украина

9 августа 2018 года — особый день календаря. Именно в этот четверг даже аудитории ВГТРК и Первого канала должно было стать ясно — международные, прежде всего американские, санкции не просто действуют на Россию, но действуют мощно. Иначе публикация в газете «КоммерсантЪ» сенатского законопроекта о санкциях против российских физических лиц и компаний (судьба которого далеко не ясна) не вызвала бы обвала рубля.

К статье в Ъ подоспело и заявление Государственного департамента о скором вступлении в силу еще одной серии санкций против России, на этот раз в соответствии с американским законом 1991 года, призванным наказывать тех, кто применяет химическое и биологическое оружие. Ранее этот закон применялся против двух стран — Сирии и Северной Кореи. Россия теперь третья в этом непочетном списке.

Официальный представитель Госдепа Хизер Нойерт объяснила: Вашингтон убедился (с помощью британских союзников), что отравление Сергея Скрипаля и его дочери Юлии в Великобритании было покушением, осуществленным российскими государственными структурами. Поэтому Москве выписывают первую дозу горького лекарства. Это санкции, главная цель которых — прекратить поставки в Россию любых технологий двойного назначения, то есть тех, которые можно использовать как в мирных, так и в военных целях. Обычно заявки на такие поставки рассматриваются индивидуально. Теперь Америка фактически ввела тотальный запрет на них. Исключение составляют поставки технологий и материалов для Международной космической станции.

Самое интересное будет дальше. В соответствии с американским законом, государство, попавшее под такие санкции, должно допустить международных, в том числе американских, инспекторов на свою территорию. Те проверят объекты, на которых может производиться химоружие. Затем это же государство (в данном случае Российская Федерация) должно дать юридические гарантии, что больше не будет его, химоружие, использовать. Ясно, что никаких инспекторов Кремль никуда не пустит и никаких обещаний давать не станет. А это, в соответствии с тем же законодательным актом, означает последствия — новые санкции еще через 90 дней. Они могут включать в себя полный запрет на выдачу кредитов российским госбанкам, прекращение торговли, понижение уровня дипломатических отношений (то есть отзыв посла из Москвы). В качестве «вишенки на торте» — угроза закрытия воздушного пространства США для государственных авиакомпаний провинившейся страны. В данном случае для «Аэрофлота». Правда, в Государственном департаменте сказали, что таких планов пока нет. Сегодня нет. А завтра могут появиться.

Твиттер Дональда Трампа в день обнародования новых санкционных планов Госдепартамента молчал. Что не так уж и странно. На фоне продолжающегося расследования специального прокурора Роберта Мюллера и начавшегося судебного слушания по делу Пола Манафорта высказываться на российские темы президенту США как-то не с руки. Помощи Кремлю ждать неоткуда.

Решение Вашингтона отбрасывает российско-американские отношения прямиком в семидесятые-восьмидесятые годы, когда запрет на поставки технологий двойного назначения действовал очень строго. Одной из главных задач первого главного управления КГБ (предшественника Службы внешней разведки) была именно охота за технологиями и материалами, которые невозможно было получить легально.

Новые санкции, как и те, которые могут последовать ближе к концу года, важны не только сами по себе. В сущности, применение закона о наказании стран, использующих химическое и биологическое оружие, открывает возможность внести Россию в официальный список государств — спонсоров терроризма. Это не фантазия, а предложение сенатора-демократа Боба Менендеса. Он входит в число соавторов совместно подготовленного демократами и республиканцами законопроекта о санкциях против российских физических и юридических лиц за вмешательство в американские выборы. На будущем сенатском торте ядовитых вишенок еще больше. В числе самых крупных — запрет на любые операции с российским госдолгом вкупе с наказанием тех, в том числе и не американских, инвестиционных и пенсионных фондов, которые все же рискнут его купить. Кроме того, предлагается ограничить доступ российских госбанков к долларам и расчетам в них. Американским спецслужбам сенаторы хотят приказать представить доклад о состояниях и зарубежных активах высшего российского руководства, включая президента. Будут окончательно заморожены любые инвестиции в российскую энергетику. По собственному опыту работы в энергетической отрасли знаю — без западных технологий и инвесторов нефтегазовый сектор в России окажется при смерти. То же можно сказать и о российской авиапромышленности. Даже эта, первая волна санкций, может лишить, например, КБ Сухого американских двигателей Pratt & Witney.

Ну, а «дело Скрипалей» и вытекающие из него четверговые санкции Госдепа если и не приведут к включению России в список государств, поддерживающих терроризм (это все же пока не очень вероятно), то фон для дискуссий на Капитолии создают крайне неблагоприятный.

Чем может ответить Вашингтону Москва? В сфере экономики выбор невелик. Можно свернуть поставки американцам ракетных двигателей РД-180 для их космической программы. Можно закрыть для американских авиакомпаний пролетные коридоры над Россией (в случае если «Аэрофлоту» запретят летать в Америку). Можно ввести санкции на продовольствие (скажем, запретить ввоз калифорнийского вина). Все эти меры, конечно, ударят по США, но одновременно нанесут урон и России. Разве что кроме винной блокады.

Еще можно прервать все контакты в сфере разоружения. В условиях, когда Дональд Трамп думает о модернизации американского ядерного потенциала и создания космических войск, это даст карт-бланш Пентагону на реализацию любых планов. Есть еще вариант продолжить войну консульств и закрыть американские представительства в Екатеринбурге и Владивостоке. Вашингтон в ответ закроет российские консульства в Хьюстоне и Нью-Йорке. Вот, собственно, и все.

Как человеку, хорошо помнящему последний этап холодной войны, мне особенно интересно вот что. Нынешняя Россия играет в мировой экономике ту же роль, что и Советский Союз, — поставщика сырья и вооружений. В этом смысле разница, скажем, с брежневской эпохой небольшая. Но она становится драматической, если посмотреть на сегодняшнюю российскую элиту. Невозможно себе представить директиву конгресса ЦРУ и ФБР собрать и обнародовать всю информацию об активах самого Леонида Ильича, Михаила Андреевича Суслова, Юрия Владимировича Андропова и «других официальных лиц», как писали в партийных коммюнике. Это было невозможно в силу отсутствия таких активов. Старцы из Политбюро ЦК КПСС с их ЗИЛами, дачами в Архангельском и санаториями в Сочи были лично неуязвимы. Они даже верили в социализм и были, по-своему, настоящими политиками. Ведь они ставили перед собой две главные задачи — хранить верность марксистской идеологии и управлять Советским Союзом. Нынешняя российская элита, в большинстве своем, ни во что не верит. Как сказал мне много лет назад один из бывших членов нынешней правящей корпорации, «если президент приказал бы мне стать иудеем, я бы стал». Если бы в интересах выживания завсегдатаям «Кафе Пушкинъ» и Московского яхт-клуба нужно было выйти на гей-прайд, то они бы вышли. Просто страна другая. В ней для поддержания статуса и доступа к бюджету нужно ходить в церковь и публично клясть Запад, где, к слову, живет твоя семья.

Однако, что еще важнее, в отличие от Политбюро, эта элита не только правит Россией, но и владеет ей. «Тысяча лучших семей России», используя выражение из другой эпохи, намертво впаяна в глобальную экономику, потому что живет на ренту от продажи нефти, газа, золота и цветных металлов на мировых рынках. Их семьи и дети уже не могут жить без пентхаусов в Майами, личных самолетов, «феррари» и шопинга в Selfridges. Их не загонишь в Архангельское и не пересадишь на «Чайки». И в этом главная разница с эпохой холодной войны. Парадоксальным образом Политбюро было сильнее перед лицом американского давления.

«Войну санкций» можно сравнить с забегом на длинную дистанцию. В нем побеждает тот, кто объективно сильнее и терпеливее. А это, как ни крути, Соединенные Штаты.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 августа 2018 > № 2699319 Константин Эггерт


Казахстан. Россия. СНГ. ОДКБ > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699224 Владимир Путин, Нурсултан Назарбаев

Встреча с Президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым.

Состоялась встреча Владимира Путина с Президентом Республики Казахстан Нурсултаном Назарбаевым. Лидеры двух стран провели отдельную беседу по завершении Пятого каспийского саммита.

Н.Назарбаев: Уважаемый Владимир Владимирович! Во-первых, большое спасибо за Ваше активное участие вместе с делегацией на этой важной для всех нас встрече [Пятом каспийском саммите].

Мы знаем, какое активное участие в отдельной беседе с разными членами прикаспийских стран Вы принимали. Это повлияло на то, что мы сегодня вышли на хорошее, историческое решение, впервые принята Конвенция, и эта тема закрыта в основном. Теперь для сотрудничества прикаспийских стран, для решения дальнейших дел открыта дорога.

Наши двусторонние отношения развиваются по всем направлениям. У нас будет ещё межрегиональная встреча в Петропавловске в этом году, ещё встреча, по-моему, в Душанбе – СНГ. На всех этих встречах мы отдельно обговариваем двусторонние отношения, встречаемся – это помогает решать все вопросы.

Но из всех тех, которые нам надо обсудить, это, конечно, вопрос генсека ОДКБ, который стал сейчас проблемой.

Между нашими странами – я Вам благодарен, что на космодроме все вопросы решаются. Подписанный договор о программе «Байтерек» идёт своим чередом, сейчас инвесторы появляются, ещё одну пусковую установку вместе будем делать.

Военно-техническое сотрудничество. Вчера наши министры обороны встретились, у нас новый министр обороны, они тоже все вопросы обговорили.

Так что экономическая связь в рамках ЕАЭС и двусторонняя развиваются по восходящей, за что я благодарен Вам и Правительству России.

В.Путин: Нурсултан Абишевич! Хотел бы, прежде всего, поздравить Вас с результатами работы саммита глав государств прикаспийских стран и сказать одну вещь: безусловно, это событие войдёт в историю, как состоявшееся именно в Казахстане.

Это большое событие, к которому мы шли два десятилетия: долго спорили, искали решение, и, наконец, решение найдено. Безусловно, это будет способствовать развитию нашего сотрудничества в прикаспийском регионе.

Что касается наших более широких отношений в рамках ОДКБ, ЕАЭС, то здесь очень большая повестка дня, большая программа. Есть и вопросы проблемного характера, об одной из этих проблем сейчас только Вы упомянули применительно к ОДКБ.

Но что касается двусторонних отношений, то товарооборот растёт, крупные проекты, о которых мы говорим и которые поддерживаем, развиваются: это и «Байтерек», и другие программы, это сотрудничество в сфере энергетики и транспорта.

В общем, здесь очень много интересных начинаний. Уверен, что все эти наши программы будут успешно развиваться, и мы будем добиваться хороших результатов.

Хочу Вас поблагодарить за то внимание, которое Вы лично уделяете развитию российско-казахстанских отношений.

Н.Назарбаев: Спасибо.

Казахстан. Россия. СНГ. ОДКБ > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699224 Владимир Путин, Нурсултан Назарбаев


Иран. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Армия, полиция > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699223 Владимир Путин, Хасан Рухани

Встреча с Президентом Ирана Хасаном Рухани.

На полях саммита «каспийской пятерки» состоялась встреча Владимира Путина с Президентом Исламской Республики Иран Хасаном Рухани. Обсуждались пути урегулирования наиболее острых мировых кризисов, особенно в ближневосточном регионе.

В.Путин: Господин Президент, очень рад возможности на полях прикаспийского саммита встретиться с Вами и обменяться мнениями по самому различному кругу вопросов.

У нас большой объем сотрудничества, много вопросов и по Каспию, и по урегулированию очень острых кризисов, в том числе сирийского кризиса. Хотел бы Вас проинформировать о том, как у нас идут контакты с нашими партнерами по этой сложной проблеме.

И хотя наши коллеги находятся в постоянном контакте друг с другом, все-таки личные встречи на таком уровне крайне важны.

Х.Рухани (как переведено): Уважаемый господин Владимир Путин, Президент Российской Федерации!

Очень рад возможности встретиться с Вами на полях саммита прикаспийских государств. И очень рад тому факту, что с каждым годом наши двусторонние отношения развиваются только в позитивном поле.

Недавно Иран официально усиливал свое сотрудничество с Евразийским экономическим союзом, так что это новое событие может способствовать развитию торговли между нашими странами.

И другая сфера нашего взаимодействия – двустороннее сотрудничество в борьбе с терроризмом и установление стабильности в регионе.

Наша общая задача – это установление стабильности и мира во всем регионе и обеспечение безопасности стран в этом регионе. Весь мир стал свидетелем того, что при помощи Ирана и России сирийская армия смогла сыграть очень важную роль в деле борьбы с терроризмом внутри своей страны.

И я должен подчеркнуть, что сегодня все меры, которые предпринимают Россия, Иран и Турция, помогают установлению мира и безопасности в Сирийской Арабской Республике

В последние годы у нас два больших успеха. Первый – это сотрудничество Ирана, России и еще других стран по достижению договоренностей в рамках ядерной сделки.

И второй успех заключается в сотрудничестве между Ираном, Россией и Турцией для установления мира и безопасности в Сирии.

Мы настроены на то, чтобы устранять любые препятствия и разрешать любые глобальные кризисы только в рамках диалога и переговоров.

Иран. Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Армия, полиция > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699223 Владимир Путин, Хасан Рухани


Казахстан. Иран. Азербайджан. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Армия, полиция > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699222 Владимир Путин

Заявление Владимира Путина по итогам Пятого каспийского саммита.

Глава Российского государства сделал заявление для прессы по итогам Пятого каспийского саммита.

В.Путин: Уважаемые коллеги! Дамы и господа!

Сегодня состоялось без преувеличения очень большое, важное, знаковое событие для наших государств – подписана Конвенция о правовом статусе Каспия. Это международный договор, который содержит детальный и объёмный свод правил и обязательств по использованию и сохранению нашего общего достояния – Каспийского моря. Таким образом многоплановое взаимодействие государств «каспийской пятёрки» получило современную юридическую основу на многие годы вперёд.

Принципиально важно, что Конвенция закрепляет за пятью государствами исключительные и суверенные права на Каспийское море, ответственное освоение и использование его недр и других ресурсов, надёжно гарантирует решение всех актуальных вопросов на принципах консенсуса и взаимного учёта интересов, обеспечивает по-настоящему мирный статус Каспийского моря, неприсутствие на Каспии вооружённых сил нерегиональных государств.

Мы много лет двигались к этому – чтобы разработать и принять этот стратегический, основополагающий документ. Проделана действительно масштабная переговорная работа с участием многих ведомств наших государств, с привлечением экспертных деловых кругов.

Достигнутый успех – а это, безусловно, успех – в значительной степени стал возможен благодаря высокому уровню доверия и взаимопонимания между лидерами каспийских государств, нашей готовности неизменно действовать логике уважения, партнерства и равноправия. Хотел бы выразить признательность за это всем присутствующим здесь главам государств.

Такой коллективный подход на деле показал свою эффективность и востребованность. Продемонстрировал, что совместными усилиями можно достигать амбициозных целей по любым, даже самым сложным вопросам, находить компромиссы и сбалансированные решения, которые отвечают общим интересам. Подчеркну, в нынешних непростых международных условиях это дорогого стоит.

Подписание Конвенции открывает новый этап в отношениях между каспийскими государствами, позволяет нам вместе обеспечить процветание и динамичное развитие нашего общего региона.

С удовлетворением отмечу, что сегодня также подписан солидный пакет соглашений, развивающих и дополняющих Конвенцию по наиболее важным и актуальным темам взаимодействия.

В планах прикаспийских государств – углубление экономического сотрудничества, расширение торговых и инвестиционных связей, кооперация в сфере энергетики, развития транспортно-логистического потенциала региона, наращивания туристических потоков. Особое внимание будет уделяться сохранению богатой природы и биоразнообразия Каспийского моря.

Безусловно, большое значение каспийские страны придают вопросам обеспечения безопасности, противодействия современным вызовам и угрозам. Нужно учитывать, что Каспий расположен вблизи очагов напряженности, зон активности международных террористов, имею в виду Ближний Восток и Афганистан.

Поэтому у наших стран есть настрой всемерно укреплять взаимодействие специальных служб и погранведомств, а также активизировать внешнеполитическую координацию.

Все перечисленные темы формируют по-настоящему позитивную повестку каспийского сотрудничества на долгосрочную перспективу. Перед нами стоят серьезные и интересные задачи. Мы намерены последовательно заниматься их решением.

И в заключение хотел бы еще раз выразить признательность нашим казахстанским друзьям и Президенту Назарбаеву, в первую очередь, за радушие и гостеприимство, а также поздравить всех нас, всех коллег с успешным проведением саммита.

Благодарю вас за внимание.

Казахстан. Иран. Азербайджан. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Армия, полиция > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699222 Владимир Путин


Казахстан. Иран. Азербайджан. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Транспорт > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699218 Владимир Путин

Пятый каспийский саммит.

Владимир Путин принял участие в Пятом каспийском саммите, состоявшемся в Республике Казахстан.

Участники саммита рассмотрели ключевые аспекты сотрудничества на Каспии в различных сферах, обсудили ход реализации решений, принятых на предыдущих встречах «каспийской пятёрки».

Главы государств приняли Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря и подписали пакет межправительственных документов. Президенты сделали также заявления для прессы.

* * *

Выступление на Пятом каспийском саммите

В.Путин: Уважаемый Нурсултан Абишевич! Уважаемые коллеги, друзья!

Согласен с мнением выступивших здесь коллег: наш саммит имеет, действительно, неординарное, если не сказать поистине эпохальное значение.

Подготовленная в ходе длившихся более 20 лет переговоров Конвенция о правовом статусе Каспия закрепляет исключительное право и ответственность наших государств за судьбу Каспийского моря, устанавливает чёткие правила его коллективного использования.

Хочу поблагодарить всех причастных к этому большому делу: и лидеров государств, и переговорщиков, и экспертов. На основе консенсуса и взаимного учёта интересов выработан современный и сбалансированный международный договор, Конвенция, которая приходит на замену советско-иранским договорённостям 1921 и 1940 годов.

Важно, что Конвенция четко регламентирует вопросы необходимых разграничений, режимов судоходства и рыболовства, фиксирует принципы военно-политического взаимодействия стран-участников, гарантирует использование Каспия исключительно в мирных целях и неприсутствия на море вооруженных сил внерегиональных держав.

Урегулирование правового статуса Каспия создает условия для вывода сотрудничества между странами на качественно новый партнерский уровень для развития тесной кооперации по самым разным направлениям. Необходимую для этого нормативную базу обеспечат в том числе и подписываемые сегодня шесть профильных соглашений в сферах экономики, транспорта, безопасности. Россия нацелена на совместную энергичную работу по их реализации со всеми каспийскими государствами.

В частности, на основе соглашения об экономическом сотрудничестве на Каспии приоритетное внимание будет уделяться наращиванию региональных торгово-экономических связей и углублению тесной и взаимовыгодной кооперации.

Отмечу, что объем российской торговли с прикаспийскими государствами постоянно растет: так, в 2017 году внешнеторговый оборот увеличился более чем на 20 процентов и составил 22 миллиарда долларов, а в январе-мае этого года вырос еще более чем на 10 процентов.

Принимаемые решения о создании Каспийского экономического форума позволят укрепить контакты между деловыми сообществами наших стран.

Россия предлагает странам «каспийской пятерки» сфокусироваться на сотрудничестве в сфере цифровой экономики, активно внедрять информационно-коммуникационные технологии и электронную коммерцию, заниматься цифровизацией внешнеторговых операций, грузоперевозок и логистики.

Рассчитываем, что межправсоглашение о сотрудничестве в сфере транспорта на Каспии будет способствовать формированию общей интегрированной инфраструктуры. Транспортная взаимосвязанность – один из ключевых факторов обеспечения устойчивого роста и укрепления кооперации наших государств.

В этой связи хотел бы проинформировать, что в России принята и реализуется стратегия развития морских портов в Каспийском бассейне до 2030 года. В ней определены перспективы комплексной модернизации каспийских морских коммуникаций, сопутствующей железнодорожной и автомобильной инфраструктуры.

В частности, запланировано строительство до 2025 года нового глубоководного порта в районе Каспийска, который будет способен принимать большегрузные суда с полезной нагрузкой от 15 до 25 тысяч тонн.

Стремимся интегрировать российские портовые мощности в глобальные и евразийские транспортно-логистические цепочки, повысить конкурентоспособность грузовых и пассажирских перевозок, кратно увеличить объемы обрабатываемых грузов.

Мы поддерживаем проект международного коридора «Север–Юг», он предусматривает железнодорожное, паромное, автомобильное сообщения, которые мы намерены развивать.

Его запуск позволит в 2,5 раза быстрее, чем сегодня, доставлять грузы – ежегодно это до 25 миллионов тонн из европейских стран через Иран на Ближний Восток и Средний Восток, а также в Южную Азию.

Развитию международных перевозок, обеспечению равных унифицированных условий для транзита по Каспию могла бы способствовать и разработка пятистороннего соглашения о сотрудничестве в сфере морского транспорта. Эксперты пяти стран могли бы теперь более плотно заняться проектом такого соглашения.

Замечу, что перспективной сферой сотрудничества является и туризм. По имеющимся оценкам, курорты Каспийского моря потенциально могут принимать более одного миллиона отдыхающих ежегодно. Но нужна, безусловно, современная туристическая инфраструктура.

В России строится морской лайнер «Петр Великий» (ориентировочный ввод в эксплуатацию в 2019 году), на котором можно будет совершать круговые круизные поездки по Каспию с заходом во все пять прискаспийских государств и осуществлять путешествия по Каспийскому, Черному и Азовскому морям.

Кроме того, планируем ускорить развитие туристических кластеров в прибрежных зонах, возводить новые отели и базы отдыха. Вообще профильные ведомства пяти стран могли бы подготовить программу совместных проектов в области туризма.

Считаем не менее важным взаимодействие прикаспийских государств в сфере экологии и сохранения биоресурсов. В рамках «пятерки» уже успешно реализуется целый ряд полезных договоренностей – рамочная конвенция по защите морской среды Каспийского моря, соглашение о рациональном использовании биоресурсов Каспия и протокол по оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте.

Эти документы обеспечивают строгую экологическую проверку инфраструктурных проектов, создающих потенциальные риски для благополучия Каспийского моря.

Напомню, что в прошлом году профильная межправкомиссия «пятерки» приняла важное решение – продлить запрет на коммерческий лов осетровых. Россия приветствует временный отказ прикаспийских государств от промысла этой ценной рыбы и готова поддержать более продолжительный мораторий. Следовало бы также скорее завершить работу над документом, регламентирующим совместную борьбу с браконьерством.

Уважаемые коллеги! Мы с вами хорошо понимаем, какая ответственность лежит на прикаспийских странах за обеспечение безопасности региона. В непосредственной близости от Каспийского моря находятся очаги нестабильности – Ближний Восток, Афганистан, – поэтому тесного сотрудничества требует сама жизнь, коренные интересы наших народов.

Важно, чтобы государства «пятерки» и далее наращивали системное взаимодействие в борьбе с терроризмом и оргпреступностью, расширяли совместную работу специальных служб и пограничных ведомств. На это направлены соответствующие протоколы к соглашению о сотрудничестве в сфере безопасности от 2010 года, которые будут сегодня подписаны.

Россия полностью поддерживает эти решения и готова активно включиться в их реализацию. В дальнейшем также следует подумать о разработке отдельного документа по взаимодействию в пресечении наркотрафика на Каспии.

Полагаем важным развивать партнерские связи по военно-морской линии, в частности осуществлять регулярные взаимные визиты кораблей, расширять практику совместного участия экипажей судов в различных мероприятиях: например, в конкурсе «Кубок моря», который проводится в Каспийском регионе в рамках армейских международных игр.

Большое значение имеет межправсоглашение о предотвращении инцидентов на Каспийском море, которое будет значительно укреплять систему мер доверия в регионе.

Действенным механизмом сотрудничества на этом направлении могли бы стать регулярные консультации по линии военно-морского флота наших стран, встречи командующих флотами.

И естественно, нужно продолжать совместную работу в рамках соглашения о сотрудничестве в сфере предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций.

Спасательные службы проводят объединенные учения, отрабатывают специальные сценарии совместных действий в случае аварий или бедствий. Такую практику, безусловно, нужно продолжать.

И в завершение хочу поблагодарить Нурсултана Абишевича Назарбаева за ту большую работу, которую Казахстан провел для подготовки этой важной встречи.

Спасибо за внимание.

Казахстан. Иран. Азербайджан. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Транспорт > kremlin.ru, 12 августа 2018 > № 2699218 Владимир Путин


Украина. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 августа 2018 > № 2699341 Виталий Портников

Виталий Портников: Украина не должна превратиться в страну дураков

Виталий Портников, Еспресо, Украина

Ситуация вокруг Светланы Алексиевич — это не мелочь. Это диагноз болезни, которую необходимо лечить.

Дело даже не в том, что появление — пусть и на несколько часов — нобелевского лауреата и выдающейся писательницы Светланы Алексиевич в списках «Миротворца» — замечательная тема для российской пропаганды, возможность выставить нас идиотами перед всем цивилизованным миром. В конце концов, какое значение имеет, что еще там придумает российская пропаганда?

Главное — это то, что мы выглядим идиотами и безумцами перед самими собой. Что оскорбляем одного из немногих интеллектуалов мирового значения, кто всегда последовательно выступал в поддержку нашей страны и с осуждением российской агрессии. И уже совершенно не важно, что в оправдание этого оскорбления воспользовались «свидетельством» пропагандистов из «Russia today». Потому что можно по косточкам разбирать что сказала Алексиевич во время публичного выступления несколько лет назад. Можно согласиться с какими-то ее тезисами, можно сказать, что она допустила ошибку или неудачно выразила свою мысль. Но главное в том, что человека, который всю свою жизнь борется со злом, который начал эту борьбу еще тогда, когда многие современные обличители и самоназначенные патриоты еще делали партийные или комсомольские карьеры, уравнивают с российскими пропагандистами и диверсантами! И тем самым, между прочим, компрометируют саму идею и миссию «Миротворца», превращают поиск тех, кто бросил вызов украинской государственности, в провинциальную клоунаду. Какая глупость, какой позор, какой стыд!

Можно, конечно, сказать самому себе, что это все очередная российская провокация — и успокоиться. Но это ведь будет не вся правда. А вся — она в том, что провокаторов среди нас действительно немало. Но благонамеренных идиотов еще больше.

Майдан привел в политику и общественную жизнь огромное количество новых людей. Среди них много умных, порядочных, талантливых. Эти люди все последние годы защищают страну, реформируют ее, добиваются перемен. Но одновременно — как это всегда бывает во время таких серьёзных общественных изменений — появились и невежественные конъюнктурщики, и просто люди в той же мере честные, в какой и глупые. И эти люди становятся добычей любой провокации, генерируют любую глупость. И не стоит считать, что это — просто досадные мелочи. Ситуация вокруг Светланы Алексиевич — это не мелочь. Это диагноз болезни, которую необходимо лечить.

В прошлом все попытки создать полноценную украинскую государственность терпели фиаско не потому, что не хватало смелости, а потому, что не хватало ума. Потому что провокаторы и идиоты брали верх над умными и профессиональными людьми и получали широкую поддержку.

Нельзя допустить, чтобы и на этот раз Украину опять превратили в страну дураков и уничтожили. Хватит уже. Достали.

Украина. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 августа 2018 > № 2699341 Виталий Портников


Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > bbc.com, 11 августа 2018 > № 2698116 Мария Алехина

Мария Алехина: "Вернусь в Россию сразу после гастролей"

Юри Вендик

Би-би-си

Участница группы Pussy Riot Мария Алехина, несмотря на запрет погранслужбы, выехала из России и в пятницу приняла участие в первом представлении по ее книге на театральном фестивале в Эдинбурге.

На вопрос, как ей удалось выехать, Алехина отвечает: "На пони", и заверяет, что обязательно вернется.

Русская служба Би-би-си поговорила с известной участницей российского протестного движения о постановке Riot days на фестивале "Фриндж" в столице Шотландии, о восприятии британской публики, о судьбе украинского режиссера Олега Сенцова, голодающего в российской тюрьме, и об эффективности протестных акций.

Би-би-си: Вас не пустили на рейс в московском аэропорту - из-за того, что вы не исполняете наказание за протестные акции. Право ответить или не ответить за вами, но - каким образом вам все-таки удалось выбраться из России?

Мария Алехина: Я не ухожу от ответа: на пони!

Би-би-си: Хорошо. "На пони". И что теперь, если поехать обратно - будут какие-то новые неприятности?

М.А.: Неприятности, если это можно так назвать, могут грозить вам в любом случае, и я считаю, что это достаточно бесполезно: думать о том, какие неприятности от государства могут тебя ждать. Потому что в этом случае ты будешь думать о них, а не о себе. А нужно думать о том, что мы можем сделать - и, собственно, делать это.

И, конечно, я с удивлением прочла какое-то количество заголовков о том, что я якобы покинула Россию - это не так, я сюда приехала для того, чтобы выступать со спектаклем Riot Days, который основан на моей книжке, и собираюсь вернуться сразу же после гастролей. Вот и все.

Би-би-си: Понятно, что спектакль - по книжке, но представление - это, наверное, нечто совсем другое? О чем оно? Или, точнее: что это представление призвано сообщить британской публике?

М.А.: Правду. А если точнее, то - это моя история. История, которая началась с первой акции Pussy Riot, в которой я приняла участие, на Красной площади, а заканчивается она здесь последним днем, который я провела в исправительной колонии.

Но это не документальный театр, это не мемуарная книжка. Это, скорее, манифест, это сделано для того, чтобы люди, которые это увидят и услышат, поняли, что они в принципе могут делать что-то сами.

Когда я писала книжку - это был достаточно долгий и не самый простой процесс - я прежде всего делала акцент на тех ситуациях, в которых я делала выбор.

Этих ситуаций было достаточно много. То есть, это не только выбор, идти или не идти на акцию, или уезжать или не уезжать из России после того, как ты открываешь интернет и видишь, что на вас возбуждено уголовное дело, но и множество других ситуаций.

То есть, ко мне приходили оперативники, когда я была в ИВС на Петровке, и достаточно жесткими методами, с помощью шантажа, связанного с моим ребенком, пытались уговорить меня написать "явку с повинной".

Таких ситуаций было достаточно много, и вот эти ситуации выбора, если они происходят за решеткой, они впоследствии становятся, наверное, одними из самых важных ситуаций в жизни.

На воле достаточно много всего происходит, и мы принимаем какое-то, может быть, неправильное решение, но наступает следующий день, и все забывается. Но там, в условиях изоляции, не может забыться вообще ничто, поэтому каждый твой выбор становится ключевым решением, которое может определить - и в моем случае определило - ход дальнейшей жизни.

Би-би-си: В какой степени публика за пределами России и в Британии в частности способна понять всю эту атмосферу, в которой принимаются такие решения?

Мария Алехина: Я думаю, может понять. В принципе, если говорить о Великобритании, то последние события, связанные с отравлениями, они дают достаточно чёткую картину того, какими способами, методами действуют российские спецслужбы.

Это раз. Во-вторых, я знаю достаточно много студентов из Великобритании, потому что в первый раз мы приехали сюда в 2016 году, с белорусским "Свободным театром", мы делали спектакль про сопротивление, сопротивление художника государству.

Это про три истории: мою, Пети Павленского и Олега Сенцова, и это, собственно, является частью кампании по его, Сенцова, освобождению, и в принципе привлечения внимания к его делу.

То есть, за это время я пообщалась с достаточно большим количеством людей здесь, и я увидела, как такие события как "брексит" могут кардинально изменить отношение молодых людей к политике, то есть […] наступило понимание, что ты не можешь быть вне политики, что твоя политическая апатия - это в принципе политическая позиция, которая дает людям противоположных взглядов возможность просто забирать власть.

Би-би-си: О Сенцове. Последнюю акцию в его поддержку вы проводили в феврале. Что еще собираетесь делать?

М.А.: Я обычно не склонна говорить о том, что я собираюсь сделать. Но я хотела бы, если это возможно, призвать политиков здесь сделать как можно более громкое заявление по поводу Сенцова, потому что это реально вопрос жизни и смерти.

Человек - на грани жизни и смерти. Он голодает 89 дней [на момент беседы с Марией Алехиной 10 августа - Би-би-си], человек невиновный, политический заключенный. Человек, который является гражданином другой страны, Украины, у которого украинский паспорт, у которого отсутствует российский паспорт Человек, который объявил эту голодовку не за себя, а за всех тех, кого незаконно арестовали и удерживают в российских тюрьмах.

На мой взгляд, это ключевое политическое дело. В судьбе этого человека, режиссера Олега Сенцова, мы можем увидеть очень большую часть той трагедии, которая произошла после весны 2014 года, после аннексии Крыма.

Би-би-си: В какой степени ваши акции, заявления британских или любых других политиков ему помогают?

М.А.: Ну, я могу опираться на его слова, слова его сестры. То есть, и он через своего адвоката Дмитрия Динзе, и Наташа Каплан выражали очень большую благодарность.

Но этого недостаточно, и я верю, что чем больше людей сделают свои акции, выскажутся, окажут давление, тем больше шансов на то, что он по крайней мере останется жив.

Би-би-си: Тот же вопрос о ваших других акциях - например, о вашей последней акции против пыток в колониях. В какой мере они меняют ситуацию? Или так: если вы надеетесь, что они меняют ситуацию, или когда-нибудь изменят, то на чем эта надежда основана?

М.А.: Эта надежда основана на фактах.

Каждая акция, общественный разговор, дискуссия, публичность - это для заключенных, например, чаще всего вопрос их безопасности и спасения их жизни.

Когда мы с Надей (Толоконниковой) вышли из колонии и когда мы начинали "Медиазону", которая сейчас является одним из самых популярных интернет-СМИ в России, хотя, как вы знаете, это специализированное СМИ, оно делает фокус на полицейском насилии, насилии в тюрьмах и на онлайнах с политических судов - так вот поначалу мы встречали очень много критики. Все говорили, что, мол, все знают, что в российской тюрьме - ад, и никому не интересно про это читать. Все хотят позитива и развлечений.

Но несмотря на это, мы продолжали это делать, и за четыре года этот проект изменил ситуацию в очень и очень многих случаях. Потому что если тот или иной случай пыток, избиений предается огласке - начинается реакция.

В это сложно поверить, потому что часто смотрят на картину в целом. Но "картины в целом" не существует! Ее нет! То есть, не существует какой-то финальной, абсолютной перемены. Это небольшие шаги, которые каждый из нас делает к этим изменениям. И благодаря публикациям, благодаря тому, что мы предоставляли адвокатов - в совершенно разных случаях, не только политическим заключенным - люди выходили на свободу. Или оставались в живых.

Или тех или иных сотрудников полиции, сотрудников ФСИН увольняли, сажали за решетку.

Например, начальник регионального отделения ФСИН по Пермскому краю, который был начальником в то время, когда я сидела, поехал в колонию на пять лет.

[В июле 2016 года бывшего начальника ГУФСИН по Пермскому краю Александра Соколова и его заместителя Олега Бабенко приговорили к пяти годам лишения свободы за мошенничество - Би-би-си].

Половина сотрудников моей первой колонии в Березниках были уволены. То есть, перемены, они есть. И я считаю, что это важно.

Би-би-си: Да, но в то же время мы протестуем против пыток, возмущаемся - и получаем очередные свидетельства и видеозаписи новых пыток в российской полиции или колониях. Вы говорите, общей картины нет - но она есть, в восприятии есть, и она…

М.А.: Но это ваше восприятие. А в тот момент, когда вы добиваетесь, чтобы конкретный человек, который кого-то пытал, сел за решетку, для вас вот это - цельная картина.

И это важно! Важно концентрироваться не только на поражениях, но и на победах тоже. Иначе вы просто перестанете что-либо делать.

Би-би-си: Об одной более веселой штуке - о той акции на чемпионате мира по футболу (члены Pussy Riot выбежали на поле во время финала - Би-би-си). Как вы к ней относитесь?

М.А.: Ну, я замечательно к ней отношусь. Я считаю, что ребята - просто супермолодцы, это классная акция. Это очень важная акция именно в общем контексте чемпионата мира, который был представлен и в медиа, и оффлайн как такое большое развлечение, большой праздник, но за декорациями этого праздника, как вы видите, происходят страшные вещи. Люди умирают. Люди садятся за решетку за посты в "Фейсбуке". Люди массово покидают страну. И так далее.

Почему об этом молчит такое большое количество людей, мне лично непонятно. Вот, собственно, поэтому акция Pussy Riot - это круто.

Би-би-си: А она, вы думаете, помогла донести до какого-то большого количества людей вот этот самый месседж?

М.А.: Ну этот месседж заложен в самой акции. Непосредственно после нее было выложено видео с заявлением, с объяснением этого протеста. Конечно, это важно.

Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > bbc.com, 11 августа 2018 > № 2698116 Мария Алехина


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 августа 2018 > № 2699360 Дмитрий Орешкин

Печальное открытие для Путина

Пацаны на Капитолийском холме оказались очень крутыми.

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

Новости из США — это новый шаг в санкционной борьбе, приобретающей новый статус.

Ведь, во-первых, меняется восприятие санкций в России. Во-вторых, они проводятся на фоне ухудшающегося экономического положения, что для людей проявляется, в частности, в дискуссиях о повышении пенсионного возраста. И в-третьих, что самое важное, сама путинская элита понимает, что эти санкции — вещь достаточно разрушительная. Разговоры о том, «что нам от санкций только польза и мы их заменим импортом» — это все хорошо только для телевидения и радио. В реальной жизни все совсем не так.

И они это прекрасно понимают: не зря посольство России в США назвало эти санкции «драконовскими». Они действительно серьезные. На практике инженеры прекрасно знают, что российское производство, в том числе оборонная техника, ключевым образом зависит от импортных комплектующих. Внутри всех этих «Искандеров» и прочего — американские, английские и европейские чипы. Вся компьютерная начинка на самом деле импортная, и если действительно будут ограничены поставки на оборудование — военного или двойного назначения — то это принесет довольно серьезный ущерб не только для экономики.

Надо также отметить существенную перемену отношений между Россией и условным Западом. Путин исходил и продолжает исходить из того, что Запад слабый, трусливый, зависимый от российских поставок сырья — проявит негодование, сделает мрачный вид, утрется, объявит какие-то формальные санкции, а на самом деле все будет продолжаться как прежде. Потому что с Россией ссориться нельзя. Потому что Россия — источник ресурсов. Потому что на России замкнуты интересы бизнеса.

И для этой уверенности были основания — с Грузией прошло, с Чечней прошло, почти прошло с Литвиненко. У Путина — коллективного, не персонального — было такое ощущение, что можно делать все что угодно и некуда они не денутся. И тут вдруг Запад начинает проводить такую жесткую политику.

В молодости нас учили, что есть такая вещь, как диалектика Гегеля, то есть переход количественных изменений в качественные. Потому что можно один, два раза закрыть глаза, но на пятый уже не получается. Более того, становится понятно, что с такими людьми как Владимир Путин, который исповедует полуголовную этику, договориться нельзя, поскольку это воспринимается как слабость. То есть, если ты сразу не даешь человеку в лоб бейсбольной битой, это значит, что ты трус и боишься. А если партнер боится, надо продвигаться вперед и вести себя еще наглее.

В Европе это воспринимается немножко не так. И новость в том, что Запад все же понял — политическая культура или система ценностей, которую исповедует коллективный Путин, построена радикально по-другому. Если у тебя есть большая бейсбольная бита, и ты ее не пускаешь в ход, значит у тебя что-то не в порядке. Или бита не настоящая, или ты трусоватый.

Запад понял, что с такими людьми нужно действовать жестко, потому что другой стиль отношения они воспринимают себе на пользу. И, соответственно, хочешь не хочешь, а на личном опыте западные политические деятели поняли, что биту надо время от времени использовать. Потому что тогда эти ребята, которые привыкли топырить пальцы, переходят фазу когнитивного диссонанса и начинают вести себя по-другому. Мол, оказывается, что ты тоже крутой пацан.

И пацаны на Капитолийском холме оказались очень крутыми. Они терпели-терпели-терпели, а потом решили, что надо действовать по-другому. И самое неприятное для Владимира Путина заключается в том, что эти пацаны уже убеждаются, что именно так с ним и надо действовать. Именно по-рейгановски — жестко ограничивать и даже отбрасывать. Тогда существовала именно такая стратегия борьбы с коммунизмом.

Это очень печальное открытие для путинской бригады, и для России в целом. Но это очень освежающее открытие для США, ведь выясняется, что прав таки был Маккейн — с этими людьми надо разговаривать жестко.

Мне очень печально все это говорить, потому что международное восприятие так или иначе распространяется не только на Путина, но и саму Россию. Благодаря его усилиям, в глазах общественности россияне опять превращаются в медведя, который хоть и симпатичное животное, но лучше, когда он сидит в клетке, а не ездит в метро.

До этого ведь все более-менее полагали, что с этим существом можно и в одном автомобиле ездить, а сейчас выясняется, что все же более эффективно держать на поводке, или за железной решеткой.

Мне обидно и печально, потому что в моем представлении Россия гораздо более интересная, разнообразная и умная страна и народ, чем тот, который представляется через оптику Владимира Путина. Но никуда не денешься, ведь политика — она такая.

И путинская политика абсолютно медвежья, хотя на самом деле если уж и сравнивать, то Россия населена разными животными — здесь есть не только медведь, но и более приятные существа. Но со стороны может казаться, что медведь всех затоптал.

Меня это расстраивает. Но я понимаю всю объективность и неизбежность такого поворота событий: если ведешь себя по-медвежьи, то и относиться к тебе начинают как к медведю.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 августа 2018 > № 2699360 Дмитрий Орешкин


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 августа 2018 > № 2699357 Георгий Тука

Россия будет сопротив­ляться, но Путин не вечен — о расплате за войну и оккупацию

Заместитель министра Георгий Тука о новых органах власти и старых лицах в политике.

Екатерина Шумило, Апостроф, Украина

Заместитель министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Георгий Тука в первой части интервью «Апострофу» рассказал о ситуации вокруг создания межведомственного координационного органа для подачи иска против России за причиненные убытки на Донбассе, о перспективах появления в стране Министерства по вопросам ветеранов, а также о новых и старых лицах в политике на фоне приближения выборов 2019 года.

«Апостроф»: Петр Порошенко поручил создать межведомственный координационный орган, который заставит Россию возместить ущерб за оккупацию территорий. Как определить размер этих убытков и по Донбассу, и по Крыму? Те цифры, которые мы слышим из года в год, приблизительные.

Георгий Тука: Эта комиссия уже в процессе создания. Положение о ее создании уже сейчас находится в Министерстве юстиции на юридическом мониторинге. Дело в том, что существует целый комплекс вопросов, связанных с нанесением ущерба нашему государству.

Например, музеи, которые остались на территории Крыма, Луганской и Донецкой области, коллекции, которые там хранились. Видимо, не наше министерство и не МВД будет заниматься этим вопросом. Очевидно, что этой информацией лучше владеет Министерство культуры. Следовательно, нужно ли его привлечь в эту комиссию? Абсолютно. Второй пример — «Черноморнефтегаз», который был отобран. Кто этим вопросом лучше владеет? Министерство топлива и энергетики или НАК «Нафтогаз». Незаконная добыча недр, которая до сих пор продолжается, это и рыбные ресурсы, и полезные ископаемые, это — Министерство экологии. Поэтому в эту межведомственную комиссию должны быть вовлечены все центральные органы исполнительной власти и специальные органы, которые не являются центральными органами исполнительной власти, по согласию. Я имею в виду прокуратуру, СБУ, возможно, еще какие-то специализированные органы.

Я надеюсь, что вскоре формализация этого процесса уже будет завершена. Сейчас трудно предсказать объем этой работы, потому что претензии должны приниматься не только от государственных учреждений. А почему мы должны игнорировать бизнес-структуры?

— Тот же банковский сектор.

— И не только банки! Там огромное количество имущества, которое принадлежит украинским структурам. Например, какое-то шахтоуправление там имело пансионат, некая коммерческая структура — виноградники. Таких примеров — десятки тысяч. Так же и частные лица: у человека был там какой-то коттедж или отель, а сейчас он не может им пользоваться. Кстати, согласно международному гуманитарному праву, когда у человека вроде бы имущество не конфисковали, но он лишен возможности пользоваться своим имуществом, то это тоже считается нанесением убытков.

— А что касается Донбасса?

— Абсолютно аналогичный подход.

— Есть ли возможность оценить объем ущерба на неподконтрольных территориях?

— Да, такие возможности есть. Здесь нам будет нужно очень тщательно сотрудничать с нашими спецслужбами, у которых есть очень разветвленная агентурная сеть, для того чтобы собрать в кучу всю информацию и обобщить, проанализировать ее. Это огромный пласт работы.

— А сколько примерно времени может занять эта работа?

— Все это будет зависеть от того, каким образом будут развиваться события на востоке и в Крыму. Ведь надо понимать, что убытки каждый день только увеличиваются, а не уменьшаются. Надо специалистам из разных ведомств собираться, анализировать, разрабатывать определенный алгоритм реагирования. Кстати, один из примеров — это неполучение выгоды от чего-то. Вот мы сейчас лишены возможности добывать нефть Черноморнефтегаза. Это тоже убытки. Не только потому, что у нас украли «вышки Бойко», но и потому, что нас лишили возможности добывать наши полезные ископаемые. Это тоже убытки. Процесс очень сложный. Я не хотел бы быть каким-то ура-оптимистом и рассказывать, что через месяц мы уже флагом махнем.

— Представим, что уже подсчитаны убытки, мы подаем в суд, выигрываем — и Россия должна возместить. Многие эксперты говорят о том, что Россия не будет спешить платить, а этот процесс затянется на долгие годы. Какие у нас есть механизмы воздействия?

— У меня крайне негативное отношение к распространению некогда уважаемого названия «эксперт» на огромное количество людей, которые к экспертной среде никакого отношения не имеют. Ведь, к сожалению, распространенное явления, когда утром он — эксперт по международным вопросам, днем — эксперт по военным вопросам, вечером — по экономическим вопросам, а ночью он — общественный деятель. Такую, извините, «экспертную среду», можно выйти на майдан и там найти.

Поэтому я не соглашаюсь с такими людьми, которых вы назвали экспертами. Объясню почему. Во-первых, не надо обманывать ни себя, ни наших людей, рассказывая о том, что только подсчитаем, только будет решение суда — и на следующий день Россия нам все компенсирует. Это не соответствует действительности. Надо быть реалистами, честными перед собой и перед гражданами. Представим себе ситуацию: 1944 год, кто тогда мог какие-то даты называть, когда Германия будет компенсировать убытки? Но факт есть факт, он состоялся. Убытки были уплачены. Во-вторых, кто сказал, что Путин вечен и Россия в современном виде тоже вечная? Я прекрасно осознаю, что будет оказано огромное сопротивление как со стороны самой Российской Федерации, так и будут применены международные механизмы с привлечением различных пророссийских политических или международных структур для лоббирования интересов РФ именно в этом вопросе. Но это абсолютно не свидетельствует о том, что, во-первых, этого не надо делать и, во-вторых, что это невозможно. Я убежден, что именно так и будет, но когда это произойдет, это зависит от многих внешних факторов.

— Учитывая долгий путь к этой цели, это уже сейчас надо начинать делать?

— Да. И вот довольно часто я слышу, опять-таки, «экспертные» высказывания: «Гады! Сволочи! Только сейчас проснулись! Пятый год войны! Надо было еще в 2014 году!» Яркий пример, к сожалению, наши друзья из Грузии: мгновенно поспешили подать иск, и результат отрицательный, все, они его проиграли.

— Есть примеры таких исков, когда страна выигрывала?

— Есть и немало. Ирак, Кувейт. Заставляют платить разными методами — санкции, отчуждение зарубежного имущества, активов.

— Как думаете, будет ли создано новое Министерство по делам ветеранов и нужно ли оно вообще?

— Я уже, наверное, больше года говорю о том, что оно нужно. А будет ли оно создано? Надеюсь, что да. Я сейчас могу назвать цифру, которую на правительственном комитете обнародовал то ли Степан Кубов, или кто-то другой из вице-премьеров, относительно того, сколько государственных органов разного уровня занимается делами ветеранов, — это 52. Если консолидировать сумму средств, которые эти органы тратят, то это миллиарды. А давайте выйдем и спросим у самих ветеранов, чувствуют ли они это? Поэтому я больше года говорю о том, что я выступаю за. Но это не просто создание некой структуры ради структуры. Эта структура имеет целью совместить в себе полномочия этих 52 бестолковых и неэффективных государственных органов для того, чтобы был один единый орган, а ребята, которые, рискуя собственной жизнью, защитили нас с вами, имели возможность непосредственно знать, куда обратиться и от кого требовать эффективных действий.

— Эти многочисленные органы, о которых вы сказали, подчиняются министерствам. Например, Госслужба по делам ветеранов и участников АТО действует при Минсоцполитики и так далее.

— Да. Об этом и идет речь. Но все эти органы, во-первых, лишены возможности влиять на решение Кабинета министров, поскольку они не являются центральными органами исполнительной власти. Во-вторых, они в основном все подчиненны или непосредственно, или через ряд посредников Министерству социальной политики. Конечно, если сравнивать проблематику, например, пенсионеров и ветеранов АТО, то я не хочу никого обижать, это абсолютно нормально, но для Министерства социальной политики в приоритете стоят пенсионеры, потому что просто их количество намного больше. И поэтому вопрос ветеранов антитеррористической операции остается на втором, а то и на пятом уровне. Мы, кстати, испытываем такую же проблему и в отношении переселенцев. Я об этом не стесняюсь говорить тоже уже больше года, что вопрос решения насущных потребностей вынужденных переселенцев тоже решается, к сожалению, по какому-то непонятному мне и неприемлемому для меня принципу. С моей точки зрения, очень яркий пример: на ремонты и строительство дорог мы выделяем в этом году 47 миллиардов, на обновление футбольных полей — 270 миллионов, а на решение жилищных проблем переселенцев — 34 миллиона.

— Как думаете, кто должен возглавить это Министерство ветеранов, если оно будет создано? Сейчас идет речь о четырех условных кандидатурах.

— Я скажу откровенно: мне предлагали, я отказался.

— Почему?

— Во-первых, на собственном опыте создания министерства, в котором я сейчас работаю, я прекрасно понимаю, какой это груз — с нуля создавать центральный орган исполнительной власти. Во-вторых, я осознаю, какой будет саботаж со стороны коллег по кабмину, который мы и сейчас чувствуем, и со стороны низовых организаций. Вы что думаете, что эти все 52 организации под барабанную дробь и с горнами пойдут в ряды нового министерства? И они будут карабкаться и биться на смерть за свои бюджеты! Поэтому ожидать, что там все будет с ковровыми дорожками — это полный бред.

И в конце концов я хотел бы, если получится достучаться до самих ребят, ради которых создается министерство, друзья, пожалуйста, наберитесь терпения. Я могу с легкостью спрогнозировать — я со многими из них разговаривал, и они соглашаются, к сожалению, со мной — что сначала, кто бы ни был назначен министрами и заместителями, эти люди будут получать поддержку снизу, через три месяца будет разочарование, а через полгода: «Гады! Сволочи! Преступники! Ничего для нас так и не сделали!» К сожалению, такова наша природа.

— А почему так происходит?

— Потому что подавляющее большинство наших граждан не знает вообще проблем государства, каким образом построен государственный механизм, каким образом он функционирует. И поэтому нашим людям кажется, что все вопросы можно решать вот так на раз-два, было бы только желание. Сегодня — министерство, завтра — бюджет, через две недели — всем по сто миллионов выдали. К сожалению, это абсолютно не соответствует реалиям. Я считаю, что у нас очень неуклюжий механизм управления государством. Более того, я убежден в том, что мы как государство существуем не благодаря, а вопреки. Потому что иногда я откровенно не понимаю, как мы еще вообще существуем как государство при таком алгоритме управления нашей страной. Но мы имеем то, что имеем.

— Я сразу вспомнила противостояние, которое мы видим во власти. Почему нет единства в Верховной Раде, между правительством и президентом? И как можно достичь совместных целей при такой ситуации? С тем же получением компенсации от России?

— Вы абсолютно правы. И, опять-таки, свою позицию я никогда ни перед кем не скрывал. Начнем с самого начала. Те условия, в которых мы сейчас живем, это не демократия, это псевдодемократия. Вы как журналист не хуже меня знаете и осознаете, каким образом проходят выборы. Это и подкуп избирателей, которые стадами продают за две копейки свои голоса, а на следующий день начинают вопить о преступной власти; это и манипуляции при подсчете голосов; это и коррупционные манипуляции во время предвыборной гонки. Вон сейчас одна из кандидатов в президенты завесила всю страну бордами. А за счет чего?

Кстати, я слышал, как уважаемые люди рассказывали об их оценках, сколько средств будет потрачено на предвыборную кампанию. Речь идет о миллиардах долларов. У кого-то есть сомнение, что 99% этих средств — это коррупционные деньги? Они были где-то задекларированы? Да ни в коем случае. Потом эти люди попадают в Верховную Раду и начинают формировать правительство. И работа этого правительства — это следствие коалиции. Есть такое выражение: «Каждый друг прокусить готов твой спасательный круг». Когда среди членов коалиции происходит или открытое, или скрытое противостояние, оно отражается на деятельности и чиновников. Не может быть исключения.

Мне легко об этом говорить, потому что я не принадлежу ни к одной партии, ни к одному лагерю влияния. У меня своя личная позиция, ниша, «норка», поэтому я могу абсолютно откровенно об этом говорить. И, конечно, я считал и считаю, что такой подход позорно отражается на существовании нашего государства, особенно в этот опасный период ведения войны. Поэтому я, пожалуй, единственный еще среди тех людей, которых называют политиками, хотя я очень не люблю, когда меня называют политиком. Ибо у меня стойкая ассоциация, что 99% украинских политиков заслуживают места на нарах. А мне нечего стыдиться, мне не за что туда отправляться.

Я являюсь сторонником жесткой вертикали власти, я за то, чтобы хотя бы на 5-8 лет управление страной перешло к человеку вроде де Голля, чтобы прекратить это беспредел, повальное мародерство, грабительство, заигрывание с пятой колонной, что в конечном итоге может привести к крайне негативным последствиям, вплоть до потери государственности Украины.

— Сейчас среди кандидатов есть человек, похожий на де Голля?

— Нет.

— Как думаете, почему за эти годы после Майдана не появились новые лица в политике?

— Вы знаете, это выглядит довольно смешно. Я лично очень люблю господина Рабиновича, это для меня объект наслаждения для троллинга, я его называю «фонтан популизма», такой яркий, как у нас на Майдане Независимости вечером с подсветкой. На ниве популизма это супердеятель. Он там наговорил о новых лицах: «Голосуйте за тех, кто никогда не был ни во власти, ни в политике!» — и он это ляпает, а в студии в онлайне сидит Шуфрич, который является членом вот этого образования «За життя». «Новое» лицо Рабиновича — Шуфрич, извините, Шуфрич! «Новое» лицо Рабиновича — Медведчук, «новое» лицо Рабиновича — Елена Бондаренко, «новое» лицо Рабиновича — Червоненко.

— То есть в каждой политической партии все лица, которым уже очень много лет.

— Я вам могу назвать другие примеры новых лиц.

— Давайте.

— Михаил Гаврилюк. Я ему откровенно симпатизирую, но место ли такому человеку в законотворческом органе? Когда я слышу откровенную чушь о Сердючке, Бобуле, 95-м квартале или Вакарчуке, поверьте, я уже три года вращаюсь в том, что называется власть, это на грани идиотизма. Ибо человек, который не имеет на что опираться, не имеет собственной структуры, собственной политической силы, какими инструментами он будет оперировать, оказавшись в самом высоком должностном кресле государства? Его обыграют еще во время предвыборной гонки. Его обложат «экспертами», как у нас любят говорить, и максимум через три-четыре месяца этот человек будет просто марионеткой.

— То есть все равно нам стоит ожидать старые лица на важнейших государственных должностях?

— Мне, например, последние года три минимум достаточно часто задают вопрос: «А почему ты не идешь в президенты?» А каким образом я могу идти в президенты, если только официально на банковский счет госказначейства надо положить два с половиной миллиона. У меня, извините, таких средств нет. А я уже не говорю о всем этом предвыборном балагане. Я же говорю, цифры назывались, это миллиарды долларов. У меня таких средств нет. Если бы я хотел идти в президенты, где бы я должен был брать такие средства? Обращаться к тем, у кого они есть? А я не настолько наивный человек, чтобы не понимать, что если какой-то бизнесмен согласится вкладывать в меня такие средства (это не сто тысяч долларов, это намного больше), то он будет преследовать собственные интересы. Я знаю немало достаточно богатых людей, которые в частности входят в список Forbes, у меня с ними близкие отношения. Я убежден, что, если бы я изъявил желание построить собственную политическую силу, подавляющее большинство из них согласилось бы выступить в качестве спонсоров. И совершенно не для того, чтобы лоббировать свои частные деловые интересы. Подавляющее большинство людей, с которыми я общаюсь — это бизнесмены, но это порядочные бизнесмены.

— Они не связаны с политикой?

— Нет, они никак не связаны с политикой. И если они и прибегают к каким-либо коррупционным действиям, то исключительно потому, что их к этому принуждают. Подавляющее большинство этих людей хотели бы жить в стране с честными правилами ведения бизнеса, поэтому вот такие люди меня бы поддержали. Но когда речь идет о миллиардах, то, извините, таких друзей у меня нет (смеется).

— Вы видели огромный список кандидатов в президенты…

— Сколько из них имеют реальный шанс? Это же просто используется людьми для собственного пиара, не более того. Тем более — бесплатного пиара.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 августа 2018 > № 2699357 Георгий Тука


США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 10 августа 2018 > № 2699231 Сергей Катырин

Сергей Катырин: Причин для паники из-за санкций у бизнеса нет.

Угроза введения новых американских санкций привела к заметным подвижкам на российских рынках. В то же время эксперты советуют относиться к этим ограничениям взвешенно и не впадать в преждевременную панику.

"Любые санкции отрицательно сказываются на бизнес-климате. Поэтому в Торгово-промышленной палате России попытки ограничить деловую активность по политическим мотивам считаются неприемлемыми. В то же время эти ограничения далеко не всегда достигают заявленной цели. Да и с целями нет полной ясности. В условиях постоянного ужесточения санкций мы работаем уже четвертый год. Но по итогам 2017 года товарооборот России с США - одной из стран-инициаторов такой политики - возрос почти на 14,5 процента. Так что надо четко разделять заявления и реальные результаты", - считает президент ТПП РФ Сергей Катырин.

Российская экономика научилась жить в условиях санкций. Произошла диверсификация рынков, появились новые адреса поставок высокотехнологической продукции. Крупнейшие отечественные государственные и частные компании разработали собственные программы импортозамещения. Конечно, заявленные санкции могут привести к определенной коррекции их планов, но вряд ли изменения будут серьезными.

Источник: https://rg.ru/2018/08/10/sergej-katyrin-prichin-dlia-paniki-iz-za-sankcij-u-biznesa-net.html

Источник: Российская газета

США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 10 августа 2018 > № 2699231 Сергей Катырин


Россия. Таджикистан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 10 августа 2018 > № 2699056 Негматулло Хикматулозода

Министр торговли и экономического развития Таджикистана Негматулло Хикматулозода рассказал в интервью РИА Новости об основных макроэкономических показателях, акционировании компании ТАЛКО к 2021 году, переговорах с Ираном о поставках нефти, а также о заинтересованности страны вести торговлю с Россией в рублях, чтобы избежать риски от колебаний по другим иностранным валютам.

— Многие международные финансовые институты дают менее оптимистичные прогнозы экономического развития Таджикистана, чем правительство республики. На чем основываются их прогнозы, на чем прогнозы правительства?

— Как правило, прогнозы международных организаций зачастую бывают слишком консервативные, и складывается впечатление, что их эксперты несколько перестраховываются в своих оценках. Наши же прогнозы разрабатываются на основе реальной ситуации, складывающейся в отраслях экономики республики, и, конечно же, учитывают изменение факторов, том числе и внешних, так или иначе влияющих на определенные сферы экономического развития страны.

Опыт показывает, и я бы хотел это подчеркнуть, что наши оценки практически всегда оказываются очень близкими к фактически сложившимся показателям. В качестве примера, оценка роста ВВП на 2016 год от различных международных организаций составляла от 4,2 до 4,8%. А первоначальная оценка от МВФ по росту ВВП в 2016 году была 3,4%, однако в течение года фонд существенно пересмотрел свой прогноз в сторону увеличения до 6%. Наш прогноз был на уровне 7%, фактически этот показатель за 2016 год составил 6,9%. В 2017 году МВФ опять ожидал замедления экономического роста до 4,5%. По нашим прогнозным показателям рост предусматривался в 7%, а по итогам 2017 года фактический рост ВВП составил 7,1%.

Пессимистичные прогнозы международных организаций в основном строились на замедлении экономического развития России и в связи с этим снижении объемов денежных переводов от мигрантов в республику. Однако следует отметить, что в республике в целях минимизации рисков и последствий от внешних вызовов принимаются антикризисные меры, которые направлены на мобилизацию имеющихся внутренних ресурсов и соответственно снижение влияния денежных переводов на экономическое развитие страны.

В реальности так действительно и происходит. Хотел бы напомнить, что в 2009 году, когда объем денежных переводов сократился на 30%, рост ВВП замедлился почти в два раза, то есть до 3,9%. Сейчас денежные переводы, поступающие в республику, составляют примерно 50-60% от их максимальных объемов, достигнутых в 2013-2014 годах, но при этом рост экономики сохраняется на достаточно высоком уровне, то есть в среднем примерно 7%.

Принятые в республике стратегические документы нацеливают на постепенный переход на новую модель экономического роста, основанную на ускоренном развитии промышленности, инвестициях, импортозамещении и диверсификации экспорта.

— Правительство все также придерживается прежних прогнозов экономического развития страны или же они скорректированы, учитывая последние тенденции из-за инфляционного давления в связи с нестабильностью курса национальной валюты и ростом цен на ГСМ?

— В соответствии с прогнозом основных макроэкономических показателей на 2018 год рост ВВП определен в 7%, что должно быть обеспечено за счет роста промышленного производства на 14%, сельскохозяйственного производства — на 6,8%, инвестиций в основной капитал — на 30%, розничного товарооборота — на 7%. По фактическим данным за 1 полугодие текущего года промышленное производство выросло по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 16,9%, объем сельскохозяйственной продукции — на 8,5%, инвестиции в основной капитал — на 33,1%, а объем товарооборота — на 14,6%. Такие показатели позволили обеспечить рост ВВП в первом полугодии на 7,2%. По нашим оценочным расчетам, в целом за 2018 год рост ВВП составит 7,2-7,3%.

Что касается инфляции, то на 2018 год прогнозный показатель инфляции установлен на уровне 7%. За первое полугодие текущего года потребительская инфляция составила 0,9% против 5,9% за этот же период 2017 года. При этом продовольственные цены по сравнению с декабрем прошлого года снизились в среднем на 1%. Непродовольственные товары выросли в цене в среднем на 2,6%, в том числе цена на бензин — на 11,6%, а на сжиженный газ — на 15,7%, что связано с ростом мировых цен на эту продукцию.

Учитывая, что на уровень инфляции существенное влияние оказывает уровень цен на продовольственные товары, так как они занимают более 60% в потребительских расходах населения, это позволяет ожидать, что в целом за 2018 год уровень инфляции не только не выйдет за рамки прогнозного показателя, но будет значительно ниже его и ниже прошлогоднего показателя.

— Расскажите, пожалуйста, о позиции министерства по отношению к выпуску евробондов, которые номинировал Таджикистан в прошлом году. Многие эксперты считают, что эти ценные бумаги обременят республику дополнительными долговыми обязательствами, учитывая, что внешний долг страны уже перевалил за 50% к ВВП.

— В первую очередь необходимо отметить, что по данным министерства финансов, размер внешнего долга республики не изменился по сравнению с началом 2018 года и на 1 июля составил 2,9 миллиардов долларов или 38,9% к ВВП.

Привлеченные средства за счет продажи евробондов на международных финансовых рынках направляются на строительство Рогунской ГЭС. В дальнейшем, если возникнет потребность в дополнительных иностранных инвестициях, то не исключается возможность продолжения такой практики, но этому будет предшествовать тщательный анализ макроэкономических показателей, их устойчивости, и, в первую очередь, анализ внешнего долга, его обслуживания и уровня в рамках действующей Среднесрочной стратегии управления внешним долгом, где пороговый потолок внешнего долга установлен в 60% к ВВП.

— Как отразились на Таджикистане санкции, введенные Вашингтоном по отношению к некоторым импортируемым товарам на территорию США, я имею в виду, в первую очередь, по отношению к таджикскому алюминию?

— В данном контексте эти санкции никак не отразились на Таджикистане, во-первых, потому, что объем торговли с США составляет меньше 1% от общего внешнеторгового оборота республики, а объем нашего экспорта в США всего 0,1% от общего объема экспорта. Кроме того, алюминий в США не экспортируется.

— Есть информация, что правительство акционирует компанию ТАЛКО к 2021 году, как вы прокомментируете данную информацию?

— Мы не владеем такой информацией. Что касается эффективного производства алюминия, то необходимо отметить, что в 2018 году Таджикская алюминиевая компания (ТАЛКО) приступила к реализации программы поэтапной и полной модернизации алюминиевого производства и перевода его на новые современные технологии. Установка современного оборудования позволит снизить расход электроэнергии в три раза. Это, естественно, будет влиять на себестоимость одного из основных экспортных товаров страны. Срок реализации проекта 1,5 года. В результате модернизации производственная мощность завода составит 500 тысяч тонн первичного алюминия.

Уже до конца текущего года ТАЛКО планирует произвести свыше 149 тысячи тонн алюминия.

— Насколько за последние месяцы увеличился (снизился) объем торговли с Россией? Какие товары самые востребованные друг у друга?

— За первое полугодие 2018 года внешнеторговый оборот с Россией увеличился по сравнению с этим же периодом прошлого года на 6,6% и составил 469,5 миллиона долларов, при этом объем импорта сложился в сумме 448,5 миллиона долларов и вырос на 3,4%, а экспорта — 21,0 миллион долларов и его объем вырос в 3,1 раза.

В структуре импорта товаров из России основная доля приходится на нефтепродукты (30,6%), древесину и изделия из нее (11,4%), черные металлы (9%), химическую продукцию (8%), жиры и растительные масла (5,1%), моющие средства (1,4%) и другую продукцию. Основными экспортными товарами из Таджикистана в Россию являются хлопковое волокно (75,8%), продукция сельского хозяйства (6,3%), предметы одежды (5,3%).

— Заинтересован ли Таджикистан наращивать объем торговли с Россией в рублях?

— Российская Федерация — ключевой торгово-экономический партнер Таджикистана. На ее долю приходится более 20% всего внешнеторгового оборота республики, в том числе более 32% поставок по импорту и около 3% экспортных операций.

Учитывая, что большую часть внешнеторгового оборота с Россией составляют импортные поставки в республику, считали бы целесообразным и выгодным осуществлять взаиморасчеты по этим операциям в российских рублях, чтобы избежать риски от колебаний по другим иностранным валютам.

— Таджикистан является наблюдателем в ЕАЭС, заинтересован ли Душанбе в более глубокой интеграции в союз? Когда может стать официальным членом, рассматривается ли горизонт этого года? На какие уступки готова пойти страна ради членства в ЕАЭС? Какие выгоды получит от этого?

— Данный вопрос всесторонне анализируется, изучаются все плюсы и минусы, прежде всего, это касается вхождения в общий рынок стран-участниц указанной организации, насколько отечественная продукция конкурентоспособна и отвечает требованиям, установленным стандартами ЕАЭС. Вступление в ЕАЭС требует приведения законодательства, норм, технических регламентов, тарифов и таможенного положения в соответствии с требованиями ЕАЭС.

После вступления в ЕАЭС Киргизии и Армении мы расширили спектр изучения этих вопросов. Нам интересен опыт этих стран с точки зрения взаимодействия "малых экономик" с более крупными, какими являются Россия, Казахстан и Белоруссия. Необходимо проанализировать насколько бизнес готов к конкуренции со стороны российских, белорусских и казахских предприятий. Анализ и изучение данного вопроса продолжается.

— Что происходит с проектами "Газпрома" в Таджикистане? Компания совсем уходит из республики? Если да, кем надеетесь заменить?

— Лицензии на геологическое изучение нефтегазоперспективных площадей Сарыкамыш и Западный Шохамбары были получены Gazprom International 15 сентября 2009 года. Эти лицензии действуют до 15 сентября 2018-го.

В соответствии с соглашением об общих принципах проведения геологического изучения недр между правительством Таджикистана и "Газпромом" в марте текущего года была создана совместная рабочая группа, которая до конца 2018 года должна определить направление дальнейших работ компании в республике. Сейчас Gazprom International совместно с таджикскими партнерами активно прорабатывает новые направления сотрудничества.

— Решены ли вопросы финансирования строительства Рогунской ГЭС и линии электропередач от нее? Откуда будут деньги? Рассматривается ли вариант кредитов? У кого и на какую сумму? Будете ли обращаться к России?

— Финансирование строительства Рогунской ГЭС осуществляется из государственного бюджета Республики Таджикистан и, как уже было отмечено выше, в прошлом году на эти цели были привлечены средства в сумме 500 миллионов долларов путем размещения евробондов на международных финансовых рынках.

Правительство республики продолжает вести переговоры с различными международными финансовыми организациями по вопросу привлечения финансовых ресурсов для дальнейшего строительства Рогунской ГЭС. Рассматриваются различные варианты, в том числе и дальнейшее размещение гособлигаций (евробондов) на международных рынках.

— На какой стадии переговоры по контракту о закупке иранской нефти? Повлияют ли призывы США отказаться от закупки иранской нефти на позицию Таджикистана?

— В настоящее время переговоры о поставках иранской нефти в Таджикистан не ведутся.

— В 2015 году Россия и Таджикистан договорились создать логистические центры для увеличения поставок сельхозпродукции в Россию. Были ли созданы такие центры? Какая сельхозпродукция поставляется в РФ из Таджикистана?

— Российская Федерация традиционно является основным импортером сельскохозяйственной продукции из Таджикистана. Более 200 предприятий пищевой промышленности и оптово-розничной торговли России выразили готовность заключить прямые контракты с предприятиями Таджикистана, что позволит наладить прямой, надежный и стабильный канал поставок таджикской сельхозпродукции на российский рынок.

Основными экспортными товарами из Таджикистана в Россию являются хлопковое волокно, свежие овощи и фрукты (картофель, лук, морковь, виноград, лимоны, абрикосы, персики, черешня), сухофрукты, сушеные овощи, орехи и рис.

В апреле текущего года на заседании межправкомиссии по экономическому сотрудничеству между Таджикистаном и Россией стороны продолжили переговоры по строительству в Душанбе оптово-распределительного центра для хранения и охлаждения продукции перед ее транспортировкой, созданию единого республиканского оператора для осуществления прямых поставок таджикской плодоовощной продукции в Российскую Федерацию, регулированию таможенного оформления товаров, а также соблюдения фитосанитарных требований.

В ходе совместных мероприятий было определено месторасположение будущего оптово-распределительного центра в Душанбе площадью 15 гектаров с наличием всей необходимой инфраструктуры.

В настоящее время российской стороной рассматривается вопрос финансирования строительства данного центра.

РИА Новости https://ria.ru/interview/20180810/1526269475.html

Россия. Таджикистан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 10 августа 2018 > № 2699056 Негматулло Хикматулозода


Армения > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 10 августа 2018 > № 2699007 Бако Саакян

Президент НКР Бако Саакян: «Мы являемся частью одной Родины»

Интервью ИА REGNUM

Президент Нагорно-Карабахской республики Бако Саакян дал интервью главному редактору ИА REGNUM Модесту Колерову:

ИА REGNUM : Уважаемый Бако Саакович, новые власти Армении заявили о необходимости дальнейшего развития и укрепления отношений и связей Армении с Россией. Какие существуют резервы для поиска новых решений на этом направлении?

Российско-армянские связи уходят в глубь истории и охватывают политическую, экономическую, культурную и целый ряд других сфер. Это очень серьезные резервы, накопленные в течение долгого времени, представляющие особую важность для Армении и армянского народа. Имеются объективные условия для того, чтобы российско-армянские связи и впредь укреплялись и расширялись.

Среди ключевых компонентов, способствующих этому, хотелось бы особо отметить наличие многочисленной армянской диаспоры в России, которая выступает своеобразным мостом в деле упрочения дружественных отношений между двумя нашими странами. Кстати, армянская диаспора также играет весомую роль в развитии взаимовыгодных дружественных отношений со странами Европы, Америки и другими государствами.

ИА REGNUM : Как сейчас складываются отношения Армении и Нагорного Карабаха? Возможно ли подписание между ними военного оборонного соглашения?

Отношения между Арменией и Арцахом являются весьма интересным примером сочетания интеграции и суверенитета. Мы одновременно являемся частью одной Родины с высокой степенью интеграции, особенно в экономической сфере, но суверенными государствами. Эта модель достаточно эффективно действует более двух с половиной десятилетий.

Как я уже отметил, мы являемся частью одной Родины, и Республика Армения в своих основополагающих документах определила, что является гарантом безопасности Арцаха. Действующая ныне правовая база позволяет регулировать наши отношения в том числе и в оборонной сфере.

ИА REGNUM : Премьер-министр Армении Никол Пашинян заявил, что для урегулирования нагорно-карабахского конфликта необходимо: считать Степанакерт стороной конфликта и его участие в переговорах в формате Минской группы ОБСЕ. Готов ли Степанакерт к такому ходу событий?

Вот уже более 20 лет с момента нарушения полноценного формата переговорного процесса официальный Степанакерт постоянно заявляет, что для достижения прогресса в урегулировании азербайджано-карабахского конфликта необходимо восстановить данный формат с участием Республики Арцах в качестве полноправной стороны переговоров, которое было признано и зафиксировано на Будапештском саммите ОБСЕ в 1994 году.

Без нашего участия в качестве полноправной стороны переговорного процесса урегулировать азербайджано-карабахский конфликт нереально. Это признают и международные посредники, например, сопредседатели Минской группы ОБСЕ.

ИА REGNUM : Велик ли риск нового военного нападения Азербайджана на Нагорный Карабах?

Вероятность возобновления боевых действий исключить нельзя, тем более в условиях непрекращающейся милитаристской риторики и армяноненавистнической пропаганды в Азербайджане. Подтверждением тому служат постоянные нарушения азербайджанской стороной режима прекращения огня на линии соприкосновения, героизация военных преступников, торпедирование любых конструктивных предложений.

Но вероятность возобновления широкомасштабных боевых действий непосредственно зависит от некоторых факторов. Во-первых, от существующего баланса сил между сторонами конфликта. Армия обороны Республики Арцах имеет очень высокую степень боеготовности, и наши вооруженные силы в состоянии противостоять возможной агрессии со стороны Азербайджана и пресечь любые его попытки дестабилизации ситуации.

Другим немаловажным фактором является позиция международного сообщества, особенно стран-сопредседателей Минской группы ОБСЕ, имеющих консолидированный подход и постоянно заявляющих о неприемлемости любого рода силового решения азербайджано-карабахского конфликта. С учетом мощи накопленного с обеих сторон военного потенциала развязывание войны в таком стратегически важном регионе, как Южный Кавказ, действительно чревато непредсказуемыми последствиями.

Мы продолжаем оставаться сторонниками мирного урегулирования конфликта и понимаем, что для этого должны быть всегда сильными, сплоченными, иметь непоколебимую веру, надежных и проверенных друзей.

Модест Колеров

Армения > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 10 августа 2018 > № 2699007 Бако Саакян


Украина > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > ukragroconsult.com, 9 августа 2018 > № 2700866 Николай Горбачев

В УЗА не видят риска для продовольственной безопасности Украины

В меморандуме, как и в прошлые годы, необходимо отображать экспорт не только продовольственной, но и фуражной пшеницы.

Об этом в комментарии Latifundist.com заявил президент Украинской зерновой ассоциации (УЗА) Николай Горбачев.

«Мы, как УЗА, не согласны с рядом позиций меморандума. Начнем с того, что мы вообще не видим никакого риска для продовольственной безопасности страны. Украина в этом году, по нашим оценкам, произведет около 24-25 млн т пшеницы. Рынок ожидает, что будет экспортировано 16 млн т. С учетом того, что население потребляет 4 млн т, никакой проблемы не существует», — отметил эксперт.

По его мнению, цифра в 5 млн потребления завышена, потому что не учитывается огромное количество «заробитчан», которые в стране не проживают. Речь идет о 8-10 млн украинцев вне территории страны.

«Сейчас министерство нас по сути шантажирует, дескать, большинство игроков согласны с нынешними положениями меморандума. Но мы общаемся между собой, с другими ассоциациями — я не нашел 100%-го согласия», — комментирует Николай Горбачев.

При этом, он сообщает, что надо убрать пункт о 1-5 классе «продоволки» так как этот пункт вызывает диссонанс у международных партнеров.

«Наш 5 класс для них не является продовольственной пшеницей. Проблемы с нашими стандартами никого в мире не интересуют», — отметил президент УЗА.

Николай Горбачев добавляет, что в последней версии меморандума пункт, согласно которому за 2 месяца участники рынка должны быть предупреждены о возможных ограничениях, — правильное решение. Ведь раньше этого пункта не было, а в предыдущей версии — только 21 день.

«Все должно быть в пределах ожиданий, мы «в одной лодке», и эти колебания никому не нужны. И любые дискуссии то ли вокруг непонятных объемов, то ли качества зерна, несут тревогу международному рынку и вредят репутации страны», — добавляет Николай Горбачев.

Напомним, что в 2018/19 маркетинговом году Украина сможет экспортировать только 8 млн т пшеницы продовольственных I-V классов.

Elevatorist.com

Украина > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > ukragroconsult.com, 9 августа 2018 > № 2700866 Николай Горбачев


Грузия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 августа 2018 > № 2699381 Эрик Хег

Интервью главы Миссии наблюдателей ЕС в Грузии

Эрик Хёг, глава Миссии наблюдателей ЕС в Грузии: «Главная задача - восстановить доверие в регионе»

Хавьер Колас (Xavier Colás), El Mundo, Испания

Эрик Хёг (Erik Hoeg) был назначен главой Миссии наблюдателей ЕС (EUMM) в Грузии в 2017 году, хотя работал в этом представительстве с 2015 года. Профессиональный дипломат, отработавший 16 лет в Министерстве иностранных дел Дании. Он возглавляет коллектив из 320 человек из 23 стран ЕС, который должен по мере возможности обеспечить «невозобновление боевых действий», а также «восстановить доверие, что является главной задачей». Его мандат распространяется на всю Грузию, однако «фактические власти Абхазии и Южной Осетии до настоящего момента отказывают нам в доступе на территории, находящиеся под их контролем».

El Mundo: Миссия ЕС действует с октября 2008 года. Как за это время изменилась обстановка на месте?

Эрик Хёг: Мандат ЕС, к сожалению, продолжает оставаться весьма необходимым. Обстановку вдоль демаркационных административных рубежей можно охарактеризовать как относительно спокойную, но ее необходимо контролировать, поскольку случаются мелкие инциденты, которые могут подорвать стабильность.

- Что Вы можете сказать о новой разметке «границ»?

— На сегодняшний день, заграждения и проволока расставлены по меньшей мере вдоль 32 километров демаркационной линии с Абхазией и вдоль 58 километров демаркационной линии с Южной Осетией. Их устанавливали силы безопасности, размещенные в этой местности. Заграждения и проволоку дополняют наряды из российских пограничников и силы безопасности двух республик, ограничивая свободу передвижение между этими зонами и территорией, управляемой центральным правительством Грузии. Все это отрицательно сказывается на местных жителях, затрудняя им получение образования, медицинской помощи, доступ к сельскохозяйственным угодьями. Кроме того, это разделяет семьи.

- Что необходимо сделать в первую очередь для поддержания мира?

- Нужно многое сделать для восстановления доверия. Поскольку мы не можем попасть в Абхазию и Южную Осетию, то используем телевизионные камеры дальнего радиуса действия, анализируем сведения из отрытых источников, беседуем с людьми, пересекавшими административные демаркационные линии, и таким образом узнаем, что происходит там внутри. Еще одна проблема — это присутствие российских военнослужащих и военной техники как в Южной Осетии, так и в Абхазии, что является нарушением 5 пункта соглашения от 2008 года, положившего конец вооруженному конфликту.

- Можно ли говорить о каких-то сдвигах по прошествии десяти лет после конфликта?

— Осенью 2008 года царило общее беспокойство, поскольку возобновление боевых действий было вполне реальным. Трудно сказать, как развивалась бы обстановка на местности без Миссии наблюдателей ЕС, но тот факт, что военный конфликт не вспыхнул вновь, следует рассматривать как серьезное достижение. Чтобы решать проблемы, с которыми сталкивается местное население, у нас есть прямая линия телефонной связи, позволяющая силам безопасности по обе стороны демаркационной линии обмениваться информацией и урегулировать инциденты по мере их возникновения. Наибольшее внимание уделяется фактам задержания. А также медицинскому транспорту. Тут прямая линия связи в буквальном смысле слова спасает жизни. Необходимо упомянуть также механизм предотвращения и реагирования на инциденты, позволяющий представителям с обеих сторон административной демаркационной линии встречаться лично, обмениваться информацией и обсуждать практические вопросы безопасности и гуманитарной сферы. Эти ежемесячные совещания показали свою полезность в деле укрепления доверия и сотрудничества между сторонами, хотя обсуждения принимают иногда достаточно острый характер.

Грузия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 9 августа 2018 > № 2699381 Эрик Хег


США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > tpprf.ru, 9 августа 2018 > № 2699232 Максим Фатеев

ТПП РФ: крупные западные компании не откажутся от бизнеса в России из-за санкций.

Крупные западные компании вряд ли пойдут на сворачивание своего бизнеса в России в связи с планируемым США усилением санкций.

Такое мнение высказал ТАСС вице-президент Торгово-промышленной палаты РФ Максим Фатеев.

"Вполне возможно, это произойдет с компаниями малого и среднего уровня. Большим компаниям это сложнее сделать: бросить производство, все закрыть и уйти, закрыв дверь на замок, не так-то просто. Поэтому, я думаю, здесь будут приниматься какие-то совместные взвешенные бизнес-решения, не продиктованные пожеланиями ряда конгрессменов США", - сказал Фатеев.

"Смартфоны двойного назначения"

Сообщения о планируемом усилении санкционного режима в отношении РФ, считает Фатеев, уже не должны вызывать удивления ни бизнеса, ни российских политиков, поскольку страна живет в таких условиях в течение последних четырех лет.

Он отметил, что ответом на включение в американский санкционный список продукции двойного назначения, в том числе в сфере космоса, телекоммуникаций и навигации, должно стать импортозамещение.

"Под продукцию двойного назначения можно подвести все что угодно, вплоть до каких-то смартфонов и какой-то бытовой техники, потому что все это может использоваться для военно-технического развития", - сказал Фатеев.

Провокации на финансовом рынке

Как заявил вице-президент ТПП, большее значение для России может иметь расширение санкций на банковский сектор. "Думаю, что самое чувствительное во всей этой истории, это заявление по банкам с госучастием. Поэтому устойчивость финансово-кредитной системы - это то, что всех сегодня больше всего беспокоит", - сказал Фатеев.

По его словам, в последние годы Центральный банк принимал решения, которые позволили стабилизировать курс национальной валюты "и не дать ей ухнуться, как это было пару десятков лет назад в нашей стране (в период экономического кризиса 1998 года - прим. ТАСС)".

Сейчас, отмечает Фатеев, большая ответственность лежит на экспертах, чьи негативные прогнозы могут спровоцировать панику на финансовом рынке.

"Мы должны взвешенно принимать решения, в том числе на уровне прогнозов, потому что прогнозы, в конце концов, влияют на финансовый рынок, на курс национальной валюты, на панику вокруг этого. Поэтому всем экспертам надо быть максимально взвешенными при оценке не до конца еще понятной ситуации: будет этот пакет санкций подписан Трампом или не будет", - подчеркнул вице-президент ТПП.

Санкционная угроза

Ранее вашингтонская администрация объявила о том, что с 22 августа вводит санкции в отношении России из-за приписываемой ей причастности к отравлению 4 марта экс-полковника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии в британском Солсбери. Запрет будет касаться, в том числе, поставок России продукции двойного назначения.

Как отметил представитель Госдепартамента, через 90 дней американские власти примут решение по поводу введения второго пакета санкций против Москвы в зависимости от того, выполнит ли она ряд поставленных ей условий. Вторая часть санкций предусматривает угрозу понижения уровня двусторонних дипломатических отношений или даже их полную приостановку, фактически полный запрет любого экспорта в Россию американских товаров за исключением продовольствия, а также импорта Соединенными Штатами российских товаров, включая нефть и нефтепродукты, лишение права на посадку в США самолетов любой авиакомпании, которая контролируется правительством России, блокирование Вашингтоном кредитов Москве по линии международных финансовых организаций.

Источник: ТАСС

США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > tpprf.ru, 9 августа 2018 > № 2699232 Максим Фатеев


США. Турция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 9 августа 2018 > № 2698847 Тимур Ахметов, Кирилл Кривошеев

Санкции внутри НАТО. Извинится ли Эрдоган перед Трампом

Тимур Ахметов, Кирилл Кривошеев

Каждая из сторон понимает, что затягивать кризис рискованно. Есть желание переждать бурю общественного негодования, не забывая использовать кризис в своих внутриполитических интересах. Но в целом вопросы военной безопасности на Ближнем Востоке по-прежнему надежно удерживают отношения США и Турции от полного разрыва

Хотя в США уже не раз высказывались опасения, что слишком активное применение санкций может подорвать их эффективность, пока не похоже, чтобы в Вашингтоне были готовы cнизить масштабы их использования в своей внешней политике. Наоборот, список попавших под санкции стран продолжает расти, и к его привычным фигурантам, типа России, Ирана, Китая, добавилcя один из главных союзников США по НАТО – Турция. В начале августа американский Минфин ввел персональные санкции против турецкого министра юстиции Абдулхамита Гюля и главы МВД Сулеймана Сойлу, обещая в будущем добавить к персональным санкциям экономические.

Несколько лет назад санкционное противостояние России и Турции из-за сбитого над Сирией российского бомбардировщика закончилось тем, что Эрдоган все-таки произнес «kusura bakmayın», что можно перевести как «извините», но без потери лица. Теперь турецкому лидеру предстоит дуэль с другим видным харизматиком – американским президентом Дональдом Трампом.

Многосторонний обмен заложниками

Санкции против двух турецких министров введены в рамках «глобального акта Магнитского». Он позволяет администрации США вводить санкции против государств и чиновников, заподозренных в нарушении прав человека. В последние годы нарастающий авторитаризм Эрдогана предоставляет массу возможностей покритиковать Анкару в этой области, но сейчас в центре скандала оказались не тысячи турок, арестованных за «подготовку военного переворота», а лишь один пастор-евангелист, американец Эндрю Брансон.

Впрочем, обвинения против него выдвинуты все те же – некие связи с исламистским движением Фетхуллаха Гюлена (напомним, он скрывается от турецких властей в США), а также шпионаж под видом миссионерской деятельности. В современной Турции это примерно как в средневековой Европе обвинить человека в том, что он продал душу дьяволу.

Власти США отрицают обвинения следствия против пастора. Процесс над ним, продолжающийся со дня ареста в октябре 2016 года, Трамп 18 июля назвал «полным позором». Разумеется, в твиттере, где американский лидер чаще всего выражает свои мысли. По словам американского президента, «замечательный христианский муж и отец» Брансон удерживается властями Турции в качестве «заложника». Такая формулировка намекала на возможность торга.

Неделей позднее – 26 июля – о пасторе заговорил и вице-президент США Майк Пенс. Во время конференции по вопросам свободы вероисповедания в мире Пенс впервые объявил планы руководства США ввести ограниченные санкции против Анкары.

После этого турецкие СМИ с энтузиазмом взялись разбираться в причинах столь пристального внимания Трампа к миссионеру. Многие указывали на приближающиеся промежуточные выборы в Конгресс США – они пройдут в ноябре. Эту кампанию можно расценивать как референдум о доверии политике действующего президента. Неудивительно, что Белый дом в попытках подстегнуть правый трамповский электорат сознательно идет на обострение конфликта с мусульманской Турцией, от которой он защищает христианского пастора-евангелиста родом из консервативной Северной Каролины.

Однако вряд ли дело здесь только в вере Эндрю Брансона. Введение санкций против Турции оказалось довольно неожиданным, потому что раньше Анкаре и Вашингтону всегда удавалось сдерживать свои разногласия в рамках дипломатических приличий, несмотря на многолетние трения по ряду вопросов, будь то давление Эрдогана на курдов или использование режима чрезвычайного положения для укрепления личной власти. Сейчас же США впервые после кипрского кризиса 1975 года применили санкционные меры против Турции, одного из важнейших союзников по НАТО.

Судьба пастора Брансона, судя по всему, решалась между Эрдоганом и Трампом в рамках более крупной политической сделки, удачный исход которой мог бы значительно улучшить отношения. Но многомесячные контакты между главами государства и дипломатами в определенный момент дали сбой.

Причины следует искать в прошлом, когда Белым домом еще руководил Барак Обама. Все началось с введенных администрацией Обамы санкций против банковского сектора Ирана из-за атомной программы исламской республики. Власти США заявили, что меры эти – экстерриториальные, то есть любое государство, помогающее иранскому режиму обойти ограничения, ждало наказание от Минфина США.

Турция, крупнейший импортер иранской нефти, официально приняла заявления американской стороны к сведению. Однако, как показали материалы, всплывшие в ходе антикоррупционных расследований против Эрдогана в декабре 2013 года и предоставленные американским властям сторонниками Гюлена, в 2012 году турецкое руководство разрешило государственному Halkbank участвовать в схеме по обходу санкций. Хитрый план предполагал обмен золота на нефть через посредников в ОАЭ. Главное нарушение заключалось в том, что сотрудники американских банков, включенных в цепочку, не были осведомлены о том, что средства направляются Тегерану.

В марте 2017 года власти США арестовали заместителя председателя Halkbank Хакана Атиллу – в мае этого года он получил срок 32 месяца. Такой механизм применения санкций и сам процесс вызвали возмущение турецких властей. Обвинительный вердикт суда вкупе с доказательством прямого участия членов турецкого правительства в схеме по обходу санкций не сулил Анкаре ничего хорошего. Из-за него Турции могут назначить штраф $49 млрд, что станет контрольным выстрелом для турецкой экономики, которая в последний год и так переживает далеко не лучшие времена. Не заплати Турция долг, все банки лишаться возможности финансировать долларовые операции по экспорту и импорту. Неудивительно, что Анкара сейчас активно продвигает идею перехода на национальную валюту во взаиморасчетах с Россией, Китаем и Ираном.

В таких условиях проходили интенсивные переговоры властей Турции и США. Вероятно, поэтому сначала Турция была достаточно сговорчива. Еще в сентябре 2017 года Эрдоган заявлял о возможности обменять пастора Брансона, но по хорошему «обменному курсу» – на самого «великого и ужасного» Фетхуллаха Гюлена.

Из-за растущих проблем в экономике в начале 2018 года руководство Турции снизило ставки и заговорило об обмене пастора на Хакана Атиллу и смягчение пока еще не определенного американским судом штрафа против банковской системы Турции. Последний пункт требований Анкары вызвал особое негодование у Белого дома, потому что его исполнение означало бы прямое нарушение принципа разделения властей.

Тогда Эрдоган предпринял новый маневр. На июльском саммите НАТО в Брюсселе турецкий лидер в приватной беседе с Трампом заговорил о другом «заложнике» – гражданке Турции Эбру Озкан, арестованной в Израиле по подозрению в поддержке движения ХАМАС. Очевидно, что Эрдоган посчитал личным долгом вызволить религиозную турецкую девушку из «сионистского плена».

По сообщениям СМИ, Трамп в качестве жеста доброй воли решил связаться с Тель-Авивом и поспособствовать освобождению Озкан. Уже 14 июля она была освобождена и смогла вернуться в Турцию. Вроде бы все оказались в выигрыше: Израиль лишний раз показал Вашингтону, что умеет быть благодарным за статус Иерусалима, а Эрдоган укрепил реноме защитника всех мусульман мира – от Сирии до Мьянмы. Но вопреки ожиданиям Белого дома 25 июля турецкий суд постановил перевести пастора под домашний арест, что и запустило череду событий, которые привели к взаимным санкциям.

Эскалация или примирение?

Санкционный кризис выявил несколько важных тенденций во внешней политике США и Турции. Хорошая новость тут в том, что американцы, судя по всему, по-прежнему склонны воспринимать Турцию как лояльного союзника, с которым можно договориться. Договоренности, однако, все чаще имеют транзакционный характер. Каждое требование США должно сопровождаться встречными уступками в вопросах, интересующих Анкару.

Плохая новость: под давлением внутриполитических процессов в США и личных качеств лидеров диалог между Анкарой и Вашингтоном приобретает неформальный характер. А значит, сотрудничество не подлежит оперативному вмешательству в критический момент: профессиональные дипломаты зачастую не знают о содержании договоренностей двух харизматиков и популистов.

История с судом над пастором показывает: США не воспринимают всерьез опасения турецких властей об угрозе Турции со стороны террористических и антигосударственных организаций. Иначе бы американские власти не стали игнорировать заявления Анкары о возможной причастности миссионера к нелегальным структурам. «А значит, они заодно с нашими врагами», – в ответ крепнет убежденность в Турции.

Закончим еще одной хорошей новостью, впрочем, только для Анкары и Москвы. Как показывает вполне сдержанная реакция турецких властей на санкции, Турция все увереннее чувствует себя в переговорах с США. В этом есть заслуга России, а еще Ирана, из-за которого и началась вся эпопея.

Намек из Тегерана, что они не бросят Турцию в беде, пришел оттуда же, откуда и угрозы Трампа – из твиттера. «Незаконные санкции США в отношении двух турецких министров, введенные страной-союзницей, не только демонстрируют политику давления и вымогательства вместо государственного управления со стороны американской администрации, но и то, что их пристрастие к санкциям не знает границ», – написал в твиттере иранский министр иностранных дел Джавад Зариф.

Причины усиления Турции на международной арене не сводятся к консолидации власти в руках Эрдогана после июньских выборов. «У Турции есть альтернативы», – сказал Ибрагим Калын, пресс-секретарь президента Турции в ответ на угрозы Конгресса запретить поставки самолетов F-35, если Анкара все-таки вооружится российскими РЗК С-400. Очевидно, что риторика Кремля о важной роли Анкары в Сирии, где турки находятся по разные стороны баррикад с американцами, укрепляет переговорные позиции Анкары в противостоянии с Вашингтоном.

Стоит ли ожидать эскалации конфликта или, наоборот, красивого примирительного письма и рукопожатия? Возможно, разрядка произойдет не очень скоро, но в целом ситуация не выглядит безнадежной. Характер заявлений, которыми власти США и Турции обмениваются последнее время, указывает на желание снизить напряженность. Президенты намерены продолжить диалог о дальнейшей судьбе американского пастора и других граждан, арестованных в Турции с 2016 года в рамках охоты на путчистов.

Каждая из сторон понимает, что затягивать кризис рискованно. Есть желание переждать бурю общественного негодования, не забывая использовать кризис в своих внутриполитических интересах. Для Трампа – укрепить образ непримиримого защитника интересов американского народа. Для Эрдогана – в очередной раз показать туркам, что только во главе с ним Турция способна выдержать дипломатическое давление.

Как и в предыдущие десятилетия, вопросы военной безопасности в регионе надежно удерживают отношения США и Турции от полного разрыва. Анкара пока не готова лишиться военной поддержки НАТО, а Вашингтон еще не нашел полноценную альтернативу для своих баз на Ближнем Востоке.

США. Турция > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 9 августа 2018 > № 2698847 Тимур Ахметов, Кирилл Кривошеев


Россия. Франция > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698749 Сергей Карпов

Война за покупателя: как технологии помогают магазинам увеличить обороты

Сергей Карпов

Генеральный директор Ingenico в России и СНГ

Как заставить человека покупать больше, если традиционные инструменты — промоакции и специальные предложения — уже не работают

Выбор потребителем места совершения покупок традиционно определяется тремя факторами: цена, качество и ассортимент. Современный потребитель отдает предпочтение торговым точкам с наиболее выгодными ценовыми предложениями и не готов идти на компромисс в отношении качества и разнообразия товаров на полках. Чтобы удержать покупателей, торговые точки играют с цифрами и упражняются в креативности: придумывают соблазнительные акции, расширяют круг поставщиков, создают собственные продуктовые линейки. Но самые прозорливые осознали, что сейчас конкурентное преимущество лежит не столько в оптимальном сочетании упомянутых факторов, сколько в том, как сделать совершение покупки комфортнее.

Навстречу потребителю

В своем стремлении улучшить клиентский опыт передовой ретейл сделал ставку на такие тренды, как урбанизация и цифровизация. Это можно заметить на примере IKEA: компания, известная своими гигантскими магазинами-складами, расположенными за чертой города, взяла курс на сближение с потребителем. Столкнувшись с падением посещаемости, IKEA решила поэкспериментировать с форматами торговых точек: уже сейчас pop-up-магазины компании появляются в торговых центрах. В будущем торговые точки будут размещены в центрах городов — открытие шоу-румов планируется в Лондоне и Копенгагене.

IKEA идет за потребителем даже в цифровом пространстве: вскоре компания может запустить продажу своей мебели на сторонних e-commerce-сайтах, таких как Amazon. Таким образом, приоритетом торговых предприятий становится удобство и доступность для покупателя, то есть условия, в которых он сможет совершить покупку моментально, возможно, даже неожиданно для себя. И именно технологии, способные сделать жизнь покупателя легче, будут определять образ торговой точки ближайшего будущего.

На волне успеха Apple Pay и Samsung Pay многие розничные сети — такие как французский Carrefour, американские Walmart и Target — запустили свои собственные электронные кошельки.

Рынок платежных инструментов, будучи одной из ключевых составляющих мира ретейла, движется в том же направлении. Новые виды платежей множатся, и их разнообразие позволяет потребителям сосредоточиться на товарах и услугах, которые они приобретают, а не на том, как их оплатить. В этом процессе активно участвуют и сами торговые точки: на волне успеха Apple Pay и Samsung Pay многие розничные сети — такие как французский Carrefour, американские Walmart и Target — запустили свои собственные электронные кошельки, позволяющие покупателям производить оплату мобильными устройствами через приложение магазина.

При совершении оплаты с помощью подобных кошельков все акции, купоны и бонусы учитываются автоматически, что избавляет потребителей от необходимости тянуться за картой лояльности или рекламной листовкой в сумке. В свою очередь, данные, аккумулируемые этими приложениями, бесценны для торговых предприятий, которые могут использовать их для глубинного анализа поведения покупателей и улучшения клиентского опыта. Потребители охотно пользуются этой технологией: согласно исследованию сайта PAYMNTS.com, к четвертому кварталу 2017 года процент опрошенных, использующих Walmart Pay «при каждом удобном случае», достиг 52,5% по сравнению с 28,8% в первом квартале. Bloomberg ожидает, что к концу 2018 года этот кошелек может обогнать Apple Pay по количеству активных пользователей в США.

Грядущие вызовы

Развитие платежных технологий не ограничивается кошельками: еще одним сильным трендом может стать широкое внедрение оплаты криптовалютами. Список компаний, решившихся на этот эксперимент, пока невелик, но включает лидеров в своих сферах: Microsoft, PayPal, Steam. В России есть свои пионеры, чьи истории можно узнать из СМИ: фермерский кооператив LavkaLavka, ресторан Valenok, сеть баров «Пивотека 465». Судить об успехе подобных инициатив сложно: слишком уж много барьеров стоит на пути их развития (недоверие со стороны потребителя и, главное, государства; волатильность криптовалют; продолжительность совершения транзакции). Хотя криптовалюты остаются лишь пиар-инструментом и креативным способом расширения технологического портфеля компании, они стали одним один из главных технологических феноменов последних лет, и их возможности в контексте будущего платежной индустрии еще предстоит изучить.

Другой драйвер развития инноваций на рынке платежных технологий — интернет вещей (Internet of Things — IoT). Так считают 48% топ-менеджеров индустрии, опрошенных Edgar, Dunn & Company в 2017 году. Прежде всего это касается носимых устройств — фитнес-браслетов, «умных» часов и подкожных чипов, которые перестали быть элементом научной фантастики. Некоторые из них уже стали частью платежной экосистемы, но о повсеместном применении говорить еще рано — игроки платежной индустрии и сами производители устройств только подступаются к данному сегменту.

Тем не менее уже сейчас в европейских торговых центрах можно наблюдать поистине футуристическую картину: благодаря технологии, разработанной французским стартапом Think&Go NFC, покупатели получили возможность взаимодействовать с рекламными дисплеями с помощью своих пластиковых карт и смартфонов. Экран демонстрирует уникальные купоны, торговые предложения и загружаемый контент, которые можно получить, лишь прикоснувшись к нему картой или устройством.

Визионеры видят возможность для внедрения оплаты и в «умные» бытовые приборы и автомобили. «Умные» холодильники и колонки способны проявлять невероятную самостоятельность при заказе продуктов на дом, но смогут ли люди доверить им оплату? Смогут ли они положиться на свой автомобиль в таких вопросах, как оплата парковки или сервисного обслуживания? Это лишь некоторые из вызовов, стоящих перед миром платежных технологий сегодня. И если IoT и платежам суждено быть взаимоинтегрированными, это создаст особое торговое пространство, которое откроет новые возможности как для потребителей, так и для мерчантов.

Удобство vs безопасность

Комфорт потребителя — лишь один из драйверов развития платежной индустрии. По мере того, как люди открывают доступ к своим персональным данным и денежным средствам все большему числу сторонних приложений, острее встает вопрос обеспечения безопасности. Защита от взлома и утечки данных, а также предотвращение неавторизованных платежей являются первостепенной задачей игроков рынка. Однако их усилия могут всерьез ударить по удобству, которое призваны нести технологии.

Исследование Visa показало, что 61% опрошенных откажутся от совершения онлайн-покупки, если при оплате потребуется совершить какие-либо дополнительные шаги.

В этом плане весьма показательна дискуссия, возникшая в 2016 году. Тогда Европейская банковская организация выдвинула свои предложения по совершенствованию безопасности онлайн-транзакций, среди которых необходимость вводить пароль, код или использовать считыватель карт при онлайн-оплате покупки на сумму выше €10. И хотя ключевые игроки платежной индустрии согласились, что e-commerce нуждается в более надежных способах аутентификации, они раскритиковали чрезмерно унифицированный подход Европейской банковской организации и предложили ужесточить защиту пропорционально сумме транзакции. Также они обратили внимание на то, как потребитель воспримет предлагаемые изменения: исследование Visa показало, что 61% опрошенных откажутся от совершения онлайн-покупки, если при оплате потребуется совершить какие-либо дополнительные шаги. Это отражает еще один вызов платежной индустрии будущего — поиск баланса между безопасностью и удобством.

Навстречу мерчантам

Комфорт потребителей выходит на первый план, и это подогревает конкуренцию как между ретейл-предприятиями, так и между поставщиками платежных решений. Тем не менее будущее диктуется не только потребителями, но и мерчантами. В чем же нуждаются они? Стремясь повысить лояльность и увеличить размер среднего чека, торговые предприятия стараются сделать поход в магазин как можно более приятным и полезным на всех его этапах. Ими движет желание продавать больше, чем ассортимент на витрине: например, сопутствующие услуги, сервисные контракты, услуги по доставке товаров на дом — другими словами, искать и создавать новые источники дохода.

Так родилась потребность в комплексных бизнес-решениях, сочетающих в себе возможность приема платежей с другими аспектами торговли, которые влияют на клиентский опыт напрямую (работа с программами лояльности и подарочными картами, возможность сделать заказ до прибытия в торговую точку) или косвенно (товарный учет и управление штатом). Производители POS-терминалов оперативно отреагировали на изменения ожиданий и нужд мерчантов и предложили рынку устройства, объединяющие в себе лучшие современные технологии мобильной и платежной индустрий — планшетные терминалы на открытой платформе.

В арсенале производителей POS-терминалов есть еще одна технология завтрашнего дня, находящаяся на стыке выгод мерчанта и потребителя — PIN on Glass.

Подобные терминалы работают на оригинальной операционной системе производителя в сочетании с более распространенной мобильной системой (например, Android), принимая все виды платежей и открывая доступ к магазину приложений. Возможности устройства ограничены только ассортиментом приложений, который активно пополняется либо его производителем, либо сторонними разработчиками. С помощью планшетного терминала торговая точка может, например, в короткий срок запустить программу подарочных карт или осуществлять контроль за показателями эффективности работы сотрудников. Многие крупные торговые предприятия имеют собственное программное обеспечение для этих нужд, но для малого и среднего бизнеса многочисленные возможности, предлагаемые этими терминалами будущего, станут незаменимым инструментом и неоспоримым конкурентным преимуществом.

В арсенале производителей POS-терминалов есть еще одна технология завтрашнего дня, находящаяся на стыке выгод мерчанта и потребителя, — PIN on Glass. Небольшое устройство, подключаемое по Bluetooth, позволяет превратить любой современный смартфон в универсальный POS-терминал. Оно выступает считывателем карт и главным стражем безопасности, контролирующим степень защищенности телефона, в то время как специальное приложение осуществляет функции пин-пада. Благодаря своей функциональной простоте и доступности эти устройства будут стимулировать распространение безналичных платежей среди малых торговых предприятий, приближая нас к долгожданным временам, когда потребителям больше не придется беспокоиться, достаточно ли у них банкнот в кошельке. А крупные торговые точки могут увидеть в нем идеальное решение для своих pop-up-магазинов, которые вскоре заполнят улицы городов.

Торговая точка 4.0

Электронные кошельки, криптовалюта, интернерт вещей и POS-терминалы с собственным магазином приложений — таковы технологии, формирующие образ торговой точки будущего. А каким его видят такие гиганты, как Amazon и Walmart? Если судить по концепции, реализованной в экспериментальном проекте Amazon Go, торговая точка будущего — это сочетание сенсоров, машинного обучения и многообразия платежных методов. И снова все ради комфорта потребителя — пока «умные» системы отслеживают перемещение товаров с полки в корзину и контролируют взимание платы на выходе из магазина, покупатель может сосредоточиться на цели своего визита.

Нечто подобное запатентовал и Walmart, но в формате полностью автономной торговой витрины, расположенной в многоквартирном доме. Как и в Amazon Go, сенсоры будут следить за движением товаров и произведением оплаты, а «беспилотный транспортный аппарат» будет осуществлять доставку продуктов, а также пополнение склада. Стремительное развитие онлайн-торговли невольно заставляет думать, что необходимость в физических точках продажи скоро отпадет.

Однако и онлайн-, и офлайн-ретейлеры не отказываются от этого формата, а наоборот, пытаются вывести его на новый уровень. Если их замыслы будут реализованы, поход в магазин станет самой приятной домашней заботой: магазины станут доступны в каждом жилом доме, потребителям больше не придется думать о способах оплаты, мерчанты смогут сократить расходы на персонал и за счет этого сделать цены более «комфортными». И пока крупные ретейлеры соревнуются в том, кто сделает свои торговые точки больше похожими на декорации к sci-fi-фильмам, поставщики надежных платежных решений трудятся над тем, чтобы потребитель чувствовал себя не только комфортно, но и защищенно.

Революционные решения для бесшовной оплаты, делающие транзакцию молниеносной и абсолютно безопасной, — естественный вектор развития для производителей POS-терминалов. В реалиях многочисленных средних и малых мерчантов именно они станут основными поставщиками инновационных технологий, способных преобразить торговые предприятия. Для мерчантов будущее — это целая система управления торговлей, умещаемая на ладони, и устройство оплаты на базе смартфона. И когда эти технологии неизбежно получат распространение, POS-терминалы нового поколения прочно укоренятся в сознании потребителей как неотъемлемый элемент «магазина будущего» наряду с «умными» устройствами и различными сенсорами.

Россия. Франция > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698749 Сергей Карпов


Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698735 Юлия Комбарова

Шаг вперед, два назад. Что значит личное банкротство в России?

Юлия Комбарова

генеральный директор «Юридического бюро № 1»

Чем бизнесмен-банкрот из России отличается от Фрэнсиса Копполы?

За три года своего существования закон о банкротстве в России превратился из инструмента помощи физлицам, испытывающим реальные финансовые сложности, в инструмент, которым активно пользуются предприниматели и публичные персоны. Чем отличается процесс личного банкротства в России и за рубежом?

Банкротства по-русски

Национальное бюро кредитных историй подсчитало, что по состоянию на 1 июля 2018 года в России чуть меньше 1 млн граждан являются потенциальными банкротами. Большинство (68%) набрали непосильное для себя количество потребительских кредитов, 8% не в состоянии обслуживать автокредиты, 7% излишне увлеклись овердрафтными кредитными картами, 4,3% задолжали микрофинансовым организациям «до зарплаты», 2,2% не могут платить ипотеку и 10,5% имеют долги по разным кредитам. Больше всего банкротов проживает в Москве, на втором месте Санкт-Петербург и Ленинградская область. На эти же регионы приходится и большее количество проведенных банкротных процедур. Интересная статистика: в суды с исками о личном банкротстве обращается лишь один из десяти потенциальных банкротов. Это можно объяснить тем, что состоятельные люди, которым по плечу банкротство, живут в основном в Москве и Петербурге, громкие VIP-банкротства проходят именно здесь.

Одной из отличительных черт VIP-банкротства по-русски является степень заинтересованности кредиторов. Нижний барьер можно провести по 1 млн рублей. Если сумма долга меньше, то, как правило, кредиторы подают соответствующее заявление, следят за тем, чтобы их требования были внесены в реестр, и на этом их активность ограничивается. Ни в суд, ни на собрания они не ходят — просто ждут, пока им хоть что-то вернется. Чем больше сумма долга и значительнее фигура должника, тем большее количество действий кредиторы готовы совершать. В случае VIP-банкротства кредиторы тщательно анализируют все сделки должника, высчитывают его официальные и теневые доходы. У официально нищего и безработного отлеживают все его расходы и задают вопросы по каждому рублю «откуда он?».

В процессе процедуры банкротства рядового гражданина финансовый управляющий в соответствии с законодательством забирает в пользу погашения задолженности все доходы должника, оставляя тому на карманные расходы сумму, равную прожиточному минимуму (на сегодня около 11 000 рублей). Если человеку объективно нужно тратить больше, то это нужно обосновывать в суде. В случае с крупным долгом суд обычно формально смотрит на траты должника на личные нужды. На практике эта сумма существенно превышает прожиточный минимум — суд оставляет VIP-банкроту 40 000–50 000 рублей в месяц. В этом плане показательно громкое банкротство бывшего владельца волгоградской строительной ГК «Диамант» и экс-депутата Госдумы от «Справедливой России» Олега Михеева, который подал иск о признании себя несостоятельным в декабре 2015 года. Тогда же стала известна сумма требований кредиторов — 9,6 млрд рублей. Банкротом Михеева признали, но вместо 10 000 рублей на содержание матери и двоих детей суд разрешил получать 53 000 рублей (из 360-тысячной депутатской зарплаты).

Если говорить о банкротствах бизнесменов, то большинство из них связаны с проблемами, возникающими по договорам поручительства по банковским кредитам. Самая распространенная схема выглядит так: предприниматель успешно ведет бизнес, в какой-то момент решает его расширить, диверсифицировать и так далее, подконтрольные ему компании оформляют кредиты в банках под конкретные проекты, а сам он становится поручителем по ним. Потом в силу каких-либо событий планы рушатся, бизнес сжимается, проекты замораживают, и гасить кредиты становится нечем. Банки обращаются к поручителям. Большинство исков о личной несостоятельности подаются именно на этой стадии. Как правило, ситуация заходит в тупик не сразу, прозорливые предприниматели задолго до часа Х понимают, к чему все идет, и многие совершенно логично начинают готовиться к тому, что кредиторы начнут предъявлять претензии к ним лично.

Крупные бизнесмены обычно сами инициируют банкротство. Иску в суд предшествуют операции по выводу активов, которые юридически сложно оспорить (часто обращаются к дружественному кредитору). Другая схема — подписанный задним числом договор займа, по которому, допустим, оформлен залог, а обеспечением являлся автомобиль или недвижимость. Кредиторы прекрасно осведомлены о таких схемах, поэтому проводят аудит всех сделок и финансовых операций за последние три года. И если что-то в этот период показалось им подозрительно похожим на вывод активов, эти сделки оспариваются в суде.

Помогает должникам и тот факт, что они заранее подстраховываются и переписывают имущество на других людей. Это делается намного ранее возможного возникновения банкротной ситуации. Пример — предприниматель Василий Гущин, который руководил текстильным холдингом «Юнистайл» в Иваново. Бизнесмен владел ткацкой фабрикой и швейным производством, развивал несколько модных брендов одежды и домашнего текстиля, создавал по программам франчайзинга дилерскую сеть. Развитие успешно шло за счет кредитов Сбербанка, но в начале десятилетия предприниматель начал кредитоваться слишком интенсивно, в итоге требования кредиторов составляли 1,2 млрд рублей. Заявление о признании Василия Гущина банкротом в 2015 году подало некое ООО «Объединенные активы», которое считается аффилированным с самим бизнесменом. Суд признал Гущина банкротом в декабре 2015 года и постановил гасить долги за счет имущества, но, как оказалось, за три года до этой истории предприниматель благополучно переписал всю нажитую недвижимость на супругу.

Полный крах или начало новой жизни

Как правило, обеспеченный должник имеет публичную известность на местном, региональном или федеральном уровне. Повышенное внимание общественности в значительной степени влияет на весь ход процесса: судья заранее понимает, что дело получит огласку, а детали будут опубликованы в СМИ, и это заставляет более взвешенно подходить к решению. Должник и кредитор также работают изо всех сил, ведь для них такие процессы — это хорошая возможность пиара и зарабатывания репутационных очков. Несмотря на списание сотен миллионов, а то и миллиардов долларов долгов, у банкротства есть и обратная сторона медали — поражение в правах, пусть даже и временное, имиджевые потери. В российских реалиях звание «банкрот» — это фактически «черная метка», синоним непорядочности человека, который взял в долг, а потом украл. Многие известные бизнесмены, которые по тем или иным причинам пошли на личное банкротство, уходят с деловой арены, достаточно вспомнить бывшего владельца Черкизовского рынка Тельмана Исмаилова или бананового короля Владимира Кехмана (его компании JFC была крупнейшим импортером фруктов).

Помимо имиджевых и финансовых потерь для них совсем некстати поражения в правах при банкротстве: трехлетний запрет на занятие руководящих постов и пятилетний на открытие собственного бизнеса. В таком ракурсе процедура личного банкротства становится в руках кредиторов настоящим орудием давления на должника. Логика проста: если кто-то не торопится подавать иск на собственное банкротство, значит, для него эти перспективы непривлекательны, он боится потери репутации, следовательно, этим можно попугать. Это эффективный рычаг давления.

На Западе процедура личного банкротства выглядит иначе. По сути, это нормальный цивилизованный способ разрешения своих проблем. Банкрот, конечно, ограничен в правах некоторое время, но пальцем на него никто показывать не будет. Личное банкротство там воспринимается скорее как начало новой жизни. В начале 1990-х режиссер Фрэнсис Форд Коппола попросил признать себя банкротом: сумма его долгов составляла $98 млн, а активов — $52 млн. Дыру в бюджете Копполы проделал фильм «От всего сердца», кассовые сборы которого были в восемь раз ниже бюджета на съемки. При этом случай не повлиял на карьеру режиссера: он продолжал снимать кино, запустил свой винодельческий завод, купил сеть бутик-отелей — и в итоге уже в 2013 году выправил свои финансовые дела.

Основатель Ford Motor Company Генри Форд дважды признавался банкротом. А телеведущий Ларри Кинг в 1978 году через личное банкротство списал $378 000 долгов (в сложную ситуацию шоумена поставило обвинение в краже $5000 несколькими годами ранее, и Кинг долго не мог найти работу). Впоследствии он устроился в CNN, создал «Шоу Ларри Кинга», которое шло более четверти века и было известно на весь мир. Состояние Кинга оценивается в $150 млн.

Кому поможет заграница

В процедурах банкротства VIP-персон зачастую приходится сталкиваться с международным правом. Такие граждане имеют имущество или бизнес за границей РФ или же являются гражданами другой страны. В законе о банкротстве РФ этому нюансу посвящен всего один абзац, который не устанавливает конкретного порядка получения информации ни о заграничной недвижимости, ни о средствах на расчетных счетах в зарубежных банках, ни о порядке включения такого имущества в конкурсную массу и его реализации.

Это, в частности, помогло избежать банкротства и связанных с ним финансовых проблем одному из основателей автодилерской ГК «Независимость» Аркадию Брискину. Вдвоем с партнером по автобизнесу Алексеем Нусиновым они решили заняться девелоперским проектом: построить на Бережковской набережной офисно-выставочный центр. Кредит в $60 млн оформлялся в Промсвязьбанке на два юрлица, поручителем выступал Нусинов. Когда компании не смогли рассчитаться с долгами, то кредиторы инициировали банкротство Нусинова. А вот Брискин оказался неподконтрольным российскому суду, так как являлся гражданином Германии.

Также в практике встречались случаи, когда в отношении гражданина вводилась процедура банкротства на территории России, а это лицо уже было признано банкротом на территории другого государства. Такая ситуация возможна при наличии двойного гражданства. К примеру, бизнесмен Владимир Кехман в 2012 году уже был признан банкротом в Великобритании, но российский суд сей факт учитывать отказался. И снова мы имеем дело с прорехами в законодательстве: непонятно, что делать в таком случае с имуществом должника, реализованным в процедуре банкротства, а также с самим статусом такого гражданина.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 9 августа 2018 > № 2698735 Юлия Комбарова


Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 8 августа 2018 > № 2700572 Вадим Черныш

Блиц-интервью министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Украины Вадима Черныша агентству "Интерфакс-Украина".

Время от времени от высокопоставленных лиц звучат заявления, что в тех или иных событиях в Украине усматривается прямое или не прямое влияние России. Часто это остается лишь заявлениями, как минимум для общественности. Можно ли говорить прямо, что Россия действует не только военными методами?

Давайте сначала о военных методах. Это не только непосредственное применение силы. К военным методам относятся также и угрозы применения силы: мы видим это на протяжении всей украинской границы. Таким образом Россия постоянно проверяет на прочность Украину и постоянно сосредоточивает у границ силы и различные средства, но точно не знаешь, - это истинные намерения, или чтобы испытать Украину на прочность, или чтобы запугать. Российская Федерация военный арсенал использует не только непосредственно на востоке во время боевых действий, но и применяет методы, известные со времен Холодной войны. РФ концентрирует силы и средства на наших направлениях, она переориентировала, я убежден, целый ряд современных вооружений с обозначением целей в Украине. И это не только восток, а вся территория нашего государства.

А если говорить именно о невоенных методах?

Параллельно, в таких условиях, обычно применяется комплекс соответствующих действий невоенного характера. Есть несколько теорий, но они сводятся к скрытым и нескрываемым невоенным действиям. К последним относятся все инструменты и силы, которые есть в руках Российской Федерации, например экономические санкции. Помните эти истории: то грузинское вино не того качества, то сыры из Украины не такого качества, а на самом деле, это – применение экономических рычагов для влияния на Украину. Здесь следует понимать, что часть из этого общество замечает, но не видит, что это сделано именно для воздействия. Например, я уже неоднократно говорил, что ситуация с минеральными удобрениями на самом деле не столь однозначна, как ее некоторые депутаты, эксперты, ученые и, возможно, даже неправительственные организации описывают. Это элемент серьезного влияния на экономику государства, как прямой, так и косвенный, в том числе и в сельском хозяйстве.

Россия также против нас применяет дипломатию: дипломатическое давление на другие страны для поддержки своей позиции. То есть, различные инструменты, которые есть в руках России, применяются против Украины. Как это проявляется внутри? Могут быть инструменты прямой и косвенной поддержки бизнеса, который симпатизирует Российской Федерации и видит себя в ее орбите. И, конечно, такой бизнес может финансировать те или иные проекты, как легально, так и не легально.

Скрытых мероприятий общество не видит. Классически, то что украинское общество научилось отличать - это прямая пропаганда, прямолинейная, с пророссийскими месседжами. Но россияне уже сменили тактику, давно уже это не прямая, а скрытая информационная деятельность на территории Украины. То есть, это уже не такие месседжи, которые не воспринимает общество, а это уже более тонкие, склоняющие общество к определенной мысли, а не прямо навязывающие ее. А пропагандистские усилия можно разделить на две категории: поддержка тех, кто по их мнению должен прийти к власти в Украине и дискредитация тех, кого они не хотят видеть.

В политической и общественной сфере применяются механизмы, которые россияне скопировали, или пытались скопировать, например, - система неправительственных организаций пророссийского направления. Вспомните так называемое казацкое движение, особенно на востоке нашей страны. К сожалению, они опустились до того, что используют религиозные организации - показательный пример с Русской православной церковью, то есть это - нескрываемое использование, очень часто, отдельных элементов.

Параллельно экономические методы, такие как блокировка экономических интересов тех, кто им не выгоден, и наоборот, - поддержка экономических интересов тех, кто выгоден во время прихода к власти.

Конечно, это и деятельность специальных разведывательных органов. Также очень серьезно государственная научная машина Российской Федерации работает на изучение проблем Украины. Я абсолютно убежден, что количество научных и экспертных учреждений России, которые занимаются Украиной, больше, чем в самой Украине. Очень много делает их Национальный институт стратегических исследований.

Существует количественное выражение таких действий России?

Мы в министерстве зафиксировали за июнь как минимум 450 таких действий, или случаев вандализма, или конфликтов, которые так или иначе используются Российской Федерацией для эскалации противостояния внутри нашего общества.

Что по этому поводу говорят наши международные партнеры? Например, Вы недавно были на форуме безопасности в Аспене (США), насколько наши партнеры в контексте так называемых невоенных методов России и воспринимают их всерьез?

По сравнению с ними, арсенал средств, используемых Россией в невоенной сфере в Украине, намного шире. Они с таким не сталкивались, поэтому наш опыт для них является очень интересным, теперь они понимают масштаб такого арсенала. Все поняли, что это целенаправленные, серьезные подходы, которые использует Российская Федерация, чтобы ослабить Украину. Мы при этом сохраняем свою независимость и успешно защищаем свою землю. Этот опыт для США и Европы очень полезен, поэтому большая часть людей ездит сюда этот опыт получить, особенно те, чьи страны находятся рядом. Такого опыта сейчас не имеет ни одна другая страна.

Я на форум в Аспене был приглашен для выступления вместе с генеральным директором Эстонской службы внешней разведки и директором по международным коммуникациям Правительства Великобритании, и мы проиллюстрировали различные аспекты скрытой и нескрываемой деятельности (РФ – ИФ) в разных странах. По Украине мы рассказали о концептуальных подходах Российской Федерации. Эстонцы подтвердили нашу позицию. Панель проиллюстрировала для всех, кто специализируется на вопросах безопасности в Соединенных Штатах и мире, как раз те подходы, которые Россия применяет. И мы получили ряд предложений относительно обмена информацией и опытом для того, чтобы улучшить координацию именно в невоенной сфере.

О договоренности с какими странами идет речь?

В основном, это США. Большинство договоренностей - о дальнейших действиях. Ну и, конечно, общались с Эстонией и Британией. И могу вам сказать, что такой подход был очень положительно воспринят профессиональным сообществом. Опыт Украины повлияет сейчас на общее мнение о современных конфликтах и о том, как противостоять гибридным угрозам во всем мире. Я думаю, что Украина должна развивать этот успех.

И еще одно. Конечно, хорошо, что создали платформу с НАТО в Варшаве, хорошо, что есть центры в Литве, но мне кажется, что нужно создавать подобные вещи и в Украине. Я думаю, что международные партнеры готовы к тому, чтобы именно в Украине была такая платформа, потому что мы испытываем все риски и опасности на себе.

Если говорить о США, то недавно специальный представитель Госдепартамента по вопросам Украины Курт Волкер заявил, что Украина окажется в невыгодной ситуации, если не продлит действие закона об особом порядке местного самоуправления на Донбассе. Согласны ли вы с его мнением?

Так этот закон фактически и не работал на практике, поскольку Россия не выполняет свою часть обязательств по минским соглашениям. Мировое сообщество, включая Украину, говорит о том, что Минские соглашения сейчас являются моделью решения этого конфликта между Украиной и Россией. И он демонстрирует всему миру, что Украина действительно выполняет эти соглашения, и демонстрирует, что она способна, готова и уже сделала максимум для их выполнения. При этом всем видно, что Россия не сделала ничего. И нам нельзя дать Российской Федерации никакого повода, который бы она использовала для того, чтобы обвинить Украину.

То есть закон нужно пролонгировать?

Я считаю, что в противном случае мы дадим России карт-бланш (и не только России), говорить, что Украина не выполняет минские соглашения. Но в этом документе остаются без внимания многие важные моменты. К сожалению, один закон не решает все вопросы. Это целая система, которая состоит из ряда законодательных и подзаконных актов, который потом Украиной должен быть принят для того, чтобы вопросы эти решить. Здесь спор в действительности о минских соглашениях, как базы, вокруг которой уже есть единство.

Почему я спросил об этом законе, потому что сегодня уже некоторые депутаты говорят, что его действие не продлят из-за того, что принят закон о реинтеграции Донбасса.

Я не вижу там противоречий. Я на самом деле считаю, что закон о восстановлении государственного суверенитета на Донбассе не перечеркивает возможности имплементации минских соглашений. Россия этим манипулировала, но когда все международные партнеры увидели окончательный текст закона, сказали, что никакой проблемы для имплементации минских соглашений нет. А по закону об особом порядке местного самоуправления, то он дважды голосовался парламентом, дважды, а теперь, перед выборами, вдруг другие мнения.

По закону о реинтеграции Донбасса, несколько дней назад президент Петр Порошенко обратился в Кабмин по созданию межведомственного органа для выдвижения иска к России за ущерб на Донбассе. Этот орган предусмотрен данным законом. Почему до сих пор он не создан и когда Вы прогнозируете начало его работы?

Положение о такой комиссии, координационном органе, прошло согласование почти со всеми органами, это около двух десятков структур, и сейчас уже прошло правовую экспертизу в Министерстве юстиции. После этого оно будет передано на рассмотрение правительственных комитетов и непосредственно правительства.

Какой будет формат этого органа?

Министерство предложило формат, но я не знаю, каким он будет по результатам рассмотрения правительством. Наше видение: каждое министерство дает в рабочую группу представителя, а возглавлять будет один из вице-премьеров. Этот координационный орган, который представлен каждым министерством, предоставляет соответствующую информацию, или получает задание по сбору или систематизации такой информации. После этого консолидированным решением готовится предложение, которое будет поступать для соответствующей обработки президенту Украины и его консультативно-совещательным органам, а также МИД, которое, по нашему мнению, также должны входить в эту комиссию.

Какая конечный цель работы такого органа?

Систематизация всех претензий в различных областях, которые есть к Российской Федерации.

А относительно частных исков?

Нет, мы не можем как государство подменять их, потому что это частное дело. Но методические рекомендации и максимальное содействие будут. Кстати, получение соответствующей информации и сейчас происходит. На совещаниях по Крыму, которые проводит вице-премьер Степан Кубив, например, присутствовали, в том числе, и частные компании. Мы согласовывали действия правительства и частных компаний по привлечению России к ответственности через юридические механизмы.

Хочу затронуть еще один вопрос. С российской стороны иногда поднимался вопрос о проведении референдума на Донбассе. Ваша позиция относительно возможного развертывания такого сценария, насколько это возможно?

Нет такой страны, которая бы могла подменить государственный суверенитет. Никто этот референдум не "освятит", это неприемлемо. Мы уже видели заявления тех, кто якобы это обсуждал, о том, что никто вопрос референдума не принимает, и он не может быть вообще на повестке дня. Но это все для чего сделано? Каждый раз, как только международное сообщество, основываясь на демократических процедурах, приходит к общей концепции, на которую якобы Россия соглашается, и вот-вот уже кажется скоро будет общая договоренность, РФ меняет нарратив, вбрасывает "а давайте референдум". И снова начинаются определенные разногласия и обсуждения. Затем "вбрасывают" еще какую-то идею, и еще, и таким образом все время Россия отвлекает союзников от основной единой платформы, с которой мы должны прийти и сказать: "мы ее не меняем, вам придется присоединиться к ней, или будут санкции, ухудшение, ухудшение и ухудшение положения РФ".

Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 8 августа 2018 > № 2700572 Вадим Черныш


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 августа 2018 > № 2698751 Владислав Иноземцев

Пришли за Путиным. Чем грозят Кремлю новые санкции США

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Подготовленный шестью американскими сенаторами пакет ограничительных мер может не только ввести запрет на операции с российским внешним долгом, но и внести Россию в список стран-спонсоров терроризма

В конце прошлой недели случилось давно ожидаемое событие: шесть американских сенаторов, представляющих обе основные партии страны, внесли на рассмотрение Конгресса США законопроект, грозящий России существенными новыми санкциями. Речь идет о так называемом «Акте по защите американской безопасности от агрессии Кремля от 2018 года» (Defending American Security from Kremlin Aggression Act of 2018).

Это уже шестой законопроект, вносимый конгрессменами с целью «наказать» Россию, с момента саммита президентов Владимира Путина и Дональда Трампа в Хельсинки, который, судя по всему, стал самой неудачной по своим последствиям встречей американского и советского/российского лидеров за последние полвека. Судя по всему, документ будет принят довольно быстро и с минимальными изменениями, хотя не приходится сомневаться, что лоббисты в Вашингтоне соберут богатый урожай гонораров, пытаясь отстоять интересы ряда российских граждан, компаний и целых отраслей российской экономики перед финальным голосованием.

Прежде чем анализировать отдельные положения законопроекта, хочется сказать несколько слов об общей обстановке, сложившейся в американском политическом истеблишменте. Особого внимания, на мой взгляд, заслуживают сегодня два тренда. С одной стороны, это обстоятельства, так или иначе завязанные на политическую ситуацию в США накануне промежуточных выборов в Конгресс. В контексте этих выборов все политики и партии, которые категорически не приемлют президента Трампа по политическим, идеологическим или личным соображениям, в максимальной степени стремятся эксплуатировать тему его «пророссийских» симпатий, связей и интересов. И тут Россия выступает не столько противником, сколько раздражителем, которого нужно представить «другом твоего врага», чтобы добиться победы. Иначе говоря, Москва, которая еще в 2016 году продемонстрировала поддержку и уважение к новому американскому президенту, стала заложником его раздражающей многих американцев политики.

С другой стороны, это глубокое непонимание (если использовать самую мягкую формулировку) американцами того, почему в России не могут одуматься и изменить свою политику вмешательства в дела Соединенных Штатов. Сегодня факт использования социальных сетей для влияния на избирателей выглядит почти доказанным. Трамп 5 августа вынужден был признаться, что его сын встречался с российским адвокатом Натальей Весельницкой летом 2016 году для вероятного получения компромата на Хиллари Клинтон. Ну а дело российской гражданки Марии Бутиной, арестованной в США по обвинению в работе иностранным агентом без регистрации, только добавляет интриги. Вероятнее всего, никакого реального эффекта на политические настроения все эти усилия не имели, но фон остается прежним: всех в Вашингтоне интересует, что нужно предпринять в отношении этих русских, чтобы они, наконец, «отвяли».

Оба фактора настолько серьезны, что нового пакета санкционных законов в ближайшее время не избежать. В этот набор кроме уже отмеченного акта DASKAA входят также законопроекты, направленные против нового газопровода «Северный поток — 2»; требующие большего контроля за исполнением «Акта Магнитского»; предполагающие наказать российские банки, обслуживающие частные лица и организации, вовлеченные в агрессию России против Украины; вводящие штрафы в отношении американских компаний, потворствующих российским ограничениям свободы слова, и относительно безобидный на столь зловещем фоне закон, требующий совершенствования инфраструктуры по проведению американских выборов.

Президент Трамп, судя по всему, самоустранится от борьбы вокруг предлагаемых мер так же, как он сделал это в отношении закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций» (CAATSA). И опять-таки по той простой причине, что для Белого дома пользы от хороших отношений с Россией почти никакой, а негативных последствий от попытки их выстроить хоть отбавляй.

Интереснее всего, однако, стала реакция российских CМИ на ожидаемое принятие новых американских санкционных законов. Мне кажется, что либо многие авторы комментариев не читали проекты документов, либо они по какой-то причине категорически не хотят обращать внимание на наиболее болезненные из предлагаемых мер. Прежде всего российские эксперты отмечают ограничения в сфере энергетических проектов (начиная от проекта «Северный поток — 2» и кончая предлагаемым запретом на импорт российского урана в США), требования обеспечить большую прозрачность в отношении сделок по покупке американских активов, в том числе дорогой недвижимости, в случае если подозревается их заключение в интересах россиян, а также санкции против российских компаний, имеющих возможности для вредоносных действий в информационных сетях и киберпространстве, и, разумеется, возможный запрет на операции с российским внешним долгом.

Особенное внимание обращается на последнее обстоятельство: его уже прокомментировали официальные лица в ЦБ и Минфине России, а многие экономисты задались вопросом о том, из каких источников правительство будет рефинансировать свои обязательства (среди них называются, к примеру, российские негосударственные пенсионные фонды).

Однако, на мой взгляд, DASKAA может иметь совершенно иные последствия, так как критически важными в нем мне показались вовсе не разбираемые пункты, а смена тональности в отношении России. Она проявилась в двух моментах.

С одной стороны, это многочисленные упоминания президента России Владимира Путина и контекст, в котором они встречаются. Если в законе CAATSA глава российского государства упоминался всего три раза, и то довольно вскользь, то даже в представлении нового законодательства на сайтах внесших его сенаторов он упоминается в пяти из шести комментариев. В них говорится о «противостоянии Путину» или «путинской России». Одной из мер предлагается сделать «новые санкции» в отношении физических лиц (политиков, олигархов, и прочих граждан) «прямо или косвенно способствующих нелегальной или коррупционной активности, предпринимаемой согласно указаниям Владимира Путина». К этому добавляется требование представить «доклад о состоянии и активах Владимира Путина».

Такие формулировки, на мой взгляд, не стоит списывать на желание сенаторов «набить себе цену». По всей видимости, в Вашингтоне пришли к выводу, что невозможно и дальше усиливать санкции против «окружения Путина», делая вид, что сам президент не вовлечен ни в какие сомнительные операции. Если именно эти формулировки окажутся в окончательном тексте закона и если его требования начнут исполняться, последствия сложно будет переоценить. Два с половиной года назад замминистра финансов США Адам Шубин, ответственный за борьбу с отмыванием денег и финансированием терроризма, заявил в программе «Панорама» на BBC, что президент Путин коррумпирован и правительству США известно об этом уже «много, много лет». Обнародование соответствующих данных (даже если они будут объявлены бездоказательными) могут стать, на мой взгляд, не меньшим ударом по России, чем запрет на операции с госдолгом.

С другой стороны, это содержащееся в проекте закона требование к госсекретарю США представить аргументированное суждение о том, соответствует ли Российская Федерация критериям, по которым она может быть названа государством-спонсором терроризма. Сегодня, напомню, в этом списке состоят всего четыре страны — Иран, Сирия, Судан и Северная Корея. В былые годы к ним добавлялись Ирак, Куба, Южный Йемен и Ливия.

Если закон будет принят именно в такой формулировке, то Госдепу будет сложно найти причины, чтобы отказать Конгрессу и не включить Россию в этот список. В этом случае наверняка американские власти не рискнут усомниться в «причастности» Москвы к уничтожению малайзийского самолета МН-17 (по аналогии со взрывом Boeing 747 авиакомпании PanAm в 1988 году, вину за который вменили властям Ливии), не счесть «российскую агрессию» против Украины менее очевидной, чем вторжение Ирака в Кувейт в 1990 году, не признать распространение российских наемников по всему весьма схожим с умножением точек присутствия кубинских «добровольцев» в 1970-е годы, и не вспомнить о гибели Зелимхана Яндарбиева в Катаре, Сулима Ямадаева в Дубае и Сергея Литвиненко в Лондоне (о покушения на Сергея Скрипаля в Англии я и не говорю).

В случае попадания России в список стран-спонсоров терроризма проблемы государственного долга окажутся далеко не самыми важными, ведь станут возможны куда более серьезные финансовые меры вплоть до ограничения любых международных транзакций для банков с госучастием. А за покупками россиянами недвижимости и активов в США можно будет даже не следить — прокламация 9645 к указу президента США за №13 780 замораживает все выданные гражданам стран-спонсоров терроризма визы и прекращает прием от них иммиграционных заявок.

Таким образом, новая инициатива американских законодателей является гораздо более глубокой, чем просто жесткий ответ на какие-то недружественные действия России в адрес Соединенных Штатов или их союзников. Если бы это было так, то стоило бы, как это и делают сейчас в России, оценить потенциальный масштаб экономического ущерба и искать варианты его минимизации. Но скорее всего, в Вашингтоне убедились, что методы, позволяющие договориться с Москвой о чем бы то ни было, исчерпаны. И попытки достичь таких договоренностей слишком дорого обходятся любому политику. Это означает не только то, что санкции против России будут вечными. Но и то, что санкционная «удавка» будет затягиваться со все возрастающей быстротой. И нам остается только наблюдать, чем закончится эта неравная и, что самое важное, бессмысленная борьба нынешней и бывшей сверхдержав.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 8 августа 2018 > № 2698751 Владислав Иноземцев


Грузия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 8 августа 2018 > № 2696648 Нино Бурджанадзе

Нино Бурджанадзе о войне 8 августа 2008, России, Абхазии и Южной Осетии

Интервью ИА REGNUM

ИА REGNUM : Десятая годовщина войны — это шанс взвесить и оценить прошлое, чтобы определить дальнейший путь. Какие уроки могут извлечь обе стороны из случившегося?

Это годовщина колоссальной трагедии не только для людей, которые непосредственно пострадали, но и для моей страны в целом и также для России. Главное для нас сейчас — научиться смотреть в будущее, а не концентрироваться на обидах прошлого. Я уверена, что между нами существует такая широкая основа для взаимодействия, полезного для обеих сторон, что мы сумеем выработать платформу для добрососедских отношений. Мы должны помнить прошлое, конечно. Да, это была трагическая и преступная ошибка Саакашвили. И это произошло, среди прочего, по причине отсутствия тогда конструктивного диалога между Грузией и Россией. Я также вынуждена отметить, что российское признание Абхазии и Южной Осетии вследствие войны только осложнило ситуацию. Но это не отменяет необходимости в открытом и доброжелательном обмене мнениями в поисках решения, устраивающего все стороны. И это не только грузинский интерес, но и российский. Стабильная и нераздробленная Грузия как стабилизирующая сила на Кавказе может в перспективе быть важным партнером для России.

ИА REGNUM : На протяжении долгих лет, вплоть до самой войны, Россия признавала территориальную целостность Грузии и готова была содействовать образованию конфедерации в рамках грузинского государства. Что мешало в те годы решить вопрос беженцев и территориальной целостности?

Да, Россия признавала тогда нашу территориальную целостность. Однако отношения не были выведены на должный уровень доверия и взаимодействия. Поэтому и проблемы сепаратизма не были устранены совместно. В то время уже начались разговоры в грузинском руководстве о возможности вступления в НАТО, а это не могло не тревожить Москву. Тогда в России укрепились те, кто хотел видеть ситуацию замороженной и так помешать Грузии вступить в Североатлантический альянс. Грузия упустила в то время возможность решить все территориальные проблемы. Ошибки были допущены с обеих сторон, но я считаю, что подлинно нравственная позиция требует подчёркнуто объективной самокритики. Поэтому больше говорю о наших ошибках.

ИА REGNUM : Вы ратуете за добрососедские отношения между Грузией и Россией. Вы также знаете о множестве образовавшихся препон и предубеждений с обеих сторон. Как Вам видится возможное продвижение к дружеским отношениям на государственном уровне?

За время нашего конфликта возникли препоны и барьеры, возникли психологические стереотипы у части людей. В Грузии молодежь была подвержена активной антироссийской пропаганде. А мы говорим о тех, у кого не было старого опыта добрых отношений. В России одно время тоже велась жесткая антигрузинская пропаганда. Помню, как был опубликован один опрос общественного мнения, в котором Грузия заняла первое место как враг России, опередив США.

Тем не менее я могу лично засвидетельствовать, что в высших эшелонах российского руководства сегодня есть готовность к дружественному диалогу. Более того, в России существует понимание, что сильная и неделимая Грузия может стать партнером и добрым соседом. Но для этого нужен серьёзный и открытый диалог между грузинским и российским руководством. Без этого никакого сдвига быть не может.

ИА REGNUM : Даже российские сторонники присоединения Абхазии и Южной Осетии к Грузии говорят об этом лишь в контексте общего возвращения Грузии в сферу влияния России? Что бы ответили этим людям?

Надо вести открытый и честный диалог с учетом наболевшего в прошлом и желаемого в будущем. Я не могу решать за Россию, какую политику ей проводить. Но я знаю, что в России у Грузии есть громадная поддержка и любовь в самых разных слоях общества. Могу вам сказать, что в Грузии тоже множество людей стремятся к дружбе и союзничеству с Россией. Российским политикам я предлагаю диалог на основе общей истории и культуры, учитывая интересы каждой стороны. Такой же диалог требуем и с абхазцами и осетинами. Мое отношение к России известно. Да, я хочу видеть независимую и процветающую Грузию. Наше культурное и историческое наследие, а также географическое расположение указывает на то, что сближение с Россией исторически оправдано и естественно.

Что касается сферы влияния или зоны интересов, то такой подход мне кажется неконструктивным. Вместо этого лучше говорить о конкретных совместных делах, о сферах взаимодействия. При доброжелательном настрое и совместных проектах можно выработать такой модус взаимоотношений, при котором обе стороны будут в выигрыше.

ИА REGNUM : И в Абхазии, и в Южной Осетии живёт значительное число этнических грузин. Считается, что их этнические права в Абхазии и Южной Осетии защищены лучше, чем этнические права абхазов и осетин в Грузии. Так ли это?

Это очень хороший вопрос. Вы говорите, что так считается в России. Давайте разберемся.

В Абхазии грузины были большинством до 1993 года. Около трехсот тысяч грузин было насильственно выселено, а позже приблизительно пятьдесят тысяч вернулись в Гальский район и только туда. Я советую вам посетить Гальский район и изучить ситуацию.

Более двухсот тысяч людей были насильственно изгнаны. Их дома и их имущество попали в руки жителей Абхазии. Грузинские беженцы не только не могут вернуть имущество и вернуться в родные места, чтобы жить там, но этим людям не дают возможности въезжать в Абхазию и посещать могилы своих предков.

В августе 2008 года 16 тысяч грузин бежали в ходе войны в ЮО. Вскоре после окончания военных действий их дома были взорваны. Им закрыт путь домой. Я открыто и громогласно осуждала и осуждаю действия Саакашвили и его правительства. Его надо судить за это. Но скажите мне, разве взрыв домов мирных грузинских граждан не преступление???

Грузия сегодня многонациональная страна. Азербайджанцы, русские, армяне, осетины, курды и евреи являются неотъемлемой частью нашего пейзажа. Неспроста вы не услышите никаких жалоб на Грузию в этом аспекте. Наоборот, она может быть примером другим.

Сказав это, я непременно добавлю, что в самом начале девяностых многие люди других национальностей покинули Грузию. У нас шла гражданская война, по сути. Еще с конца восьмидесятых у нас были постыдные проявления националистического угара, несомненно. Как часть общей атмосферы гражданского противостояния. Не было насильственного выселения, но люди покидали Грузию. Только вы забываете, что огромное количество грузин также уехало тогда. Так что речь идет о национальном конфликте в самых малых масштабах. Причины отъезда были другие.

Отмечу, что никто не присваивал себе дома уехавших, никто не взрывал их. И очень многие вернулись. Кто вернулся жить, а кто — реализовал свое право на недвижимость.

Но не это главное. В нашей истории последних тридцати лет много трагических страниц. Я стремлюсь к тому, чтобы вернуться к дружеским отношениям. Как мы это все хорошо умеем.

ИА REGNUM : Большое, если не большее, число грузинских беженцев из Абхазии давно живёт в России. Это значит, что они не воспринимают Россию как своего врага и уже натурализовались как граждане России. Каковы юридические основания для Грузии представлять их интересы, если их воля никак и никем публично не изучалась и не была выявлена?

Я не только не воспринимаю Россию как врага, но сама вижу в ней будущего партнера и друга. Что касается беженцев, то это граждане Грузии, бежавшие с территории своей страны. Грузия везде признана в границах референдума марта 1991 года. Таким образом, мы несем ответственность за этих людей.

Странно слышать этот вопрос от россиянина. Вы ведь делаете так много для «русского мира». И речь идет не о ваших гражданах. А тут грузины, которым не разрешают вернуться домой и даже посещать могилы предков.

ИА REGNUM : Грузия давно уже отменила визовый режим с Россией, но Москва воздерживается от этого до сих пор. Что можно предпринять, чтобы Россия пошла навстречу жителям Грузии, любящим Россию и стремящимся посещать её больше?

Если говорить откровенно, то мне порой кажется, что у России нет ясной политики по отношению к Грузии. Конечно, у Москвы есть проблемы более срочные и более существенные для неё. Но почему бы не начать с простых гуманитарных вопросов? Например, отмена визового режима. Такой шаг со стороны России будет воспринят в Грузии приветственно и благодарственно.

Это было бы не только важным гуманитарным решением, но и манифестацией доброй воли по отношению к народу Грузии. Да, грузинское руководство сегодня не делает ничего для достижения прогресса в наших отношениях. А ваши возможные проявления доброй воли также помогут таким людям, как я, в Грузии, чтобы продвигать идею добрых отношений с Россией.

ИА REGNUM : Какие общие стратегические интересы Вы видите у России и Грузии и в чем основные противоречия?

Российско-грузинские стратегические интересы обширны. Во-первых, нам обоим жизненно важны мир и стабильность на Кавказе. Кроме того, недопущение терроризма — это общая стратегическая задача. Грузия может играть тут важную роль.

При этом надо признать, что Россия обеспокоена возможностью появления возле своей южной границы войск НАТО. К сожалению, нынешнее руководство Грузии не отказалось покамест от этой идеи.

Возникает абсурдная ситуация. Сторонники НАТО дают согласие, по сути, на расчленение Грузии. На одной ее части ведь будут размещены российские войска, а на другой — войска НАТО. Как вы знаете, я категорически противлюсь вступлению в НАТО и ратую за внеблоковый статус Грузии.

ИА REGNUM : Президент Дональд Трамп демонстрирует куда более конструктивное отношение к России, чем его предшественники. Как это видится из Грузии?

Мы внимательно следим за действиями американской администрации и будем приветствовать любой шаг американского президента, который позволит улучшить отношения с Россией. Пришло время положить конец нелепой холодной войне последних лет. Я уверена, что Грузия может стать плацдармом для позитивного взаимодействия Москвы и Вашингтона. Движение в направлении улучшения американо-российских отношений скажется на Грузии позитивно.

ИА REGNUM : Когда же вернется грузинское посольство в Москву?

Это очень важный вопрос. Я с самого начала была противником разрыва отношений. Понятно, что сейчас это осложняется признанием Москвой Абхазии и Южной Осетии. К сожалению, Саакашвили разорвал в своё время отношения с Россией, вопреки моей позиции, как вы знаете. Это ещё один ошибочный и сумасбродный шаг с его стороны, который вписывается в цепочку его просчетов и преступлений. Я не предвижу сдвига в этом вопросе в скорейшем будущем. Но это станет возможным и естественным, если Россия поспособствует мирным переговорам и мирному решению проблемы Абхазии и Южной Осетии с учётом интересов всех сторон.

Сейчас очень важно, чтобы в Грузии укрепились позиции тех людей, которые вынесли необходимые уроки из прошлого и смотрят в будущее оптимистично и благонастроенно. Нам нужны руководители, которые будут открыты к переговорам и конструктивному диалогу с Россией. По сути, нам нужны у власти настоящие патриоты Грузии. Такие люди непременно поймут, что нашей стране нужны добрососедские отношения с Россией.

 Авигдор Эскин

Грузия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 8 августа 2018 > № 2696648 Нино Бурджанадзе


Южная Осетия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 августа 2018 > № 2696003 Эдуард Кокойты

Эдуард Кокойты: встреча со мной стала бы для Саакашвили последней в жизни

Эдуард Кокойты был во время конфликта 2008 года президентом Южной Осетии, располагал всей полнотой информации о трагических событиях тех дней. В интервью РИА Новости он рассказал, как начиналась "пятидневная война", кого он считает ответственным за ее развязывание, о своем отношении к Михаилу Саакашвили, признании Россией независимости республики, а также о своих политических планах.

— Эдуард Джабеевич, расскажите, пожалуйста, про события ночи с седьмого на восьмое августа 2008 года?

— Говорят, что время лечит. Интересно было бы найти то лекарство, которое бы нас излечило от боли, которую нам нанесли наши соседи. Хотел бы выразить слова поддержки всем гражданам нашей республики, всем семьям, которые потеряли своих родных. Это борьба нашего народа за независимость, поэтому мы всегда будем помнить этих людей. Что касается событий августа 2008 года, то мы делали все для того, чтобы не было этой войны. Я имею в виду согласованные действия руководства Южной Осетии, Абхазии и РФ.

Обострение ситуации началось с приходом к власти Михаила Саакашвили и активизацией США, ЕС и других стран НАТО на территории Грузии. Говоря о событиях 2008 года, нужно помнить и том, что США, ЕС и страны НАТО, которые поддерживали и вооружали Грузию, несут такую же ответственность, как и Грузия.

— Вы принимали непосредственное участие в отражении агрессии. Расскажите, как развивались события?

— Мы отслеживали ситуацию. Грузинская сторона постоянно нагнетала обстановку в течение нескольких месяцев перед войной. Более агрессивно начали вести себя грузинские миротворцы, уже не выполняя свои непосредственные обязанности. Под предлогом частых ротаций грузинских миротворцев они натаскивали все новые и новые подразделения в зоне предполагаемых боевых действий. Грузинская сторона всячески пыталась выйти из Дагомысских соглашений и пыталась спровоцировать ситуацию. Но мы делали все, чтобы эту напряженность нейтрализовать. Мы делали все в соответствии с той обстановкой, которая была на тот период. Наша самая главная задача была скрытно готовиться к своей защите, чтобы не спровоцировать Грузию.

Когда они начали обстреливать город Цхинвал и села, мы даже не открывали некоторое время ответный огонь, чтобы не дать повода обвинить в будущем Южную Осетию. Мы знали, что с передовыми подразделениями грузинских вооруженных сил находится большое количество западных и российских либеральных журналистов, которые использовали бы малейшую возможность, чтобы обвинить Южную Осетию в развязывании войны.

Дальнейшее развитие ситуации показало, что Грузия осуществляла не просто вооруженную агрессию против Южной Осетии, но и информационную агрессию против России. Мы действовали правильно и грамотно. Пользуясь случаем хочу еще раз поблагодарить ваших коллег — российских журналистов. Рискуя своей жизнью, они достойно противостояли информационной агрессии западных СМИ и смогли донести правду до российской и мировой общественности.

— Получается, в Южной Осетии заранее готовились к нападению Грузии?

— Мы, безусловно, отслеживали ситуацию и пытались это сделать дипломатическим путем. Мы активизировали свою работу в рамках Смешанной контрольной комиссии. Но грузинская сторона уже все для себя определила. Поэтому было тяжело с ними говорить. Нами отслеживалось все: передвижения грузинских военных, в каких местах проводились учения, сколько американских советников, какие подразделения принимали там участие, в том числе — из Украины. Мы знали, что под предлогом учений там собирается сброд международных преступников, которые совершили это преступление против нашего народа.

— Во время "пятидневной войны" с вами кто-то из официальных лиц Грузии связывался?

— Отдельные подразделения грузинских миротворцев 7 августа начали покидать свои позиции, многие штабные работники, которые были с российскими, югоосетинскими миротворцами, начали под разными предлогами покидать штаб.

Затем территорию республики начала покидать миссия международных наблюдателей. Это все говорило о том, что они все были прекрасно проинформированы и прекрасно знали, что будет агрессия. Они перестали фиксировать нарушения с грузинской стороны и реагировать на наши обращения. Они покинули зону действий. Нас они не предупреждали. Поэтому у нас такое недоверие к ОБСЕ. Я думаю, наступит когда-то время, и мы, я так думаю, сможем подать в международные суды и на ОБСЕ, которая практически способствовала этому преступлению против нашего народа.

С учетом того была достигнута договоренность о том, что при посредничестве сопредседателя СКК от российской стороны Попова Юрия Федоровича 8 августа в 12:00 в городе Цхинвал возобновятся переговоры, что на словах было поддержано Саакашвили. Более того, он выступил 7 августа вечером с телевизионным обращением и заверил всех, что он принял решение о выводе своих подразделений с линии соприкосновения. Поэтому начало массированного обстрела Цхинвала мы восприняли как очередную грузинскую провокацию. И то, что нам объявили войну, мы узнали по телевизору. После чего я проинформировал командующего Смешанными миротворческими силами генерала Кулахметова о том, что мною как верховным главнокомандующим был отдан приказ об открытии ответного огня. То, что мы первое время не открывали огонь, ввело в заблуждение в грузин, уверовавших в свою быструю победу. И в результате был сорван первый штурм, а войска агрессора понесли серьезные потери. При этом грузины бросали на поле боя не только своих раненых и убитых, но и западных и грузинских журналистов, сопровождавших агрессоров. Наши военные оказывали им первую медицинскую помощь, а затем вывозили их из зоны боевых действий.

Так что грузинские матери, которые потеряли своих детей во время этой войны, пусть благодарят Саакашвили и старшего воинского начальника Грузии, генерала Мамуку Курашвили, который по телевизору заявил, что Грузия начинает войну против Южной Осетии и он по поручению верховного главнокомандующего начинает наводить конституционный порядок. Никаких контактов с грузинскими официальными лицами не было.

— Вы после конфликта хоть раз разговаривали с Саакашвили?

— Михаил Саакашвили — это международный преступник. Я никогда с ним ни по телефону, ни в какой-либо другой форме не общался. И, кстати, до войны тоже.

— И не встречали его никогда в жизни?

— Нет, конечно. Попался бы, наверное, это была бы его последняя встреча в жизни.

— Вы можете вспомнить, кто первым доложил в Москву о начале боевых действий, с кем вы говорили?

— Все все прекрасно видели. Мы в первую очередь рассчитывали на собственные силы. Там было кому докладывать: там были российские миротворцы. Для координации наших дальнейших действий у меня состоялся телефонный разговор с начальником Генштаба МО РФ Макаровым, который проинформировал меня о том, что высшим руководством Российской Федерации принято решение о вводе российских войск в Южную Осетию. С этого момента началась операция по принуждению грузинских агрессоров к миру.

— Как вы прокомментируете заявления со стороны Грузии о том, что якобы российская техника была в Южной Осетии еще до 8 августа?

— Так могут говорить те, кто проиграл. Они прекрасно знали, что никакой российской техники на территории Южной Осетии не было. Я даже представителей ОБСЕ пригласил вместе со мной проехаться. Мы доехали до Рокского тоннеля, они пристально рассматривали все. И они не то что военную технику, ни одного человека в камуфляжной форме не видели. Что еще раз было подтверждено непосредственно наблюдателями ОБСЕ непосредственно перед началом военных действий. А российские подразделения, полки тяжело спрятать в горах. Так что это все ложь. И потом Грузии надо себя оправдать в том, что они никак не смогли сломать народ Южной Осетии. Им стыдно.

А российским военным хочется только сказать слова искренней благодарности. Ведь они вступили в неравный бой с грузинской армией. Ведь российские войска прямо с марша вступали в бой. В то время как грузинские войска под видом миротворцев соорудили фортификационные сооружения и тщательно изучили территорию боевых действий.

— Мне приходилось читать в социальных сетях размышления о том, что вы, якобы, покинули место боевых действий в трагические дни августа 2008 года. С какой целью распространяется эта ложь?

— Больных людей я комментировать не собираюсь. Конечно, я слышал такие утверждения. Это было выгодно тем людям, которые Южную Осетию даже не считали своей родиной, гражданство получили после 2008 года. Интересно, где были эти "герои", когда я с бойцами службы Госохраны и подразделений Минобороны расчищал боями коридор для беспрепятственного прохождения колонны 58 армии Северокавказского военного округа МО РФ. Я так и сказал тогда командующему 58 армией генералу Хрулеву, что не хочу, чтобы русская мать надевала траур по сыну, убитому в Южной Осетии, не для того она его растила. Эти скоординированные с командованием российских вооруженных сил действия позволили избежать потерь от так называемого дружественного огня. Я до сих пор вспоминаю с восхищением и глубоким уважением профессионализм, мужество и хладнокровие российских генералов: командующего сухопутными войсками МО РФ Болдырева, командующего войсками Северокавказского военного округа МО РФ Макарова и командующего 58 армией Хрулева.

Бред недалеких и лживых людей даже не хочется всерьез комментировать. Наверное, для них было бы лучше, если бы я был убит на улицах Цхинвала или где-то под бомбежкой. Но их надежды не оправдались. Где я был и какие действия предпринимал как верховный главнокомандующий, видели те, кто с оружием в руках защищал Южную Осетию.

— Когда и при каких обстоятельствах вы узнали о том, что президент РФ Дмитрий Медведев подписал указ о признании Южной Осетии и Абхазии?

— Нас пригласили в Совет Федерации. Кстати, многим кажется, что Россия в любом случае бы признала Южную Осетию и Абхазию. Но это не так. Ведь и в самой России очень много грузинских лоббистов, очень много прозападников и либералов, которые в свое время нам с Сергеем Васильевичем (Багапшем — ред.) чинили очень много сюрпризов, препятствий. Готовились разные проекты о вхождении республик в состав Грузии. Говорили, что если мы не согласимся на разные условия, будут и определенные санкции по отношению к нам и непосредственно по отношению ко мне и Сергею Васильевичу, что прекратят определенное финансирование. Проекты создания конфедерации с Грузией в Москве были. И нам предлагали. Но мы с Сергеем Васильевичем их жестко отмели.

— В каких структурах были такие лоббисты?

— В разных структурах. Были и в правительстве, и в администрации президента РФ такие люди. И сейчас есть те, кто до сих пор сочувствует Грузии, до сих пор проводит свою прозападную линию. Но российских патриотов в РФ гораздо больше и они намного влиятельнее. Благодаря этому мы и победили.

Возвращаясь к вашему вопросу — мы были в Совете Федерации. Нас проинформировали, что верхняя палата Федерального собрания РФ будет просить президента Медведева о признании независимости Южной Осетии и Абхазии. Я подумал, что это какой-то такой политический маневр со стороны РФ, чтобы показать всему Западу, что Россия готова признать нас. И когда мы сидели, и с трибуны Совфеда звучали слова в поддержку нас, я посмотрел на Знаура Гассиева (бывший спикер парламента Южной Осетии — ред.). Вижу, у него слезы на глаза навернулись. Он меня обнял и говорит: даже если и не признают, такого все равно никогда не было. Сергей Васильевич обратил на это внимание. Я его за руку взял и говорю "Сергей Васильевич, мне кажется, мы сейчас с тобой в сказке находимся". Мы не ожидали решения о признании.

Хочу также рассказать о том, как мы узнали, что нас признала Россия. Я давал интервью в студии Russia Today. И вдруг услышал снаружи шум, крики на осетинском. Попросил прервать запись. Там сотрудники моей охраны радуются. Стоит Маргарита Симоньян. И она подбегает и говорит, только что президент РФ Дмитрий Медведев издал указ о признании Южной Осетии и Абхазии. И в первую очередь я подумал, что это передача розыгрыш. Я как сидел, так и остался сидеть дальше, эмоций никаких не проявил. Потом шепнул одному из сотрудников охраны на ухо, спрашиваю, мол действительно это так? Он подтвердил. Тогда я уже осознал исторический момент, что Россия признала нас.

— Что республике удалось сделать за 10 лет?

— Самое главное — это признание со стороны РФ. Удалось немало восстановить. Но ко многим вызовам мы оказались не готовы. Нам нужно серьезно заниматься строительством своего государства, чтобы не подводить РФ, чтобы показать всему миру, что Россия поступила абсолютно правильно, и это было единственно верное решение. К сожалению, этому сегодня мешают многие. У грузин появились реваншистские настроения.

— Вы верите, что возможен реванш со стороны Грузии в отношении Южной Осетии?

— Я не верю. Я не хочу войны ни для осетинского, ни для абхазского, ни для российского, ни для грузинского народов. Есть реалии, с которыми нужно считаться. Грузии необходимо признать свое поражение и не стоит надеяться, что у них получится благодаря так называемой мягкой силе развернуть развитие наших государств в сторону Грузии. Да, мы готовы к добрососедству, но не более того.

— Как вы оцениваете внешнюю политику Южной Осетии в период после вашего президентства?

— Помимо помощи в восстановлении я также признателен руководству РФ за реализацию концепции внешней политики России от 30 ноября 2016 года. В ней в частности говорится, что в числе приоритетов России остается содействие становлению Республики Абхазия и Республики Южная Осетия как современных демократических государств, а также содействие укреплению их международных позиций. И нам нужно действовать в этом ключе совместно с РФ и доказывать всему международному сообществу, что Россия приняла единственно правильное решение, признав республики Южная Осетия и Абхазия. Такой подход будет способствовать укреплению мира и стабильности в Закавказье.

— Расскажите, чем вы сейчас занимаетесь?

— Я занимаюсь работой своего фонда, своей семьей, своими детьми.

— А чем занимается ваш фонд?

— Это Международный фонд Эдуарда Кокойты. Мы оказываем помощь молодежи, больным из Южной Осетии. Мы вообще стараемся не афишировать это, не пиариться.

— Вы планируете возвращаться в большую политику?

— А я из политики никуда не уходил. Конечно, буду и дальше действовать, потому что вижу, что тех усилий, которые сегодня есть у Южной Осетии, недостаточно для того, чтобы активно реализовывать те возможности, которые есть у нашего государства.

— Вы планируете бороться за президентское кресло?

— Для меня должность не самоцель. Я буду бороться за будущее и стабильность Южной Осетии.

— Но вы не исключаете, что будете принимать участие в следующих президентских выборах?

— Не исключаю.

— А в парламентских выборах в следующем году?

— Я буду принимать самое активное участие и в парламентских выборах и в дальнейшей политической жизни Южной Осетии. Я хочу просто послать сигналы некоторым людям, которые (в ходе выборов в Южной Осетии — ред.) в 2017 году лишили народ Южной Осетии возможности свободного выбора. Во время предстоящих парламентских выборов пусть они хорошо подумают, прежде чем выносить какие-то законы, нарушающие конституцию. Хватит опять мудрить и чинить препятствия свободному волеизъявлению избирателей, рассчитывая на ангажированные и незаконные действия подконтрольных им судебных и правоохранительных органов. Думаю, для этих людей это все может обернуться плачевно.

Южная Осетия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 августа 2018 > № 2696003 Эдуард Кокойты


Южная Осетия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 августа 2018 > № 2696002 Дмитрий Медоев

Дмитрий Медоев: мы предупреждали, что Грузия готовится к войне

В августе 2008 года, когда началась война в Южной Осетии, Дмитрий Медоев был полномочным представителем республики в России. Затем стал первым югоосетинским послом в Российской Федерации. Сегодня он — глава МИД Южной Осетии. В интервью РИА Новости Медоев рассказал, как начинались события десятилетней давности, что предпринимали власти республики до и в первые часы конфликта, а также о недавнем признании Южной Осетии со стороны Сирии.

— Расскажите, как для вас начиналась "пятидневная война"?

— Эта война, впрочем, как и любая другая, имеет свою предысторию. После неудавшегося блицкрига лета 2004 года, когда грузинские "коммандос" потерпели фиаско и бежали из Южной Осетии, режим Саакашвили начал в спешном порядке переоснащать свою армию. Делалось это при материальной и финансовой помощи стран НАТО во главе с Соединенными Штатами. Цель была одна — реванш за поражение и главное — установить контроль над Южной Осетией, а за тем и Абхазией. Начались поставки новых видов вооружений, вновь сформированные грузинские батальоны включались в различные международные операции — Ирак, Афганистан.

Началась подготовка к новой войне. Мы предупреждали об этом, в том числе и с европейских площадок. Так, в мае 2008 года мне довелось выступить на собрании одной из парламентских групп в Европарламенте, где были озвучены наши аргументы по этому вопросу и высказаны опасения по поводу силового развития ситуации в регионе.

Но, к сожалению, случилось то, что случилось. Хорошо помню те напряженные августовские дни. Второго августа 2008 года, прямо во время переговоров и подписания протокола о сотрудничестве между Южной Осетией и Московской областью поступила информация об артиллерийском обстреле нашей территории со стороны Грузии. Это были два выстрела из системы залпового огня. Усилилась работа грузинских снайперов, были убиты несколько сотрудников югоосетинского МВД.

День седьмого августа выдался наиболее напряженным. Чувствуя это, мы несколькими днями ранее запланировали пресс-конференцию в Москве. В 23:40 мне позвонили из Цхинвала и сказали, что со стороны Грузии начался массированный ракетно-артиллерийский обстрел города и районов республики. В полночь я уже был на Первом канале, где провел всю ночь в прямом эфире, а в 10:00 началась пресс-конференция. А в обед я улетел в Осетию из Внуково.

— Со стороны Грузии звучали заявления о том, что якобы российская техника была в республике еще до 8 августа, а в республике заранее знали о том, что война будет. Как вы это прокомментируете?

— То, что война неизбежна, в правительстве Южной Осетии, несомненно, знали и предпринимали всевозможные меры оборонительного и гражданского характера. В частности, началась эвакуация женщин и детей из наиболее опасных участков.

— Десятая годовщина признания независимости Южной Осетии будет отмечаться 26 августа. Расскажите об этом поподробнее.

— Несомненно, это особая дата в новейшей истории Южной Осетии, историческое событие, которое открыло новую страницу осетино-российских отношений. Создалась реальность, которой скоро также будет 10 лет. Однако мы хорошо понимаем, какими непростыми были те августовские решения российского руководства, но единственно верными, по оценке самого президента Путина.

Народ Южной Осетии всегда будет высоко ценить помощь России, которая пришла на помощь в те тяжелые дни, помнить подвиг и самопожертвование солдат и офицеров российской армии, павших в те дни, освобождая Осетию от грузинских оккупантов.

— Ожидаются ли контакты между лидерами Южной Осетии и России? Когда?

— Между лидерами двух наших стран с самого начала сложились добрые и деловые отношения, в прошлом году состоялся официальный визит президента Анатолия Бибилова в Москву. Несомненно, эти контакты продолжатся и будут крепнуть в дальнейшем. Они необходимы, ведь темпы взаимодействия растут и порой требуют решений на высшем уровне. Не является исключением и текущий период — преддверие 10-летия признания государственной независимости Южной Осетии Российской Федерацией.

— В мае этого года состоялось признание Южной Осетии со стороны Сирии. Как произошло это событие?

- Это случилось 29 мая — в этот день в 1992 году был принят Акт о государственной независимости Южной Осетии. Думаю это весьма символично! В конце июля состоялся официальный визит президента Бибилова в Дамаск, это действительно весьма значимое событие как для Южной Осетии, так и в международной жизни в целом. Было подписано четыре важных документа, которые составят основу двусторонних отношений. На встрече с президентом Сирийской Арабской Республики Башаром Асадом Анатолий Бибилов выразил признательность за этот важный и ответственный шаг.

Думаю, ни для кого не будет новостью, что мы с самого начала войны в Сирии поддержали действия законного правительства этой страны в борьбе с силами международного терроризма, равно как и действия России в этом направлении. Результат известен — на сирийскую землю постепенно возвращаются мир и спокойствие. Мы верим, что народ Сирии преодолеет поствоенные трудности и восстановит нормальную жизнь в стране.

— Вы только что вернулись из Турции. Чему была посвящена ваша поездка?

— Это был праздник осетинской культуры, организованный нашей турецкой диаспорой. Четвертого августа в одном из престижнейших концертных залов Стамбула Cemal Reşit Rey Konser Salonu при полном аншлаге прошел фестиваль осетинской культуры. В программе была выставка осетинских художников, причем как севера, так и юга Осетии, дегустация осетинских блюд, презентация осетинского костюма, великолепный концерт ансамбля "Алан" и прекрасный детский ансамбль осетинского танца из Турции "Барс".

Мы расширяем географию нашего присутствия на международной арене, это необратимый процесс. Примечательно, что в этот же день в итальянском городе Пезаро в центральном парке было высажено ореховое дерево как символ мира в память о жертвах грузинской агрессии августа 2008 года. В эти дни траурные мероприятия пройдут во многих городах мира.

Южная Осетия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 августа 2018 > № 2696002 Дмитрий Медоев


Ливия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 августа 2018 > № 2696000 Ахмед аль-Мисмари

Представитель ЛНА: проблема Ливии требует вмешательства со стороны России

Ливия седьмой год после свержения ее многолетнего лидера Муаммара Каддафи продолжает переживать хаос. Страна раздроблена фактически на множество частей, которыми управляют разные правительства, советы старейшин, полевые командиры и просто террористы. Самые крупные районы Ливии на сегодняшний день находятся под контролем поддерживаемого ООН правительства национального согласия во главе с Фаезом ас-Сарраджем в Триполи и избранным народом парламентом, заседающим на востоке страны в городе Тобрук. Депутатов поддерживает Ливийская национальная армия (ЛНА), возглавляемая кадровым военным, маршалом Халифой Хафтаром. Сформированные им войска ведут затяжную войну с экстремистами на востоке и юге страны, освободив от них за минувший год два города — Бенгази и Дерну. Командующий ЛНА неоднократно посещал Москву, где его заверили в поддержке в борьбе с терроризмом.

Официальный представитель ЛНА бригадный генерал Ахмед аль-Мисмари в интервью корреспонденту РИА Новости Рафаэлю Даминову рассказал, какие именно причины повлияли на выбор Москвы в качестве стратегического союзника в борьбе с терроризмом, и что могла бы сделать Россия для урегулирования ситуации в Ливии.

— В последние несколько лет заметно участились контакты между Москвой и Ливийской национальной армией. Скажите, чем вызвана их активизация, и в чем заключается сотрудничество между двумя сторонами?

— Россия и Ливия, как известно, имеют давние военные отношения. Все вооружение нынешней ливийской армии — российское, наша военная доктрина также имеет восточные корни. Поэтому Ливия все больше и больше нуждается в России в деле борьбы с терроризмом. Тем более, мы знаем, что Россия является одной из самых эффективных стран в противодействии терроризму, примером может служить Сирия.

Почти все ливийские офицеры прошли обучение в России. Заключены контракты в сфере ВТС, которые мы в прошедшие годы попытались реанимировать, однако перед нами стоит огромная проблема — это оружейное эмбарго ООН.

Россия предоставила очень важную помощь Ливии — она приняла на лечение свыше ста раненых ливийских военных, которые были отправлены в Москву. Это произвело хорошее впечатление в вооруженных силах. Мы нуждаемся в военных связях с Россией, чтобы они сильнее развивались и росли для искоренения терроризма.

— Что касается упомянутых вами контрактов в области ВТС между РФ и Ливией. Они были заключены еще при Муаммаре Каддафи?

— Да, это контракты на сумму, превышающую четыре миллиарда долларов США. Мы планируем внести изменения в некоторые пункты этих контрактов, касающиеся ряда видов вооружений, так как сейчас в России появились уже новые образцы оружия. Мы хотели бы договариваться по этой теме. Хочу повторить, российско-ливийские связи в военной области очень сильны и крепки.

— А были ли какие-то поставки российского вооружения в последние несколько лет?

— Нет, поставок последние годы не было из-за действующего оружейного эмбарго.

— Главнокомандующий Ливийской национальной армией маршал Халифа Хафтар неоднократно посещал Москву, встречался с российскими руководителями. Скажите, насколько это повлияло на его политические позиции в Ливии?

— Контакты с Россией, официальные визиты в Москву, посещение российского авианосца — народ в Ливии приветствовал эти шаги. Ливийский народ осознает, что в этот очень сложный и чувствительный период он нуждается в сильном союзнике. И даже если бы мы подумали о выборе другого стратегического союзника, не России, то это все равно было бы практически невозможно в ближайшем будущем, так как бои продолжаются, а российское оружие нуждается в русских. Поэтому визиты главнокомандующего в Россию, на авианосец, обмен визитами, вывели его на другой уровень, в том числе на политической карте Ливии.

— Как вы думаете, мог бы опыт России по урегулированию ситуации в Сирии пригодиться для разрешения проблем в Ливии?

— Россия в Сирии провела не одно сражение. Первое, это собственно — военное. При помощи оружия. Второе и самое важное, это дипломатическая работа, которую проводит российский МИД. Он играет большую роль в отстранении тех, кто вмешивается в сирийскую политику, тех, кто хочет разделить Сирию, воплощая свои проекты. Эти же проекты пытаются воплотить и в Ливии. Ливийская армия сражается для того, чтобы не допустить эти попытки, которым противодействовала Сирия.

Одно лишь вхождение России в Сирию смогло коренным образом изменить ситуацию, помешать распространению "управляемого хаоса". Мы никак не ожидали, что сегодня может появиться такая влиятельная сила. Российское вмешательство положило конец единоличному правлению, диктату своей воли при помощи силы, и вот в итоге сирийский народ возвращается к нормальной жизни.

То же самое, что произошло в Сирии, произошло и в Ливии, однако с некоторой своей спецификой. В Ливии, в отличие от Сирии, нет такого количества разделений на народности и религии. Все ливийцы — мусульмане сунниты. Поэтому гораздо проще, поводов для раздора меньше.

Ливийская проблема также нуждается во вмешательстве со стороны России и лично президента Путина, удаления зарубежных игроков с ливийской арены. Например, Турции, Катара, непосредственно — Италии. Российская дипломатия должна играть важную роль.

В Ливии идет война ливийцев с террористами и экстремистами. Ливийцы нуждаются в поддержке. Но легитимными являются лишь Ливийская национальная армия, ливийский парламент и те институты, которые им образованы. Все остальные — нет. Есть Президентский совет в Триполи, но он находится под контролем боевиков, а эти боевики — под контролем других государств, и их разведок.

Ливийские военные, подчиненные верховному главнокомандующему вооруженных сил Ливии Халифу Хафтару около города Дерна, перед началом боевой попытки вернуть город из-под контроля группы джихадистов. 14 апреля 2018

Мы очень сильно доверяем России — она великое государство, и ее слово будет услышано, если она обсудит эти вопросы с Италией, Турцией, а также Катаром, да и другими странами, например Суданом, с территории которого прибывают террористы.

— В последнее время появилось несколько инициатив международных посредников, таких как Франция и Италия, по поддержке урегулирования ситуации в Ливии. Не так давно итальянский премьер-министр заявил о планах организовать в Риме конференцию. Какое из предложений вам ближе?

— Франция выступает за проведение выборов (в текущем году — ред.), Италия заявила, что против (проведения в этом году — ред.). Судьбы ливийцев стали находиться в руках зарубежных государств. Мы согласны с Францией, мы приветствуем проведение выборов (в текущем году — ред.). Мы требуем от международного сообщества, чтобы оно сказало свое слово по этому вопросу. Я считаю, что российская дипломатия найдет выход в этой ситуации.

— Москва также может выйти с инициативой созыва конференции в России?

— Она могла бы поддержать Францию. Это будет проще.

— В конце июня Ливийская национальная армия объявила о взятии под контроль города Дерна, находившегося несколько лет под властью различных радикальных группировок. Какие дальше планы у военных, какой населенный пункт будет следующим?

— Ливийскую национальную армию ждут крупные сражения. Террористы пока еще продолжают находиться во многих районах Ливии: на юге от нефтяного полумесяца, к югу от Сирта, к востоку от Бени-Валида, на юго-западе. Предстоящие бои нуждаются в большой поддержке международного сообщества, государств, признающих усилия ливийской арабской армии.

 Рафаэль Даминов

Ливия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 августа 2018 > № 2696000 Ахмед аль-Мисмари


Абхазия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 августа 2018 > № 2695999 Сергей Шамба

"Сергей, я сейчас в обморок упаду": как РФ признала Абхазию и Южную Осетию

Сергей Шамба в августе 2008 года, когда произошли боевые действия в Южной Осетии и Кодорском ущелье и последовавшее за ними признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии, был главой абхазского МИД, затем премьер-министром. В интервью РИА Новости он рассказал о малоизвестных деталях событий десятилетней давности и о том, как все это виделось с точки зрения непосредственного участника событий.

— Сергей Миронович, насколько неожиданными для Абхазии были события 8 августа в Цхинвале?

— Не были неожиданными. Видно было, что Грузия готовит агрессию. Осетины постоянно указывали, что грузины тихой сапой занимают высоты вокруг Цхинвала, что было угрозой для города. В это время шел процесс мирного урегулирования, ответить адекватно (на действия Грузии — ред.) было невозможно. Но все говорило о том, что это делается неспроста.

Цхинвал находится в котловине, над ним горы. Грузины их занимали. Осетины били тревогу, но никто не обращал внимания на это. Мы прекрасно понимали, к чему дело идет, просто мы не знали, где раньше — здесь или там. Были жалобы осетин на такое движение со стороны Грузии, об этом всем говорилось. Но если участники переговорного процесса априори на их стороне — конечно, они закрывали на это глаза.

Мы с Багапшем были на каком-то празднике в Осетии, и там такой обстрел начался… Ребенка ранили в Цхинвале. Они (грузинские силы — ред.) периодически с этих высот обстреливали Цхинвал.

Мы тоже ожидали, что здесь могут быть такие события. Потому что это был тот период, когда на границе между Абхазией и Грузией, хотя там стояли миротворческие силы, постоянно были провокации. Действовали (грузинские — ред.) диверсионно-террористические отряды "Белый легион", "Лесные братья". От их рук погибло очень много граждан Абхазии. Российских миротворцев больше ста человек погибло на границе.

Агрессию Грузии можно было ждать или в отношении Абхазии, или в отношении Южной Осетии. Это происходило летом, когда здесь было очень много отдыхающих, в том числе российских. Россия в это время начала ремонт железной дороги в Абхазию, чтобы поездом можно было ротацию, снабжение производить миротворческих сил. Четыреста человек железнодорожных строителей было введено в Абхазию. Это была значительная сила. И я думаю, и многие так считают, что именно это послужило для Грузии таким предостережением, и они свою агрессию направили на Южную Осетию.

— Каковы были военные планы Грузии в августе 2008 в отношении Абхазии и Южной Осетии?

— Однозначно у них была уверенность, что им помогут американцы. И им кто-то это подкидывал.

В начале июня грузинское руководство предложило нам провести без участия России встречу грузино-абхазскую. В Швеции, в Стокгольме. С грузинской стороны было все высшее политическое руководство, кроме Саакашвили, ближайшее его окружение. Там были Ника Руруа, экс-министр культуры, но он близкий к политической партии Саакашвили. (Замглавы МИД Гига — ред.) Бокерия. Представитель Грузии в ООН Ираклий Аласания. Темур Якобашвили — министр реинтеграции. Был я и еще несколько человек. Они там как раз говорили о том, что "мы сейчас там наведем порядок в Южной Осетии". "У нас такое вооружение, русские им ничем не помогут. У русских ржавые танки, а у нас оружие, которое нам дали американцы", — такие вещи они говорили.

Аласания — еще и двоюродный брат Саакашвили, близкий ему человек. И мы уже в перерыве с ним идем, я говорю: "Если они на это на самом деле рассчитывают, то они просто ваш народ погубят". Он говорит: "Понимаешь, это окружение Саакашвили, они ему внушают такие идеи". Из этого разговора было ясно, что у них была уверенность. Они с нами встретились для того, чтобы нас попугать.

— Что грузины требовали от вас на той встрече? В чем было их предложение?

— Они делали предложения, что давайте договариваться на их условиях. Смысл был такой нашей встречи. Иначе будет то, что… вот сейчас мы в Южной Осетии покажем, разнесем, русские ничем не помогут. Мы сейчас закончим с Осетией, потом возьмемся за вас. Надо было так понимать, что "мы силой решим и ваш вопрос тоже". А смысл этой встречи, очевидно, был такой, что мы испугаемся и пойдем на уступки в переговорном процессе.

У нас параллельно шел переговорный процесс в течение многих лет — с конца 1993 года — под эгидой ООН. Там были разные варианты. Нам нужны были переговоры ради переговоров. Чтобы время было, возможность встать на ноги. Чтобы как-то укрепить свои позиции. Время шло, и это было не столько на Грузии пользу, сколько нам. Они (грузинская сторона — ред.) уже к этому времени готовы были на федерацию, в принципе. Варианты обсуждались, но мы ни на что не шли. Поэтому они думали, что они попугают нас, и мы согласимся.

— На федерацию?

— Ну, уж я не знаю, на что. Если бы они так расправились с Южной Осетией, и никто бы ее не поддержал, может быть, у них бы и более жесткие стали требования. Было ощущение того, что они надеются на внешнюю поддержку. Что им какие-то данные давали о том, что русская армия неспособна оказать сопротивление. У них были надежды, что американцы или НАТО разбомбят Рокский тоннель и не дадут российским войскам вовремя прийти, а они (грузинские силы — ред.) за это время закончили бы в Цхинвале.

— То есть рассчитывали на военную поддержку США, а не просто политическую?

— Я думаю, да. Иначе они как бы на это пошли? Когда еще был Гамсахурдиа, тогда еще президентом (США — ред.) Буш-старший был. Ездил, как домой, по союзным республикам. Приехал в Грузию, там уже был президентом Гамсахурдиа. Я читал мемуары человека, который был на этих встречах. Гамсахурдиа попросил встречи и говорит: "Господин президент, Россия — колосс на глиняных ногах, стоит его ткнуть, и он развалится. И мы готовы на себя это взять, только окажите нам поддержку в этом". На что Буш-старший ему ответил: "Ваши слова очень многим понравятся в Америке, но когда дело дойдет до столкновения с Россией, вас никто не поддержит".

А у этих наивных людей было впечатление такое, что они сейчас "колосс на глиняных ногах" пихнут, и им помогут. Получилась такая ситуация, что их кто-то обнадеживал: в Конгрессе всякие Маккейны и прочие, которые поддерживали этого Саакашвили. Наверное, ему говорили: "Давай, вперед!". А когда до дела дошло, никто не стал лезть.

— А на самом деле позиция американцев какая была?

— Я думаю, что они надеялись все-таки, что грузины сумеют что-то сделать. Чтобы грузины вышли к Рокскому тоннелю, заблокировали тоннель, не давая российским войскам выйти в Осетию, и закончили всю эту операцию в течение, скажем, суток. Дальше они, наверное, вмешались бы тоже, начали процесс урегулирования. Но уже грузины были бы там, уже осетины бы побежали оттуда, убегая от наступающей грузинской армии.

Боевая техника российских военнослужащих у Рокского тоннеля. 13 августа 2008 года

— Насколько серьезно, по вашей оценке, грузины подготовились к такой войне?

— Серьезно подготовились. Вооружены были очень хорошо. Грузинская армия хорошо оснащена была. У них в некоторых вопросах лучше ситуация была, чем в российской армии. Например, коммуникационные вещи, радиосвязь современная. Рассчитывали они на то, что это уже не та армия, которая была в 1992 году.

Однозначно, конечно, Осетия не конечная их цель была. Понятное дело, что и Абхазию хотели вернуть.

— Осетинам вы рассказали о той встрече?

— У нас, конечно, контакты были, поэтому все было ясно. Конечно, сказали. Но что они готовят агрессию, это и без этого ясно было. Осетины сами знали.

— А как в Абхазии узнали, что в Южной Осетии началась война?

— Мы ночью это узнали по каким-то звонкам телефонным. И ко мне (информация — ред.) пришла и к президенту. Мы тогда всю ночь у президента находились. Из Москвы звонили, из Южной Осетии звонили.

— Что говорили?

— Ну что вот — нападение. Кстати, выводы комиссии ООН под руководством Хайди Тальявини очевидны. Там есть разные оценки, можно обвинять каждую из сторон, но самый главный вывод в том, что грузинские войска в ночь на 8 августа начали обстрел спящего мирного города Цхинвала. Очевидно, что ответственность несет тот, кто первый начал стрелять. Тем более — ракетами по спящему мирному городу.

Когда это произошло ночью, президент Сергей Багапш меня вызвал. Мы сидели у него в кабинете, звонили по разным инстанциям. Думали, что делать. У нас с Южной Осетией есть договор, в соответствии с которым в случае таких обстоятельств стороны должны оказать всю возможную помощь друг другу.

Президент принял решение двинуть к нашей границе с Грузией наши войска. Утром — движение бронетехники, колонна двинулась в сторону реки Ингур. Но миротворцы встали щитом, закрыли дорогу и начали переговоры с нами, чтобы мы не делали этого. Из Москвы начали звонить президенту, говорить, что не надо вмешиваться, все будет нормально — в таком духе.

— У Абхазии были планы пойти в наступление на грузинскую территорию?

— Ударить в Западной Грузии, чтобы отвлечь какие-то войска грузинские от Южной Осетии. Кстати, в результате этого большая часть грузинских войск была сосредоточена в Западной Грузии все-таки. Они опасались, что со стороны Абхазии будет нанесен удар.

Но когда эту дорогу (миротворцы — ред.) закрыли, мы приняли новое решение — освободить верхнюю часть Кодорского ущелья, где жили этнические сваны-грузины. Это была единственная территория Абхазии, на которой еще находились грузинские войска. Тогда мы начали операцию по освобождению ущелья. Чем это закончилось, известно — они получили по заслугам. И из Южной Осетии, и из верхней части Кодорского ущелья они были вынуждены бежать.

(До войны — ред.) я сам вел переговоры с Якобашвили. Мы искали какой-то компромисс. Давайте выходите (из Кодорского ущелья — ред.), выведите оттуда войска. Мы гарантируем, что мы туда не будем войска вводить, поставим там нашу милицию для того, чтобы там порядок соблюдался. Мы гарантируем безопасность граждан. Он: "Нет, вы ничего не сможете сделать, они там так укреплены… Продовольствия на целый год хватит, вооружения и всего, вам никогда его не взять".

Потом, когда сгущаться начала ситуация, мы как действовали — взяли высоты, стали долбить их с высот. Начали выдавливать. Ну а потом сами побежали все, уже когда русские войска двинулись и оттуда, и отсюда, и высадились с десантных кораблей. Они уже поняли, что они отсечены, останутся в окружении.

Они просто без боя убежали. И с ними населения много ушло, большая часть населения.

После событий в Южной Осетии была встреча в Бочаровом ручье, где нашим президентам — Южной Осетии и Абхазии — было предложено подумать о создании конфедерации. Они встречались с Дмитрием Анатольевичем два раза. Первая встреча была, может быть, 18-го августа. Последняя встреча была дня за три до признания наших республик Россией, то есть примерно 23-го.

Осетины почему-то активно отказываются, что это было. Хотя там были российские дипломаты, которые это прекрасно помнят и говорят: да, конечно, было. Это как раз-таки показывает, что Россия до конца пыталась найти какой-то компромиссный вариант. Даже мы подозревали тогда, что может Саркози — он тогда тоже участвовал активно, ведь они же вмешались, события в 2008 году остановили — Евросоюз и Россия решили какую-то конфедерацию создать. Потому что это единственная модель, которая могла бы более-менее быть компромиссной для всех.

Там подразумевалась (конфедерация — ред.) Южной Осетии и Абхазии, но в последнем пункте записано, что "к конфедерации могут присоединяться и другие страны, в том числе Грузия". Могли бы точку поставить после "другие страны", но нет. Видимо, для того, чтобы показать Саркози и грузинам, что это компромисс.

Они (президенты — ред.) сначала не думали, что это серьезно. А потом — бац, им дают проект. Их пригласили в Москву, где и дали проекты. Президент наш срочно меня вызвал, показал мне. Когда Багапш дал мне почитать проект, и я прочитал только преамбулу, я сразу сказал президенту: "Они, наверное, хотят Грузию присоединить, потому что какая конфедерация между Абхазией и Осетией, если мы даже не граничим?". Багапш мне говорит: "Посмотри последний пункт". Я смотрю последний пункт, и там ясно написано. Еще Багапш подчеркнул уже эти слова.

Мы с ним поняли, что это нам не подходит, и поехали на встречу в МИДе, на которой сказали, что мы не согласны на такой вариант. Осетины тоже отказались.

После этого была опять встреча в Бочаровом ручье, где уже Дмитрий Медведев сказал двум президентам, что мне ничего не остается, кроме как признать вашу независимость. Как мне Багапш передал: "Ну, я знаю, что вы не согласились на наше предложение, и нам ничего не остается, как признать вашу независимость". И Кокойты говорит Багапшу: "Сергей, держи меня, я сейчас в обморок упаду".

Только Медведев попросил два-три дня, я вас прошу, не оглашайте никому. Через буквально дня три после этого мы услышали о признании независимости Абхазии.

— Москва давила тогда на вас?

— Нет, не давила. Вообще на нас никто особенно сильно весь переговорный процесс не давил. Я думаю, они прекрасно понимали, что мы не согласимся. Мне кажется, что это было сделано, чтобы показать последнюю попытку. Для общественности мировой.

С другой стороны, если бы мы согласились, это было бы облегчение для России и для Европы. И для той же Грузии, потому что тогда для нее уже все остальные варианты давно отпали. Она бы уже и на этот вариант согласилась — конфедерации. Это бы всех устраивало, кроме нас.

— Почему?

— Потому что мы не хотели с ними после того, что произошло, жить в одном общем государстве.

— Багапш выполнил просьбу Медведева никому не говорить, что вас признают?

— Мне сказал. Я министр иностранных дел был.

— Вы обрадовались?

— Черт его знает, хотелось верить, но все-таки… мало ли. Вдруг передумают, или Путин скажет Медведеву… Но, как оказалось, Путин как раз тоже поддерживал. Это его идея даже в большей степени была, потому что после Косово он сказал, что будет адекватный ответ.

— Кроме вас, Багапш еще кому-то сказал, что через три дня вас признают?

— Нет, насколько я знаю, нет. Ну, я не знаю, может, он дома сказал жене (смеется).

— Помните свои эмоции, когда Россия официально объявила о признании?

— Я сидел в кабинете у себя, когда забежали сотрудники наши, министерства — Сергей Миронович, быстрей к телевизору! Там Медведев сейчас будет объявлять. Я побежал к телевизору, потому что у меня в кабинете не стоял телевизор — тогда не было времени телевизор смотреть. Там уже весь состав МИДа нашего собрался. Мы это услышали. Какое могло быть? Итог фактически той деятельности… Я-то в освободительном движении с 24 лет участвую, был период, когда возглавлял его.

Мы на площади собрались тогда. Президент пошел на площадь, люди стекались туда, на площадь. Молодежь с флагами, машины — размахивали флагами. Багапш там выступил, на площади, и оттуда я и отец Виссарион (религиозный лидер Абхазии — ред) пошли к Владиславу Ардзинба (первый президент Абхазии — ред.). Он тогда уже болел. Перед домом Ардзинба собралась масса людей, которые хотели, чтобы его на балкон хотя бы на коляске вывезли. Но его не вывозили — уже и на коляске тоже не могли. И никого не впускали, но нас пустили. Мы с Виссарионом поднялись, пришли. Он лежал в постели, улыбался. Мы поздравили — это же тоже его как политика такой итог. Не каждый в своей жизни видел достижение конечной цели — независимость, еще и признание.

— С тех пор прошло уже 10 лет. Почему список признавших Абхазию государств такой маленький?

— Потому что здесь все зависит от того, кто под чьим влиянием находится. У американцев больше влияния. Они же всех запугивают. Еще удивительно, что эти согласились. Россия за нас, кстати, это не делала. Это результат нашей работы. Понятно, что они тоже смотрели на то, как Россия отреагирует. Но то, что нас признали эти страны — это работа наших дипломатов.

Мы прекрасно понимали, что в Европе или Северной Америке нет смысла искать признания, потому что там консолидированное мнение уже есть по этому вопросу. Поэтому мы в Латинскую Америку отправляли (делегации — ред.), в Океанию и так далее, в Азию. Там, где нет такой общей политики. Мы искали те страны, которые в меньшей степени зависят от США. Или в конфронтации с США находятся.

Наши дипломаты ездили, мой заместитель ездил с целой командой. Президент, когда поехал подписывать соглашения в эти страны, удивлен был, какое количество друзей, союзников приобрели наши дипломаты.

Был один человек, очень активный, который нам помогал. Он сам из Прибалтики. Он в этом регионе работал, и он во многом нам помог с признанием этих стран (Науру и Тувалу — ред.).

Сирия имеет значение для нас политическое. Исторически связана с Абхазией, потому что там диаспора немаленькая абхазская была всегда.

— Россия помогала как-то в этой работе по признанию?

— Россия техническую помощь любую оказывала. Они так и сказали в самом начале, Лавров сказал: "Мы вам любую техническую помощь за рубежом обеспечим, но за вас работать на признание мы не будем". Это и понятно. А некоторые думают, что эти страны… что Россия им что-то заплатила. Такого не было. Никому ничего не платили. Россия помогала: обеспечивала встречи, обеспечивала транспорт.

— А были переговоры, которые вроде бы хорошо шли, но не привели ни к каким результатам?

— Были, и они сейчас тоже есть. Мы вели переговоры с одной страной в Азии. Делегация наша там была. Потом оттуда делегация приехала. Им очень понравилось, встречи хорошие были. Но как-то все на нет сошло. Но потом я встретился с послом этой страны в Москве и спросил, почему так произошло. Он говорит: "Мы ждали, что скажет Россия, и даже спросили. Нам ответили, делайте, что хотите". Поэтому навязывать кому-то… Она этого не делала.

Даже в Европе были. Но я здесь тоже особых иллюзий не строю, что европейские страны какие-то нас могут признать. Но переговоры неплохие были у нас, контакты были.

— На какие компромиссы может пойти Абхазия ради признания со стороны Грузии?

— Никаких политических уступок, об этом речи нет. Если уж тогда не соглашались. Мы можем говорить о том, как нам существовать как двум соседним государствам и двум соседним народам.

— А что может Абхазия предложить взамен?

— Не знаю, что они будут требовать. Но если они будут требовать возвращения (грузинских — ред.) беженцев, это неприемлемо. Потому что это значит менять демографическую ситуацию. Мы ж понимаем, какая под этим подоплека. Опять грузинское население превысит абхазское, референдум и так далее. И всю ситуацию можно вернуть назад. Это такая хитрость, которую мы не допустим.

Нет сегодня политической силы в Абхазии, которая бы озвучивала вообще такие вещи — о том, что может быть возвращение грузинских беженцев.

— Но тогда получается тупик в переговорах с Грузией?

— Да нету никакого тупика. Тупик у грузин. У нас договор с Россией, а признание всего мира — оно просто престижный характер носит. В плане практическом оно ничего не дает. Для маленькой Абхазии огромная Россия — это целый мир. Мы можем все свои интересы реализовать через российскую границу. Экономические — это огромный рынок российский. Безопасность наша. Это все мы можем с Россией делать. Остальное — это все дело престижа.

Абхазия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 8 августа 2018 > № 2695999 Сергей Шамба


США. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 7 августа 2018 > № 2702475 Кайл Дэвис

Кайл Дэвис: Санкции против Северного Потока – часть игры «большой политики».

Вопрос о возможности применения санкций против проекта «Северный поток – 2» является частью игры «большой политики» – и большого бизнеса – на самом высоком уровне

Внесенный в Конгресс США законопроект по противодействию новому магистральному газопроводу в Европу эксперты расценивают как противостояние между США и ЕС. Подавляющее большинство российских аналитиков убеждены, что эту стройку века уже не остановить. На фоне того, что до 40% газа, потребляемого Европой, поставляется из России, экономическая составляющая проекта «Северный поток – 2» ни у кого не вызывает сомнений.

Своим видением сложившейся ситуации и возможных последствий введения санкций поделился Кайл Дэвис, советник юридической фирмы Capital Legal Services, американский эксперт в области международного права.

«НиК»: Насколько санкции имеют правовое основание?

– Санкции США против определенных иностранных (с точки зрения США) организаций, физических и юридических лиц – явление, которое, как часто отмечают российские чиновники, не основано на строгом толковании международного права.

В то же время в соответствии с Конституцией США внешняя политика (в том числе торговая политика и тарифы), военная доктрина, миграционная политика и другие вопросы, касающиеся иностранцев, находящихся за пределами США, относятся к сфере полномочий президента США. Исключениями из этого общего правила являются ситуации, где федеральные законы, принятые Конгрессом США, или международные договоры, ратифицированные Сенатом США, устанавливают какие-то императивные нормы в этой сфере.

По Конституции США только для заключения международного договора или вступления в полноценную войну президент США обязан обратиться к Конгрессу за одобрением. Однако эти ограничения часто игнорируются. Например, это демонстрирует история с иранским ядерным договором, который администрация Барака Обамы заключила в порядке межправительственного договора, а также истории с большим количеством вооруженных конфликтов, в которых США участвовали без разрешения Конгресса.

Но с другой стороны, санкции США к неамериканским лицам могут лишить их прав владения, распоряжения и пользования (но с формальной точки зрения не права собственности) активами, находящимися в США или под их контролем. Им также может быть отказано во въезде в США (для физических лиц) или в возможности ведения любой экономической деятельности с гражданами и компаниями США, они могут быть исключены из долларовой банковской системы. Эти меры напрямую применяются только к территории США, к американским физическим и юридическим лицам и тем организациям, в первую очередь финансовым учреждениям, которые добровольно соблюдают некоторые аспекты американского регулирования как условие доступа к долларовой системе или американскому рынку.

«НиК»: Получается, что санкции США наиболее болезненны для международных компаний?

– Да, и прежде всего из-за глубокого проникновения США и доллара в мировую экономику. Плюс свою не менее важную роль играет повседневное внедрение технологий, услуг и продукции США на мировом рынке.

«НиК»: Какова роль политической подоплеки планируемых санкций?

– Она, безусловно, имеет место быть.

Напомню, 2 августа 2017 года 45-й президент США Дональд Трамп подписал федеральный закон Countering America's Adversaries Through Sanctions Act («О противодействии противникам Америки посредством санкций», CAATSA).

Раздел 232 CAATSA прямо предусматривает возможность (но не обязательство) применения президентом США экономических санкций против лиц, которые участвуют (в том числе посредством поставки товаров, работ и услуг) в строительстве, расширении или модернизации трубопроводов для экспорта российских углеводородов через международную границу в любое направление из России.

В то же время раздел 257 CAATSA гласит, что США намерены «работать с государствами – членами Европейского Союза (ЕС) и европейскими институтами для продвижения энергетической безопасности путем развития диверсифицированных, либерализированных энергетических рынков, в которых присутствуют различные источники, поставщики и маршруты транспортировки энергии».

Таким образом, власти США пытались сгладить опасения европейских союзников, многие из которых зависят от поставок газа и нефти из России, заверив их, что США не намерены принимать односторонние действия против поставок российских углеводородов в Европу. Следовательно, до недавнего времени вопрос о возможном применении санкций против трубопровода «Северный поток – 2», особенно в отношении его европейских инвесторов и подрядчиков, ушел на второй план, а спонсоры проекта смело продолжали процесс получения необходимых разрешений, организации финансирования и подготовки к активной фазе строительства.

Однако в I полугодии 2018 года возникли серьезные разногласия между США и ЕС. Речь идет о финансировании военных расходов НАТО, торговых тарифах, балансе международных расчетов, миграционной политике, о политике в части Украины, России и Сирии.

Эти разногласия привели к тому, что на саммите НАТО в июле 2018 года президент Трамп публично упрекнул ЕС, в частности Германию, в том, что, находясь под «зонтом безопасности» военной мощи США, немецкие власти заключают многомиллиардные сделки с Россией о новых поставках газа. Американский лидер буквально заявил: «Так что мы должны вас [европейцев] защищать от России, но они [немцы] платят миллиарды долларов России, и я думаю, это очень неуместно». При этом Трамп уточнил, что речь идет именно о проекте «Северный поток – 2».

Позже Трамп пояснил, в том числе в своем микроблоге в Twitter, что государства – члены НАТО должны постараться покупать газ в виде сжиженного природного газа (СПГ) из США, а не газ по трубопроводу из России.

Далее, уже 26 июля 2018 года, по результатам визита в США президента Европейской комиссии Жан-Клода Юнкера, Юнкер и Трамп объявили, что достигнуты договоренности о строительстве на территории ЕС новых импортных терминалов для принятия (по словам Трампа) «в массовых количествах» СПГ из США. Так что вопрос о возможности применения санкций против проекта «Северный поток – 2» является частью игры «большой политики» – и большого бизнеса – на самом высоком уровне.

И, конечно, 18 июля Сенатор Джон Баррассо, республиканец из штата Вайоминг, внес на рассмотрение Конгресса законопроект об обязательном применении санкций к участникам «Северного потока – 2». Этот законопроект имеет исключительно показательный характер и не имеет ни малейшего шанса на принятие. Но тем не менее указывает на политическую накаленность этого вопроса в США – ведь до недавнего времени члены Конгресса не заостряли свое внимание на том, откуда Европа берет газ. Примечательно, что, по официальным данным, 16 из самых больших месторождений газа в США находятся в штате Вайоминг, в том числе найденное минувшей зимой месторождение, способное (по оценкам открывшей его компании) производить более 14 млн м3 в день.

Дополнительно 2 августа шесть сенаторов США, в том числе Линдси Грэм и Джон Маккейн, известные «ястребы» в отношении России, внесли другой законопроект о санкциях против России на рассмотрение Конгресса. Он направлен и против участников нефтегазовых проектов, если в проекте есть доли российских госпомпаниях. Текст законопроекта пока не опубликован. Шансы этого законопроекта считаются более высокими, чем у законопроекта сенатора Баррассо. Тем не менее его принятие далеко не гарантировано, так как он должен быть одобрен Палатой представителей, контролируемой республиканцами, в основном лояльными президенту Трампу, который все еще держит курс на улучшение отношений с Россией. Если Палата представителей перейдет под контроль демократов по результатам выборов в ноябре (все члены Палаты представителей избираются каждые два года, в отличие от Сената, где только треть палаты избирается каждые два года), то шансы принятия значительно повысятся. Если же Трамп его не подпишет, то несмотря на вето президента США закон может быть принят, если две трети членов обеих Палат его одобрят. Таких случаев было чуть больше сотни за весь 231 год существования Конституции США.

«НиК»: Эта игра реально нацелена на защиту интересов США?

– Вполне возможно, что угрозы Трампа были своего рода блефом, чтобы создать условия для наращивания экспорта СПГ на рынок Европы, где Россия давно пользуется преимуществом. Став самым большим производителем газа в мире, США испытывают острую необходимость в открытии новых рынков экспорта СПГ, тем более что единственные соседи США, Канада и Мексика, также являются экспортерами углеводородов и цены на газ в США находятся на критически низком уровне из-за переизбытка производства.

Что касается проекта «Северный поток – 2», то со стороны Трампа жребий брошен и теперь вопрос в том, будет ли он мешать проекту санкциями.

Трамп, наверное, предпочел бы создать такую атмосферу политической накаленности, в которой европейские спонсоры проекта или власти Германии и ЕС сами положат конец проекту без внедрения новых санкций со стороны США.

Было бы странно, если бы Трамп давал проекту спокойно развиваться после громких высказываний вокруг саммита НАТО. Однако от Трампа можно ожидать чего угодно.

«НиК»: Каковы последствия возможных санкций?

– Если (и это большое если) есть политическая воля на их применение и на неизбежно вытекающее из этого обострение конфликта между США и Германией, то существующий арсенал американских санкций объективно достаточен для того, чтобы остановить проект «Северный проект – 2» посредством исключения из него европейских участников. Но так как побочные эффекты самых жестких вариантов американских санкций очень серьезны, это большой вопрос, есть ли политическая воля на их применение.

Например, президент США (или Госдепартамент, или Казначейство США по своей инициативе) может включить юридические или физические лица, связанные с проектом, в список Specially Designated Nationals («Специально обозначенные иностранные лица», SDN). Включение в список SDN означает заморозку всех активов в США и запрет, применимый к долларовой международной банковской системе и ко всем физическим и юридическим лицам США, на ведение любых дел с такой компанией. Для западных спонсоров проекта «Северный проект – 2» – ENGIE, OMV, Shell, Uniper и Wintershall – быть включенным в список SDN означало бы фактический конец их существования.

Но важно отметить, что такую большую и важную компанию, как Shell, США никогда не включат в список SDN – это имело бы огромные последствия для западных стран, в том числе для американского нефтяного бизнеса. Можно смело утверждать, что Трамп не рискнет это сделать.

Побочные эффекты, связанные с включением большой (даже не западной) компании в список SDN, можно увидеть на примере компании «Русал». Колебания на международном рынке алюминия, вызванные включением «Русала» в список SDN 27 апреля 2018 года, были такими масштабными, что европейские и даже американские алюминиевые компании и трейдеры обратились к властям США с просьбой снять санкции с «Русала». По некоторым сведениям, администрация Трампа уже готовится это сделать.

Если США ограничатся включением в список SDN проектной компании Nord Stream AG, зарегистрированной в Швейцарии, то это может потребовать достаточно серьезных изменений в договорной и организационной структуре проекта. Но так как никто из спонсоров проекта не является американским лицом, проект может, наверное, развиваться и дальше, если его спонсоры готовы рискнуть вызвать гнев Трампа и других американских политиков.

Еще один инструмент американских санкций – так называемые секторальные санкции. Они направлены на создание ограничений в сфере инвестирования, деловых партнерств (совместных предприятий), международного сотрудничества и долгового финансирования. Эти санкции в настоящее время применяются к таким большим российским компаниям, как «Газпром», «Сбербанк», «Роснефть», НОВАТЭК и ЛУКОЙЛ.

Как мы все знаем, каждая из этих компаний продолжается существовать и развиваться, в том числе посредством осуществления больших международных проектов.

Аналогично применение секторальных санкций к участникам проекта «Северный поток – 2» могло бы потребовать внесения изменений в концепцию проекта, но при достаточности силы воли его участников реализация проекта может вестись и дальше.

«НиК»: Какие варианты развития событий?

– В любом случае источник интриг вокруг «Северного потока – 2» в меньшей мере касается российско-американских или даже российско-европейских отношений. В большей степени эта история относится к состязанию воли между Европой и Америкой, связанному с накопленными претензиями внутри Западного альянса, а также к политике Трампа, направленной на превращение США в крупного экспортера углеводородов (это касается и нефти, и газа).

С точки зрения американского законодательства и инструментария американских экономических санкций президент Трамп мог бы приостановить участие западных партнеров «Газпрома» в проекте «Северный поток – 2», но одновременно с этим США потерпели бы огромные геополитические и экономические потери и Трамп попал бы под сильное давление как со стороны своих союзников в Европе, так и международных и американских бизнес-лобби в нефтегазовой (и не только!) отрасли.

Намного более вероятным выглядит вариант, при котором Трамп, используя «пряник» и «кнут» во взаимоотношениях с властями Европейского союза и Федеративной Республики Германия, попытается заставить европейские власти отказаться от проекта и/или запретить его европейским участникам дальше работать по проекту.

Учитывая недавнее развитие событий с договоренностями о строительстве терминалов для импорта американского СПГ в Европу, цель Трампа может даже ограничиться просто созданием задержек в графике реализации проекта «Северный поток – 2». Это необходимо для того, чтобы дать время развитию импортной инфраструктуры СПГ, чтобы лишить «Северный поток – 2» экономической обоснованности.

«НиК»: Как вся эта история отразится на России?

– Для России налицо негативная сторона появления агрессивного и геополитически влиятельного конкурента на газовом рынке Центральной и Восточной Европы, где РФ доминирует десятилетиями. В то же время есть и положительные аспекты: это может дать новый импульс для дальнейшей активизации затянувшегося национального проекта по глубокой переработке сырья и повышению добавленной стоимости экспортной продукции.

В целом развитие технологий в сферах электрического транспорта, возобновляемых источников энергии и батарей вкупе с возрастающим в Европе чувством ответственности за состояние окружающей среды на фоне всемирного потепления указывает на то, что долгосрочные инвестиции в европейский рынок сопровождаются новыми структурными рисками, не связанными с конкуренцией или геополитикой. Безусловно, высшее руководство России и «Газпрома» будет учитывать и эти факторы при разработке ответа на новый вызов из Нового Света.

Беседовала Мария Ромашкина

США. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 7 августа 2018 > № 2702475 Кайл Дэвис


США. Иран. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 7 августа 2018 > № 2700778

Трамп увеличивает давление на Иран и компрометирует Европу

Ева Фишер, Моритц Кох | Handelsblatt

"Они старались найти компромисс, выступали с предложениями, взывали к своим американским партнерам - месяцами европейцы пытались удержать США от расторжения сделки с Ираном, - пишут журналисты Handelsblatt Ева Фишер и Моритц Кох. - Однако все дипломатические усилия оказались тщетными. Во вторник, с 6:00 по среднеевропейскому времени, вступили в силу санкции США против Тегерана. Европейцам остается разочарование и чувство бессилия".

Теперь от возможных последствий санкций необходимо защищать европейские компании, говорится в совместном заявлении верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Федерики Могерини и министров иностранных дел Франции, Германии и Великобритании. "Однако возможности для достижения этой цели ограничены, - отмечают авторы статьи. - Крупные инвесторы из Европы уже покинули Иран: риск оказаться в поле зрения американских властей в качестве нарушителей санкций слишком велик".

"Европейский рынок для Тегерана мертв", - заявил один из дипломатов. По его мнению, теперь необходимо по крайней мере защитить торговые отношения Ирана с Китаем и Россией. Обе страны тоже подписывали ядерное соглашение и совместно с европейцами пытаются спасти то, что можно спасти.

"Одно только уведомление о санкциях США уже ввергло иранскую экономику в глубокий кризис, - продолжают журналисты. - Рухнула валюта, свирепствуют инфляция и безработица. Население выплескивает свое разочарование на улицах. Американское правительство с удовольствием принимает это к сведению".

До сегодняшнего дня Тегеран, даже при возобновлении санкций, придерживается условий ядерного соглашения. "Несмотря на санкции, мы покажем миру, что держим слово и выполняем обязательства, данные в международных договорах", - заявил президент Ирана Хасан Рухани в интервью государственному телеканалу IRIB. "Есть только один вопрос, - комментируют журналисты: - как долго? Большие надежды, которые иранские реформаторы связывали с соглашением, разбиты. Победу одерживают сторонники жесткой политики, выступающие против договоренностей с Западом".

Европейцы опасаются, что провал соглашения с Ираном приведет к ядерной гонке вооружений на Ближнем Востоке.

Чтобы показать иранцам, что Европа по-прежнему поддерживает договоренности, достигнутые в ядерном соглашении, ЕС в этот вторник утвердит ответный закон, запрещающий европейским компаниям соблюдать американские санкции, за исключением случаев, когда у фирм есть специальное разрешение Еврокомиссии, передает издание.

"Абсолютно неясно, будут ли эти защитные меры работать на практике. Администрация США относительно расслабленно воспринимает попытки Европы подорвать санкционный режим", - отмечают Фишер и Кох.

"Правительство США считает санкции необходимыми для того, чтобы препятствовать стремлению Ирана к господству на Ближнем Востоке и поддержке террористических организаций вроде "Хизбаллы". Одновременно правительство Трампа надеется, что протесты дестабилизируют режим мулл, - пишут журналисты. - Однако европейские дипломаты настроены скептически. Говорят, что, правительство Рухани становится неустойчивым, однако теократическая система стабильна. Не реформаторы, а именно реакционные силы в Тегеране извлекают выгоду из американской политики".

"Для совместной внешней политики стран ЕС выход США из сделки с Ираном является тяжелым ударом. Соглашение считается одним из крупнейших достижений международной дипломатии прошлых лет", - подчеркивают авторы статьи. Поэтому велико и недовольство. "Независимо от проблематичной роли, которую Иран играет в регионе, повторное введение санкций против Ирана со стороны США является ошибочным сигналом", - посетовал эксперт по внешнеполитическим вопросам немецкой партии ХДС Юрген Хардт.

США. Иран. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 7 августа 2018 > № 2700778


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 августа 2018 > № 2699479 Георгий Тука

У Путина уже развязаны руки: что ждет Украину осенью

Георгий Тука, Апостроф, Украина

Наиболее трудный период в современной истории Украины будет начинаться с сентября этого года. У президента РФ Владимира Путина развязаны руки после завершения чемпионата мира, и Россия будет активно действовать в своих интересах, используя наши внутренние противоречия и слабость для того, чтобы дестабилизировать ситуацию в стране. Такое мнение в эфире «Апостроф ТВ» высказал заместитель министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Георгий Тука, комментируя нападения на активистов, которые произошли в первую неделю августа.

— Я собирался встретиться с руководством СБУ по этому поводу, просто хотел лично поговорить. С точки зрения политической целесообразности — это выглядит как система. В ноябре прошлого года мы делали отчет (я не знаю, был ли он открытым), который предоставляли для служебного пользования, об определенных внутренних и внешних факторах. И мы сделали выводы, что наиболее тяжелый период в современной истории Украины будет начинаться с сентября этого года.

С одной стороны, накладывается агрессия России, ведь у Путина абсолютно развязаны руки после окончания чемпионата мира по футболу. С другой стороны, будет рост популистских настроений в Европейском союзе, а ни для кого не является секретом, что популистские партии, как правило, крайне левые или крайне правые, сотрудничают с Российской Федерацией. То есть можно утверждать, что прорастают пророссийские настроения в Европе, плюс мы сейчас входим в опасный для нас, но очень привычный турбулентный период — избирательная гонка.

На фоне всех этих факторов мы сделали вывод, что примерно с сентября для Украины наступит самый опасный период в нашей истории. У нас нет никаких сомнений, что Россия будет активно действовать в своих интересах, используя наши внутренние противоречия и слабость для того, чтобы дестабилизировать ситуацию в стране. И одним из направлений может быть такой комплекс действий, как нападения на активистов.

Например, накануне был ряд погромов лагерей ромов. Я уже общался с руководством лагерей по этому поводу. Есть материалы, где эти, казалось бы, случайные действия на самом деле были управляемыми. То, что они были управляемые организацией С14 (запрещенная в России организация — прим. ред.), не соответствует действительности. Для этого я лично встретился с Евгением Карасем, которого я знаю еще с 2014 года, и он мне рассказал очень много деталей. Во-первых, в Киеве наиболее известный погром на Лысой горе был очень хорошо срежиссирован. Я буду настаивать, чтобы они провели тщательные расследования, чтобы выявить кем именно. Поверхностных действующих лиц мы знаем — это сотрудники благоустройства, Голосеевского райотдела и часть самих ромов, проживавших там. Я убежден, что ряд вроде бы случайных событий был срежиссирован, и единственная цель — показать наружу «звериное лицо украинского фашизма». Что и было сделано. На этой неделе уже даже было заявление ООН по этому поводу.

Что касается случаев, произошедших на этой неделе, то я против обобщений, что, например, это была «рука Кремля». Этим должны заниматься компетентные органы — исследовать, искать причинно-следственные связи: не только исполнителей и причины, но и заказчиков.

К сожалению, у нас неоднократно были примеры, как используются наши внутренние проблемы и противоречия нашими «братьями». Один из самых ярких примеров, каким образом развивались по спирали противостояния между Украиной и Польшей. Сначала в одном месте разрушили памятник, у нас в ответ разрушили, там снова разрушили, а в Луцке обстреляли из гранатомета консульство Польши, а затем перекрыли международную трассу. И в тот самый момент очень удачно сработали наши спецслужбы с польскими, зафиксировав, каким образом руководитель блокады общался со своим куратором (тот давал указания), и по роумингу они выяснили, что он находится в Ростове.

Одна из причин, почему так происходит — это безнаказанность, и это касается не только тех людей, которые нападают на активистов. Это вообще у нас проблема номер один. Начиная от мелкого хулиганства, бардака на дорогах, Янтарной народной республики, евробляхового народного движения, заканчивая безнаказанностью чиновников за коррупционные действия.

Что с этим делать? Это, в первую очередь, вопрос к национальной полиции. Лично я уверен, что этот тренд будет раскручиваться по спирали. Случаи могут быть совершенно разными, не связанными между собой. Ведь, казалось бы, что общего между нападением на девушку в Херсоне и убийством («Сармата») в Бердянске. Но, видите, мы как граждане это сознательно объединяем. Однако есть следствие, и я бы сейчас не советовал бежать впереди поезда, слишком большая угроза уйти в ложном русле.

Абсолютно логично, что у кого есть голова на плечах, тот должен понимать, что в конце августа начнется цепочка неприятных событий, например, по рейдерству фермерского урожая. Для этого нужно заранее подготовиться местным правоохранительным органам, создать оперативные группы, жестко и быстро реагировать. А они, как правило, реагируют довольно вяло.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 августа 2018 > № 2699479 Георгий Тука


Южная Осетия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 августа 2018 > № 2695995 Марат Кулахметов

Марат Кулахметов: если бы Запад сказал Саакашвили "стой", войны бы не было

Восьмого августа исполняется ровно десять лет с момента нападения Грузии на Южную Осетию. Одними из первых удар приняли на себя миротворцы. О том, можно ли было избежать конфликта, о нынешней военной активности Грузии и возможных ответных шагах России, о переговорах в Женеве, а также о том, что поможет Южной Осетии стать экономически самодостаточным государством, в интервью РИА Новости рассказал бывший командующий Смешанными силами по поддержанию мира в зоне грузино-осетинского конфликта, нынешний посол РФ в Цхинвале Марат Кулахметов.

— Вспомните, пожалуйста, события ночи с 7-го на 8-е августа. Что происходило в штабе миротворцев?

— Работа была, конечно, очень напряженной. Была боевая работа, постоянно шли доклады с миротворческих постов, из расположения российского батальона, осетинского батальона, доклады о ведении огня из реактивной, ствольной артиллерии по населенным пунктам Южной Осетии, по миротворческим постам. В докладах говорилось о непосредственном огневом воздействии на эти посты, появились первые раненные в миротворческих батальонах. Первые погибшие в российском батальоне появились к 6 утра. Ночь была бессонной. Мы все были на боевых постах.

— Грузинская сторона активно продвигала информацию о том, что российские военные, колонна техники еще до 8 августа была на территории Южной Осетии. Как вы можете прокомментировать подобные заявления?

— Это оправдание команды Саакашвили. Такая теория появилась где-то около полудня 8 августа. Она возникла, я считаю, только потому, что все пошло не по плану Тбилиси. Накануне, 7 августа, у меня было несколько встреч с господином Якобашвили (министр Грузии по реинтеграции Темур Якобашвили — ред.), в телефонном контакте мы были с ним до 22:00. А посол по особым поручениям МИД РФ Юрий Попов вообще "челночил" между Тбилиси и Цхинвалом. У него были постоянные встречи в Тбилиси, в том числе, встреча с министром иностранных дел, которая состоялась где-то в 23:00. Мы были постоянно на связи с руководителями миссии ОБСЕ в Грузии, госпожой Тери Хаккала. До 17:00 я был постоянно на связи со старшим воинским начальником грузинского контингента. Но ни одно должностное лицо в течение 7 августа не обратилось ко мне с таким вопросом. Если бы этот вопрос был, они бы в любом случае подняли его передо мной. Никто за этот день ни разу этот вопрос не поднял. Но затем в оправдание он появился. Это чисто оправдание своей провалившейся агрессии.

— Можно ли было избежать открытого военного противостояния?

— Вся история началась в 2004 году, когда к власти пришел господин Саакашвили с его командой. Все забыли про боевые действия, которые были в августе 2004 года. Вот тогда началось все. Еще в те времена господин Саакашвили решил стать "собирателем грузинских территорий". С 2004 года по 2008 год грузинская сторона предприняла беспрецедентные действия по наращиванию своего военного потенциала. Бюджет увеличился в несколько раз, увеличилась численность вооруженных сил. В это же время Саакашвили со своей командой получал и с Запада соответствующие сигналы, которые позволили ему развязать руки. По крайней мере, ему на Западе никто не сказал: "Не поступай так". И то, о чем говорил Запад, он воспринимал однозначно — он может делать так, как он считает нужным. Вот это все привело к событиям августа 2008 года.

Августу предшествовали определенные действия со стороны Тбилиси. Серьезное обострение началось в середине июля с крайне драматичного обстрела города 15 июля с гибелью людей и многочисленными раненными, чего не было в течение предыдущих четырех лет. Во второй половине июля это стало систематичным, вторая часть месяца проходила практически в ежедневных перестрелках. Безусловно, югоосетинская сторона отвечала, огрызалась. Но если сравнить по интенсивности и возможностям, безусловно, перевес по всем направлениям был за Тбилиси. Тут нельзя даже было сравнивать по потенциалу.

— Вы имеете в виду перевес по интенсивности обстрелов?

— Я имею в виду и по количеству, и по возможностям.

— Вы считаете, что точка невозврата была пройдена в 2004 году?

— Она оттуда стартовала. Если человек принципиально принял для себя это решение, он к нему придет. Каким способом, это другой вопрос.

Мы коснулись Якобашвили. Это было просто маленькое колесико в решении своей большой цели.

— То есть, конфликта нельзя было избежать?

— Если бы мировое сообщество и Запад в первую очередь принципиально заняли позицию и сказали Саакашвили тем летом "стой", я думаю, мы бы это предотвратили.

Все видели, что он делал. В конце июля 2008 года в Цхинвал приезжала большая группа представителей стран ОБСЕ из Вены, и до них было доведено, что мы стоим у порога войны и дальше идти уже некуда. В Цхинвале тогда присутствовала миссия ОБСЕ, и у нее был полевой офис. Они были в гуще событий.

Они были в течение первой ночи (с 7 на 8 августа) и до 14:00 восьмого августа в городе. Они все это видели. Просто эти очевидцы куда-то пропали.

— В Грузии с 1 по 15 августа проходят учения с участием стран НАТО Noble Partner, при этом интенсивность взаимодействия Тбилиси и альянса растет. Иностранные представители регулярно посещают грузино-осетинскую границу. Будет ли Россия реагировать на такую активность вблизи своих южных рубежей? Нет ли необходимости усилить какие-то компоненты военного присутствия РФ в Южной Осетии?

— Действительно, Тбилиси превратил некоторые районы вдоль границы с Южной Осетией в своеобразные "мекки", куда осуществляется политический туризм. В частности Диди-Хурвалети — легендарное место, куда привозят всех западных журналистов, политиков. Показывают им. Уже это смешно. Неоднократно югоосетинская сторона поднимала этот вопрос на Женевских дискуссиях, мол, хватит заниматься популизмом. Но это политика, которую выбрал Тбилиси.

Что касается устремлений Тбилиси в НАТО, Грузия уже много лет используется в первую очередь странами НАТО для продвижения своих позиций на Южном Кавказе. Сегодня она является форпостом позиций НАТО на Южном Кавказе.

Нынешнее руководство не скрывает своих симпатий и своих целеустремлений. США делают ставку на Грузию и в первую очередь на ее руководство как проводника антироссийских настроений для снижения влияния России в районе Южного Кавказа, где позиции РФ были исконными.

Безусловно, это не остается без нашего внимания. Мы это внимательно отслеживаем, в любом случае не допустим дестабилизации ситуации. И всякие движения, в том числе, учения, которые сегодня проходят на территории Грузии, находятся под пристальным нашим вниманием. Мы не безучастны. Запад об этом знает. Сейчас на территории Южной Осетии дислоцируется 4-я военная база и пограничное управление ФСБ России, которые обеспечивают безопасность Южной Осетии. Запад с этим считается. Считаю, что на данный момент этого контингента вполне достаточно. Если будет необходимость — у нас есть люди, занимающиеся этим вопросом, будет принято соответствующее решение. Но все, что происходит в Грузии, у нас находится под серьезным, пристальным вниманием.

— Возможна ли при каких-то обстоятельствах очередная военная агрессия или провокация Грузии против Южной Осетии? Есть ли опасность диверсий, терактов?

— После признания Россией Южной Осетии ситуация на Южном Кавказе, в особенности на границе Южной Осетии с Грузией кардинально изменилась. У нас здесь дислоцируется 4-я военная база, пограничное управление ФСБ РФ. В соответствии с двусторонним соглашением 2015 года о союзничестве и интеграции определено, что у нас единое пространство безопасности и общий периметр обороны. Я думаю, что Запад это великолепно понимает.

— То есть, никаких диверсионных групп тут в принципе быть не может?

— Ну, что я могу сказать. Если они безумцы, пускай попробуют.

— Как вы считаете, поможет ли инициатива Грузии о повышении представительства на Женевских дискуссиях по безопасности в Закавказье до министров или даже до премьер-министров урегулировать отношения Тбилиси с Абхазией и Южной Осетией?

— Дело не в том, какой будет уровень представительства на Женевских дискуссиях. Главное — насколько в первую очередь Тбилиси готов идти на диалог с Южной Осетией и Абхазией. А вот этого как раз мы не видим. Поднятие статуса, я считаю, это просто отговорка. Мы от раза к разу в Женеве видим, что Тбилиси, к сожалению, недоговороспособен даже по такому элементарному вопросу, как неприменение силы.

— То есть это попытка тянуть время, перевести мяч на сторону РФ, Цхинвала и Сухума?

— Я думаю, не более того.

— Учитывая в том числе приближающуюся годовщину признания независимости Южной Осетии, ожидаются ли визиты каких-либо российских государственных лиц, главы МИД РФ Сергея Лаврова в этом году в республику? Когда?

— Югоосетинская сторона пригласила очень много руководителей из России, в том числе и президента РФ, министра иностранных дел. В Москве сейчас прорабатывается решение о том, кто приедет на празднование 26 августа. Сейчас процесс в стадии проработки.

— С какими вопросами обращаются граждане России в посольство?

— В основном это обращения о получении гражданства. У нас очень большое количество граждан России живет на территории Южной Осетии. Поэтому родители несовершеннолетних детей больше всего обращаются с тем, чтобы их дети получили российское гражданство. Это, пожалуй, наибольшая часть обращений, которые мы получаем.

— Каковы, на ваш взгляд, перспективы сотрудничества РФ и Южной Осетии в сфере туризма?

— У Южной Осетии очень большой потенциал для туризма. Она предназначена для туризма. В этой стране действительно есть все, чтобы данное направление было широко реализовано. Но в настоящий момент, конечно, в первую очередь чисто из-за финансовых возможностей республики, из-за организационных вопросов это направление развивается очень медленно. Но я считаю, что за этим направлением — будущее республики. Это их ниша.

— Многие за пределами Южной Осетии опасаются за свою безопасность здесь, в республике. Здесь можно безопасно путешествовать, отдыхать?

— Я считаю, нет таких проблем у нас.

— А что с экономическим сотрудничеством? Есть ли вероятность, что республика когда-нибудь станет самодостаточной и не будет зависеть от дотаций из России? Когда это может произойти?

— Россия реализует на территории Южной Осетии большой комплекс работ и программ. В первую очередь — это программа социально-экономического возрождения Южной Осетии. Это большие деньги, многие направления, касающиеся, в том числе и социального обеспечения населения, строительства больших инфраструктурных объектов. Но сейчас мы приходим к такому этапу, когда необходимо создание непосредственно производственного сегмента. В республике должны создаваться рабочие места. Сейчас это, пожалуй, главная задача. Руководство Южной Осетии об этом знает, уделяет этому очень много внимания. Работа идет. Она непростая, длительная. Но только от этого будет зависеть будущее республики.

— Рабочие места…

— Да, рабочие места, производство. Это самое главное для республики. Ведь туризм тоже создаст рабочие места. В Южной Осетии есть два больших направления, которые надо развивать, которые им дала земля — это сельское хозяйство и туризм. Климатические условия есть, население есть. Надо только работать.

— Население возвращается?

— Динамика есть. Если посмотреть статистические данные, которые каждые полгода публикует правительство, да, население возвращается. И чем быстрее будет проходить процесс создания рабочих мест, тем больше будет возвращаться людей.

Южная Осетия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 7 августа 2018 > № 2695995 Марат Кулахметов


Грузия. Южная Осетия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > premier.gov.ru, 7 августа 2018 > № 2694673 Дмитрий Медведев

Интервью Дмитрия Медведева газете «Коммерсантъ»

10 лет грузино-югоосетинскому конфликту.

Вопрос: Дмитрий Анатольевич, та августовская война 2008 года – было ощущение, что она неизбежна, ещё до её начала. У Вас такие предчувствия в тот период были?

Д.Медведев: Нет, никакой неизбежности не было. И мои оценки остаются прежними: если бы не безответственное, аморальное, преступное поведение Саакашвили и его приспешников, никакой войны бы не было.

Да, там в тот период была высокая степень напряжённости. Она, собственно, возникла не в 2008 году, а в 1991-м. И эти напряжённые отношения между отдельными составными частями на тот период Грузинской Советской Социалистической Республики ощущались даже до того периода.

Я вспомнил, как в 1990 году из Сочи приехал впервые в жизни на территорию Абхазии – тогда, соответственно, в составе Грузии. И во время разговора с обычными людьми в каких-то ресторанчиках, ещё где-то я почувствовал, что у них очень сложное отношение к тем процессам, которые в республике уже к тому времени набирали обороты, и к представителям близких этносов. То есть напряжение уже тогда чувствовалось на бытовом уровне. Это было для меня довольно непривычно, потому что ещё ни в Москве, ни в Ленинграде это никак не ощущалось, никаких признаков этого не было.

Поэтому корень проблем, конечно, заключается в том, что было в 1990-е годы, в тех решениях, которые принимала в 1990-е годы власть в Тбилиси и которые не были приняты ни в Абхазии, ни в Южной Осетии. Вследствие этого возник конфликт, были введены миротворцы.

Но до 2008 года удавалось балансировать все эти негативные процессы, выступления, проявления насилия даже, которое вспыхивало спорадически.

А в 2008 году правительство Грузии во главе с президентом дало зелёный свет агрессии, и произошло то, что произошло. Это не было неизбежно. Это, безусловно, являлось субъективным выбором Саакашвили и его окружения.

Вопрос: Но в какой-то момент казалось, что Ваши с ним отношения складываются довольно неплохо. В какой же момент что-то пошло не так? Вы встречались, общались...

Д.Медведев: Да, оно поначалу и выглядело неплохо, и во время первой встречи, когда я только вступил в должность Президента, он сказал, что хотел бы восстановить отношения, что рассчитывает дружить – в общем, наговорил массу приятных слов. Я это всё послушал и говорю: хотите развивать отношения – давайте будем развивать. Нам нужны нормальные, дружеские отношения с нашим соседом – Грузией, мы к этому готовы. Мы понимаем, какой у вас внутренний конфликт есть, мы понимаем, что страна разделена на части, но мы готовы помогать – потихоньку, аккуратно способствовать процессу сближения, в конечном счёте для того, чтобы сохранить возможность существования самого государства в таких границах, будь то федерация, конфедерация, ещё как-то. Это мог бы быть выбор всех народов, населявших Грузию в тот период, то есть и самих грузин, и осетин, и абхазов. Он сказал «я готов». Потом мы ещё несколько раз где-то пересекались, в том числе, помню, в Астане. Он тоже там демонстрировал всяческое желание что-то обсуждать, развивать, а потом как-то пропал. Мы о чём-то договорились – о каких-то встречах, контактах, и я отчётливо помню, что где-то с начала июля 2008 года он ушёл со связи. Я тогда не придал этому большого значения, но теперь склонен считать, что это уже была выработанная линия. Он, с одной стороны, рассчитывал, что новый руководитель Российской Федерации займёт какую-то иную позицию во взаимоотношениях с его правительством и с ним лично. Иными словами, просто не будет вмешиваться в те процессы, которые будут там идти, не будет никак реагировать на действия, которые могут быть предприняты в отношении и наших миротворцев, и, самое главное, граждан Российской Федерации, которые жили и в Абхазии, и в Южной Осетии. А с другой стороны, я думаю, к тому времени он уже провёл полномасштабные консультации со своими покровителями – в данном случае речь идёт прежде всего о Соединённых Штатах Америки. Как известно, у него побывала Кондолиза Райс (в тот период в качестве государственного секретаря Соединённых Штатов Америки). До этого у него были контакты с господином Фридом, который занимался отношениями с бывшим Советским Союзом. Он советолог, который всегда имел крайне русофобскую позицию.

И, по-моему, Чейни тогда тоже приезжал. То есть там все уже успели отметиться. И к тому времени, я думаю, у Саакашвили сформировалось жёсткое убеждение в том, что американцы поддержат его при любых раскладах.

Вопрос: Вот произошло то, что произошло. И после этого Вы принимаете решение признать независимость Абхазии и Южной Осетии. Я слышал мнение, что это решение не было бесспорным, что были и оппоненты, те, кто считал иначе, что не надо этого делать. Как всё это происходило, как это всё принималось?

Д.Медведев: Я могу рассказать, как это принималось, здесь ничего нет сверхъестественного. Всякое решение должно быть обдумано, и всякое решение требует, что называется, взвешивания положительных и отрицательных моментов. После завершения военной составляющей кампании по «принуждению Грузии к миру» встал вопрос «А что дальше?» – естественно, прежде всего передо мной как главой государства.

Я определённое время думал и пришёл к выводу, что ничего лучше, чем признать независимость двух этих образований, по всей вероятности, предложить невозможно. Я руководствовался прежде всего тем, чтобы сохранить прочный мир на будущее, сохранить стабильность в Закавказье, сохранить стабильность в нашем регионе. И это, на мой взгляд, был единственно возможный шаг.

Через некоторое время я переговорил с Председателем Правительства Владимиром Владимировичем Путиным. Он меня тоже в этом поддержал. После этого вопрос был вынесен на заседание Совета Безопасности. Мы обсуждали, естественно, все нюансы этого решения, понимая, какую реакцию мы получим. Но в данном случае и другие коллеги по Совету Безопасности меня также поддержали.

Решение было принято. Я подписал соответствующий указ 26 августа 2008 года о признании государственной независимости, суверенитета Южной Осетии и Абхазии. И с этого момента для этих территориальных образований началась новая жизнь.

Вопрос: То есть никаких дискуссий на эту тему не было, единогласно принято было решение?

Д.Медведев: Дискуссии были, есть и будут всегда, это совершенно нормально для любого гражданского общества. Дискуссии были и тогда, достаточно поднять прессу того периода, в интернете посмотреть, какие были дискуссии. Но если говорить о позиции высшего политического руководства, то позиция была единой.

Вопрос: Мне просто и сейчас в российских госструктурах попадаются люди, которые говорят, что, может быть, следовало не признавать, а «подвесить», ввести войска, но оставить возможность для дальнейшего разговора на эту тему с Грузией, тем самым как бы для восстановления с ней отношений. Вы как к такой точке зрения относитесь?

Д.Медведев: Понимаете, любое подвешенное решение имеет, наверное, какой-то смысл, потому что можно действительно вести дискуссии, как Вы говорите. Но, к сожалению, оно не решает главного вопроса. Оно оставляет поле, или пространство, для силовых действий.

Если это независимые территориальные образования, если это государства, с которыми у нас есть договоры и с которыми у нас существуют соглашения о размещении там нашего воинского контингента, то тогда всё ясно, никто ничего против них не будет делать. Все понимают, что дороже связываться с Российской Федерацией, чем проводить в жизнь какие-то утопические идеи. А если это подвешенная ситуация, значит, тогда можно периодически провокации какие-то совершать, рассчитывать на то, что в результате каких-то очередных дурацких военных кампаний удастся что-то оторвать и так далее.

А с учётом того, что во главе Грузии в тот период стоял такой несбалансированный в психическом смысле человек, как Михаил Саакашвили, другого варианта просто не было. Может быть, если бы там было другое руководство, можно было что-то и обсуждать. Но я уверен, что другое руководство просто не приняло бы такого безобразного решения о нападении на стариков и детей, нападении на российских миротворцев и, по сути, объявлении войны Российской Федерации.

Вопрос: Я в тот период как раз находился в Грузии и помню, как российские танки остановились в нескольких десятках километров от Тбилиси. А почему не пошли дальше?

Д.Медведев: Потому что цель была в том, чтобы выбить грузинские войска из Цхинвала, навести порядок. И предотвратить возможность дальнейшей эскалации насилия, то есть военных действий. Цель не состояла в том, чтобы разгромить Грузию или казнить Саакашвили. Я считаю, что я правильно поступил, когда принял решение о том, чтобы проявить сдержанность и не форсировать дальнейшие действия.

В конечном счёте это дало нам возможность успокоить ситуацию не только в Грузии, Осетии и Абхазии, но и выйти на достаточно спокойные отношения с Европейским союзом и другими странами. Если Вы помните, в тот период, несмотря на довольно жёсткую реакцию, в конечном счёте мы достаточно быстро смогли договориться, а результатом работы комиссии Хайди Тальявини была констатация того, что военный удар был нанесён грузинской стороной и они начали агрессию.

Были, конечно, определённые суждения и в наш адрес – по поводу пропорциональности использования силы и так далее, но это уже оценочные суждения. Самое главное, был сделан вывод, что агрессию начала Грузия. И этого уже из истории не вычеркнуть. Но я не считал правильным этот градус, что называется, противостояния поддерживать. Именно поэтому мною как Верховным Главнокомандующим было принято решение развернуть войска и вернуть их в нашу страну.

Вопрос: Тогда действительно многих поразило, насколько быстро нормализовались отношения России и Запада. Случилось «Партнёрство для модернизации» с Евросоюзом, произошла перезагрузка с США, Ваши отношения с тогдашним президентом США Бараком Обамой были довольно тёплыми.

Д.Медведев: Да у меня даже с Джорджем Бушем сразу после этого были совершенно нормальные отношения. Мы с ним встречались как раз в конце 2008 года. Он во время нашего последнего разговора (тогда мировой кризис начался, вся наша беседа в основном касалась экономики) даже не упомянул ситуацию в Грузии и проблемы Южной Осетии и Абхазии.

Вопрос: Да. А сейчас мы наблюдаем очередной кризис в отношениях России и Запада, связанный уже в первую очередь с Украиной (или начавшийся с Украины). Так почему в тот период последствия были так быстро преодолены, а сейчас до сих пор не удаётся этого сделать и Россия и Запад стоят в этом клинче?

Д.Медведев: Это разные ситуации. И люди там другие уже работают: наши партнёры совершенно другую позицию занимают. Но самое главное, что это просто принципиально разные истории. Хотя, скажем прямо, позиция российской стороны заключается в том, что и применительно к событиям, которые случились на Украине, если бы наши партнёры проявили бóльшую кооперабельность, если бы они не пытались сразу перевести стрелки на Российскую Федерацию, а проявили бы лучшую сбалансированность, как это, например, было в 2008 году, ситуация была бы гораздо проще.

Вопрос: Если вернуться к признанию независимости Абхазии и Южной Осетии: что получила Россия, признав эти две республики? Какие преимущества в стратегическом, геополитическом плане?

Д.Медведев: Россия получила главное – мир. Мы смогли защитить своих граждан – их много, граждан Российской Федерации, которые живут и в Абхазии, и в Южной Осетии. И у нас не болит постоянно голова о том, что в какой-то момент будет очередное нападение, нам придётся вмешиваться, защищать наших граждан, защищать нашу безопасность, давать какой-то ответ. В результате просто в регионе всё понятно. И это самое главное.

Вопрос: Вы уже упомянули в связи с действиями тогдашнего грузинского руководства Соединённые Штаты. И после этого Вы неоднократно говорили, что Грузии активно помогали США. Один из взглядов на эту ситуацию состоит в том, что Россия, признав Абхазию с Южной Осетией, поломала игру Запада в этом регионе. Имеются в виду попытки ускорить интеграцию Грузии в НАТО. И очень распространено мнение, что именно с этим связано признание Абхазии с Южной Осетией, последующее размещение там военных баз и всё, что происходит сегодня. Насколько это соответствует действительности?

Д.Медведев: Я не буду это объяснять в терминах «чья-то игра», «ломка этой игры», скажу о другом. Мы были свидетелями того, как разрушились Советский Союз и Варшавский договор. В то же время сохранилось НАТО, которое со всех сторон пытается окружить Российскую Федерацию. Дело не в том, нравится кому-то политическое руководство России или не нравится, дело не в каких-то идеологических принципах или разнице в ценностях, а дело в простых вещах, совершенно очевидных для любого обычного человека. Сейчас нет ситуации, когда существует два блока, находящихся в состоянии противостояния, находящихся в прямом, по сути, конфликте, как это было во времена существования Варшавского договора и НАТО. А НАТО продолжает действовать. И НАТО не просто продолжает существовать, оно расширяется и всё большее количество стран пытается вовлекать в Североатлантический альянс. Мы к этому не можем относиться равнодушно, потому что никто не отменял ядерного паритета в мире, никто не отменял того, что для военачальников крайне важно понимать соотношение между стратегическими ядерными силами различных государств. А государства НАТО, что бы там ни говорили наши коллеги из этого альянса, всё равно рассматривают Российскую Федерацию в качестве потенциального противника. И совершенно очевидно, что их военные возможности, включая ядерную триаду, нацелены на Российскую Федерацию. Это, к сожалению, факт.

Соответственно, и мы должны понимать, что можем противопоставить в этой ситуации. И когда кольцо вокруг нашей страны начинает сжиматься – а количество стран, которые входят в НАТО, всё увеличивается и увеличивается, – это нас не может не беспокоить. Потому что в данном случае уже речь идёт не только о стратегических ядерных силах, но уже и о тактическом ядерном оружии, которое при приближении к границам Российской Федерации приобретает качество стратегического ядерного оружия, а также о неядерных средствах, которые в настоящий момент, с учётом того, что они носят высокоточный характер, способны причинить колоссальный ущерб.

Иными словами, расширение НАТО – это безусловная угроза Российской Федерации. И это безусловный вызов.

Относительно недавно было принято очередное решение о том, что Грузию ждут и примут в Североатлантический альянс. Как это можно прокомментировать? Это абсолютно безответственная позиция. Это просто угроза миру. Мы все понимаем, что на территории Грузии существует определённое напряжение, что Грузия рассматривает сопредельные территории, или, с нашей точки зрения, государства, как свои. Значит, есть неурегулированный территориальный конфликт, вне зависимости от того, на какой позиции мы находимся. И такую страну, такое государство примут в военный блок? Мы понимаем, чем это грозит?

Это может спровоцировать страшный конфликт. Непонятно, зачем это надо. Если это просто дипломатическая уловка, типа «мы вас примем, не волнуйтесь», а на самом деле ничего делать не будем, – это другая история. Пусть тогда наши коллеги из Североатлантического альянса посмотрят ещё по сторонам, ещё чего-нибудь придумают умного. Можно, например, и Косово принять в Североатлантический альянс. Можно, например, Республику Северного Кипра принять в Североатлантический альянс. Это как, улучшит ситуацию в мире?

Вопрос: Вы предварили мой вопрос. Я хотел бы уточнить: хотя сроков в НАТО никто не обозначал, просто сказали «да, примем», теоретически если представить, что это произойдёт – что Грузию принимают в НАТО без Абхазии и Южной Осетии, с той ситуацией, которая сейчас есть, – это потенциальный конфликт с участием России?

Д.Медведев: Это может привести к потенциальному конфликту, вне всякого сомнения, потому что для нас Абхазия и Южная Осетия – это самостоятельные государства, с которыми у нас дружественные отношения, и государства, в которых находятся наши военные базы. И мы понимаем, что если другая страна рассматривает их как свою территорию, то это может привести к очень тяжёлым последствиям. Поэтому я надеюсь, что у руководства НАТО достанет всё-таки сообразительности ничего не предпринимать в этом направлении.

Вопрос: Никто из тех, кого принято считать союзниками России, не признал независимость Абхазии и Южной Осетии. Я имею в виду в первую очередь союзников по ОДКБ. Белоруссия, Казахстан, Армения, Киргизия хранят на эту тему молчание. Кого Вы считаете настоящими союзниками России? Порой складывается впечатление, что это как раз Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье и теперь уже ДНР и ЛНР.

Д.Медведев: Я понимал, насколько это сложная тема для обсуждения. Когда это всё произошло, не помню, на каком мероприятии, где собрались мои коллеги в тот период, я сказал, что понимаю, насколько это сложный выбор, поэтому я, уважаемые друзья, ничего вам не предлагаю, вы вольны поступать, как считаете правильным. Потому что это было наше решение, это не ваше решение. Сохраняются наши обязательства в рамках ОДКБ, но это совершенно другая история. Собственно, на этом и базировались отношения по этому поводу с нашими партнёрами.

Вопрос: Ещё до войны в Грузии Вы выходили с инициативой подписания договора о европейской безопасности, а уже после войны появился проект договора, но дело никуда не сдвинулось. Как Вы считаете, учитывая, как много говорят о необходимости выработки правил игры в международной политике, эта инициатива похоронена навсегда или ещё можно её реанимировать?

Д.Медведев: Да ничего в международной жизни не является, что называется, забытым навсегда, всё можно реанимировать, было бы желание.

Мы действительно тогда прошли большой путь. И даже несмотря на конфликт августа 2008 года, смогли подняться над этими проблемами. С Европейским союзом. В известной степени и с Соединёнными Штатами Америки – появился Договор об ограничении стратегических вооружений (СНВ-3), рассматривались различные формы новых договоров об обеспечении безопасности в Европе. Мы вошли в «Партнёрство для модернизации» с десятком стран.

Я не думаю, что эта ситуация будет вечной. Мне кажется, осознание того, что общаться и дружить всё-таки лучше, чем бесконечно объяснять, в чём мы не правы, приходит к нашим соседям из Европы. Надеюсь, что и в Соединённых Штатах Америки, к их руководителям, в конечном счёте тоже такого рода осознание придёт. Поэтому двери не закрыты. Тем более что не мы начинали санкционную кампанию, всякого рода ограничения, высылку дипломатов, введение экономических мер. В этом смысле шарик, что называется, всегда на их стороне, они могут какие-то сделать движения, которые будут свидетельствовать о желании восстановить отношения. Мы к этому готовы.

Вопрос: А если говорить о Грузии, то признание Абхазии и Южной Осетии навсегда закрыло возможность восстановления отношений с той стороной? Потому что для них это камень преткновения.

Д.Медведев: Я думаю, что это тоже не является проблемой, которая навсегда предопределила характер отношений между Россией и Грузией.

Я напомню, там сейчас другое Правительство. И если говорить о карьере Саакашвили, то она, по всей вероятности, в Грузии завершена, что, мне кажется, очень хорошо для самой Грузии. А с новым руководством (безотносительно даже к тому, как их фамилии, какова их партийная принадлежность) мы готовы выстраивать отношения. Дипломатические отношения могут быть восстановлены, не мы их разрушали. Если грузинские коллеги будут готовы к тому, чтобы их восстановить, мы, естественно, возражать не будем.

За последние годы произошла существенная активизация торгово-экономического сотрудничества, туристического общения, самолёты летают, люди приезжают в Грузию отдыхать. В общем, всё это, безусловно, в плюс. В конечном счёте, я надеюсь, это будет способствовать и нормализации политических контактов и возобновлению полноценного диалога между Москвой и Тбилиси.

Реплика: Спасибо большое.

Грузия. Южная Осетия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > premier.gov.ru, 7 августа 2018 > № 2694673 Дмитрий Медведев


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 7 августа 2018 > № 2694339 Дмитрий Быков

Сигал начинает. Приготовиться Трампу

Дмитрий Быков

Недавно ставший гражданином России Стивен Сигал получил должность на Смоленской площади. Теперь он — спецпредставитель МИД по гуманитарным связям с США. Есть ли у Москвы шанс с помощью актера переломить негативный тренд в отношениях с Вашингтоном? И каковы перспективы у Дональда Трампа продолжить со временем дело Сигала?

Стивен Сигал — вполне достойный уполномоченный МИДа по улучшению российско-американских отношений, стилистически его назначение так же последовательно, как перемещение Елены Ямпольской во главу думского комитета по культуре, и обе должности имеют чисто символическое значение. Смешно предполагать, что Ямпольская способна уронить образ Думы (и конкретно — ее комитета по культуре), еще смешнее думать, что Сигал способен улучшить российско-американские отношения. Это знак, поданный граду и миру (скорее миру, потому что град давно все понял). Образ Сигала нельзя скорректировать уже ничем — он, как говорил Пастернак, «весь в явленьи», не убавить, не прибавить. Образ России можно еще не то чтобы подкорректировать, — зачем? — но проявить. Сигал в некотором смысле и есть Россия: его лучшие времена в прошлом, но дать по морде и наговорить гадостей и он, и его герой еще вполне способны. Он как бы за справедливость в ее простом, несколько мачистском понимании, у нас сейчас вообще очень любят слово «мужик», каким блатные часто называют весь остальной народ, кроме воров в законе и опущенных. В мужике всегда есть что-то от терпилы, им можно помыкать, и он этим даже гордится, — но очкарику он всегда готов нахамить. Его легко взять на слабо, сказав, что надо быть мужиком и что он ведет себя не по-мужицки. Мужик — выросший пацан со всей присущей ему смесью крутизны, хамства и четкого понимания своего места в иерархии. Он раб с господами, господин с рабами, у него даже есть подобие морального кодекса, хоть и основанного на культе силы. Но мужик — неплохой союзник (ровно до тех пор, пока это ему не угрожает слишком серьезно); в любом случае нынешнему российскому режиму Сигал классово ближе, чем Сноуден, и его назначение — прекрасный имиджевый шаг. Он не звезда первой величины, и никогда ею не был, но его любят отдельные подростки, особенно из числа тех, кто мучает одноклассников, и тех, кого мучают одноклассники. Для первых он — образцовый вожак, для вторых — выдуманный идеальный защитник. Это подчеркивает глубокую соприродность садистов и мазохистов, каковых в России в силу ее уродливой социальной природы большинство; в принципе они есть везде, но большинства не составляют. Составляют его так называемые нормальные люди, которые не помешаны на закрытых субкультурах, не исповедуют тюремную этику и понятия не имеют о Стивене Сигале, пока их интересы каким-нибудь невероятным образом не пересекутся.

Я давно ношусь с идеей банка гражданств, каковая идея позволила бы всем легко и без бюрократического ада получить гражданство той страны, где им самое место. Россия при таком всемирном договоре пользовалась бы серьезной популярностью. У режима Путина за границей громадная поддержка — рискну сказать, большая, чем в России: в мире он кумир всех — ну как бы это сказать? Аутсайдеров? Но это оскорбительно, и тогда получится, что Россия — страна аутсайдеров, тогда как это совсем не так; точней, в ней они составляют большинство, а аутсайдерами представляются как раз люди с традиционной системой приоритетов, они изменники, предатели, они создают львиную долю культурных, да и прочих богатств (включая добычу природных), но они должны Бога молить за своих благодетелей, разрешающих им работать. Подавляющее большинство — это как раз те, кто присваивает ценности и охраняет присвоивших, а также имитируют разнообразную бесполезную деятельность с разрешения паханов (такой имитацией занимаются чиновники или, скажем, идеологи). Вот всем людям этого склада в нынешней России очень комфортно, и пусть бы они в порядке обмена ехали сюда, а все, кому неинтересно постоянно мериться крутизной, могли бы выехать туда, где нужно производить ценности. Оно и так стихийным образом делается, Владимир Путин сильно способствует поляризации мира, именно благодаря его усилиям Россия стала символизировать совершенно определенные ценности и поведение. Сергей Доренко, помнится, в упоении рассказывал мне, как простые американцы, потомки ковбоев, завсегдатаи баров, настоящие реднеки, страстно признавались ему в любви к Путину и в зависти к русским. Им тоже хотелось иметь президента со стальными яйцами, и теперь они его получили. Правда, его яйца против наших оказались несколько в мешочек, чтобы не сказать всмятку.

Стивен Сигал, как уточнили в МИДе, будет координировать совместные проекты в сфере культуры. Это, конечно, чисто ритуальная фраза — потому что где Сигал и где культура? Пока все его потуги сняться в сколько-нибудь серьезном кино заканчивались ничем. У него стандартная биография человека этого типа и склада, практически житие святого этой всемирной церкви высокоморальных силовиков: корни его темны, мать была подкидышем предположительно ирландского происхождения, родители отца были то ли русскими евреями, то ли русскими монголами, что заставило его долго мечтать о роли Чингисхана. В отрочестве он вел жизнь греховную и много дрался на улицах, но встретил Настоящего Учителя Боевых Искусств и увлекся айкидо. Сначала он желал, чтобы его школа айкидо помогала подросткам выжить на злых улицах, но потом пришел к выводу, что высшей ценностью является добро. Один раз в кино он противостоял русской мафии — и, видимо, в процессе понял, что противостоять ей бессмысленно: гораздо органичней дружить. Да и чем он отличается от своих противников — тем, что быстрей стреляет? Писала же одна не очень умная, но чрезвычайно откровенная публицистка, что после российско-украинской войны настоящие пацаны, которые воевали, обязательно помирятся и даже по-пацански побратаются, как белые с красными, а вот пацифисты (и, надо полагать, евреи) останутся их общими врагами. Очень может быть, что она была права, хотя лично я не уверен.

Сигал — последовательный защитник семейных ценностей. Он создавал семью аж пять (или уже более?) раз, но во всех этих семьях был отличным семьянином. Был у него роман с няней детей, которой на тот момент было 16 лет, — и правильно, и мужик! А что ж вы думали, у нас малолеток любят только невротики вроде Романа Полански или Вуди Аллена? Кстати, если бы Вуди Аллен и Роман Полански, даже двое на одного, столкнулись со Стивеном Сигалом в темном переулке, он быстро бы подкорректировал их систему ценностей и показал им, кто тут деятель искусства, а кто дрисня. Небось Вуди Аллен Путина не поддерживает, и правильно, на хрен Путину такая поддержка? Сколько раз отжимается Вуди Аллен? Сколько батальонов у Папы Римского?

Так что все правильно, логично и, пожалуй, даже слишком наглядно. Как только деятель культуры выходит в тираж, как Депардье (в его случае это сопровождается признаками алкогольной деменции, но нельзя же ставить заочные диагнозы!), он испытывает мощную тягу к сильной, неотразимо мохнатой руке. Для таких деятелей Россия — сущий рай: возможно, в пенсионном смысле она и не оптимальна для стариков, но то ведь для своих. Все, кто считает старость добродетелью, а традицию источником вечной мудрости, могли бы найти здесь своего рода Мекку. Раньше Россия была идеалом авангардистов и представителей левого искусства — теперь она может стать (и даже уже становится) идеальным приютом для престарелой крутизны и высокоморального консерватизма с богатыми криминальными связями. Любовь к Богу, сиротам и матерям (чисто теоретическая, ибо реальная есть признак слабости), публичная благотворительность, брутальный юмор, неодолимая вера в кулак как последний аргумент, культ прошлого и любовь к вертикалям, плюс соответствующие эстетические требования, — все это может стать главной духовной скрепой для всех людей, которые не хотят в будущее. И чтобы они не отравляли жизнь согражданам, которых в это будущее возьмут, — их самое время поместить в безопасный отстойник, по-прогрессорски забрав из него взамен всех, кого здесь не надо.

Подозреваю, что следующим кандидатом на российское гражданство станет как раз нынешний американский президент. Он-то, в отличие от нашего, рано или поздно сменит работу — и в качестве девелопера или топ-менеджера какой-нибудь «БигНефти» будет смотреться куда органичней, нежели на нынешнем своем посту.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > snob.ru, 7 августа 2018 > № 2694339 Дмитрий Быков


Абхазия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 августа 2018 > № 2695992 Максим Гвинджия

Максим Гвинджия: Клинтон обзывалась и кричала на тех, кто мог нас признать

В 2006-2011 годах, когда проходила большая часть работы по международному признанию Абхазии, заместителем министра иностранных дел, а затем и главой МИД республики был Максим Гвинджия. В интервью РИА Новости он рассказал, как шел этот процесс, почему некоторые страны отказались признавать Абхазию, а также о том, платила ли кому-то Россия за налаживание отношений с республикой.

— Как начиналась работа по международному признанию Абхазии?

— В какой-то момент стало понятно, что нам нет смысла искать понимание в этом западном лагере. Они никогда нас не примут, потому что у них остаются штампы и стереотипы, примерно такие: "мы вас не любим, потому что вы друзья с Россией". Тогда мне пришла такая мысль, почему мы не занимаемся поиском друзей? Почему мы все время тратим на людей, которые понять нас не хотят? И дружить с нами не хотят? Тогда началась активная лоббистская работа просто на энтузиазме. Которая в конце привела к такому результату (частичному признанию — ред). Уже в 2006-2007 годах я начал ее потихонечку воплощать. Тогда, в 2007 году, мы начали работу с Венесуэлой. И в 2009 году эта работа дала результат. Первый мой визит в Венесуэлу был в 2009 году.

— А как она началась? Как вообще можно начать работу с такой далекой страной?

— С энтузиазма. Со знакомых, со старых друзей, которые познакомили, вот так, вот так, вот так. Потихонечку мы вышли на людей, которые работают в правительстве. Я вышел на моего бывшего коллегу, нынешнего президента Венесуэлы Николаса Мадуро (в 2006-2013 годах был министром иностранных дел в правительстве Уго Чавеса — ред.)

— Что это за друзья такие?

— Где-то учились вместе, дружили. Я учился в Горловке на Украине в институте иностранных языков. Потом у меня была подготовка в США, в Австрии, в Таиланде.

— Российский МИД вам как-то помогал?

— МИД России всегда оказывал большую поддержку. Это было очень хорошее, тесное взаимодействие. Если мы куда-нибудь ехали, всегда на уровне посольств чем могли всегда нам помогали. Но очень часто мы пытались скромничать и особо не надоедали. Позиция России по Абхазии обычно такая: "Мы признали. Если вы хотите, признавайте. Мы наше дело сделали. Признаете — хорошо. Не признаете — мы не собираемся никого упрашивать". Правильная позиция. Все, что можно сделать, сделать должны мы сами. Если чего-то нет, то потому что мы еще сами этого не сделали.

Нам потом уже помогал и венесуэльский МИД, и никарагуанский МИД, и российский. Когда мы после Венесуэлы и Никарагуа начали обращаться в другие страны Латинской Америки.

Конечно, Даниэль Ортега произвел на меня очень сильное впечатление. Чавес — просто потрясающий человек был. Я считаю, что он был одним из выдающихся политиков, из которого всегда пытались представить какого-то шута — опять-таки западная пропаганда. На самом деле был очень интересный, глубокий, очень умный, настоящий лидер своего народа. Он действительно произвел на меня очень сильное впечатление.

— Вам приходилось показывать президентам какое-то досье, доказывающее состоятельность Абхазии как государства?

— Естественно, у нас были подготовлены буклеты, информационные бюллетени об истории конфликта, о том, что произошло. Почему Латинская Америка? Еще один важный аспект — Конвенция Монтевидео. Это конвенция, подписанная в 1933 году. В ней содержатся четыре основных принципа государственности — постоянная территория, население, умение вступать в международные отношения и собственное правительство. Так как это было в Монтевидео, Уругвае, они придают (конвенции) очень большое значение. Потому что многие страны — подписанты этой конвенции.

Я помню, что договорился о признании с одной страной, не скажу с какой. Министр иностранных дел, премьер-министр потом пришел, в кабинете у него сидели. Пили кофе и какой-то экзотический сок. Вроде все — завтра подписываем соглашение об установлении дипломатических отношений. Признание, в общем. Выхожу я только из этого дворца — посол США заезжает. И там кричит, орет. Прихожу на следующий день, уже знаю, что произошло. Извини, говорят. И посол был, и Хиллари Клинтон позвонила, кричала, плохими словами обзывалась. И сказали они, что если мы признаем Абхазию, то США закроет все свои программы: "Мы уйдем из вашей страны, мы перестанем вас финансировать, мы вообще разорвем с вами все отношения, вообще вам конец — забудьте про США". Я им ответил: "Если США из-за Абхазии будет отказываться от своих интересов в латиноамериканских странах, в одной за другой, тогда я буду самый опасный человек на свете. Не надо никаких войн". Представьте себе абсурд этой ситуации.

Они (американцы — ред.) начали реально давить на людей, используя шантаж, угрозы. Они могут угрожать кому угодно и чем угодно. У них вообще методы не ограничиваются никакими рамками. Например, президенту еще одной страны лично Хиллари позвонила, отругала, кричала в телефон. Потом организовали неожиданно экономическую конференцию в Нью-Йорке, прислали за президентом самолет, привезли в Нью-Йорк. Я не знаю, что там с ним сделали, но после этого он даже боялся отвечать на мои и-мейлы.

Кульминация нашей внешней политики — визит наших президентов в Латинскую Америку. На своем самолете, с творческим коллективом, с напитками. Мы устраивали приемы от имени президентов, вино лилось рекой. Было турне президента Абхазии — посадка на Кубе, потом Никарагуа, Венесуэла. Недельное турне. Тогда были встречи между президентами, подписаны все соглашения эти большие. Это был визит на государственном уровне — с караулом, с гимном, с кортежами.

И Чавес, кстати, пришел на эту встречу очень подготовленным. Он знал практически все тонкости того, что происходит в Абхазии, в Южной Осетии. Человек потратил ночь, изучил, подготовился к встрече. Он не отнесся к этому так: "А, я получил в России деньги, должен был признать кого-то, не знаю, кого. Приехали — ага, ребята, это вы? Ну хорошо". Не было такого. И по дороге из аэропорта в его резиденцию везде были плакаты — Чавеса и нашего президента, Чавеса и Кокойты. Это было очень классно. Это первый в истории Абхазии визит нашего лидера за океан, так далеко с официальным визитом.

— Ну а толк-то был какой-то?

— Конечно. Были подписаны хорошие соглашения, очень хорошие. Об экономике. Торговые. Экономическое сотрудничество.

— Они действуют?

— Их просто надо использовать, чтобы они действовали. Они сейчас не действуют.

Самолет был из Абу-Даби, бизнес-джет Boeing-737 высшего класса. Ему был присвоен код №1, как президентскому борту. Летели из Сочи. Мы оплатили компании сумму за аренду этого самолета, а американцы арестовали эти деньги, представляете? Я был должен потом одним людям деньги за аренду самолета на неделю. Получилось около 700 тысяч долларов.

Дело в том, что любые долларовые транзакции проходят через Манхэттен. Во всем мире. Абхазский национальный банк оплачивал этой компании в долларах эту сумму. А в долларовом платеже указывается, за что это оплачивается. У нас банки ведут расчеты в долларах, мы продолжаем это делать до сих пор. Я уверен, что проблема была как раз в президенте Абхазии. Но повод был — Куба. То, что мы приземлились на Кубе. Ну и что? Мы просто приземлились на дозаправку. Я ругался с американцами очень долго, вел полемику, чтобы они вернули эти деньги. Они говорили: извини, мы не можем, у нас Министерство финансового мониторинга, так как вы летели на Кубу, пришлось арестовать, потому что вы нарушили санкции. Короче, они подставили меня нереально. Была нанята в США юридическая местная компания в Нью-Йорке, ей было заплачено 10 тысяч, чтобы начать дело в суде. Вот тогда деньги вернулись сразу. Пришлось очень долго ждать, чтобы эти деньги вернулись, некрасиво вышло перед всеми. Пришлось ждать, пришлось людям объяснять и "кормить их завтраками".

— И долго ждать пришлось?

— Полгода или даже больше. Американцы не стыдятся ничего. И потом, когда я слышу от западных СМИ, что Россия давит на другие страны, я говорю: что вы знаете о давлении? Я вам расскажу. Когда-нибудь Россия делала такое по Косово, например? Когда вы всем лагерем дружно признали Косово. Россия кому-то звонила, делала такое же, что делали вы?

Они запустили такую информацию, и многие это поддержали и даже в России об этом говорили, что якобы Россия заплатила два миллиарда долларов Венесуэле за признание. И Никарагуа. Да никто не платил. И вообще, если была какая-то финансовая помощь со стороны России, то по другой программе. Это не касалось признания.

Пустили такую утку, что Россия платит 50 миллионов долларов, в карман чисто, в виде взятки, за признание. И везде, куда я приезжал по вопросу признания, выходил из самолета — на меня смотрели как на мешок с 50 миллионами долларов. Ждали, когда я достану их из кармана, и заплачу. Я говорю: это абсолютно даже не обсуждается.

— Но все-таки если признание и кредиты совпадали по времени, то возникало ощущение, что одно с другим связано…

— Многие страны после признания получили кредиты. А Венесуэла получила кредит от России в 2008 году. Это был сентябрь. Даже Медведев полетел в Венесуэлу. И военный флот туда пришел, и прилетели стратегические бомбардировщики. Но тогда же Венесуэла не признала Абхазию.

Или вот пример Сирии. Асад приехал в Сочи в 2008 году. Тоже не признал Абхазию. Наши (дипломаты) очень активно вели работу очень много лет. Мы принимали беженцев из Сирии — наших соотечественников. Оказывали им большую гуманитарную помощь. Вели переговоры с сирийским руководством. Мы совместно смогли добиться признания со стороны Сирии. Я не понимаю, почему Сирия не сделала этого еще раньше.

Так что определенно нет (давления со стороны России — ред.).

И многие другие страны — союзники России. Многие из них получали кредиты, большие очень — они не признавали. Кредиты получили очень много стран в то время. Я следил за этим, где-то записывал даже. В сентябре, октябре, ноябре (2008 года — ред.). Это была обычная ситуация. Просто тогда на это обращали внимание. И сейчас многие страны получают кредиты от России.

— Вы составляли список тех, кто получал кредиты в расчете на то, что будет проще с ними договориться?

— Конечно, это в какой-то степени связано. Если Россия признала Абхазию и Южную Осетию, а я получил у России кредит, мои отношения с Россией хорошие, мы встречаемся с президентом: "Да, спасибо вам за кредит, естественно, давайте покоординируем наши внешнеполитические взгляды". Для России очень важно было, чтобы союзники поддержали ее признание Абхазии и Южной Осетии. Весь мир был против России. И я уверен, что если Россия говорила со своими союзниками, то она говорила: "Послушайте, поддержите нас". Но не было такого, что вот вам деньги, а вы нас поддержите. "Мы союзники? Мы дружим? Берете у нас кредит? Пожалуйста, поддержите". — "Нет, мы не можем вас поддержать, у нас такая же проблема в таком-то регионе". — "Ну не можете и не можете, и что". От этого же кредит не зависел никак.

— Вам все страны удалось объехать в Латинской Америке?

— Да, абсолютно все. Признали два (государства региона — ред.), с другими остались очень хорошие отношения и перспективы для сотрудничества. То, что у нас нет активного экономического сотрудничества с Латинской Америкой и со всем миром — это вина, прежде всего, нас самих. Никто нас не ограничивает в этом.

— На чем вы путешествовали по Латинской Америке? У вас самолет был свой?

— Нет, обычным эконом-классом летал. Откуда? У меня ограниченные были средства. Я приезжал, нас обычно было три-четыре человека, группа друзей, проверенных людей. Встреча заранее оговаривалась, и при поддержке друзей, при поддержке всех, кого только можно. Цеплялись за любую возможность. Предупреждали: мы приезжаем, мы хотим встретиться.

— Как вас принимали?

— Естественно, со всеми почестями, с протоколом. Как VIP-гостя. Ну и что, что они не признали нашу страну? Принять-то они должны меня.

Многие спрашивают: каково это — быть дипломатом непризнанной страны? Да никаково. Точно так же, как быть дипломатом признанной страны, только немного труднее. А еще и интереснее.

Сейчас МИД активно продолжает работу. Но МИДу нужны ресурсы. Я тогда действовал с очень ограниченными ресурсами. Полмира эконом-классом пролетел. Я даже недостаточно сделал, можно было еще больше. Не хватило знаний, опыта, опять-таки ресурсов. Иногда надо было и самолет снять частный, чтоб полететь на какой-то остров, быть более мобильным. Для этого нужны свободные деньги. А я этого не смог сделать. Бывает, что есть встреча, которая может состояться именно завтра, и надо завтра быть там. Рейсов нет, билетов нет — ничего нет. Только бери частный самолет и лети. Было много таких. Это южная часть Латинской Америки. Кордильеры эти перелетать туда-сюда.

— На каком языке вели переговоры?

— На испанском, в основном. Через переводчика.

— Получается, латиноамериканцы, начиная с вами переговоры, не думали о последствиях, о недовольстве США?

— Они не думали, что Америка будет так жестко реагировать. Это происходило и в Латинской Америке, и в Океании. Везде. Звонит посол Франции на Вануату: "Как вы можете дружить с Абхазией, которая совершила геноцид грузин? Грузины — наши братья, они будущие члены НАТО. Вы портите нам всю картину".

— Вануату все-таки отозвала признание?

— Да нет, осталось это все. Просто они перевели это в такую плоскость. Признание есть, конечно. Его можно развивать, там полно возможностей. В Океании много чего можно сделать.

Министр иностранных дел Грузии, грузинские делегации начали экстренно совершать визиты в Тихоокеанский регион. И тоже занимались очень грязными делами — платили взятки, создавали какие-то ситуации, чтобы парализовать работу наших людей.

— Взятки большие?

— Сто пятьдесят тысяч долларов.

— Кому их заплатили?

— Знаю я все подробности, естественно. Он потом признался. Подходы Запада и союзников не ограничены никакими моральными и этическими нормами. Они могут сделать все, что угодно. Они не стесняются ничего.

— Почему тогда им не удалось додавить Науру?

— Все зависит от лидера. Я помню тех людей, которые тогда занимали посты в Науру. Такая у них была позиция. Они решили, и все. Очевидно, что они тоже получили кредит от России. Они не были заинтересованы портить отношения с Россией. Кстати, другие страны в регионе тоже смотрели на Россию очень с большой надеждой. Но (признали — ред.) только благодаря этому кредиту? Нет, я не думаю, что так. Они целенаправленно продолжали.

Они могли бы получить кредит, провести какие-то протокольные мероприятия и забыть об этом. И мы бы больше никогда не увидели делегацию из Науру здесь. А у нас практически каждый год на все выборы приезжает представительная делегация, мы общаемся постоянно. Наша первая делегация недавно туда ездила. Я не думаю, что у Науру только такая мотивация, чтобы с нами дружить.

Вы знаете, что в Латинской Америке только Венесуэла и Никарагуа признали Абхазию. Но самое главное, что остальные страны абсолютно позитивно относятся к Абхазии. У нас нет признания на бумаге, но сохранились очень хорошие отношения. И в плане торговли, и открытия других перспектив нам ничего не мешает.

Не надо приезжать и требовать признания от какой-то страны. Можно договориться о признании наших паспортов или торговых документов. Торговать — это всем интересно. Можно искать друзей везде, и не обязательно в тех странах, где открыто антиамериканская позиция.

— С кем сейчас торгуете?

— Мы торгуем со всеми. Но по морю из-за логистики весь груз идет через Турцию. Из Турции большой товарооборот.

— Из Турции товары идут напрямую в Сухум, не через Россию?

— Да-да, напрямую. Турция признает Абхазию экономически. И этого достаточно на этот момент. Пока так.

— А паспорта ваши кто признал?

— Вы знаете, паспорт необязательно признавать. Можно просто вбить в систему МВД в той или иной стране. Многие граждане уже въезжали с абхазскими паспортами, и я, кстати, это делал тоже, в те страны, в которые нас не признали. Например, в Египет можно, но это тоже от случая к случаю. Паспорт является удостоверением личности. Но необязательно нужно признавать страну, чтобы человек с этим паспортом (мог въезжать в другие государства — ред.)…

Никого не интересует эта Грузия, Абхазия, конфликт. Никому это не нужно. Ну, непризнанная страна — прекрасно, это еще интереснее. Многим инвесторам это даже более привлекательно: ага, на Черном море, непризнанная страна? Так мы можем сделать здесь вообще рай. И финансовый. Что-то типа финансовых каникул.

Я мог бы сделать очень много хороших дел по большим международным контрактам. И это было тогда. Касаясь Латинской Америки — минеральных ресурсов. И в Океании. Они все заинтересованы в том, чтобы развивать свои внешнеторговые связи. Мы как Абхазия им можем предложить. Я не знаю, как можно иметь по соседству такой огромный рынок, как российский, на который не так легко зайти, и имея беспошлинную торговлю с Россией, как можно оставаться в этом товарообороте, который у нас сегодня. Он очень маленький, его можно увеличить. Мы можем предложить другим странам абхазскую площадку для того, чтобы торговать с Россией.

— А среди ближайших союзников России была такая работа по возможному признанию? Я имею в виду страны СНГ, ОДКБ.

— Была, конечно. С Белоруссией была, с другими странами. Помню, какое тогда давление было на Белоруссию. Со стороны Евросоюза в 2008 году. Белоруссии тогда предложили от Евросоюза деньги, сказали: дадим деньги, признаете — не дадим. Сразу все проблемы со стороны Европы к Белоруссии решились.

Мы с пониманием относимся к этому. Не надо давить на Белоруссию. Ну, не смогли признать. Но торговать с ними есть смысл. Дружить можно. Культурное общение, экономическое. Никто не запрещает.

— А с другими странами?

— Со всеми абсолютно. С Арменией. Вы знаете, у нас здесь огромная армянская диаспора. С Арменией у нас очень тесные отношения на всех уровнях. Но, естественно, Армения не может нас признать: у Армении одна дверь, и ключи от этой двери у Грузии.

Я уверен, что, конечно же, будет признание. Куда оно денется? А даже если его и не будет, ну и что? Надо использовать любую ситуацию в свою пользу. Это суть настоящей политики.

Мы ведем переговоры со всеми, практически со всем миром. Кроме Северной Кореи. Трудно туда добраться все-таки, мы еще не добрались.

Даже в США у нас есть контакты. Даже сразу после 2008 года, когда все это было горячее. Тогда было около шести конгрессменов, с которыми можно было встречаться, вести работу. Я даже готовил тогда их визит сюда. Не получилось. Тоже причины какие-то были нелепые — опять-таки отсутствие ресурсов.

Если я их сюда вез, я должен был понести определенные затраты: пригласить, сделать все красиво. То есть дело не в каких-то объективных, политических причинах, а дело в мелочах. Но у меня никогда не было больших ресурсов. Внешняя политика — это дорогая штука.

Абхазия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 августа 2018 > № 2695992 Максим Гвинджия


Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 августа 2018 > № 2695991 Эльмар Мамедъяров

Эльмар Мамедъяров: Каспий должен объединять нас, а не ограничивать

На этой неделе в Казахстане пройдет саммит глав прикаспийских государств, в ходе которого, как ожидается, будет подписана Конвенция о правовом статусе Каспия. Документ разрабатывался на протяжении более 20 лет. О трудностях переговоров, о некоторых аспектах конвенции, а также о деталях самого саммита корреспонденту РИА Новости Вугару Гасанову рассказал глава МИД Азербайджана Эльмар Мамедъяров.

— Как Азербайджан оценивает предстоящий каспийский саммит в Казахстане? Будет ли подписан проект Конвенции о правовом статусе Каспийского моря?

— Сразу скажу, что огромная работа, проведившаяся на протяжении многих лет, дала свои результаты, что позволило выйти на согласование проекта Конвенции о правовом статусе Каспийского моря. Это создало все необходимые предпосылки для ее подписания на V саммите глав прикаспийских государств в Казахстане.

— Были ли у Баку какие-либо особые замечания по тексту Конвенции? Велись ли обсуждения по этому поводу с другими прикаспийскими странами, в частности с Россией?

— Замечания по тексту Конвенции были у всех стран. Это совершенно обычная международная практика разработки такого рода правоустанавливающих документов. Как известно, в 1996 году была создана специальная рабочая группа на уровне заместителей министров иностранных дел прикаспийских государств по разработке Конвенции о правовом статусе Каспийского моря, в рамках этого формата состоялась 51 встреча. Естественно, на протяжении всего времени, пока велось согласование позиций сторон, между участниками осуществлялись контакты, в том числе и ставшие традиционными азербайджано-российские консультации по каспийской проблематике.

— Насколько нам известно, по проекту конвенции, страны согласились на военное неприсутствие третьих стран на Каспии. Насколько проблематично будет исполнение этого пункта, учитывая процессы, происходящие в регионе, и заинтересованность третьих стран в присутствии на Каспии?

— Стороны, подписывающие такого рода документ, тем самым закрепляют отраженные в нем права и берут на себя вытекающие из него обязательства. Исходя из универсального принципа pacta sunt servanda, нам следует твердо придерживаться тех положений, которые устанавливаются в конвенции. Неприсутствие на Каспии вооруженных сил неприбрежных стран является одним из таких согласованных пунктов. В целом же документ провозглашает, что Каспий является зоной мира, добрососедства, дружбы и сотрудничества. Он есть и должен оставаться тем мостом, который соединяет наши страны, не ограничивая, а расширяя их возможности, обеспечивая каждой из них оптимальные условия для развития национальной экономики. Прикаспийские страны уже давно успешно пользуются своими правами и в рамках международного сотрудничества создали эффективно действующую инфраструктуру по эксплуатации принадлежащих им ресурсов. Сложился соответствующий этому инвестиционный климат. Успехи наших стран обуславливают их позитивное отношение к дальнейшему развитию сотрудничества на Каспии, опираясь на имеющиеся механизмы мер доверия и партерского взаимодействия во благо всех и каждого.

— Планируются ли в рамках саммита двусторонние переговоры президента Азербайджана с лидерами прикаспийских государств, в том числе с президентом России? Какова основная повестка встреч?

— Опыт предыдущих прикаспийских саммитов показывает, что они становятся также площадкой проведения двусторонних встреч глав государств. В то же самое время совершенно очевидно, что основное внимание на встречах в этом пятистороннем формате уделяется именно каспийской проблематике, организации нашего сотрудничества на Каспии, в том числе по вопросам безопасности, транспорта, экономического сотрудничества и защиты биоресурсов.

— На какой стадии находится урегулирование карабахской проблемы, есть ли вероятность подвижек? Как оцениваете контакты с армянским коллегой?

— Переговорный процесс по урегулированию армяно-азербайджанского конфликта при посредничестве сопредседателей Минской группы ОБСЕ идет уже долгие годы. Как установлено в документе о ее мандате, Минская группа руководствуется в своей деятельности соответствующими нормами и принципами международного права, резолюциями Совета Безопасности ООН и положениями Хельсинкского Заключительного акта. Международное сообщество поддерживает суверенитет и территориальную целостность Азербайджана в рамках международно признанных границ. Урегулирование конфликта должно основываться именно на этих ключевых положениях. Хотел бы вновь напомнить, что принятые на этот счет резолюции Совета Безопасности ООН 822 (1993), 853 (1993), 874 (1993), 884 (1993) настоятельно требуют незамедлительного, полного и безоговорочного вывода оккупационных сил с захваченных ими территорий Азербайджанской Республики. Общеизвестно, что резолюции Совбеза ООН не имеют срока давности и подлежат исполнению.

Поэтапная модель урегулирования, предложенная сопредседателями Минской группы, давно всем известна. В совместных заявлениях глав России, США и Франции неоднократно высказывалась позиция о неприемлемости статус-кво, основанного на факте оккупации. Увы, до сих пор мы не смогли положить ей конец. Для продвижения же процесса урегулирования нам необходимо обеспечить интенсификацию субстантивных переговоров на основе существующего формата и в рамках имеющейся повестки дня.

— Согласно заявлению Минской группы ОБСЕ, в ближайшее время должна состояться очередная встреча глав МИД Азербайджана и Армении. Известна ли дата и место встречи?

— Прошедшая в Брюсселе встреча стала первым содержательным контактом с моим новым армянским визави. Как я уже отметил, мы нацелены на результат и готовы к продолжению интенсивного субстантивного диалога в этом направлении. Места же и даты этих встреч являются техническими моментами, обговариваемыми по соответствующим каналам.

— Россия считается основным модератором процесса карабахского урегулирования. Планируется ли встреча глав МИД в формате "Москва — Баку — Ереван"?

— Повторюсь, Азербайджан открыт диалогу. Но это должны быть содержательные и ответственные переговоры, ориентированные на результат — скорейшее начало процесса деоккупации территорий Азербайджана. Именно вокруг этого образовался тот гордиев узел, который следует наконец-то разрубить, после чего решение всех производных проблем, носящих в большей степени технический характер, приобретет совершенно иной характер и не будет сопряжено с такими трудностями.

— Как идет процесс по новому соглашению ЕС — Азербайджан? Будет ли оно подписано в 2018 году?

— Диалог между Азербайджаном и ЕС ведется давно на основе равноправия и взаимовыгодного сотрудничества сторон. Состоявшиеся на днях в Брюсселе контакты с руководством Евросоюза продемонстрировали верность и оправданность подобного подхода. Процесс развивается в правильном направлении и выведет нас на подписание "большого соглашения" двух равноправных партнеров — Азербайджана и Евросоюза.

— Возможен ли безвизовый режим Баку со странами ЕС?

— Азербайджан уже имеет с ЕС действующий механизм упрощенной выдачи виз. Взаимодействие в этой сфере успешно развивается и достигнет того уровня, который будет отвечать интересам обеих сторон.

— Будет ли Азербайджан и дальше проводить сбалансированную внешнюю политику, или будет сделан выбор в пользу какого-либо конкретного политического, экономического блока?

— Внешнеполитический курс Азербайджана исходит не из принципа "или — или", а имеет сбалансированный, мультивекторальный и инклюзивный характер. Уверены, что следование этим курсом продолжит приносить свои плоды и будет служить благу нашего народа и региона в целом.

Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 августа 2018 > № 2695991 Эльмар Мамедъяров


Саудовская Аравия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 августа 2018 > № 2694330 Дмитрий Фроловский

Испытание переменами. Сможет ли Саудовская Аравия выдержать реформы

Дмитрий Фроловский

Безусловно, королевство не застраховано от массовых протестов и социально-экономических кризисов. Но едва ли они приведут к каким-то серьезным переменам внутри страны. Важнейшим фактором стабильности Саудовской Аравии остаются ее союзнические отношения с США. И даже если реформы провалятся, а социальное недовольство перерастет в полноценные стычки между населением и властями, Эр-Рияд не останется без внешней поддержки

Саудовская Аравия пользуется репутацией одного из самых богатых и стабильных государств Ближнего Востока, но на деле масштабы социально-экономических проблем королевства выходят далеко за пределы нефтяной зависимости. Массовая бедность, высокий уровень безработицы среди молодежи, противостояние суннитской и шиитской общин – все это создает серьезные сомнения в том, насколько устойчив и долговечен саудовский режим. Молодой наследный принц Мухаммед бин Салман (или коротко МБС) обещает радикальные реформы, но попытка модернизировать закостеневшее королевство связана с немалыми рисками. Перемены, которые неизбежно кому-то покажутся слишком быстрыми, а кому-то слишком медленными, могут выпустить наружу давно копившееся социальное недовольство.

Саудовская молодежь

Главные сторонники перемен – это молодое поколение саудовцев, потому что сейчас положение большинства из них далеко не завидное. За последние десятилетия королевство пережило настоящий бум рождаемости: население выросло с пяти миллионов в 1960-х годах почти до 30 миллионов сегодня, причем более 60% – это люди моложе 30 лет. Уровень безработицы среди саудовской молодежи составляет 32,6%, и ожидается, что этот угрожающий показатель в лучшем случае останется неизменным, а то и незначительно вырастет к 2030 году.

В королевстве не ведется достоверных социологических исследований, но социальные сети могут многое рассказать о настроениях среди молодых людей. Запущенная в 2013 году в Саудовской Аравии твиттер-кампания #??????_??????_?????? («мне не хватает зарплаты») за короткое время набрала миллионы репостов и получила большой отклик внутри страны. Перспективы исправить это положение пока не просматриваются, потому что молодое поколение саудовцев, несмотря на недовольство собственной зарплатой, предпочитает изучать в вузах культуру и религию, а не более практичные дисциплины, из-за чего еще больше отдаляется от реалий современного рынка труда.

Если раньше власти королевства могли полагаться на субсидии, бесплатное образование и здравоохранение как основные инструменты поддержания стабильности, то теперь падение доходов от продажи нефти заставляет сокращать социальные расходы. Саудовское руководство осознает опасность нынешнего момента, поэтому МБС так рьяно взялся за реформы.

Когда общаешься с саудовской молодежью, в голове невольно начинает звучать песня Scorpions «Wind of Change» – настолько сильно в Саудовской Аравии чувствуется жажда перемен. Очень многие молодые саудовцы получили образование на Западе, говорят на английском языке лучше, чем на арабском, и открыто симпатизируют западным ценностям. Они жаждут перемен, хотят быть более открытыми внешнему миру, готовы пересмотреть жесткие религиозные нормы общественной морали и измучены повсеместной коррупцией. Поэтому прошлогодние аресты политиков и бизнесменов, пусть и с заточением в пятизвездочных отелях вместо тюремных камер, были восприняты с энтузиазмом как знак того, что система наконец-то начинает меняться. Поддержка действий МБС превратилась в королевстве практически в молодежную субкультуру.

Впрочем, высокие ожидания связаны и с серьезными рисками. Запустив реформы, МБС отрезал себе дорогу назад, и от успеха его программы «Видение-2030» будет зависеть отношение населения ко всей правящей династии Саудов. Пока что масштабные планы и многочисленные обещания МБС вызывают скорее скепсис из-за своей чрезмерной амбициозности.

Ситуация усугубляется тем, что саудовский политический истеблишмент остается весьма консервативным. Внешним наблюдателям местные политики во всеуслышание заявляют о наступлении новой эры открытости, но внутри мало что меняется – ваххабитские каноны вместе с бедуинскими нравами никуда не исчезают.

Бедность и приезжие

Еще один источник социального напряжения – бедность. Любой, кому довелось побывать в этой стране, видел, что бедных в Саудовской Аравии куда больше, чем ожидаешь от богатого нефтяного королевства. Стоит немного отъехать от городского центра Эр-Рияда в сторону южных окраин, как сразу замечаешь резкий контраст между роскошными торговыми центрами и нищими трущобами, о которых не принято говорить вслух.

Бедных коренных саудовцев, с ежемесячным уровнем дохода около $480 на человека, насчитывается от двух до трех миллионов человек. Большинство среди них составляют женщины, люди с ограниченными возможностями, которых немало из-за распространенности близкородственных браков, и жители сельских районов. Впрочем, их низкий, по местным стандартам, уровень жизни все равно остается недостижимой мечтой для очень многих.

По официальной статистике, около трети населения и половину рабочей силы в Саудовской Аравии составляют мигранты. Большинство из них зарабатывает в несколько раз меньше прожиточного минимума, и многим приходится жить на улице. Нередки случаи, когда женщины, приехавшие с семьей из других стран, остаются без мужа и вынуждены жить в подворотнях вместе с детьми.

Еще один источник пополнения числа бездомных – массовые побеги иностранных рабочих, часто связанные с побоями на работе. По данным за 2015 год, от местных работодателей в среднем в день сбегали около 880 человек. За 2017 год было выявлено более 670 тысяч случаев нарушения миграционного законодательства. Сбежав, человек, как правило, оказывается на улице, пополняя ряды местных попрошаек.

Тем не менее это еще не означает, что саудовских бездомных мигрантов можно автоматически записывать в революционеры. Уровень жизни в королевстве все равно существенно выше, чем в тех странах, откуда приезжают иностранные рабочие. Многим из них нелегальное положение в Саудовской Аравии кажется более привлекательным, чем возвращение на родину. Соответственно, большинство мигрантов намного лояльнее саудовским властям, чем коренные саудовцы, и вряд ли отважатся на политический протест.

Религиозная разобщенность

Особое место в жизни Саудовской Аравии занимает суннитско-шиитское противостояние. По данным многих исследований, саудовские шииты получают более низкую зарплату, чаще оказываются без работы, а их карьерные перспективы жестко ограничены. Шииты составляют всего 10–15% населения страны, но большинство живет в восточной провинции Эш-Шаркия, где сосредоточены основные нефтяные запасы.

В свое время арест и казнь шиитского проповедника Нимра Бакр аль-Нимра, уроженца города эль-Авамии в провинции Эш-Шаркия, привели к массовым акциям протеста, не на шутку напугавшим саудовские власти. Проповедник резко критиковал политику Эр-Рияда во время вторжения в Бахрейн и призывал саудовских шиитов к отделению.

То, что МБС с большевистской решительностью взялся за борьбу с религиозными консерваторами и даже пытается реформировать ваххабизм, дает надежду, что со временем это улучшит положение и шиитов. Например, саудовские власти могли бы признать джафаритский мазхаб – школу шиитского права – и разрешить назначать шиитов в Совет улемов, высший религиозный орган, где сегодня представлены все четыре правовые школы суннитского ислама, но нет ни одного шиита.

Впрочем, пока послаблений для саудовских шиитов ждать не приходится. В условиях блокады Катара, регионального противостояния с Ираном и нескончаемой войны в Йемене местные политики по-прежнему предпочитают искать внутренних врагов и решать шиитский вопрос с помощью репрессий и агрессивной пропаганды.

Каждую пятницу саудовцы продолжают слушать проповеди о «враждебности персов». С Ираном связана и агитация против местных шиитов, которая стала неотъемлемой частью саудовской политики. После исламской революции 1979 года в Иране в Эр-Рияде начали всерьез опасаться ее распространения на другие страны и запустили активную кампанию по дискредитации шиитского направления ислама.

Поэтому о возможных шиитских волнениях в Саудовской Аравии говорить не приходится. Жестокость, с которой армия Эр-Рияда в свое время подавила шиитские демонстрации в Бахрейне, и репрессии против религиозных активистов внутри королевства показывают, что власти всерьез озабочены проблемой и любой ценой не допустят расползания протестных настроений. Шиитских проповедников, критикующих власть, пропаганда и дальше будет представлять шпионами Ирана и «пятой колонной», спонсируемой враждебным Катаром.

Перспективы выживания

Как показывает саудовская история, политический режим в Эр-Рияде обладает высокой устойчивостью и способен преодолевать тяжелые кризисы. Саудовскую монархию уже не первое десятилетие критикуют за излишний консерватизм и отсутствие реформ, но королевство благополучно пережило многих из этих критиков. Несмотря на мрачные пророчества, иностранные инвесторы со всего мира продолжают делать долгосрочные вложения в Саудовскую Аравию, рассчитывая окупаемость на десятилетия вперед.

Безусловно, королевство не застраховано от массовых протестов и социально-экономических кризисов. Но едва ли они приведут к каким-то серьезным переменам внутри страны. Важнейшим фактором стабильности Саудовской Аравии остаются ее союзнические отношения с США. И даже если реформы МБС провалятся, а социальное недовольство перерастет в полноценные стычки между населением и властями, Эр-Рияд не останется без внешней поддержки. А это значит, что нынешний саудовский режим продолжит свое существование в более или менее привычном консервативном формате.

Саудовская Аравия > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 6 августа 2018 > № 2694330 Дмитрий Фроловский


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 6 августа 2018 > № 2694290 Георгий Бовт

Все душат и душат

Георгий Бовт о том, когда «санкционеры» отменят свои санкции против России

Санкции, санкции, еще раз санкции и ничего, кроме санкций. Так сейчас выглядят отношения с Америкой. Саммит в Хельсинки давал слабую надежу, что будет остановлена дальнейшая их деградация. Однако он прошел столь «удачно», что станет только хуже. Большая часть истеблишмента в США восприняла его итоги резко враждебно: якобы Трамп все «слил» Путину, подставил разведсообщество США, дав понять, что верит российскому президенту, утверждающему, что никакого вмешательства в выборы в Америке в 2016 году не было, больше, чем родным спецслужбам. Поднялась информационная истерика, Трамп был вынужден отменить приглашение Путину приехать в Вашингтон этой осенью, перенеся новый саммит на время, когда закончится «охота на ведьм» и расследование дела о «вмешательстве» и «о сговоре с русскими».

Пытаясь перехватить политическую инициативу у Конгресса, одновременно несколько высокопоставленных представителей администрации (советник по нацбезопасности Джон Болтон, глава Национальной разведки Дэн Коутс, глава АНБ Пол Накасоне и др.) собрали брифинг в Белом доме, где завили о якобы новых попытках коварных русских влиять на политические процессы в Америке. Но, мол, они начеку и враг не пролезет ни через один IP-адрес или «фейковый аккаунт» в Facebook.

Тем временем группа сенаторов не теряла времени даром и внесла законопроект о новых санкциях против России. Потому что, мол, предыдущий закон – от 2 августа 2017 года – не работает, его «саботирует администрация». В случае его принятия санкционный режим заметно ужесточится.

Текста законопроекта еще нет на сайте Конгресса, его инициаторы — сенаторы республиканец Линдси Грэм и демократ Роберт Менендес — анонсировали основные пункты билля, охарактеризовав его как «адский». Что предлагается?

Прежде всего, запрет на покупку новых российских государственных долговых обязательств. Весной от санкций против ОФЗ Минфин США воздержался, а сейчас в Конгрессе решили, что пора. Доля иностранных держателей ОФЗ за последние месяцы сократилась с более 33% до примерно 28%. Принятие санкций против новых выпусков, по мнению разных экспертов, приведет к девальвации рубля на 5-7%, в случае более жесткого варианта, предусматривающего полный запрет на обращение ОФЗ иностранными держателями – от 15%. Это неприятно, но катастрофой не станет. Мы и не такие девальвации видели. Несколько лет назад мы вполне обходились почти без иностранных держателей: в 2012 году они имели на руках лишь менее 4% таких облигаций.

Зато российские власти успешнее отчитаются о выполнении социальных обязательств (они ведь в рублях). Сенаторы США, получается, косвенно работают на «план Путина» и поспособствуют выполнению его очередного «майского указа». Также российские власти, заранее готовясь к усилению санкций, за последний год резко сократили объем владения ЦБ американскими treasures – с более чем $100 млрд долл. до примерно $15 млрд. Судя по всему, скоро ЦБ полностью от них избавится во избежание ареста активов. Который еще недавно казался невозможным, а теперь ничего невозможного в плане «плохих новостей» в российско-американских отношениях уже нет.

Будет введен запрет на финансирование новых российских нефтегазовых проектов (судя по всему, тех, что с госучастием). Запрещено будет передавать нефтегазодобывающие технологии.

В краткосрочном плане это не нанесет большого вреда. Повышение уровня добычи нефти в последние годы в России было обеспечено более ранними инвестициями в новые месторождения, что позволит сохранить нынешний уровень примерно до начала 20-х годов. За последние пять лет добыча нефти в России выросла на 6% —до примерно 550 млн т. Однако если не вкладываться в разработку теперь, то уже с 2020 года начнется спад нефтедобычи, который достигнет 10% к 2030 году. Предотвращение такого сценария зависит от развития отечественных технологий. Или приобретения китайских. Как и китайских инвестиций.

С высокой вероятностью новые санкции затронут газопроводы «Северный поток-2» и «Южный поток», хотя практическое их применение будет во многом зависеть от поведения Турции (у которой отношения с США в последнее время испортились), а также Германии и всего ЕС.

Во втором случае возможны увязки с обязательствами покупать определенное количество американского СПГ вместо российского трубопроводного газа. В долгосрочном плане США возьмут курс на вытеснение России с европейского газового рынка.

Почему-то у нас не обратили внимание на то, что новый законопроект (в анонсе это положение было) предусматривает запрет на российские поставки урана для американских АЭС. Эта мера предлагалась в качестве «контрсанкционной» в думском законопроекте, который был внесен 6 апреля по инициативе всех четырех фракций и лично спикера Вячеслава Володина. Но потом от этой идеи отказались, поняв, что она нанесет больший вред самим российским экспортерам.

В окончательном варианте данный проект был существенно выхолощен. Однако теперь американские сенаторы воспользуются «подсказкой».

Поставлять уран на американский рынок Россия начала еще в 90-х на основе соглашения ВОУ-НОУ, предусматривавшего переработку российского высокообогащенного урана (ВОУ), используемого в ядерных боеголовках, в низкообогащенный уран (НОУ). Сейчас «дочка» «Росатома» компания Tenex занимает примерно 20% американского рынка (в США 99 ядерных реакторов на АЭС), заключив 25 контрактов на $6,5 млрд с американскими компаниями до 2028 года. Квота на рынке в 20% для Tenex действует на основе межправительственного соглашения до 2020 года. Американские компании-производители топлива для АЭС еще в начале нынешнего года лоббировали идею ограничение зарубежных поставок урана в пользу своих. Это укладывается в политику Трампа «покупай американское». Так что российский уран, вопреки распространенным у нас представлениям, вполне заменим – американским производством, а также за счет поставок из Казахстана, Узбекистана, Германии, Франции, Китая (он активно развивает соответствующие технологи в последнее время), Бразилии и даже Японии.

Также упомянутый законопроект предусматривает обязательное раскрытие бенефициаров покупок дорогой недвижимости в США россиянами. Так что «криминального чтива» в духе «расследований Навального» (которому, возможно, эту информацию кто-то сливал) прибавится.

Другим важным моментом станет предоставление Госдепартаменту права определять Россию как страну-спонсора международного терроризма на основании «вредоносной активности в интернете», для выявления которой при Госдепе будет создано спецподразделение по «цифровой экономике». Предусматривается создание объединенного центра по борьбе с «гибридными угрозами». Что выльется, скорее всего, в войну России и Америки в киберпространстве.

Законопроект Линдси Грэма и Ко. может быть принят еще до промежуточных выборов в Конгресс 6 ноября. Для многих (прежде всего демократов) тема «русского вмешательства» станет той лошадью, на которой они поскачут на выборы. Больше особо не на чем. Экономическая политика Трампа выглядит пока неуязвимой: рост ВВП составляет 4%, безработица сократилась до многолетних минимумов, особенно среди испаноязычных, которые являются традиционной электоральной базой демократов. Затормозить принятие закона о санкциях в этом году может разве что напряженный график работы Конгресса, а также лоббистские усилия администрации.

Российской экономике придется жить в условиях жестких санкций еще долго, возможно, не одно десятилетие.

Если этому давлению не будет противопоставлена эффективная политика, направленная на стимулирование экономического роста на основе внутренних ресурсов и раскрепощения предпринимательской активности (начиная с 2014 года правительство в этом преуспело лишь в не очень значительной мере), нас ждет постепенное «сжатие» импорта, введение валютных ограничений, дальнейшее «закручивание гаек» в интернете, который становится чуть ли не главным «полем битвы» с Америкой. Если Google, YouTube или Facebook активно включатся в борьбу с российским «вредоносным контентом», перенастраивая определенным образом свои алгоритмы, то рано или поздно они получат ответный удар от Роскомнадзора, который вспомнит о персональных данных россиян, которые надо хранить непременно на родной российской земле и нигде больше.

При этом сами санкции даже на фоне увеличения экономического ущерба от них по-прежнему будут больше работать на политическую консолидацию режима, чем на его подтачивание. Россияне уже привыкли жить в условиях санкций, российская экономика, хотя и не достигла впечатляющих результатов роста, к ним приспособилась. Реализовано, например, более тысячи проектов по импортозамещению, которые в противном случае вряд ли состоялись бы.

«Ко всему-то наш человек привыкает», — констатировал в свое время Достоевский. Вот и сейчас уже половина россиян «не ощущают влияния санкций в отношении страны на свою повседневную жизнь», тем более что она во много «параллельна» официальной экономике. 37% считают влияние на российскую экономику негативным, а 30% — позитивным (данные Фонда «Общественное мнение» на конец весны). Доля считающих, что санкции не влияют на нашу жизнь, повышается с 2014 года: тогда таких было 34%, в 2016 году уже 40%.

По мере ужесточения санкций и доведения их до предела (пока только непонятно, где он), они будут не повышать, а утрачивать свою эффективность в плане стимулирования «сдержанности» в поведении Москвы на международной арене.

Потому что если тебя всерьез уже собираются отключать от долларовых транзакций, технологий, ограничивать объемы экспорта энергоносителей, то страна-каратель тем самым утрачивает рычаги давления, а не приобретает новые.

Какой смысл о чем-то договариваться Москве по Украине или Сирии, если за этого не будет никакого «поощрения»: ведь отмена или ослабление санкций зависит от Конгресса США, а мы помним, сколько прожила поправка Джексона-Вэника, привязанная в свое время к требованию свободной эмиграции из СССР евреев. Уже все, кто хотел, уехали и даже некоторые вернулись обратно, а она все жила.

У России становится все меньше смысла, чтобы сотрудничать в США по каким-либо международным вопросам, проще сколотить «всемирный интернационал международных хулиганов» и гадить Америке где только можно.

Попытки отрезать от современных технологий будут провоцировать активизацию промышленного шпионажа и банального воровства, пренебрежение правами интеллектуальной собственности. К чему в таких условиях чрезмерная «законопослушность»? Если мы чуть ли не официально объявлены «исчадием ада», то чего уж стесняться.

Ровно так же попытки исключить страну из мировой финансовой системы будут толкать ее на всевозможные формы «финансового хулиганства», на работу против стабильности мировой финансовой системы на основе общих правил игры. Ибо их ведь все равно нет. В конечном счете это может ударить по самим санкционерам. Отказ или сокращение внешнеторговых операций в долларах со стороны России в долгосрочном плане может ударить по самой Америке, привести к изменению правил в мировой торговле – в том случае, если этому примеру последуют другие страны, воспользовавшись услугами, например, Китая, который собирается сделать юань одной из резервных мировых валют.

Санкции оказались не способны изменить поведение, по большому счету ни КНДР (максимум, чего от нее добились, так это изменения риторики), ни Ирана, ни Кубы, ни Венесуэлы, ни теперь России.

Какая-либо корректировка курса происходит лишь в обмен на ослабление «удавки», а не ее затягивание. Однако специфика антироссийских ограничений, введенных США, состоит в том, что там не предусмотрено реалистичного варианта смягчения или отмены санкций. Они введены как бы «навсегда». И это не «переговорная позиция», а месть за «плохое поведение».

Бесконечная эскалация санкционного давления со временем увеличивает издержки для экономики «карателей». Максимальный урон для российской экономики от санкций, по данным МВФ, составил примерно 1,5 % сокращения роста ВВП. Ущерб для Запада, в силу больших масштабов его экономики, менее заметен. Однако, к примеру, Европе придется покупать больше американского СПГ, который не менее чем на треть дороже российского трубопроводного газа (для нее самой оценка ущерба от собственных санкций и российских контрсанкций привел к потере 0,3% ВВП). По подсчетам австрийского Института экономических исследований, сохранение антироссийских санкций доведет уже в ближайшей перспективе ущерб европейскому бизнесу до €90-100 млрд и потерю 2 млн рабочих мест (400 тысяч – только в Германии). Для американской экономики ущерб куда менее значителен, но, к примеру, теперь американские финансовые организация вынуждены, как минимум, нанимать дополнительный персонал и тратить ресурсы на compliance. Американские энергетические компании потерял миллиарды долларов упущенной выгоды от разработки проектов России. Так, ExxonMobil вынуждена выйти из СП с «Роснефтью», включая сворачивание разработки 3-миллирадного нефтедобывающего проекта в Карском море.

Можно, конечно, еще сильнее расширить НАТО, приняв в него не только Черногорию, но рано или поздно Грузию и Украину, хоть с Донбассом, хоть без. Однако принципиальный вопрос при этом остается безответным: готовы ли страны НАТО готовы воевать за Украину, Грузию, да даже и Прибалтику после того, как они увлеченно загонят в угол своими военными приготовлениями Москву?

К тому же в представлении многих политиков в России, если конфронтации с Западом и Америкой неизбежна (а многие исходят из того, что она вероятна), то лучше пойти на нее еще до того, как США и развернут свою глобальную систему ПРО, с помощью которой попытаются блокировать ответный российский удар массированного возмездия.

Кроме того, живущая в условиях нарастающего санкционного давления, в условиях роста изоляции от Запада Россия видится многим представителям отечественного политического класса если не как более сильная страна, то точно как более управляемая.

Санкции будут работать и дальше на укрепление антизападных настроений, на отрыв стран от западных традиций, общественных и культурных моделей поведения. Российское общество, с точки зрения той же Америки, станет еще более неуязвимым для распространения на него культурологического американского влияния.

Нынешняя ситуация вовсе не похожа на ту, что складывалась в поздние годы «холодной войны», когда многие слушали «вражьи голоса», стремясь узнать у них скрываемую советскими властями правду. Теперь мало кто ищет такой правды в западных источниках, а если и наталкивается на альтернативную отечественной информационную картину, то заведомо считает ее «пропагандой» и «проявлением двойных стандартов», что часто ровно так и есть.

Запад сделал российском обществу «прививку» от себя самого.

В будущем, когда санкционерам захочется вновь поиметь какие-либо рычаги влияния на подвергнутые ограничениям страны и взаимодействовать с ними, включая Россию, то им самим придется искать формы и поводы для ослабления санкционного давления. Сделать это будет не так уж просто.

У нынешней санкционной политики США вообще не просматривается никакой «стратегии выхода».

И это не только наши проблемы, но и их тоже. Впрочем, выходом из всякого политического тупика вполне может стать военная конфронтация. Тогда «диалог» переходит на иной уровень, что снимает многие проблемы уровня предыдущего. В зависимости от исхода такого противостояния.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 6 августа 2018 > № 2694290 Георгий Бовт


Молдавия. Румыния > Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 6 августа 2018 > № 2694261 Юрий Сигов

Единством сыт не будешь

Станет ли впервые в истории одно из постсоветских государств частью другого?

Юрий Сигов, Вашингтон

Почти 27 лет минуло с того момента, когда на территории бывшего СССР образовались новые независимые государства. Какая-то часть из них все эти годы реально сражалась за собственное существование, кто-то довольно успешно прошел этап государственного становления и постепенно окреп и экономически, и политически. А кому-то до сих пор требуется неслабая внешняя помощь, чтобы попросту оставаться на карте мира в тех границах, которые были начертаны еще в советские времена.Тем не менее все эти государства объединяет на данный момент вот что: ни одно из них не исчезло именно как самостоятельное независимое образование. Ни одно из этих государств не потеряло свой суверенитет, как и ни одно из них не было присоединено или поглощено другой, соседней или просто более сильной страной.Да, есть целый набор так называемых «непризнанных» стран и территорий на постсоветском пространстве, которые по тем или иным причинам откололись от своих постсоветских образований. Но хотя они и не признаются в полном объеме так называемым «международным сообществом» (хотя по большому счету, да какое кому до этого самого сообщества дело, если речь идет о судьбах миллионов людей, оказавшихся натуральными заложниками грязнючей политики и политиканства?), тем не менее ни к кому даже очень внешне привлекательному присоединиться по крайней мере пока явно не стремятся.И вот теперь в этом процессе «сохранения государственной самостоятельности» может произойти настоящий «прорыв». Если таковым можно назвать стремление одной из бывших советских республик стать частью соседнего государства. Причем речь идет здесь вовсе не о «собирании своих бывших земель Россией», а о постепенном, медленно-ползучем процессе втягивания территории, и главное - властных структур республики Молдова в состав единой Румынии.

О чем спор-то, и кто этот весь процесс замутил?

В этом году отмечается довольно любопытная дата, о которой мало кто в мире знает, и еще меньше людей, которым до этого есть вообще какое-либо дело.

А между тем исполнилось сто лет со дня объединения Молдовы и Румынии, которое впервые случилось еще в 1918 году. Правда, одни считают, что тогда Румыния «просто» оккупировала Бессарабию (то есть нынешнюю Молдову). А другие уверены, будто никакой Молдовы никогда и не было – это одна Румыния, один народ, который говорит на одном языке и верит в одни и те же идеалы.

И хотя никаких массовых празднований в той же Молдове по этому поводу не было (да и не могло быть), сам по себе факт, когда одно из постсоветских государств постепенно «внутренне размывается» и исчезает по отдельным положениям в составе другого государства - налицо. Помимо всего прочего, Молдова - одно из трех государств в мире, где руководство и все правящие персонажи страны – это граждане другого государства (а именно Румынии). Они не только имеют румынские паспорта, но и всячески проталкивают идею исчезновения своего собственного государства и вхождения его на правах одной из провинций в состав другого.

Замечу, что подобный процесс, так сказать, двусторонний. Все эти годы после распада СССР Румыния (вне зависимости от того, кто там находился у власти, какая политическая партия и кто конкретно возглавлял правительство) проводила политику включения Молдовы в состав своей страны. И с молдавской стороны, по крайней мере верховная власть республики, также содействовала постепенному «вползанию» республики в состав соседнего государства.

Более 820 тысяч граждан Молдовы уже имеют румынские паспорта (правда, почти миллион - российские), в Румынии учатся тысячи молдавских студентов (причем за деньги румынского правительства). А через механизмы Евросоюза Румыния содержит на территории Молдовы более двухсот различных неправительственных организаций. Единственной целью которых (вне зависимости от того, что они при этом официально декларируют) является включение Молдовы в состав Румынии.

Между тем вот что очень любопытно. Несмотря на мощнейший «пропагандистский напор» со стороны Румынии и стоящих за ней структур ЕС сторонников вхождения в состав Румынии в Молдове никогда не было больше 10 процентов населения. Однако за последние пять лет это число выросло, по разным оценкам, до уже четверти всего молдавского населения. И по самым скромным подсчетам, если в Молдове у власти будет находиться та же публика, что сегодня, к 2020 году желающих стать «полноправными румынами» среди граждан Молдовы будет уже треть населения.

Почему же так происходит? Ни для кого не секрет, что с самого момента появления Молдовы на карте мира после распада СССР сама идея существования этого государства казалась даже местному населению натуральным абсурдом, не говоря уже об отношении к этому ближайших географических соседях республики. Молдова всегда ведь была частью одного из более сильных и влиятельных соседей, и самой при населении чуть больше 3 миллионов человек идти в самостоятельное «независимое плавание» ей казалось сущим самоубийством.

Даже при условии, что за все эти независимые годы Молдовы она сохранилась в своих нынешних границах, имеет флаг, гимн, президента и парламент (о них – отдельный разговор) и даже несколько десятков посольств, общее ощущение именно государственности в Молдове крайне размыто и непрочно. Власть в республике сразу же после объявления независимости захватили, как и во многих других постсоветских странах, местные олигархи. Они же поделили всю имевшуюся в республике собственность, а у обыкновенных граждан осталось, по сути дела, всего два варианта выбора – и оба связанных с эмиграцией.

Основная масса молдован нынче уехала либо в Россию, либо в страны ЕС (в первую очередь в Румынию, Италию, Испанию и Португалию). А те, кто остается в республике, либо живет за счет денежных переводов родни из-за границы, либо ждет не дождется, когда же в республике поменяется власть. Так зачем вам ее менять, когда можно просто вступить в состав Румынии- говорят им сторонники объединения, намекая и на доступ к «европейским пенсиям», и получение более высоких зарплат, и на свободу передвижения. При которой куда захочешь поехать батрачить - от Лондона до Лиссабона- туда и рванешь?

Если нет перемен в жизни, значит, точно будет хорошо в составе другого государства. Или так только кажется?

Еще одним важным стимулом для рядовых, оставшихся в республике граждан Молдовы является возможность побороть коррупцию под надзором европейских чиновников. То, что это - полная чушь, никто даже не задумывается. Но положение в так называемой «борьбе с коррупцией» в Молдове таково, что народ на самом деле верит в сказки про то, что кто-то посторонний из «цивилизованной Европы» придет и наведет у них в республике порядок. А если быть к тому моменту в составе Румынии, то всех местных коррупционеров точно пересажают.

Здесь, правда, стоит вспомнить (куда же без этого?) о сравнительно недавней истории, в которой судьбы Молдовы решались весьма специфическим образом. Как известно, СССР присоединил к себе большую часть нынешней Молдовы в 1940 году. А с 22 июня 1941 года Румыния официально не признает эту территорию советской. Когда же СССР развалился, румынское руководство прямо объявило, что их страна и Молдова – это два румынских государства, с единым народом и языком, и просто веление времени, чтобы они как можно скорее объединились.

С учетом же того, что та же Россия вообще бросила Молдову на произвол судьбы и занималась только сохранением своего присутствия в русско-язычном анклаве Приднестровья, Румыния постепенно стала претворять в жизнь план присоединения Молдовы. Для начала путем раздачи своих паспортов в республике, а затем и провозглашением отдельных регионов Молдовы «румынскими».

Но проблема вся в том, что даже при всей той «объединительной пропаганде», которая все последние годы мощнейшим образом ведется в Молдове, больше половины населения республики по-любому ни в какую Румынию входить не намерены. А все потому, что этнический состав Молдовы - отнюдь не чисто румынский, а очень даже пестрый. Здесь не только компактно проживают русские, украинцы, гагаузы и многие другие народы, кто ни за какие «ЕС-коврижки» не станет румыном, но и при продолжении навязывания процесса объединения двух стран в самой Молдове неизбежно начнется парад суверенитетов.

Ведь целый ряд регионов Молдовы (а не только фактически независимое от Кишинева с 1992 года Приднестровье) могут объявить о самоопределении и либо провозгласить собственную независимость (а что, та же Гагаузия при населении в 50 тысяч человек почему не может стать независимым государством, если это может сделать Южная Осетия при населении в 25 тысяч?)

Или судьба Приднестровья. Оно просто проголосует за вхождение в состав России (есть же не связанный с основной частью страны Калиниград, так что мешает сделать еще один «российский анклав» на территории Молдовы? А ведь на эту территорию претендует еще и Украина, которая, кстати, имеет все права потребовать для себя и сохранение Буковины, входившей в состав Украинской ССР, а сейчас также оспариваемой Румынией как часть своей «бывшей провинции, незаконно оккупированной Советами?) Так что тогда в этой самой Молдове при разделе ее территорий начнется?

Вся эта искусственно сотканная территория просто прекратит свое существование. Что в составе Румынии, что, будучи независимой - и это вполне реальный сценарий

Здесь надо упомянуть о том, что Россия ни за что не уйдет из Приднестровья, сколько бы там и в каком составе не заседали по этому поводу в Евросоюзе. А Украина вместе с Северной Буковиной и Южной Бессарабией, которые входят в ее состав, ни за что не согласится с какими-то объединительными «румынскими затеями». А ведь и в самой Румынии на сегодняшний день проживает столько представителей других народов, что может так статься, что Бухаресту будет вообще не до объединения Молдовы, а дай Бог сохранить свою собственную территорию.

К примеру, в той же Трансильвании, которая по результатам Второй мировой войны отошла от Венгрии, проживает около 3 миллионов венгров. А они имеют венгерские паспорта и вовсе не горят желанием жить в составе «расширяющейся Румынии». Если их «немножко подтолкнут к независимости» из Будапешта, то мало никому не покажется. Ведь если включат в состав Румынии Молдову, то та же Тран-сильвания может попросить «политического убежища» у Венгрии, и что тогда начнется?

А ведь у румын есть очень серьезные территориальные споры с соседями в Болгарии и Сербии. Там тоже проживают национальные меньшинства, которым также захочется независимости. И кто им в этом сможет помешать? И важно еще и то, что Румыния - далеко не самая, мягко говоря, процветающая страна Евросоюза. Да и в само объединение европейских государств она была включена вместе с Болгарией на очень урезанных правах и с целым рядом ограничений как «проводящее глубокие реформы государство».

В этой связи понятно, что жить там для простого гражданина той же Молдовы (или в составе этой страны) получше, чем у себя на родине. Но ничуть не лучше, чем напрямую отправиться работать в Италию или Португалию и уж тем более в Россию (в Москве, к примеру, многие водители трамваев и троллейбусов - приехавшие из Молдовы). И совсем не ясно, зачем для этого входить в состав другого государства, тем более, если тебя туда тянут насильно. Да к тому же ты ни к Румынии, ни к ее языку и культуре не имеешь никакого отношения.

Все вполне логично складывается насчет верхнего эшелона чиновников Молдовы, которым невероятно лестно имитировать собственную якобы независимость, называть себя премьерами, министрами, послами, гордыми представителями республики в международных организациях. А ведь при румынском варианте «объединения» всей этой блат лавочке придет неизбежно конец. Так зачем же это нужно молдавским политикам? Ведь они и с румынскими паспортами в кармане могут тем не менее оставаться официально представителями независимой и суверенной Молдовы – почему бы и нет?

Есть теоретически и еще один вариант развития событий - это смена правящих ныне в Молдове политических элит. Но кто сменит эту публику и на кого конкретно? Все верхние этажи молдавской власти давно заняты так называемыми «успешными бизнесменами» и теми, кто смог растащить по карманам бывшее советское промышленное и иное наследство СССР. Эти люди фактически и правят страной (а вовсе не парламент или премьер-министр). И сделать что-то по-иному - значит устраивать придется в республике самую настоящую социальную революцию.

Та же «верхняя власть» в Молдове для собственного населения давно уже стала настоящим посмешищем. Ведь в какой еще стране парламент запрещает президенту страны выезжать с визитами за границу, отменяет его распоряжения и делает все, чтобы именно главу государства фактически считали беспомощной марионеткой внешних сил? Устраивать же силовую смену власти вмешательством извне (а это на самом деле никому и не нужно) просто некому.

Самая активная же часть населения Молдовы (особенно молодежь) из республики уезжает в поисках лучшей жизни, старикам все давно до лампочки, а большей части оставшегося населения республики не особо принципиально, будут ли они числится в составе Румынии или их страна распадется на несколько мини-государств. Которым, так или иначе, придется присоединиться к кому-то более сильному и влиятельному.

Надежды же на то, что появятся в республике какие-то новые честные и принципиальные политики, заботящиеся о народе, - та же самая утопия, которой травят свои надежды практически во всех постсоветских республиках. Судьбой Молдовы (если она действительно намерена сохраниться как независимое государство, а не в качестве румынской провинции) находится в руках именно граждан этой республики. Но если им на самом деле все равно, что будет с их землей дальше, значит, республику ожидают не просто очень большие потрясения, но и, вполне возможно, полный распад и исчезновение с карты региона как независимого государства.

Молдавия. Румыния > Внешэкономсвязи, политика > dn.kz, 6 августа 2018 > № 2694261 Юрий Сигов


Грузия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 5 августа 2018 > № 2694135 Нино Бурджанадзе

Бурджанадзе: Саакашвили сказал, что у России много танков, но все ржавые

Интервью Нино Бурджанадзе ИА REGNUM

ИА REGNUM : В среду 8 августа исполняется десятая годовщина начала военной схватки между Россией и Грузией. Вы ушли из правительства Саакашвили еще до начала событий, но были хорошо осведомлены о происходившем. Зачем открыли огонь по Цхинвали, а затем — по российским миротворцам?

Десятая годовщина трагических событий в Цхинвальском регионе. Это трагедия потери человеческих жизней с обеих сторон, как среди военных, так и среди мирного населения. Это также трагедия для грузинской государственности и для российско-грузинских отношений в целом. Отзвуки тех событий влияют на наши отношения по сей день. Приходится констатировать, что за истекшие десять лет правительство Грузии ничего не сделало для того, чтобы смягчить эту трагедию и вывести отношения с Россией из тупика.

Сама я много раз говорила о том, что втянувший Грузию в эту войну Саакашвили должен ответить за это. Правительство Грузии выдвинуло против Саакашвили обвинение в коррупции. Но не это главное. У нас к нему куда более серьезные претензии, нежели его пристрастие к дорогим пиджакам. Саакашвили надо судить именно за его роль в тех событиях десятилетней давности.

Требуется серьезное расследование тех событий, ибо мы доселе не знаем, что побудило Саакашвили отдать те безумные приказы. Он называл это восстановлением конституционного строя, а на самом деле он развязал войну. Я настаиваю на том, что шагом к улучшению грузино-российских и грузино-осетинских отношений должно быть наше независимое расследование. К сожалению, этого не произошло.

Я могу отметить, что в первые часы конфликта Саакашвили был убежден, что Россия не вмешается. Видимо, он считал, что Москва побоится его заокеанских патронов и останется в стороне. Более того, Саакашвили полагал, что его небольшая, но оснащенная по стандартам НАТО армия сумеет победить Россию, если та выставит войска против него. Я лично как-то беседовала с ним на тему возможного столкновения с Россией. Он сказал тогда, что у России есть много танков, но все они ржавые. Я пыталась ему возражать, но он не услышал меня, к сожалению.

ИА REGNUM : После того, как пагубность этой войны стала очевидна, были ли попытки со стороны правительства Саакашвили сменить политический курс?

После войны никто не ждал диалога со стороны Саакашвили. Его тогда интересовало только спасение собственного правительства, а никак не судьба государства. Помню, как вскоре после войны грузинская делегация посетила США, где шла тогда предвыборная гонка. Мы общались как с республиканцами, так и с демократами. Представители Саакашвили говорили только о том, что им требуется финансовая помощь, чтобы их не скинул народ. Их интересовало только сохранение власти, а страна — ничего не значила.

К сожалению, новое грузинское правительство, опирающееся на Иванишвили, тоже не вступило в конструктивный диалог с Россией. И это моя главная претензия к ним. Они могли открыть новую страницу, но новая власть не сделала этого по очень простой причине. Они страдают болезненной зависимостью от Запада и США. Если точнее, то они просто боятся американского посольства. Не то чтобы их кто-то вынуждал не вести диалога с Россией, но они опасаются ярлыка «пророссийские» и т. д. Они уже столько лет у власти и не начали прямого диалога ни с Россией, ни с Южной Осетией. На мой взгляд, это просто преступление против интересов грузинского народа.

ИА REGNUM : В прошлом году более миллиона россиян посетили Грузию. Однако Россия до сих пор не отменила визы для граждан Грузии, желающих посетить Россию. Что это за странности, чем они объясняются?

У нас все рады российским туристам. Туризм может внести свою лепту в улучшение российско-грузинских отношений. К нам приезжает все больше и больше туристов из России. Этому способствует, среди прочего, безвизовый режим для россиян с нашей стороны. А вот гражданам Грузии требуются визы для посещения России, что очень осложняет весь процесс и вредит нашим отношениям. Я неоднократно говорила об этом в Москве. Два года назад президент Путин ясно высказался, что визовый режим с Грузией следует отменить. Скажу с сожалением, что некоторые люди в Грузии испугались, что это приведет к сближению с Россией и не понравится вышеупомянутым патронам. Назначенный на переговоры с Россией Зураб Абашидзе высказался в том духе, что, мол, это не наш интерес и мы не просили Россию и что это дело России… Тем не менее я убеждена, что отмена визового режима была бы мудрым шагом.

ИА REGNUM : Прошло десять лет. Грузия так и не вступила в НАТО. Нужно ли ей это членство в Североатлантическом альянсе?

Все серьезные политики в Грузии понимают, что разговоры о членстве в НАТО — это не более, чем разговоры. Было время, до 2008 года, когда это было возможно. Но сейчас картина другая. Грузия в общепринятых границах включает Абхазию и Южную Осетию, а там расположены две российские военных базы. Да и нужно ли это самой Грузии? Мне очевидно, что вступление в НАТО не только нереально, но и вредно. Ведь получается, что ради вступления в НАТО придется отказаться де-факто от Абхазии и ЮО. Для меня основа политики Грузии в ее внеблоковом статусе. Это должно быть закреплено в Конституции.

В этом контексте замечу, что имевшие место у нас учения с представителями НАТО в непосредственной близости российских баз — это никому не нужные действия, просто приводящие к раздражению российской стороны. Нам нужно думать о восстановлении отношений с Россией, а не участвовать в таких маневрах, которые никому не приносят пользы.

ИА REGNUM : Вы часто говорите о судьбе грузинских беженцев 1993 года. Как сложилась их судьба? Какие перспективы у них? Какая часть беженцев хотела бы вернуться в свои дома?

Сегодня насчитывается более трехсот тысяч грузинских беженцев из Абхазии и еще десятки тысяч из так называемой Южной Осетии. Эти люди находятся в трагическом положении, ибо потеряли все в своей жизни. Их изгнали из их домов, лишили крова и будущего. Большая часть беженцев не может даже посетить могил предков. Но они хранят память о том, как они жили столетия в дружбе и с абхазами, и с осетинами.

Хочется верить, что в Грузии придут к власти такие люди, которые смогут вести честный и дружественный диалог как с Россией, так и с абхазами и осетинами — чтобы мы снова могли жить вместе в мире. Не сомневаюсь, что большая часть беженцев мечтает вернуться и жить в мире с соседями.

ИА REGNUM : Чем Вы объясняете то, что нынешнее грузинское правительство не сделало ничего существенно позитивного для улучшения отношений с Россией?

Хочу напомнить, что Бидзина Иванишвили обещал еще в 2012 году, что он восстановит справедливость во всем, что касается войны и незаконных действий президента, а также нормализует отношения с Россией. Он не сделал ни того, ни другого, и более того: назначил (по сути) на пост президента человека, который просто опозорил Грузию. Президент России обратился к нему с предложением о встрече. В ответ наш президент сказал, что он должен сперва посоветоваться с западными партнерами. Это позорное пренебрежение нашим суверенитетом и позорная реакция на протянутую руку со стороны соседа.

Риторика несколько изменилась, но содержание — неособенно. Дело в том, что господин Иванишвили пришел к власти не для того, чтобы сделать что-то для Грузии. Ему важно не попасть в какой-нибудь санкционный список и не допустить того, чтобы его капиталы в США были заморожены. Поэтому все свои решения он сверяет с мнением американского посла.

Не забывайте, что Иванишвили сам был премьер-министром и мог еще тогда запросить встречу с президентом России или с премьер-министром. Но он не сделал ничего для восстановления добрососедских отношений. Все это из-за боязни неблагосклонности американцев.

ИА REGNUM : В Грузии заметны признаки кризиса нынешней власти. Какие перспективы на выборах в 2020? Какие планы у Вас?

В Грузии сегодня не кризис власти, а практически отсутствие нормально функционирующей власти. Ни одно решение не принимается без неофициального лидера страны Бидзины Иванишвили. Это самая неэффективная власть у нас. Они все действуют в интересах одного олигарха, который считает, что «купил» страну и полностью ориентируется на своих партнеров за пределами Грузии.

После прихода к власти Иванишвили мог бы покончить с дискредитировавшим себя национальным движением. Вместо этого он объявил политику сотрудничества с ними. Ему было выгодно иметь слабую и непопулярную оппозицию. Однако теперь ситуация поменялась, и я не исключаю, что в 2020 он попытается передать власть Саакашвили снова. Кстати, сам Саакашвили объявил о своем скором возвращении. Но даже если это будет не сам Саакашвили, а кто-то из его соратников, наподобие Бокерии, это будет угрозой самому существованию моей страны. Поэтому я буду бороться. И я сделаю все, чтобы этого не произошло.

 Авигдор Эскин

Грузия > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 5 августа 2018 > № 2694135 Нино Бурджанадзе


Южная Осетия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 августа 2018 > № 2695988 Анатолий Бибилов

Анатолий Бибилов: войны в 2008 году избежать было невозможно

Приближается десятая годовщина войны августа 2008 года. О том, как началось наступление Грузии на ночной Цхинвал и о работе грузинских спецслужб сегодня, о достижениях Южной Осетии за прошедшие десять лет и о предстоящих соглашениях с Дамаском, о перспективах бизнес-контактов с сирийскими партнерами и росте собственных доходов республики в интервью РИА Новости рассказал югоосетинский президент Анатолий Бибилов.

- В августе 2008 года вы были заместителем командира батальона миротворцев. Как вы узнали, что началась война, началось наступление грузинских войск?

— Я узнал об этом ровно в то же самое время, как об этом узнал народ республики Южная Осетия. Все жители Цхинвала узнали об этом во время начала массированного обстрела столицы.

А если по большому счету, то начало войны все-таки пришлось на 1989 год. А в 2008 году наступил апогей всех событий, которые происходили с тех времен. В 2008 году уже 1 августа снайперы начали уничтожать обычных людей.

Вечером 7 августа я находился в воинской части миротворческих сил. Оттуда я поехал на улицу Победы к своему другу. К нему приехал в гости наш общий друг — десантник. Это было как раз прямо перед началом — когда все успокоилось. Это было начало одиннадцатого. Мы посидели, поговорили, в это время начался обстрел. Затем на минут 10-15 утихло, я поехал в воинскую часть.

- Вы сразу поняли, что это война?

— Даже после объявления Грузии о том, что не будет применяться сила, не будет даже реакции на провокации, определенное подобие успокоения было, но и тревога сохранялась.

- Вы помните, какие мысли проносились у вас в голове, когда начался обстрел?

— В первую очередь уже в мозгу были мысли о том, какие действия мы должны совершить, чтобы остановить наступление, что мы можем сделать. И для этого ко мне подошли люди из одного из подразделений и попросили меня что-нибудь организовать. Они не знали, что делать. Подошли Гена Чочиев и Алан Котаев, мы поехали через село Тбет и увидели, что техника со стороны Хетагурово уже шла в эту сторону. Конечно, уже шел обстрел. Нас самих обстреливали. Мины ложились прямо за нами. Помню, я еще водителю Котаеву говорю, прибавь скорости, разрывы сзади. Мы видели, что техника идет — это было 8-го утром. Я уже тогда понял и моим попутчикам сказал, что здесь делать нечего, надо уже возвращаться в город и организовывать оборону города. Другого варианта и других каких-то представлений у меня лично не было.

К сожалению, на подступах к городу погибли омоновцы. Я им тогда говорил — надо в город отойти. Но они выполняли приказ и, надо отдать должное этим героическим ребятам, они не отошли от этого приказа ни на секунду, но и сложили головы. Уже в городе я получил непосредственно приказ от Казбека Фриева (начальника североосетинского батальона Смешанных сил по поддержанию мира (ССПМ), и мы уже организовали оборону в районе привокзальной площади, напротив гостиницы. Заняли вторые этажи в корпусах и встречали противника, который через некоторое время уже поднимался.

Единственное, о чем переживал — за детей и за семью, которая находилась недалеко. Они были у моего тестя в подвале. И тревога, конечно, была.

- За несколько дней до конфликта детей эвакуировали из Цхинвала. Почему вы решили оставить своих в городе?

— Такой ведь организованной массовой эвакуации не было. Призыва к эвакуации не было. Я такого не помню. Если бы я знал, что идет организованная эвакуация, тогда я, может быть, воспользовался бы.

- Как вы считаете, можно ли было избежать той войны? Или она все равно должна было рано или поздно случиться?

— Наверное, нет. Ее невозможно было избежать. Ее можно было бы избежать, если бы не было того же Саакашвили. Саакашвили не был сторонником переговоров. Он не был сторонником решения вопросов политическим путем. У Саакашвили была четкая установка (он сам ее себе дал или кто-то ему ее дал), что вопрос надо решить точно также, как он решил в Аджарии. Дескать, я пришел, я хороший парень, я сильный и все. Но после прихода к власти Саакашвили стало понятно, что при его риторике, его агрессивных высказываниях, его эмоциональности переговорный процесс подходит к концу. Никаких иллюзий не было. Другое дело, что мы, конечно же, не ожидали такой массированной огневой подготовки. В принципе ни один здравомыслящий человек не мог ожидать, что в полночь начнут бомбить город. Кто мог такое ожидать. Такое только НАТО сделало в Югославии.

- Что изменилось в республике за прошедшие 10 лет?

— Первое и самое главное изменение — люди начали жить спокойно. Люди не боятся, что сейчас начнутся обстрелы. Люди не находятся в постоянной боевой готовности для того, чтобы совершить рывок по лестнице и оказаться в подвале, в укрытии. Это самое главное достижение. Ведь для любого человека главное — это мир и спокойствие. Это спокойствие сегодня есть в Республике Южная Осетия.

Во-вторых, идет восстановление республики и экономики. Это тоже очень важно, потому что у людей, которые потеряли свой кров, есть свое место. Конечно, сделать еще многое надо. Но эта работа проводится.

Расширяется и улучшается инфраструктура республики. Политические процессы, которые проходят в РЮО, абсолютно демократичны. Это уже достижение югоосетинского общества. Улучшается система здравоохранения. Это и фельдшерско-акушерские пункты в приграничных зонах, это и новый хирургический комплекс, это и новый родильный дом, который строится, это и медицинский кластер, который мы стоим вокруг нашей соматической больницы.

В экономике есть успешные проекты, которые реализуются в сфере садоводства, выпуска базальтового волокна. Это и строительство детских садов, школ, дорог. Все это положительно влияет и на жизнь людей, и на имидж республики.

- Бывал здесь в республике после признания Россией. Сейчас бросаются в глаза перемены — отреставрированы университет, театр, здание правительства. Почему сейчас пошло дело? Какие-то новые деньги появились в республике?

— Конечно, если больше денег, то и больше возможностей. Но я считаю, что в первую очередь должна быть эффективность использования финансовых средств, которые поступают в РЮО. Если мы используем эффективно эти финансовые средства, и если мы заботимся и о собственном бюджете, а не только о тех деньгах, которые РФ выделяет нам в помощь, то и больше сделать можно.

Без определенного планирования, без видения результата все идет в разброс. Невозможно достичь результатов, когда перекопали весь город, и никто ничего не делает. Неграмотный подход к решению этих проблем приводит к всплеску социальной напряженности, недовольству людей.

- Насколько сейчас РЮО зависит от денег из России, какая доля бюджета формируется за счет российских дотаций? Сколько республика зарабатывает сама? Как-то это соотношение изменилось с вашим приходом к власти?

— Если сравнивать собственную часть бюджета РЮО с показателями прошлых лет, то, когда я был председателем парламента, мы принимали бюджет на 2017 год. Тогда собственные доходы республики составляли 700 миллионов рублей. Сегодня они составляют 1 миллиард и почти 250 миллионов рублей.

- За счет чего выросли доходы республики?

Абхазия и Южная Осетия надежно защищены, считают в Госдуме

— В первую очередь — это администрирование доходов. Мы понимаем, что для администрирования доходов есть потолок, но без этого планировать дальнейшие шаги в экономическом плане и других отраслях не представляется возможным. Если у тебя нет четкой финансовой дисциплины, четкого администрирования налоговых и неналоговых доходов, то планировать ты физически не можешь.

Мы исходили из того, что мы должны понять, какие возможности есть у государства. В этом вопросе мы навели порядок, и благодаря этому мы ежегодно выделяем 2% от собственных средств для поддержки малого и среднего предпринимательства. Деньги маленькие на данный момент.

На 2018 год бюджет составлял почти 1 миллиард. Из этого миллиарда мы отправили 2% (20 миллионов) на поддержку предпринимательства. Под 5% годовых мы им выдаем маленькие ссуды, кредиты, которые они используют для того, чтобы решить свои вопросы, что будет содействовать развитию их маленького и среднего бизнеса. Если бы мы не ввели администрирование и не навели порядок в собственных доходах, то такой возможности у нас не было бы. В следующем году, я думаю, у нас поддержка для малых и средних предпринимателей составит около 30 миллионов. Мы понимаем, конечно, что крупных корпораций в Южной Осетии не может быть физически.

- Вы говорите, навели порядок. Расскажите подробнее, о чем идет речь.

— Акцизные сборы увеличились, налоги, которые не платили многие ГУПы, налоги, которые не платили предприниматели. Югоосетинский оператор связи "Остелеком" начал платить доход государству, с 2005 года они не платили. Банки начали платить. Доля государства в национальном банке была увеличена.

- Есть ли у Южной Осетии какая-то финансово-экономическая стратегия развития?

— Долгосрочные проекты нам делать тяжело. Потому что на долгосрочные проекты нужны свободные деньги. Но в среднесрочной перспективе деньги есть, и мы вкладываем их.

- Создается впечатление, что в последний год активизировалась дипломатическая деятельность Южной Осетии. Глава МИД активно совершает зарубежные визиты. Вы посетили с визитами ДНР, Республику Сербскую, Сирию. Какова сейчас внешнеполитическая стратегия Южной Осетии?

Эксперт: признание Сирией Абхазии и Южной Осетии – знаковое событие

— Есть независимое государство Республика Южная Осетия, у которого должна быть внешняя политика. Все знают, что я абсолютный сторонник вхождения РЮО в состав РФ. В то же время многие путают мою активность во внешнеполитической сфере и желание войти в состав РФ. Я всегда пытаюсь объяснить: ребята, мы не можем сидеть и ждать, когда мы войдем в состав РФ. Нам надо делать шаги. И шаги, которые мы делаем, абсолютно перспективны для объединения осетинского народа.

Если мы сегодня независимое государство, то мы должны продвигать политику в направлении более широкого признания республики, политику по повышению ее узнаваемости. У нас есть стратегический партнер — РФ. Мы, конечно же, будем в РФ — в этом я не сомневаюсь, потому что я глубоко убежден, что стратегическая цель осетинского народа в целом, определившаяся еще в 1920-х годах, когда нас разделили, заключается в том, что мы хотим быть в одном географическом и политическом пространстве.

Если мы этого не сделаем, я очень боюсь, что получится, как с русскими и украинцами. Да, они все славяне, один народ, но мы видим, что творится.

Я очень боюсь, что лет через 100-150 мы будем говорить "северные осетины — они вообще не осетины", или они будут говорить "а, южные осетины — они не осетины". Не дай Бог, чтобы мы завтра начали говорить, какая часть Осетии выше или ниже. Чтобы этого не было, мы должны развиваться вместе, хотим мы этого или нет. Если этого объединения не будет, то мы получим то, что, к сожалению, получили другие разделенные народы. Мне действительно страшно.

- Стоит ли в обозримом будущем ожидать признаний Южной Осетии со стороны еще каких-то стран?

— Почему нет. Мы ведем активную работу. Такой активности внешнеполитической деятельности не было в течение прошедших десяти лет. И, конечно, мы будем дальше продолжать эту политику. И мы будем взаимодействовать с нашим главным стратегическим партнером — Россией — и теми государствами, которые нас признали. Мы будем через них продвигать РЮО и показывать миру, что здесь живет народ воинственный, у которого в крови есть военная суть, но народ, который хочет жить в мире с соседями и мировым сообществом. Мы должны искать и находить тех друзей, которые нас понимают, и их становится все больше и больше. Ведь мы видим, что кулуарно все говорят, что Россия не нападала на Грузию, что Грузия напала на Южную Осетию, что РФ спасла Южную Осетию. Если говорят в кулуарах, значит, скоро начнут говорить открыто. Но пока политической воли некоторым не хватает громко заявить о признании РЮО, потому что над ними пока висит политическая дубинка. Сказал — получил по башке. Дядя Сэм за всем наблюдает.

- Если говорить о государствах, над которыми не висит дубинка, на ум приходит Иран, который исторически связан с осетинским этносом, хотя бы в языковом аспекте. Во время вашего визита в Сирию президент Башар Асад не изъявлял желания стать посредником в налаживании связей между Цхинвалом и Тегераном?

— Мы заявили (с Асадом — ред.), что будем продвигать интересы друг друга в третьих странах. Сирия — в арабских странах, Южная Осетия, по возможности, в тех странах, с которыми у нас дружеские связи. Иран это будет или какое-то арабское государство, или африканское, или латиноамериканское, или еще какое, мы будем это делать.

- О чем вы говорили с Асадом?

— Многие вопросы обсуждались. Обсуждали перспективы развития отношений Южной Осетии и САР. Много говорили о возможностях, которые есть у нас и у них в сфере организации совместных предприятий, в сфере организации бизнеса в САР. Обсуждали жизненные вопросы, решение которых необходимо и им, и нам. В том числе говорили и о развитии нашей взаимной банковской сферы.

- Ожидаются какие-то соглашения, может быть, в банковской сфере?

— В ближайшее время будут подписаны соглашения между нашими торгово-промышленными палатами. Это определено. По линии МИД прорабатываются дата и место встречи для подписания соглашения. Есть желание бизнесменов Сирии приехать в Южную Осетию и есть желание югоосетинского бизнеса посетить САР. Но для этого в первую очередь нужно открыть торгово-промышленную палату.

- Башар Асад не хочет посетить Южную Осетию?

— Конечно, хочет. Более того, мы договорились, что встретимся обязательно в Республике Южная Осетия. Но когда — это нам предстоит еще определить.

- А когда планируется открыть посольства РЮО в Сирии и САР в Южной Осетии?

— МИД работает над этим. Это не заставит себя долго ждать.

- Кого из иностранных лидеров вы ждете 26 августа на годовщину признания независимости республики?

— Наверное, будет глава Республики Сербской. Мы бы очень хотели, чтобы был лидер Науру. Должны быть лидеры ДНР, ЛНР. Мы надеемся, что будут.

- От Сирии будет посол в РФ Рияд Хаддад?

— Да, обязательно.

- Президент России не приедет?

— Посмотрим.

- В этом году в Южной Осетии пройдут впервые выборы в парламент по смешанной системе. Почему было принято решение о переходе на смешанную систему? Вы не боитесь, что в парламенте окажутся случайные, далекие от политики люди?

— Обычно есть запрос общества. Если есть запрос, то против общества идти смысла нет. Если общество хочет, чтобы правом баллотироваться обладали не только представители партий, но и люди, не состоящие в партиях, почему нет. Я с этим согласен. Что касается лишних людей, то народ Южной Осетии слишком политически грамотен, чтобы различать случайных и неслучайных. Здесь все друг друга знают — и тех, кто балабольством занимается, и тех, кто реальными делами занимается. Поэтому я не вижу угрозы того, что в парламент могут попасть люди, далекие от политики или от жизни в РЮО. Думаю, что случайных людей в парламенте не будет. Народ их не допустит.

- На фоне активного стремления Грузии в НАТО и учений этой страны с альянсом не требуется ли Южной Осетии усиление военного присутствия России?

— Мы не можем влиять на то, вступит Грузия в НАТО или нет. Это личное дело грузинского общества. Это внешняя политика Грузии. Вряд ли кто-то изменит ту "натофилию", которая есть в Грузии. И та русофобия, которая есть у руководства, а не у народа Грузии, не позволит этому народу, по-доброму настроенному к РФ, высказаться против вхождения в НАТО. Напрягает ли нас это? Да. Поэтому мы сегодня выстраиваем общий контур безопасности с РФ. Поэтому у нас проходят совместные учения по взаимодействию с 4-й военной базой Минобороны РФ. Поэтому сегодня выстраиваем рубежы Южной Осетии по международным нормам. Мы все делаем для того, чтобы у Грузии не было иллюзий в отношении решения вопроса Южной Осетии силовым путем.

- Как себя ведут грузинские спецслужбы на территории Южной Осетии? Нет ли попыток дестабилизировать ситуацию в республике?

— Работа грузинских спецслужб будет, на то они и спецслужбы. Конечно, мы видим определенные шаги, которые они предпринимают. Мы видим их определенные действия. Они на сегодняшний день абсолютно контролируемы. Мы знаем тех агентов влияния, которые у них есть. Многие из них об этом даже не подозревают, но мы их знаем. И говорить о том, что сегодня ведется какая-то экстраординарная работа по расшатыванию ситуации в Южной Осетии, не стоит. У них этой возможности нет, потому что политика Грузии неприемлема для 98% жителей Южной Осетии. 1,5%-2% только остаются. Это и есть агенты влияния. Это абсолютно не то количество людей, которое может нас напрягать в работе грузинских спецслужб. Шаги, которые они делают, известны. И мы соответственно реагируем. Для них слишком большая роскошь — не работать в Южной Осетии.

Южная Осетия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 4 августа 2018 > № 2695988 Анатолий Бибилов


Россия > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 3 августа 2018 > № 2703429 Ольга Заводянская

Центр языкового тестирования ТПП РФ готов работать в технопарках.

27 июня 2018 президент подписал Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон «О промышленной политике в Российской Федерации»

Ранее Федеральный закон был принят Государственной Думой 5 июня и одобрен Советом Федерации 20 июня.

Как сообщается на официальном сайте Кремля, в Федеральный закон «О промышленной политике в Российской Федерации» вносятся отдельные изменения, касающиеся промышленных технопарков и применения к ним и управляющим компаниям промышленных технопарков мер стимулирования деятельности в сфере промышленности. В рамках деловой программы ВЭФ, который пройдет во Владивостоке с 11-13 сентября 2018 г. включены вопросы поддержки Территории опережающего социально-экономического развития (ТОР), на которые планируется активнее привлекать зарубежных инвесторов с передовыми технологиями.

О возможностях Центра языкового тестирования и содействия миграционной политике АНО ДПО «МИМОП» ТПП РФ в создании на базе системы ТПП механизма проведения тестирования иностранных резидентов технопарков, зон свободной торговли, территорий опережающего развития, комментирует директор центра Ольга Заводянская.

Сегодня только в новой Москве насчитывается 20 перспективных площадок под технопарки. Очевидно, что при поставленных правительством страны задачах на цифровизацию экономики, эта тенденция будет только расти.

Привлечение на площадки технопарков иностранных резидентов, резидентов из стран партнеров по ЕАЭС ставит перед руководством технопарков, в том числе и выстраивание системы тестирования и сдачи экзаменов по русскому языку непосредственно на территории самих технопарков.

И здесь территориальные ТПП и Центр языкового тестирования готовы открыть свои центры на базе технопарков.

Уже сегодня МИМОП совместно с региональными и муниципальными ТПП создал сеть уникальных тестирующих центров, нами заключены соглашения о проведении тестирования с 55 территориальными ТПП.

В 25 региональных и муниципальных ТПП РФ уже приступили к фактическому оказанию услуг.

Специалисты нашего центра осуществляют тестирование по всем уровням: иностранные работники (патент, разрешение на работу), разрешение на временное пребывание, вид на жительство, гражданство РФ. Таким образом, имея большой опыт, наработки, опираясь на систему ТПП в регионах, мы готовы непосредственно на территории технопарков проводить тестирование с выдачей соответствующих документов.

Несомненно, такая оперативная и удобная для иностранных резидентов форма тестирования будет способствовать привлечению новых компаний и успешной работе тех, кто уже пришел на территорию технопарков. Для самих технопарков – это также станет одной из новых опций, которые будут способствовать успешной деятельности по привлечению новых резидентов.

Стоит отметить, что Центром языкового тестирования и содействия миграционной политики МИМОП ТПП РФ в 2015 г. был заключен договор с Государственным институтом русского языка им. А.С. Пушкина по оказанию услуг по тестированию и методическому обеспечению тестирования с целью определения уровня владения иностранными гражданами русским языком, объемом знаний по истории России и основам законодательства Российской Федерации в соответствии с требованиями к минимальному уровню знаний, необходимых для сдачи экзамена для получения разрешения на работу или патента, разрешения на временное проживание, вида на жительство в РФ, гражданства РФ с выдачей сертификатов государственного образца.

Эксперт: Ольга Заводянская

Источник: http://www.iimba.ru/news/tsentr-yazykovogo-testirovaniya-tpp-rf-gotov-rabotat-v-tekhnoparkakh/

Россия > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > tpprf.ru, 3 августа 2018 > № 2703429 Ольга Заводянская


Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 3 августа 2018 > № 2698786 Вячеслав Кантор

«Надо жестко отстаивать свои интересы». Правила бизнеса Вячеслава Кантора

Анастасия Куц Forbes Contributor, Алексей Пастушин Forbes Staff

Совладелец производителя минеральных удобрений «Акрон» Вячеслав Кантор о взаимоотношениях с подчиненными, любви к детям и искусству

Половину своей жизни выпускник Московского авиационного института и будущий миллиардер Вячеслав Кантор F 29 занимался наукой. Одним из его проектов был солнечный отражатель, который, по задумке создателей, должен был освещать Землю даже ночью. «Солнце светит ночью» — так называлась посвященная этому проекту статья в газете «Правда», которую Кантор опубликовал в 1981 году вместе с Жоресом Алферовым. Научная карьера Кантора закончилась в середине 1980-х, когда его уволили из лаборатории по проектированию межорбитальных космических аппаратов в МАИ из-за скандала о продаже западным странам секретных разработок.

Покинув стены лаборатории, Кантор занялся частным бизнесом. В 1989 году он возглавил советско-американскую компанию «Интелмас», которая вскоре была привлечена к мониторингу одного из крупнейших химических предприятий СССР — «Азота» в Великом Новгороде — и успешно его приватизировала. На его базе Кантор построил химический холдинг «Акрон», который и привел его в список богатейших предпринимателей России. Сам же Кантор предпочитает утверждать, что его основное занятие — общественная деятельность. Он создал и возглавил Европейский еврейский фонд, кроме того Кантор — президент московского Музея искусства авангарда. Forbes вспомнил наиболее яркие высказывания бизнесмена.

Мы пришли в бизнес бедными как церковные мыши. У нас не было ни политической поддержки, ни опыта коммерческой деятельности... Был только жизненный опыт, опыт выживания в извращенной бюрократической среде. Он оказался полезным.

Я очень любил брать высокий риск, но только не криминальный. Этим я отличался от многих своих коллег: я никогда не брал то, чего нельзя брать по закону. И даже несмотря на то, что очень многое было можно, я себя ограничивал. Потому что надо мной довлел страх, что все вернется. Но мне некуда было отступать, мне нечего было терять. Поэтому я принимал высокие риски, и мы очень быстро развивались.

Самое ценное — это человеческий ресурс, который у России всегда был.

Евреи всегда хвалят правительство. Это же один из принципов выживания.

Мы евреями являемся только в России, во всем остальном мире мы русские, и мы никогда этого не изменим.

Мы должны заботиться (я говорю это без иронии) о стране, в которой находимся. Потому что если мы этого не сделаем, она тогда о нас позаботится. Мы должны быть лояльными к той земле, на которой мы зарабатываем деньги.

Вот что такое правильно ощущать себя российским бизнесменом: все время жить с оглядкой, что ты живешь не в среде, где только надо брать, — надо и давать.

Детям чем меньше передашь, тем они здоровее будут.

Я опираюсь на исторический опыт. В Талмуде сказано: нет ничего вреднее, чем золото родителей, для детей. Это очень важная тема.

Я очень поддерживаю, когда меня критикуют в глаза.

Заходим мы в зал Серова, а там висят две его работы на одну и ту же тему, и тот мой приятель говорит, что одна из них продается и даже есть некая конкуренция. Вы можете себе представить, как устроен бизнесмен. Когда что-то никому не нужно, то и ему тоже. Но когда появляется конкуренция — другое дело.

У меня нет желания хвастаться коллекцией, я считаю, что ничем сакраментальным хвастаться нельзя, поскольку это то, что обращено только к тебе.

Надо жестко отстаивать свои интересы, но цивилизованно. Наш мир — не благодушная любовь к коллегам, а колоссальный опыт войны, который показал, что лучше существовать в сбалансированной ситуации и бороться с общими проблемами и конкурировать, не переходя определенные рамки.

Менеджмент компании мне ближе, чем многие из моих родственников, потому что мы проводим с этими людьми жизнь.

Если в семье родился лидер, способный взять на себя важные функции, честь ему и слава. Кому же, как не своему сыну или дочери доверить это?

Мы-то воспитанники уличного капитализма, мы все этапы прошли от копеечных сделок до крупных. А знаете, как это развращает, когда рождаешься с золотой ложкой во рту?

Первые десять лет своей карьеры я занимался строительством спутников. И горжусь тем, что по моим разработкам один из спутников летал. Так что эта моя мечта была реализована, но надо было семью кормить.

Увлекаюсь кунг-фу, занятие занимает час. С лошадьми так не получается: надо доехать, почистить, заседлать, поездить, расседлать, почистить, поставить в стойло сухую лошадь. Это три часа. У меня нет столько времени,

Чем больше мы удаляемся от катастрофы, которую называем Второй мировой войной, тем больше базовые ценности уступают место прагматичным. И в некоторых плохо помнящих историю головах возникает идея, что можно с помощью насилия решать свои экономические проблемы.

У еврейского народа есть талмудическое правило. Закон страны — закон. Я этот принцип исповедую, я в нем живу и работаю во многих странах, для меня нормативная база в любой стране — это закон из законов, я никому из своих сотрудников не позволяю никаких никогда компромиссов.

Все, чем я занимаюсь в этой жизни, это для души. Это желание созидать. Я в этом смысле счастливый человек. Я даже детей рожаю для души.

Даже в ситуации, когда, казалось бы, безнадежный проект, надо всегда стараться добиваться, используя все возможности. Потому что если там решат, что ты сделал достаточно усилий, то фортуна к тебе повернется.

При подготовке статьи использовались материалы «Коммерсанта», «Ведомостей», РИА «Новости», Forbes, «Эксперта»

Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > forbes.ru, 3 августа 2018 > № 2698786 Вячеслав Кантор


Япония. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 3 августа 2018 > № 2692635 Джеймс Браун

Что будет со сближением России и Японии после премьерства Абэ

Джеймс Браун

Годы премьерства Синдзо Абэ благодаря его личной и семейной симпатии к России создали реальную возможность навсегда трансформировать отношения между двумя странами. Но теперь, когда правление Абэ подходит к концу, двусторонние отношения, скорее всего, вернутся к прежней холодности и регулярным кризисам. Кажется, российская сторона полностью оценит возможности, которые открывало премьерство Абэ только тогда, когда оно уже закончится

Многолетнее премьерство Синдзо Абэ в Японии оказалось на редкость позитивным для России. Абэ сделал улучшение связей с Москвой приоритетом своей внешней политики, заявив, что «отношения между Японией и Россией имеют наибольший потенциал по сравнению с любыми другими двусторонними отношениями».

В рамках «нового подхода» к России Абэ предложил план экономического сотрудничества и создал новую должность министра по делам сотрудничества с Россией в области экономики. Также Абэ семь раз посетил Россию после возвращения к власти в декабре 2012 года. Под его руководством Япония дистанцировалась от антироссийских шагов Запада и не критиковала Москву ни за Украину, ни за Скрипалей, ни за малайзийский «боинг». Санкции, введенные Японией против России, были минимальными и принимались под сильным давлением Запада.

Однако чем дальше, тем более актуальным становится вопрос, что стоит за этим сближением: долгосрочный сдвиг в японской внешней политике или личные пристрастия премьера Абэ? Потому что срок полномочий Абэ не безграничен: он и так занимает пост премьера второй раз и почти шесть лет подряд, что большая редкость для Японии, где премьеры обычно меняются ежегодно. В сентябре пройдут выборы президента правящей Либерально-демократической партии (ЛДП). Скорее всего, Абэ их выиграет, но серия коррупционных скандалов серьезно подорвала его популярность, и в любом случае уже в 2021 году ему наверняка придется уйти.

Конечно, у стремления Японии улучшить отношения с Россией есть объективные, никак не связанные с личностью Абэ причины. Во-первых, японское правительство хочет диверсифицировать свой импорт энергоносителей, потому что сейчас на Ближний Восток приходится целых 87% импортируемой Японией нефти и 22,5% сжиженного природного газа. Во-вторых, Япония стремится сохранять дружеские отношения с Россией, чтобы Москва оставалась нейтральной и не поддерживала Пекин в случае возможного обострения между Японией и Китаем.

Этих причин достаточно, чтобы любой разумный японский лидер старался избежать ненужной конфронтации с Россией. Но их явно мало для того, чтобы объяснить то огромное внимание, которое нынешнее правительство Японии уделяет отношениям с Россией, и большое количество встреч (всего 21) между Абэ и Путиным. Поэтому трудно отрицать личный вклад Абэ в нынешнее сближение.

Это личное

У особого отношения Абэ к России есть две главные причины. Во-первых, по сравнению с большинством его послевоенных предшественников Абэ – необычайно амбициозный японский лидер, который намерен использовать свой срок полномочий, чтобы пересмотреть место Японии в мире. За годы премьерства Абэ пытался решить все самые сложные внешнеполитические проблемы: разобраться с конституционной поправкой о вооруженных силах, урегулировать с Южной Кореей вопрос так называемых женщин для утешения, выработать стабильный компромисс с Китаем по спорным островам Сэнкаку.

К этому списку можно добавить и территориальный спор с Россией из-за Южных Курил, который уже больше 70 лет мешает странам заключить мирный договор. Если Абэ сможет урегулировать спор и подписать мирный договор, то войдет в историю как один из самых выдающихся японских премьеров. Для такого амбициозного политика, как Абэ, это очень привлекательная цель.

Во-вторых, помимо исторических амбиций, у Абэ есть еще и семейные связи с Россией. Его отец Синтаро Абэ был министром иностранных дел Японии в 1982–1986 годах и генеральным секретарем правящей ЛДП с 1987 по 1989 год. На этих постах он активно добивался прорыва в отношениях с Москвой и даже после того, как ушел из политики из-за финансового скандала, продолжал работать над этим вопросом.

В январе 1990 года во время поездки в Москву Синтаро Абэ заявил: «Горбачевская эра – это шанс для японско-советского мирного договора. Даже если это будет стоить мне жизни, я хочу добиться этого». Это были не просто слова – Синтаро Абэ тогда умирал от рака. В апреле 1991 года Синтаро Абэ покинул больницу, чтобы встретиться с Горбачевым и сделать последнюю попытку урегулировать спор двух стран. Но это не помогло, через три недели Синтаро Абэ умер, а мирный договор не заключен до сих пор.

Эта семейная история сильно влияет на подход нынешнего премьера Синдзо Абэ к России. Он часто говорит, что хочет завершить работу своего отца, и в интервью в мае 2018 года заявил, что благодаря своему отцу позитивно относится к России и русским: «Когда я слышу слова «Россия» или «русские люди», то первое, что приходит на ум, – это образ очень терпеливого и чрезвычайно волевого народа. Первый опыт личного общения с русскими у меня был, когда я посетил вашу страну вместе с моим отцом. ...Накануне той поездки он сказал мне, что русские ценят дружбу и искренность, а еще они обязательно держат свое слово».

В политике Синдзо Абэ в отношении России также заметно влияние его отца. Так же, как его отец подчеркивал важность личных связей с Горбачевым, Синдзо Абэ пытается выстроить личные доверительные отношения с Путиным, которого он описывает как человека, «который держит слово». Kак и отец, Абэ избегает громких требований о возвращении четырех спорных островов, предпочитая постепенное развитие сотрудничества в самых разных областях (экономике, политике, культуре) для прогресса в разрешении территориального спора. Даже план экономического сотрудничества из восьми пунктов, который Абэ представил в 2016 году, заимствован непосредственно у его отца, который в свое время тоже предложил Горбачеву свой собственный план сотрудничества из восьми пунктов.

После Абэ

Маловероятно, что следующий премьер Японии будет придавать отношениям с Россией такое же огромное значение, как Абэ. Таких склонностей не заметно ни у одного из трех наиболее вероятных кандидатов на премьерский пост.

Фаворитом считается Сигэру Исиба, который проиграл Абэ выборы на пост президента ЛДП в 2012 году, хотя набрал больше голосов в первом туре голосования. Исиба по-прежнему популярен в японском обществе, а по некоторым недавним опросам, даже популярнее, чем Абэ.

Исиба – бывший министр обороны и известен как большой любитель всего военного. Если он станет премьером, то, скорее всего, сделает главным приоритетом углубление военного союза с США. Исиба активно поддерживает идею развертывания дополнительных систем американской ПРО в Японии, включая вызывающие особое возражение комплексы, такие как спорный комплекс Aegis Ashore. Исиба также позитивно относится к ядерному оружию. Он заявлял, что Япония должна сохранить способность разрабатывать свое ядерное оружие и подумать о том, чтобы США развернули свои ядерные ракеты на японской территории.

На российском направлении Исиба критиковал политику Абэ, уверяя, что экономическое сотрудничество не приведет к прогрессу в разрешении территориального спора. Также у Исибы нет особой личной привязанности к России. Тем не менее в начале 2000-х годов, когда Исиба был генеральным директором Японского агентства обороны, говорили, что он проработал две ночи без сна, чтобы успеть собрать пластиковую модель российского авианосца «Адмирал Кузнецов» к приезду тогда еще министра обороны РФ Сергея Иванова.

Второй вероятный кандидат на премьерский пост – это бывший министр иностранных дел Фумио Кисида. Он не так харизматичен и популярен у избирателей, как Исиба, но зато возглавляет одну из основных фракций ЛДП. Влияние всех этих фракций сейчас стало куда слабее, чем раньше, но они продолжают играть важную роль в выборе президента партии.

Фракция Кисиды называется Кочикай и в целом известна как группа, поддерживающая мягкую внешнюю политику в отношении стран, с которыми у Японии традиционно сложные отношения – сюда входит Китай, Корея, Россия. Несмотря на это, сам Кисида не проявляет большого энтузиазма по поводу отношений с Россией. На посту министра иностранных дел (2012–2017) Кисида реализовывал внешнюю политику премьера Абэ, но не демонстрировал личного интереса к отношениям с Россией. Например, он много раз встречался с Сергеем Лавровым, но незаметно, чтобы между ними наладились теплые отношения.

Сейчас Кисида решил не выставлять свою кандидатуру против Абэ на выборах президента ЛДП. Скорее всего, в обмен он надеется на то, что в 2012 году Абэ назовет его своим преемником. Но такое преемничество совсем не означает, что Кисида будет продолжать пророссийскую политику Абэ.

Третий претендент – это Синдзиро Коидзуми. Ему всего 37 лет, и у него мало политического опыта. Сейчас он занимает пост первого зама генерального секретаря ЛДП и еще никогда не был министром. Тем не менее его шансы стать премьером в будущем очень высоки, потому что он сын Дзюнъитиро Коидзуми, популярного японского премьера в 2001–2006 годах. Синдзиро Коидзуми, как и его отец, полагается на эффектную внешность и ораторские таланты.

Политические взгляды Синдзиро Коидзуми тоже близки к взглядам его отца. Во-первых, он позитивно относится к Соединенным Штатам. Получил степень магистра в Колумбийском университете в Нью-Йорке и год проработал в Центре стратегических и международных исследований (CSIS), одном из ведущих аналитических центров в Вашингтоне. Как и отец, Коидзуми придерживается консервативных взглядов на историю и регулярно посещает скандально известный храм Ясукуни, который ассоциируется с японским милитаризмом из-за того, что там поклоняются душам погибших за Японскую империю, включая 14 военных преступников класса «А».

Что касается России, то Коидзуми-отец во время своего премьерства занял жесткую позицию и прекратил мягкую политику своего предшественника Ёсиро Мори, которого называли другом России. Дзюнъитиро Коидзуми также отказался от поиска компромисса в территориальном споре, а в 2004 году он осмотрел острова с борта корабля, хотя и не покидал японские воды. Таким образом, если младший Коидзуми станет премьер-министром и добросовестно последует примеру своего отца, вполне вероятно, что нынешняя позитивная динамика в отношениях между Японией и Россией закончится.

Упущенная возможность

Российские дипломаты могут гордиться тем, каких успехов им удалось добиться в отношениях с Японией за последние годы. Они действительно смогли использовать личный интерес Абэ к России для радикального улучшения двусторонних отношений. Однако за эти годы Москва так и не смогла предложить Токио реалистичный компромисс по территориальному спору. Присутствие российских военных на Курильских островах, наоборот, расширяется.

А в том, что касается совместных экономических проектов на спорных островах, которые Абэ сделал главным пунктом своей политики в отношении России, российское руководство говорит, что любые проекты должны проводиться в соответствии с российским законодательством, а не в рамках специальной правовой базы, как это предлагает Абэ.

В краткосрочной перспективе отношения России с Японией выглядят хорошо, но маловероятно, что такая ситуация сохранится надолго. Вероятные преемники Абэ не просто не разделяют его интереса к России – они будут исходить из его негативного опыта, когда дружественный подход, предложения экономического сотрудничества и отказ от критики России не принесли Японии никаких реальных выгод. Поэтому, скорее всего, они придут к выводу, что российское руководство уважает только силу и что Японии нужно проводить более жесткую политику.

Годы премьерства Синдзо Абэ создали реальную возможность навсегда трансформировать отношения между Россией и Японией. Но теперь, когда правление Абэ подходит к концу, двусторонние отношения, скорее всего, вернутся к прежней холодности и регулярным кризисам. Кажется, российская сторона полностью оценит премьерство Абэ только тогда, когда оно уже закончится.

Япония. ДФО > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > carnegie.ru, 3 августа 2018 > № 2692635 Джеймс Браун


Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 августа 2018 > № 2692632 Айман Турсынкан

Сможет ли Казахстан хотя бы частично решить проблему зависимости от импорта?

Страна, обладающая богатыми природными ресурсами, наверное, может позволить себе завозить все необходимые товары из-за рубежа. Но тем самым она подвергает себя импортозависимости, лишается экономической самостоятельности и, соответственно, не может претендовать на статус развитой. Ведь чтобы получить такой статус, нужно иметь не столько деньги, сколько высокий уровень жизни населения и большой запас производственного капитала – недаром подобные страны называют индустриально развитыми.

В этой связи у наших граждан часто возникает вопрос: а что вообще производит сегодня Казахстан, и достаточно ли этого, чтобы попасть в «топ-30»? Да, на прилавках наших магазинов появляется все больше недорогих и качественных отечественных товаров, и это не может не радовать население, которому в условиях снижения реальных доходов уже не до импортного шика. Однако то, какими темпами это происходит и в каких объемах, порождает серьезные сомнения в том, что в обозримой перспективе мы сможем покрывать хотя бы минимальные свои потребности, не говоря уже производстве какой-то сложной технологической продукции...

Проанализировать производственный потенциал Казахстана мы попросили директора форсайт-агентства EXIMAR Айман Турсынкан.

– Простейшей задачей для любого государства является обеспечение своих граждан товарами первой необходимости за счет собственного производства. Чем в этом плане может похвастать Казахстан?

– Базовыми перерабатывающими отраслями Казахстана являются ресурсоемкие производства, связанные с наличием основного сырья, – металлообработка, тяжелое машиностроение, приборостроение, производство строительных материалов и кабельной электротехнической продукции, химическое минеральное производство, текстильная, целлюлозная промышленность, пищевая индустрия.

Из готовой продукции экспортными являются:

– в металлообработке – производство строительных металлоконструкций, рельсовое производство, емкостное оборудование, метизы, арматурная продукция, шарикоподшипниковая продукция;

– в машиностроении – локомотивы, вагоны, тракторы, навесная сельхозтехника, грузовой и коммерческий транспорт, легковые автомобили (сборка), буровое проходческое оборудование, турбинное оборудование для гидротехнических сооружений, высоковольтное электротехническое оборудование;

– в приборостроении – метрическое оборудование, насосная продукция, черная и белая техника, печатные материнские платы, ИКТ-аппаратура, сервера и средства связи;

– в кабельно-проводниковом производстве – медные и алюминиевые провода, включая оптоволокно для передачи данных;

– в строительных материалах – цемент, сухие строительные смеси, лакокрасочная продукция, клеевая продукция, сэндвич панели, готовые двери и окна, железобетонные конструкции для технологии быстровозводимых зданий, каменная продукция (брусчатка, гравий, сникерс и пр.).

– В химической отрасли сильными позициями остаются секторы, связанные с металлургией,– производство серы, а также с минералами – агрохимия. Новым и быстро развивающимся направлением является фармация, в том числе на основе извлекаемых при мясопереработке эндокринных материалов.

– В текстиле, несмотря на разрушение ключевых комбинатов советского периода, развивается производство готовой одежды, в кожевенном производстве восстанавливается производство обуви.

– В переработке сельхозпродукции торгующими на экспорт секторами является мукомольное производство, макаронные изделия, мясопереработка, производство напитков и соков.

В целом общий объем валового производства в обрабатывающей промышленности Казахстана составил в 2017 году 5,8 трлн. тенге, или 11% от ВВП страны методом производства. За десять последних лет в денежном выражении он вырос в три раза, однако при этом с 2000 года его доля в ВВП страны сократилась с 16% до 11%. А доля полностью готовой продукции в казахстанском экспорте уменьшилась за этот же период с 68% до 3%.

– В чем причина такого сокращения?

– Имеет место тенденция к замыканию на внутреннем рынке сбыта – импортозамещение, а не экспортная ориентация перерабатывающей промышленности. При этом в силу недостаточно скоординированной работы по регулированию торговой политики и развитию производств во всех отраслях (от аграрной до тяжелого машиностроения) ситуация с торгово-экономическими соглашениями негативно повлияла на выпуск продукции массового потребления. Казахстан не расширил рынки сбыта, а, напротив, уступил внутренний рынок под экспансию стран – торговых партнеров. Отсутствие четкого торгового регулирования по ввозным пошлинам с необходимыми изъятиями из соглашений Таможенного союза и ВТО привело к тому, что производителям в РК стало выгоднее продавать на внешние рынки сырье и полуфабрикаты, чем готовые изделия.

Простой пример. Ввозная пошлина на муку из Казахстана в Китай составляет 37%, ввозная пошлина на готовые продукты питания из КНР в РК – 5%. Ввозная пошлина на любое сырье в Китай – 0%, а на готовую продукцию – вплоть до 140%. Возмещения по НДС среди казахстанских производителей адресно получают только крупные горнодобывающие и нефтегазовые компании, и лишь в малой степени – производители готовой к употреблению продукции.

Огромное влияние на торговый баланс и соответственно на доступ к рынкам сбыта оказывают так называемые нетарифные меры регулирования – технические стандарты и сертификация, квотирование объемов поставок. А с этим в правительстве РК беда – нет координации и согласования между ведомствами по комплексной политике.

В первую очередь это касается как раз таки производства товаров народного потребления – FMCG (быстро оборачиваемые потребительские товары). Мы зависим от импорта одежды на 99%, продуктов питания – на 40%, бытовых товаров, за исключением мебели, – на 100%. Хотя все это можно производить и у нас.

– Что этому мешает?

– По теории индекса сложности экономики на основе базовых индустрий, с опорой на сырьевые и иные ресурсы, вдоль цепочки добавления стоимости и поставок происходит развитие смежных отраслей и секторов в зависимости от размера базовой индустрии. В Казахстане состоявшимся классическим примером усложнения было развитие тяжелого машиностроения (проходческое и буровое оборудование) и геодезического инжиниринга в рамках поставок для нефтегазовой отрасли. Развитие химических отраслей происходило вокруг металлургии. Текущее развитие машиностроения идет в ногу с АПК.

Для сравнения. В Южной Корее на трансформацию экономики от рисовых плантаций до самых передовых в мире технологий потребовалось менее 30 лет. Тогда как Казахстан за 28 лет независимости, напротив, утратил диверсифицированную сложную экономику советского времени, упростив свою экспортную корзину до предела.

В числе основных причин этого можно назвать следующие: во-первых, кризис банковской системы с сокращением доступа бизнеса к финансированию, неразвитость альтернативных банковским займам инструментов финансирования;

во-вторых, нестимулирующий характер налогообложения, увеличивающий нагрузку на массового плательщика и не препятствующий выводу капитала из страны в результате агрессивной налоговой политики крупных корпораций, включая национальные;

в-третьих, замкнутость и розничный характер экономической модели, ставящий бизнес любого размера в полную зависимость от покупательской способности массового потребителя внутри страны.

– Какие товары потенциально мог бы производить Казахстан? И что может стать к этому толчком?

– Имея все необходимые сырьевые ресурсы и развитый человеческий капитал, Казахстан мог бы производить все – от белья до гражданских самолетов. Но нужны не госпрограммы развития отраслей, такие, как ФИИР, достаточно решить только три вопроса: адекватная торговая политика, налоговое стимулирование, доступ к финансовым средствам с широким развитием лизинга и торгово-экспортного финансирования.

Все средства, которые правительство тратит на прямое субсидирование, нужно было направлять на инфраструктуру и создание нормальных условий для ведения бизнеса. Точечно обеспечивая мерами господдержки и финансированием малоуспешных игроков, правительство добилось лишь повторение дефолтов одних и тех же «участников» ФИИР. При этом была обойдена стороной основная масса производителей, работающих в приоритетных отраслях.

Что касается готовой продукции, то наиболее перспективные для нас ниши – это пищевая индустрия, производство продукции для телекоммуникационного сектора, приборостроение и машиностроение. Интересным направлением становится массовый рынок альтернативной энергетики – от малогабаритных мусоросжигающих установок до солнечных панелей, которые можно изготавливать полностью из казахстанских комплектующих и сырья.

Идей по отраслям для каждого региона много. Согласно результатам опроса представителей бизнеса, 48% всех субъектов МСБ хотят работать в легкой промышленности, производстве оборудования и строительных материалов.

КОММЕНТАРИЙ В ТЕМУ:

Айдар Алибаев, председатель Союза потребителей финансовых услуг «Финпотребсоюз»:

«Начинать придется с нуля»

– Я не отношусь к категории экспертов, специализирующихся на подобных вопросах, но чисто как обыватель, покупатель, гражданин могу уверенно констатировать: к сожалению, то, что сегодня производит Казахстан, неспособно покрыть даже минимальные потребности населения. Ну, выпускаем мы какие-то отдельные виды пищевой продукции – молочной, мясной, мучной… Но если говорить о продукции второго, третьего, четвертого переделов, то ее исключительно мало.

За последние годы мы пережили громадье планов, прямо-таки «наполеоновских», касающихся строительства всевозможных предприятий. Но, увы, все они так и остались на уровне воткнутой в землю лопаты. А тем, кто реально хочет развивать производство, всячески мешают это делать. К примеру, один мой знакомый несколько лет назад занялся овоще водством, а другой (кстати, иностранец) вложил деньги в создание небольшой птицефабрики. Однако как только их бизнес начал приносить доход, он сразу же подвергся рейдерскому захвату…

При этом мы растеряли то, что имели. Взять, к примеру, кондитерскую фабрику «Рахат», продукцию которой хоть немного, но знали в мире, – сейчас она нам уже не принадлежит… Вряд ли у нас есть другие национальные продукты, которые известны за рубежом. Мы даже стали с завистью смотреть на наших соседей-киргизов, которые в условиях полного отсутствия каких-либо ископаемых сумели, по крайней мере, одеть себя и всю Центральную Азию.

В этом смысле мне, конечно же, очень хотелось бы похвастать каким-нибудь казахстанским брендом, но таковых у нас практически нет. А говорить о серьезных технологически продвинутых промышленных изделиях вообще не приходится…

В наследство от СССР Казахстан получил три преимущества: хорошую промышленную инфраструктуру, высокий кадрово-интеллектуальный потенциал и природные богатства. Если бы мы толково и эффективно распорядились этим наследием, то могли бы вывести республику на очень серьезные позиции по экономическому развитию и соответственно качеству жизни. К сожалению, безалаберное управление этими ресурсами на протяжении более двух десятков лет привело к тому, что мы фактически лишились их. Кто-то возразит: мол, все эти заводы, фабрики, цеха и без того устарели бы. Но посмотрите на Узбекистан, который умудряется многое производить как раз таки на «старом» советском оборудовании…

А вспомните, какое место в советском обществе занимал инженер – он был чуть ли не его основой. Сейчас же эта профессия превратилась в какой-то реликт. У нас полно юристов, экономистов, менеджеров, маркетологов, но практически нет квалифицированных «технарей». Даже при решении простейших задач в той же строительной сфере доходит до абсурда – не могут найти толковых сварщиков, сантехников, электриков. Такие специалисты сегодня на вес золота.

То есть, прежде чем что-то выпускать, мы должны сначала подготовить собственные кадры и возродить техническую и технологическую базу. А значит, начинать придется фактически с нуля. К тому же рынок ВТО, членом которого является Казахстан, уже перенасыщен любыми видами товаров, и пробиться туда со своей продукцией очень сложно. Поэтому не может быть даже речи о том, чтобы замахиваться на что-то технически сложное.

Да, в свое время наши чиновники кричали и о собственных самолетах-вертолетах, и о планшетах-компьютерах, но время показало, что это были лишь безответственные заявления с единственной целью – удержаться в кресле. А реально все это можно делать только силами зарубежных специалистов и на зарубежном оборудовании. Но это, во-первых, очень дорого, а, во-вторых, никто к нам уже и не приедет по причине отсутствия адекватного налогового законодательства, гарантий сохранности личной собственности и нормального бизнес-климата.

Соответственно начинать нужно хотя бы с того, чтобы удовлетворять элементарные потребности населения в еде, одежде, бытовых предметах, простейших строительных материалах…

Автор: Сауле Исабаева

Казахстан > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 августа 2018 > № 2692632 Айман Турсынкан


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 августа 2018 > № 2692628 Данияр Ашимбаев

Правительство РК: есть ли толк от реорганизаций и новых назначений?

Этой осенью (а, возможно, и раньше – на фоне требований граждан) традиционно ожидается новая волна перестановок в верхних эшелонах власти. В частности, весьма высока вероятность отставки сразу нескольких министров. Но вряд ли эти ротации смогут повлиять на качество работы самих министерств, если учесть, что в сложившейся системе государственного управления персоналии играют далеко не определяющую роль... О том, почему в стране падает авторитет министра и как можно с этим бороться, мы беседуем с политологом Данияром Ашимбаевым.

Ограниченное управление

– Многое ли зависит от министра в нынешних условиях?

– По идее, аппараты министерств должны напрямую подчиняться ответственным секретарям, которые назначаются и освобождаются от должности президентом страны по согласованию с премьером. Но это лишь формальность. На самом деле министры давно научились обходить данную норму. В результате наши «бессменные» ответсеки, которые должны обеспечивать преемственность в работе аппаратов и проводить госзакупки, меняются даже чаще, чем сами министры. Точных цифр у меня нет, но в среднем примерное соотношение – один к одному. Это первое.

Второе. Многие предприятия квазигосударственного сектора, которые отвечают за функционирование отраслей (нефтегазовые, транспортные и т.д.), министерствам напрямую не подчиняются. Они находятся в фонде «Самрук-Казына», и только от авторитета самого министра зависит, сможет ли он добиться от них того или иного решения.

В-третьих, у нас существуют ограничения по командному принципу работы, но опять-таки формально. Вот уже много лет мы боремся с тем, чтобы министры не таскали за собой свои команды (заместителей, финансистов, советников и т.д.), поскольку это сильно влияет на уровень непотизма в системе. Но, с другой стороны, командный принцип работы обеспечивает более высокую степень управляемости, поскольку министрам легче контролировать деятельность аппарата, когда за те или иные участки «отвечают» проверенные кадры. А потому они эти ограничения просто игнорируют, причем открыто…

К примеру, недавно был арестован вице-министр энергетики Гани Садибеков, который работал с Канатом Бозумбаевым в акиматах Жамбылской и Павлодарской областей, а затем перешел вместе с ним в министерство. Это говорит о том, что министры спокойно продолжают назначать своими заместителями людей с предыдущих мест работы. Тот же Умирзак Шукеев сейчас активно заполняет все ключевые позиции в Минсельхозе своими кадрами из «Самрук-Казына», хотя многие из них в аграрной сфере никогда не работали.

В-четвертых, нельзя забывать, что большинство наших министерств возникло в результате многочисленных реорганизаций, когда в один аппарат сливались сразу несколько подразделений и самых разных полномочий. Зачастую даже сами министры не знают, что входит в их компетенцию, не говоря уже о том, чтобы эффективно управлять этой сборной солянкой.

Чем больше – тем хуже

– Раз уж мы заговорили о реорганизации министерств, объясните, почему все реформы правительства сводятся именно к ней? Эта наша фишка? Какой вообще толк от бесконечных пертурбаций?

– Все просто. Допустим, не понравилось новому назначенцу название его министерства, вот он и решил сменить его на другое. Ведь каждому новому руководителю хочется что-то передвинуть, переделать, переименовать в своем ведомстве. Хотя в данном случае это уже не просто переименование, а полноценное преобразование со всеми вытекающими из этого последствиями…

Чем это чревато, можно увидеть на примере Комитета по регулированию естественных монополий, защите конкуренции и прав потребителей, который был образован при Министерстве национальной экономики путем слияния сразу трех агентств. Заметьте, проблемы последних никуда не делись, они просто сконцентрировались в объединенном комитете. Однако если раньше их решали три ответсека, девять замов и энное количество начальников управлений, то сейчас за них отвечают всего три зама и несколько управлений. То есть объемы работы сохранились, а уровень компетенции резко снизился.

– Разве у каждой сферы не должен быть свой прямой куратор? Может, из-за несоблюдения этого принципа и возник весь этот беспорядок?

– Давайте посмотрим. Сферу молодежной политики можно отнести и к Министерству труда, и к Министерству образования, и к министерству, отвечающему за политические реформы. Финансовая полиция может существовать как самостоятельно, так и при МВД (как раньше ОБХСС), и при КНБ, а может вообще уйти в Минфин. Оборонную промышленность можно прикрепить как к Министерству обороны, так и к Министерству индустрии. Бюджет может верстаться как в Минфине, так и в Минэкономики.

Иначе говоря, любой департамент способен прижиться в любом ведомстве. Все зависит от того, кто лучше пролоббирует. К примеру, в марте его для себя отбил один министр, в октябре – другой, зимой – третий, а летом пришел новый министр, которому не понравились эти полномочия, и он сам начал от них избавляться.

Если провести соответствующий анализ, то выяснится, что почти в каждом министерстве собрано по три, четыре, а то и больше кочующих подразделений. Разумеется, они и дальше продолжат скитаться из ведомства в ведомство, нигде подолгу не задерживаясь и не успевая даже привыкнуть к новым полномочиям. Мне кажется, этот процесс обречен быть вечным. У нас даже квартала не было, когда бы что-нибудь да не реорганизовывалось. Если вы заглянете в базу постановлений правительства, то увидите, что функции отдельных министерств менялись чуть ли не по 10-15 раз за год.

Я этой проблемой занимаюсь много лет и до сих пор не могу найти данные по отдельным ведомствам. Порой доходит до абсурда. К примеру, в 1990-м создали Госкомиссию по ЧС, но в указе это прописать забыли. И вот в таком виде она проработала целых пять лет – вплоть до преобразования в комитет в 1995 году. И это, поверьте мне, не самый вопиющий случай в нашей аппаратной истории.

– А чем опасны столь частые реорганизации?

– Любая реорганизация парализует работу ведомства, как минимум, на два месяца – пока выйдет указ президента, потом постановление правительства о полномочиях нового министерства, затем в соответствии с ними надо будет утвердить новую структуру, штатную численность и штатное расписание, после этого начнутся кадровые назначения и переоформление бюджетных программ... То есть, само министерство как бы существует, однако профильными вопросами оно долгое время не занимается. А если учесть, что у нас любят преобразовывать, перетасовывать и переименовывать, то неудивительно, что солидную часть времени министерства проводят в замороженном состоянии.

Если проследить историю наших министерств, то выяснится, что только два из них остаются с неизменными названиями – это Министерство финансов (с 1920-го) и Министерство иностранных дел (с 1944-го). Все остальные реорганизовывались многократно… Покойный Нурболат Масанов однажды подарил мне справочник, где были указаны все министерства США, созданные за 200 лет существования этого государства. Их список – с именами министров – уместился всего на пяти-шести страницах. А у нас в этот объем можно втиснуть лишь двухгодичный период реорганизаций правительства. Если же мы начнем готовить полный справочник всех преобразований, то эта работа может занять, как минимум, год…

Лучшая защита – инерция

– Как часто министры подвергаются внешнему прессингу?

– Каждая сфера находится под влиянием определенных кланов, с которыми министрам приходится постоянно искать компромисс. Взять те же силовые структуры или субъекты квазигосударственного сектора, которые не подпадают под прямое регулирование, но с которыми нужно договариваться. В обмен на передачу определенных полномочий они, к примеру, могут потребовать назначить своих людей на должности руководителей соответствующих подразделений. Самое интересное, что министры потом меняются, а договоренности или, проще говоря, хвосты, остаются...

То есть, какой бы сильный руководитель ни пришел на должность министра, безболезненно изменить положение дел он уже не сможет, потому как сам встроен в «пищевую цепочку», либо наличие определенных интересов будет блокировать все его попытки провести реформу. Так как уничтожить такое слияние с криминалом не удается, остается брать под контроль его доходную часть.

Вспомните, сколько силовиков из разных ведомств было арестовано в рамках «Хоргосского дела». Причем до сих пор есть вопросы по формулировке тех или иных приговоров. Это говорит о том, что в подобные схемы вовлекается большое количество ведомств, групп и чиновников, от которых зависит общая ситуация в госаппарате.

Усилившаяся борьба с коррупцией и клановые войны начисто выбили из госаппарата настрой на принятие решений. Ведь понятно, что любое из них таит в себе массу интересов и может нести коррупционную составляющую. Поэтому очень многие чиновники просто стараются ничего не делать. Вообще! Получается, что людей, которые могут принимать решения, у нас полно, но тех, кто берет на себя ответственность за них – единицы.

Как правило, самые критикуемые чиновники – это как раз те, у кого есть этот настрой, кто умеет заставить людей работать и добиваться результатов. Однако все их инициативы оборачиваются информационными войнами. Такой вот парадокс. А потому в массе своей аппарат без политических санкций на высшем уровне даже по маленькому решению ничего сделать не в состоянии.

Конечно, каждое министерство следует рассматривать в индивидуальном порядке, но у всех у них одинаковый набор проблем – как я уже говорил, связаны они с кадровым составом, реорганизацией, личной компетенцией министров, зависимостью от теневых структур управления и даже серого бизнеса. Последнее особенно касается силовых ведомств...

– Можно ли в наших условиях добиться идеальной структуры правительства? Если да, то какой вы ее видите?

- Думаю, что какой-то идеальной структуры добиться невозможно. Казахстан ищет ее с 1991 года, то есть с момента обретения независимости, но судя по тому, что с приходом каждого нового премьера, вице-премьера или министра появляется очередной указ о реорганизации правительства, поиски еще продолжаются. Этот как раз тот случай, когда процесс идет ради процесса, а не ради какого-то результата.

Сформулировать некоторые представления об идеале, конечно, можно. Но у каждого министра, вице-премьера, премьера и работника АП будет свое мнение по этому поводу, и все пойдет по новому кругу. Единственный способ остановить этот процесс – усложнить процедуру реорганизации самих министерств. Как это сделать? Необходимо внести в Конституцию список министерств, как это было в СССР (хотя и соблюдалось не очень строго) или в США.

Можно еще попробовать ввести норму о том, чтобы процедура преобразования министерств проходила одобрение в парламенте. Но ведь и ее превратят в простую формальность. За примерами далеко ходить не надо. Согласно последним конституционным изменениям, парламент должен утверждать кандидатуры вице-премьеров и отдельных министров. Однако при назначении вице-премьеров Умирзака Шукеева, Аскара Жумагалиева, Ерболата Досаева эта процедура почему-то не использовалась. Я склонен считать, что о ней попросту забыли, иначе какой смысл игнорировать то, что сами же инициировали.

Нашему госаппарату присуща очень сильная инерция. Вот создали министерства, все расселись по своим кабинетам, настроили процесс – и никому нет дела ни до конкурентоспособности, ни до прорывных проектов, ни до госпрограмм… К тому же от последних одни лишь проблемы в виде многочисленных уголовных дел. Никто не хочет подставляться, все боятся получить по башке за то, что хотят провести реформы по «улучшению жизни»…

В таких условиях единственным вариантом остается частая смена руководителей, которые хотя бы первое время будут стараться достичь каких-то хороших результатов, чтобы показать президенту и обществу, что они достойны высоких постов. Если же министр проработал 3-4-5 лет, то смысла в его дальнейшем пребывании на этой должности уже нет, потому как он явно ничего не хочет и ни к чему не стремится.

Менять можно всех!

– Сейчас все находятся в ожидании кадровых перестановок. Как считаете, каких министров или министерств это коснется?

– Наших министров можно разделить на две группы. Первые просто исполняют обязанности, но при этом не могут или не хотят добиваться каких-то результатов и совершать прорывы в своей деятельности. Вот их можно смело менять. Другие вроде пытаются что-то делать, но в силу этого оказываются под градом критики. Скорее всего, последних и коснутся перестановки.

Хотя есть сферы, к примеру, то же образование, где приход нового министра лишь усугубит положение. Дело в том, что каждый очередной глава ведомства пытается реализовать свое видение решения проблем. В результате новые реформы накладываются на старые, которые уже прописаны в указах, законах, программах, и их нельзя отменить. Что из этого получилось, мы все прекрасно видим. Что с этим делать – не знает никто.

А вообще, практически всех министров можно поменять. Но вопрос в том, будет ли от этого эффект? Лично у меня на сей счет есть большие сомнения.

К примеру, в том же МВД есть подразделения, которые буквально вопиют о проблемах. Но способен ли новый министр решить их? Будет ли он работать лучше, чем предшественник? Ведь проблема не в конкретном человеке, а в самой системе, которая уже достигла предела своих возможностей. Она вышла на свой потолок – 15 процентов раскрываемости преступлений – и уже физически не сможет прыгнуть выше. Хотя понятно, что это очень низкий показатель. В советское время он, бывало, достигал 90 процентов...

Отставка Касымова и психологически, и политически, возможно, уже назрела, но давайте посмотрим на список потенциальных его сменщиков. Это либо люди из самого МВД, у которых такие же показатели, как и у системы в целом, либо люди со стороны, которым нужно время, чтобы вникнуть в процесс. Причем похожая ситуация наблюдается и во всех остальных сферах. Хотя есть, конечно, исключения из правила, когда министры-непрофессионалы достигали хороших результатов. К примеру, Ерболат Досаев, попав в Минздрав, сумел провести там неплохую реорганизацию.

Понятно, что также назрели отставки многих других руководителей, в том числе председателя Нацбанка и самого главы правительства. Смысла в их пребывании на этих должностях фактически уже нет. Но если на кресло премьера еще найдутся претенденты, то по работе финрегулятора мы видим, что добиться хоть каких-то результатов сложно. Слишком много в этой системе интересов.

Простые тому примеры. Недавно Нацбанк отстранил руководство Нефтяной страховой компании, однако ни та, ни другая из сторон никак это не прокомментировали. Рейтинговые агентства понижают рейтинги нашим банкам – снова тишина. Ситуация в пенсионной системе уже изуверская, но ответственные чиновники продолжают придерживаться политики молчания. И при всем при этом они считаются «эффективными управленцами» и «гениальными стратегами»...

В нашем случае, конечно, как в том анекдоте, надо менять всю систему. Правда, людей, способных что-то изменить, причем не в интересах каких-то групп, а в интересах дела, в стране практически не осталось.

Автор: Сауле Исабаева

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 3 августа 2018 > № 2692628 Данияр Ашимбаев


Россия. Латвия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 2 августа 2018 > № 2695975 Александр Кирштейнс

Последний план по разделу России. Политэкономический фельетон

Депутат сейма Латвии Александр Кирштейнс заявил о необходимости "раздробить Россию на несколько частей". По мнению латвийского парламентария, такая мера "необходима для спокойствия" его страны и Европы.

Нам удалось взять короткое интервью у Александра Кирштейнса, отыскав того в кулуарах ПАСЕ.

— Господин депутат, как дробление России будет способствовать спокойствию Латвии, в которой, насколько мы знаем, и так все спокойненько, все культурненько и исключительная благодать?— тревожно спросили мы.

— А вы откуда?— прищурился прибалтийский европеец.

"Либо сапоги лизать, либо в морду"… Напрасные надежды русофобов Прибалтики

Мы честно признались, что мы из России и что нас очень тревожит раздел нашей страны, так как наша теща проживает в Волгоградской области, а мы в Краснодарском крае, отчего грядущий вопрос получения виз для поездок к теще для нас не чужой.

— А, из России, — еще больше прищурился он, отчего стал похож на японца, рассматривающего Курильские острова через пролив в плохую погоду. — То есть агрессоры, хакеры и матерые пропагандисты!

Мы печально вздохнули, так как были в курсе нынешних западных трендов и понимали, что спорить бесполезно.

Депутат быстро огляделся по сторонам, затем посмотрел на нас честным и неподкупным европейским взглядом и неожиданно спросил:

— Деньги есть? Рублей пятьсот или тысяча? Иначе не скажу.

Мы немного растерялись. У нас на карте лежали две тысячи рублей, оставшиеся от гонорара за вмешательство в выборы во Французской Гвиане с целью привести к власти партию тамошних индейцев араваков под лозунгом: "Памятайте, европейцы — здесь хозяева индейцы!", за что те обещали подарить "Роскосмосу" французский космодром Куру, но мы думали спустить эти деньги на пиво.

— Есть, — наконец решились мы, пощупав, на месте ли бумажник с картой, так как министр иностранных дел Украины Климкин, чутко заслышав русскую речь, уже таинственно нарезал круги неподалеку, явно намереваясь нас не то покусать, не то попросить взаймы.

Наше предложение бесконтактно перевести деньги с карты на его смартфон испугало латвийского депутата, который заявил, что это колдовство и вообще он предпочитает наличные.

К счастью, у нашего оператора нашлась заначка.

— Так зачем вам дробление России, господин Кирштейнс?— уже немного устало спросили мы европейца, протягивая ему тысячу рублей.

Депутат любовно разгладил купюру, зачем-то ее поцеловал и бережно спрятал в карман. Было заметно, что деньги он совсем не любил.

— Для вас — просто Саша Сливкин! — светло улыбнулся он.

— А если бы мы были мексиканцами и дали бы тысячу песо?— мрачно съязвил оставшийся без заначки оператор.

— Тогда Алехандро Кирштенейро, — огрызнулся латвийский депутат. — Неужели непонятно?

После чего он опять улыбнулся и наконец открыл нам свой дерзкий замысел:

— Сейчас наши шпроты покупает одна Россия, а если ее раздробить — их будут покупать восемьдесят пять бывших субъектов бывшей России. И латвийский ВВП вырастет в восемьдесят пять раз!

Пока мы изумленно молчали, потрясенные логикой латвийского политика, он уже умчался за каким-то американцем, выкрикивая: "Мистер Помпео! Это я Алекс О'Кирш! Вы мне должны пятьсот долларов или тысячу! Вы обещали!"

Помпео обернулся и резко перешел на бег. К латвийскому депутату сноровисто присоединился Климкин, и оба погнались за американцем, словно две пятнистые гиены за отбившейся от стада антилопой.

"Как же бурлит европейская политическая жизнь!" — восхищенно подумали мы и отправились искать Федерику Могерини. Очень хотелось узнать — наложит ЕС на нас новые санкции за то, что рядом с нашим домом уложили плиткой тротуар и разбили новый сквер с детским городком, или от нашего микрорайона все-таки потребуют выйти из состава России, объявив себя отдельным княжеством, чтобы их избежать.

Игорь Романович

Россия. Латвия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 2 августа 2018 > № 2695975 Александр Кирштейнс


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter