Новости. Обзор СМИ Рубрикатор поиска + личные списки
Главные отличия.
Платный доступ на polpred с деловой информацией высшего качества. Скажите об этом директору библиотеки.
![Главное](/images/star.png)
Эксперт по азиатскому кинематографу Шарофат Арабова: «Новой Евразийской академии нужна новая парадигма»
Алексей КОЛЕНСКИЙ
«Культура» пообщалась с членом жюри всемирной сети продвижения азиатского кино NETPAC, таджикским киноведом и режиссером Шарофат Арабовой.
— Пророк запретил мусульманам делать изображения Божьих творений, между тем мы встречаемся на фестивале мусульманского кино…
— Я не богослов, но, насколько понимаю, речь идет о мере реализма. Наряду с этим запретом со времен Средневековья в исламской культуре существовала книжная персидская миниатюра, иллюстрировавшая легенды с животными и растительными мотивами, эти стилизованные изображения также присутствовали в орнаментах. Суть запрета в том, чтобы не соревноваться с Творцом, пытаясь уподобляться ему в создании живых существ, поскольку Бог един и все в мире принадлежит ему. Постепенно люди забыли причину запрета и наряду с кино стали запрещать, например, музыку, как отдаляющую нас от концентрации на религиозных мыслях. С другой стороны, отметать кинематограф, интернет, соцсети сегодня просто невозможно, вопрос в том, как ими пользоваться — продвигать свою культуру или сеять хаос и рознь...
— Девять лет назад вы стали выпускницей первой летней Киноакадемии Никиты Михалкова. Недавно на первом Евразийском экономическом форуме ваш мастер выступил с инициативой создания Евразийской киноакадемии и учреждения ее альтернативной «Оскару» премии...
— В каждой стране есть свои национальные кинопремии, например у России — «Золотой орел» и «Ника», которая периодически номинирует фильмы из нашего региона. Чем будет отличаться от них Евразийский проект?
— Национальные академии замкнуты на страны и рынки, объединение множества мир-регионов позволит говорить об ином уровне оценок киноязыка, промоушена и просвещения. Место «Оскара» и дискредитированных ЛГБТ-повесткой фестивалей вакантно — конкуренты вычеркнули себя из списка арбитров творческих поисков, вкусов и трендов. Наш ответ — созидание глобального киносоюза, опирающегося на традиционные ценности.
— Однако давно работает Киноакадемия стран Азиатско-Тихоокеанского региона…
— Значит, и у людей суши должна быть объединяющая структура.
— Не думаю, что организационные формы способствуют прогрессу киноязыка; даже если некая страна решит переформатировать образность, на это уйдут годы. В любом случае, новой Евразийской академии нужна новая парадигма.
— Она очевидна. В России и почти повсюду нет содержательного обсуждения кинопроцесса, все толкуют о сборах, а об образах — почти никто; разговор о киноискусстве табуирован. Данный предмет творческой встречи задаст планку, востребованную в силу соревновательной природы кинематографа.
— В теории интересно, но тут нужны десятилетия.
— Которых у нас нет; анонсируя новую структуру, Михалков обозначил критический рубеж: «Сегодня мы сталкиваемся с проблемой, когда исчезают идеи, искусством называется то, что им не является. Единственная защита нравственных и культурных ценностей — это евразийская цивилизация. Другой нет… Мы должны спасти самое дорогое, основанное на объединяющих нас культурных и нравственных традициях, защититься от всего того, что может привести мир к катастрофе»... А коль она произойдет, Академия останется открытым арбитром и университетом киноискусства — и для авторов, и для зрителей.
— Возможно, заседания новой академии следует проводить в каждой из стран-участниц, создавать образовательную и дистрибьюторскую сети, налаживать кинорынок и широкий прокат лауреатов.
— Хотелось бы, чтобы Академия имела прозрачные критерии оценки и членства. В оскаровскую лигу уже вербуют гей-активистов и гей-лоялистов со всего света. Эта порочная система неминуемо искажает общую картину.
— Идея объединения евразийского пространства на здоровых началах в самом деле актуальна. Все увлечены идеями совместного кинопроизводства, которые активно обсуждаются директорами киностудий, но чаще всего эти разговоры остаются на уровне идей, потому что не продумываются механизмы реализации.
— Признаем начистоту: копродукты редко бывают удачны — люди разных культур как бы теряют нюх, азарт, вкус…
— Во многом из-за бюрократических сложностей таких проектов энтузиазм в самом деле иссякает. Еще и потому, что у каждого проекта оказывается слишком много консультантов, каждый из которых тянет в свою сторону. Важно дать свободу одному режиссеру-автору, имеющему собственное видение…
— Может быть, повесткой Евразийской академии станет культивация антикопродукции, сугубо национальных авторских шедевров…
— Имеющих всемирное значение, но, как говорится, нет пророков в своем отечестве.
— В этом случае Академия может стать приютом недооцененных гениев. Коснемся фестиваля Исламского кино в Казани — впервые в истории смотра, помимо официального жюри, конкурсную программу оценивали представители NETPAC. Каким образом вашей организации удается популяризировать кинематограф восточных стран?
— Network for the Promotion of Asia Pacific Cinema создана в девяностом году по инициативе и при поддержке ЮНЕСКО. Она давно сотрудничает с Азиатско-Тихоокеанской киноакадемией, объединяя 29 стран. Получая приглашения фестивалей, NETPAC может учреждать на них свое жюри во главе с членом организации и двумя коллегами, избираемыми по согласованию с руководством каждого смотра. Мы вручаем свои дипломы фильмам-победителям, в основном поддерживая дебютные и вторые картины конкурсантов, способствуя продвижению новых имен на международных кинофестивалях — премию NETPAC можно получить один раз в жизни. Нами были открыты, например, Цзя Чжанкэ и Ван Сяошуай, Стэнли Кван из Гонконга, кореец Ким Ки Дук, японка Наоми Кавасе. На Казанском фестивале ее удостоился иранский режиссер «Тихой славы» Нахид Хассанзаде.
— Есть ли у вас специальные критерии оценки?
— Художественность, наличие значимой сверхзадачи, внятность киноязыка и в то же время его многослойность. Я лично предпочитаю медитативное, неспешное и немногословное кино, позволяющее погрузиться в атмосферу происходящего.
— Что дает вам как режиссеру участие в жюри NETPAC?
— Помогает увидеть фильмы с точки зрения критика, оценить огромную работу коллег и задуматься о том, как его оценивают другие, — понимать мировоззрение создателя и зрителя, контекст страны производства и подтекст. Например, в конкурсе Казанского фестиваля был немногословный индийский фильм «Педро» Натеша Хегде, в котором напрямую ничего не говорилось о религиозных трениях. Однако герой из южноиндийского штата Карнатака носил христианское имя и, охотясь на кабана, случайно убил корову, в силу чего стал отверженным в глазах местной индуистской общины.
— Как обстоят дела в таджикском кинематографе?
— У нас сохранилось сугубо государственное финансирование картин Государственного учреждения «Точикфилм» (новое название студии «Таджикфильм»), фактически мы производим картины по госзаказам.
— Лучшие таджикские фильмы мы можем увидеть в Сети?
— Да, из девяностых — ленты Бахтиера Худойназарова и Джамшеда Усмонова, периода нулевых — «Истинный полдень» Носира Саидова и картины нашей северной полугосударственной студии «Сугдсинамо» — например, «Теснину» Мухиддина Музаффара, выпускника вгиковской мастерской Валерия Ахадова. Недавняя «Фортуна» Музаффара только начинает свой фестивальный путь.
— Какая кинематография ближневосточного региона представляет интерес наряду с иранской?
— Египетская, алжирская, тунисская, ливанская… В целом тут можно ориентироваться на ежегодную премию арабского киноцентра (The Critics Awards for Arab films). В этом году уже в шестой раз они привлекают более сотни кинокритиков со всего мира, которым рассылаются скринеры в целях продвижения кинематографий арабских стран, и по итогам голосования лучшим киноработам года вручают награды в отдельном павильоне Каннского кинофестиваля.
— Не предложите ли нашим читателям топ арабских лент, которые можно увидеть в Сети?
— Примечателен лауреат арабской премии этого года фильм «Перья» египтянина Омара Эль Зохайри — очаровательная аллегория о хозяине, пригласившем незадачливого фокусника на день рождения сына. В итоге глава семьи обернулся хилым цыпленком. Верная жена изо всех сил пыталась расколдовать и выходить супруга, но из этого ничего не вышло, пока муж не отыскался, а события приняли драматичный оборот… Стилистически этот фильм можно назвать своеобразным арабским вестерном — неспешным, трагикомичным и утверждающим права женщин.
— Можем ли мы порекомендовать нашим читателям фестивальный топ арабских лент, которые можно найти в русскоязычной Сети?
— Конечно. Это фильмы:
• «Перья»/Feathers, Франция, Египет, Нидерланды, Греция, 2021, режиссер Омар Эль Зохайри/Omar El Zohairy;
• «Ты умрешь в 20» /You Will Die At Twenty, Судан, Франция, Египет, Германия, Норвегия, Катар, 2019, режиссер Амджад Абу Алала/Amjad Abu Alala;
• «Улица Сахары, 143» (документальный) /143 Sahara Street, Алжир, Франция, Катар, 2019, режиссер Хасен Ферхани/Hassen Ferhani;
• «Беседуя о деревьях» (документальный) /Talking About Trees, Франция, Судан, Чад, Германия, ОАЭ, 2019, режиссер Сухайб Гасмелбари/Suhaib Gasmelbari ;
• «Сын»/A Son, Тунис, Франция, Ливан, Катар, 2019, режиссер Мехди Барсауи/Mehdi Barsaoui;
• «Газа – любовь моя» /Gaza Mon Amour, Палестина, Франция, Германия, Португалия, Катар, 2020, режиссер Араб Нассер и Тарзан Нассер/Arab Nasser – Tarzan Nasser; |
• «Амира»/Amira, Египет, Иордания, ОАЭ, 2021, режиссер Мохаммед Диаб/ Mohamed Diab;
• «200 метров»/200 meters, Палестина, Италия, Турция, Швеция, 2020, режиссер Амин Найфэх/Ameen Nayfeh;
• «Коробка памяти» /Memory box, Ливан, Канада, Франция, Катар, режиссер Жоана Хаджитомас, Халил Жорейеже /Joana Hadjithomas, Khalil Joreige;
• «История любви и страсти»/A Tale of Love and Desire, Франция, Тунис, 2021, режиссер Лейла Бузид/Leyla Bouzid.
Шарофат Арабова: кинорежиссер, исследователь кино, кандидат исторических наук. Окончила отделение культурологии Российско-Таджикского (Славянского) университета и Отделение кинорежиссуры Института кино и телевидения Индии (FTII) в Пуне. Член Союза кинематографистов Таджикистана и сети по продвижению азиатско-тихоокеанского кино NETPAC.
![Главное](/images/star.png)
«Мёртвого нельзя вернуть к жизни»
Китай и новые геополитические вызовы
ИВАН ЗУЕНКО
Старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России, доцент кафедры востоковедения МГИМО МИД России.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ:
Зуенко И.Ю. «Ме?ртвого нельзя вернуть к жизни» // Россия в глобальной политике. 2022. Т. 20. No. 5. С. 230-237.
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ДИСКУССИОННЫЙ КЛУБ «ВАЛДАЙ»
Историки будущего подробно изучат события 2022 года. Возможно, цепь конфликтов, которые уже вспыхнули по всему миру, назовут Третьей мировой войной, но это не более чем этикетка на упаковке. Сути она не меняет и не объясняет.
Сами же конфликты уже идут или находятся в активной фазе приготовлений, и их количество не уменьшится, покуда сохраняется главное противоречие данного этапа – между евроатлантическими державами, намеренными сохранить своё положение организаторов мирового порядка, и лидерами мира за пределами Запада, стремящимися его оспорить.
Независимо от того, какой ярлык наклеят на новую геополитическую реальность (это зависит от того, кто более других выиграет по их результатам), противоречия вспыхнули не 24 февраля 2022 г., а круг их участников не ограничивается Россией, Украиной и даже странами НАТО. Данные события нельзя оценивать в отрыве от исторического контекста. Он как минимум должен охватывать восемь лет с момента свержения украинского президента Виктора Януковича, а на самом деле простирается на весь период после исчезновения биполярного устройства холодной войны. Игроками на площадке новой «большой игры» в условиях глобализованной экономики становятся государства по всему миру, и один из ключевых игроков – Китай.
Китай и 24 февраля
Фактически Китай уже сейчас втянут в конфликт России и Запада. Сам конфликт тесно связан с противостоянием КНР и США, предпосылки для которого копились в 1990—2010-е гг., но в откровенную форму оно перешло в 2018 г. после развязывания Дональдом Трампом торговой войны против Пекина.
Когда едва ли не главным рычагом воздействия на Россию стала тактика её «тотальной отмены», разрыва экономических и гуманитарных связей, фактор Китая превратился в ключевой.
Сюжеты неразрывно переплетены. Не будь активного сближения Москвы и Пекина в последние десятилетия, не появись азиатская альтернатива европейским рынкам сбыта российской нефти и газа, не случилось бы никакого «двадцать четвёртого февраля». В то же время, не займи Китай позицию доброжелательного нейтралитета по отношению к российской СВО, не продолжай он покупать российские товары и не обеспечь тем самым надёжный стратегический тыл, объективно не получилось бы продолжения «двадцать четвёртого февраля».
Но можно ли считать Китай главным получателем выгод от европейского кризиса, как о том говорят на Западе? В Пекине убеждены, что нет. Более того, текущее развитие событий не было для КНР ни желаемым, ни отвечающим её интересам. Там думают, что едва ли не единственная сторона, которая окажется сейчас в выигрыше, это Вашингтон, его и называют поджигателем войны. Окончательная разбалансировка международной стабильности позволяет Соединённым Штатам устанавливать новые правила в отношениях с союзниками, продавать им ещё больше углеводородов и оружия и тем самым укреплять собственное мировое первенство. Активность Вашингтона не ограничивается Восточной Европой, где уже полыхает. Заметна она на Индо-Тихоокеанском театре.
Консолидация коллективного Запада на основе воображаемого представления о «противостоянии демократии и авторитаризма» (читай, «битве Добра и Зла») вредит интересам Китая. Она отрезает путь к нормализации отношений с США, которые выгодны Пекину по сугубо экономическим причинам. Она же сокращает для КНР возможность манёвра в Европе, являющейся важным рынком сбыта китайских товаров. И это не считая резкого роста цен на энергоносители и продовольствие, от импорта которых зависит стабильность развития китайской экономики.
Китай и «глобальная НАТО»
Все последние годы Китай готовился к тому, что рано или поздно свои естественные претензии на роль одного из мировых лидеров (концепция «Китайской мечты» 中国梦) придётся подтверждать игрой мускулов. Экономическое давление, введение антикитайских санкций и агрессивная риторика западных лидеров на протяжении последних пяти лет не оставили китайцам иного выбора, кроме как готовиться к будущей войне, какой бы она ни была – гибридной или окопной. Однако события завертелись слишком быстро, и пока что Пекин всё ещё не чувствует себя достаточно готовым, чтобы по примеру Москвы перейти к таким же решительным действиям.
Более того, в Китае уверены, что время работает на него, и задача – максимально долго держаться нейтральной позиции (насколько это возможно), наращивая силы и надеясь на ослабление конкурентов. В евроатлантических столицах это тоже осознали, а потому резко форсировали геополитическое давление на КНР.
В риторике уже появился тезис о «неделимости безопасности в Евро-Атлантике и Индо-Пацифике», который фактически предполагает формирование глобальной НАТО. На практике такое объединение создаётся уже сейчас, и прошедший в конце июня мадридский саммит альянса – лучшее тому подтверждение. На него были впервые приглашены тихоокеанские страны: Австралия, Новая Зеландия, Япония, Южная Корея. Активизировались действия по формированию пока ещё «квазиальянсов»: QUAD («Четырёхсторонний диалог по безопасности» США, Австралии, Японии и Индии), AUKUS (трёхсторонний пакт США, Великобритании и Австралии) и, наконец, Partners in the Blue Pacific (AUKUS плюс Япония и Новая Зеландия).
В отличие от классической НАТО, сохранение которой долгое время воспринималось в Пекине как рудимент холодной войны и продукт внутризападных разбирательств, эти группировки имеют недвусмысленно антикитайскую направленность. И в Китае это обстоятельство вызывает смешанную реакцию, доминирующими эмоциями являются страх и раздражение. По мнению китайцев, во-первых, они не сделали ничего, что могло бы спровоцировать военно-политическое давление; во-вторых, они не хотят новой холодной войны, опасаются стать тем, кем был СССР для НАТО в течение второй половины XX века, и, пожалуй, не готовы к этому.
Для баланса Китай пытается запустить сеть партнёрских отношений с островными государствами Океании, однако успехов на данном поприще почти нет. Даже наделавшее много шума соглашение о безопасности с Соломоновыми островами пока, как выясняется, не предполагает строительства военно-морской базы.
Иными словами, серьёзные военно-политические партнёры на Тихом океане, кроме России, у Китая отсутствуют.
От инициативы же «Пояса и Пути» все ждут только инвестиций и технологий, не получив их (или получив на кабальных условиях), разочаровываются в сотрудничестве с КНР.
Китай и американские провокации
Между тем Китаю не дают шанса отсидеться. В течение 2022 г. американские политики раз за разом задирали КНР, выбрав для этого традиционный способ – провокации вокруг острова Тайвань, который в Пекине упрямо продолжают считать своей провинцией (большая часть государств мира, включая Россию и Соединённые Штаты, официально с этим согласны). Иного термина, кроме «провокации», для обозначения этих действий не найти, хоть он и навевает ассоциации с карикатурами Кукрыниксов о «поджигателях войны».
В мае первый визит в страны Восточной Азии осуществил 79-летний президент США Джо Байден. В Токио, где прошли переговоры в рамках QUAD, он заявил: если потребуется, Соединённые Штаты применят силу для защиты Тайваня. В августе в Восточную Азию нагрянула 82-летняя спикер палаты представителей Конгресса США Нэнси Пелоси. В ходе официального турне по Сингапуру, Малайзии, Южной Корее и Японии она «неофициально» заехала на Тайвань. Частный статус не помешал ей встретиться с главой администрации острова Цай Инвэнь и другими тайваньскими политиками.
Ни тот, ни другой инцидент, в общем, не привнёс ничего нового в позицию Вашингтона. Аналогичные высказывания и прежде звучали из уст и Байдена, и Трампа, и их предшественников. В целом они соответствуют букве и духу Taiwan Relations Act, принятого в 1979 г., когда США согласились считать Тайвань провинцией КНР. Да и сам факт визита крупного американского политика не уникален и, согласно мудрёной американской казуистике, не означает, что Вашингтон пересматривает политику в Тайваньском проливе. Со слов Пелоси, «визит с целью поддержки стремления тайваньского (выделено автором) народа к демократии вовсе не противоречит приверженности США принципу “Одного Китая”».
Однако то, как и когда сказаны эти слова и совершён визит, – значит многое. В Вашингтоне были прекрасно осведомлены, каким образом в КНР воспримут очередные заигрывания с Тайванем. И то, что вояж всё же состоялся (объяснения, что Белый дом не может воздействовать на спикера Конгресса, нельзя воспринимать иначе как насмешку) – явный признак: Соединённые Штаты не намерены идти на сближение с Китаем даже ради создания глобального антироссийского фронта.
Напротив – они пришли к заключению, что давить нужно и на Россию, и на Китай.
Таким образом, и для Китая, и для США (как минимум при нынешней администрации) точки невозврата в отношениях пройдены. Вашингтон не делает различий между Россией и Китаем, полностью уравняв две державы как компоненты выдуманной им самим «оси авторитаризма» (китайцы долго надеялись на отличный от русских статус). Часть китайского истеблишмента полагала: проблема России в том, что она пересекла допустимые «красные линии», Китай же этого делать не станет. Теперь ясно, что не существует каких-то чётких и неизменных «красных линий», соблюдая которые можно защититься от вмешательства во внутренние дела и не быть объявленным оппонентом.
Отныне Китай исходит из того, что конечная цель Вашингтона – системное сдерживание Пекина, нивелирование самой его возможности распоряжаться суверенитетом так, как он считает нужным. И давление на КНР останется постоянным. Количество сюжетов, по которым у так называемого мирового сообщества найдётся что предъявить КНР, велико: Синьцзян, Тибет, Гонконг, права этнических, религиозных, сексуальных меньшинств, трудовых мигрантов, политической оппозиции, выхлопы парниковых газов, отсутствие демократических выборов, победа «не того кандидата» даже в случае введения таких выборов… И так до бесконечности.
Китай и заветы Сунь-цзы
Нету никакой «дилеммы выбора», о которой китайские эксперты говорили ещё весной. Возвращение к модели отношений между глобализованным западным миром и глобализующимся Китаем, которая действовала до середины 2010-х гг., попросту исключено при сохранении нынешнего политического режима в Пекине. К тому же КНР официально объявлена «системной угрозой» для евроатлантического блока. Можно лишь пытаться максимально оттягивать момент окончательного разрыва, укрепляя партнёрские отношения с Россией, перестраивая экономику, наращивая военно-политический потенциал и дожидаясь, а не погрязнет ли Запад в своих собственных проблемах.
Но сам разрыв не перестанет быть неизбежным.
Итальянский экс-премьер Сильвио Берлускони заметил в недавней публикации: «Запад добился изоляции России, но сам оказался изолированным от мира». Под «миром» подразумеваются многочисленные «развивающиеся» страны, где нарастает раздражение тем, что им приходится нести на себе издержки от «европейской войны». Поэтому оживают контакты по линии Пекин – Нью-Дели, развиваются отношения КНР со странами Африки и Ближнего Востока, в Китае стали благосклонно смотреть на возможность расширения ШОС и БРИКС. По поводу Тайваня повторены давние формулировки: «дело объединения родины должно быть завершено прежде всего мирными средствами», однако «немирные средства» не исключены – это «крайняя мера при непреодолимых обстоятельствах».
Для Соединённых Штатов Тайвань – не более чем разменная фигура. Удобный способ давить на Пекин, одновременно собирая бонусы в виде консолидации союзников в Индо-Тихоокеанском регионе. Жители Тайваня, чья безопасность и благополучие в случае эскалации конфликта окажутся под угрозой, такой же «расходный материал» «большой игры», как и граждане Украины.
В Китае это понимают. Реагировать на провокации – значит, обрекать себя на игру по американским правилам. Перед лицом новых геополитических кризисов Пекин ведёт себя нерешительно не столько по причине растерянности, а потому что трезво оценивает свою нынешнюю способность противостоять евроатлантическому блоку и последствия резких ответных шагов.
В конце концов, Сунь-цзы писал ещё в VI в. до н.э.: «Если не можешь приобрести, не пускай в ход войска; если нет опасности, не воюй. Правитель не должен поднимать оружие из-за своего гнева; полководец не должен вступать в бой из-за своей злобы. Двигаются тогда, когда это соответствует выгоде; если это не соответствует выгоде, остаются на месте. Гнев может вновь обратиться в счастье, раздражение может вновь обратиться в радость, но уничтоженное государство невозможно оживить; мёртвого нельзя вернуть к жизни»[1].
Данный текст является расширенной и переработанной версией комментария, написанного по заказу Международного дискуссионного клуба «Валдай» и опубликованного на сайте клуба. Эту и другие статьи автора можно найти по адресу: https://ru.valdaiclub.com/about/experts/25069/
--
СНОСКИ
[1] Цитата приведена в переводе академика Н.И. Конрада (Сунь-цзы. Трактат о военном искусстве / Пер. с кит. и исследование Н.И. Конрада. М.-Л.: Издательство АН СССР, 1950. 404 с.).
![Главное](/images/star.png)
«Любая страна, если загнать её в угол, будет сражаться»
Насколько китайская дипломатия готова к новой эпохе: опрос специалистов из разных стран мира
СЯОЮ ПУ, Профессор политологии, Университет Невады.
БЕЙТС ГИЛЛ, Профессор, заведующий кафедрой исследований в области безопасности и криминологии в Университете Маккуори в Сиднее, Австралия.
ИВАН ЗУЕНКО, Старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России, доцент кафедры востоковедения МГИМО МИД России.
АЛЕКСАНДР ЛОМАНОВ, Доктор исторических наук, профессор РАН, руководитель Центра азиатско-тихоокеанских исследований ИМЭМО имени Е.М. Примакова РАН.
ВИ СОН ЛАК, Экс-посол Республики Корея в Российской Федерации; бывший главный посланник по ядерным вопросам на шестисторонних переговорах.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ:
Пу С., Гилл Б., Зуенко И.Ю., Ломанов А.В., Ви С.Л. «Любая страна, если загнать ее? в угол, будет сражаться» // Россия в глобальной политике. 2022. Т. 20. No. 5. С. 208-229.
Внешняя политика Поднебесной переживает глубокие изменения, и это неизбежно. КНР – на самом переднем крае мировой политики и экономики, привычная для Пекина за предшествующие десятилетия тактика уклонения от конфронтации и сглаживания острых углов больше неприменима. Теснейшая экономическая взаимозависимость не обеспечивает политической стабильности, а наоборот.
Августовский визит на Тайвань спикера палаты представителей Конгресса США Нэнси Пелоси наглядно показал китайскому руководству, что Вашингтон ждёт от Пекина не взаимных договорённостей, а уважения интересов Соединённых Штатов, в том числе в самых чувствительных для Китая вопросах. Насколько китайская дипломатия готова к новой эпохе, мы спросили нескольких специалистов из разных стран мира.
– Политическое руководство КНР переосмысливает роль, возможности и задачи страны в меняющемся мире. Процесс в разгаре и концептуализация китайской внешней политики пока не завершена. Изменились ли требования, предъявляемые к дипломатии, или в этой области поиск тоже продолжается?
Сяою Пу, профессор политологии, Университет Невады:
– В научном сообществе есть разные мнения на этот счёт. В США большинство академических экспертов полагают, что новая, более амбициозная международная цель Китая – занять место Соединённых Штатов и стать мировым лидером. Но я считаю, что международные амбиции Китая всё ещё слишком неоднозначны, а их обсуждение внутри самой страны далеки от завершения.
Несмотря на обилие разных лозунгов, которыми оперируют китайские лидеры, в международной политике Пекина есть и элемент преемственности, и элемент перемен.
Китай хочет, чтобы его признали великой державой, а в долгосрочной перспективе стремится стать ещё более мощной страной.
Это последовательная линия, но в конкретных её воплощениях есть неопределённости. Китай хочет быть великой державой – допустим. Но у него множество идентичностей – восходящая держава, развивающаяся страна, социалистическое государство. Так что международный образ гораздо сложнее. И я не думаю, что Китай хочет вытеснить Америку с позиции мирового гегемона. Это гораздо более сложный и даже спорный вопрос, на который и у самого Пекина пока нет ясного ответа.
КНР всё ещё ищет новую идентичность. Её материальная мощь – экономика, вооружённые силы, технологии и т.д. – укрепилась, но вопрос о целях в глобальном масштабе. Традиционно Китай является развивающейся страной; исходя из целей экономического развития Китай в конечном итоге хочет перестать ей быть, однако дипломатически он не собирается отказываться от этого определения. Есть три причины такого пристрастия КНР к развивающимся странам (и к образу развивающейся страны) – я называл их пару лет назад в своей книге Rebranding China: Contested Status Signaling in the Changing Global Order.
Первая – своего рода заверение о добронравии. Вы говорите: «О, мы всё ещё развивающаяся страна, поэтому не угрожаем устоявшейся власти Запада». И так вы можете всех обнадежить.
Вторая – уклонение от ответственности. Если вы – развивающаяся страна, то не должны брать ответственность как великая или устоявшаяся держава.
Третья причина заключается в политической солидарности. В мире огромное число стран Латинской Америки, Африки и пр., большинство из которых по-прежнему остаются развивающимися, поэтому Пекин может получить от них – и получает – политическую поддержку, особенно в Генеральной Ассамблее ООН.
Считается, что одна из социальных добродетелей в странах Восточной Азии – Китае, Корее, Японии – конформизм, нежелание выделяться, и Китай переносит его на международные отношения: «коммунитарная страна в коммунитарном мире». Но такой конформизм вряд ли может быть решающим фактором, формирующим внешнюю политику, разве что его частью. Всё же этот стратегический инструментальный расчёт включает в себя гораздо больше. Политический расчёт, политическая целесообразность – вот гораздо более мощный фактор.
В дипломатии каждой страны есть какие-то отличительные черты. Какой-то исключительный нарратив. Но тот факт, что в дипломатических нарративах большинства – или даже всех – стран есть какие-то исключительные нарративы, делает эти самые нарративы не такими уж исключительными. Все страны с помощью дипломатии пытаются определить, а потом защитить свои национальные интересы – и в этом их общность. Если и есть что-то, отличающее китайскую дипломатию, так это ориентированность на внутреннюю политику, поскольку китайское правительство придаёт большое значение безопасности, устойчивости режима. Это приоритет, и поэтому-то он важнее, чем любые другие проблемы безопасности. Нарратив об «извечном миролюбии» остаётся не более чем нарративом.
Любая страна, если загнать её в угол, будет сражаться. И Китай в этом смысле не исключение.
Бейтс Гилл, профессор, заведующий кафедрой исследований в области безопасности и криминологии в Университете Маккуори в Сиднее, Австралия:
– Процесс осмысления и переосмысления внешней стратегии и внешней политики Китая никогда не прекращается, поскольку Пекин стремится реагировать на нескончаемый поток вызовов и возможностей на международной арене. Тем не менее за последнее десятилетие или более предпринимались особенно согласованные усилия, чтобы проявлять большую активность во внешних делах, более чётко и расширительно определять национальные интересы и отстаивать их яснее и настойчивее. Китай демонстрирует готовность к большому риску в некоторых аспектах своих внешних отношений и показывает уверенность, что справится с последствиями – дипломатическими и экономическими – в преследовании национальных интересов. Непохоже, чтобы Китай пошёл на попятный, даже перед лицом озабоченности и критики, высказанных соседями КНР и другими ключевыми международными партнёрами, или в свете ухудшения восприятия Китая и китайского лидера Си Цзиньпина в целом ряде опросов, проведённых в десятках стран мира за последние годы. Этот сдвиг в подходе Китая к миру кажется вполне укоренившимся и несомненным. Вряд ли он изменится в ближайшей или среднесрочной перспективе.
Иван Зуенко, старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России, доцент кафедры востоковедения МГИМО МИД России:
– Я согласен, что процесс поиска Китаем себя в этой сфере – в самом разгаре. Поэтому говорить о сложившихся требованиях к китайской дипломатии или её стиле пока сложно. Более того, новые внешнеполитические обстоятельства (незавершившаяся пандемия, ухудшение отношений с Вашингтоном при Байдене, дипломатический бойкот Олимпиады рядом стран, расширение «глобального НАТО» на Индо-Пацифику) становятся новыми модификаторами этого процесса, и промежуточные выводы, сделанные, например, в начале 2022 г., уже к концу его будут явно неактуальны. Ход событий это наглядно демонстрирует.
Александр Ломанов, доктор исторических наук, профессор РАН, руководитель Центра азиатско-тихоокеанских исследований ИМЭМО имени Е.М. Примакова РАН:
– Си Цзиньпин уже осмыслил и чётко сформулировал новые задачи развития Китая. Он заявил о себе как основоположнике третьей эпохи в истории КНР: при Мао Цзэдуне страна встала на ноги, благодаря Дэн Сяопину она разбогатела, теперь настало время сделать Китай сильным. В этом смысле процесс поисков завершён.
Си находится у власти почти десять лет. Его основные внешнеполитические лозунги известны: «строительство сообщества судьбы человечества», инициатива «Пояса и пути», «дипломатия большого государства с китайской спецификой», «строительство международных отношений нового типа». В 2018 г. этот набор концепций получил официальное наименование «дипломатических идей Си Цзиньпина». Можно с высокой степенью уверенности предположить, что данная конструкция не подвергнется глубокому пересмотру до завершения правления нынешнего лидера. Это не исключает появления дополнительных компонентов или новых трактовок уже имеющихся лозунгов.
«Дипломатические идеи Си Цзиньпина» являются частью руководящих «идей Си Цзиньпина о социализме с китайской спецификой новой эпохи», то есть эпохи усиления Китая. В первой половине прошлого десятилетия китайская дипломатия перешла от прежнего курса «сокрытия возможностей» к стремлению продемонстрировать активность и проявить себя. Рассуждения иностранных наблюдателей о грядущем возвращении китайской дипломатии к прежней скромности под давлением большого количества разочарований и неудач КНР во взаимодействии с Западом не учитывают важное обстоятельство. Полное восстановление дипломатического стиля 1990-х гг. или первого десятилетия нашего века будет означать косвенную делегитимацию «идей Си Цзиньпина о социализме с китайской спецификой новой эпохи». Это будет признание того, что путь к созданию сильной державы начался с фальстарта и Китай откатывается на десять лет назад. Поэтому до конца 2020-х гг. возможна модификация содержания «дипломатических идей Си Цзиньпина», однако полный отказ не представляется вероятным.
Китайские власти часто напоминают, что успех реформ выдвигает страну всё ближе к «центру мировой сцены», а обеспечение присутствия на столь почётном месте требует всесторонней подготовки. На Западе китайские дипломатические лозунги не воспринимают всерьёз, их стараются редуцировать к внешнеполитической пропаганде Пекина, которая не заслуживает внимания. Последствиями становятся поверхностность в анализе китайской дипломатии, подмена объективной исследовательской работы политизированными «реконструкциями замыслов» руководства КПК, которые в западном изложении становятся всё более зловещими и ужасающими.
С точки зрения нормативной идеологии КПК две важнейшие цели современной китайской дипломатии – внутренняя и внешняя – прекрасно увязаны друг с другом. Требуется обеспечить благоприятные условия для «великого возрождения китайской нации» и создавать предпосылки для продвижения к светлому будущему всего человечества в формате «сообщества судьбы». Таким образом, партия отметает любые упрёки в эгоизме, национализме, протекционизме и прочих прегрешениях, утверждая, что добивается счастья для китайского народа одновременно с процветанием и стабильностью всего мира.
Флагманская дипломатическая концепция «сообщества судьбы человечества» плохо работает в условиях обостряющегося раскола между Китаем и Западом.
США не намерены разделить глобальную судьбу с нынешней КНР.
Тем не менее Пекин продолжает планомерную работу по пропаганде «сообщества судьбы». Эта стратегия носит комплексный характер, она охватывает международную политику, безопасность, экономику, культуру и экологию, обещает человечеству длительный мир, всеобщую безопасность, процветание всех стран, открытость и толерантность, сохранение окружающей среды. По мнению китайских властей, реализация мечты о «сообществе судьбы» происходит уже сегодня через работу по продвижению инициативы «Пояса и пути».
С точки зрения китайской внешнеполитической идеологии «сообщество судьбы человечества» – сердцевина «дипломатических идей Си Цзиньпина». Даже если осуществление мечты о таком сообществе является делом отдалённого будущего, Китай доволен уже тем, что в его внешнеполитической стратегии нет зияющей пустоты, и он способен связно изложить миру свои глобальные идеалы. В КНР заявляют, что «дипломатические идеи Си Цзиньпина» не только направляют дипломатию КНР, но и вносят вклад в решение проблем всего человечества, обогащают практику поиска подобных решений «китайскими планами» и «китайской мудростью». Запад пока не торопится воспользоваться этими ресурсами. Тем временем Китай провозглашает миссию создания более справедливого и равноправного международного порядка, пытается заявить о себе как защитнике интересов новых экономик и развивающихся стран.
Ви Сон Лак, экс-посол Республики Корея в Российской Федерации; бывший главный посланник по ядерным вопросам на шестисторонних переговорах:
– Руководство Китая исходит из того, что США и Запад постоянно наращивают усилия, чтобы помешать подъёму КНР. Вполне вероятно, что Пекин считает активный ответ на такие действия Запада ключевой задачей китайской дипломатии. Так, США пытаются сдержать Китай с помощью Индо-Тихоокеанской стратегии, проектами Индо-Тихоокеанской экономической структуры (IPEF) и трёхстороннего оборонного альянса AUKUS. После начала событий на Украине Соединённые Штаты рассматривают текущую международную ситуацию как атаку автократии на демократию и пытаются объединить западные демократии для усиления давления на Россию и Китай. Столкнувшись с этой ситуацией, китайское руководство окончательно утвердилось в мысли, что в таких условиях китайская дипломатия должна действовать активно. Полагаю, что в связи с этим требования китайского руководства к дипломатии уже существенно изменились.
– Что означает новый стиль китайской дипломатии – напористые и агрессивные «воины-волки» как символ китайского дипломата-практика, апелляция к «дискурсивной силе» и т.п.? Это поиск нового формата внешнеполитической коммуникации или «автоматический» перенос внутрикитайского политического нарратива на внешнюю арену? Свидетельство уверенности в своих силах или наоборот?
Сяою Пу:
– Это отражает долгосрочное переосмысление позиции китайского правительства и элиты в отношении международной политики. В каком-то смысле китайские чиновники последние десять лет или даже больше осознают важность дискурсивной силы, поскольку чувствуют, что, несмотря на растущую материальную мощь, Китай не способен формировать международную повестку дня. Её всегда диктуют другие страны, особенно западные державы. У китайского руководства, очевидно, есть ощущение насущной необходимости что-то сделать в этом направлении.
Во-первых, разрыв между растущей материальной мощью Китая и его международным статусом показывает, что у Пекина недостаточно власти, чтобы формировать международную повестку дня и, как итог, международный дискурс. В принципе, и до Си Цзиньпина некоторые китайские учёные и политические советники говорили о том, что Китай должен продвигать собственную дискурсивную силу для формирования международной повестки дня.
Во-вторых, в последние годы в международных отношениях, особенно американо-китайских, есть напряжённость (вероятно, из-за торговой войны и позиции Трампа). В международном дискурсе китайские лидеры подверглись нападкам, что, очевидно, вызывает у них желание дать отпор.
В-третьих, даёт о себе знать и внутриполитическая атмосфера. Си Цзиньпин ужесточил политический контроль, так что китайские дипломаты должны продемонстрировать, что чётко придерживаются линии партии и позиции правительства. Поэтому иногда они кажутся менее гибкими, ибо боятся вызвать недовольство руководства и просто вынуждены становиться «ястребами».
Именно эти причины способствуют изменению стиля дипломатического дискурса; поэтому мы видим так называемый дискурс «воина-волка», новый, более напористый стиль. Это отражает как переосмысление всей мировой политики, так и, в частности, недавнее взаимодействие между США и Китаем, а также внутреннюю политику. Дипломаты сталкиваются с нарастающим давлением, но это не впервые. В истории китайской дипломатии – даже недавней – можно найти признаки и преемственности, и перемен. Менялась международная среда, китайско-американские отношения, внутренняя политика. Достаточно вспомнить 1990-е гг.: американо-китайские отношения, кризис в Тайваньском проливе, удар по посольству Китая в Югославии. Кризисы были самые разные. Я не думаю, что сейчас – какое-то принципиально иное давление, просто ситуации иные.
Бейтс Гилл:
– Один из способов понять новый стиль китайской дипломатии – спросить: «Кто является основной аудиторией этого подхода?» Есть две важные аудитории. Во-первых, и это самое главное, само население Китая. Связанная с этим и, возможно даже, более важная часть «домашней» аудитории – критическая подгруппа населения: более 90 млн членов КПК. Иностранцы – в том числе политические лидеры, элиты и лица, формирующие общественное мнение, а также общества в целом в других странах – составляют вторую важную аудиторию. Внутренняя легитимация (в частности, среди членов партии) внешнеполитического нарратива для китайского руководства важнее, чем внешняя. «Дипломатия воинов-волков» не предназначена для завоевания друзей среди международной аудитории – хотя, конечно, это тоже не помешает. Скорее всего, она в первую очередь нацелена на внутреннюю аудиторию, что объясняет её националистический тон.
Всё более заметный акцент Китая на наращивании своей «дискурсивной (или нарративной) силы» (话语权) примечателен, но во многих отношениях обречён на провал. Пропагандистской машине КНР не удаётся обрести желанные возможности «мягкой силы» и признания своих идей, потому что её попытки добиться уважения и одобрения слишком очевидно направлены на то, чтобы служить притязаниям КПК на неоспоримое однопартийное правление, и чаще всего являются актами принуждения или побуждения, а следовательно, не «мягкой силой» вообще. На фоне взрыва китайского национализма «воины-волки» на дипслужбе КНР могут полагать, что они точно отражают взгляды граждан своей страны и предпочтения партийных лидеров. Но такое поведение лишь усиливает опасения других стран по поводу подъёма Китая на мировой арене, тем самым подрывая способность китайской дипломатии транслировать позитивные и привлекательные идеи.
Иван Зуенко:
– Дипломатия «воинов-волков» – тоже часть поиска себя, во многом эксперимент, вызванный, с одной стороны, популярностью националистических и даже шовинистических настроений в китайском обществе, с другой – попыткой копировать поведение на внешней арене отдельных американских политиков. Апелляция к «дискурсивной силе» (во многом, как мне кажется, неправильно понимаемая, во всяком случае в плане отсылок к Фуко) – часть рефлексии по поводу того, что китайская «мягкая сила» (в формулировках Ная), очевидно, провалилась, и в Пекине начали понимать, что важно не то, что ты сделаешь, а то, как об этом скажут/напишут.
Нельзя сказать, что «дипломатия воинов-волков» – уже устоявшийся и доминирующий стиль китайской дипломатии. Это только часть процесса формирования нового стиля, о котором сказано выше. Это свидетельство того, что в Китае понимают: старый стиль («скрывать возможности») уже не соответствует уровню развития страны, но каким должен быть новый, пока не определились. Такие же поиски идут в плане методов дипломатии – например, эксперименты с соцсетями это именно эксперименты, достаточно непоследовательные и во многом наивные.
Александр Ломанов:
– Официальная констатация того, что в сфере международной пропаганды и СМИ «Китай слаб, Запад силён», появилась до прихода к власти Си Цзиньпина. Во времена правления Ху Цзиньтао в 2007 г. Китай взял на вооружение западную концепцию «мягкой силы», дабы создавать позитивный образ, рассказывать внешнему миру о достижениях реформ и лучших традициях китайской культуры, подчеркивая её исконное миролюбие и стремление к гармонии. Именно тогда была развернута кампания по созданию всемирной сети Институтов Конфуция.
Си Цзиньпин развивает эту политику в соответствии с изменениями во внешнем мире. По его словам, у Китая «сила голоса отстаёт от массы тела», образ страны за рубежом создают внешние силы, Пекин зачастую не в состоянии изложить миру свои доводы, обеспечить их распространение. В мае 2021 г. на коллективной учёбе Политбюро ЦК КПК Си Цзиньпин призвал с помощью китайской теории объяснять внешнему миру китайскую практику, активнее рассказывать об успехах КПК, доводить до мирового сообщества китайские взгляды на «сообщество судьбы» и международный порядок, повышать эффективность внешней пропаганды.
Борьба Китая за глобальную «дискурсивную власть» длится давно. Причиной «нового стиля» стало обострение конфронтации с Западом, стремление дать симметричный ответ на внешнее информационное давление. К прежней задаче убедить Запад в мирных намерениях КНР добавилась необходимость продемонстрировать готовность к разговору на повышенных тонах. Пекин не может полагаться лишь на «мягкую силу» традиционной культуры.
Попытки прививать любовь к Китаю с помощью уроков чайной церемонии и каллиграфии уже не сгладят острые структурные противоречия в отношениях с США, не ослабят антикитайский консенсус в западной политике.
Западные обличения китайских «боевых волков» страдают от принципиального нежелания искать причины перепалки на стороне Запада. Ярким примером стала встреча высокопоставленных дипломатов КНР и США на Аляске в начале 2021 года. Американская сторона начала с публичного заявления о том, что действия Китая в Синьцзяне, Гонконге и на Тайване «угрожают основанному на правилах порядку» и потому «не являются внутренним делом Китая». После этого последовала неизбежная отповедь китайской стороны относительно недопустимости американского вмешательства во внутренние дела КНР, совет отказаться от продвижения американской демократии по всему миру и напоминание о том, что Соединённые Штаты никогда не смогут задушить китайский народ. Уверенный тон китайских дипломатов вызвал на Западе неприятное удивление. Однако заявление американской стороны о том, что Гонконг и Синьцзян не являются внутренним делом Китая, западная публика восприняла как нечто само собой разумеющееся.
Заместитель главы МИД КНР Цинь Ган, занявший в прошлом году пост посла в США, уверяет: те, кто на Западе безудержно клевещет на Китай – это не «боевые волки», а просто «злобные волки». По его словам, Китай не нападает первым ни в одной сфере, в том числе в пропаганде, он лишь отвечает: «Китайские дипломаты – не боевые волки, они просто танцуют с волками». Цинь Ган полагает, что нападки на Китай достигли такого масштаба, что выбора уже не осталось – нужно было подняться, сказать «нет», разъяснить истинное положение дел. Китай считает свои действия соразмерными заявлениям Запада.
Особо нелюбимый на Западе пресс-секретарь МИД КНР Чжао Лицзянь начал выступать в соцсетях с гипотезой появления коронавируса на американской военной базе Форт Детрик лишь после того, как Соединённые Штаты неоднократно и без весомых оснований объявили источником заразы уханьскую лабораторию. Похоже, что ситуация является управляемой и поддаётся регулированию. Если произойдёт смягчение тона антикитайской риторики в США (на что, впрочем, совсем не похоже), китайские дипломаты тоже снизят накал полемики.
Байден во время предвыборной кампании назвал Си Цзиньпина «бандитом» (thug). Эти слова обидели Пекин, но не вызвали неприятия на Западе. С китайской стороны просто нет симметричных каналов для ответа. Там нет похожего выборного цикла, оппозиционных партий и рвущихся к власти политиков, которые могли бы стать знаменосцами публичной антизападной риторики. Миссия тиражирования ответной реакции выпала китайским дипломатам, освоившим работу в западных соцсетях.
«Новый стиль» демонстрирует готовность к активной полемике.
Иностранцы утверждают, что отношения Китая и Запада ухудшаются из-за «неправильной» китайской дипломатии. В Китае уверены, что жёсткий стиль стал вынужденным ответом на «новый стиль» Запада. Когда соцопросы в странах – союзниках США показывают уровень недоверия к КНР в 70%, это лишь убеждает Пекин в превосходстве работающей против Китая западной пропагандистской машины и вдохновляет на эксперименты по созданию собственного «нового стиля».
Ви Сон Лак:
– Пекин может считать, что попытки США и Запада сдержать подъём Китая – долгосрочная задача, которая не изменится и в будущем. Уже сейчас в КНР принимаются различные меры, чтобы справиться с этой ситуацией. С ростом национальной мощи Китая его ответные действия также становятся более активными и агрессивными. Так называемая дипломатия «воинов-волков» является одним из аспектов таких наступательных действий. В этом контексте агрессивная дипломатия Китая – проявление уверенности, основанной на растущей национальной мощи, но в основе её психологии лежит глубоко укоренившаяся тревога.
При этом дипломатия «воинов-волков» парадоксальным образом оказывает негативное влияние на международный имидж. Именно из-за неё Китай стали воспринимать разрушителем международного порядка, основанного на правилах. Это послужило основой для оправдания западной политики сдерживания. С другой стороны, такая реакция Запада сделала КНР более агрессивной.
Возник порочный круг усиливающегося противостояния.
– В центре конфуцианско-легистского мироустройства находится Поднебесная, ведущая с окружающими её варварами данническо-посольскую дипломатию по принципам «шида чжисяо (служение высшему и забота о низших/малых)», «и и чжи и (используй варваров против варваров)» и т.п. Стоит ли искать в современной китайской дипломатии следы такого подхода?
Сяою Пу:
– Сейчас некоторые учёные, как в Китае, так и за рубежом, пытаются найти какую-то историческую идею, чтобы переосмыслить внешнюю политику Китая в XXI веке. Китайские чиновники, даже высшие лидеры, такие как председатель Си Цзиньпин, действительно часто апеллируют к древнекитайским догматам и традиционным идеям для определения современной внешней политики Китая. Пожалуй, можно назвать несколько тенденций историзации внешней политики.
В первую очередь, даже если мы говорим об историческом наследии внешней политики КНР, нужно выйти за рамки только древней династической истории. Есть как минимум три традиции, то есть три исторических наследия. Первое – имперская история, древностью в сотни или даже тысячи лет. Китай был гигантской империей в Восточной Азии, так что это определённо часть исторического наследия. Второе – век полуколониальных унижений и национализма, тоже очень мощное, влиятельное историческое наследие. Третье наследие можно обнаружить в зеркале реформ последних четырёх или пяти десятилетий. Китай открылся и интегрировал свою экономику в мировую. Говоря об исторических корнях внешней политики Китая, мы должны пытаться учитывать влияние всех трёх традиций.
Но даже в рамках имперской исторической традиции не всё так однозначно. Разумеется, китайский официоз стремится выделить только положительные её стороны, представить Китай «благодатным гегемоном». Говоря о традиционной системе отношений на Дальнем Востоке, например, они подчёркивают историческое лидерство Китая, его культурное влияние, но избегают употреблять слово «дань». В глазах, допустим, вьетнамских чиновников или корейских учёных исторический Китай вовсе не был «благодатным гегемоном». Наследие можно интерпретировать по-разному.
Бейтс Гилл:
– В той степени, в которой система взимания дани является точным отражением династических отношений Китая с соседями, она, безусловно, не помогает понять сегодняшнюю дипломатию КНР.
Некоторые учёные утверждают, что ныне Китай хотел бы создать современную версию классической модели «Тянься (天下)» («Поднебесной»). Согласно этой концепции суверенной власти и авторитета, китайский император, получив Мандат Неба (天命), осуществлял абсолютную и законную политическую власть над миром, включая даже те земли и народы, которые находились вне прямого контроля Китайской империи. Другие королевства, вотчины и кланы за пределами основной родины – Китая – не обладали собственной независимой суверенной властью, поскольку их власть могла исходить только от императора.
В современном мире ни одна страна в орбите Китая не примет такой подход. И конечно же, его не примут самые могущественные соседи, такие как Россия, Индия, Иран, Япония, Вьетнам, Южная Корея или Соединённые Штаты, не говоря уже о других, таких как Северная Корея, Казахстан, Сингапур или другие. С крахом имперской системы новые лидеры Китая и в конечном счёте даже Коммунистическая партия при создании КНР в 1949 г. стали ярыми сторонниками вестфальской системы и приняли западные концепции государственного суверенитета, равноправия между национальными государствами, национального самоопределения, государственности и национализма.
Иван Зуенко:
– Восприятие современного Китая всегда находится в диапазоне от архаизации представлений о нём до отрицания любой преемственности традиций «классического Китая» и стирания различий между КНР и развитыми постиндустриальными странами. И та, и другая крайность заводит нас в тупик. Применительно к вопросу можно сказать, что, безусловно, можно искать в современной китайской дипломатии следы традиций, характерных для имперских времён (особенно учитывая, что персонажи классической истории, их высказывания и паттерны поведения по-прежнему популярны в китайском обществе). Однако, попытка объяснить современную китайскую дипломатию исключительно через построение данническо-посольской дипломатии, очевидно, чисто умозрительный конструкт, неадекватно отражающий действительность.
Александр Ломанов:
– При Си Цзиньпине в Китае начали высоко ценить национальную традицию. Интеллектуальные ресурсы прошлого становятся источником формирования современных концепций «с китайской окраской и спецификой». В официальных выступлениях можно встретить упоминания о Поднебесной, о восходящем к древности стремлении китайцев сделать Поднебесную «единой семьей», обеспечить гармоничные отношения между всеми царствами, найти путь в прекрасный идеальный мир, в котором «Поднебесная принадлежит всем». Идеальный образ традиционного Китая часто проецируют на официальную концепцию «сообщества судьбы человечества».
Однако речь тут о конфуцианской социальной утопии, а не о дипломатической практике Китайской империи.
Современный Китай пытается заявить о себе как наследнике этического учения конфуцианства. Пекин утверждает, что в основе его действий на международной арене лежат моральные нормы и «правильный взгляд на справедливость и выгоду», ограничивающий своекорыстное поведение требованиями заботы о человечестве. Китайские комментаторы напоминают, что Конфуций требовал от тех, кто стремится прочно встать на ноги и добиться успехов, помогать другим в достижении этих целей. Проекция таких поучений на современную политику позволяет заявить, что Китай не только стремится разбогатеть сам, но и будет содействовать процветанию других, следуя конфуцианской традиции в строительстве «сообщества судьбы человечества». Попытки подчеркнуть связь китайской дипломатии с наследием прошлого указывают на способность ставить моральный долг выше мелкой выгоды, культивировать гармоничные отношения при сохранении различий, создавать атмосферу взаимного доверия между соседями, не делать другой стране того, чего не желаешь себе.
Интересно наблюдать за спорами китайских учёных о том, где следует искать истоки китайской дипломатической традиции – во временах централизованной империи или в периоде раскола и соперничества множества царств в эпоху Вёсен и Осеней (Чуньцю). Интерес к древней эпохе обусловлен тем, что сражающиеся царства создавали союзы, прибегали к искусству дипломатического манёвра. Этот опыт выглядит очень актуальным для современного Китая, вынужденного адаптироваться к долгосрочному соперничеству с Западом. Ростки даннических отношений также восходят к эпохе Вёсен и Осеней. Критики подчёркивают, что подобные отношения не соответствуют принципу равенства в дипломатии, и потому история китайской дипломатии начинается лишь во времена последней династии Цин. Звучат вопросы о том, в какой мере сложные отношения, союзы и конфликты между царствами внутри одной цивилизации и даже одной империи можно называть «дипломатией». С другой стороны, во времена процветания централизованных империй Китай отождествлял себя с Поднебесной, будучи естественным источником сплочения и культурного развития для окружающих небольших царств. Подобная конфигурация мироустройства мало напоминает современный мир, в котором КНР постоянно сталкивается с превосходящими по силе соперниками.
В конце XIX века Китай отчаянно пытался защитить свои интересы посредством традиционной стратегии «управления варварами с помощью варваров», играя на противоречиях крупных держав. Итогом стали военные поражения, ослабление Китая, рост влияния Японии. Горьким осмыслением уроков той эпохи стала фраза «у слабого государства нет дипломатии», которую часто цитируют современные китайские авторы.
Они без устали напоминают о том, что Китай способен защитить свои интересы в современном мире лишь благодаря успешному экономическому развитию, наращиванию научного и промышленного потенциала.
Помимо нескольких тысячелетий конфуцианской традиции на китайскую дипломатию повлияла вековая традиция внешней политики КПК. Празднование в 2021 г. столетнего юбилея КПК стало поводом для появления в Китае многочисленных публикаций на эту тему. Их содержание представляет интерес для тех, кто пытается проследить влияние прошлого на современную китайскую дипломатию. Китайские авторы отмечали, что с первых десятилетий своего существования КПК стремилась поддерживать связи не только с СССР и Коминтерном, но и с западными странами, вести независимый диалог с американцами. В 1950-е гг. КПК встала на сторону Советского Союза, а потом решила покинуть площадку противостояния двух сверхдержав и заявить о принадлежности Китая к третьему миру. В современной научно-политической литературе КНР неизменно хвалят разработки Мао Цзэдуна на темы «промежуточных поясов» и «трёх миров». Отмечается, что причисление капиталистических стран Запада (за исключением США) к «промежуточному поясу» позволило Китаю расширить связи с Западной Европой, увеличивая тем самым пространство для манёвра в отношениях с СССР и США. Самых высоких оценок удостаивается разработанная Мао Цзэдуном концепция «единого антисоветского фронта», ставшая основой для сближения с Вашингтоном в 1970-е гг. и, как представляется китайским авторам, для возвращения Китая в стены ООН.
Китайские публикации чётко выделяют связь прошлого и настоящего. Нынешний курс невступления в союзы возводится к отказу Мао Цзэдуна в 1958 г. от предложения Хрущёва построить на территории КНР пункт связи для советского флота. Из пяти принципов мирного сосуществования выводится современное «сообщество судьбы человечества». Из эпохи реформ Дэн Сяопина пришёл неизменный по сей день акцент на мире и развитии как двух главных глобальных тенденциях. Китаю важно показать, что дипломатические идеи начального периода существования КНР обрели универсальное значение, поскольку вышли за рамки жёсткого идеологического противостояния холодной войны. Современное китайское осмысление опыта ХХ века позволяет углубить представления о китайской дипломатии ничуть не меньше, чем обращение к дипломатическим традициям древних династий.
Ви Сон Лак:
– История и традиции страны влияют на образ мышления её народа. Китайцы долгое время считали, что Китай – центр мира, а миропорядок, в котором соседние страны принимают иерархические отношения, является идеальным и стабильным. Это мировоззрение стало пережитком прошлого, особенно в контексте трудных времён, которые Китай переживал в XIX и начале XX века. Но по мере того как Китай усиливается политически, экономически и в военном отношении, он, похоже, постепенно возвращается к собственной внешнеполитической психологии. КНР не применяет эти лекала к таким крупным державам, как США или Россия. Однако по отношению к соседним странам Пекин время от времени демонстрирует это старомодное мышление. Китайская риторика о том, что малая страна должна уважать положение большой страны, — один из хороших примеров такого подхода.
То, что Китай предпочитает выстраивать вокруг себя иерархический порядок, является реинкарнацией традиционного китайского мышления о мироустройстве, и это нужно принимать во внимание.
– Ключевой партийный орган в сфере внешней политики Китая – Комиссия ЦК КПК по иностранным делам, которую возглавляет Си Цзиньпин. Какая роль в системе выработки и реализации внешней политики отводится собственно МИДу? Можно ли говорить, например, о вертикальной иерархической структуре системы ведомств, занимающихся внешней политикой, – или она скорее зонтичная? Кто более влиятелен – начальник Канцелярии Комиссии ЦК КПК по иностранным делам Ян Цзечи или мининдел Китая Ван И?
Сяою Пу:
– Отношения между Комиссией и министерством иностранных дел КНР в некоторой степени напоминают отношения между Советом национальной безопасности и Государственным департаментом в Соединённых Штатах. Си Цзиньпин уже учредил Комиссию по национальной безопасности, но это китайское агентство сильно отличается от американского прототипа. Если Совет национальной безопасности США действительно ориентирован на международные дела, то китайская Комиссия больше занимается внутренней политикой. Пожалуй, эта китайская версия отличается и от СБ РФ, поскольку скорее ориентирована на внутренние дела.
Во внешней политике Китая существует различие между большой внешней политикой или «большой дипломатией» и «малой дипломатией».
Когда мы говорим о международных делах в широком смысле, то подразумеваем и вооружённые силы. Это также касается финансовой части и окружающей среды. Традиционно китайское министерство иностранных дел в состоянии координировать множество внешнеполитических вопросов, связанных с различными функциональными задачами политики. Ян Цзечи теперь может контролировать эти вопросы, будучи также членом Политбюро – центрального органа принятия решений в КПК. В этом смысле Ян Цзечи определённо влиятельнее Ван И.
МИД реализует внешнеполитические инициативы партийного руководства, и, конечно, персонал министерства огромен. Речь идёт о тысячах дипломатов по всему миру. И это ведомство по-прежнему очень влиятельно. Хотя с точки зрения принятия решений Ян Цзечи представляется более значимой фигурой. Примечательно, что во время встреч высокопоставленных лиц США и КНР Ян Цзечи обычно встречается с советником по национальной безопасности. Сегодня это Джейк Салливан, прежде – кто-то другой. В широком смысле Ян Цзечи можно считать руководителем «большой дипломатии».
Говоря о роли главы китайского МИДа, нужно учитывать некоторые исторические нюансы. За время существования КНР статус министра иностранных дел менялся. Так, министром иностранных дел был Чжоу Эньлай. Он также был премьер-министром и отцом-основателем дипломатии КНР. Второй министр иностранных дел – Чэнь И – был вице-премьером. Тоже очень важная фигура. В период начала реформ министры иностранных дел бывали и очень влиятельны и не слишком влиятельны.
Несколько лет влияние министра иностранных дел Китая было не таким сильным, но в последние годы оно несколько укрепилось. Несколько лет министр не был государственным советником. А госсоветник официально стоит выше, этот статус почти эквивалентен статусу вице-премьера. Теперь министр иностранных дел обычно является и членом Государственного совета. Это означает, что министр иностранных дел более значителен, чем какой-либо другой министр.
В будущем мы можем представить себе, возможно, не такого могущественного министра-основателя, как, например, Чжоу Эньлай или даже Чэнь И, но определенно более влиятельного, чем десять или двадцать лет назад. Когда Ли Чжаосин был министром иностранных дел (2003–2007), он не носил никакого другого высокопоставленного звания, а Ян Цзечи получил пост государственного советника после службы министром. Но Ван И стал государственным советником, будучи министром. Я думаю, что они оба более влиятельны, чем обычные министры.
Бейтс Гилл:
– Принцип «Партия во главе всего» уже давно является центральным принципом системы управления КНР. Этот догмат был официально включён в Устав КПК в 2017 г.: «Партия осуществляет повсеместное руководство всеми силами общества: партией, государством, армией, народными массами, интеллигенцией (党政军民学, 东西南北中, 党是领导一切的)». Этот догмат приводит к ряду странностей в том, как разрабатывается и реализуется внешняя политика КНР.
Во-первых, активное участие партии в руководстве внешними делами постулирует преимущественно внутренний набор политических интересов – легитимность и долговечность КПК – в качестве приоритетов в проведении внешней политики страны. В рамках этой системы интересы партии и являются национальными интересами – по крайней мере, для руководства КПК.
Во-вторых, правительственные учреждения, якобы ответственные за внешние связи Китая, такие как министерство иностранных дел, агентство по сотрудничеству в области международного развития, министерство обороны, служат главным образом исполнителями рутинной политики и не участвуют институционально в принятии стратегических решений. Ян Цзечи, возглавляющий Канцелярию Комиссии КПК по иностранным делам и являющийся членом Политбюро, обладает гораздо большей властью, чем министр иностранных дел.
В-третьих, ленинская система авторитарного однопартийного правления оказывает сильное влияние на внешнюю политику Китая и воздействует – зачастую весьма негативно – на его внешние отношения с другими странами, особенно (однако не исключительно) с либерально-демократическими державами.
Иван Зуенко:
– Взаимодействие между Комиссией ЦК КПК по иностранным делам и МИДом в теории является условно-иерархичным. Конечно, примат партийного органа существует, однако он спускает в соответствующий административный орган только рекомендации общего характера или же вмешивается с конкретными мерами в случае возникновения особо важной ситуации, требующей оперативности. При этом взаимозависимость между двумя органами обеспечивается кадровым фактором – руководители административного органа являются членами партийного органа (как в случае Ван И и Комиссии ЦК КПК по иностранным делам).
Влиятельность двух китайских руководителей можно оценить только для конкретной сферы и в конкретном контексте. Формально в системе административных рангов они находятся на одном уровне – вернее, Ян Цзечи на пике карьеры занимал тот же уровень, что сейчас занимает Ван И (и, соответственно, для вычисления пенсии и прочих льгот он остаётся в том же ранге). По партийной линии Ян Цзечи сейчас выше, чем Ван И, так как Ян Цзечи — заведующий Комиссией ЦК КПК, а Ван И – её «рядовой» член.
При этом Ян Цзечи в силу возраста (71 год), что называется, «едет с ярмарки», тогда как Ван И (68 лет), очевидно, его сменщик, и его неформальное влияние внутри партии может быть уже выше. При условии, что в этом году вновь будет нарушено неформальное правило «67 – да, 68 – нет», и Ван И получит один из руководящих постов в партийной структуре. Существует вероятность, что и Ян Цзечи, и Ван И уже осенью этого года будут «отправлены на пенсию». Поэтому в системе, которую выстраивает Си Цзиньпин (уже выстроил!), вообще нет особого смысла высчитывать, кто из его команды влиятельнее в тот или иной период времени. Система теряет свою предсказуемость и заточена на индивидуальные решения одного человека, которые, по всей видимости, во многом ситуативны.
Александр Ломанов:
– Си Цзиньпин руководит китайской дипломатией не потому, что он возглавляет соответствующую Комиссию ЦК КПК, а потому, что обрёл высокий статус «ядра ЦК КПК» и «ядра всей партии». Китайские дипломаты и СМИ неизменно подчёркивают ведущую роль Си Цзиньпина в осуществлении «дипломатии первого лица» и в «проектировании сверху» международных связей Китая, включая российско-китайские отношения.
На совещании по внешнеполитической работе в 2018 г. Си Цзиньпин объяснил, что «большая дипломатическая власть» должна быть в руках ЦК КПК. Отсюда требование к исполнителям внешней политики сознательно поддерживать «высокую степень единства» с ЦК. Сотрудников МИДа воспитывают в духе усиления «единого централизованного» руководства дипломатической работой со стороны ЦК КПК.
Сетования на снижение авторитета МИДа в китайской системе власти звучат уже давно. После Цянь Цичэня, возглавлявшего МИД до 1998 г., руководители этого ведомства более не входили в состав Политбюро ЦК КПК. Очевидно, что это политическое понижение произошло во времена правления Ху Цзиньтао, а не при нынешнем лидере.
Китайские эксперты нередко указывают на снижение престижа трудоустройства в МИДе, распространение в ведомстве бюрократического стиля и монотонности работы. Эти темы не табуированы и подлежат обсуждению. Вместе тем нетрудно предположить, что сценарий повышения самостоятельности МИДа за счёт сокращения полномочий партийных органов не является реалистичным.
Общее направление укрепления власти КПК при Си Цзиньпине останется неизменным, но при этом будут происходить организационные нововведения и структурные перемены. В 2013 г. Си Цзиньпин создал Комиссию ЦК КПК по национальной безопасности, призванную координировать работу по защите внешней и внутренней безопасности. Повсеместное внедрение требования учитывать проблемы нацбезопасности во всех сферах и осуществлять комплексный подход неизбежно влияет на дипломатическую работу.
В 2018 г. Си Цзиньпин повысил статус Руководящей группы ЦК КПК по международным делам до уровня Комиссии. Нынешняя конфигурация отношений между Комиссией и МИДом не выглядит окончательной. Не снят с повестки дня вопрос о назначении члена Политбюро по совместительству на руководящие посты второго эшелона в Комиссиях ЦК КПК по национальной безопасности и иностранным делам. Также возможно, хотя менее вероятно, повышение статуса главы МИДа, наделение его рангом вице-премьера и креслом члена Политбюро. С учётом важности международных дел для современного Китая усиление позиций главы МИДа в партийно-государственном аппарате не стало бы излишним.
Нынешний тандем Ян Цзечи – Ван И скорее всего прекратит существование в конце 2022 г. по итогам ХХ съезда КПК.
Этот кадровый прецедент вряд ли повторится в неизменном виде. Ян Цзечи занимал пост главы МИДа до 2013 г., на этом посту его сменил Ван И. Сразу после этого Ян Цзечи перешёл на работу в ЦК КПК, однако в Политбюро его избрали лишь в 2017 году. Можно предположить, что его карьерный рост был связан с запланированным повышением статуса органа, в котором он работал, до уровня Комиссии ЦК.
Если Си Цзиньпин останется на третий срок, у нынешнего главы МИДа также появится шанс сохранить присутствие во власти без учёта неформального возрастного ограничителя. Но мы не имеем чёткого представления о том, какой механизм может быть для этого использован. Если рассуждать по аналогии, то Ян Цзечи уходит в этом году в отставку и освобождает свой пост в Комиссии ЦК для Ван И, который оставит должность главы МИДа. Однако уверенности в таком сценарии нет. Ещё труднее рассуждать о шансах Ван И занять место Ян Цзечи в Политбюро. Расстановка сил станет известна лишь в конце 2022 года. Тогда мы получим достаточную информацию о соотношении полномочий между ведомствами и перспективах китайских политических деятелей.
Ви Сон Лак:
– В процессе формирования и реализации внешней политики КПК имеет преимущество как орган, принимающий решения, а министерство иностранных дел функционирует как орган их реализации. Это структурное разделение труда. Однако если сравнивать Китай в прошлом и сегодня, МИД, похоже, играет более активную роль с точки зрения оперативных аспектов. Хотя Китай в целом находится под контролем КПК, считается, что роль МИДа постепенно возрастает, поскольку министерство ведёт непосредственную борьбу с западными странами, такими как США, которые являются крупными дипломатическими противниками.
Однако помимо этого структурного и оперативного аспекта отмечается, что личная власть и влияние главы внешнеполитического партийного аппарата и главы внешнеполитического ведомства оказывают дополнительное воздействие на внешнюю политику. В зависимости от личных отношений конкретного руководителя с высшим руководством страны власть и влияние этих лиц время от времени меняются.
Вопросы задавал Александр Соловьёв
![Главное](/images/star.png)
Мгновение перед идеальным штормом
Последствия конфликта на Украине для мировой экономики и энергорынков
РУСЛАН НИККОЛОВ
Независимый эксперт в нефтяной сфере.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ:
Никколов Р.З. Мгновение перед идеальным штормом // Россия в глобальной политике. 2022. Т. 20. No. 5. С. 154-167.
Конфликт на Украине создал новую экономическую реальность, в которой ресурсы важнее производства, финансов и услуг. Западные санкции, введённые после того, как российские войска пересекли украинскую границу, – самые суровые, с которыми какая-либо страна сталкивалась в истории – как по числу, так и по предполагаемому воздействию. Известно, что экономические ограничительные меры являются слабым сдерживающим фактором для правительств, решительно проводящих свою политику.
Сейчас ситуация ещё сложнее. В сочетании с пандемией COVID-19 российская спецоперация на Украине открыла перед странами, богатыми ресурсами, уникальную возможность влиять на ближайшее будущее мировой экономики, находящейся в тупике.
Относительно скромная доля России в мировой экономике (около 1,8 процента в номинальном выражении, по данным Всемирного банка) создавала ложное впечатление лёгкой цели для санкций. Тем не менее Россия продолжила боевые действия, казалось бы, не замечая драконовских ограничений, а западные экономики, похоже, страдают от собственных мер не меньше, если не больше, чем российская.
Объявляя по мере затягивания конфликта о всё новых «пакетах», США и ЕС достигли предела безопасности собственных экономик и, по сути, исчерпали возможности наращивания экономического давления без критического урона для себя самих.
Причины устойчивости России к санкциям
Россия – крупнейший игрок на международных энергетических рынках. Согласно статистическому обзору мировой энергетики BP, её доля в мировой торговле энергоносителями в 2021 г. составила 12,5 процента сырой нефти и нефтепродуктов, 18 процентов угля и 24 процента природного газа. Она играет ключевую роль на европейском (ЕС-27) энергетическом рынке, куда поставляет 20 процентов угля, 25 процентов сырой нефти и нефтепродуктов (до 31 процента, поскольку часть импорта, возможно, реэкспортируется на другие рынки) и 37 процентов природного газа. Вскоре после начала военной операции Евросоюз принял меры, чтобы прекратить, пусть и не сразу, поставки угля из России, поскольку посчитал, вероятно, что обладает достаточным пространством для манёвра, чтобы переключиться на альтернативных поставщиков или топливо. Соединённые Штаты, Канада и Великобритания также быстро ввели поэтапный запрет на импорт российской нефти и нефтепродуктов, не столь существенный для рынков Северной Америки и Великобритании. А вот европейцам пришлось всерьёз поразмышлять о возможности и структуре эмбарго на российскую нефть и нефтепродукты. После ряда фальстартов ЕС пришёл к сложной схеме запретов, она по-прежнему не включает большую часть нефти, транспортируемой по трубопроводу, на которой работают не имеющие выхода к морю нефтеперерабатывающие заводы в Центральной Европе. Это, конечно, вызывает трудности у российских производителей и переработчиков, поскольку часть из 4,3 млн баррелей в день нефти и нефтепродуктов, экспортируемых ранее в Европу (в дополнение к 0,65 млн баррелей в сутки, отправлявшихся в США), не может быть размещена на мировом рынке из-за узких мест в логистике.
Объём российской «нефти на воде» (т.е. нефти, находящейся на борту танкеров-перевозчиков) резко увеличился, что означает удлинение маршрутов транспортировки, увеличение времени плавания (в среднем на 12–14 дней) и повышение стоимости фрахта, причём не только для танкеров Aframax/Suezmax, которые предпочитают российские экспортёры. Это также привело к сокращению объёмов нефтепереработки (примерно на миллион баррелей в сутки в июне по сравнению с февралём) и создало избыток нефти на внутреннем рынке.
В дальнейшем санкционные ограничения могут создать и весьма специфический для России эффект: её нефтеперерабатывающая промышленность исторически сильно тяготеет к производству дизельного топлива и мазута, тогда как отечественный автопарк в основном работает на бензине. Таким образом, для производства бензина, достаточного для насыщения местного рынка, российские нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ) должны работать на уровне, близком к их установленной мощности. Обычно большая часть избыточных средних дистиллятов и мазута шла в основном европейским покупателям. Теперь сокращение объёмов переработки нефти из-за закрытия экспортных рынков может создать дефицит бензина, а это товар, политически чувствительный для правительства, которое убеждает население, что военные действия на Украине не повлияют на повседневную жизнь.
Однако рост мировых цен на нефть в сочетании с рекордно высокой маржой НПЗ, иногда превышающей 20 долларов за баррель в Европе и доходящей до 40 долларов за баррель в Азии, и европейским крэк-спредом на транспортное топливо, достигавшим 48 долларов за баррель, позволили российским нефтяным компаниям сохранить доходность даже с учётом растущей разницы цен на Brent и Urals (с 1–5 долларов за баррель в феврале до 32–35 долларов за баррель в июне-июле).
Есть ещё одна причина устойчивости России к нефтяным санкциям. В отличие от трубопроводного газа, нефть намного более ликвидна и взаимозаменяема. Большинство российских баррелей, вытесненных с рынков Европы и США, направляются в страны Азии. Фактически китайский импорт российской нефти вырос до чуть менее 2,0 млн баррелей в сутки в мае, и Россия обогнала Саудовскую Аравию как крупнейший поставщик нефти в Китай, в июне в Индии наблюдался ещё более резкий многократный рост импорта российской нефти до 950 тысяч баррелей в сутки. Важно отметить, что сорта нефти Urals и ESPO подходят для китайских НПЗ и конкурируют с ближневосточными сортами, влияя на их ценовые дифференциалы к Brent. Ещё до начала российской спецоперации на Украине Китай согласился покупать у России дополнительные 200 тысяч баррелей нефти в сутки, поставляемые по трубопроводу через Казахстан. Уже в марте сообщалось, что с учётом растущих скидок на Urals Китай начал заполнять свои хранилища этой маркой нефти.
Конечно, увеличение китайских и индийских закупок российской нефти происходит в основном за счёт ухода конкурирующих сортов нефти с этих рынков. Считается, что нефть Саудовской Аравии и других стран Персидского залива вряд ли уступит слишком много места российским конкурентам, поскольку на карту поставлены серьёзные риски контрагентов и вопросы устойчивости контроля рыночной доли. Большая часть поставок нефти из стран Персидского залива осуществляется по долгосрочным контрактам, отказаться от которых покупателям будет непросто. Кроме того, доставка российской нефти в китайские порты занимает примерно в два раза больше времени, что создаёт риски перебоев. Также санкции порождают многочисленные проблемы с фрахтом, страхованием, с методами оплаты и так далее.
Однако скидки, предлагаемые российскими трейдерами, достаточно велики, чтобы вытеснить некоторые менее значимые сорта нефти из Китая и особенно Индии. Сообщалось, что иранская, бразильская, западноафриканская и американская нефть освобождают рынок для возросших объёмов поставок российской нефти. Россия является вторым по величине поставщиком нефти в Индию после Ирака, и её доля в общем объёме индийского импорта приближается к 20 процентам (с 0,5 процента год назад). Самую большую выгоду от происходящего получают индийские нефтепереработчики, которые увеличили закупки российской нефти в квартале с апреля по июнь этого года до 682 тысяч баррелей в сутки со всего лишь 22,5 тысячи баррелей в сутки за тот же период 2021 года. Сейчас некоторые индийские НПЗ работают с превышением номинальной мощности, экспортируя часть продукции в Европу, поскольку рекордно высокие крэк-спреды в Европе позволяют проводить столь необычные сделки. В некоторых азиатских странах наблюдается избыток нефтепереработки, поэтому их продукция попадёт в Европу, Африку и Америку. Поскольку цепочки поставок неизбежно удлинятся, сбои станут более вероятными, а логистика подорожает, что приведёт к импортированной инфляции и искажению регионального ценообразования. В итоге именно на Европу ляжет основная тяжесть рисков и издержек, в то время как Индия и Китай окажутся в чистом выигрыше.
Неожиданно, но в выигрыше может оказаться и Россия.
Риски, связанные с масштабным уходом российских баррелей с рынка, удерживали цену на нефть вблизи исторических максимумов с потенциалом подняться выше «верхней отсечки» 2008 г., если эти риски материализуются. То же относится и к российскому природному газу, где зависимость от России его основных потребителей в Европе ещё больше, поэтому они не могут рассчитывать на огромные ситуативные скидки, аналогичные скидкам на нефть. На самом деле, несмотря на падение объёмов добычи и экспорта как нефти, так и газа, а также резкие скидки по сравнению с сопоставимыми рыночными ценами, Россия может получить рекордно высокие доходы от экспорта углеводородов, которые оцениваются до 320 млрд долларов США в этом году против 235 млрд долларов в 2021 году. Это стало основной причиной того, почему российский рубль, упавший до 140 рублей по отношению к доллару, восстановился до уровня начала года и превысил его, и в настоящее время торгуется в диапазоне 55–65 к американской валюте. Другими причинами являются ограничения на импорт, введённые западными санкциями, и валютный контроль со стороны Центрального банка России, хотя и значительно ослабленный в последнее время.
Бумеранг для Запада
Для западных правительств, стремящихся наказать Россию, но опасающихся всплеска глобальной инфляции из-за высоких цен на энергоносители, важно поддерживать баланс на рынках. Это возможно путём либо нахождения заменителей российских объёмов энергоносителей, либо удержания этих объёмов в мировом энергетическом балансе, но так, чтобы при этом наказывать Россию более низкими ценами (например, активно обсуждается введение предельной цены на российскую нефть). Обе цели трудно достижимы.
Чтобы заставить российские компании согласиться на более низкие цены за нефть и нефтепродукты, потребуется высокая степень единодушия между подавляющим большинством мировых покупателей. Это маловероятно. Во-первых, многие из важнейших покупателей не проявили рвения участвовать в санкционной кампании под руководством Запада. Во-вторых, российские трейдеры и так уже предлагают им большие скидки. Введение специальных импортных тарифов на российскую нефть и нефтепродукты вряд ли будет намного эффективнее из-за наличия у российских трейдеров доступа к альтернативным покупателям. Кроме того, такой шаг чреват увеличением закупочной стоимости, что противоположно поставленной цели. Следовательно, идея вряд ли получит широкое распространение, особенно в нынешних крайне инфляционных условиях.
Наконец, нестандартным ходом было бы определение единого покупателя либо ограниченной группы стран-покупателей российской нефти и нефтепродуктов. Главная роль среди них почти неизбежно выпадет на долю Китая как единственного потребителя, способного поглотить большую часть российского экспорта. Теоретически строго ограниченная группа не конкурирующих между собой стран-покупателей должна снизить покупную цену до предельных удельных издержек, в то время как остальной мир будет конкурировать за остальную нефть. Но вкупе с техническими трудностями это дало бы китайцам «несправедливое преимущество» в ключевом компоненте экономических издержек как раз тогда, когда Запад, столкнувшийся с самыми высокими уровнями инфляции за четыре десятилетия, стоит на грани конфронтации с быстрорастущей азиатской державой. Очевидно, что здесь нет простого решения.
Когда дело доходит до увеличения добычи нефти в других регионах мира, большинство наблюдателей видят мало шансов на значительный и быстрый рост, чтобы компенсировать большую часть потенциально выпадающих российских баррелей. Оценки резервных мощностей ОПЕК колеблются в диапазоне до 3 млн баррелей в сутки в основном за счёт Саудовской Аравии и ОАЭ. Однако мало кто ожидает, что все эти мощности скоро будут развёрнуты. Недавний визит президента США Джо Байдена в Саудовскую Аравию продемонстрировал тщетность таких надежд. Есть чисто технические сложности, а помимо этого для Саудовской Аравии и других нефтедобывающих государств Персидского залива соглашение ОПЕК+, в котором Россия играет важную роль, представляется гарантом сохранения их контроля над рынком.
Соглашение предусматривает постепенное увеличение производства по мере восстановления мирового спроса после пандемии коронавируса. Любое серьёзное отступление от него возможно исключительно из соображений предотвращения глобального экономического коллапса и уничтожения спроса. Другие причины могут включать защиту доли рынка и сдерживание крупных инвестиций, в странах, не входящих в ОПЕК, особенно в сланцевые проекты в Соединённых Штатах, хотя на данном этапе это менее актуально. Тем временем Иран и Венесуэла, члены ОПЕК с потенциальным профицитом мощностей, испытывают хронический недостаток инвестиций, вызванный американскими санкциями. Даже если попытки договориться об увеличении поставок венесуэльской и иранской нефти увенчаются успехом (что далеко не обязательно), немногие эксперты ожидают прироста добычи более чем на несколько сотен тысяч баррелей в сутки в Венесуэле и максимум на 700 тысяч баррелей в сутки в Иране в ближайшие 18 месяцев. Что до других членов ОПЕК, они и так изо всех сил пытаются не отставать от своей квоты в графике ОПЕК+.
Последняя большая надежда на увеличение производства нефти – сланцевая добыча в США – не обеспечит прирост намного больше, чем 0,8–1,0 млн баррелей в сутки к декабрю 2023 г., учитывая сильно возросшую строгость оценки кредиторами эффективности капиталовложений в проекты развития добычи сланцевой нефти после коллапса 2014–2015 гг. и общий рост процентных ставок. Количество буровых установок в Соединённых Штатах (752 по состоянию на июль 2022 г., Baker Hughes) находится на допандемическом уровне, но равно только трём четвертям от уровней 2018 г. и чуть менее чем 40 процентам от пиковых значений 2011–2014 годов. Оценивая вероятность замещения российских баррелей за счёт ввода в эксплуатацию дополнительных мощностей добычи нефти в других регионах, следует принять во внимание общую нехватку инвестиций в мировую нефтяную промышленность, преобладающую после падения цен на нефть в 2014 г., сомнения в работоспособности модели добычи сланцевой нефти в США, базирующейся на высоком уровне закредитованности, и политическое стремление к декарбонизации, которое создало ореол «бесперспективности» у проектов по добыче ископаемого топлива во многих частях мира.
Всё это оставляет нас с довольно шаткими несбалансированными рынками. Предсказать влияние санкций на добычу и экспорт российской нефти и нефтепродуктов и, в конечном счёте, на нефтяную цену, оказалось труднее, чем можно было предполагать. Одной из причин является закрытие значительной части российской внутренней статистики, что превращает оценку перспектив производства в России в набор догадок. Поскольку глобально доступная дополнительная добыча не сможет преодолеть разрыв, оставленный подсанкционными российскими баррелями, другим фактором является сложность оценки разрушения спроса, необходимого для приведения глобального энергетического баланса в равновесие. Хотя чувствительность глобального ВВП и спроса на нефть к цене на нефть часто оценивается примерно в 2 и 3 процента соответственно, она, вероятно, будет нелинейной на более расширенной выборке наблюдений, вызванной высокой волатильностью цен. Точность прогноза страдает и из-за «порочного круга» в причинно-следственных алгоритмах, поскольку определяющий цену спрос на нефть сам зависит в первую очередь от экономического роста.
Сейчас наступил особенно тонкий момент, когда высокая волатильность цены выводит соотношение цены и спроса за пределы общепринятой логики.
Политические экстерналии, нарушающие уровень предложения, приближают риск глобального экономического спада – через рост цен на нефть, который вызывает общее инфляционное давление, и через поднятие ставок центробанками как ответ на инфляцию. Таким образом, в зависимости от того, каким рискам рынки отдают приоритет в любой конкретный день (риску сокращения предложения нефти или риску глобальной рецессии, вызванной ростом инфляции), цены на нефть могут резко подскочить или упасть. То же касается разворота обычной зависимости между долларом и ценой на нефть, которая, будучи исторически отрицательно коррелированной, в последнее время зачастую демонстрирует положительную корреляцию. Этот феномен «дорогой нефти за дорогие доллары», вероятно, можно объяснить ожиданиями повышения процентных ставок ФРС для борьбы с инфляцией, вызванной ростом цен на энергоносители. Во многих случаях сегодня именно рост цен на нефть приводит к удорожанию доллара, в то время как в исторической перспективе более дорогой доллар обычно вёл к снижению цены на нефть.
Арест валютных резервов российского Центрального банка, номинированных в долларах (и евро), подорвал доверие к мировой финансовой системе, ориентированной на доллар США. Переход к фактически мультивалютной системе, обеспеченной физическими товарами, уже начался. Пока неясно, насколько пагубным будет этот сдвиг для американской модели экономического процветания, основанного на стимулировании потребления. Но уже отмечено, что страны, занимающие «нейтральную» позицию в конфликте на Украине (Китай и Гонконг, Саудовская Аравия, Кувейт, Бразилия), на треть (с 23,5 до 15,5 процента) сократили за последнее десятилетие свою долю в американских активах, принадлежащих нерезидентам. В то же время доля стран-союзников Соединённых Штатов (например, Великобритании, Японии, Канады, Франции, Тайваня, Кореи) и офшоров пропорционально увеличилась, компенсируя эту тенденцию (с 70 до 80 процентов). Мы наблюдаем растущую зависимость США от их ключевых союзников в финансировании двойного дефицита внешней торговли и федерального бюджета, в то время как другие страны пытаются дистанцироваться, хотя и постепенно, от этой финансовой пороховой бочки. Мир уже дрейфует в сторону финансовой многополярности, и процесс ускоряется из-за конфликта на Украине.
Казалось бы, рост зависимости от союзников должен сделать приток капитала в Соединённые Штаты менее волатильным. Но это не обязательно так. Большинство государств-союзников США зависят от импорта сырьевых товаров и, учитывая увеличение стоимости их импорта, будут иметь гораздо меньший торговый профицит или даже столкнутся с торговым дефицитом. Это снизит их аппетит к покупке американских активов, особенно в случае европейских партнёров, так как ожидается, что только импорт газа будет стоить им в этом году на 200 млрд долларов больше, чем в 2021 году.
Инфляция любой ценой?
Страх перед инфляцией создаёт риск серьёзной глобальной рецессии, которая обнулит все ставки. А колебания цен на энергоносители усугубляют риски до самого чувствительного уровня. Не то чтобы мир не был в подобной ситуации раньше: кризисы 1973 г., 1979 г. и 1991 г. начались с перебоев в поставках нефти, которые немедленно приводили к значительному росту цен на нефть и затем к рецессии. Однако сегодня мир балансирует на ещё более опасной грани из-за чрезмерной закредитованности глобальной экономики. Что ещё хуже, стоимость долга искусственно занижается центральными банками, которые поддерживают исторически низкие процентные ставки, а они часто адекватно не отражают заложенные риски. Каким бы хрупким ни было равновесие, ситуация казалась управляемой, пока низкие ставки более или менее соответствовали низкой инфляции.
Когда же инфляция, в значительной степени поддерживаемая необузданным кредитованием по околонулевым ставкам, достигла сорокалетнего максимума, продолжение политики дешёвых денег стало отбрасывать густую тень на репутацию мировых центральных банков и создало нервное беспокойство, что инфляция в любой момент выйдет из-под контроля. В дополнение к этому Россия, крупнейший в мире экспортёр углеводородов, «внезапно» начала операцию на Украине, вызвав страх перебоев в поставках и уже одним этим фактом подняв цены на нефть и газ в стратосферу.
Мир подошёл к критической точке, когда шанс на начало глобальной рецессии очень высок.
Потенциальный спад предложения энергоносителей на фоне и без того очень высокой инфляции, а также готовность центральных банков поднять ставки, чтобы не допустить полного выхода инфляции из-под контроля, как раз в тот момент, когда мировая экономика полностью полагается на постоянно низкие ставки, создают жутковатое ощущение мгновения перед идеальным штормом.
Остаётся слабая надежда, что рынки, опасающиеся рецессии, скорректируются сами и снизят цены на сырьевые товары – это позволило бы центральным банкам восстановить контроль над инфляцией, не повышая ставки настолько, чтобы вызвать резкое падение экономической активности. Но этой надежде угрожает рвение западных политиков-популистов любой ценой наказать Россию новыми санкциями. Каждый неуклюжий шаг может спровоцировать цепочку событий, ведущих к глобальному экономическому кризису.
Что будет, если Россия ответит
До сих пор российское руководство демонстрировало довольно сдержанную реакцию на международное экономическое давление. Первоначально были приняты такие меры, как блокировка доступа в воздушное пространство России для авиакомпаний, базирующихся в недружественных странах, и ограничения для нерезидентов в продаже их российских активов. Затем Россия перешла к принуждению европейских покупателей российского природного газа конвертировать платежи в рубли через назначенного российского агента (Газпромбанк) до того, как они получат право собственности на купленный газ. Всё это далеко от того, что предсказывали западные политики. Они опасались, что русские превратят в оружие торговлю энергоносителями и другими товарами, где они занимают господствующие позиции на мировом рынке, а это титан, алюминий, нитратные и калийные удобрения, редкие газы, сапфировые подложки для микрочипов, пшеница, подсолнечное масло и так далее. Даже недавнее сокращение поставок газа по ключевому газопроводу «Северный поток» в Германию, вызвавшее радикальный скачок спотовых цен в Европе и опасения по поводу нехватки газа в предстоящий зимний сезон, объяснялось, пусть и не без определённой иронии, плановым ремонтом компрессора: турбина Siemens была отправлена в Канаду для проверки и ремонта и застряла там из-за санкций.
То есть до сих пор большинство ограничительных мер со стороны России были именно ответными. Но что, если Россия решит форсировать события? Например, заявит о собственном эмбарго в отношении всех, кто станет придерживаться навязываемой России цене на нефть, сделает ответ ассиметричным, добавит угрозу прекратить экспортировать на мировые рынки газ, удобрения, зерно, редкие газы и т.д., а также требование оплаты в рублях для всех покупателей из недружественных стран. И для демонстрации решимости и эффективности контрмер начнёт сокращать поставки, не дожидаясь введения новых санкций.
Ничто не мешает России, перехватив инициативу, оставить окно для пакетного решения по Украине и всему набору санкций и контрсанкций.
Удаление основной массы российских баррелей, тонн, кубических и нанометров с мировых товарных рынков приведёт к резкому скачку цен во всех затронутых категориях. И последствия этого могут проявиться в самых неожиданных местах. Так, засуха 2010 г. в России привела к значительному снижению урожая зерновых и запрету правительства на экспорт зерна из России, что спровоцировало рост цен на хлеб на Ближнем Востоке и стало одним из катализаторов «арабской весны». Однако главное потрясение в мировой экономике, которое произведёт сегодняшняя ударная волна от возможного ухода России с мировых рынков, будет связано не с нехваткой сырья, ведущей к отсутствию электроэнергии и отопления и к остановке производства в основных отраслях промышленности. Скорее, это будет шок от широкого инфляционного воздействия, который может склонить центральные банки к решительному повышению процентных ставок. Если рост ставок будет резко выраженным (что вероятно, учитывая ожидаемую серьёзность ценового шока), он вызовет урезание или свёртывание большинства корпоративных инвестиционных программ, длинную серию банкротств, резкое сокращение расходов по всему спектру государственных, региональных и муниципальных бюджетов. Мировая экономика рухнет в глубокую рецессию.
Конечно, если Россия вскоре не возобновит свой экспорт, её экономика (хоть она и является одной из наименее закредитованных) окажется в числе наиболее пострадавших. Но надо иметь в виду гораздо более высокий болевой порог для общества в целом в России, обусловленный её высокоцентрализованным политическим и экономическим устройством, а также традиционной стойкостью русского народа. Если Россия почувствует, что санкции зашли слишком далеко, она может решить попытать счастья с этим экономическим оружием массового поражения. Правда, не совсем ясно, почему Россия до сих пор не попыталась разыграть эту карту за столом переговоров, особенно до начала специальной военной операции на Украине.
Совершенно новый мир
Риски для глобальной экономической стабильности и безопасности, связанные с конфликтом на Украине и последующими санкциями Запада в отношении России, трудно переоценить. К сожалению, невозможно найти беспроигрышное решение этой головоломки, кроме попытки достижения всеми сторонами компромисса, что на данном этапе крайне маловероятно.
Если санкции останутся в силе на неопределённый срок, особенно в сочетании с продолжением политики декарбонизации в Европе и остальном западном мире, Россия неизбежно будет стремиться перенаправить развитие инфраструктуры доставки энергоносителей на новые рынки в Азии. Между тем уже построенные трубопроводы в Европу («Дружба», «Союз», «Бованенково-Ухта», «Ямал – Европа», «Северный поток – 1», «Северный поток – 2» и, в меньшей степени, «Голубой поток» и «Турецкий поток») окажутся необратимыми затратами, причём многие из них с отрицательной доходностью. Обжегшись однажды в Европе, Россия будет опасаться связывать себя крупными нефте- и газопроводными проектами с покупателем-монопсонистом в Азии, даже если они будут финансироваться за счёт азиатского (китайского) капитала, и будет искать более гибкие и разнообразные пути монетизировать свои углеводородные ресурсы. Вероятно, она сосредоточится на СПГ-проектах, развитии Северного морского пути, строительстве заводов азотных удобрений и газохимических мощностей по производству полимеров, на проработке проектов по производству голубого водорода. Это будет означать огромные дополнительные расходы, что, возможно, не было бы финансово обоснованным в нормальных условиях, учитывая традиционные альтернативы экспорта сырья. Однако соображения безопасности, санкции и европейские экологические налоги подтолкнут Россию к этому.
Европейские потребители станут платить сотни миллиардов евро из-за дополнительных (часто субоптимальных и ненужных в нормальных условиях) затрат на капитальные расходы и закупку СПГ из-за рубежа, который неизбежно дороже, чем российский трубопроводный газ, если использовать уже существующую трубопроводную инфраструктуру из России. Кроме того, если новая реальность не уменьшит политический импульс к переходу к безуглеродной энергетике, нехватка дешёвого российского газа для восполнения переходного разрыва в технологической эффективности «зелёных» решений приведёт сначала к возврату к угольной и атомной энергетике, а затем к поспешному внедрению более дорогих недоработанных «зелёных» технологий, что значительно удорожит достижение заявленных целей в борьбе с глобальным потеплением.
Когда пыль уляжется (если, конечно, получится избежать худшего), мир рискует обеднеть на триллионы долларов, стать более разделённым и менее безопасным. Это будет совершенно новый мир.
![Главное](/images/star.png)
«С двойным усердием». Как российским специалистам найти себя на международном рынке труда
«Не надо рассматривать найм за рубежом как возможность прыгнуть в уходящий поезд. Поезд совсем не уходящий, нужно готовиться к долгой, комфортной для вас карьере».
Как выйти на зарубежный рынок труда, когда глобальная экономика закрывается для России? Иностранные компании уходят из России, российские — сокращают присутствие за рубежом. Но возможности построить международную карьеру остаются, считают Руслан Карманный, глава корпоративных финансов и казначейства в EuroChem в Швейцарии, и Максим Чупилкин, аналитик Европейского банка реконструкции и развития в Великобритании.
Закрылся ли международный рынок для российского специалиста?
Руслан Карманный: Этот рынок всегда был и есть, это рынок талантов, он не имеет национальностей. Но с другой стороны, ситуация небинарна. Я не вижу трудностей получить работу с определенным видом паспорта, но нужно иметь в виду, что из-за последней рецессии многие компании сократили свои бюджеты на найм и готовятся провести пару лет в экономном режиме. Правительства понимают, что компании испытывают трудные времена, и некоторые страны ввели режим упрощенного получения виз для высококачественных специалистов, в частности, такая программа есть в Великобритании.
Максим Чупилкин: Рынок для российских специалистов открыт. Но действительно, из-за того, что ситуация изменилась, найти работу сложнее, надо делать упор на формальные критерии, нетворкинг.
Сейчас все надо делать с двойным или тройным усилием, чтобы никто не мог найти причины не нанять вас.
Как российским специалистам развивать международную карьеру сейчас? Стоит ли идти в стартап?
Руслан Карманный: Стартап — это всегда окно возможностей и всегда проблема яйца или курицы. Для того чтобы показать успех или впечатлить будущих инвесторов, вам нужно иметь ресурсы. И кто-то должен их вам дать. Я бы не сказал, что стартапы — это окно возможностей в 2022 году.
Нужно иметь долгосрочную программу и не рассматривать найм за рубежом как возможность прыгнуть в уходящий поезд. Поезд совсем не уходящий, нужно готовиться к долгой, комфортной для вас карьере. С этой точки зрения возможности есть всегда. Какие-то компании релоцируются, где-то нужны определенные специалисты и так далее. Нужно просто мониторить ситуацию.
Максим Чупилкин: По моему опыту, на глобальном уровне основная возможность сейчас — спрос на универсальные навыки, а не на конкретный страновой опыт. Но если есть универсальные технические или академические навыки, знание универсальных финансов — это требуется всегда. Для российских специалистов это очень хорошая возможность, потому что у нас есть отличное базовое универсальное образование.
Международные организации продолжают нанимать из России, возможно, в том числе потому, что там больше проработаны формальные критерии. Если вы им удовлетворяете, у них нет причин вас не взять.
Международные организации более медленные и ригидные, чем частный бизнес. Также Россия продолжает быть членом многих международных организаций: В ЕБРР Россия — акционер, и россияне имеют право в нем работать. В целом международные организации — это не очень изученный рынок труда, при этом открытый, и они продолжают нанимать хороших специалистов из России.
Меняется ли отношение к специалистам из России?
Максим Чупилкин: Повышается ценность «формальных мостов»: иностранное образование, опыт работы в иностранной компании, прежний опыт работы за рубежом. Начинают смотреть, почему человек вообще подается в эту компанию. Если он уже работал с иностранным бизнесом или получил иностранное образование, это достаточный критерий, и его начинают рассматривать наравне со всеми остальными кандидатами. Без таких формальных мостов может быть сложнее, но доступ есть.
Руслан Карманный: Я давно сформировал привычку общаться с хэдхантерами, в среднем созваниваюсь с ними один-два раза в квартал, мы обсуждаем какие-то опции — делаю так больше 15 лет. Это вовсе не значит, что я ищу другую работу, скорее наоборот — тестирую рынок и проверяю гипотезу, что место, где я работаю сейчас — лучшее из мне доступных. И хэдхантеры звонят из самых разных локаций: Лондона, Женевы, Цюриха, из Москвы тоже. Я не заметил, чтобы они клали трубки после того как узнавали, что у меня российский паспорт — тем более что на страничке в LinkedIn все написано. Поэтому не сказал бы, что есть резкое ухудшение спроса. Но специфический опыт работы в разных отраслях тоже может быть значим, чтобы кандидату сделали предложение.
Надо понимать: значительная часть интереса к вам как к будущему потенциальному сотруднику исходит из того, что вы родились или получили образование в России. Соответственно, с вами в том числе будут разговаривать компании из России, которые хотят сделать что-то за рубежом, и компании бывшего СНГ.
Как меняется география российских компаний
Руслан Карманный: В этом году многие компании задумываются над тем, чтобы релоцировать часть своих зарубежных офисов из Европы в Азию или на Ближний Восток. Появились определенные ограничения, и они не могут осуществлять прежние программы продаж. С этой точки зрения такие локации, как Дубай и Абу-Даби, стали очень горячими: в этих городах открывается очень много позиций. По поводу Азии: я работал на компании, которые очень много продукции продают в Китай, но пока не знаю о массовых открытиях офисов в Китае. Это достаточно закрытая страна и многие компании, которые хотят там работать, начинают с того, что открывают офисы в Гонконге или Сингапуре.
Максим Чупилкин: Азия и Африка очень интересные рынки. Это хорошая опция, если вы специалист с универсальными навыками, и более сложная, если вы специалист в узкой сфере. В универсальных профессиях, где нужны технические навыки, одинаковые во всех странах, дополнительные издержки от подачи резюме в Азию, если вы уже подаетесь в США, Европу, Россию и т.д., достаточно низкие: отправить то же самое резюме в компанию, которая базируется не в Москве, а в Абу-Даби или Пекине. Если же вы специалист с узким опытом и вам нужно делать под каждую страну большие инвестиции, чтобы понять этот рынок, то полностью концентрироваться на Азии — намного более сложное решение, если уже готов пакет для Европы. Издержки, возможно, будут слишком большие.
Чем заинтересовать работодателя за рубежом
Максим Чупилкин: Российское образование достаточно для того, чтобы работать. Но иностранное образование (магистратура в Чикаго) очень помогало пройти первоначальные критерии. Когда я общаюсь со своим непосредственным начальником, то в основном применяю навыки российского образования. Но иностранное образование помогало легче пройти первый этап, когда меня рассматривали эйчар или менеджеры более низкого уровня. Возможно, я бы не уезжал за рубеж, чтобы окончить бакалавриат — это очень большие издержки. Но если есть возможность получить формальный критерий на уровне магистратуры или повышения квалификации, например, в финансах, это было бы очень полезно.
На низких уровнях люди могут не знать про техническую силу российского образования, и для них нужна формальная штука, часто иностранная.
Руслан Карманный: У меня было фундаментальное математическое образование, которое позволяло быстро изучать и получать необходимые знания в финансах, а корпоративные финансы я по большей части изучал сам. Бухгалтерские навыки не являются уникальным опытом, просто потому что бухгалтерия в международных компаниях проще, чем в российских. В западных компаниях ценят скорее навыки моделирования или умения считать цены деривативов. Чтобы быть хорошим аналитиком, собирать хорошую модель, недостаточно хорошо считать — нужно иметь еще и экономическое видение, обладать бизнес-суждением, чтобы предположить, насколько та или иная модель релевантна для вашего проекта.
Оффер по своему последнему месту работы я получил в Швейцарии, и тут есть правило. Прежде чем нанимать иностранного специалиста, компания обязательно смотрит, нет ли специалистов похожей компетенции на локальном рынке — так называемая защита рынка труда. В моей ситуации ответ пришел очень быстро: меня нанимала компания, которая имеет офисы в более чем 25 странах мира, и человек на моей позиции должен уметь жонглировать и комбинировать потоками ликвидности в разных юрисдикциях, понимать налоговые последствия всех этих действий.
Междисциплинарность всегда была в большой цене, и в России получить ее опыт гораздо проще, чем где-либо еще. Думаю, ее значение будет только расти, потому что даже самые большие и успешные компании постоянно заняты тем, что пытаются понять: что еще им нужно сделать, чтобы удержаться на плаву и сохранить свою конкурентность.
Отличный пример междисциплинарности — подход data science: люди пытаются работать с данными, и для того чтобы получить работающие модели, которые позволяют компаниям создавать стоимость, они привлекают самых разных специалистов из разных областей. Основной эффект междисциплинарности в том, что люди начинают смотреть на проблему из разных доменов и пользуются разным языком. Если они проводят вместе достаточно времени, то у них формируется свой общий язык, который позволяет им замечать те разрывы, которые невозможно заметить, когда ты находишься внутри только одной области. И так как у каждого из нас появляется все больше различных технологий, конкурентоспособность растет, и каждый дата-сайентист сейчас, можно сказать, человек с волшебной палочкой. Он имеет определенные возможности, которых у аналитиков и менеджеров не было еще 5-10 лет назад.
Максим Чупилкин: Междисциплинарность становится все более важной, особенно в работе с данными. В макроэкономической аналитике сейчас основная ценность — люди, которые могут придумать новые источники данных и работать с ними. Если раньше мы пытались предсказывать ВВП по базовым экономическим показателям, то после начала пандемии коронавируса лучше работает предсказание по передвижению людей в городах — на основе метрик от мобильных телефонов, Google, Facebook. На основе этого вы смогли гораздо лучше предсказать ВВП, чем на основе огромной модели с тысячами макроэкономических переменных.
Придумать, откуда взять такие данные — это не чисто техническое умение. Возможно, человек что-то читал, интересовался совершенно другим, у него широкий угол обзора и оттуда он выхватывает данные, которые мы потом можем использовать. Эти качественное умение и широкий кругозор становятся важны даже для такой, казалось бы, технической профессии, как дата-сайентист.
Как понять, какие навыки и квалификации будут востребованы в ближайшем будущем?
Максим Чупилкин: Все быстро меняется, и новые запросы сложно предсказать. Что делать в ближайшие 2-3 года, чтобы подготовить себя к рынку? Стоит начать с базы, не забывать основные фундаментальные технические умения. Если сконцентрироваться на модной сейчас сфере, через два года она не будет модной. А хорошие технические умения всегда будут востребованы. Также стоит сконцентрироваться на гуманитарных знаниях — широкий угол обзора основан на хорошем гуманитарном образовании. Возможно, чтобы стать хорошим дата-сайентистом, нужно больше заниматься дата-журналистикой, чем программировать на Python: хорошей идеей будет придумать новые данные, а не просто проанализировать старые. Про универсальные умения точно нельзя забывать.
Нужны ли консультанты при поиске работы
Максим Чупилкин: В одних случаях услугами карьерных консультантов и рекрутеров надо пользоваться, в других нет. Точно не стоит при поиске компаний, куда подавать резюме. У консультантов очень формализованный подход, они сразу кладут человека в одну из коробок и начинают говорить вам подаваться только в одни места.
Для чего нужны рекрутеры? Для составления резюме и мотивационных писем — это те аспекты, где намного больше ценятся формальные критерии, чем оригинальность.
А человек, который много усилий вложил в поиск работы, хочет показать свою оригинальность в этих формальных вещах, и иногда это больше мешает. Это первый этап отбора, где иногда скорее ищут причины не взять (соискателя). Формальные критерии сложно пройти, даже если вы считаете себя лучшим кандидатом. Но не стоит оставлять на консультантов весь поиск работы.
По моему опыту, чтобы попасть из России в иностранную компанию или международную организацию, больше всего помогают люди из России, которые уже находятся в этом месте. Контакты с иностранцами в ваших целевых компаниях, возможно, тоже помогут, но, по моему опыту, шанс успеха ниже, чем при контактах с людьми из России, особенно если они из вашего университета.
Как вести себя на собеседовании с международным работодателем?
Максим Чупилкин: Одни собеседования у меня были очень форматные, другие — совсем нет. Самая большая ошибка — перепутать их: пойти по формату там, где его не ждут, и наоборот. На форматных ждут какую-то структуру: за три минуты расскажите о себе, возможно, зададут дурацкий вопрос про три ваших самых сильных и слабых стороны, и на это должны быть готовы ответы. Так как обычно мы не знаем, какое будет собеседование, то все ответы на форматные вопросы должны быть выписаны.
Вторая большая ошибка: вы хорошо подготовились к форматному собеседованию, а приходите на собеседование, где начинают задавать вопросы по сути и не ждут формальных ответов. Если вас спрашивают: «Хорошо, давайте поговорим, какой проект мы можем вместе сделать?», а вы говорите: «Мои сильные стороны — это тайм-менеджмент и т.д.»…
Руслан Карманный: Пока я претендовал на не очень большие должности, собеседования проходили просто: я выписывал свои сильные стороны в резюме, приходил и рассказывал про какие-то успешные проекты. Как правило, этого было достаточно, чтобы завоевать сердце работодателя и дальше переходить к вопросу торга, на каких условиях меня наймут. Но чем старше ты становишься, тем лучше понимаешь, где хочешь работать, и тем важнее для тебя становятся другие вопросы: можешь ли ты доверять этому работодателю, совпадает ли его видение стратегии с твоим, одинаковые ли у вас ценности…
Рынок труда очень большой и на нем всегда будут возможности. Бесполезно пытаться прогнуться под какую-то конкретную ситуацию в конкретной компании, всегда лучше придерживаться вашей жизненной стратегии, найти ту работу, от которой вы будете получать наибольшее удовольствие. Раньше это выглядело так: «Либо я имею эту работу, либо никакую», а сегодня ситуация выглядит по-другому. Ну, будет у вас работа чуть хуже, но будет главная открытая опция — неудовлетворенность. Если вы не удовлетворены существующим положением дел, значит, ищете возможности для развития. Удовлетворяться стоит только тем, что соответствует вашему потолку, ни в коем случае не меньшим.
Как переупаковать свое резюме?
Руслан Карманный: Я понял, что переформатировать свой профиль в Linkedin стоит почаще. Мир ускоряется, раньше это было нормальным раз в 2-3 года, а сейчас реже раза в год — ненормально. Какие практические советы можно дать? Вы не можете знать все, что сейчас наиболее востребовано на рынке. Если вы профессионально занимаетесь своей работой, у вас меньше времени смотреть по сторонам. Поэтому очень помогает просить фидбек. Если вы общаетесь с кем-то на отраслевой конференции или каких-то мероприятиях, то собираете информацию о том, что сейчас является наиболее востребованным, какие успешные кейсы есть у ваших конкурентов. Просите посмотреть ваше резюме не только хэдхантеров, но и друзей, которым вы доверяете и не боитесь, что они будут с вами конкурировать за одно рабочее место. Смотрите, как выглядит страница в Linkedin у ваших конкурентов.
Максим Чупилкин: При составлении качественного CV есть три классические ошибки. Первая: размер CV не должен превышать одну-две страницы, у молодых специалистов — не больше одной. Свой опыт надо «сжимать», потому что сейчас это стандарт качества. Вторая — нужно давать намного больше конкретики. Встречал огромное количество резюме, где люди описывали свой опыт примерно так: «Я работал над отчетом». Это не дает ничего, на что работодатель может обратить внимание. Третья: в каждом резюме можно найти возможность указать количественные результаты работы. Почти всегда можно квантифицировать, что человек делал: на сколько процентов помог повысить выручку, какой объем данных проанализировал… Квантификация очень помогает. Все цифры и конкретика помогают пройти робота и пройти интервью хорошо.
Адаптация к новой рабочей среде
Максим Чупилкин: В международных организациях, особенно если они базируются в глобальных городах, как Лондон, культурный барьер низкий: все люди, которые работают в компании, приехали из разных стран — мне в Лондоне очень сложно найти англичан. Все приносят что-то из своей культуры и не ожидают глубокого знания местной культуры. Требования не такие высокие и ехать в такие места не страшно.
Мне помогает общаться с коллегами из других стран, если я немного знаю культуру, литературу или даже новости из их страны. Людям всегда приятно, когда ты что-то знаешь об их стране, разговор сразу идет хорошо.
Руслан Карманный: Есть важное понятие — cultural alliance (осведомленность о различиях в культуре), его уже преподают в бизнес-школах. Например, таиландцы воспринимают американцев как открытых, энергичных, жизнерадостных и правильных, а японцы — совершенно по-другому. В компании может оказаться национальная культура или монокультура, и вести себя нужно будет совершенно по-разному, к этому обязательно нужно подготовиться. Будьте готовы и к тому, что люди и на вас будут смотреть по-разному. Если вы будете подстраиваться под каждую компанию по-своему, вовсе не означает, что это повлияет на ваши персональные и этические качества. Скорее это очень хорошая зарядка для ума. В Швейцарии это точно так: страна поделена на кантоны: французский, немецкий и итальянский. Совершенно разные люди, с разным темпераментом, энергией, взглядами на жизнь. Им это абсолютно не мешает сотрудничать вместе.
Материал подготовлен на основе выпуска подкаста «Экономика на слух» (проект Российской экономической школы). Ведущий — Екатерина Сивикова.
Автор: Андрей Пермяков
![Главное](/images/star.png)
НАТО берёт под прицел Тихий океан
США при опоре на союзников готовы к новым военным авантюрам, чтобы продлить доминирование на планете.
О том, что Россия для НАТО враг № 1, общеизвестно. В принципе этот военно-политический блок и существует с целью для противостояния с нашей страной. Это сегодня наглядно видно по практическим действиям коллективного Запада. Но в перекрестии прицела НАТО оказался и Китай, хотя он и находится за тысячи километров от стран Североатлантического альянса на другом конце земного шара. Почему? Об этом наш обозреватель побеседовал с известным политологом Владимиром Жарихиным, заместителем директора института стран СНГ.
– Владимир Леонидович, на мадридском саммите НАТО, состоявшемся в конце июня, впервые официально было заявлено, что Китай представляет собой «системную угрозу» альянсу, и что организация должна быть готова к противостоянию ей. Что вы скажете по этому поводу?
– Прежде всего хочу отметить, что в том, что Североатлантический альянс отныне нацелен и на Китай, нет ничего неожиданного. Дело в том, что Китай – страна не только самобытной древней цивилизации, культуры, но с недавних пор и с сильнейшей экономикой мира. Его ВВП давно превысил ВВП США. КНР теснит американцев и по многим другим показателям, проводит независимую внешнюю политику…
И это не может не раздражать Америку, которая не любит сильных и предпочитает доминировать в мире безраздельно. Ей не нужны равноправные партнёры – нужны вассалы. А посему любая страна, посмевшая поднять голову и укрепить свой экономический, военный потенциал, обрести подлинный суверенитет, автоматически становится врагом США.
В этом плане Вашингтон уже давно активно проводит «политику сдерживания» Китая, стремится не допустить роста его влияния как на региональном, так и на глобальном уровне. Поскольку же США продолжают доминировать в НАТО, то они решили привлечь к противостоянию Китаю и весь Североатлантический альянс.
– А что, Вашингтону мало его азиатских союзников и партнёров, тех военно-политических блоков, которые созданы в Индо-Тихоокеанском регионе и острие которых направлено против Китая?
– Ну почему же, думаю, что по большей части устраивают. Да и сами США накопили в регионе огромную силу и продолжают наращивать её мощь. Так в составе Индо-Тихоокеанского командования они держат почти 300 тысяч военнослужащих, которые размещены на свыше 200 американских военных объектах. Основу наземной группировки составляет личный состав соединений корпуса морской пехоты (около 85 тысяч человек), а также части и соединения сухопутных войск (свыше 60 тысяч). При этом ежегодно Пентагон выделяет значительные средства на усиление этой группировки, проведение учений, создание военной инфраструктуры в регионе. Так, командование вооружённых сил США в Индо-Тихоокеанском регионе предложило выделить до 2027 года финансирование в размере 1,02 млрд долларов для улучшения логистики, технического обслуживания и предварительного размещения оборудования для своей ориентированной на Китай «Инициативы тихоокеанского сдерживания».
Что касается военно-политических альянсов во главе с США в Индо-Тихоокеанском регионе, то они растут как грибы. Буквально в прошлом месяце США вместе с Великобританией, Австралией, Японией и Новой Зеландией создали новую организацию по сотрудничеству в Тихом океане – Partners in the Blue Pacific (PBP, «Партнёры в Тихоокеанском регионе»). По сообщению из Вашингтона, тем самым запущен «всеобъемлющий неформальный механизм для более эффективной и действенной поддержки тихоокеанских приоритетов». И хотя в сообщении не указывается, в чём заключается главная цель нового альянса, нет никаких сомнений, что он будет направлен прежде всего против Китая, на снижение его влияния в регионе.
А годом ранее Австралия, Великобритания и США заключили трёхсторонний договор о партнёрстве в сфере обороны и безопасности. Этот союз получил название АУКУС (AUKUS – аббревиатура названий трёх стран-участниц) и должен способствовать более глубокой интеграции научных технологий, промышленных баз и цепочек поставок вооружений в целях опять-таки сдерживания Китая.
Кроме того, существует QUAD (Quadrilateral Security Dialogue – КВАД) – четырёхсторонний диалог между Австралией, Индией, США и Японией по проблемам безопасности в Индо-Тихоокеанском регионе. Как говорится в документах альянса, он предназначен для углубления экономических, дипломатических и военных связей между четырьмя странами. При этом США не скрывают, что намерены использовать его против Китая. С этой целью Америка предпринимает немалые усилия по активизации КВАДа и по втягиванию в него других азиатских стран.
В частности, это было продемонстрировано в ходе майского саммита КВАДа , который состоялся в Токио. Под давлением США на нём было принято несколько инициатив по противодействию влиянию Китая в Индо-Тихоокеанском регионе. Так, страны-члены этого блока обязались решать задачи по обеспечению морского порядка, основанного на так называемых правилах, в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях, а также выступать против любых односторонних действий, направленных на изменение статус-кво.
Учитывая всё это, действительно не может не возникнуть вопрос, а зачем тогда Соединённые Штаты расширяют деятельность Североатлантического альянса на Индо-Тихоокеанский регион. На мой взгляд, в этом свою роль сыграли несколько факторов. Во-первых, не все азиатские страны горят желанием плясать под американскую дудку, жить по правилам, установленным Соединёнными Штатами. Многие из них стремятся развивать сотрудничество и взаимодействие с Китаем и России.
Кстати, это убедительно показала встреча глав внешнеполитических ведомств стран «двадцатки», которая прошла на этой неделе на Бали. Как не старались США и их ближайшие союзники, но им не удалось добиться от участников встречи поддержки ни антироссийского курса коллективного Запада, ни «политики сдерживания» Китая.
Во-вторых, объявляя КНР противником НАТО и тем самым противопоставляя европейские страны Китаю, США ещё крепче пристегивают их к себе. По сути это превращает союзников США по НАТО, которые в своём большинстве и так из-за украинского конфликта утратили свой суверенитет, в полных американских вассалов.
В-третьих, и это, пожалуй, самое главное, нацеливая НАТО на Китай и Индо-Тихоокеанский регион, США намерены придать этому альянсу глобальный характер с расчётом на то, что он поможет им добиться мировой гегемонии. И не исключено, что США планируют поставить под знамена своеобразного глобального НАТО все региональные альянсы и выступить единым фронтом против Китая и всех других стран, которые не хотят жить по американским правилам. Во всяком случае на мадридский саммит были приглашены лидеры Японии, Южной Кореи, Австралии и Новой Зеландии, и с ними обсуждались вопросы координации совместных действий в Индо-Тихоокеанском регионе.
– И как Китай реагирует на всё это?
– Как всегда, сдержанно. В соответствии со своей древней национальной традицией, он не делает резких движений, сохраняя при этом свою независимость и самодостаточность. Так, официальный представитель МИД КНР Чжао Лицзянь в ходе пресс-конференции заявил, что документы, принятые на мадридском саммите НАТО, очерняют внешнюю политику Китая и поощряют конфронтацию и противостояние. «НАТО сама является системным вызовом миру и стабильности во всём мире», – подчеркнул Лицзянь. И добавил, что НАТО своей политикой в отношении Китая протягивает «свои щупальца в Азиатско-Тихоокеанский регион, тщетно пытаясь экспортировать менталитет холодной войны и блоковое противостояние». В связи с этим Китай выражает серьёзную обеспокоенность и решительный протест.
Уместно будет пояснить, что Китаю требуется выиграть время. Дело в том, что в стране идёт процесс расширения внутреннего рынка, внутреннего потребления. Китай становится всё более независимым от своего экспорта, а значит от США и Евросоюза. Но он ещё не достиг того уровня, когда основная часть произведённой продукции идёт на внутреннее потребление. Поэтому ему важно максимально отсрочить активное противостояние с Западом, которое выльется в жёсткие экономические санкции, а, возможно, и в военные шаги альянса конфликт.
– А есть ли у Китая «красные линии», пересекать которые он не даст ни США, ни НАТО, ни кому-либо другому?
– Естественно, есть. Прежде всего, это – Тайвань. Как известно, Китай считает остров частью своей территорий и намерен вернуть его в родное лоно. Как недавно отметил министр обороны КНР Вэй Фэнхэ, воссоединение – это великое дело китайской нации, и это историческая тенденция, которую никто и никакая сила не может остановить.
«Мирное воссоединение является величайшим желанием китайского народа, и мы обладаем предельной искренностью и готовы приложить максимальные усилия для достижения этого. Мы всё ещё прилагаем все усилия с величайшей искренностью, чтобы обеспечить мирное воссоединение сейчас», – сказал Вэй Фэнхэ. И подчеркнул, что китайские вооружённые силы будут сражаться до самого конца, если кто-нибудь осмелится отделить Тайвань.
Пока США придерживаются «политики двусмысленности» в отношении Тайваня. С одной стороны, они на словах признают принцип одного Китая, а с другой – фактически подстрекают тайваньские власти к отделению от Китая, поставляют на остров современную военную технику, оказывают помощь в строительстве вооружённых сил. Одновременно устраивают провокации в форме направления американских боевых кораблей к острову.
– В этой связи напрашивается вопрос, как вы оцениваете потенциал НОАК, которой, кстати, 1 августа 2022 года исполняется 95 лет со дня образования?
– Её потенциал по сумме всех параметров достаточно высок. Более того, КНР ведёт мощнейшую работу по совершенствованию боевых возможностей своих вооружённых сил. По словам министра обороны КНР, Китай наращивает свои оборонные возможности для обеспечения национальной безопасности и мира. Развитие вооружённых сил Китая никогда не было направлено на то, чтобы угрожать другим странам. «Китай никогда не представлял угрозы и никогда не угрожал никому другому. Китай не будет хулиганом», – подчеркнул Вэй Фэнхэ.
Говоря о развитии НОАК, нельзя не заметить, что при этом особое значение придаётся совершенствованию военно-морских сил. Сейчас идёт мощное строительство надводных и подводных кораблей, что уже в ближайшее время сделает флот КНР одним из мощнейших в Индо-Тихоокеанском регионе.
Недавно там сошёл со стапелей новый авианосец, получивший название «Фуцзянь» в честь восточной провинции страны. Водоизмещение – 80 тысяч тонн. Он построен только на основе китайских технологий. Ожидается, что в ближайшее время авианосец отправится в испытательное плавание. Прежде в составе ВМС НОАК было два авианосца. По данным гонконгской газеты South China Morning Post, Китай в прошлом году приступил к строительству четвёртого авианосца, предположительно, с ядерной силовой установкой.
Успешно китайцы развивают и свою противоракетную, противокосмическую оборону. В 2021 году им удалось поразить на орбите потерявший управление спутник. Это – высочайший уровень математического обеспечения и технического исполнения, качества ракетно-космической техники. Недавно Китай испытал и свою гиперзвуковую ракету.
У китайцев, я бы сказал, происходит полное переосмысление и изменение самих подходов к созданию продукции ОПК. Сегодня они производят свои микрочипы – так необходимые в радиоэлектронике, ракетостроении… В результате НОАК, по признанию даже американских аналитиков, теперь получают новые виды вооружений и военной техники в пять-шесть раз быстрее, чем Соединённые Штаты.
Так что у НОАК есть всё необходимое, чтобы противостоять любому противнику. Соединённым Штатам не следует недооценивать решимость Китая защищать свой суверенитет и территориальную целостность, заявил министр иностранных дел КНР Ван И на встрече с госсекретарем США Энтони Блинкеном, которая состоялась на упоминавшейся выше встрече глав внешнеполитических ведомств «двадцатки» в Индонезии.
– Поскольку Россия и Китай сегодня обозначены коллективным Западом в качестве его главных противников, то в интересах наших стран объединять свои усилия для противостояния ему…
– Вне всяких сомнений. Противостоять блоку НАТО и коллективному Западу в целом значительно легче и эффективнее сообща. Наши страны являются стратегическими партнёрами, и они углубляют сотрудничество практически по всем направлениям. И в этом отношении нельзя не выделить взаимодействие двух стран в военной и военно-технической областях, которое не только отвечает коренным интересам двух государств и способствует региональной стабильности и развитию, но и является важной гарантией поддержания стратегического баланса.
Олег Фаличев, «Красная звезда»
![Главное](/images/star.png)
Алексей Жоголев, старший вице-президент ПСБ: «Интерес клиентов подогревают альтернативные виды валют»
По его словам, часть клиентов также обратила внимание на золото как на хеджирующий инструмент на период волатильности на фондовом рынке
Российский фондовый рынок за прошедшие месяцы испытал сильную турбулентность. О том, на какие классы активов стоит обратить внимание и стоит ли в текущей ситуации избирать консервативную стратегию инвестирования, рассказал старший вице-президент, директор департамента управления благосостоянием ПСБ Алексей Жоголев.
«Мы отмечали за последние месяцы возросшую волатильность фондового рынка, и, конечно, клиенты предпочитают консервативный формат размещения своих средств. Например, облигационные стратегии, облигационные фонды, фонды с выплатой купонного дохода — это те инструменты, которые сейчас пользуются, пожалуй, наибольшим спросом. Мы находимся в цикле понижения ключевой ставки, и это влияет на привлекательность облигационных инструментов. В то же время, не надо забывать про рынок акций, хотя он еще достаточно волатилен и не находится в низшей точке, но ряд эмитентов, которые объявили о выплате дивидендов, также, на наш взгляд, являются достаточно привлекательными инструментами для пополнения своих портфелей. В первую очередь,— это «Газпром», МТС и «Роснефть», — заявил он.
По мнению Алексея Жоголева, в текущей ситуации заметен возврат инвесторов на рынок коллективных инвестиций. Люди начинают инвестировать в паевые инвестиционные фонды. Все больше клиентов открывают стратегии доверительного управления с фокусом на облигации. Пользуются интересом и продукты смешанных инвестиций, такие как облигационные фонды с небольшим содержанием акций.
«Часть клиентов обратила внимание на золото, как на хеджирующий инструмент на период волатильности на фондовом рынке. Также интерес клиентов подогревают и альтернативные валюты, в частности китайский юань. Часть игроков, в том числе и ПСБ, помимо торгов, уже дают возможность маржинальной торговли юанем. А коррекция на тех уровнях, на которых сейчас находится валюта, говорит о том, что, с фундаментальной точки зрения, — это достаточно привлекательный уровень для входа. Торги возросли кратно. И я предвижу, что этот тренд достаточно долгосрочный. На СПБ Бирже будут открываться торги бумагами, которые листингованы на Гонконгской бирже», — подытожил Жоголев.
![Главное](/images/star.png)
Задорнов: надо признать, что безналичная валюта утратила функцию средства сбережения
«Это было испытание на прочность»: председатель правления банка «Открытие» рассказал о последствиях санкций, «двойном курсе» юаня и о том, что теперь населению делать с валютой
Председатель правления банка «Открытие» Михаил Задорнов дал интервью Business FM в кулуарах ПМЭФ. С ним беседовал главный редактор радиостанции Илья Копелевич.
Вы всегда сообщаете нам важные финансово-потребительские вещи. «Открытие» в первой волне оказался под блокирующими санкциями в отношении банков. Как реагировали клиенты? Что им пришлось делать с валютными вкладами?
Михаил Задорнов: Клиенты, безусловно, нервничали, причем и физические лица, и юридические лица. Мы попали под санкции уже 24-25 февраля — в Америке день начинается позже, как мы знаем, — но банку дали месяц на урегулирование целого ряда вопросов, в частности на завершение внешних расчетов. Банк не отключили от платежей в первые же дни, поэтому месяц для разбега у нас был. Достаточно быстро и нам, и населению стало понятно, что вряд ли санкции ограничатся только этим кругом банков, дальше процесс стал развиваться. В начале марта был просто реальный bank run, банковая паника, когда люди снимали валюту во всех банках. Находились они под санкциями или нет — это была одна общая ситуация. Мы с нею справились, во многом, конечно, потому что 9 марта было ограничено снятие наличных и одновременно введены высокие ставки по валютным и рублевым вкладам, что привело нас к увеличению ежедневного открытия счетов примерно в 20 раз. В 20 раз у нас выросла нагрузка на системы по сравнению со средним обычным рабочим днем. Поэтому мы сначала приняли на себя удар этих ограничений, в том числе валютных расчетов, потом было снятие наличной валюты, затем — открытие рублевых и валютных вкладов на два порядка крупнее. И все наши системы, что очень важно, технологически это дело выдержали, и сетка выдержала. Это было испытание на прочность. Итог: сегодня рублевых и валютных вкладов населения в «Открытии» ровно на 20 млрд рублей в рублях больше, чем было 1 января 2022 года. Активная клиентская база — 3,5 млн человек. Корпоративное население у нас было на начало года примерно 1,8 трлн, сейчас 2 трлн рублей, то есть показатель увеличился на 200 млрд с начала года. Мы полностью преодолели провисание марта, и сейчас бизнес только растет с одним важным исключением. Вот вы упомянули валютные вклады — валютных вкладов у нас сегодня примерно на 1,5 млрд долларов/евро меньше, чем было до 24 февраля.
Они еще остались?
Михаил Задорнов: Они остались, конечно. У нас на 1,5 млрд вкладов «физиков» меньше, но кредитный портфель у нас сократился гораздо больше. У нас в целом валютных активов было около 8 млрд долларов на начало года, сейчас осталось всех активов — и кредитов, и прочих — на балансе банка всего меньше 3 млрд долларов. И я рассчитываю, что за следующие полтора месяца у нас еще эта цифра схлопнется, потому что мы активно, потому что это выгодно многим заемщикам, по такому курсу конвертируем валютные кредиты в рубли — застройщикам, собственникам крупных инвестиционных проектов. Это отражение того, что в стране идет реальная девалютизация как вкладов населения, так и на самом деле кредитов предприятиям. Фактически валютные портфели, как на пассивной стороне, так и в кредитах, сокращаются.
Как на стратегию банка влияет вынужденный отказ от всякой международной деятельности?
Михаил Задорнов: Не от всякой. Во-первых, до того как у нас были лицензии на продолжение операций, мы их проводили.
Но скорее завершали…
Михаил Задорнов: Нет, например с энергетическим сектором мы и сейчас проводим определенные операции. Американцы продлили лицензии еще на шесть месяцев, то есть есть целый ряд исключений, обращений и правил, и мы, конечно, к таким исключениям, которые становятся временными правилами, прибегаем. Поэтому процесс опять-таки достаточно плавный. Ну и у нас вкладчики держат в том числе и валютные вклады, это я также не скрою, потому что их статус что у нас, что в банках, которые еще не находятся под санкциями, примерно таков же: ты все равно можешь с него снять не более 10 тысяч долларов наличными в год.
Но можешь перевести?
Михаил Задорнов: Перевести не можешь, это тоже факт, сейчас мы не можем заниматься переводами. И мы, конечно, гораздо больше переключились на мягкие валюты, на пространство большой пятерки стран ЕАЭС и на торговлю с теми странами, которые не используют доллар/евро в расчетах. С точки зрения внешнеэкономической деятельности мы, конечно, практически ее свернули с точки зрения расчетов по импорту и экспорту в долларах/евро, но количество клиентов, которым мы открываем новые расчетные счета, именно среди малого и среднего бизнеса, я не беру крупняк, [выросло]. И главное, что расчеты мы восстановили за счет нетвердых валют.
А что с юанем?
Михаил Задорнов: Китайские банки, вопреки всей риторике о том, что это дружественный к нам партнер, — хотя вполне возможно, что это так, — соблюдают все правила санкционных режимов США и Европы.
Что значит «соблюдают»? Санкции США и ЕС не охватывают, например, расчеты в юанях, там ничего об этом не говорится.
Михаил Задорнов: Тем не менее они очень четко [придерживаются ограничений] с точки зрения взаимоотношения с банками, которые находятся в санкционных листах — американском или европейском. Конечно, прежде всего в американском, и нам непросто работать с китайскими банками даже в юанях.
В данном случае мы говорим о некой типологии, потому что вы не одни отключены от SWIFT, при этом вы крупный банк, и, скорее всего, отключенных будет еще больше. Но существуют китайская система передачи финансовых сообщений и российская — то есть технически поддержание расчетных отношений с китайскими контрагентами возможно.
Михаил Задорнов: Нет, эти системы пока не интегрированы. То есть теоретически это следующий этап работы. [Да, есть] наша Система передачи финансовых сообщений (СПФС) и китайская система. Внутренней интеграции двух систем пока не произошло, но мы знаем, что в Китае все равно два юаня — внешний и внутренний. Также можно перевести сначала через SWIFT или другим способом в китайский банк, но заход внутрь в китайскую систему расчетов — это следующий этап, и он пока не отлажен. Вполне возможно, и это должно быть, видимо, одной из целей, туда надо двигаться.
Но движение здесь может быть только обоюдным. Какие-то признаки движения с той стороны есть?
Михаил Задорнов: Я не берусь ответить на этот вопрос, я думаю, что это направление будет развиваться, скажу так, осторожно. Это неизбежность нарастания взаимной торговли, а торговля у нас с Европой сдвигается именно в пользу Китая, это всех заставит выработать правильные механизмы расчетов через именно китайские банки.
Объясните, пожалуйста, те счета в юанях, которые открывают российские банки, — это внешний юань?
Михаил Задорнов: Да.
Что надо знать? Что юань не одинаковый?
Михаил Задорнов: Да, надо знать, что юань не является конвертируемой валютой в полной мере, что, по сути, существуют два курса — внутреннего юаня и того, который работает на международных рынках. А еще есть гонконгский доллар — на территории Гонконга, хотя сейчас это часть Китая, но [он выступает] как отдельная валюта со своими правилами игры и работой на Гонконгской бирже.
Сейчас мы имеем крепкий курс рубля, который в принципе располагал бы к покупке иностранной валюты, что, возможно, было бы правильно с рыночной точки зрения, правильно для экономики — если бы спрос на иностранную валюту в принципе рос со стороны частных лиц или корпораций и так далее. Но евро и доллары, как сказал наш министр финансов, превратились в токсичные фантики, и, к сожалению, его слова во многом подтверждаются.
Михаил Задорнов: Они не подтверждаются, это жизнь. Вот мы говорили про население — ему это не нужно, ему не дают наличную валюту, поскольку это тоже отдельная сущность, а населению не нужна безналичная валюта в таком размере.
Нет не только наличной, но и безналичной...
Михаил Задорнов: И безналичной нет.
И воспользоваться в других функциях тоже нельзя.
Михаил Задорнов: За исключением узкого круга российских граждан, которые имеют свои зарубежные счета и могут туда крупные суммы переводить.
Если они еще смогут туда перевести. Потому что если от нас перевести можно, то туда перевести — не всегда.
Михаил Задорнов: Не всегда примут и не отключат, да.
Хорошо. Получается, с юанями тоже не все ясно. То есть у нас ряд банков открывают счета в юанях, ряд банков пока не открывают. Какие остаются варианты действий? Особенно для людей, у которых, например, есть безналичные евро, которые теперь сложно перевести и нельзя обналичить.
Михаил Задорнов: Никто не собирается арестовывать в России в валютные счета или конвертировать их в рубли принудительно, этого не будет. Но объективно, будь то валюта безналичная, наличная, — эта сумма в 10 тысяч долларов для большинства достаточно большая, и ее можно так или иначе в поездках использовать, потратить на отдых, для какой-то покупки.
Она всегда будет сохранять ценность.
Михаил Задорнов: Да. А вот безналичная валюта с точки зрения средств сбережения, надо признать, утратила эту функцию, и людям сложно преодолеть психологический стереотип, что обязательно потом рубль обесценится. А на самом деле сегодняшний курс 56-57 — это реальный курс спроса и предложения на валюту в силу ее невостребованности ни предприятиями, ни населением.
У меня только одно возражение. Если сейчас взять и продать евро или доллар, купленные, кстати, многими по курсу 120...
Михаил Задорнов: Не купленные, скорее в основном сохраненные.
Частично и купленные. В любом случае купленные по курсу значительно выше.
Михаил Задорнов: Это тоже выглядит достаточно глупо, да. Так и не надо продавать, пускай это будет неактивная часть ваших сбережений. К сожалению, на нее не будет начисляться процент.
А существует ли валютная альтернатива? Вот мы с вами говорили сейчас про юани, возможно, гонконгский доллар, возможно, дирхам.
Михаил Задорнов: Буду очень банален, но мы живем в России: расчеты все в большей степени проводятся в рублях, идет девалютизация экономики. Никакая из валют не будет реальной альтернативой, кроме, может быть, турецкой лиры, и то…
Она очень неустойчивая.
Михаил Задорнов: Да, очень высокая инфляция. Поэтому — рубли и другие альтернативные средства сбережения.
Например?
Михаил Задорнов: Люди все равно будут вкладываться в жилье, инвестиционные инструменты — только рублевые, и тоже сейчас с ними до конца не ясно, как они себя поведут. Корпоративные облигации — понятно, ОФЗ — понятно, соответственно, акции… к сожалению, сегодня компания хорошо выглядит, а завтра ее [включают] в санкционный список, и все, и она может рухнуть, ее котировка [снизилась] в два раза.
Тогда посмотрим на кредитную сторону дела. У нас быстро падает ключевая ставка, соответственно, так же ли ведут себя кредитные ставки?
Михаил Задорнов: Как ключевая ставка ЦБ? Это не может осуществляться в том же темпе, но, конечно, они движутся вниз. Снижается ставка по наличным кредитам, снижается ставка по ипотеке, это, безусловно, движение именно в этом направлении.
В этот период, начиная с марта, когда ключевая ставка до 20% поднялась, даже льготная ипотека стала очень дорогой.
Михаил Задорнов: У нас, например, в обычную неделю до конца февраля было 5-7 тысяч заявок в неделю на ипотеку, упало примерно до 1,2 тысячи — в пять-шесть раз. Но сейчас количество заявок — уже 50-60% от уровня до 24 февраля. То есть спрос существенно восстановился, но, конечно, меньше, чем было в январе-феврале. Но льготные ипотечные программы, повышение чека до 30 млн в Москве по этим программам, которые охватывают жилье бизнес-комфортных категорий, — все это само по себе позволяет двигаться дальше.
Ну вот так озвучиваются задачи, чтобы этот год по выдаче ипотечных кредитов льготных не уступил прошлому, который был рекордным.
Михаил Задорнов: Это невозможно.
Просто уже время упущено.
Михаил Задорнов: Наша оценка: объемы выданной ипотеки снизятся на 15-20%, несмотря на повышение стоимости квадратного метра. И, конечно, объемы ввода жилья в этом году, прежде всего индустриального, будут меньше, чем в прошлом. Но это просто неизбежность. Просто падение не будет драматическим — в пределах 15-20%.
Илья Копелевич
![Главное](/images/star.png)
Китай ликвидирует западное влияние в гонконгских школах
Дмитрий Косырев
Бюро по образованию утвердило комплект школьных учебников по предмету, которого здесь до того попросту не было. Переводится он как "Гражданственность и социальное развитие". Да, а речь идет об особом административном районе Китая — Гонконге.
Учебники — сильно запоздалый ответ на ситуацию, сложившуюся на этой территории, где детей в школе не учили быть гражданами. Зато был курс, называвшийся "Изучение либерализма". В целом из него даже понятно, о чем речь, вдобавок известны результаты. Год за годом, вплоть до 2019-го (когда все дошло до точки и закончилось), именно молодежь оказывалась на переднем крае дикого бунта против всего, но с явным прицелом на гражданство своей страны.
И это так не только в Гонконге. Вот хорошая цитата: "Главное же, мы не можем больше кормить зверя по имени Американское высшее образование, который без всяких на то заслуг обогащается, одновременно обедняя, и кормя культурным ядом молодых людей, и оставляя их при этом невежественными". Пишет Тереза Мэннинг, одна из директоров американской Национальной ассоциации ученых и профессор права. Вообще-то ее статья о деньгах — о студенческом кредите, который потом висит над человеком годами. Но, как видите, то, чему в США на эти деньги учат, она тоже вскользь упоминает. Тому же, чему учили и в Гонконге: попросту либерально ненавидеть свою страну.
Возвращаясь к Азии, заметим: история с новыми учебниками чисто местная. Дело в том, что Гонконг — автономия, в которой Пекин не вмешивался в стиль жизни, остававшийся неизменным после ухода британского колониализма в 1997 году. Кстати, и сейчас вмешивается не сильно, вот эти новые учебники — они не обязательны, многие школы так автономными и остаются. Но всякому невмешательству есть предел, особенно когда взрослые поколения Гонконга увидели, что экономика и просто жизнь Жемчужины Востока идет к чертям, потому что иногда просто невозможно пройти по своей улице, перегороженной юными манифестантами.
Как объяснить содержание учебников, которых раньше, повторим, не было? Пекинские СМИ пытаются это сделать так: там будет разговор о жизни Гонконга по принципу "одна страна, две системы", а также очерки по истории Китая "после начала реформ" и — как выглядит наш взаимосвязанный мир. Цель — дать ученикам понимание национальной идентичности и глобальной перспективы. И еще не давать "некоторым учителям" излагать свои неправильные и ядовитые взгляды.
Ну понятно, в любой стране чиновники от образования сумеют перевести любой самый яркий предмет, в том числе изучение того, что такое гражданин своей страны в современном мире, на свой специфический язык. Вот на этой неделе в России утвердили стандарт поднятия флага в школах начиная с 1 сентября.
А теперь о том, в какой контекст вписалась эта краткая информация о новых гонконгских учебниках. Дело в том, что в Китае сейчас горячее время, сдача вступительных экзаменов в университеты — знаменитые гаокао. Здесь это больше, чем экзамены: их сдавали год за годом, за много столетий до того, как появились университеты. Сдавали на ученую степень, дававшую право поступить на госслужбу. Степень же полагалась тем, кто писал длинное философское сочинение, основываясь на мыслях классиков типа Конфуция. Общая идея была в том (и это за полторы тысячи лет до эпохи Просвещения в Европе), что только гуманитарное образование дает человеку право быть на госслужбе, то есть управлять жизнью других людей. Потому оно и гуманитарное, дословно — образование, создание человека.
Вопрос гражданственности тогда не стоял так остро, потому что мир был не таким глобальным, как сейчас. Люди в основном видели только свою страну: вокруг лишь море, Гималаи и степь с варварами. Или, скажем так, понятие гражданственности заменялось вот тем самым: человек только через чтение и обдумывание произведений классиков приобретал нужные человеческие качества. Теперь вопрос: "А сегодня обладать такими качествами и быть гражданином — это одно и то же?" По крайней мере, близко.
Собственно, это все, что вообще требуется от средней школы: делать человека человеком. Если к тому добавляются всякие технические ремесла, тем лучше, но основа всего — вот та самая. И в Гонконге всего лишь пытаются, причем медленно, вернуть своей части Китая эти главные ценности.
Тема китайского образования в целом, причем сегодняшнего, это вообще интересно. Откуда взялась страна яростных патриотов и одновременно инноваций и мирового технологического лидерства? От "реформ", то есть возрождения страны после маоизма. Образование — главная ценность для китайца, и они его возрождали среди прочих реформ год за годом.
А сегодня — опять же по поводу наступления экзаменов — местные СМИ публикуют всякие умные мысли и цитаты — не столько Конфуция, сколько более современных деятелей. Хотя по духу они конфуцианские полностью. Мысли, например, такие: Китай, с его уникальными историей и культурой, не может слепо копировать других, их стандарты образования, а должен создавать собственные университеты мирового класса. При этом они не будут одинаковыми и выстраиваться в один рейтинг: у каждого свои особенности. Ученики при этом должны знать, что путь к мечте начинается с образования, но оно предполагает, что вы думаете о людях вокруг вас, о стране и о мире и принимаете на себя обязательства перед обществом.
Вот к этим мыслям, видимо, и сводится смысл учебника гражданственности.
![Главное](/images/star.png)
«Китай Россию поддержит, но не спасет — в спасении нам нужно рассчитывать на себя»
«Россия должна ставить Китаю жесткие условия — мягко действовать нельзя, иначе все обернется игрой в одни ворота. А если китайцы сами зайдут на наш рынок, то оставят после себя выжженную землю».
По мнению многих экспертов, главным государством-партнером России в экономическом сотрудничестве должна стать Китайская Народная Республика. Востоковед, китаист, директор Центра изучения Дальнего Востока (Санкт-Петербург) Кирилл Котков в интервью DK.RU рассказал, насколько прочны российско-китайские отношения, станет ли китайского присутствия в России в ближайшие годы больше и почему России нужно работать с Китаем предельно аккуратно и осторожно.
Кирилл, в изменившихся геополитических условиях многие надежды Россия возлагает на Китай. Первый вопрос: Китай и политически, и экономически — это действительно надежный союзник России? Или для такого утверждения нужен какой-то серьезный политический договор?
— Я бы эти отношения охарактеризовал следующим образом: Россия и Китай сегодня — это хорошие друзья. Что касается разговоров о некоем союзе двух стран, то да, потенциально Россия видит в Китае союзника, Китай — тоже, более того, Россия для Китая, по сути, является единственным серьезным союзником (других таких у Китая нет).
В то же время надо понимать, что Китай вообще не склонен заключать какие-то союзы официально, так как любое сотрудничество, даже равноправное, может ограничивать свободу маневра для любого из участников, а Китай не хочет себя связывать какими-либо ограничениями. Поэтому, полагаю, заключать какой-либо союзнический договор с Россией Китай будет в последнюю очередь. Тем не менее, пока что отношения между двумя странами действительно хорошие.
Мы знаем, насколько важен Китай для нас. А чем важна Россия для Китая?
— Тут стоит обратиться к истории, прежде всего отношений США и Китая. Начиная с 1949 г. Китаем руководили люди, неподконтрольные США, и Штаты не могли смириться с этим. Поэтому они всячески пытались осложнить Китаю жизнь: пытались сместить китайское правительство в ходе несостоявшейся «цветной революции» 1989 г. на площади Тяньаньмэнь; поддерживали уйгурских и тибетских сепаратистов; создавали тоталитарную религиозную секту «Фалуньгун», которая должна была на рубеже XX-XXI веков раскачать китайское общество. Наконец, превратили Тайвань в непотопляемый авианосец США у берегов Китая.
Можно упомянуть и излюбленную стратегию американцев, изложенную в книге американского военачальника XIX века Альфреда Мэхэна «Влияние морской силы на историю»: он предложил уничтожать противника, создавая на его границах горячие точки и окружая враждебными или нестабильными государствами. По мнению Мэхэна, противник будет распылять свои силы, не зная, от кого обороняться, и в конце концов сломается.
Так получается, что южное подбрюшье Китая (да и западное, если брать Среднюю Азию) — это нестабильные и прямо враждебные по отношению к Китаю страны, и единственное дружественное государство (если не считать Монголию) — это Россия.
Китай с его огромной экономикой нуждается в ресурсах, а морские коммуникации легко перерезать — ведь под контролем США находится такая ключевая коммуникация как Малаккский пролив, а фактически обладая Тайванем, можно закрыть Китаю доступ и в акваторию Тихого океана. В этой ситуации Китай нуждается прежде всего в крепком тыле, в природных ресурсах, и — хочешь не хочешь —вынужден поддерживать хорошие отношения с Россией.
Россия находится сейчас примерно в той же ситуации, что и Китай, и поэтому сама вынуждена поддерживать с ним отношения.
Политический аспект понятен. А насколько Китай способен «выручить» Россию экономически?
— Для начала российскому правительству необходимо сформулировать очень четкую программу, чего же мы хотим в экономическом плане от Китая. Пока же мы имеем, извините, только набор хотелок, написанных на коленке за пять минут до того, как случилось «время Ч». Китайские компании все это поставили, что называется, «на паузу», смотрят, что будет дальше. Конечно, Китай может заместить многое, что из России ушло или уходит. Это хорошо понимают и в России, и на Западе, не случайно ряд западных компаний приняли решение уйти из России, но не ушли — рынок все же никто не хочет терять.
Россия, в свою очередь, должна понимать, что, да, китайцы ее поддержат, но не спасут — в спасении нам нужно рассчитывать на себя. А если китайцы сами зайдут на российский рынок, то оставят после себя выжженную землю и никого уже на нее не пустят.
Прежде всего я говорю о наших компаниях: конкурировать с китайцами сложно, если не невозможно, поэтому без разумной протекционистской политики России никак не обойтись.
Кризис — это окно возможностей, но без разумного протекционизма не обойтись. Предположим, на место условных IKEA и OBI придут китайские компании — разве они дадут подняться условным «Петровичу» и «Вимусу» (в Ленинградской области есть такие сети магазинов стройматериалов)? Поэтому прежде всего нужно помогать своим компаниям! А китайцы могут занять те сферы, которые в России пока еще не разработаны, но создавать они должны не отверточные производства, а производства полного цикла. По типу открытого в 1966 г. ВАЗа — его строил итальянский FIAT, но он производил все от начала до конца.
Китайского бизнеса, объективно говоря, было в России не так много. По какой причине?
— Экономически важным партнером для Китая Россия все же не была, в отличие от США и ЕС. Китай интересовали только российские ресурсы и сбыт товаров легкой промышленности и телекоммуникаций — кстати, и сейчас, кроме ресурсов, России, по сути, нечего предложить Китаю.
Что же касается представителей китайского бизнеса, которые пытались вести в России какие-либо торговые дела, то в массе своей это были довольно маргинальные бизнесмены. Те, с кем мне доводилось общаться лично, были людьми, которые не смогли хорошо устроиться у себя в Китае и приехали искать счастья в России. В немалой степени здесь их интересовала такая отрасль, как туризм.
Я вам могу рассказать одну историю. В Петербурге в начале нулевых возникла турфирма, ее создал один китайский бизнесмен, торговавший ранее одеждой. В конце нулевых — начале десятых годов эта фирма принимала едва ли не треть китайских туристов, приезжавших в Петербург, у нее было 70 автобусов! Когда туристический бизнес стал загибаться (примерно с 2017 г.) китайский товарищ передал управление фирмой русским коллегам, а сам уехал в Канаду — в России он не захотел остаться, хотя прожил в ней лет 17.
Но станет ли Китая больше в новых сферах?
— Китая у нас в любом случае будет больше, так как для него нынешняя ситуация — это окно возможностей. Но Россия должна ставить китайцам понятные и жесткие условия — мягко с ними действовать нельзя, иначе все обернется игрой в одни ворота. Категорически нельзя открывать им весь рынок. России сейчас нужно строить экономику замкнутого цикла — ресурсы и население позволяют это сделать: все-таки мы не Северная Корея, которая и по территории маленькая, и по населению, и по ресурсам. Хотя Северная Корея, справедливости ради, является и космической, и ядерной державой, в стране есть мощные айтишники и еще много чего есть.
Что точно ждет Россия от Китая, если она серьезно нацелена на экономическую взаимопомощь?
— России точно будут нужны китайская электроника, бытовая техника, разные бренды а-ля «Louis Vitton», технологии, связанные с добычей нефти и газа, в том числе и на трудноизвлекаемых месторождениях. Плюс автомобилестроение, моторостроение и станкостроение.
Сможет ли Китай поддержать авторынок страны? Спасет ли он КамАЗ, АвтоВАЗ?
— Ни КамАЗ, ни АвтоВАЗ Китай не спасет. Но позиции, освободившиеся после ухода западных дилеров с нашего рынка, он вполне способен заместить. Но целью России не должна стать замена западного партнера на китайского, мы должны развивать собственное производство. Я повторюсь — если китайцы займут наш авторынок, то они из России уже не уйдут. Они хорошие бизнесмены, они сперва разрушат новый для себя рынок, а потом скупят все автопредприятия и будут поставлять в Россию свою технику по низким ценам, таким образом захватив весь рынок.
У Китая отличный товарооборот с США, с Евросоюзом, и руководство ЕС и Штатов настаивают, чтобы он присоединился к их санкциям против России. Как будет вести себя Китай? Поможет в автомобилестроении, но откажет, к примеру, в технологиях?
— Ссориться с США и ЕС Китай, конечно, не будет — все-таки это его ведущие экономические партнеры. Но китайское руководство поступает грамотно. Косвенно оно поддерживает Россию, а своим торговым компаниям демократично говорит: это ваше решение. То есть вопрос о том, торговать или не торговать с Россией, сотрудничать или нет — отдается на откуп бизнесу. А санкции бизнес вполне может обходить, создавая дочерние предприятия, через которые можно вести торговлю. Таким образом, у китайских компаний и органов на местах широкая свобода действий, поэтому предположить, как Китай будет себя вести, можно.
А если давление будет сильным?
— Китайский менталитет таков, что китайцы могут говорить и США, и ЕС: «Да, да, да», а делать все равно по-своему. США пытаются давить на Китай, но пока безуспешно — на официальном уровне КНР к санкциям не присоединится, потому что понимает: если Штаты «продавят» Россию, то Китай будет следующим.
С другой стороны, китайцы хотят пройти по узкой дорожке, как это у них получалось с 2014 по 2021 гг. с «крымским вопросом» — Китай Крым не признавал, но и не осуждал, и китайские туристы в Крым ездили. Да, по банковской линии Китай к санкциям присоединялся, но дело было в том, что торговля с Китаем шла по схеме «рубль — доллар — юань», то есть долларовые переводы шли через Гонконг, а головные офисы банков Гонконга находятся в Лондоне. Если же торговля будет идти по линии «рубль-юань», часть санкций это позволит обойти, да и такая линия укрепит рубль.
Давление на Китай, конечно, продолжится — США будут стараться убедить китайское руководство в том, что оно поставило на ненадежного партнера. И я не удивлюсь, если против Китая могут быть еще введены санкции — я напомню, что при Трампе возникло «дело Huawei», и, скорее всего, это коснется и других компаний.
Вне сомнения, китайских товаров в России теперь прибавится. Вы согласны с теми, кто прогнозирует подорожание китайской продукции?
— Товары из Китая, безусловно, подорожают, потому что санкции-то многим китайским компаниям придется обходить. В Иране, который под санкциями находится с 1979 г., наценка на импортные товары довольно высокая — от 10 процентов. Поэтому подорожания не избежать. Но будущие экономические отношения России с миром не должны ограничиваться одним Китаем — нужно думать и о других азиатских странах. Вот на днях была новость о том, что ряд индийских брендов одежды заявил о желании зайти на российский рынок, и это неудивительно, ведь львиную долю текстиля в мире производят Индия, Бангладеш, и это товары хорошего качества.
Поэтому России нужно укреплять отношения с дружественными и нейтральными странами Азии: кроме Индии, Бангладеш и Китая, это Иран, Пакистан, Вьетнам. И даже Южная Корея — хотя эта страна сторонник США, вы заметьте, как хорошо ее руководители ведут себя по отношению к России — вооружение на Украину они поставлять отказались, сотрудничество по ряду проектов в России у Южной Кореи продолжается.
То есть мы, скорее, увидим рост именно торговых связей России с Азией, чем инвестиционные проекты с азиатами?
— Сложно пока говорить об инвестиционных проектах в России, даже с участием Китая: его доля в инвестициях в Россию очень мала — мы находимся не в том положении, как некоторые страны Юго-Восточной Азии: даже в Киргизии и Таджикистане доля китайского капитала на рынке довольно высока.
Опять же — России нужно вести себя с Китаем осторожно, потому что те же схемы кредитов в рамках концепции «Один пояс — один путь» (международная инициатива КНР для совершенствования и создания новых торговых путей и экономических коридоров, связывающих страны Азии, Европы и Китай — С.К) со стороны Китая непрозрачны. Кроме того, китайцы не прощают невыплату по любым кредитам — они тут же забирают себе такие стратегические территории, как порты, железные дороги. Конечно, в силу того, что случилось в феврале этого года, России придется больше участвовать в программе «Один пояс — один путь», однако вписываться в эту программу, как туда вписались Лаос, Камбоджа или Киргизия, нельзя — иначе страна превратится в экономическую колонию Китая.
Я считаю, что все должны решить ближайшие два-три месяца военной операции на Украине — они и покажут, что будет дальше. По этой причине многие китайские компании — те же Sinopec и Petrochina «встали на паузу» — они не участвуют в торгах по покупке в мае у России нефтепродуктов, и это разумно.
После мая и июня, думаю, будет ясная картина — если руководство нашей страны на Украине будет идти до конца, статус России в глазах Китая и того же Запада повысится — силу все уважают. Чингисхан был кровавым завоевателем, но сейчас в Центральной Азии все спорят, а кем он был по национальности — все хотят приписать его себе.
А вообще Китай сейчас больше заинтересован в развитии внутренней экономики или внешней?
— Китаю, важно и то, и другое. С 1979 г., с начала реформ Дэн Сяопина, Китай развивался как экспортоориентированная экономика, но это сильная зависимость, на этой стратегии сильно пострадала Япония в начале 1990-х. Задача Китая — развивать свой внутренний рынок, и он это делает очень активно. Например, в пандемию Китай прекрасно сориентировал потоки своих туристов на собственную страну, и даже когда китайские туристы ездили за границу, в стране были созданы схемы, по которым деньги туристов возвращались в Китай. Он успешно придерживается замкнутых схем — давать поменьше, получать побольше. А благодаря внутреннему рынку имеет все возможности зарабатывать за счет своих собственных ресурсов.
В этом плане большой потенциал есть и у России — как и китайские купцы в XIX веке, российское купечество прирастало в основном за счет внутреннего рынка: ни Гучкову, ни Морозовым, ни Рябушинскому не удалось создать транснациональную корпорацию — да они и не стремились к этому. И сейчас у России такая возможность расти за счет себя.
Раньше в России были популярны опасения, что Китай может присвоить себе территории Дальнего Востока и Сибири. Насколько это справедливо?
— Эти территории, конечно же, интересуют Китай, но больше в экономическом смысле — в плане освоения месторождений, учреждения совместных предприятий. Если Китай и хочет присоединить к себе эти территории, то у него таких возможностей нет.
Да, в 90-е многим у нас в стране грезился апокалиптический сценарий, по которому десятки миллионов китайцев въезжают в Россию и расселяются по ее территории. Но население Китая хоть и большое (правда, я думаю, что заявленные Китаем цифры завышены: в КНР, возможно, нет не то что полутора миллиардов населения, но и миллиарда), но для ползучей экспансии необходимо наличие десятков миллионов голодных ртов, готовых ехать за тридевять земель осваивать новые территории. Таких «ресурсов» сейчас у Китая нет.
Зачем ехать куда-то, если в собственной стране созданы идеальные условия для ведения бизнеса? Англия в XIX веке успешно освоила Канаду, Южную Африку, Австралию и Новую Зеландию в том числе потому, что миллионы шотландцев, ирландцев, не желая умирать у станков, у которых они стояли по 16-17 часов, уезжали в колонии, а в Китае такого нет.
Беседовал Сергей Кочнев
![Главное](/images/star.png)
Оценка публикационной активности ученых в КНР
В целях совершенствования системы оценки качества научных публикаций и, таким образом, для создания оптимальных условий для развития научного и исследовательского процесса руководство КНР в последние годы предприняло ряд организационных и законодательных мер. В из числе – издание документа «Некоторые меры по устранению ошибочной ориентации в оценках работ в сфере науки и техники», где говорилось о задаче сокращения «зависимости» от западных баз цитирования. Работа по реализации положений документа находится в стадии поэтапной и не всегда простой реализации. Тем не менее, в контексте похожих задач, стоящих пред российским научным сообществом, опыт КНР заслуживает изучения.
В КНР уделяется большее внимание оптимизации оценок качества научных публикаций, в том числе базам и индексам научного цитирования. Такая работа рассматривается как элемент совершенствования управления научно-образовательной сферой.
В феврале 2020 г. Министерство образования и Министерство науки и технологий Китая обнародовали документ под названием «Некоторые меры по устранению ошибочной ориентации в оценках работ в сфере науки и техники», где говорилось о задаче сокращения «чрезмерной зависимости» от широко распространенной в мире базы цитирования Science Citation Index (SCI). Документ называл «односторонней, избыточной и искаженной» практику учета количественных показателей, связанных с SCI. О необходимости отказа от обязательности публикаций в иностранных рейтинговых журналах заявил Си Цзиньпин еще в 2018 г. Он подчеркивал, что Китаю следует иметь собственные академические показатели, не связанные с международными образчиками.
Цель, поставленная министерствами, состояла в создании независимой системы оценки научных работ, соответствующей потребностям Китая. В документе говорится, что правительство сформирует влиятельную систему «индекса научного цитирования» «с китайской спецификой» и будет поощрять публикацию статей по финансируемым государством исследованиям в высококачественных отечественных научных журналах.
По всей видимости, документ был вызван к жизни стремлением преодолеть следующие возникшие риски.
- Количественный подход к оценке научных трудов, чрезмерное публикационное «бремя» привели к незрелости издаваемых работ и таким явлениям, как плагиат и избыточное самоцитирование.
- НИР пострадали от засилья прямолинейной наукометрии, поскольку исполнители стали браться за популярные темы в ущерб востребованным, но малоизученным вопросам.
- Количественная система оказалась неспособной объективно ценность инновационных и высокотехнологичных разработок.
- Первоочередное обнародование исследований за рубежом ускоряло утечку передовых знаний за пределы Китая.
- Китайские публикации, отправленные на оценку зарубежным рецензентам, подвергались риску непонимания китайского контекста.
- Зависимость от американских научно-рейтинговых институций угрожала предвзятостью и тенденциозностью оценки китайских работ на международном наукометрическом поле, в том числе в условиях нарастающего идеологического противостояния с США.
Ввиду усилий США по изоляции Китая от передовых знаний, документ ориентирует на технологическое самообеспечение, включая создание собственной системы оценки научной продуктивности.
Министерский документ содержит следующие положения:
- Показатели, основанные на SCI (Clarivate Analytics - Web of Science), далее не будут применяться при оценке публикаций и финансировании НИР. Будет создан альтернативный индекс цитирования «с китайской спецификой», но обладающий международным авторитетом. Центральное правительство по финансируемым им исследованиям станет поощрять публикации в высококачественных отечественных научных журналах как уже существующих, так и создаваемых особо.
- Оценка публикаций должна фокусироваться на оригинальности и новизне. Показатель количества публикаций утрачивает актуальность.
- Провозглашается переход от наукометрических показателей к экспертной оценке.
- Новая система оценки нацелена на материальное поощрение ученых за инновационность решений и реальный вклад в развитие общества или экономики.
- При присуждении научных степеней и аттестации профессорско-преподавательского состава включение работ в иностранные индексы цитирования более не учитывается.
- Показатели, связанные с SCI, не будут служить «прямым основанием» для найма на работу, карьерного роста, а также аргументом при распределении финансирования.
- Количество научных работ или другие связанные с ним показатели больше не должны использоваться для оценки эффективности или репутации не только отдельных персоналий, но и вузов и НИИ.
Работа над разработкой данного документа велась два года, Надо полагать, что после его публикации были предприняты шаги по его практическому внедрению. Однако к концу 2021 г. независимая система оценки публикаций, похоже, так и не приняла завершенного вида. И до сих пор не ясны механизмы реализации положений, заложенных в реформу.
Китайский опыт показывает, что такого рода задачу невозможно решить не только в течение нескольких месяцев, но и нескольких лет. Она осложняется такими факторами, как комплексность системы академической оценки, необходимость учета различий в видах и уровнях научных организаций и вузов, множественность отраслей знаний, многообразие видо исследовательской деятельности и контингентов научного персонала.. Министерство образования КНР начало поиск механизмов реформы с призыва к ВУЗам и НИИ разработать свои предложения, в т.ч. по обновлению оценок публикационной результативности и принципов продвижения персонала. Ряд университетов уже внес свои изменения.
К механизмам реализации можно отнести и предложенное рецензирование работ бóльшим числом специалистов, которые могли бы давать оценку, учитывающую «соответствие работ интересам общественно-экономического развития КНР, «служение авторов делу Партии».
В то же время есть мнение, что внедрение независимой системы оценки может привести к снижению международной цитируемости китайских работ и падению рейтингов китайских университетов. По последним данным, Китай с его 935 высоко цитируемыми исследователями за три года почти удвоил долю в общем числе высоко цитируемых ученых мира - с 7,9% в 2018 г. до 14,2% в 2021 г., заняв по этому показателю второе место. Это косвенно свидетельствует, что новая система пока не набрала обороты.
В КНР уже существуют научные базы данных, служащие продуцентами индексов цитирования.
Основная из них – Chinese Science Citation Database (CSCD) – база данных и индекс цитирования, управляемая Clarivate Analytics (владельцем Web of Science) в партнерстве с Китайской Академией наук. Созданная в 1989 г., это первая неанглоязычная БД, доступная в Web of Science. CSCD включает естественнонаучные издания, журналы инженерного профиля и т.п. Несмотря на то, что она признана одной из лучших китайских научных баз, вопрос об ее участия в новой системе, разрабатываемой на базе документа от февраля 2020 г., остается открытым. Все-таки она создавалась как аналог разработанных в США индексов и размещается на платформе WoS.
Chinese Social Science Citation Index (CSSCI) - индекс цитирования в сфере общественных наук, разработанный Нанкинским университетом Китайской академии общественных наук и Гонконгским университетом науки и технологий. Он начал работу в 2000 г. CSSCI используется в качестве основы для оценки академических достижений и как условие служебного роста. Журналы отбираются Нанкинским университетом по таким количественным параметрам, как импакт-фактор и показатель цитируемости. Учитываются и экспертные оценки. Издания, индексируемые в CSSCI, считаются наиболее авторитетными.
Однако в Китае полагают, что интересы объективности требуют комплексного подхода, при котором CSSCI играла бы роль лишь вспомогательно-справочного механизма. До сих пор CSSCI не исключает представительства публикаций «с плохой репутацией» и невысоких академических стандартов. К тому же CSSCI была основана как аналог трех крупнейших американских баз — Social Sciences Citation Index (SSCI) (коммерческий продукт той же Clarivate Analytics), Arts & Humanities Citation Index (A&HCI) (ее провайдер - Web of Science), уже упоминавшийся SCI и подверглась их влиянию. Логично предположить, что рост международной цитируемости ученых из КНР сохраняется именно благодаря близости китайских баз данных американским научно-рейтинговым институциям. Другой вопрос, надо ли «гнаться» за показателями такого рода?
Так или иначе, но опыт Китая по поиску системы научной оценки может быть полезным при определении Россией баланса между национальными особенностями и международным обычаем, научной теорией и насущной практикой, количеством и качеством научных работ.
Сафронова Елена Ильинична
![Главное](/images/star.png)
Китай решает проблему финансовой безопасности
превращение юаня в мировую резервную валюту
Юрий Тавровский
- Китай внимательно следит за контратаками России в ответ на попытки экономического удушения со стороны коллективного Запада. Как в Поднебесной оценивают тактику российского руководства, берут ли на вооружение что-то из нашего арсенала контрмер? Какие угрозы видит КНР для себя и мировой финансовой системы в сложившейся ситуации?
- Важным уроком для Китая стало замораживание в США российских валютных резервов общей стоимостью около 300 млрд долл. Китайское правительство держит в Федеральном казначействе 1,1 трлн долл. Общая же стоимость долларовых активов китайских банков, концернов и других юридических лиц составляет 3,2 трлн долл. Если раньше у китайцев ещё сохранялись надежды на надёжность гарантий неприкосновенности чужой собственности, то после ареста российских денег их не осталось совсем. «Финансовые санкции против России глубоко потрясли фундаментальные понятия и принципы, – пишет основатель и главный стратег гонконгской фондовой компании "Альпин Макро" Чэнь Чжао в газете "Саут Чайна Морнинг Пост". – Эти действия продемонстрировали, что финансовые активы противников Запада больше не являются безопасными, они могут быть конфискованы или превращены в оружие финансового разрушения».
Тот же эксперт полагает, что вывод долларов из США с переводом их в золото и другие валюты, заранее предпринятый Россией, не решил бы аналогичную проблему для Китая. Стоимость всего золота мира, доступного для финансовых операций, составляет 4,6 трлн долл. Выход из опасной ситуации видится в постепенном выводе активов из Америки, в росте инвестиций в другие страны и расширении объёма торговых расчётов, минуя доллар. После 2014 года КНР уже вывела из США около 800 млрд долл. За те же годы в разнообразные зарубежные проекты, в том числе в рамках инициативы "Пояс и путь" было вложено 1,6 трлн долл.
Кардинальное решение многие китайские эксперты видят в превращении китайского юаня в мировую резервную валюту. Однако на сегодняшний день доля юаня в международных расчётах составляет лишь 3%. Только согласованные действия с Россией, Индией, Бразилией, Венесуэлой, Саудовской Аравией, Ираном и другими потенциальными жертвами конфискационной политики Запада могут стать решением проблемы финансовой безопасности. Такое мнение я всё чаще слышу на конференциях российских и китайских экономистов.
Решение России принимать плату за свои энергоресурсы в рублях становится «специальной финансовой операцией» глобального масштаба.
![Главное](/images/star.png)
Почему дешевеет нефть и чего ждать дальше
Тем не менее высокие цены на энергоносители будут сохраняться в течение всего года
Чуть больше чем за неделю котировки нефти марки Brent ушли вниз от уровней годовых максимумов ($139,2 за баррель) уже на 27%.
Для такой слабой динамики было несколько причин. В понедельник прошли сообщения властей США о том, что Россия, возможно, готова к серьезным переговорам с Украиной по прекращению военных действий. Другая причина резкой смены настроений на рынке нефти: Евросоюз хоть и вводит новые санкции против трех российских нефтяных компаний («Роснефти», «Транснефти» и «Газпром нефти»), но пока продолжает покупать у них нефть. Данные компании просто столкнутся с запретом на инвестиции. То есть потребители нефти в ЕС останутся почти на прежних позициях — это снимает риски жесткой нехватки топлива в регионе.
Параллельно с этим Россия уже ведет переговоры о перенаправлении своих нефтяных потоков в страны Азии. Накануне Reuters сообщил, что идет обсуждение возможности торговли между Россией и Индией в национальных валютах: в рублях и рупиях. Для перевода российской нефти из Европы и США на другие рынки потребуется как минимум несколько месяцев, но, по сути, российская нефть полностью с рынка не уходит, она просто меняет конечных покупателей.
Плюс к этому, в прошедшие выходные в Китае выявлены новые инфицированные коронавирусом. Поэтому уже несколько городов ужесточили коронавирусные ограничения. Город Шэньчжэнь (17,5 млн жителей, крупный логистический, финансовый и технологический центр) оказался заблокированным. Кроме этого ограничительные меры уже вводятся в Шанхае. А в соседнем Гонконге число новых заражений в сутки уже достигло десятков тысяч. Введенные противоэпидемические меры приняты как минимум до 20 марта. Это всё может негативно сказаться на китайской экономике и угрожает росту спроса на нефть.
Неделей ранее цены на нефть скорректировались вниз после заявлений посла Объединенных Арабских Эмиратов в США, который высказался в поддержку увеличения объемов добычи ОПЕК. Министерство энергетики ОАЭ впоследствии эти заявления опровергло, заявив о своем намерении придерживаться параметров добычи, согласованных членами альянса ОПЕК+. Тут важно, что цены на нефть назад на максимумы уже не вернулись. А, значит, уровни выше $120 за баррель являются завышенными и неустойчивыми.
Тем не менее высокие цены на энергоносители видимо будут сохраняться в течение всего года: прежние нефтяные и денежные потоки, видимо, перераспределятся в глобальном масштабе. Поэтому наиболее вероятно, что нефть марки Brent теперь будет торговаться в районе 90-120/барр.
Александр Потавин
Аналитик ФГ «ФИНАМ»
![Главное](/images/star.png)
Санкции вместо дипломатии?
ИВАН ТИМОФЕЕВ
Кандидат политических наук, доцент МГИМО МИД России, программный директор Российского совета по международным делам, программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай».
Настоящая статья была подготовлена накануне событий, начавшихся 24 февраля 2022 г. Она писалась в принципиально иных реалиях и теперь представляет собой скорее исторический интерес. Тем не менее она важна как материал для исследовательской саморефлексии и понимания ограниченности наших познавательных возможностей.
Предлагаемое исследование базировалось на той парадигме, которая складывалась в политике санкций в последние три десятилетия. Её ключевой особенностью являлось развитие инструментов таргетированных («умных») санкций, направленных на отдельных лиц, организации или компании, а не страны в целом. Такие санкции приходили на смену тотальным эмбарго, которые были свойственны ХХ веку. И хотя «умные» санкции сами по себе могли вести к существенным потерям для стран-мишеней, они не преследовали своей целью немедленного сокрушения экономики противника. Скорее они приводили к постепенному накапливанию ущерба. Зачастую санкции оказывались эффективными в отношении союзников (как это убедительно показал и предвидел Ден Дрезнер ещё в 1998 г.), но значительно менее действенными в отношении соперников, тем более таких крупных, как Россия и Китай. Даже в отношении меньших держав (Иран, КНДР или Венесуэла) таргетированные санкции приводили к серьёзному ущербу, но не фундаментальной смене политики. В лучшем случае можно было говорить о временных или локальных уступках, подобных иранской ядерной сделке.
Однако таргетированные санкции продолжали широко применяться. Возникал вопрос, почему это происходит? Почему на первый взгляд нефункциональные санкции прочно вошли в арсенал внешней политики США, а затем ЕС и целого ряда других государств. Старый добрый структурный функционализм Роберта Мэротона подсказывал, что, казалось бы, нефункциональная система должна выполнять какие-то функции, иначе её существование было бы невозможным. В представленной ниже статье мы исходили из того, что санкции приобрели смысл как инструмент коммуникации. Это далеко не новая идея. О коммуникационной функции уже написано немало работ. Причём речь шла как о коммуникации международной (посылка сигнала), так и о коммуникации внутренней (важной, например, в конкуренции исполнительной и законодательной власти США). Тем не менее мы также исходили из того, что за новой постмодернистской оболочкой всё же остаётся модернистское ядро, то есть ориентация на нанесение конкретного ущерба стране-мишени или отдельным лицам, а также достижение осязаемых политических целей.
События на Украине и последующая санкционная лавина, направленная против России, кардинально поменяла парадигму. Уже сейчас можно выделить несколько её особенностей.
Во-первых, вместо постепенно накапливающихся потерь, мы видим стремление к нанесению максимально возможного ущерба с целью сокрушения экономики. Если точечные санкции метили скорее в «олигархов» и «власти», то теперь под удар попадают все.
Во-вторых, произошла беспрецедентная консолидация инициаторов санкций. На Западе столь сплочённых и скоординированных действий не наблюдалось последние несколько десятилетий. Даже в отношении СССР были заметные расхождения между подходами США и Западной Европы. Сегодня же Европа даже обгоняет Америку по интенсивности ограничительных мер.
В-третьих, виден явный приоритет политических целей над экономической прагматикой. Россия была тесно интегрирована в мировую экономику. Разрыв связей принесёт убытки и самим инициаторам. Для Европы эти убытки будут огромны. Понятно, что сейчас многие решения принимаются эмоционально, и в будущем возможны какие-то откаты назад. Однако совершенно очевидно, что Европа и Запад в целом возьмут долгосрочный курс на выдавливание России с мировых рынков сырья, вооружений, продовольствия. Когда эмоции улягутся, эта политика будет более осторожной, но она не потеряет своего вектора.
Такого не было как минимум сто лет. Даже Советская Россия смогла довольно быстро разобщить Запад в вопросе санкций. Сегодня мы наблюдаем иную картину. По крайней мере, пока.
В-четвёртых, свои неформальные санкции и бойкоты активно вводит бизнес. Раньше он старался держаться в стороне от политики. Бойкоты были скорее исключением, чем правилом. Сначала действовали правительства, потом бизнес приспосабливался к принятым политическим решениям. Сейчас же мы видим лавинообразный процесс ухода из России, приостановку или закрытие зарубежного бизнеса в стране по политическим причинам.
В-пятых, пока неочевидна роль незападных стран. Прежде всего, Индии и Китая. Их правительства заняли осторожную позицию. Особая роль здесь принадлежит Китаю, который вступает в стратегическое противостояние с США и выстроил прочные партнерские отношения с Россией.
Теоретически Китай может стать тем «чёрным рыцарем», который хотя бы частично компенсирует России разрыв её связей с Западом. На практике этот вопрос пока неясен. Политическая позиция Пекина ранее не всегда совпадала с действиями крупных китайских компаний. Последние крайне осторожно относились к американским режимам санкций и старались их не нарушать. Особенно с учётом присутствия на американском рынке. Причина – нежелание самим попасть под вторичные санкции или же крупные штрафы американских властей. Сохранится ли такой подход? Или с китайской стороны тоже возобладают политические мотивы? В какую сторону они будут направлены? Пока это открытые вопросы.
В-шестых, происходящие события вокруг России – большой урок для Китая. С большой вероятностью Пекин резко ускорит суверенизацию своей финансовой системы и рынка, на случай аналогичных ситуаций. Возникновение похожего антагонизма с Западом пока вообразить трудно, потому что последствия для мировой экономики будут неизмеримы в сравнении с санкциями против России. Но невообразимость не равна неосуществимости. Ещё пару недель назад было трудно вообразить то, что сейчас происходит с санкциями в отношении Москвы.
Всё это – большой урок для нас, для учёных. Пожалуй, главный из них состоит в инерционности нашего мышления, его избыточной рациональности, а точнее предпосылки о том, что возможно только то, что рационально. Это не так. И история множество раз давала такие уроки. В очередной раз они оказались невыученными. Теперь нам остаётся фиксировать события и факты, обобщать их и ждать появления новых парадигм, их сосуществования и смешения, а возможно, и крушения о рифы новых обстоятельств.
Собственно, ниже материал к размышлению.
Экономические санкции прочно вошли в повестку дня современных международных отношений. США остаются их ключевым инициатором. Как и в ХХ веке[1], они применяют ограничительные меры чаще, чем все остальные вместе взятые, включая ООН[2]. Правда, другие страны стараются не отставать и по мере своих возможностей осваивают инструментарий. Для Европейского союза санкции – орудие политической капитализации экономической мощи. Великобритания активно выстраивает институты самостоятельной санкционной политики после Brexit[3]. Китай последовательно модернизирует политику санкций, сочетая неформальные методы давления на оппонентов с новыми формальными институтами[4]. Россия за последние годы накопила законодательную и практическую базу применения ограничительных мер[5].
Исследователи обычно выделяют три ключевых цели политики санкций. Первая – принуждение страны-мишени к смене внешней или внутренней политики. Вторая – ограничение страны-мишени в технологиях, товарах или финансах, важных для её оборонных или экономических возможностей[6]. Третья – коммуникация или посылка сигнала. Вводя санкции, страна-инициатор заставляет обратить внимание на свои требования. В этом случае санкции – средство заявления позиции, когда дипломатические внушения игнорируются или не приносят результата, а использование силы дорого или нецелесообразно[7].
Создаётся впечатление, что коммуникационная функция санкций выходит сегодня на первый план, подменяя собой дипломатические институты. Игроки посылают друг другу сигналы в виде более или менее жёстких ограничительных мер. Сигналы не обязательно понимаются другой стороной именно так, как хотел бы инициатор. Более того, их интерпретации могут существенно расходиться[8]. Коммуникация на языке санкций явно далека от идеальной речевой ситуации и «морали явного уважения» немецкого философа и социолога Юргена Хабермаса: она базируется на попытке принуждения, и в ней сложно найти рациональный консенсус.
Расцвет «санкционной коммуникации» отчасти можно объяснить изменением природы ограничительных мер. В ХХ веке санкции в основном представляли собой торговые эмбарго. Классический пример – COCOM в отношении СССР и CHINCOM в отношении Китая. Но с начала ХХI столетия наблюдается расцвет таргетированных, или точечных, санкций[9]. Если эмбарго применялись в отношении государств, то таргетированные санкции – в отношении отдельных лиц или организаций. Стимулировала их появление борьба с международным терроризмом[10], однако вскоре этот инструмент стал использоваться повсеместно. Конечно, и точечные санкции так или иначе направлены против конкретной страны. Ограничения в отношении отдельных лиц отражаются на экономике в целом (например, в случае системообразующих предприятий, таких как PdVSA в Венесуэле). Санкции против физических лиц – представителей «режима», «олигархов» или иных фигур – также встраиваются в контекст межгосударственных отношений. Иными словами, говорить о том, что таргетированные санкции бьют только по людям из «списка», а не по государствам, некорректно: за людьми, как правило, стоит конкретное государство и его интересы[11].
Важным отличием таргетированных санкций стало их количество. Если в классическом труде экономиста Гэри Хафбауэра и его коллег, основанном на материалах ХХ века, речь идёт о нескольких сотнях эпизодов, то с распространением таргетированных санкций плотность санкционных событий существенно выросла. Сегодня можно насчитать несколько сот случаев только за год. И хотя масштаб большинства из них несравненно скромнее, чем в прошлом столетии, они превратились едва ли не в рутину[12].
Другое отличие – резонанс. Таргетированные санкции носят в основном финансовый характер и подразумевают блокировку – запрет на любые транзакции с лицом, внесённым в соответствующий список, а также заморозку его активов. Фактически лицо под санкциями отлучается от мировой финансовой системы с её доминированием американского доллара. Подобные меры вводят в основном США, но американские требования исполняют многие крупные компании (особенно банки) и за их пределами, опасаясь административного или уголовного преследования американских властей[13]. Для любой компании со сколько-нибудь заметной международной активностью попадание в списки заблокированных лиц означает крупные финансовые и репутационные потери. Если эта компания вносит заметный вклад в национальный бюджет, то потери несёт и государство. Курс на применение санкций превращается в «политику списков», которую можно рассматривать как часть более широкой палитры «чёрных списков» по самым разным вопросам[14]. Такие события вызывают информационный резонанс. А в странах-инициаторах правительство, применяя санкции, показывает парламенту, оппозиции и общественности, что «делает хоть что-то» или занимает «жёсткую позицию»[15]. Внесение санкционных законопроектов подчёркивает и значимость самих парламентских институтов.
С учётом информационной повестки есть соблазн предположить, что санкции обеспечивают симуляцию политики, означают её переход в стадию постмодерна. Достаточно посмотреть на множество пустых санкций, носящих исключительно символический характер. Или же на случаи, когда санкциями грозят, но не применяют.
Тем не менее санкции остаются и реальным инструментом, который продолжает жить по законам модерна.
Они создаются институтами массовой бюрократии, причиняют ущерб конкретным лицам, компаниям и странам. Они также преследуют вполне рациональные и осязаемые политические цели – принуждение и сдерживание. Информационный шум производит впечатление постмодерна, но модерное содержание никуда не девается. Сигнальную функцию можно рассматривать как этап эскалации, за которым, или наряду с которым, могут следовать более серьёзные меры.
Пока преждевременно говорить и о том, что санкции заменяют дипломатию, которая, по сути, есть процесс коммуникации («ведение переговоров с правительством государства пребывания» и другие функции, отражённые в статье 3 Венской конвенции о дипломатических сношениях). Скорее ограничительные меры можно рассматривать как инструмент подкрепления дипломатической позиции. Попробуем рассмотреть модернистскую природу санкций в постмодернистской оболочке на примере двух актуальных случаев – санкций в отношении Китая и России. Они примечательны тем, что мишенью являются крупные державы, отношения с которыми для инициаторов санкций принципиально важны и приоритетны. К тому же великие державы обладают большим потенциалом для ответных действий и ведут собственную политику ограничительных мер.
Санкции против Китая: от модерна к постмодерну и обратно
Вплоть до прихода в Белый дом республиканца Дональда Трампа международное положение Китая можно было считать крайне благоприятным. КНР плотно встроилась в глобальную экономику и добилась колоссальных экономических успехов. Пекин не поступился суверенитетом, сохранил полный контроль над внутренней повесткой, а также не отступил от проведения жёсткой политики по принципиальным для себя вопросам. Американцы периодически указывали Китаю на пережитки режима, избыточное наращивание вооружённых сил и незавершённость реформ[16], но избегали острой конфронтации. В ЕС также царило вполне благожелательное отношение к Поднебесной с учётом масштаба экономического сотрудничества.
Историки будут долго спорить о том, почему именно Дональд Трамп неожиданно обрушился на Китай. Трамп обозначил весь список претензий к КНР, подспудно копившихся у Соединённых Штатов после окончания холодной войны. Китай – авторитарная коммунистическая страна, чуждая американским ценностям. Мощь Китая – долгосрочный вызов для США. Оставаясь нерыночной экономикой, КНР процветает за счёт экономик рыночных, в том числе используя кражу интеллектуальной собственности и шпионаж. Китай нужно остановить или хотя бы замедлить его рост[17]. Администрация Трампа оформила сдерживание КНР в виде рациональной цели, а санкции выступили одним из инструментов её достижения.
Основной удар пришёлся на китайские телекоммуникационные компании. В числе ограничений – запрет на поставки американских полупроводников для телекоммуникационного гиганта Huawei и его дочерних компаний[18], в том числе произведённых за рубежом по американским технологиям[19]. Минюст США возбудил уголовное дело против финансового директора Huawei Мэн Ваньчжоу за предполагаемое нарушение режима санкций в отношении Ирана[20]. В результате она находилась под домашним арестом в Канаде с 2018 по 2021 год. Отчасти её экстрадиции помешала жёсткая позиция Пекина – китайские власти арестовали двух канадских граждан и выпустили их только после освобождения Мэн Ваньчжоу. Атаке на Huawei предшествовало расследование американских регуляторов в отношении китайской компании ZTE. Её подозревали в преднамеренной поставке товаров с американскими компонентами в Иран в обход санкций. ZTE выплатила колоссальные штрафы американским Минфину[21] и Минторгу[22], общий объём которых превысил 1,5 млрд долларов. Открытым остаётся вопрос, в какой степени уголовное и административное преследование китайских компаний было политически мотивировано. Однако смена курса Вашингтона в отношении Пекина усилила политический резонанс расследований, которые в ином случае могли бы рассматриваться как рутинные действия американских регуляторов.
Атаку на китайские телекомы Трамп продолжил прямым запретом китайских сервисов и продуктов – WeChat и TikTok[23]. Ограничения коснулись и более широкого круга компаний. Кроме того, Белый дом достал из-под сукна закон 1999 г., который обязывал исполнительную власть составить список «китайских коммунистических военных компаний» и ввести против них санкции[24]. Под такими компаниями понимались гражданские фирмы, работа которых могла бы использоваться военными. О законе не вспоминали более двадцати лет, но список составили при Трампе. В него вошли гиганты китайского авиастроения, судостроения, двигателестроения, электроники и так далее[25]. Президент не стал вводить против них блокирующие санкции, но запретил им котироваться на американских биржах[26]. Китайский бизнес перешёл в контратаку в американских судах. WeChat[27] и TikTok[28] добились судебной отмены решений. Аналогичные действия не без успеха предпринимали и фигуранты списка «китайских коммунистических военных компаний», в частности Xiaomi.[29]
Другой линией атаки на Китай стали права этнических меньшинств и ситуация вокруг Гонконга. Конгресс принял новое законодательство по обеим проблемам[30], а Белый дом применил точечные санкции в отношении чиновников и госструктур, которых в Вашингтоне считали причастными к организации принудительного труда в Синьцзян-Уйгурском автономном районе (СУАР)[31], а также к подавлению протестов в Гонконге[32]. Какого-либо значимого ущерба санкции Китаю не нанесли и в большей степени имели сигнальный характер.
Настоящее политическое шоу началось на фоне пандемии COVID-19. Трамп прямо обвинил Пекин в распространении вируса, указывая, что власти КНР якобы скрывали реальную ситуацию. Под предлогом COVID-19 США приостановили переговоры по первой фазе торговой сделки. Республиканцы в Конгрессе предложили целый набор санкционных законопроектов.[33] Впрочем, ни один из них законом так и не стал. В своей избирательной кампании 2020 г. Трамп превратил Китай в главную идеологическую мишень.
После победы Джо Байдена на выборах информационный пузырь в отношении КНР сдулся. Байден отменил наиболее одиозные указы Трампа, включая запреты на WeChat и TikTok[34]. Администрация даже смягчила некоторые формулировки. Например, «китайские коммунистические военные компании» теперь обозначаются как «отдельные компании КНР» или как «китайские военные компании»[35]. Но торговые ограничения в отношении Huawei и других телекомов остались в силе, хотя американцы и отказались от уголовного преследования Мэн Ваньчжоу. Сохранился запрет на размещение «военных компаний» на американском рынке. Законы по Гонконгу и СУАР продолжают действовать, а санкции по ним эпизодически применяются.
На этом фоне любопытна ответная политика Пекина. Китайский бизнес действовал прагматично. В некоторых случаях попавшие под ограничения компании старались избегать шума и выходили из-под санкций административным путём, сотрудничая с американскими властями. Один из примеров – COSCO Shipping Tanker – крупный перевозчик наливных грузов. Минфин США заблокировал компанию в 2019 г. за перевозку иранской нефти[36], однако уже в 2020 г. COSCO Shipping Tanker смогла выйти из-под санкций[37]. Компания ZTE также предпочла уладить споры с американскими ведомствами, хотя и выплатила солидные штрафы. Упомянутая выше тактика оспаривания в судах явно идеологизированных решений также приносила плоды.
Власти Китая закономерно заняли жёсткую позицию. Исторически Пекин использовал санкции скорее неформально и ограничивался жизненно важными для себя вопросами (Тайвань, Тибет, СУАР), а также вопросами безопасности (пример – размещение американских систем THAAD в Южной Корее[38]). Пекин избегал информационного шума вокруг своих мер, делая акцент на принуждении и сдерживании.
Но ситуация изменилась. Китай существенно модернизировал свой санкционный механизм. Появилось новое законодательство, защищающее китайский бизнес от экстерриториальных санкций[39]. Накапливается практика ведения списков заблокированных лиц и активов. Кроме того, Китай стал более активно использовать санкции для политических сигналов. В частности, в марте 2021 г. Пекин молниеносно ответил на точечные блокирующие санкции Соединённых Штатов, Евросоюза, Канады и Великобритании в отношении китайских чиновников по проблеме этнических меньшинств[40]. Китайские власти использовали точечные санкции в отношении отдельных лиц и правительственных структур, в определённой мере даже превзойдя западных оппонентов. Столь же демонстративным и куда более масштабным стал ответ на дипломатические манёвры Литвы в отношении Тайваня. Китай не просто снизил уровень торговых и дипломатических отношений с Литвой, но и обозначил возможность своей версии вторичных санкций: зарубежный бизнес, который работает с Литвой, рискует лишиться китайского рынка[41]. Пока такие меры не стали системными, но сигнал поступил вполне чёткий. Власти ЕС в сложной ситуации.
Европейский бизнес выполняет санкционное законодательство США, ссылаясь на слабую защиту со стороны ЕС. Не исключено, что ему придётся выполнять и требования Китая.
В сухом остатке – случай санкций в отношении КНР со стороны США и союзников показывает всплеск постмодернизма в период президентства Трампа со всем информационным эпатажем, яркими жестами главы государства, его администрации и отдельных конгрессменов. Одновременно Трамп позаботился и о вполне рациональном политическом ядре санкций в отношении КНР. Смена власти сдула постмодернистский флёр, оставив несгораемое модернистское ядро принуждения и сдерживания. Китай тоже сделал выводы. Его политика санкций стала более формализованной. Китай избегает позёрства и, даже посылая политические сигналы с помощью ограничений, ориентируется на конкретный результат.
Санкции против России: вечный постмодерн?
О санкциях против России стали забывать после окончания холодной войны, хотя партнёрство Москвы и Вашингтона омрачали призраки прошлого в виде поправки Джексона – Вэника, подразумевающей целый ряд торговых ограничений в отношении СССР, а затем и его преемников. Президент США систематически использовал полномочия по приостановке санкций. Но сам правовой механизм сохранялся, символически сказываясь на новой эпохе отношений. Российская дипломатия проявила завидное упорство, настаивая на отмене поправки. Это было нетривиальной задачей. Отмена санкционных норм, закреплённых в законодательстве, – дело хлопотное, а зачастую безнадёжное. Добившись своего в 2012 г., Москва сразу получила новые санкции в виде «закона Магнитского»[42]. С материальной точки зрения его эффект в то время, да и сейчас, был практически нулевым. Речь шла о блокирующих санкциях в отношении узкой группы силовиков и чиновников, причастных, по мнению американских властей, к смерти в российской тюрьме юриста Сергея Магнитского, а также в отношении нарушителей прав человека в целом. Но его политический и символический эффект был огромен. В Москве сочли закон вызовом для российского суверенитета и сразу же ответили так называемым «законом Димы Яковлева»[43], запрещающим усыновление российских детей в Соединённые Штаты. Но в нём были заложены и другие нормы. В частности, он позволял исполнительной власти вводить визовые и финансовые санкции в отношении американских лиц, ответственных за нарушение прав человека и совершение иных преступлений. Впоследствии именно в рамках этого закона развивалась другая важная для отношений с Западом норма, а именно – ограничение деятельности иностранных агентов. «Закон Магнитского» и «закон Димы Яковлева» – яркий пример ограничений с ничтожным материальным, но колоссальным символическим и политическим эффектом. Это тот случай, когда санкции обозначают разрыв в фундаментальных вопросах нормативного и ценностного плана.
Примечательно, что исполнительной власти США продвижение «закона Магнитского» в Конгрессе оказывало медвежью услугу. В Белом доме были настроены на сохранение конструктивных отношений с Россией. Тему прав человека исполнительная власть не игнорировала и без большого информационного шума ввела визовые запреты для ряда российских чиновников по делу Магнитского. Таким образом Вашингтон показывал, что на проблему реагирует, но не готов превращать её в препятствие для отношений по другим вопросам. Прохождение закона сделало проблему публичной и вызвало куда больший резонанс[44].
Санкции по украинскому вопросу тоже изначально задумывались как коммуникационное действие. До кризиса 2014 г. Запад не ставил перед собой целей по сдерживанию России путём санкций. Даже война с Грузией 2008 г. не привела к их введению. Украинский кризис и последующие действия России, по всей видимости, стали полной неожиданностью. Первые санкционные шаги США[45] и ЕС[46] носили выжидательный характер. В обоих случаях вводились таргетированные блокирующие и визовые меры в отношении должностных лиц и силовиков. Созданные правовые механизмы, впрочем, позволяли при необходимости расширять санкции и наносить более серьёзный ущерб. Так, например, 6 апреля 2018 г. американские блокирующие санкции в отношении ряда крупных российских бизнесменов[47] были введены именно на основании мартовского указа 2014 г. № 13661[48]. Но сначала их использование не принесло заметного ущерба, так как не касалось крупных предприятий или их собственников. Ситуация изменилась после катастрофы MH-17 над Донбассом. Это был символический рубеж, требовавший более серьёзной санкционной эскалации, в том числе и по внутриполитическим причинам – подобное событие попросту не могло остаться без реакции. США,[49] ЕС[50] и ряд других стран ввели секторальные санкции в отношении российского энергетического, финансового и оборонного секторов, причём в американском случае правовой механизм (указ № 13662) появился ещё в марте 2014 года[51]. Введение санкций совпало с падением цен на нефть на мировых рынках и падением курса российской валюты. Однако вычленить роль санкций в спаде 2014 г. – весьма сложно[52]. К концу 2014 г. оформился корпус санкций в связи с украинским вопросом, к которому добавилась и торговая блокада Крыма[53] [54].
Возможно, санкции против России так и остались бы на уровне 2014 года. Их новый виток спровоцировали скорее спекулятивные причины. Можно вести долгую дискуссию о реальной роли Москвы в американских выборах 2016 года. Но очевидно, что Россия превратилась в мощнейший фактор острого внутриполитического кризиса в Соединённых Штатах. Новые санкции превратились в символ патриотизма на фоне «российского вмешательства и агрессии». В руках демократов они были инструментом подрыва позиции республиканца Трампа. В руках республиканцев – средством демонстрации того, что они тоже против России и готовы её сдерживать. Результатом такой синергии стал хорошо известный закон «О противодействии врагам Америки посредством санкций» (CAATSA)[55], поддержанный обеими партиями и подписанный Трампом. Более того, Трамп не уклонялся от его дальнейшей имплементации[56] и предпринимал усилия по решению проблемы вмешательства[57]. CAATSA кодифицировал все ранее введённые в отношении России санкции, добавив к ним вторичные санкции в отношении зарубежных покупателей российских вооружений, санкции по кибербезопасности и ряд других новаций.
Среди норм CAATSA выделялось поручение исполнительной власти составить список «высокопоставленных российских лиц и олигархов», в дальнейшем получивший название «Кремлёвский список»[58]. Сам по себе он не предполагал конкретных санкций, но подрывал репутацию его фигурантов, отправляя их на «скамейку запасных» на случай новых блокировок. Упомянутые решения Минфина США 6 апреля 2018 г. о санкциях в отношении крупных бизнесменов можно считать случаем превращения таких «запасных» в заблокированных. «Кремлёвский доклад» и последующие блокирующие санкции имели серьёзный информационный резонанс, повышая значимость именно коммуникационной составляющей.
Масла в огонь подлило «дело Скрипалей», а затем и «дело Навального», запустившие санкции в отношении России за предполагаемое применение оружия массового уничтожения. Впрочем, и здесь информационная составляющая явно преобладала над реальными санкциями. Применение Трампом в 2019 г. санкционных норм Закона об уничтожении химического и бактериологического оружия 1991 г. (CBW Act) было весьма умеренным[59]. То же можно сказать и о действиях Байдена. Президент-демократ ввёл против России ряд санкций в ответ на очередное «вмешательство» в выборы 2020 г. и «дело Навального», послав сигнал о продолжении жёсткой линии накануне женевского саммита.[60] Но радикально ситуация не изменилась. Меры были более скромными в сравнении с требованиями законопроекта DASKA, против которого выступала ещё администрация Трампа[61].
В Европейском союзе информационный шум и гневные резолюции Европарламента также не вылились в сколько-нибудь серьёзные санкции. По делу Скрипалей и Навального заблокировали небольшую группу российских чиновников (пусть и высокого ранга), но с нулевым эффектом для экономики[62], а по кибербезопасности ввели аналогичные санкции в отношении силовиков[63]. Блокировка НИИ, предположительно занимающихся химоружием, а также силовых структур, ответственных за предполагаемые киберинциденты, также осталась для экономики незамеченной.
По «Северному потоку – 2» подходы США и Евросоюза к России вообще разошлись. Администрация Трампа пыталась помешать его строительству. Конгресс принял соответствующие запреты на законодательном уровне[64]. Под угрозой вторичных санкций из проекта вышел ключевой швейцарский подрядчик – поставщик судов для укладки труб. Однако Берлин и Брюссель осторожно, но настойчиво критиковали курс США. В итоге Байден учёл обеспокоенность союзников, что получило отражение и в новой версии законодательства по газопроводу[65]. Позиция США по данному проекту остаётся одним из символов американской поддержки украинских властей, а в прагматическом ключе – отложенной попыткой убрать Россию с европейского рынка газа, заменив его газом американским.
Очередное обострение ситуации вокруг Украины в конце 2021-го и в начале 2022 г. вновь превратило санкции в инструмент коммуникации. Конгресс и Белый дом выступили со своими вариантами радикальной эскалации санкций в отношении России в случае открытой военной конфронтации Москвы и Киева[66]. Информационная насыщенность обсуждения санкций сопоставима с медийным вниманием к концентрации российских войск и предполагаемой войны. Оба события в случае реализации существенно изменят статус-кво. Обсуждаемые американцами меры нанесут более значительный ущерб в сравнении с порогом, к которому мы привыкли за последние годы (под данным МВФ вклад санкций в 2019 г. в торможение российского роста составлял порядка 0,2 процента ВВП и не был ключевым в сравнении, например, с ценами на нефть)[67]. С другой стороны, военная кампания против Украины изменит политическую ситуацию в Европе не менее радикально. Для обеих сторон, похоже, оба сценария более приемлемы в качестве гипотетической, а не реальной угрозы, то есть сигналы лучше настоящего ущерба.
В российской политике контрсанкций появились интересные тенденции. Россия играла свою партию в коммуникационной игре. На каждые новые западные меры следовал «зеркальный» ответ. Он не был симметричным: Россия практически не вводила блокирующих санкций, тогда как для Запада они стали основным инструментом. Точечно использовались визовые ограничения. Однако за коммуникационным фасадом российская политика оказалась вполне прагматичной и модернистской. Во-первых, созданы новые институты, занимающиеся санкциями. Если до 2014 г. российские специальные экономические меры носили эпизодический и несистемный характер, то после украинского кризиса было серьёзно усовершенствовано и законодательство, и механизмы его применения. Во-вторых, Москва без лишнего шума скорректировала финансовую структуру на случай, если «санкции из ада» станут реальностью. Здесь и развитие Национальной платёжной системы, и создание Системы передачи платёжных сообщений, и осторожное снижение расчётов в долларах. В-третьих, российские власти пытались нанести встречный ущерб инициаторам санкций там, где это было возможно (продовольственное эмбарго) и целесообразно для расчистки рынка в интересах отечественного производителя[68]. Фактически контрсанкции использовались и как инструмент протекционизма, неприемлемый в ином политическом контексте.
В сравнении с Китаем санкции против России всегда отличались большей коммуникационной составляющей. Это подтверждает и тот факт, что в отношении КНР информационный шум снизился после недавней смены администрации в США, а на российском направлении он не стихает при трёх последних администрациях. Но если объём российской экономики далеко не всегда позволяет нанести сопоставимый ущерб инициаторам санкций, то масштабы китайского хозяйства делают ограничительные меры потенциально мощным средством достижения политических целей в руках Пекина. Решительное и болезненное применение встречных санкций вполне может остудить энтузиазм инициаторов и в перспективе снизить число ограничений в отношении стран, способных давать эффективный ответ.
СНОСКИ
[1] Данные по ХХ в. представлены в классической работе Г. Хафбауэра и его коллег. См. Hufbauer G., Shott J., Elliott K., Oegg B. Economic Sanctions Reconsidered. Washington DC: Peterson Institute for International Economics, 2009. 248 p.
[2] Данные по современному срезу см.: Тимофеев И.Н. Санкции против России: взгляд в 2021 г. Доклады РСМД. 2021. No. 65. 25 с.
[3] Гландин С.В., Панов Ф.Ю. Ограничительные меры и санкции в праве Соединенного Королевства: до и после Brexit // Закон. 2020. No. 6. С. 142–158.
[4] Кашин В.Б., Пятачкова А.С., Крашенинникова Л.С. Китайская политика в сфере применения экономических санкций: теория и практика // Сравнительная политика. 2020. Т. 11. No. 2. С. 123–138.
[5] Страженецкий В.В., Бутырина В.А., Курицына К.С. Российское антисанкционное регулирование: современное состояние и пути совершенствования // Закон. 2021. Т. 3. No. 3. С. 119–142.
[6] Например, Pape R.A. Why Economic Sanctions Do Not Work? // International Security. 1997. Vol. 22. No. 2. P. 90–136.
[7] Giumelli F. The Purposes of Targeted Sanctions. In: T. Beirsteker, S. Eckert, M. Tourihno (Eds). Targeted Sanctions. The Impacts and Effectiveness of United Nations Action. New York: Cambridge University Press, 2016. P. 38–59.
[8] Darsey J., Stulberg A. Deaf Ears and the U.S.-EU-Russia Sanctions Tangle // International Organizations Research Journal. 2019. Vol. 14. No. 3. P. 48–68.
[9] Drezner D. Targeted Sanctions in a World of Global Finance // International Interactions. 2015. Vol. 41. No. 4. P. 755–764.
[10] Zarate J. Treasury’s War: The Unleashing of a New Era of Financial Warfare. New York: Public Affairs, 2013. 512 p.
[11] Тимофеев И.Н. Государство или лицо: против кого вводят «умные санкции»? // Международный дискуссионный клуб «Валдай». 31.12.2020. URL: https://ru.valdaiclub.com/a/highlights/protiv-kogo-vvodyat-umnye-sanktsii/ (дата обращения: 11.02.2022).
[12] Тимофеев И.Н. Политика санкций США на уровне исполнительной власти // Мировая экономика и международные отношения. 2022. Т. 66. No. 3. С. 23–32.
[13] Тимофеев И.Н. «Санкции за нарушение санкций»: принудительные меры Министерства финансов США против компаний финансового сектора // Полис. Политические исследования. 2020. № 6. С. 73–90.
[14] Goede M. de, Sullivan G. The Politics of Security Risks // Environment and Planning D: Society and Space. 2016. Vol. 34. No. 1. P. 67–88.
[15] Дрезнер Д. Штаты Соединённых Санкций // Россия в глобальной политике. 25.11.2021. URL: https://globalaffairs.ru/articles/shtaty-soedinyonnyh-sankczij/ (дата обращения: 11.02.2022).
[16] Кашин В.Б., Тимофеев И.Н. Американо-китайские отношения: к новой холодной войне? // Международный дискуссионный клуб «Валдай». 03.06.2021. URL: https://ru.valdaiclub.com/a/reports/amerika-kitai-novaya-kholodnaya/ (дата обращения: 11.02.2022).
[17] United States Strategic Approach to the People’s Republic of China // The White House. 20.05.2020. URL: https://trumpwhitehouse.archives.gov/wp-content/uploads/2020/05/U.S.-Strategic-Approach-to-The-Peoples-Republic-of-China-Report-5.24v1.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[18] Commerce Department Further Restricts Huawei Access to U.S. Technology and Adds Another 38 Affiliates to the Entity List // Covington. 19.08.2020. URL: https://www.cov.com/-/media/files/corporate/publications/2020/08/commerce-department-further-restricts-huawei-access-to-us-technology-abroad-and-expands-reach-of-entity-list.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[19] Commerce Addresses Huawei’s Efforts to Undermine Entity List, Restricts Products Designed and Produced with U.S. Technologies // U.S. Department of Commerce. 15.05.2020. URL: https://2017-2021.commerce.gov/news/press-releases/2020/05/commerce-addresses-huaweis-efforts-undermine-entity-list-restricts.html (дата обращения: 11.02.2022).
[20] United States of America against Huawei Technologies Co., LTD., et al. // U.S. Department of Justice. 24.01.2019. URL: https://www.justice.gov/opa/press-release/file/1125021/download (дата обращения: 11.02.2022).
[21] Enforcement Information for March 7, 2017 // U.S. Department of the Treasury. 7.03.2017. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/20170307_zte.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[22] Сахранянц К. ZTE заплатит американским властям штраф $1 млрд в обмен на возобновление работы в стране // Коммерсант. 7.06.2018. URL: https://www.kommersant.ru/doc/3652021 (дата обращения: 11.02.2022).
[23] Executive Order on Addressing the Threat Posed by WeChat // Trump White House Archive. 6.08.2020. URL: https://trumpwhitehouse.archives.gov/presidential-actions/executive-order-addressing-threat-posed-wechat/ (дата обращения: 11.02.2022); Executive Order on Addressing the Threat Posed by TikTok // Trump White House Archive. 6.08.2020. URL: https://trumpwhitehouse.archives.gov/presidential-actions/executive-order-addressing-threat-posed-tiktok/ (дата обращения: 11.02.2022).
[24] Public Law 105-261 of October 17, 1998. 105 th Congress // U.S. Congress. 17.10.1998. URL: https://www.congress.gov/105/plaws/publ261/PLAW-105publ261.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[25] Qualifying Entities Prepared in Response to Section 1237 of the NDAA for Fiscal Year 1999 // U.S. Department of Defense. 12.06.2020. URL: https://media.defense.gov/2020/Aug/28/2002486659/-1/-1/1/LINK_2_1237_TRANCHE_1_QUALIFIYING_ENTITIES.PDF (дата обращения: 11.02.2022).
[26] Executive Order 13959 of November 12, 2020 // U.S. Department of the Treasury. 17.11.2020. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/13959.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[27] U.S. WeChat Users Alliance, et al., Plaintiffs, v. Donald J. Trump, et al., Defendants. United States District Court, N.D. California, San Francisco Division // Casetext.com. 19.09.2020. URL: https://casetext.com/case/us-wechat-users-alliance-v-trump (дата обращения: 11.02.2022).
[28] Identification of Prohibited Transactions To Implement Executive Order 13942 and Address the Threat Posed by TikTok and the National Emergency With Respect to the Information and Communications Technology and Services Supply Chain; Preliminary Injunction Order by a Federal District Court // U.S. Federal Register. 17.11.2020. URL: https://www.federalregister.gov/documents/2020/11/17/2020-25360/identification-of-prohibited-transactions-to-implement-executive-order-13942-and-address-the-threat (дата обращения: 11.02.2022).
[29] Xiaomi Corporation, et al., Plaintiffs, v. Department of Defense, et al., Defendants // Justia Law: US Law, Case Law, Codes, Statutes & Regulations. 12.03.2021. URL: https://law.justia.com/cases/federal/district-courts/district-of-columbia/dcdce/1:2021cv00280/226816/21/ (дата обращения: 11.02.2022).
[30] Public Law 116-76 of November 27, 2019. 116th Congress // U.S. Congress. 27.11.2019. URL: https://www.congress.gov/116/plaws/publ76/PLAW-116publ76.pdf (дата обращения: 11.02.2022); Public Law 116-145 of June 17, 2020 // U.S. Congress. 17.06.2020. URL: https://www.congress.gov/116/plaws/publ145/PLAW-116publ145.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[31] Treasury Sanctions Chinese Government Officials in Connection with Serious Human Rights Abuse in Xinjing // U.S. Department of the Treasury. 22.03.2021. URL: https://home.treasury.gov/news/press-releases/jy0070 (дата обращения: 11.02.2022).
[32] Treasury Sanctions Individuals for Undermining Hong Kong’s Autonomy // U.S. Department of the Treasury. 7.08.2020. URL: https://home.treasury.gov/news/press-releases/sm1088 (дата обращения: 11.02.2022).
[33] Кашин B.Б., Тимофеев И.Н. 2021. Op. cit.
[34] Executive Order on Protecting Americans’ Sensitive Data from Foreign Adversaries // The White House. 9.06.2021. URL: https://www.whitehouse.gov/briefing-room/presidential-actions/2021/06/09/executive-order-on-protecting-americans-sensitive-data-from-foreign-adversaries/ (дата обращения: 11.02.2022).
[35] Executive Order 14032 of June 3, 2021 // U.S. Department of the Treasury. 7.06.2021. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/14032.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[36] Iran-Related Designations; Issuance of Iran-related Frequently Asked Question // U.S. Department of the Treasury. 25.09.2019. URL: https://home.treasury.gov/policy-issues/financial-sanctions/recent-actions/20190925 (дата обращения: 11.02.2022).
[37] Iran-related Designations Removals and Designation Update; Non-proliferation Designation Update // U.S. Department of the Treasury. 31.01.2020. URL: https://home.treasury.gov/policy-issues/financial-sanctions/recent-actions/20200131 (дата обращения: 11.02.2022).
[38] Rosenberg E., Harrell P.E., Feng A. A New Arsenal for Competition. Coercive Economic Measures in the U.S.-China Relationship. The Center for New American Security. April, 2020. 62 p.
[39] Lester M. China Adopts Legislation to Protect Companies from Extraterritorial Sanctions // EU Sanctions. 11.01.2021 . URL: https://www.europeansanctions.com/2021/01/china-adopts-legislation-to-protect-companies-from-extraterritorial-sanctions/ (дата обращения: 11.02.2022).
[40] Например: Šakalienė D., Blaževič E. Lithuanian MP Blacklisted by China in Retaliation for EU’s Sanctions // LRT English. 22.03.2021. URL: https://www.lrt.lt/en/news-in-english/19/1370359/lithuanian-mp-blacklisted-by-china-in-retaliation-for-eu-s-sanctions (дата обращения: 11.02.2022).
[41] Кашин В.Б. Почему Китай решил максимально жестко наказать Литву // Профиль. 18.12.2021. URL: https://profile.ru/abroad/pochemu-kitaj-reshil-maksimalno-zhestko-nakazat-litvu-979543/ (дата обращения: 11.02.2022).
[42] Public Law 112-208 of December 14, 2012 // U.S. Congress. 14.12.2012. URL: https://www.congress.gov/bill/112th-congress/house-bill/6156/text (дата обращения: 11.02.2022).
[43] Федеральный закон от 28.12.2012 No. 272-ФЗ «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации» // КонсультантПлюс. 28.12.2012. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_139994/ (дата обращения: 11.02.2022).
[44] Gilligan E.G. Smart Sanctions against Russia: Human Rights, Magnitsky and the Ukrainian Crisis // Gilligan, E.G. (2016). Smart Sanctions against Russia: Human Rights, Magnitsky and the Ukrainian Crisis. Demokratizatsiya: The Journal of Post-Soviet Democratization. 2016. Vol. 2. No. 24. P. 257–277.
[45] Executive Order 13660 of March 6, 2014 // U.S. Department of the Treasury. 10.03.2014. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/ukraine_eo.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[46] Council Decision 2014/145/CFSP of 17 March, 2014 // EUR-Lex. 17.03.2014. URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A02014D0145-20210316 (дата обращения: 11.02.2022).
[47] Treasury Designates Russian Oligarchs, Officials, and Entities in Response to Worldwide Malign Activity // U.S. Department of the Treasury. 6.04.2018. URL: https://home.treasury.gov/news/press-releases/sm0338 (дата обращения: 11.02.2022).
[48] Executive Order 13661 of March 16, 2014 // U.S. Department of the Treasury. 19.03.2014. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/ukraine_eo2.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[49] Directive 1 as Amended Under Executive Order 13662 of September 29, 2017 // U.S. Department of the Treasury. 29.09.2017. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/eo13662_directive1_20170929.pdf (дата обращения: 11.02.2022); Directive 2 as Amended Under Executive Order 13662 of September 29, 2017 // U.S. Department of the Treasury. 29.09.2017. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/eo13662_directive2_20170929.pdf (дата обращения: 11.02.2022); Directive 3 Under Executive Order 13662 of September 12, 2014 // U.S. Department of the Treasury. 12.09.2014. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/eo13662_directive3.pdf (дата обращения: 11.02.2022); Directive 4 Under Executive Order 13662 of October 31, 2017 // U.S. Department of the Treasury. 31.10.2017. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/eo13662_directive4_20171031.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[50] Council Decision 2014/512/CFSP of July 31, 2014 // EUR-Lex. 31.07.2014. URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A02014D0512-20210714 (дата обращения: 11.02.2022).
[51] Executive Order 13662 of March 20, 2014 // U.S. Department of the Treasury. 24.03.2014. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/ukraine_eo3.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[52] Гурвич Е.Т., Прилепский И.В. Влияние финансовых санкций на российскую экономику // Вопросы экономики. 2016. No. 1. С. 5–35.
[53] Executive Order 13685 of December 19, 2014 // U.S. Department of the Treasury. 24.12.2014. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/ukraine_eo4.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[54] Council Decision 2014/386/CFSP of June 23, 2014 // EUR-Lex. 23.06.2014. URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A02014D0386-20210623 (дата обращения: 11.02.2022).
[55] Public Law 115-44 of August 2, 2017 // U.S. Congress. 2.08.2017. URL: https://www.congress.gov/bill/115th-congress/house-bill/3364/text (дата обращения: 11.02.2022).
[56] Executive Order 13849 of September 20, 2018 // U.S. Department of the Treasury. 21.09.2018. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/caatsa_eo.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[57] Executive Order 13848 of September 12, 2018 // U.S. Department of the Treasury. 14.09.2018. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/election_eo_13848.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[58] Treasury Releases CAATSA Reports, Including on Senior Foreign Political Figures and Oligarchs in the Russian Federation // U.S. Department of the Treasury. 29.01.2018. URL: https://home.treasury.gov/news/press-releases/sm0271 (дата обращения: 11.02.2022).
[59] Executive Order 13883 of August 1, 2019 // U.S. Department of the Treasury. 5.08.2019. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/13883.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[60] Executive Order 14024 of April 15, 2021 // U.S. Department of the Treasury. 15.04.2021. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/14024.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[61] Timofeev I. Sanctions Against Russia: DASKA Takes Heat from State Department Lawyers // Valdai Discussion Club. 25.12.2019. URL: https://valdaiclub.com/a/highlights/sanctions-against-russia-daska-takes-heat/ (дата обращения: 11.02.2022).
[62] Council Decision (CFSP) 2018/1544 of October 15, 2018 // EUR-Lex. 15.10.2018. URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A02018D1544-20201015 (дата обращения: 11.02.2022).
[63] Council Decision (CFSP) 2019/797 of May 17, 2019 // EUR-Lex. 17.05.2019. URL: https://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A02019D0797-20210519 (дата обращения: 11.02.2022).
[64] Public Law 116-92, Title LXXV // U.S. Department of the Treasury. 9.12.2019. URL: https://home.treasury.gov/system/files/126/peesa2019.pdf (дата обращения: 11.02.2022).
[65] Public Law 116-283, Sec. 1242 // GovTrack.us. 01.01.2021. URL: https://www.govtrack.us/congress/bills/116/hr6395 (дата обращения: 11.02.2022).
[66] Тимофеев И.Н. Тройка против России: почему чиновникам и олигархам рано бояться новых санкций // Forbes. 24.01.2022. URL: https://www.forbes.ru/society/453285-trojka-protiv-rossii-pocemu-cinovnikam-i-oligarham-rano-boat-sa-novyh-sankcij (дата обращения: 11.02.2022).
[67] Russian Federation: 2019 Article IV Consultation-Press Release; Staff Report // International Monetary Fund. 2.08.2019. URL: https://www.imf.org/en/Publications/CR/Issues/2019/08/01/Russian-Federation-2019-Article-IV-Consultation-Press-Release-Staff-Report-48549 (дата обращения: 11.02.2022).
[68] Тимофеев И.Н. Противодействие экономическим санкциям: российский законодательный и институциональный опыт // Финансовый журнал. 2021. Т.13. No. 4. С. 8-23.
![Главное](/images/star.png)
Только каждый третий подросток ходит в школу с удовольствием
Текст: Елена Мационг
У 88 процентов детей в возрасте 12 лет достаточно денег на карманные расходы. У 95 процентов есть дома выход в интернет. Все без исключения обеспечены мобильными и не испытывают нужды в одежде и обуви. Но при этом только каждый третий подросток признается, что с удовольствием ходит в школу и рад общению с одноклассниками.
Таковы данные международного научного исследования субъективного благополучия детей Сhildren'sWorld ("Детский мир"). Россия стала одним из 35 государств, принявших в нем участие. В нашей стране на вопросы отвечали около 2000 детей в возрастных группах 10 и 12 лет из Тюменской области, Югры и Ямала.
Почему дети не любят ходить в школу, что не так во взаимоотношениях с одноклассниками? Об этом наш разговор с руководителем исследования с российской стороны, доцентом Института психологии и педагогики Тюменского государственного университета Жанной Брук.
Жанна Юрьевна, может, исследование проводилось в не самых благополучных школах? Почему почти 70 процентов детей не любят учителей и одноклассников?
Жанна Брук: Нет, мы приходили в хорошие школы, как городские, так и сельские, с сильным педагогическим составом, общались со вполне нормальными детьми. И знаете, показательно, что подавляющее большинство детей и подростков при общем недовольстве школой полностью удовлетворены знаниями, которые им дают учителя. 40 процентов поставили 10 из 10 баллов при ответе на этот вопрос. У остальных оценка чуть ниже, но тоже довольно высокая. Кроме того, дети высоко оценивают свои перспективы после окончания школы.
Причем, очень интересно сравнивать результаты исследования в других странах. Знаете, где уровень удовлетворенности школой оказался выше всего? В Албании. Прямо скажем, не самая благополучная и безопасная страна. Следом идут Бангладеш, Индия, Непал. Там вообще дети часто учатся в палатках, и сидят прямо на земле.
Мы же на 31 строчке из 35. Рядом с нами Гонконг, один из городов с самым высоким уровнем жизни, и один из крупнейших финансовых центров мира. Соседствуют с нами в рейтинге и страны Европы - Польша, Германия, Венгрия. На последней строчке Уэльс (Великобритания). Так что ответ на вопрос, почему дети не любят ходить в школу, не самый простой.
Почему так?
Жанна Брук: Причин, на мой взгляд, целый комплекс. Одна из них в том, что дети сегодня утрачивают навык живой коммуникации, они погружены в гаджеты.
Мария Осорина, российский психолог, провела небольшой эксперимент: группе ребят предложили поиграть "в резиночку", и дети не смогли, потому что не понимали, как им друг с другом взаимодействовать. Часто у детей возникают серьезные трудности при общении офлайн.
Еще одна причина в том, что за последние годы очень сильно упал статус учителя в обществе. Ребенок идет в школу уже с заведомой установкой, что педагог для него не такой уж и авторитет, его слово мало что решает. И это не удивительно, когда льется постоянный негатив в отношении школы и учителей, сыплются бесконечные разоблачения. Ребенок понимает, что чуть что - и на выручку ему ринутся родители, позвонят в департамент по образованию, и с учителем там разберутся, даже если школьник не совсем прав.
Ну и третью причину обозначили сами дети в своих ответах. Им хочется, чтобы с ними просто по-человечески поговорили. Спросили, ну ты как? Как у тебя сегодня дела? Может, тебе в чем-то помочь?
Понимаете, детям не хватает чисто человеческого понимания, участия. И это, на мой взгляд, главное. Исследование очень наглядно показало, что истинное благополучие почти никак не связано с благополучием материальным.
Не случайно в лидерах оказались не самые финансово развитые страны. По всей видимости, там как раз не утрачена та самая живая эмоциональность, которой нам, вполне благополучным, сегодня так не хватает. Так что далеко не всегда самые богатые оказываются самыми счастливыми.
Интересно, а учителя с желанием идут в школу?
Жанна Брук: В рамках этого исследования мы опрашивали только детей. Но есть исследование и по благополучию педагогов.
Учителя так же, как и дети, не чувствуют себя в школе в безопасности. Имеется в виду безопасность психологическая. И если дети опасаются буллинга, травли, то педагоги - давления свыше. Они чувствуют свою незащищенность, многие понимают, что им не к кому обратиться за помощью в сложных ситуациях.
К слову, учителя сами признают, что у них просто не остается времени на общение с детьми. Урок, за ним сразу следующий, проверка работ, а тут уже наступает вторая смена. И такая гонка до бесконечности.
Сколько детей признались, что их травят в школе?
Жанна Брук: В исследовании были такие вопросы, как "обзывали ли тебя?", "ударяли ли хоть раз?", "тебя игнорировали твои одноклассники?". Половина детей призналась, что да. И был еще такой важный момент: при ответе на эти вопросы часть написала "не знаю". Но ребенок не может не помнить или не знать, ударяли его или нет, обзывали или нет. Вероятнее всего, это такой способ психологической защиты, он старается мысленно перевернуть эту страницу, ему больно об этом говорить и вспоминать. Или это - уход от ответа, что можно приравнять к ответу "да".
А как дети себя чувствуют дома?
Жанна Брук: Вот дома детям, судя по их ответам, очень хорошо. Более 90 процентов в целом удовлетворены тем, как у них складываются отношения с близкими. Дети поставили 7 и более баллов из 10, отвечая на вопросы "Чувствуете ли вы себя дома в безопасности?" и "Заботятся ли о вас родители?". К слову, судя по ответам, многие живут еще и с бабушками, дедушками; многодетных семей не так много, в основном - с одним-двумя детьми.
А чего все-таки не хватает тем, кто не поставил высокие оценки?
Жанна Брук: Родители часто не слышат детей, не считаются с их мнением, принимают решения за них. Родители видят свою задачу в том, чтобы обеспечивать детей, но не интересуются их внутренним миром, мало проводят с ними времени. К слову, часто именно отсюда идет и чрезмерное увлечение гаджетами, ребенок уходит в другую реальность, когда его не слышат и не хотят с ним считаться. В телефоне он получает информацию, но живого эмоционального участия не чувствует. Виртуальный мир не дает обмена эмоциями, не дает ощущения настоящей жизни.
Очень показательно, что многие из детей написали в анкетах, что им скучно. Сегодня это проблема современности. Ведь что значит скучно? Это тоже следствие эмоциональной неудовлетворенности. Когда ничего не интересно, ничего не хочется.
Ефим Аронович Аркин, наш российский психолог, очень точно на этот счет подметил: "Родители слишком часто вмешиваются в жизнь детей, но, к сожалению, слишком редко ею интересуются". Как показали данные исследования, благополучными дети себя чувствуют в тех семьях, где родители стараются проводить с ними как можно больше времени.
Абсолютно точно сказала писательница Эстер Селсдон: "Если вы хотите вырастить хороших детей, тратьте на них в два раза меньше денег и в два раза больше времени".
![Главное](/images/star.png)
Яков Миркин: У нас огромные пустые ниши, не заполненные "сделанным в России"
Текст: Яков Миркин (заведующий отделом международных рынков капитала Института мировой экономики и международных отношений РАН)
Что у нас осталось своего, сделанного в России, из самых простых вещей? Нет, не еда. Что? Фарфор, елочные игрушки, игрушки народные, шали-платки, посуда, корзины-туески? Но что еще, лучшего качества? То, что на нас, то, что в доме? "Ширпотреб" - какой? Может быть, мебель, своя, отличная? А что из инструмента, из "бытовой техники" - не импортных марок? Есть или нет?
Статистика пожимает плечами и сообщает, что поиски затруднительны, хотя примеры есть, они вокруг и, конечно, никто не отнимал у нас ни таланта, ни энергии, ни предприимчивости. Трудно жить на незащищенном рынке, когда вокруг Китай да Турция, а дома даже кредит дешевый не взять, и с оборудованием - своим, сделанным внутри России, с исходниками - тоже не очень. Но все же, что мы производим из "простых вещей"?
Одеяла в 2017 г. - 3,1 млн шт., в 2020 г. - 2,2 млн, по одному одеялу на 70 человек (здесь и дальше - ЕМИСС Росстата). Негусто, не накроешься. Каждый год в России продают 17-18 млн одеял. Чьей продукции больше всего на рынке? Ответ известен - Китай.
"Идем" в женскую (и для девочек тоже) одежду. Платья из текстиля в 2017 г. - 4,4 млн шт., в 2020 г. - 4,1 млн, юбки из текстиля в 2017 г. - 2,8 млн шт., в 2020 г. - 2,2 млн. Что имеем в итоге? По одному платью или юбке в год на 11-12 прекраснейших. А бюстгальтеры, пояса, корсеты и прочие радости жизни? Вот ответ: и в 2017 г., и в 2020 г. по 6,6 млн шт., примерно по 1 штуке в год на 10-11 женщин.
А трикотаж? В 2017 г. в России произведено 134 млн шт. трикотажных и вязаных изделий, в 2020 г. - 143 млн. В этих "изделиях" всё что угодно - брюки, кофты, костюмы, юбки, блузки, платья, свитера, нижнее белье. Меньше, чем по одной штуке в год на каждого живущего у нас в стране. Обуви в 2017 г. произведено 104 млн пар, в 2020 г. - 93 млн пар. Примерно по шесть пар в год любой обуви, включая резиновые тапочки, на каждые 10 человек. Ау, соски! Младенцев много, не меньше 2-3 млн, дайте им что-нибудь пожевать! В 2020 г. для них сделано 2,1 млн шт. сосок, не больше, чем по одной штуке на душу в год.
У нас огромные пустые ниши, не заполненные "сделанным в России". У них потенциал роста - позавидуешь. Электрокофемолки? 750 шт. в 2017 г. "Пылесосы бытовые" - 131 шт. в 2017 г. Ни те ни другие больше статистикой не замечены. Электрические утюги в 2017 г. - 1 шт., в 2019 г. - 18 шт., в 2020 г. - 0 шт. Может быть, со статистикой что-то не так? А вот и электрические чайники. В 2017 г. - 57 тыс. шт., в 2020 г. - 132 тыс. шт. По одному чайнику на 1000 с лишним душ в год. Электросоковыжималки в 2017 г. - 36 тыс. шт., в 2020 г. - 55 тыс. шт. По одной штуке на 2600 с лишним человек, живущих в России. "Коньки ледовые" в нашей снежной стране? Выпустили по 1,5 тыс. пар в 2017 и 2020 гг. По одной паре коньков в год на сто тысяч человек.
Тут же слышим - у нас всё дороже. Все купим там. Но есть масса примеров удачной локализации. Холодильники, стиральные машины, телевизоры, автомобили. И еще есть отличный ширпотреб, наш, собственный, сделанный в России. Слушаем свидетелей со всей осторожностью, понимая, что часто то, что называется "своим", - сборка или же сделано из импортных компонентов на купленном за границей оборудовании. Но все-таки слушаем с радостью. Что именно - для дома и семьи?
Книги, масса книг. Компьютерные программы. Акварельные краски из Питера (Д. Мелешина). "Пуанты Гришко и балетная одежда. Пуанты точно лучше, чем где-то еще" (З. Новикова). Детская одежда, когда мамы собираются вместе - и производят. Настольные игры. Электронный конструктор "Знаток" получил приз в Гонконге (Е. Нодельман). Куклы "Весны" (Киров). Игрушки "Нордпласта" (Питер). "Матрас, кровать, компьютерное кресло - российские. Постельное белье - тоже. Полотенца. Монитор "Самсунг" калужской сборки. Книги. Пена для ванн - вроде российская. Зубная паста. Бытовая химия - вроде всё российского производства, хотя бренды западные. Мясорубка "Аксион" из Ижевска. Фильтры для воды "Барьер"" (А. Комков). Паяльники (А. Горячев). Кухонная утварь, кувалды, серпы, канистры, лопаты, отвертки, гвозди, топоры (Л. Букашкина, А. Хаванский, Т. Павлова). Смешно? Но ведь всем нужно. Глобальный лидер в производстве искусственного сапфира - ставропольский "Монокристалл" (А. Филатов). "У меня кухня на даче от "Электрогорскмебели", кровати все наши, тумбочки. Нормальное по качеству" (К. Архангельская).
Список все не кончается. Байдарки "Салюта" (Л. Краснова). Лампа Чижевского (Е. Чаплыгина). Просто лампы. Счетчики. "Прекрасные электронные молокоотсосы для мам" (С. Левит). Стройматериалы, лаки и краски. Цветные карандаши (И. Шаламова). Мотоциклы "Урал" (А. Жарков). Каслинское литье. Шуруповерты! Станки для мебели (Н. Кудрин)! Редкие радиолампы. Часы "Молния" в Челябинске. "Радовалась вчера, когда купила сушилку московского производства". (С. Бараш). Радовалась! С какой бы радостью мы покупали свое, но только качественное! "Была в Москве, купила себе роскошные башмачки из мягчайшей кожи. Вернулась домой в Эстонию, меня даже незнакомая женщина спросила, откуда такие красивые? Ответила с гордостью, теперь такие умеют в России делать" (А. Онохова). С гордостью!
Как бы всего этого делать больше? Как бы сесть всем вместе в большом правительственном "центре управления полетами" и решить, что должно измениться в кредите, проценте, валютном курсе, налогах, таможенных тарифах, инвестициях из бюджета, в административном бремени и просто по жизни, чтобы начался стремительный взлет в производстве "товаров для себя". Не еды, не лекарств - а именно всего, чем живут наши семьи? Как это сделать?
![Главное](/images/star.png)
Жемчужина Востока идет по пути подлинной демократии
Сянган готовится отметить 35-летие возвращения в лоно родины
Чжан Ханьхуэй, Чрезвычайный и Полномочный Посол Китайской Народной республики в России
20 декабря 2021 года Информационное бюро Государственного совета Китайской Народной Республики опубликовало белую книгу «Демократическое развитие Сянгана в рамках курса «Одна страна, две системы» (далее — «Белая книга»), в которой дается всесторонний обзор возникновения и развития демократии в Специальном административном районе Сянган. В ней подробно рассматривается фундаментальный факт, который долгое время не замечался сянганской общественностью, а именно то, что возобновление суверенитета над Сянганом китайским правительством стало важной отправной точкой новой эры демократии. За день до выхода «Белой книги» в Сянгане успешно прошли выборы в Законодательный совет САР 7-го созыва. Это первые всеобщие выборы в Законодательный совет САР после усовершенствования избирательной системы. Были успешно избраны 90 патриотичных и любящих Сянган членов Законодательного совета, что в полной мере отразило такие принципы, как широкое представительство, политическая инклюзивность, сбалансированное участие и честная конкуренция. Весь избирательный процесс был открытым и прозрачным, кандидаты разного происхождения, политических взглядов и профессий соревновались полноценно и свободно, а более миллиона избирателей с энтузиазмом приняли участие в голосовании и активно использовали свои демократические права, что в полной мере продемонстрировало новый климат демократической практики в САР Сянган.
Под уверенным руководством ЦК КПК во главе с товарищем Си Цзиньпином обстановка в Сянгане сегодня продолжает улучшаться и переходить «от хаоса к порядку», ситуация развивается в положительном направлении, принимаются эффективные противоэпидемические меры, экономика постепенно восстанавливается, а общество остается стабильным. Такое положение в Сянгане еще несколько лет назад было трудно себе представить. В течение некоторого времени в Сянгане царила анархия, антикитайские и антисянганские элементы в сговоре с враждебными силами в США и на Западе во имя борьбы за «демократию» пытались расколоть страну и низложить правительство, открыто выступая за «независимость Сянгана» и «национальное самоопределение», с намерением превратить Сянган в плацдарм для «цветной революции», что серьезно угрожало безопасности государства и подрывало процветание и стабильность автономного района. Перед лицом хаоса в Сянгане китайское правительство приняло решительные меры и своевременно выступило с рядом важных инициатив, таких как принятие закона о защите национальной безопасности в Сянгане и совершенствование избирательной системы САР, придерживаясь курса «Одна страна, две системы» и реализуя принцип «патриоты правят Сянганом». Ситуация в Сянгане достигла важного поворотного момента, перейдя от хаоса к порядку, что привело к возвращению развития сянганского общества и условий жизни народа в нормальную колею. Эти факты еще раз полностью доказывают непоколебимую решимость и волю Китая защищать национальный суверенитет и безопасность, поддерживать процветание и стабильность Сянгана и противостоять вмешательству внешних сил. Слепое следование демократии западного образца приведет лишь к хаосу в Сянгане, развитие демократии в Сянгане должно идти своим собственным путем.
В этом году исполняется 35 лет со дня возвращения Сянгана на родину. За последние 35 лет Сянган добился замечательных достижений в экономическом и социальном развитии: ВВП удвоился, доход на душу населения увеличился в 2,2 раза, население увеличилось примерно на 1 млн человек, капитализация фондового рынка Сянгана выросла почти в 10 раз, бюджетные резервы удвоились, а валютные резервы увеличились в пять раз. 25 лет подряд он считается самой свободной экономикой в мире, обеспечивая долгосрочную социальную стабильность и экономическое процветание.
За последние 35 лет Сянган добился больших успехов и в своем демократическом развитии. Раньше во времена британского колониального правления в Сянгане демократии не существовало. Британцы напрямую назначали губернатора для управления Сянганом от имени Великобритании, проводили политику репрессий и управления при помощи секретных служб, строго контролировали прессу и свободу слова, практиковали расовую дискриминацию в отношении китайцев и т. д. В течение долгого времени китайцы были исключены из структуры управления британских властей Сянгана, не могли участвовать в политике и никогда не пользовались истинной демократией, правами человека и свободой.
После возвращения на родину китайское правительство творчески разработало политику «Одна страна, две системы», приняло соответствующие законы для защиты демократической системы САР Сянган и осуществило не имеющую прецедентов в истории практику «народ Сянгана управляет Сянганом», сделав соотечественников истинными хозяевами автономного района. Практика убедительно доказала, что китайское правительство всегда было опорой для процветания и долгосрочной стабильности Сянгана, а также надежной гарантией развития демократии и защиты верховенства закона в Сянгане. Принцип «Одна страна, две системы», Конституция Китайской Народной Республики и Основной закон Сянгана являются краеугольными камнями для развития демократии с сянганской спецификой.
Россия как страна, имеющая с Китаем отношения всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия в новую эпоху, всегда твердо поддерживала неустанные усилия Китая по поддержанию процветания и стабильности Сянгана в рамках двусторонних и многосторонних связей. Это не только отражает взаимопонимание и твердую поддержку двух сторон по вопросам, касающимся основных интересов друг друга, но и подчеркивает высокий уровень стратегического сотрудничества между Китаем и Россией в предотвращении «цветных революций» и осуществлении сотрудничества по борьбе с вмешательством во внутренние дела. Китай высоко ценит это и готов продолжать работать с российской стороной для дальнейшего продвижения сотрудничества по борьбе с вмешательством во внутренние дела, активно содействовать демократизации международных отношений и решительно противодействовать политическим манипуляциям и вмешательству во внутренние дела других стран под видом «демократии». Российские СМИ занимают объективную и беспристрастную позицию в освещении вопросов, связанных с Сянганом, сохраняя честность и справедливость и донося голос правды, что отражает концепцию китайско-российской дружбы поколений и дух стратегического сотрудничества на высоком уровне.
В последние годы сотрудничество между Сянганом и Россией постепенно становится более глубоким и прочным, проявляются преимущества, связанные с взаимодополняемостью. В 2009 году Сянган подписал соглашение о безвизовом режиме с Россией; в 2010 году «Русал» стал первой российской компанией, вошедшей в листинг сянганской биржи; в 2011 году Сянган посетил президент России Дмитрий Медведев; в 2016 году вступило в силу всеобъемлющее соглашение об избежании двойного налогообложения между Сянганом и Россией; а в 2019 году Сянганский международный арбитражный центр стал первым иностранным арбитражным учреждением в России. В настоящее время крупные российские компании открыли в Сянгане свои филиалы и представительства, а ряд компаний провели листинг в Сянгане. Россия открыла в Сянгане Генеральное консульство, каждый год большое количество российских туристов и предпринимателей посещают Сянган. Сотрудничество России с Сянганом стало важной частью отношений всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействия между Россией и Китаем в новую эпоху.
В настоящее время развитие Сянгана вступило в новую стадию. Благодаря решительной поддержке великой родины позиции Сянгана как глобального финансового, торгового, судоходного центра и международного центра инноваций и технологий, безусловно, станут более стабильными, и Жемчужина Востока засияет еще ярче! Благодаря прочному фундаменту китайско-российских отношений огромный потенциал сянганско-российского сотрудничества будет полностью раскрыт, а его перспективы станут еще шире и лучше!
![Главное](/images/star.png)
Особенности и тенденции развития рынка мобильных операционных систем в Китае
Успехи КНР в деле развития цифровизации и информационных технологий широко известны. В условиях санкционных ограничений в этой сфере, наложенных на Китай со стороны США еще несколько лет назад, страна продемонстрировала способность эффективно реализовывать схемы импортозамещения, опорой чему служили уже наработанные собственные разработки программного обеспечения. Опыт и сотрудничество с КНР способны содействовать решению аналогичных проблем, актуализирующихся ныне для России.
Android и преимущества рынка Китая
В ноябре 2021 г. доля присутствия системы Andriod на китайском рынке ОС составила 79,9%, доля iOS - 19,3%. На мировом рынке эти доли составляют 70,8% и 28,5% соответственно. Такая популярность Android на китайском рынке объясняется следующими факторами:
- китайские бренды (которые работают на Android) намного популярнее в КНР, нежели в других странах, так как китайское население поддерживает отечественного производителя;
- обилие локализованных магазинов приложений (таких как AppGallery от компании Huawei), которые в отсутствие GMS (Google сервисов) на телефонах гармонично дополняют набор программ, необходимых для китайского пользователя.
Для разработчиков приложений мобильный сегмент китайского ИТ-рынка привлекателен в первую очередь в связи с огромным числом пользователей. Крупные рекламодатели охотно сотрудничают лишь с теми площадками, которые могут принести наибольшее кол-во просмотров рекламы, а также позитивных откликов на нее (заказов). Таковыми являются китайские приложения, доносящие интегрированную рекламу до 1,135 млрд пользователей смартфонов.
Во-вторых, популярные китайские приложения, разработанные под Android, и магазины приложений, совместимые с Android, хорошо локализованы под конечного пользователя. Apple же ориентируется в своих новшествах и удобстве интерфейса на мировой рынок.
Правда, имеются единичные случаи адаптации новинок iPhone к запросам китайского рынка. Например, первая модель iPhone с поддержкой двух SIM-карт была анонсирована компанией Apple именно для китайского рынка (континентального Китая, Гонконга и Макао), хотя стандартные модели iPhone поддерживают только одну SIM-карту.
В-третьих, емкость китайского потребительского рынка ускоряет усовершенствование мобильного ПО. Чем больше пользователей конкретного приложения, тем эффективнее его монетизация и тем больше на него отзывов. У разработчиков появляются средства на усовершенствование ПО, а также понимание, в каких именно направлениях его нужно совершенствовать.
Среди проблем, с которыми сталкиваются разработчики ПО на китайском рынке, присутствуют:
- технические: выпуск продукта одновременно в нескольких магазинах приложений, интеграция в продукт специфических SDK (комплектов средств разработки);
- административные: забюрократизированность процедуры размещения приложения в соответствующем магазине, проблемы с защитой интеллектуальной собственности.
В связи с этим иностранным компаниям сложно разработать удобное и полезное приложение без привлечения китайских партнеров.
Однако после преодоления барьеров китайский рынок Android откроет разработчикам приложений следующие возможности:
- огромный размер китайского рынка позволит использовать фрагментированный характер магазинов Android для разработки стратегии по охвату нужных пользователей на уровне платформ. Так, у Xiaomi и Huawei есть собственные магазины приложений, но их целевая аудитория разная: Xiaomi пользуются люди с низким уровнем дохода, Huawei – средним и высоким. При использовании магазинов приложений и социальных сетей, нацеленных на нужную разработчику аудиторию, можно сократить затраты бизнеса на поиск своего клиента;
- разработчики, которые эффективно локализуют приложения, получают большой простор для технических экспериментов. К примеру, мини-приложения внутри WeChat – популярный способ взаимодействия пользователей с электронными магазинами. Но такие мини-приложения находятся вне магазинов основных приложений, что позволяет пользователям загружать их прямо на свои устройства в виде APK с различных сайтов. Это означает, что верификация приложений, необходимая при размещении ПО в магазинах, не требуется. Тем самым можно избежать множества формальных процедур, присутствующих в западной модели ИТ-бизнеса. Но здесь речь идет именно о микро-сервисах.
Этапы становления новой китайской операционной системы
Введенные в мае 2019 г. технологические санкции США стали препятствовать применению Huawei имеющихся мировых решений в составе своих мобильных телефонов (бренды Huawei и Honor). Huawei лишилась возможности выпускать смартфоны с поддержкой сервисов Google. Из телефонов исчезли YouTube, Drive, магазин приложений Google Play, что урезало их функциональность и резко снизило их продажи.
Однако у Huawei уже существовало решение данной проблемы – к началу августа 2019 г. была готова китайская «операционка» Harmony OS первого поколения, на базе которой компания собиралась строить собственную экосистему. Это была универсальная платформа для смарт-ТВ, компьютеров, носимой электроники, автомобильных систем и др., но не для смартфонов.
В декабре 2019 г. Huawei запустила собственный аналог сервисов Google, получивший название Huawei Mobile Services (HMS). В состав набора вошел и магазин AppGallery – заменитель Google Play. YouTube был заменен на французский видеосервис Dailymotion.
В середине сентября 2020 г. была анонсирована Harmony OS второго поколения, уже поддерживающая смартфоны. Cейчас у магазина приложений AppGallery насчитывается 560 млн активных пользователей ежемесячно, по нескольким приложениям развивается сотрудничество с российскими разработчиками.
Операционная система хорошо зарекомендовала себя на рынке. Например, в середине 2021 г. Harmony OS 2.0 компании Huawei стала лучшей ОС по плавности работы интерфейса по бенчмарку Master Lu, опередив iOS на несколько позиций.
Будущее операционных систем Android и Harmony OS в КНР
Судя по всему, КНР продолжит разработку новых мобильных ОС и усовершенствование имеющихся.
Из-за усиливающегося противостояния США и Китая американские техногиганты продолжат сужать сотрудничество с китайскими компаниями. США пытаются замедлить развитие китайских ИТ-компаний, но тем самым ускоряют темпы импортозамещения в КНР. Китайские компании уже несколько лет создают собственные ОС мирового уровня, в т.ч. мобильные, на базе решений с открытым исходным кодом.
Выводы для РФ
Российские технологические компании могут использовать емкость и гибкость рынка китайских приложений, чтобы улучшить компетенции в сфере мобильной разработки и получить важный опыт выхода российского прикладного ПО на мировой рынок.
Чтобы замедлить отставание от КНР в разработке как прикладного, так и системного ПО, необходимо:
- «набить руку» в разработке мобильных приложений, используя преимущества китайского рынка в качестве тестовой пользовательской среды;
- улучшить качество разработки сложных программных решений – системного ПО, тем самым темпы импортозамещения будут ускорены, а качество программных продуктов повысится.
Суханов Евгений Сергеевич
![Главное](/images/star.png)
«90% детей не готовы заниматься семейным бизнесом. Их надо обучать управлению капиталом»
«С конфликтами при передаче активов придется сталкиваться в ближайшие 5-7 лет, во время основной волны передачи капиталов. Но пройдет еще 20 лет, пока у капиталистов поменяется горизонт планирования».
Когда говорят про капитал, обычно имеют в виду деньги, но сейчас под этим термином подразумевается скорее способность делать деньги: самые могущественные люди необязательно миллиардеры, считает профессор Российской экономической школы Алексей Горяев.
Управление капиталом и его передача — эти вопросы для многих состоятельных россиян в возрасте, возможно, даже важнее, чем приумножение средств. При этом ценности капиталистов старого и нового поколений могут кардинально различаться. Как управлять капиталом и передавать его, чтобы избежать конфликтов, и какие ошибки здесь допускают богатые? Рассуждают Алексей Горяев и глава Tinkoff Private Илья Опренко.
Разрыв ценностей российских капиталистов 1990-х и 2010-х
Илья Опренко: Первое поколение российских капиталистов новой экономики жило в другой среде, и это отложило отпечаток на их ценностный ряд. У капиталистов нового поколения отношение к материальному миру гораздо проще, яхта или загородный дом в Европе — уже не такая безусловная ценность. В их приоритетах ценность — это скорее возможность создать что-то в глобальном контексте.
Они гораздо больше граждане мира, чем их родители. На сцену выходит понятие социального капитала — твое окружение и твоя способность оказывать влияние.
Когда мы говорим про горизонты планирования и распоряжение капиталом, важно учитывать ценностный контекст. В основе этики капиталистов прошлого — и в Российской империи, и в США — был сильный религиозный контекст. Сейчас роль религиозных институтов снижается, по крайней мере в Европе и США, но мессианство, наше и американское, остается. Так называемые «новая этика», ESG, вся климатическая повестка — это попытка заполнить этот вакуум. Происходит «пересборка» новых миллиардеров. Наши предприниматели пока ищут точку опоры.
Алексей Горяев: Разрыв между поколениями — это некое иконоборчество, которое всегда есть у молодежи. Я знаю многих ребят в Европе, с кем вместе учились, которые отошли от церкви и пытаются найти себя. Это нелегко: в современном мире есть разрыв и им пытаются что-то дать ESG и климатическая повестка.
Чему в России можно поучиться на примере богатых семей прошлого?
Илья Опренко: Ситуация с плавной передачей капитала ухудшается по сравнению с тем, что было 100-150 лет назад. Связываю это с изменением классической роли института семьи и трендом на ее декомпозицию. Капиталисты конца 19-го и начала 20-го века в Российской империи или США — это большие семьи, несколько наследников и достаточно четкая семейная иерархия, где есть план преемственности, который учитывает и форс-мажоры.
Взять семью капиталистов Морозовых: в какой-то момент главный наследник ушел в поддержку социалистических движений, в любовь, начал тратить на это семейный капитал, и его очень быстро отстранила патриарх — собственная мать. Сейчас, учитывая, что в семьях рождается меньше детей и институт семьи проходит трансформацию, все это влияет и на передачу капиталов.
С конфликтами при передаче активов придется сталкиваться еще чаще в ближайшие 5-7 лет, когда будет происходить основная волна передачи капиталов. Сейчас люди 55-65 лет готовятся к этому или уже его передают.
К сожалению, многие из них уходят из жизни, не оставив стройной структуры управления своими активами или передачи капитала, и раз за разом мы видим проблемные ситуации, когда доходит до споров в суде между родными. Это огромная проблема, которая недооценена. Мы привыкли, что нам нужно не жить, а выживать. Нужно здесь и сейчас, а потом посмотрим, что будет. И есть проблема доверия: чтобы кто-то занимался моими деньгами? — Да боже упаси.
Наверно, нужно еще 20 лет, чтобы горизонты планирования наших капиталистов выходили за традиционные несколько лет, и это будет иметь позитивный эффект для общества в целом.
Роль wealth-менеджмента как раз в том, чтобы постараться управлять таким процессом — мы готовим капиталистов первой волны к плавной передаче капитала, обучаем наследников, помогаем выстраивать схемы владения активами, которые нивелируют субъективные факторы или роль какого-либо члена семьи в пользу общих подходов, прописанных правил игры.
«90% детей не готовы заниматься семейным бизнесом. Их надо обучать управлению капиталом» 2Алексей Горяев: В 1917 г. передача крупных капиталов была нарушена и в Советском Союзе в большей степени имел место социальный капитал — влиятельные чиновники были богатыми, может, не имея больших денег. Нам не хватает истории и доверия, горизонтальных связей, но на глубинном уровне есть и плюс. Проблема неопределенности и высокой скорости изменений есть во всем мире, как и разрыв поколений. У нас это более ярко выражено, люди привыкли к изменениям — все менялось в 90-е, 2000-е, да и сейчас. Мы больше подготовлены, чем западные люди, к тому, чтобы проходить изменения и делать выводы.
Многие ли капиталисты разделяют личное состояние и бизнес?
Илья Опренко: Не могу вспомнить ни одного случая, когда кто-либо пришел бы с подготовленным планом, каждый раз мы выступаем инициатором этих дискуссий. Это чревато корпоративными конфликтами и переделом капитала. Но план должен быть — это аксиома для каждого капиталиста. Практика показывает, что личные активы и активы бизнеса разделяют плохо. Но опять же новые капиталисты, сделавшие состояние в 2000-е, разделяют кэш и бизнес гораздо четче. Рассчитывают на свои дивиденды, не мешают бизнес и личные активы, более четко структурируют их.
Алексей Горяев: составление личного финансового плана всегда нелегко для любого человека. Это очень сильно привязано к ценностям — что для тебя действительно важно? Многие сначала мечтают про вертолет или домик в Испании, а когда составляют план, чаще всего понимают, что не смогут это купить. Выглядит как негатив, но на самом деле это большой позитив, потому что заставляет пересмотреть ценности.
Что ты хотел через домик в Испании — комфортную спокойную жизнь или что-то еще? И в конце, когда студенты проходят через это болезненное упражнение и вынуждены пересматривать излишние финансовые цели, они очень благодарны.
Как передать активы максимально чистыми, «отмыть» скелеты в шкафу?
Илья Опренко: мне довелось пожить в странах Европы, Юго-Восточной Азии и в США, и мой опыт говорит: скелеты в шкафу могут быть и в западных корпоративных культурах, возможно, они более умело замаскированы.
Нужно разделять капиталы условных 90-х и 2010-х: у капиталистов второй волны они гораздо более прозрачны, понятны, публичны. В данном случае речь скорее о правильном структурировании — смысл wealth-planning не только в том, чтобы спланировать свою жизнь на 30 лет вперед и передать капитал будущим поколениям, но и в попытке честно ответить себе на вопрос о своих истинных целях. Когда люди проходят это упражнение и видят, что для достижения цели им не нужна доходность 25% годовых, а хватит 8%, им не нужно брать все эти риски и ввязываться в авантюры с прямыми инвестициями в конкретные венчурные сделки своих друзей. Они могут позволить себе более консервативный портфель.
Это очень простое упражнение, которое во многом открывает глаза. Состоит из нескольких шагов.
Первое: ты рисуешь сегодняшнюю картинку: где твои активы, капитал, сможешь ли ты его пополнять, какие расходы потребуются в будущем. Далее ты предполагаешь реструктуризацию с целью повышения дохода на вложенный капитал, оптимизацию налогов, юридического структурирования. Затем разбиваешь свой капитал на несколько корзин: пенсионные деньги, семейные, благотворительность. Для каждой — индивидуальный план на 10-20 лет. И рисуешь дорожную карту, как ты к этому придешь.
Такое упражнение, требующее нескольких часов, может перевернуть ваше представление о том, куда и как вы движетесь. Это упражнение нужно проделывать каждому человеку, тем более тем, кто оперирует капиталами в десятки миллионов долларов.
Алексей Горяев: Скелеты в шкафу — риски важные, не все из них просчитываются и ими нужно управлять. Это нужно проговаривать в семье, чтобы близкие были готовы к тому, чтобы принять наследство, если хотят. За 200 лет истории частного швейцарского банкинга там пришли к тому, что не стоит обязывать наследников принимать бизнес. Есть примеры, когда отец, управляющий частным банком, дает детям карт-бланш. Один становится хирургом, другой — политиком. И в 40-50 лет кто-то из них возвращается в семейный бизнес и все-таки становится частным банкиром. Он прошел свою дорожку и это был уже полностью осознанный выбор. Нужно мыслить стратегически, понимать место денег и других, более важных, факторов.
Илья Опренко: на практике 90% детей не готовы заниматься семейным бизнесом. Это значит, их надо обучать не управлению бизнесом, а управлению капиталом. Значит, в какой-то момент будут массовые выходы в кэш из бизнеса, и эти капиталы будут куда-то направлены.
Какие инструменты подходят при структурировании капитала?
Алексей Горяев: Траст — правильный и действенный механизм, если речь идет о США или Западной Европе. Восприятие траста российскими бизнесменами зачастую искажено. Траст — юридическая конструкция, которая предполагает отчуждение имущества. Наши же бизнесмены часто воспринимают траст как некий инструмент налоговой оптимизации и не готовы отчуждать имущество. Это кризис института доверия. Но если правильно структурировать, это хороший инструмент контроля передачи благосостояния и митигации (снижения вероятности) рисков будущих судебных тяжб между членами семьи.
Выбор разного инструмента больше зависит от размера капитала: с его ростом доступно больше инструментов. Для капитала $1-2 млн подойдет простое завещание, а капиталисты с состоянием в сотни миллионов долларов могут позволить себе семейный офис, который отчасти снимает проблему управления капиталами.
Российские инструменты, которые стали появляться, например, наследственные фонды, востребованы, но нет сложившейся судебной практики. Прежде чем эти инструменты получат массовое использование, пройдет время.
Как быть со страновыми рисками?
Алексей Горяев: деофшоризация и автоматический обмен налоговой информацией между многими странами подставляет тех, кто заблаговременно не задумался, как сформировать прозрачную историю своего капитала и не сформировал соответствующую юридическую структуру. Значит ли это, что все такие люди вернут свои капиталы в Россию? Понятно, что кто-то попал под санкции, у кого-то такая ситуация с бизнесом, что нужно вернуть часть капитала на родину. Но принципиально общая картина не поменялась. В финансах есть понятие диверсификации: ты не кладешь все в одну корзину, одну страну. Факт в том, что у состоятельных людей из России больше половины капитала за рубежом.
Илья Опренко: Тренд на всеобщую прозрачность и ужесточение регуляторики — совсем не российский. Россия идет в фаоватере этих движений, но его инициатор — США, которые пытаются вернуть налоги своих крупнейших корпораций в страну.
Так называемых «безопасных гаваней» в мире не останется. Все будут обмениваться информацией со всеми, это вопрос времени. Скорее всего, произойдет унификация налоговых ставок: классические офшоры с нулевыми налогами будут вынуждены вводить ставки, иначе общеевропейские и американские регуляторы пройдутся по ним катком. Нужно быть готовым к тому, что это новая реальность всеобщей прозрачности.
Куда будут двигаться деньги, где хранить капитал? В игру могут вступать неожиданные факторы, даже климатические — люди пытаются выбирать регионы с комфортным климатом. Речь скорее идет о том, какие страны и городские агломерации смогут дать комфортные условия с точки зрения климата, экологии, инфраструктуры, доступа к капиталу, возможности общаться с людьми. Они и станут реципиентами капитала. С точки зрения глобальных трендов сдвиг идет в пользу Юго-Восточной Азии — Сингапур и Гонконг наиболее известные примеры. Россия тоже может стать прибежищем как минимум части этих капиталов в будущем.
Текст написан на основе подкаста «Экономика на слух», проект Российской экономической школы. Ведущий — Филипп Стеркин.
![Главное](/images/star.png)
Новая холодная война
ХЭЛ БРЭНДС, Заслуженный профессор мировой политики в Университете Джона Хопкинса, стипендиат Генри Киссинджера, и старший научный сотрудник в Американском институте предпринимательства; автор книги The Twilight Struggle: What the Cold War Teaches Us About Great-Power Rivalry Today («Сумеречная борьба: что мы можем узнать сегодня о соперничестве между великими державами из времён холодной войны»).
ДЖОН ЛЬЮИС ГЭДДИС, Профессор военной истории и истории ВМС в Йельском университете; автор книги On Grand Strategy («О большой стратегии»).
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ:
Брэндс Х., Гэддис Д.Л. Новая холодная война // Россия в глобальной политике. 2022. Т. 20. No. 1. С. 150-165.
Вступает ли мир в новую холодную войну? Наш ответ – и да и нет. Да, если иметь в виду длительное международное соперничество, поскольку холодные войны в этом смысле стары как сама история. Некоторые из них становились горячими, некоторые – нет: ни один закон не гарантирует того или иного исхода.
Нет, если мы имеем в виду «холодную войну», которая породила и популяризировала сам термин. Эта борьба происходила в определённое время (с 1945–1947 по 1989–1991 гг.) между конкретными противниками (Соединёнными Штатами и Советским Союзом, а также их сторонниками) и имела конкретную повестку (баланс сил после Второй мировой войны, идеологические баталии, гонка вооружений). Сегодня ни один из этих вопросов не стоит так остро, а там, где параллели всё же существуют – растущая биполярность, усугубление полемики, обострение противоречий между автократиями и демократиями – контекст противостояния совершенно иной.
Сегодня нет сомнений в том, что США и Китай, негласные союзники в конце последней холодной войны, вступают в новую холодную войну друг с другом: о ней объявил президент Китая Си Цзиньпин, а Соединённые Штаты приняли вызов благодаря столь редкому в наши дни двухпартийному консенсусу в Конгрессе. Что нам могут сказать об этой новой холодной войне аналогичные противостояния прошлых лет – единственная в своём роде, уникальная холодная война между США и СССР, а также многочисленные более ранние холодные войны?
Будущее, конечно, менее познаваемо, чем прошлое, но оно не во всех отношениях непостижимо. Время будет идти, закон всемирного тяготения действовать, и никто из нас не переживёт отпущенный нам физиологией срок жизни. Существуют ли такие же надёжные факторы, определяющие ход начинающейся холодной войны? Если да, то каковы неизвестные величины? Фукидид имел в виду такие предсказуемые и совершенно неожиданные вещи, когда 24 века назад предупреждал, что будущее будет похоже на прошлое, но не будет отражать его во всех отношениях – хотя он также утверждал, что величайшая война его времени раскрыла извечные истины, присущие всем грядущим войнам.
Следовательно, наша цель – показать, как величайшая война нашего времени, не перешедшая в горячую фазу – советско-американская холодная война, а также другие более ранние противостояния – могли бы расширить наш опыт и повысить устойчивость в китайско-американском соперничестве, будущее которого, горячее или холодное, остаётся неясным. Эта история задаёт рамки для выживания в условиях неопределённости, а возможно, и для процветания, независимо от того, что нам уготовано в XXI веке.
Преимущества границ
Во-первых, нам известно, что география изменится под действием дрейфа континентов, но этого не произойдёт в ближайшее время. Китай останется преимущественно сухопутной державой, перед которой стоит древняя дилемма. Если в поисках стратегической глубины он попытается расширить свои границы, то, скорее всего, превысит собственные возможности и вызовет сопротивление обеспокоенных соседей. Если, ради обретения устойчивости, Китай сузит свои периметры, его враги могут расценить этот шаг как приглашение к вторжению.
Те, кто не имеют установленных границ, не могут спать спокойно даже за высокими стенами.
Соединённые Штаты, напротив, извлекают выгоду из своих границ, которые обусловлены географией. Именно поэтому Великобритания после 1815 г. решила не оспаривать главенство своего «отпрыска» в Северной Америке: содержать армию на удалении пяти тысяч километров от родной земли, преодолевая для этого бескрайние просторы океана, было бы слишком дорого даже для величайшей морской державы мира. География дала американцам гибридную гегемонию: контроль над континентом и беспрепятственный доступ к двум огромным океанам, которые они соединили трансконтинентальной железной дорогой. Это позволило развить военно-промышленную базу, благодаря которой они спасали европейцев в годы Первой и Второй мировых войн, а затем и холодной войны от попыток агрессивных держав взять под контроль весь континент.
Почему же, находясь в столь безопасном положении, американцы возложили на себя такие серьёзные обязательства? Возможно, они посмотрели в зеркало и испугались того, что увидели: примера собственной страны, доминирующей на континенте и на подступах к нему в океанах. Спусковым крючком послужило завершение Россией строительства Транссибирской железной дороги в 1904 г. – скоропалительного проекта, который не был доведён до конца из-за войны и революции. Но ещё раньше британский геополитик Хэлфорд Макиндер выступил со зловещим предостережением о том, что контроль над евразийской периферией со стороны ведущей державы может способствовать появлению новых и амбициозных форм гибридной гегемонии с глобалистскими устремлениями. Президент Вудро Вильсон имел в виду такую перспективу, когда объявил войну имперской Германии в 1917 г., а президент Франклин Рузвельт сделал ещё один шаг вперёд в 1940–1941 гг., настаивая (совершенно справедливо, как сегодня подтверждают историки), что конечной целью Адольфа Гитлера были Соединённые Штаты. Поэтому, когда американский дипломат Джордж Кеннан в 1947 г. призвал «сдерживать» воодушевлённого союзника по Второй мировой войне, Советский Союз, он мог опереться на богатое наследие.
Инициатива «Один пояс, один путь» (ОПОП), выдвинутая Си Цзиньпином, вызывает аналогичные опасения. «Пояс» должен стать сетью железнодорожных и автомобильных коридоров через всю Евразию. «Путь» будет представлять собой морские пути в Индо-Тихоокеанском регионе, а если позволит глобальное потепление, то и в Арктике. Они будут поддерживаться базами и портами в государствах, которые являются дружественными благодаря «выгодам», получаемым ими от ОПОП. Ни немцы, ни русские никогда не пытались сочетать подобные амбиции с такой конкретикой: Китай стремится к гибридной гегемонии в беспрецедентных масштабах. Это приводит нас к первой неизвестной величине: что это может означать для Евразии и всего мира за её пределами?
Мировой порядок от Си
Последние три столетия дают немало примеров балансирования в прибрежных зонах, не позволяющих претендовать на материковое господство: прежде всего это Великобритания, выступившая против Франции в XVIII и в начале XIX века, затем англо-американская коалиция, дважды воевавшая с Германией в первой половине XX века, а во второй половине того же столетия – коалиция во главе с США против Советского Союза. Слишком легко утверждать, что морские державы проецируют свою силу, не встречая сопротивления: если бы это было так, колониализм по-прежнему процветал бы. Но взаимосвязь между географией и господством достаточно очевидна, чтобы быть нашим вторым известным фактом.
Континенты – за исключением Северной Америки – склонны взращивать авторитарные режимы: там, где география не в состоянии установить и закрепить границы, жёсткая рука претендует на право и обязанность их провести, делается ли это во имя защиты от внешних угроз или сохранения внутреннего порядка. Свобода в этих случаях узаконивается сверху вниз, а не развивается снизу вверх. Но это делает такие режимы ответственными за всё происходящее. Они не могут, как это обычно происходит при демократии, перекладывать вину на других. Автократии, которые не справляются с этой задачей – такие как, например, Советский Союз, – рискуют опустошить себя изнутри.
Лидеры Китая после холодной войны, скрупулезно и маниакально изучив советский опыт, стремились избежать его повторения, трансформировав марксизм в потребительский капитализм без одновременной демократизации общества. Тем самым они исправили по своему разумению то, что считали величайшей ошибкой советского президента Михаила Горбачёва: демократизация без обеспечения процветания общества. Это позднейшее «исправление имен» – древняя китайская процедура приведения названий в соответствие с меняющимися реалиями – до недавнего времени казалась успешной. Рыночные реформы Дэн Сяопина, проведённые им после ухода Мао, укрепили режим и сделали Китай образцом для подражания в большей части остального мира. Ожидалось, что Си, придя к власти, продолжит идти этим путём.
Однако он этого не сделал. Вместо этого Си перекрывает доступ к внешнему миру, бросая вызов международным правовым нормам и поощряя дипломатию «воина-волка». Это не те действия, с помощью которых можно завоевать или удержать союзников. У себя на родине Си насаждает ортодоксию, обеляя историю и притесняя меньшинства настолько беспощадно, что этому могли бы поаплодировать давно умершие российские и китайские императоры. И самое важное то, что он пытается добиться изменений в политической линии, отменив ограничения на срок собственных полномочий.
Отсюда наша вторая неизвестная величина: почему Си обращает вспять реформы, отказываясь при этом от дипломатической тонкости, которая в своё время дала возможность Китаю усилиться? Возможно, он боится собственной отставки, хотя этот риск возрастает с каждой новой расправой над соперниками, которых Си сажает в тюрьму или подвергает «партийной чистке». Не исключено, что он осознал: инновации требуют спонтанных действий, но могут также и вдохновлять на них. Вероятно, его беспокоит то, что всё более враждебно настроенные соперники в мире не предоставят ему неограниченного времени для достижения поставленных целей. Ему также может казаться, что господствующая концепция мирового порядка сама по себе противоречит велению Неба, Маркса или Мао.
А вдруг Си видит мировой порядок с авторитаризмом в основе и Китаем в центре?
Ожидает, что технологии сделают человеческий разум столь же прозрачным, как спутники делали поверхность Земли во время холодной войны? Он может полагать, что Китай никогда не настроит против себя друзей за рубежом. Или верить, что нет причин, по которым ожидания внутри Китая перестали бы расти. А Си с возрастом будет набираться мудрости и энергии, внимательнее относиться к деталям, которые только он как верховный лидер способен должным образом проработать.
Но если Си действительно верит во всё это, он уже упускает из виду разрыв между обещаниями и их выполнением, которые давно являются «Ловушкой-22» для авторитарных режимов, из которой они не способны выбраться. Ведь если, как это делали предшественники Горбачёва, игнорировать такие разрывы, они будут лишь усугубляться. Но если признать их, как это сделал Горбачёв, то это подорвёт притязания на непогрешимость, на которых должна зиждиться легитимность автократии. Вот почему изящный выход автократов из этой патовой ситуации – большая редкость.
Истоки жизнестойкости
Демократии в Америке также свойственны определённые разрывы между обещаниями и их выполнением, которые подчас настолько велики, что складывается впечатление, будто эта демократия страдает от паралича подобно Леониду Ильичу Брежневу. Однако Соединённые Штаты отличаются от Китая тем, что недоверие к власти закреплено в их Конституции. Разделение властей обеспечивает центр тяжести, к которому нация может вернуться после любых всплесков активности, связанных с разными кризисами. В результате получается то, что эволюционные биологи называют «прерывистым равновесием» – устойчивость, основанная на быстром восстановлении после непредвиденных обстоятельств.
В Китае всё как раз наоборот. Уважение к власти пронизывает всю его культуру, но стабильность сменяется затяжными потрясениями, когда власть не справляется с вызовами.
Восстановление, при отсутствии надёжного центра притяжения, может занять десятилетия. Автократии часто выигрывают спринт, но умные инвесторы ставят свои деньги на демократии, когда речь идёт о марафонской дистанции. Итак, третья известная причина – это резко различающиеся корни или истоки жизнестойкости.
Данная закономерность чётко прослеживается на примере двух самых дорогостоящих гражданских войн девятнадцатого века. Восстание тайпинов в 1850–1864 гг. стоило жизни почти 20 млн китайцев, то есть погибло пять процентов населения страны. Американская гражданская война 1861–1865 гг. унесла жизни 750 тыс. её участников, или два с половиной процента населения страны с гораздо меньшей плотностью населения. По свидетельству нынешних лидеров, Китай после восстания тайпинов пережил десятилетия потрясений, из которых вышел только после того, как Мао в 1949 г. провозгласил Народную Республику. Соединённые Штаты, согласно тому же описанию, достаточно быстро оправились, чтобы присоединиться к европейским хищникам, жертвой которых Китай стал в конце девятнадцатого века, и с тех пор они продолжали высасывать из него все соки. Оставим в стороне вопрос о точности такого взгляда на историю. Наша точка зрения заключается в том, что растущая зависимость Си от этого дискурса и разжигаемого им национализма предполагает наличие в китайской культуре очага возгорания, который в настоящее время полезен режиму, но который, возможно, не так-то просто будет погасить.
Отсюда вытекает третья неизвестная величина: сможет ли Си так же умело воспламенять и гасить народный гнев, как это неоднократно делал Мао в годы пребывания у власти? Или Си попадёт в ту же ловушку зависимости от внешней враждебности, без которой Иосиф Сталин, как выразился Кеннан в 1946 г., не знал, как управлять страной? Поскольку ничто не могло успокоить такой режим, настаивал Кеннан, только накопившиеся разочарования могли бы убедить Сталина или, что более вероятно, его преемников в том, что в их интересах изменить худшие стороны своего строя. Однако успех этой стратегии зависел от отказа сторон определять жёсткие сроки: Кеннан всегда отмечал, что она никогда бы не сработала с Гитлером, который установил собственный график, исходящий из понимания того, что он сам смертен, для достижения своих целей.
Мао довольно хитро дал своему режиму 100 лет на возвращение Тайваня. Си исключил передачу этой проблемы из поколения в поколение, но пока не определил дату её решения. Тем не менее его всё более агрессивная риторика увеличивает риск, что тайваньский вопрос может привести к перерастанию китайско-американской холодной войны в горячую фазу, поскольку Соединённые Штаты намеренно напускают много тумана в свою тайваньскую политику. Всё это пугающе напоминает то, как в 1914 г. начиналась война в Европе: двусмысленность обязательств великих держав в сочетании с отсутствием выключателя возможной эскалации.
Ещё один длительный мир?
Если во время холодной войны происходили интервенции, то как этот конфликт трансформировался в «длительный мир»? В первой половине двадцатого века идея о том, что соперничество великих держав может быть разрешено мирным путем, не находила поддержки. «Будущая война с Советской Россией, – предсказывал в 1945 г. американский дипломат Джозеф Грю, – настолько неизбежна, насколько может быть неизбежным что-либо в этом мире». Что позволило сверхдержавам времён холодной войны избежать такой перспективы, и насколько актуальны эти обстоятельства сегодня?
Один из ответов заключается в том, что сама история в те годы стала пророчеством. Зная то, что большинство лидеров пережили во Второй мировой войне, мало кто хотел рисковать третьей. Помогло и то, что Вашингтон и Москва, пусть и по разным причинам, считали время своим союзником. Американцы – потому что для реализации стратегии сдерживания нужно было время, чтобы помешать советским амбициям. А Сталин – потому что рассчитывал, что рано или поздно должны начаться братоубийственные войны между капиталистическими странами, которые обеспечат победу пролетарской революции. Когда преемники Сталина осознали масштабы его просчётов, было уже слишком поздно обратить вспять их последствия. Советский Союз так и не сумел наверстать упущенное.
Но что, если решимость избежать следующей войны исчезнет вместе с воспоминаниями о прошлой? Именно так некоторые историки объясняют Первую мировую войну: прошло столетие без большой европейской войны.
Имеет ли значение тот факт, что три четверти века отделяют американских и китайских лидеров от великих войн их предшественников?
Американцы имеют некоторый боевой опыт участия в «ограниченных» и «низкоинтенсивных» конфликтах с явно неоднозначными последствиями, но китайцы, если не считать их короткого вторжения во Вьетнам в 1979 г., не вели никаких значительных войн более полувека. Возможно, именно поэтому Си с его риторикой «разбитых в кровь голов» и одами воинственности, кажется, плохо понимает, насколько высокой может быть цена таких авантюр.
Второй фактор, с помощью которого историки объясняют «длительный мир», заключается в том, что ядерное оружие подавляет оптимизм в отношении того, чем могут закончиться войны. Невозможно знать наверняка, что именно сдерживало соперничавшие стороны во времена холодной войны: это история, которой не было. Но сам по себе такой мир свидетельствует об отсутствии решимости с обеих сторон: что бы ни говорили публично советский премьер Никита Хрущёв и президент США Джон Кеннеди, ни тот, ни другой не хотели умирать за Берлин. Вместо этого они согласились с разделённым стеной городом внутри разделённой страны в центре разделённого континента. Ни один великий замысел не мог бы привести к такому курьёзу, и всё же эта ситуация сохранялась до тех пор, пока холодная война не завершилась мирно и неожиданно. Этого не могло бы произойти без ядерного потенциала, поскольку только угроза ядерного удара могла поставить на карту жизни людей одновременно в Вашингтоне и Москве.
А что можно сказать о Вашингтоне и Пекине? Даже с учётом последних усовершенствований китайцы имеют менее десяти процентов того количества ядерных боеголовок, которыми располагают Соединённые Штаты и Россия, и это число составляет лишь пятнадцать процентов от того, что было у двух сверхдержав в разгар холодной войны. Имеет ли это значение? Сомнительно, если вспомнить, чего добился Хрущев в 1962 г.: несмотря на то что Советы уступали один к девяти в ядерном арсенале, его хватило, чтобы сдержать высадку американцев на Кубу в заливе Кочинос, которую планировал Кеннеди. С тех пор США живут с аномалией в непосредственной близости от своих границ: коммунистическим островом посреди самопровозглашённой зоны влияния в Карибском бассейне.
Ещё менее правдоподобным кажется то, что США используют в наши дни ядерное оружие для защиты Тайваня, поскольку этот остров имеет для Пекина большее значение, чем Куба или Берлин для Москвы. Однако эта неправдоподобность может заставить Си поверить в то, что он может вторгнуться на Тайвань без риска ядерного ответа со стороны США. Растущие кибер- и противоспутниковые возможности Китая также могут его воодушевить, поскольку возвращают возможность внезапных атак, которая, как казалось на протяжении десятилетий, существенно уменьшилась в связи с революцией в разведке времён холодной войны.
Но что потом? Что Си будет делать с Тайванем, если он его захватит? Это не Гонконг, который легко удерживать под контролем. Это и не Крым, где большая часть населения согласилась с оккупацией. Да и другие крупные острова в регионе – Япония, Филиппины, Индонезия, Австралия и Новая Зеландия, – это не шаткие игральные кости. А Соединённые Штаты с их непревзойдёнными возможностями проецирования силы, скорее всего, не будут «сидеть сложа руки», как могут выразиться китайцы: «двусмысленность» означает право выбора возможной реакции, а не исключение любого ответа вообще.
Одним из таких ответов может быть использование перенапряжения, возникающего в результате насильственного расширения Китаем своих границ, – искусственно созданной проблемы, которая когда-то мучила Москву. Подавление «Пражской весны» было достаточно простым делом для Советского Союза в 1968 г. до тех пор, пока моральный дух военных не упал после того, как чехи дали понять оккупантам, что не чувствуют себя «освобождёнными». Доктрина Брежнева – обязательство действовать аналогичным образом везде, где «социализм» может оказаться под угрозой – больше напугала, чем успокоила лидеров других подобных государств, в частности Мао, который в 1971 г. втайне начал планировать «открытие дверей» для Вашингтона. К тому времени, когда Советский Союз вновь обратился к этой доктрине в 1979 г., вторгнувшись в Афганистан, у него осталось мало союзников, и не было никого, на кого можно было бы положиться.
Угрозы Си в адрес Тайваня могут также подействовать на окружающие Китай государства, которые, в свою очередь, начнут искать собственные способы «открыть двери» для Вашингтона.
Сумасбродные притязания Китая в Южно-Китайском море уже усилили беспокойство в этом регионе: свидетельством тому является неожиданное объединение Австралии с американцами и британцами по вопросу о ядерных подводных лодках, а также расширение сотрудничества Индии с союзниками в Индо-Тихоокеанском регионе. Жители Центральной Азии не могут бесконечно игнорировать репрессии в отношении тибетцев и уйгуров. Долговые ловушки, деградация окружающей среды и обременительные условия погашения долгов отталкивают потенциальных получателей «выгод» от «Пояса и Пути». А Россия, которая в начале XX века была источником опасений по поводу «евразийского материка», теперь может оказаться в окружении китайских «окраин» в Азии, Восточной и Юго-Восточной Европе и даже в Арктике.
Всё это повышает вероятность того, что американский однополярный мир может закончиться не шаткой и неустойчивой китайско-американской биполярностью, а многополярностью, ограничивающей Пекин и обрекающей его самонадеянные действия на провал. Меттерних и Бисмарк такое одобрили бы. Так же как и хитроумный американский стратег эпохи холодной войны, который, следуя их примеру, надеялся на действенность аналогичных методов. «Я думаю, что мир будет безопаснее и лучше, – сказал президент Ричард Никсон журналу Time в 1972 г., – если у нас будут сильные, здоровые Соединённые Штаты, Европа, Советский Союз, Китай, Япония, и каждая из этих стран будет уравновешивать другие страны».
Сюрпризы в ассортименте
Последнее, что нам известно, – это неизбежность сюрпризов. Международные системы анархичны, говорят нам теоретики, поскольку ни один компонент в них полностью не контролируется. Стратегия может уменьшить неопределённость, но никогда не устранит её: люди ошибаются, и искусственный интеллект тоже может ошибиться. Тем не менее существуют закономерности конкуренции во времени и пространстве. Из них можно вывести категории неожиданностей, возможных в китайско-американской холодной войне, особенно учитывая опыт советско-американской.
Экзистенциальные сюрпризы – это сдвиги в сферах соперничества великих держав, за которые ни одна из них не несёт ответственности, но которые угрожают им обеим. Президент США Рональд Рейган имел это в виду, когда удивил Горбачёва во время их первой встречи в 1985 г., заявив, что вторжение марсиан заставит Соединённые Штаты и Советский Союз урегулировать свои разногласия за одну ночь: разве ядерное оружие не было по меньшей мере столь же опасно? Марсиане ещё не прилетели, но мы столкнулись с двумя новыми экзистенциальными угрозами: ускоряющимся темпом изменения климата и почти мгновенной вспышкой глобальной пандемии в 2020 году.
Ни то, ни другое не является беспрецедентным. Климат всегда менялся, поэтому раньше можно было пройти пешком от Сибири до Аляски. Фукидид описал чуму, поразившую Афины в 430 г. до нашей эры. Новым является ускорение этих явлений с началом глобализации, что делает актуальным вопрос о том, смогут ли геополитические соперники сообща решать исторические проблемы, которые всё больше меняют их восприятие действительности.
Советско-американская холодная война показала, что сотрудничество во избежание катастрофы не обязательно должно быть явным: ни один договор не предусматривал, что ядерное оружие после 1945 г. не будет вновь применяться в войне. Вместо этого экзистенциальные опасности привели к негласному сотрудничеству там, где формальные переговоры почти наверняка потерпели бы неудачу. Изменение климата может предоставить аналогичные возможности в китайско-американской холодной войне, даже если COVID-19 до сих пор подстёгивал только резкую реакцию со стороны китайцев. Смысл в том, чтобы сохранять способность совместного решения общих для всего человечества вызовов, аналогичных вторжению марсиан. Это не значит, что нужно приветствовать экзистенциальные проблемы, но необходимо изучать, могут ли они привести к совместному поиску оптимального решения.
Преднамеренные сюрпризы – следствие попыток отдельных конкурентов напугать, сбить с толку или обескуражить неприятеля. Внезапные атаки, как в Пёрл-Харборе, подходят под эту категорию – и никогда нельзя исключать провалы разведки. Самые большие сюрпризы холодной войны, однако, возникали вследствие смены полюсов, в чём Мао был большим мастером. Когда он склонился на восток в 1949–1950 гг., то дезориентировал администрацию Трумэна, открыв путь к Корейской войне и коммунистическому наступлению в Азии. Когда же он взял крен на запад в 1970–1971 гг., то сделал Соединённые Штаты своим союзником, вследствие чего Советский Союз стал уязвимым на двух фронтах, и от этого он так до конца и не оправился.
Вот почему «открытие» американцев для Москвы может однажды настроить её против Пекина. Первоначальный китайско-советский раскол занял два десятилетия, причём администрация Эйзенхауэра стремилась ускорить этот процесс, поощряя взаимную неприязнь между Мао и Хрущёвым. ОПОП, продвигаемая Си, может привести к напряжению в отношениях с российским президентом Владимиром Путиным, который давно жалуется на «сдерживание» России со стороны США. Китайское «сдерживание», с точки зрения Кремля, в итоге может стать более серьёзной угрозой.
Преднамеренные сюрпризы способны также преподнести страны, от которых ждут подчинения, но которые могут вести себя иначе. Ни Вашингтон, ни Москва не хотели островных кризисов 1954–1955 и 1958 гг.: Чан Кайши в Тайбэе и Мао в Пекине сделали так, что они случились. Предупреждения коммунистического лидера Вальтера Ульбрихта о неизбежном крахе Восточной Германии заставили Хрущёва спровоцировать Берлинские кризисы 1958–1959 и 1961 годах. Малые державы, преследующие собственные цели, сорвали советско-американскую разрядку в 1970-е гг.: Египет напал на Израиль в 1973 г., Куба вмешалась в дела Африки в 1975–1977 гг., а контакты Хафизуллы Амина с официальными лицами США привели к советскому вторжению 1979 г., ставшему предвестником упадка СССР. Однако всё это не было беспрецедентным: Фукидид продемонстрировал, что Коринф и Коркира делали нечто подобное со спартанцами и афинянами за 24 века до этих событий.
В китайско-американской холодной войне уже просматривается возможность того, что хвост станет вилять собакой: рост напряжённости в Тайваньском проливе – результат изменений в политике Тайбэя последних лет в той же степени, что и преднамеренных решений Вашингтона или Пекина. И хотя Китай пытается с помощью ОПОП создать систему, которая максимально увеличит его мощь, в итоге он рискует получить, благодаря своим отношениям с небезопасными и нестабильными режимами, именно такую обратную зависимость, которая беспокоила сверхдержавы в годы холодной войны.
Это потенциальная формула нестабильности: история полна примеров, когда местные игроки втягивали в конфликт более крупные державы.
Наконец, есть и системные сюрпризы. Холодная война закончилась так, как никто в то время не ожидал: внезапным крахом сверхдержавы и сопутствовавшей ей идеологии. Однако двумя провидцами, предполагавшими такую возможность, были основатели этой доктрины в середине XIX века – Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Капитализм, не сомневались они, в итоге уничтожит сам себя, поскольку создаёт слишком большой разрыв между средствами производства и распределяемыми благами. Столетие спустя Кеннан перевернул постулат Маркса и Энгельса с ног на голову. Разрыв между средствами производства и распределяемыми благами, настаивал он в 1946–1947 гг., приведёт к краху коммунизма в Советском Союзе и странах-сателлитах после Второй мировой войны. Кеннан не приветствовал то, что в итоге произошло в 1990–1991 гг.: распад самого Советского Союза был слишком резким нарушением баланса сил даже для него. Но он понимал, как стрессы внутри обществ могут сами по себе сильно удивлять.
Никто не в силах предсказать, когда произойдёт новое геополитическое землетрясение: даже геологические землетрясения сложно предугадать. Однако геологи знают, где их можно ожидать: именно поэтому Калифорния, а не Коннектикут получает предупреждения о землетрясениях. Неужели сама хрупкость авторитарных режимов – их странная вера в бессмертие командно-административных структур, выстроенных сверху вниз – делает их столь же уязвимыми? Или укоренившаяся непокорность демократий – их нежелание подчиняться командам извне – представляет для них ещё большую опасность? Только время это покажет и, возможно, раньше, чем мы ожидаем.
Стратегия и неопределённость
Совокупность известных и неизвестных факторов, а также сюрпризов оставляет нам исторический эквивалент задачи трёх тел: с учётом сосуществования предсказуемости и её противоположности, мы узнаём результат только тогда, когда его увидим. Однако стратегия не терпит отлагательств. Для её успеха необходимо жить в условиях неопределённости, которой в будущем будет немало. Стратегия сдерживания, хотя и несовершенная в своих достижениях и подчас трагическая в своих неудачах, успешно справилась с присущими ей противоречиями, выгадав время, необходимое, чтобы противоречия внутри советской системы стали очевидными даже для её лидеров. Это удалось прежде всего благодаря сочетанию простоты замысла и гибкости в его применении, поскольку даже самые чёткие цели не всегда или даже нечасто указывали путь их достижения. Например, на определённом этапе потребовалось сотрудничество со Сталиным ради победы над Гитлером и с Тито для противостояния Сталину, а также с Мао для запутывания Брежнева: не всякое зло одинаково во все времена.
Наращивание вооружений не всегда плохо, а переговоры не всегда благо: Эйзенхауэр, Кеннеди, Никсон и Рейган использовали и то, и другое, чтобы начать трансформацию противостоящих им противников.
Кеннан не доверял такой эластичности в стремлении к сдерживанию, но именно эта манёвренность обеспечила безопасное прибытие стратегии в намеченный пункт назначения.
Второй способ сдерживания преуспел потому, что спонтанность действий считалась силой. Организация Североатлантического договора была в равной степени как европейским, так и американским проектом, что разительно отличалось от соперничавшего с ней Варшавского договора, в котором доминировала Москва. За пределами Европы Соединённые Штаты не настаивали на идеологическом единообразии среди своих друзей. Ставилась совсем иная задача: сделать многообразие оружием против неприятеля, стремившегося подавлять его, использовать сопротивление единообразию, заложенное в разных историях, культурах и верованиях, в качестве барьера против обезличенных амбиций мнимых гегемонов.
Третьим активом, хотя в то время он не всегда казался таковым, был американский избирательный цикл. Четырёхгодичные стресс-тесты сдерживания нервировали его архитекторов, расстраивали сочувствующих экспертов и вызывали тревогу у заокеанских союзников, но они, по крайней мере, защищали от косности. Ни одна долгосрочная стратегия не может быть успешной, если позволяет стремлениям опережать возможности или возможностям – искажать изначальные устремления. Но как стратеги развивают самоанализ и достаточную уверенность в себе, чтобы признать, что их идеи не работают? Выборы, конечно, являются тупым инструментом. Но это лучше, чем не иметь никаких средств пересмотра, кроме кончины престарелых автократов, время ухода которых из этого мира не дано знать их последователям.
В Соединённых Штатах нет исключительно иностранных дел. Поскольку американцы открыто и явно провозглашают свои идеалы, отступления от них сильно бросаются в глаза. Такие внутренние неудачи, как экономическое неравенство, расовая сегрегация, сексуальная дискриминация, деградация окружающей среды и внеконституционные эксцессы на высшем уровне, — всё это США выставляют на обозрение всего мира. Как отметил Кеннан в самой знаменитой своей статье, «демонстрация нерешительности, разобщённости и внутренней дезинтеграции внутри этой страны» может «обрадовать» внешних врагов. Поэтому для защиты своих внешних интересов «Соединённым Штатам нужно лишь соответствовать своим лучшим традициям и доказать, что они достойны сохранения в качестве великой нации».
Легко сказать, да нелегко сделать, и в этом кроется главное испытание для США в их соперничестве с Китаем: требуется кропотливое управление внутренними угрозами нашей демократии, а также терпимость к нравственным и геополитическим противоречиям, с помощью которых можно наиболее эффективно защищать многообразие в мире. Изучение истории – лучший компас, который у нас есть для движения к будущему – даже если оно окажется не таким, как мы ожидали, и во многих отношениях приведёт к неожиданным и непредвиденным результатам.
Опубликовано в журнале Foreign Affairs № 6 за 2021 год. © Council on foreign relations, Inc.
![Главное](/images/star.png)
Борис Любимов, ректор ВТУ им. Щепкина: «Ребята, которые приходят сюда из царства интернета, должны почувствовать прелесть этого здания»
Елена ФЕДОРЕНКО
Профессор Борис Любимов — ректор Театрального училища (института) имени М.С. Щепкина при Малом театре, заведующий кафедрой истории русского театра ГИТИСа, педагог Академии Никиты Михалкова. «Культура» поговорила с Борисом Николаевичем о знаменитой «Щепке», театральной педагогике и о том, как изменились современные студенты.
— Нас в студенческие годы восхищало ваше умение за каждым современным событием увидеть традиции, почувствовать дыхание прошлого. Расскажите о «связи времен» в Щепкинском училище.
— Это сложный и объемный вопрос — училищу более чем два столетия. У нас есть Ермоловский зал, где училась Мария Николаевна Ермолова. Щепкин преподавал именно в этом здании в тот промежуток времени, когда Островский возглавлял, как бы мы сегодня сказали, Департамент московских театров, — его рабочий кабинет находился тоже здесь. Сейчас-то мы и Станиславского с Немировичем-Данченко уже не очень себе представляем, а ведь история училища началась намного раньше. Меня это вдохновляет, как и педагогов, которые в большинстве своем оканчивали это училище, и студентов, которые сюда поступают. Вдумайтесь: Юрий Мефодьевич Соломин пришел в училище в 1953 году, начал преподавать в 60-м, занимается со студентами более шести десятилетий. Владимир Сергеевич Сулимов и Мария Евгеньевна Велихова — преподаватели кафедры мастерства актеров, Наталья Евгеньевна Королькова — завкафедрой искусствоведения, работают более 50 лет. Они застали тех, великих: Соломин учился у Пашенной, она у Ленского. Вот и — «Здравствуй, XIX век!» — все по цепочке передается. Это как звенья кольчуги — в этом и есть самая большая традиция. Здесь вся история русского театра. В будущем году исполняется 200 лет, как Щепкина выкупили и он перестал быть крепостным актером. Представьте себе, что он бы не получил вольную. История театра, конечно, развивалась бы, но как-то по-другому.
— В названии училища есть уточнение — «при Малом театре». Это важно сегодня или, скорее, дань традиции?
— Юридически это никак не работает, а по сути — очень важно, потому что большинство педагогов по мастерству, сценической речи, а иногда и по движению — так или иначе связаны с Малым театром. У нас две точки: здание училища, которое оно получило чуть позднее, чем открылось, но ему уже тоже более 150 лет, и дом Малого театра — через три года зданию будет 200 лет. Актеры после репетиций идут из театра в училище преподавать, а студенты отправляются вечерами в театр — играть в массовых сценах спектаклей. Так происходит уже более полутора веков. Такие ходы, как у муравьев, туда-сюда, только строится не муравейник, а русская театральная культура. Станиславский говорил, что Малый театр лучше всяких школ подействовал на его духовное развитие, и о том, что здесь он учился. Малый дал Станиславского, а Станиславский — Мейерхольда и Вахтангова. Вот и начинается вся русская театральная история XX века, или почти вся — не будем забывать про Петербург и Александринский театр. Скажем скромнее — московская, но вообще-то, конечно, российская.
— Задумываются ли студенты о том, где расположено их училище?
— Местоположение тоже «складывало» традицию. Ближе к Кремлю и Красной площади нет ни одного театрального института. Прошел через ЦУМ, вышел на Театральную площадь, а там не только Малый, еще и Большой театр, и РАМТ, где когда-то была студия под руководством Александра Ленского. Сейчас в труппе Молодежного театра немало выпускников Щепкинского. Прихожу на «Горе от ума» к Алексею Бородину: Чацкий — наш, Софья — наша, Наталья Дмитриевна — наша, да и РАМТ тоже немножко наш. Триумфальная площадь в десяти минутах ходьбы, а между ней и Театральной — самый насыщенный старой культурой район Москвы. А зал Малого театра? Здесь сидели Гоголь и Достоевский, уже не говорю о Чехове. Все основные деятели искусства XIX столетия бывали, а этот век в истории русского театра и вообще культуры — почти то же, что для Европы эпоха Возрождения.
— Прекрасно, но, наверное, непросто жить с такой историей?
— В новообразовании в чем-то гораздо проще. Какая главная новость XXI века? Интернет и цифра. С ними, кажется, без всего, о чем я говорю, можно обойтись. Ан нет, оказывается, невозможно. Поэтому ребята, которые приходят сюда из царства интернета, должны почувствовать прелесть этого здания. Пастернак писал: «Привлечь к себе любовь пространства, услышать будущего зов». Заметьте, он не сказал — зов прошлого, именно будущего и через любовь к пространству.
— У 18-летних должен мозг взорваться от этой информации. Они вообще способны это понять?
— Лучшие из них — да. Худших — если не училище, мы в этом смысле гуманисты, то жизнь потом отбрасывает. Она ведь сложная штука. С одной стороны, абсолютно демократична, в ней есть идея равенства, справедливости, а с другой — очень иерархична и аристократична. Такая вертикаль и горизонталь, как крест. Если стремишься подниматься в выси, то будешь бороться, без борьбы театральных Эверестов и Эльбрусов не достигнешь ни-ког-да. Жизнь устроена так, что есть не только горы, но и равнины, где тоже есть традиции. С глубочайшим уважением отношусь к тем, кто играет пятую княжну в «Горе от ума» или слугу в «Царе Федоре», если они делают это достойно и честно. Артист эпизода, артист массовых сцен — это замечательно.
— Что тревожит в сегодняшнем театральном образовании?
— Сейчас важнейшая работа падает на кафедру сценической речи — в любом театральном вузе. Если есть в жизни что-то ужасное, то для меня это речь, слово, неправильные ударения. Я говорю не о той низовой культуре речи, которая была всегда. Пластами этой речи пользовался и протопоп Аввакум — достаточно прочитать его «Житие». Было это и в XIX веке, но не проникало на сцену. Сегодня она поднялась и становится едва ли не основной. Современный студент, приходящий на первый курс, двигается гораздо лучше, чем говорит. Но театральный институт — не дискотека для бессловесных и не только пластические этюды. «В начале было слово» — тут никуда не денешься. Слово — это логос и смысл, история и культура. Слово — это и любовь к Отечеству. Сегодня оно корежится, мы его мямлим и проборматываем. Гумилев писал — «дурно пахнут мертвые слова», а мы этими мертвыми словами и отапливаем СМИ. Зачастую совсем не словом Грибоедова, Гоголя, Достоевского, Толстого, Чехова, Тургенева, Бунина, Булгакова, Солженицына говорят актеры, дикторы радио и телевидения, популярные звезды и политические деятели. И, собственно, какие претензии к студенту первого курса?
— Адепты постдраматического театра считают, что спектакль далеко не всегда нуждается в словах, главное на сцене — эмоции и энергетика.
— Сколько бы теоретики ни говорили про постдраматический театр, а он как одно из направлений вполне возможен, но еще на два-три десятилетия, а может, и до конца истории, хватит великой литературы и великой драматургии для театра, который будет радовать зрителя. Я застал те поколения прекрасных актеров драматического театра, которые были замечательными чтецами. Мы — за осмысленного актера. За личность и индивидуальность и боремся.
— Сегодня столичные учреждения культуры и искусства, в том числе и учебные заведения, открывают филиалы в других городах. Вы подобного не собираетесь делать?
— Не собираемся, нам вполне хватает того, чем мы занимаемся. К инициативе больших вузов, которые готовы открыть свои филиалы, отношусь замечательно, потому что, конечно, нужно поднимать культурную жизнь периферии и давать ей дышать. С другой стороны, вижу, как не хватает многим институтам педагогов по мастерству и сценической речи. Где будут находить профессоров и доцентов для филиалов? Сейчас получение этих званий — огромная проблема. Давайте подождем и посмотрим, к каким результатам этот эксперимент приведет, чтобы не получилось так: пировали, веселились, подсчитали — прослезились. А сама идея хороша!
— Все чаще слышишь о том, что театральных учебных заведений слишком много и стоит их объединить в один большой вуз.
— Этот план представляется сомнительным, и прежде всего потому, что произойдет нивелировка своеобразия вузов, а нюансы есть у Щукинского и Щепкинского училищ, ГИТИСа и Школы-студии МХАТ. За этим предложением стоит кажущаяся экономия средств, но, если быть честным, это не называется объединением — просто остается один вуз, а остальные закрываются.
— Те, кто предлагает подобные изменения, считают, что актеров слишком много и далеко не все находят себя в профессии. Согласны?
— Как раз сейчас мы отвечаем на запрос Министерства науки и высшего образования по поводу трудоустройства актеров. Большая масса актеров застревает в Москве. Именно потому, что здесь огромное количество всякого рода платформ, на которых выпускник может себя реализовать. Мы привыкли мыслить по-советски, но при этом без советских условий. Тогда было понятно — если ты не трудоустроился в Москве или Ленинграде, то едешь по маршруту до Владивостока и Калининграда, чтобы попасть в театр. Иначе ты — тунеядец. А сейчас актер остается в столице — прописки нет, но он снимается в сериале. Он трудоустроен? Да, зарабатывает приличные деньги. Но трудовая книжка у него не открыта. И как может ректорат это проконтролировать? Обязан студент отчитываться перед вузом, к которому он уже отношения не имеет? Нет. Обычно люди в соцсетях себя засвечивают. Значит, мы должны сидеть перед компьютером и следить за тем, расскажет ли выпускник, что он снимается в сериале «След» или «Шеф». А относительно того, что актеров слишком много, не знаю, мы ведь работаем с очень маленькими цифрами. Скажите, а выпускники филфака, истфака, физтеха отлично трудоустраиваются? Математиков и юристов много или мало? Кто это просчитал?
Я с ужасом вижу, как все кому не лень открывают театральные факультеты, они появляются в университетах, педагогических институтах — это очень серьезная проблема. Прежде чем создавать Вавилонскую башню и говорить о переизбытке актеров, стоит на законодательном уровне запретить непрофильным вузам набирать актеров. Сразу их будет гораздо меньше. Мы же не выпускаем зубных врачей или химиков.
— То есть системы распределения выпускников сейчас нет?
— Я был молодым педагогом и помню, как при мне ректор Школы-студии МХАТ Радомысленский звонил в Театр Сатиры Плучеку: «Валя, посмотри актеров». Последние годы и я не раз обращался к худрукам. Но никто не может заставить режиссера прийти на дипломный спектакль, тем более приехать на него из периферийного театра.
Системы распределения у нас нет, кроме тех случаев, когда это целевой курс — студии, национальные или театральные. Сейчас мы выпустили башкирскую студию, набрали ребят из Киргизии, в будущем году, надеюсь, получится собрать группу из Абхазии. Но и на целевых курсах бывают разные «штуки». Вот, скажем, мы готовим студию для определенного театра конкретного города — все хорошо, региональное министерство поддерживает идею худрука театра. Через два года худрук переезжает в другой город, министр культуры меняется, а новый говорит: «Это не мой заказ, я этого совсем не хотел». И новому режиссеру не нужны эти артисты. А кто будет виноват в том, что их не возьмут в труппу? Вуз? Но это неправильно, потому что у него нет средств воздействия на тот или иной театр. Даже при целевом трудоустройстве я не могу сказать: почему вы восемь человек взяли, а девятого — нет? Будем говорить начистоту: проще всего со студентами из Южной Кореи. Никто не спросит, почему ваш иностранный выпускник не служит в театре и не снимается в кино, а работает официантом на улицах Гонконга или Тайваня.
— Щепкинское училище выпускает только актеров. Не открываете другие факультеты из-за преданности традициям?
— Традиции можно изменять и развивать. Теоретически создание нового — неплохо, но практически — зачем? Если говорить о Москве, то режиссеров готовят ГИТИС, Щукинское училище. Вступать в конкуренцию? Этого не понимаю. Сейчас, наверное, слово «продюсер» самое модное. Но уже более 40 лет существует продюсерский факультет в ГИТИСе, 30 лет продюсеров готовит Школа-студия МХАТ и не только. Давайте откроем еще? Славные традиции у постановочного факультета Школы-студии МХАТ — им уже 75 лет, и мы их не переплюнем. А в воспитании актеров мы самые первые.
— А если Малому театру понадобятся особо обученные режиссеры или мастера постановочной части?
— У нас среди педагогов есть режиссеры, и теоретически мы вполне могли бы набрать режиссерскую группу. И специалистов для постановочной части Малого театра, если возникнет необходимость, можем подготовить. Разово это возможно. Но создавать факультет — каждый год набирать курс, расширять штат педагогов и учебные пространства.
— Вы можете по игре актера понять, в какой школе и у какого педагога он учился?
— Среднестатистически, конечно, могу, особенно когда педагог с яркой индивидуальностью. Определял в свое время «фоменковцев» и «захаровцев», сейчас, наверное, не ошибусь в «женовачах» и «кудряшах». Часто спрашиваю: как думаете, Олег Даль в каком вузе учился? Большинство полагает, что в «Щуке», а его туда не приняли, а взяли в «Щепку».
— Ведь учат-то по единой программе: актерское мастерство, сценречь, фехтование, танцы. Но тем не менее, у каждого вуза — свои особенности, своя индивидуальность. В чем они?
— Это очень сложная штука. Предлагаю такой «фокус». 1953 год, лето, Москва. Три абитуриента: из Саратова приезжает мальчик Олег Табаков, из Читы — Юра Соломин и москвич Вася Лановой — из семьи украинских крестьян, незадолго до рождения сына перебравшихся в столицу. Представьте себе: Соломин, с его любовью к Чехову и психологическому театру, поступает не в «Щепку», а в Школу-студию МХАТ. Василий Лановой с возвышенным пафосом, голосом, внешними данными оказывается в Щепкинском училище, а не в «Щуке». Олег Павлович с его эксцентрикой, склонностью к гротеску попадает в Щукинское училище, а не в Школу-студию МХАТ. Могло такое случиться? Вполне. Состоялись бы они в профессии? Без сомнения. Но какие-то свойства их игры были бы иными. Лановой стал бы ведущим артистом Малого театра, Табаков расцвел бы в Театре Вахтангова, а Соломин — во МХАТе или в «Современнике», если бы пошел в конце 50-х вместе с лидерами создавать новый театр. А это только один выпуск. Вот и ответ на вопрос.
— Как изменились студенты и изменились ли?
— Они стали, безусловно, свободнее, и это хорошо, но в них появилось много самоуправства, и это плохо. Свобода и самоуправство для меня очень разные понятия. Свобода всегда — во имя чего? Думаю, раньше самоуправства было меньше. Нынешние студенты гораздо больше думают про деньги, чем в мое время, это не хорошо и не плохо, они так живут.
Сейчас они меньше связаны с книгой. Я видел анкеты выпускников театральных вузов, где они перечисляют пять книг, которые «произвели наибольшее впечатление». Порадовало, что почти все в верхние строки включали Достоевского, некоторые — Пушкина, а на четвертой и пятой позициях — что-то запредельное. В этом не их беда, мы тоже читали не только большую литературу. С кинематографом проще — можно посмотреть все, что снято, от Эйзенштейна до наших дней. В театральном мире сложнее. Сейчас, после нашего разговора, поеду к второкурсникам театроведческого факультета ГИТИСа и узнаю, какие темы для своих рецензий они выбирают. Вы, второкурсники 1975-го, могли видеть премьеру «Иванова» Марка Захарова с Евгением Леоновым и Инной Чуриковой, и мне интересно, кто — Леонов, а кто — Чурикова у нынешних учащихся. В театре же они не видели не только Щепкина и Ермолову, Станиславского и Михаила Чехова — их и я не видел, но они не застали театр 60–70-х годов. Вот только несколько премьер одного сезона 70-х: Любимов ставит спектакль «Деревянные кони», Эфрос — «Дон Жуана», в «Современнике» Товстоногов выпускает «Балалайкина и Кº», Волчек — «Восхождение на Фудзияму», Захаров — «Тиля». Все спектакли разные, и такое обилие очень талантливых людей.
— Такой взлет может повториться?
— На каком-то определенном этапе вполне это допускаю, хотя эпоха Возрождения не повторилась, пушкинская пора тоже.
— С каким настроением вошли в новый учебный год?
— Непросто существовать в сегодняшних условиях, но мы достойно проходим ковидные испытания. Отрасль, связанная с культурой, у нас спасена за эти два года. Мне пришлось столкнуться и с медициной — меня потрясло, как замечательно вели себя врачи и медсестры: благодаря их профессионализму и самоотверженности я не отдал Богу душу и не превратился в инвалида. Слово «оптимизм» я терпеть не могу, но «пессимизм» — еще хуже, и я стараюсь трезво относиться к ситуации. Весной 2020-го, сидя на карантине, все время думал: как выйдем, справимся ли, сможем ли пережить? Ведь была идея все закрыть. Закрыть цирки и зоопарки? А что со зверями делать? Одних — съесть, других — распродать? Но кто купит в период пандемии? Потом их не соберешь, да и культуру не восстановишь. Нам дали возможность выпустить курс и набрать новый, мы приспособились работать в Zoom, в прошлом году наши педагоги получили награды от президента за работу во время ковида. Мы не богатеем, но зарплаты не уменьшили, президентский грант не отменили. И не только нам. Насколько знаю, все, кому было необходимо, получили деньги на реконструкцию, ремонт, развитие. Кажется, повода для уныния нет, нужно благодарить Бога за то, что с такой труднейшей ситуацией справились.
— Работа ректора — творческая?
— В известной мере — если рассматривать ее не как сухую бюрократию или протокольную работу. Ее можно превратить в творческую, если есть какие-то цели, ты к чему-то ведешь институт и у тебя есть время на это. Думал, что проработаю лет пять, сейчас пошел уже пятнадцатый. 14 лет — большой срок, за всю новейшую историю Щепкинского училища только один ректор работал 16 лет, с 1943 по 1959 год, но тогда были совсем другие условия: факультет — вдвое меньше, никаких иностранных студентов, понятия «бюджет не бюджет» не существовало, ректор не отвечал ни за столовую, ни за ремонты. С 2007 года, кажется, кое-что удалось сделать — может, это и немного самонадеянно. Все проректоры, главный бухгалтер, заведующие кафедрами мастерства актера и сценической речи пришли при мне, как и почти все художественные руководители курсов. Помните, с чего мы начали разговор: «Привлечь к себе любовь пространства, услышать будущего зов». Не знаю, любит ли меня пространство Щепкинского училища, я его очень люблю, за него борюсь и отстаиваю его.
![Главное](/images/star.png)
США намерены "загнать врага в 90-е": чем это грозит России
Дмитрий Косырев
Идея, похоже, сложилась или складывается окончательно прямо на глазах: "развод" двух первых экономик мира оказался невозможен, а раз так, Америка должна силой вернуть Китай в прошлое, когда он не был еще одной из сверхдержав.
Отправная точка для размышлений здесь — новость насчет товарооборота США и КНР за 11 месяцев этого года: 694 миллиарда долларов. Итоги всего года, видимо, будут означать рекорд. И это после начатой Дональдом Трампом торговой войны, в основном сводившейся к запретительным пошлинам на ввоз китайских товаров. Запрещали-запрещали, но китайский экспорт составляет почти 529 из этих самых 694 миллиардов. А китайские валютные резервы из-за образующегося профицита поэтому опять растут до неприличия быстро.
И одновременно США вводят против Пекина все новые санкции, но касаются они, если присмотреться, чего-то связанного с высокими технологиями. Что все это значит? Ответ из китайского журнала Global Times: они там надеются, что Китай будет, как раньше, поставлять в США товары среднего и низкого ценового уровня, но Америка вернет себе лидерство в высоких технологиях, заблокировав доступ соответствующих китайских технологий на рынки западных стран, чтобы таким образом поддержать собственное доминирующее положение в мировой экономике.
То есть перед нами мечта о возврате не то что одного Китая, а всего мира к реалиям 1990-х годов, когда китайская и американская экономики начали сливаться все более неразрывно именно по описанной выше схеме.
Можно смело говорить, что перед нами суть и смысл того, что сейчас может сойти за китайскую политику администрации Байдена (за неимением лучшего). А поскольку отношения двух первых держав мира — это примерно то же, что во второй половине прошлого века конкуренция между СССР и США, то перед нами ключевая несущая конструкция всего мира на неопределенное будущее.
Мы не раз говорили о том, что китайская политика Трампа была любительской импровизацией на коленке (или на табуретке). Это было так хотя бы потому, что у республиканцев не было и нет мощного мыслительного и бюрократического аппарата по части иностранных дел. У Байдена он есть. И вот мы видим: американо-китайские связи потихоньку оттаивают. Все факты такого рода перечисляет знаменитый еще с 80-х годов гонконгский аналитик Фрэнк Чин: тут и возобновление контактов по торговой и военной линии, и "общее улучшение атмосферы". Процесс пошел после видеосаммита Си Цзиньпина и Джо Байдена 9 сентября. И сейчас хотя бы обозначилось дно отношений, которые раньше были в свободном падении.
Но одновременно идет противоположный процесс: абсолютно фальшивый конфликт в Тайваньском проливе, с обвинениями в том, что Китай собирается захватить этот остров, и дипломатический бойкот Олимпийских игр в Пекине. Так что вся картина сильно напоминает процесс, запущенный после недавнего такого же разговора Владимира Путина и того же Байдена: и улучшение атмосферы, и конфронтация одновременно. Это сейчас фирменный американский стиль. Который не только следует изучать как технологию, но и понимать, что за ним стоит.
А стоит слабость и страх. Вот отчет об одной из множества идущих в США конференций на тему "куда катится наша внешняя политика". Там говорилось, что хорошо было в 1990-е и даже в начале 2000-х: Китай все еще был управляемым конкурентом, а не "цивилизационным противником", вдобавок трансатлантические связи (то есть НАТО) казались нерушимыми.
Сегодня все хуже: Америка уже не может одновременно натравливать Европу на Россию, держать войска на Ближнем Востоке — и противостоять Китаю. Не говоря о том, что идейное влияние Китая чувствуется даже на территории американских университетов.
Но — и тут мы переходим к прошлогоднему интервью с известным аналитиком, Джоном Миршаймером — проблема в том, что всерьез конфликтовать с Китаем слишком опасно.
Это известный человек, который давно уже предсказывал соперничество США и Китая как замену противостоянию СССР и США. Идеология его лишена идеализма, она состоит в том, что держава державе волк, так было и будет всегда. Никто в мире никогда не верит в добрые намерения очень сильных стран (привет геополитикам СССР времен Михаила Горбачева). Поэтому каждая старается стать всесильной, если не на мировой арене, то в своем регионе, а Китай, как предсказывал Миршаймер еще в 2001 году, добьется своего как минимум в Азии. Соответственно, США это не понравится. Ну а теперь, когда вес двух стран на мировой арене стал практически одинаковым, Америка этого просто не может вынести.
И вот в наши дни (хотя еще в эпоху Трампа) этого человека спрашивают: ну и что, мир после противостояния СССР и США вернулся в исходную точку драки сверхдержав, но только теперь речь о Китае? И он отвечает: да, но все будет не так. Во-первых, советская экономика была не очень эффективной, потому что была социалистической и она по объему ВВП никогда не выдавала более чем треть от экономики США. Китай же принципиально иной противник. Там вчетверо больше людей, чем в США, и они заняты в динамичной капиталистической экономике. В итоге Америке, возможно, предстоит иметь дело со страной заметно сильнее себя.
Но есть еще и во-вторых. Миршаймер говорит, что ситуация с Китаем опаснее, чем с СССР в прошлом веке. Следите за логикой: США не очень-то хотели воевать с Москвой, потому что ключевая часть военного противостояния разворачивалась бы на территориях Центральной Европы, а это не очень хорошо для атлантического единства — кто-то из европейцев мог бы и обидеться. А вот ограниченный конфликт с Пекином где-то далеко в Азии. Кто-то из генералов может подумать: кого волнует эта Юго-Восточная Азия? Порог конфликта снижен и именно поэтому надо такой ситуации опасаться.
Какой же из всего этого вывод сделает старая сверхдержава? Пока что — смотри выше — решено свернуть торговую войну Трампа, но не давать Китаю укрепить свое технологическое превосходство. То есть одновременно сотрудничать и враждовать. (С Россией они тоже хотят в итоге прийти к такой формуле любви).
Но подкупающая откровенность такого подхода сильно не нравится Китаю, да и кому она понравится. А кроме того, торговую войну Трампа саботировал американский бизнес, чье процветание во многом зависит от "среднего и дешевого" китайского импорта.
Но при этом взаимозависимость есть и по части высоких технологий. Как раз сейчас в США разворачивается очередной скандал такого рода. Под ударом Apple, поскольку только что плохие люди утащили и опубликовали документацию гиганта хайтека насчет его сделок с китайцами на 275 миллиардов — не миллионов — долларов (за неопределенный срок). Интересно, сколько еще мировых технологических лидеров на самом деле слились в неразрывных объятиях с китайскими коллегами?
![Главное](/images/star.png)
«Высотность – она в головах у людей»: главный архитектор Москвы
Интервью с Сергеем Кузнецовым. Говорим о том, почему город растет ввысь и где появятся кварталы небоскребов
Несколько десятилетий над городом возвышались только сталинские высотки. В конце 1990-х началось активное строительство башен «Москва-сити», которые долгое время оставались главными высотными доминантами. Но с недавних пор небоскребы начали вырастать как грибы, и теперь высотное строительство переживает бум. Объем предложения квартир и апартаментов в зданиях выше 33 этажей, по данным Capital Group, за восемь лет увеличилось в 30 раз, побив абсолютный рекорд в 2020 г. В 2021 г. Москомархитектура рассмотрела 102 объекта, превышающие 75 м (около 25 этажей).
Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов рассказал «Городу», почему столица растет ввысь и где появятся новые кварталы небоскребов.
– Какое здание считается высотным? Кто-то называет как ориентир цифру 100 м, кто-то – 150 м.
– Слово «высотный» разговорное, нет такого термина. Высотность – она в головах у людей. Для человека XIX в., привыкшего к 1–2-этажным домам, и четырехэтажное здание уже казалось небоскребом. В Москве раньше сталинские высотки считались высотками, мы их так до сих пор называем, но кажутся ли они нам очень высокими? Вряд ли, там всего от 21 до 34 этажей.
Москва по своей структуре всегда была предрасположена к высотному строительству. Если взять панораму Москвы XVIII–XIX вв., всегда можно увидеть высокие доминанты – церкви, колокольни. Колокольня Ивана Великого считалась самой высокой точкой в городе до 1860 г., когда был закончен купол храма Христа Спасителя. Сейчас самое высокое здание – башня «Федерация» в «Сити»: 374 м, но его обгонит строящаяся сейчас там же башня One Tower, она будет высотой 445 м.
Раньше высотность ограничивали технологии, особенности почвы, но сейчас уже везде строят: на намывных территориях, просто на море. Большая часть Гонконга расположена на так называемых землях рекламации, Сингапур – тоже.
Высотное строительство все доступнее, что, в общем, и хорошо, потому что, как мы знаем, эффективный современный город – это город высокоплотный, а такая плотность достигается в основном через высоту. Потому что города не резиновые. Но в размещении высотных домов есть логика, они появляются не абы как. Есть принцип транзитно-ориентированного девелопмента: высотность и плотность города должны коррелировать с расположением транспортных узлов.
Чтобы город был успешен, чтобы в нем было комфортно, удобно, чтобы люди могли получать образование, медицинское обслуживание, иметь выбор места работы и места жительства – и даже партнера для заключения брака, это тоже показатель.
– То есть в высотном и густонаселенном городе невест и женихов больше?
– Да, есть расчеты: брачная база – это количество потенциальных партнеров, доступных в какую-то единицу времени. Вы не представляете, сколько параметров учитывается в качестве комфорта городской среды.
– Но уютно ли человеку среди небоскребов?
– Людей в городах очень много, растет и потребность в комфорте. Уровень комфорта в домах середины XX в. нам бы сегодня показался диким. Растет и необходимость обеспечивать людей метрами. Вот человечество пользуется самолетами? Можно сказать: самолет шумит, воздух загрязняет. А мы все равно летаем, потому что сегодняшний мир сложно представить без скоростной коммуникации. Но в городе есть выбор, ты можешь жить и не в высотном доме. Критика высотного строительства сводится к тому, что «давайте вы нам сделаете всем маленькие комфортные дома». А если начинать разбираться зачем, все сводится к тому, что «ну хотелось бы поменьше соседей». Но люди же не требуют всех катать только в бизнес-классе самолетов. Есть деньги – купил в бизнес-класс билет, нет денег – полетел экономическим. Или вообще не полетел. В принципе, вся жизнь устроена так же.
Есть города, которые обычно приводят в пример: «Вот там же не строят высоко!» Это Париж, Берлин, скандинавские столицы. Но даже в центре Москва не такая плотная, как эти города, потому что нормативы, которые существуют у нас десятилетиями, подразумевают совершенно иной принцип землепользования, чем в капиталистическом мире, где у земли всегда был хозяин. Получается, что мы, будучи социалистическим государством в течение большей части XX в., получили нормы, которых нет нигде в мире: при строительстве должны выделять определенный процент зеленой территории, делать широкие пожарные проезды и т. д. В итоге пятно застройки здания сужается неимоверно.
Я сторонник того, чтобы все-таки нормативы критически рассматривать – и обновлять постоянно. Сегодня очень жесткие пожарные нормативы, например. Если их упростить, то будут обвинять в том, что мы хотим, чтобы люди горели заживо. Но сегодня основной путь спасения из высотных зданий – это лифт, как ни странно это покажется. Например, при пожаре в башнях-близнецах после теракта 11 сентября 2001 г. большинство тех, кто спасся, не выбирались с помощью лестниц, их не снимали снаружи, нет, они просто на лифтах съехали и вышли.
– Как менялось отношение к высоким зданиям в столице на протяжении лет?
– Хрущев в отличие от Сталина не любил высотность. Взгляды у него были следующие: земли в России много, ее нет смысла экономить, можно строить дешево, а дешево – это низкоэтажно. Потом, уже уйдя даже с поста генерального секретаря, Хрущев говорил, что позиция была ошибочная, потому что эксплуатировать низкоплотную застройку дико дорого. Надо убирать гигантскую территорию, тащить огромное количество коммуникаций. Сложно построить, например, метро: оно будет неэффективное, до него жителям надо будет идти несколько километров. Почему программа реновации делается? Потому что мы разгребаем плоды вот этого контрпродуктивного подхода. Мы еще можем его разгрести, а Америка вообще не может справиться с огромными расплывшимися низкоэтажными пригородами.
– Но высотки – сложное инженерное сооружение, их дорого и строить, и эксплуатировать.
– Да, это понятно, везде свои проблемы. Скажем, охладить здание на 1 градус в 4 раза дороже, чем отопить. Нам, в принципе, проще здесь, чем в жарком климате. Потом – обледенение, разница температур и тепловых колебаний на протяжении высотной конструкции. И эти все вещи инженеры считают. Есть еще ветер, но не то что он может сдуть небоскреб – не может. Сильный ветер возникает внизу высотного здания. Высота, вертикаль создает барьер для воздушной массы, которая начинает ускоряться в этом месте, возникает серьезная турбулентность внизу небоскребов. Есть способы с этим бороться, но это все целая наука.
– Есть четкий предел: в Москве нельзя строить здания выше чем...?
– Принцип: не строить выше зданий, которые вокруг. В московской мэрии на Тверской при Лужкове была построена башня с такой пикой наверху – сейчас это невозможно было бы сделать. Те лихие годы нам подарили несколько таких проектов: дом «Патриарх» на Садовом кольце, не так давно достроенный бизнес-центр в Оружейном переулке. Безусловно, есть места, где высотное строительство и не предполагается: Бульварное кольцо на 100% попадает, в пределах Садового тоже много чего попадает. Есть исторические районы, которые за Садовым кольцом. Схема, если посмотреть, такая как бы клякса сложной формы. Сегодня центр города, в общем, весь покрыт регуляциями. Есть многочисленные охранные зоны культурного наследия...
– ...вокруг которых регулярно возникают скандалы о нарушениях.
– «Скандалы» и «нарушения» – это не одно и то же. В нашей работе очень усложняет процесс бесконечная спекуляция, связанная с жонглированием: там нарушили, снесли памятник, оказывается, это был не памятник, оказывается, не снесли, а перестроили. Прежде чем что-то поменять, есть процедуры режимов регламентов и их прохождение, изменение в правилах землепользования и застройки. Это всё публичные процедуры.
Хорошо, что сталинские высотки появились не при нас: сегодня без скандала не обошлось бы, если бы мы начали строить здания такой высоты в этих районах. Пока скорее убираются планы предыдущих лет по высотной стройке.
– Продолжает развиваться «Москва-сити», и уже начата застройка огромной территории «Большого сити» – между Кутузовским и Ленинградским проспектами.
– И в «Сити», и в «Большом сити» – это район вокруг и уходящий на северо-запад вдоль реки – планируется много высотного строительства. Сейчас уже строится здание «Роскосмоса», оно сильно ниже башен «Москва-сити», но для той зоны довольно высокое – 248 м.
– Будут ли в «Большом сити» учтены проблемы «Москва-сити»? Там обычно транспортный коллапс, да и пешеходам неудобно.
– Да, организация дорожного пространства там неудачная. «Москва-сити» – проект начала 1990-х гг. Тогда комфорт пешеходов, широкие тротуары, озеленение – то, что нам сегодня кажется обыденностью, вообще на повестке дня не стояло. Нормативы по парковке были совершенно дурацкие: считалось, что чем больше паркинга, тем меньше проблем. Все оказалось наоборот: большой паркинг притягивает больше машин, а улично-дорожная сеть не развита, отсюда постоянные пробки. В «Большом сити» будет разумный расчет: сколько пропускает улично-дорожная сеть и сколько мы можем себе позволить парковочных мест.
– Новый высотный район также планируется в районе Южного порта.
– Это перспективный кластер на месте большой промзоны и заметная точка роста для города. Сейчас там делают новые станции метро. Для связи с БКЛ, которая на другой стороне реки, планируется канатная дорога. Будет водная станция, магистраль Печатники – Братеево проходит.
11 ноября были подведены итоги архитектурно-градостроительного конкурса на застройку квартала. По проекту победителя – компании Nikken Sekkei вдоль реки будут выстроены 16 жилых башен (высотой от 90 до 200 м), четыре башни апарт-отеля. Первые этажи и стилобаты зданий займет в основном торговля. И будет один офисный небоскреб высотой 350 м. Возникнет новый деловой центр на юге-востоке Москвы – это важно для полицентричного развития.
–Каких еще небоскребов ждать москвичам?
– В 82-м квартале Хорошево-Мневников появится еще один уникальный – тоже высотный – объект по проекту бюро Zaha Hadid Architects. Есть центр роста типа «Рублево-Архангельского», но там уже нет такой высотности. Будут, скажем так, всплески плотности – «Сколково», например. У Коммунарки есть зоны ограничения, там аэропорты рядом, поэтому тоже сильно высотного ничего не будет. Если не брать отдельные проекты, возникающие в городе эпизодически, не системно, то очаги роста высотной кластерности – это «Сити» и «Южный порт 2».
– Самое высокое здание не только в России, но и в Европе – небоскреб «Лахта центр», так называемая башня «Газпрома»: 462 м. В мае 2021 г. «Газпром» предложил построить «Лахта центр 2» – спиральную башню высотой 703 м. Выше нее в мире будет только «Бурдж-Халифа» – 828 м. Петербург станет столицей небоскребов?
– В Петербурге публика, скажем так, очень в этом плане вибрирующая. Вы знаете, что с башней «Газпрома» был большой скандал, ее переносили с Охты на Лахту. И я не ожидал бы в Петербурге серьезной высотной застройки именно в силу такого отношения. Хотя я считаю, что морской фасад города мог бы быть высотным. Если развитие пойдет в эту сторону и будет приток инвестиций и давление капитала и деловой активности, вполне может и стать таким.
– Насколько капитал давит на московских чиновников?
– Капитал давит на весь город. Поверьте мне: намного хуже жить в городе, в котором нет никакого давления капитала. Давление капитала чувствует на себе каждый гражданин – это рабочие места, это новые городские сервисы. Ты не обязан находиться там, где тебе не нравится, но Москва то место, которое дает практически безграничную свободу выбора. И каждый, кто приехал сюда первым, через год считает себя горожанином, и ему сразу не нравится следующий приезжающий. Но это судьба всех мегаполисов, они вообще все всегда растут, развиваются, усовершенствуются, как сложнейший механизм.
ВЕДОМОСТИ
![Главное](/images/star.png)
«Саммит демократии» — последний парад либерализма
Шансы США создать всемирный антикитайский фронт невелики
Юрий Тавровский
9 и 10 декабря американский президент Джозеф Байден созывает Саммит демократии, на который приглашено около 100 стран.
Демократия – это бесценное наследие западной цивилизации. Зародившись в Древней Греции, она развивалась и принимала разнообразные формы в странах Европы. Так, под влиянием Византии и викингов на Севере Руси возникла Новгородская республика. В ней граждане собирались на вече, чтобы избрать князя, выполнявшего обязанности военачальника и судьи. Республика просуществовала с 1136 до 1478 года, не была захвачена монголами и погибла только под ударами войска Ивана Грозного. В других частях Европы торговая Ганзейская республика, вольные города, свободные университеты поддерживали огонь демократии. Вместе с кораблями переселенцев - «пионеров» идеи народовластия из Англии, Германии и Голландии были завезены в Америку. Именно там они сливались и смешивались с разными течениями христианства, создав, в конечном итоге, весьма своеобразную модель, которую можно назвать «демократия с американской спецификой».
После Второй Мировой войны эта модель стала неотъемлемой частью совокупной национальной мощи Соединённых Штатов. Не только традиция христиан разных деноминаций и иудеев, но также глобальные финансовые, торговые и военные интересы американских элит требовали создания однополярного мира с Америкой на вершине пирамиды. Квази-религиозная ненависть к соперничающей вере и её особой системе демократии лежала в основе Холодной Войны против Советского Союза.
Эта же ненависть ранее была проявлена фюрером нацистской Германии Адольфом Гитлером, а также антикоммунистическими элитами других стран Европы. Они считали фашизм меньшим злом, чем большевизм и не случайно сначала быстро капитулировали, а затем стали снабжать вермахт современным оружием со своих фабрик. Именно так поступили Франция и Чехословакия. Не остались в стороне и другие европейцы. Свои войска и добровольцев на фронт борьбы с большевизмом посылали Италия, Испания, Венгрия, Румыния и другие.
С другой стороны, на помощь Советскому Союзу пришли Англия и Соединённые Штаты, поскольку идеология национал-социализма и однополярный германский «новый порядок» угрожали их позициям в мире, их формам демократии и политического устройства. Помощь западных союзников и несколько запоздалое открытие «второго фронта» помогли нам разгромить гитлеровскую Германию. Важным условием победы стало отсутствие другого «второго фронта», против СССР на Востоке. Отчаянное сопротивление китайской нации вынуждало японских союзников Берлина распылять силы и предотвратило нападение на Дальний Восток и Сибирь, которое в стратегическом плане «Кантокуэн» предусматривалось в августе 1941 года.
В послевоенные десятилетия Советский Союз и созданная им международная социалистическая система, жившие по принципам социалистической демократии, смогли на равных конкурировать со всем «свободным миром» во главе с США. Только в конце 70-х годов, после присоединения Китая к «антигегемонистскому» антисоветскому фронту, стратегический баланс резко изменился . Москве пришлось готовиться к противостоянию сразу на двух фронтах - Западном и Восточном. Перенапряжение сил стало одной из главных причин распада Советского Союза в 1991 году.
Крушение грандиозного Советского проекта стало высшей точкой в истории Запада и даже было провозглашено «Концом истории» в одноименной книге американского политолога Фрэнсиса Фукуямы. Он настаивал на том, что западная модель демократии и либерального капитализма стали триумфом после того, как человечество испробовало все другие политические и экономические системы, убедившись в их провальности. Настроения в «свободном мире» напоминали строчки Гёте из «Фауста»: «Остановись мгновенье, ты прекрасно!».
«Прекрасный момент» продлился примерно 20 лет. У «общечеловеческих ценностей» и однополярного мира не было достойных конкурентов. Куски разорванного Советского Союза присоединились к мировой капиталистической системе и приняли догмы западной демократии. Китай довольствовался ролью «мировой фабрики» и не претендовал на самостоятельную экономическую или идеологическую роль глобального формата. Политика «реформ и открытости» Дэн Сяопина имела чисто внутреннюю направленность, что закреплялось его же установкой «оставаться в тени, накапливать силы, ждать удобного случая».
Эта ситуация стала меняться в начале XXI века. Новый президент Владимир Путин, убедившись в природной ненависти англосаксов к России — неважно, красной или трёхцветной, — в 2007 году на Мюнхенской конференции открыто выступил против гегемонизма Запада. В Китае новый энергичный лидер Си Цзиньпин предложил своей нации долгосрочную программу «Китайская мечта», в которой средством достижения цели «великого возрождения китайской нации» к 2049 году был избран «социализм с китайской спецификой».
До американских стратегов стало постепенно доходить, что «прекрасное мгновенье» завершается. Первой реакцией стало выдвижение войск НАТО к российским пределам, организация «цветных революций» в несостоявшихся странах - бывших советских республиках, постепенный возврат к полномасштабной Холодной Войне минувших лет. В случае с Китаем события развивались с небольшим лагом.
Капитализм по-миссионерски
Американские лидеры, начиная с президента Ричарда Никсона, находились под влиянием синологов, которые помнили достижения в Поднебесной миссионеров XIX-XX веков и надеялись воспроизвести этот опыт. После поражений в двух Опиумных войнах (1840-42 и 1850-56) власти династии Цин были вынуждены снять ограничения на деятельность не только иностранных купцов, но и миссионеров. Внедрение христианских ценностей шло весьма успешно. Самое кровопролитное восстание в истории державы, война Тайпинов (1850-1864) развернулось под христианскими лозунгами братства и равенства. Ставший руководителем «Небесного государства Великого Равенства» Хун Сюцюань называл себя Сыном Божьим и младшим братом Иисуса Христа. Американские миссионеры были самыми многочисленными, активными и богатыми. Они строили не только церкви, но также больницы, школы и даже университеты. Христианами становились как миллионы простых китайцев, так и представители элиты. Только победа коммунистов в 1949 году положила конец активности миссионеров.
«Знатоки Китая» в Госдепе и университетских центрах, многие из которых были выросшими в Поднебесной детьми миссионеров, посоветовали Генри Киссинджеру повторить задумку с «обращением язычников». Он, в свою очередь, убедил президента Никсона и последовавших лидеров использовать эту идею, которая в новых условиях приняла форму «стратегии конструктивного вовлечения». Они верили в возможность одновременно включить КНР в глобальную производственно-торговую цепочку либерального капитализма и изменить красный цвет знамени КПК.
В Штатах долго и с упоением наблюдали за успехами этой стратегии. Китайские массы в соответствии с лозунгом Дэн Сяопина «Обогащайтесь!» включились в погоню за прибылью и собственностью. На глазах росла численность «среднего класса», который согласно учебникам демократии призван стать костяком буржуазии и либерального сознания. Вдохновение вызывало паломничество десятков тысяч студентов в университеты стран Запада, где они впитывали не только знания, но и либеральные ценности. Изучение английского языка сотнями миллионов китайцев всех возрастов открывало перспективу неограниченного доступа религиозных и политических текстов с Запада. Всячески поощрялось внедрение на китайский рынок кинофильмов, телепрограмм и книг из Гонконга и Тайваня, которые несли западные ценности уже адаптированные к вкусам китайцев, особенно молодёжи.
Влияние ценностей западной демократии, которые на языке партийных пропагандистов именовали «буржуазным либерализмом», достигло апогея в конце 80-х годов на фоне роста неравенства в обществе и обострения экономических проблем. Порядок и стабильность в Пекине, Шанхае и других крупных городах были нарушены. Порядок на площадях и улицах пришлось наводить при помощи армии. Порядок в головах попытались наводить за счёт активного изучения трудов Мао Цзэдуна, Дэн Сяопина и классиков марксизма. Строго ограничили также закупки иностранных фильмов. Однако в результате слабой эффективности борьбы с «буржуазным либерализмом» возникла ситуация, которую назвали «духовным вакуумом».
«Китайская мечта» возрождает китайский социализм и делает Холодную Войну неизбежной
Такая ситуация стала меняться только после того, как в конце 2012-го была выдвинута идея «Китайская мечта». Перспектива превращения Китая в мощное, современное, демократическое и социалистическое государство к 2049 году вызвала прилив энтузиазма. Обещание «возродить китайскую нацию» пришлось по вкусу убежденным коммунистам и националистам, разным социальным и возрастным группам. Молодые люди поверили в реализацию «Мечты» ещё при их жизни. Старшие граждане убедились в реальности плана уже через 8 лет, когда был выполнен первый этап и создано «общество среднего достатка», ликвидирована нищета.
В 2017 году XIX съезд КПК окончательно утвердил план “Китайская мечта» в качестве общепартийной и общенациональной программы действий. Тогда же наступило время окончательного прощания Запада с иллюзиями о возможности «конструктивного вовлечения» КНР, выцветании красного цвета флага правящей КПК. «Оргвыводы» начались на следующий год с введением Трампом первых повышенных тарифов на китайский экспорт. Вскоре последовали новые тарифы, преследования высокотехнологичных компаний, стимулирование сепаратистов в Гонконге, Синьцзяне, Тайване. А ещё небывало интенсивная глобальная пропагандистская кампания в связи с КОВИД-19. Раззадорившись, команда Трампа довела антикитайские действия на разных фронтах до уровня настоящей Холодной Войны.
Но «точка невозврата» была достигнута только в 2021 году. Совпали сразу несколько важных событий. В Китае впервые в памяти Поднебесной и всемирной истории была ликвидирована нищета. Тогда же КОВИД-19 был взят под контроль и возобновилась экономическая и общественная жизнь. Китайский народ проявлял дисциплину и солидарность, ни на минуту не ставил под вопрос политическую систему на основе «социализма с китайской спецификой».
На этом фоне резко обозначилась импотенция модели государственного управления США, стоящей на фундаменте «демократии с американской спецификой» — ужасные цифры умерших от КОВИД-19, скачок безработицы, разгул черни под лозунгами «общечеловеческих ценностей» и «мультикультурализма». Ветхость избирательной системы вселила сомнения в победу Демократической партии на президентских выборах, вызвала небывалый бунт и захват Капитолия. Ставший «хромой уткой» с самого начала своего президентства Джозеф Байден первым делом подтвердил курс на Холодную Войну против Китая. Но в отличие от своего предшественника, он сосредоточился не на росте китайского положительного сальдо и «заимствованиях технологий», а на китайской социалистической идеологии и её выразителе – Компартии.
В общем-то, это было не удивительно и даже неизбежно. Верная своему названию, Демократическая партия всегда уделяла вопросам идеологии первостепенное внимание. Среди основных течений в руководстве партии выделяются неоконсерваторы или «неоконы». Традиционно «неоконы» сильны в администрации президента, в Госдепе и разведывательном сообществе, в СМИ и Голливуде.
Неоконсерватизм как идеологическое течение зародился и развился в Нью-Йоркском городском колледже в 20-е—30-е годы прошлого века. Одно из немногих высших учебных заведений, куда принимали евреев, стало очагом большевизма и его троцкистского течения. После разгрома троцкизма в ВКП(б) и убийства самого Троцкого, его молодые последователи прониклись ненавистью к советской и любой другой форме социализма, кроме их собственной. Этим объясняется традиционный антагонизм нескольких поколений «неоконов» в отношении Советского Союза. С годами неоконсерватизм смешался с догмами пуритан и мормонов, других христианских учений. Возникла квази-религия, провозглашающая американцев «избранным народом», а их страну – «сияющим градом на холме», который обладает природным правом единолично управлять миром, насаждать истину и карать непокорных.
Во внешней политике неоконсерватизм отчётливо виден в глобальном прозелитизме «миссионеров» из Госдепа и Пентагона, которые в своей политике исходят из американской исключительности и абсолютного права быть господами мира. Во внутренней политике «неоконы» ярко показали своё лицо в нынешнем году, благословив разгул хулиганов из БЛМ, всей мощью госаппарата насаждая содомию и иные извращения. Псевдосоциалистические фантазии претендовавшего на руководство партией Берни Сандерса материализуются Байденом в программы расширения подкормки потомственных бездельников ценой в десятки миллиардов долларов.
«Неоконы» опасаются, что доказавший свою эффективность «социализм с китайской спецификой» может вскоре стать в мире главным соперником их квази-социалистической веры. Идеологическое соперничество с советской моделью социализма, а вовсе не состязание в области экономики, лежало в основе Холодной Войны против Советского Союза. Эта же пружина сейчас раскручивает Холодную Войну против Китая – от торговых санкций до информационных войн, от цветных революций» до военного давления.
Ближайшее окружение Байдена состоит из «неоконов»-ветеранов, таких как супруги Клинтон и Обама, а также ставших высшими чиновниками их бывших помощников, таких как Блинкен и Салливэн. Они подталкивают хозяина Белого Дома к возрождению утраченного при Трампе влияния в международных организациях, сколачиванию новых военных блоков типа АУКУС и созданию глобальных политических объединений типа «Демократического альянса». «Неоконы» намерены перейти в контратаку, и престарелый 46-й президент США уже протрубил сигнал атаки. В своих недавних выступлениях он заявил: «Мы переживаем переломный момент между двумя точками зрения. Одни считают, что перед стоящими вызовами автократия является лучшим выбором. Мы же считаем, что демократия необходима для преодоления этих вызовов».
«Антикитайский Интернационал»
Президент Байден созывает «Саммит демократий» 9 и 10 декабря под лозунгом «Остановить отступление демократий, эрозию гражданских прав и свобод во всём мире». До него ни один американский лидер не собирал под свои знамена более 100 стран мира. В Вашингтоне считали собственные силы вполне достаточными для противостояния соперникам. Сейчас ситуация изменилась, и перспективы противостояния одновременно двум противникам выглядят сомнительно. Главными противниками последние годы называют две «автократические» и ревизионистские» державы – Китай и Россию. Но только слепой не увидит, что главной мишенью на обозримую перспективу станет именно Китай, поднявший с земли флаг социализма и успешно продвигающий «социализм с китайской спецификой». Нынешняя Россия не генерирует глобальных идей, угрожающих «демократии с американской спецификой». Идеологический сегмент стал необходим Вашингтону, чтобы замкнуть вокруг Поднебесной кольцо блокады из военных блоков, соглашений об экономических и технологических санкциях.
США не впервые привлекают союзников и сочувствующих к сдерживанию Красного Китая. Вспомним Корейскую войну (1950-53), в которой на помощь американцам собрали войска 15 стран. Вспомним развязанную ради всё того же сдерживания Вьетнамскую войну (1965-73), в которой приняли участие 8 стран. Вспомним операцию в Афганистане (2001-2021), к которой присоединились 49 стран мира. Но то были войны региональные. Сейчас Вашингтон играет глобально. Поэтому созывается «Саммит демократий», а из числа его 100 участников будут сколачивать нечто типа «Антикитайского Интернационала». Будет ли он по охвату и эффективности напоминать Коминтерн, Коммунистический Интернационал, просуществовавший с 1919 по 1943 год? Это покажет скорое будущее.
Задумка может и не материализоваться. Байдену и «неоконам» может просто-напросто не хватить времени, чтобы реализовать лозунг: «Китаененавистники всех стран – соединяйтесь!». Дело даже не в сомнительных перспективах Демократической партии остаться у власти после очередных выборов. Все больше стран разочаровываются в американском мировом управлении, видят дряхление гегемона, его ненадёжность в момент испытаний. Афганское фиаско в очередной раз показало, что «бумажного тигра» можно победить даже устаревшими винтовками.
Ещё одна причина состоит в намерении растущего числа стран связать своё нынешнее и будущее благополучие с Китаем, расширять с ним торговые и экономические отношения. Мало кто сомневается, что КНР уже скоро отодвинет США с позиции главной экономики мира. Уже сейчас Поднебесная с её растущим средним классом становится спасательным кругом, важнейшим рынком для большинства экономик, включая ближайших союзников Америки. Принять участие в антикитайской Холодной Войне, вступить в Антикитайский Интернационал означает поставить под удар миллионы рабочих мест, миллиарды долларов торговых доходов.
Полноценное окружение Китая выглядит невозможным по ещё одной причине. В этой затее не будет принимать участие Россия, ближайший сосед, имеющий общую границу в 4 тысячи километров. Более того, сближение Москвы и Пекина продолжается и уже достигло уровня, превышающего стандартные отношения союзников. Продолжается и дистанцирование России, не всегда добровольное, от мирного сосуществования с Западом, особенно с Америкой. Даже хлынувшие после распада СССР западные «моральные ценности» на глазах девальвируются. Россия усиленно ищет собственную модель экономического и духовного развития, «демократии с российской спецификой». Возрождаются традиционные представления о социальной справедливости и народовластии. Вряд ли на наш выбор окажет сильное влияние «социализм с китайской спецификой». Но и ценности «капитализма с американской спецификой» не выживут в грядущей отечественной модели. На нынешнем этапе Россию устраивает промежуточный вариант, который Владимир Путин назвал «здоровым консерватизмом».
Американская демократия становится извращением
Шансы создать «Антикитайский интернационал» на основе ценностей американской демократии представляются мне сомнительными по нескольким причинам. Происходит саморазрушение основ этой демократии, обнуление истории нации, поощряется отмена нормального образа жизни, смена полов, разрушение семейных устоев, норм нравственности и поведения. Раскол нации по политическим принципам становится реальностью, разговоры о гражданской войне уже не кажутся бредом. Перенести на свою землю всю эту совокупность извращений под привычным ярлыком «Демократия» опасаются элиты стран на разных континентах. В этих условиях инициатива проведения «Саммита демократий» выглядит как намерение хозяйки борделя давать уроки морали девочкам из женской школы.
Со своей стороны Пекин не пытается научать соседей по планете основам «социализма с китайской спецификой». Эта форма демократии на первый взгляд выглядит столь же необычно и непостижимо, как китайские иероглифы. В языке китайцев нет букв, нет алфавита. Иероглифами записывают целые понятия, целые слова. Китайская демократия тоже оперирует не отдельными людьми, а людскими массами. Вряд ли является простой случайностью, что до XX века в китайском языке не было таких понятий, как «демократия», «республика», «конституция»… Эти и многие другие политические термины пришлось заимствовать из другого иероглифического языка – японского. Политические реформы там начались на несколько десятилетий раньше.
Современная политическая система КНР так же отличается сейчас от принятых на Западе форм, как иероглифы от алфавитов, будь то латинского или кириллического. Но это не делает данную систему отсталой и, тем более, неэффективной. Называя свой строй «социалистической демократией с приоритетом человека», китайцы добились быстрых и масштабных успехов, захватывающих дух у всего человечества. На это идейной основе они встроили процветающую экономику, вторую в мире. За последние 10 лет они ликвидировали нищету, удвоили ВВП всей державы и доходы на душу населения. Средний класс насчитывает свыше 400 миллионов человек. Правда, еще 600 миллионов живут на 1000 юаней в месяц (по данным Центробанка России курс на 20 ноября составлял 11.4 российского рубля за китайский юань (жэньминьби). Но Пекин обещает к 2035 году удвоить доходы на душу населения, а также и ВВП КНР. Также в Китае сохраняется ощутимый разрыв в доходах социальных групп, провинций, города и деревни. Но разрыв этот стал быстро сокращаться с началом проведения политики «всеобщего благосостояния», «возврата к первоначальным целям социализма». Случаются протесты и демонстрации, в Интернете бушуют страсти. Но признаки популизма и радикализма в духе «хунвэйбиновщины» не отмечены. Социальный порядок позволяет стабильно развиваться и расширять права граждан.
Уникальная китайская политическая система твёрдо стоит на современных реальностях и традициях, она смотрится в китайском политическом пейзаже так же естественно и благородно, как прекрасная пагода. Пытаться заменить её на обветшавший небоскреб западной демократии контрпродуктивно и даже опасно. Сами китайцы на недавнем 6 пленуме ЦК КПК говорили так: «Демократия является важным результатом развития человечества. Она призвана создавать отличные комбинации генов в отличающихся социальных условиях и проявляться в виде разных видов и сортов подобно цветам и плодам».
«Саммит демократий» явно идёт наперекор основному течению глобальной политики, против многополярности мирового устройства. Почему-то он напоминает мне последний парад войск Наполеона перед Ватерлоо…
![Главное](/images/star.png)
Заседание президиума Координационного совета при Правительстве по борьбе с распространением новой коронавирусной инфекции на территории Российской Федерации
Из стенграммы:
М.Мишустин: Добрый день, уважаемые коллеги!
Распространение коронавируса продолжается по всему миру. При этом эксперты предупреждают о появлении нового, пока малоизученного штамма. Россия ограничила авиасообщение и въезд для иностранных граждан из ряда стран. Это нужно, чтобы минимизировать риск проникновения нового штамма.
Если говорить о России, по ряду регионов мы видим стабилизацию ситуации, но в целом расслабляться нельзя. Крайне важно соблюдать меры предосторожности. Все санитарно-эпидемиологические требования должны выполняться в полном объёме.
В условиях пандемии врачи и другие медицинские работники продолжают круглосуточно помогать заболевшим опасной инфекцией, долгие часы и дни проводят в больницах. Но, заботясь о пациентах, медики сами рискуют заразиться. Поэтому по инициативе Президента дополнительные страховые гарантии предусмотрены для врачей, среднего и младшего персонала и водителей скорых, если они сами заболевают ковидом при оказании помощи больным. А таких случаев, к сожалению, немало. В текущем году медицинским работникам уже предоставлены единовременные страховые выплаты на общую сумму практически 20 млрд рублей. Правительство выделило ещё более 5 млрд рублей на такие цели.
Распространение коронавируса оказывает серьёзную нагрузку на Фонд социального страхования. Выросли расходы на оплату больничных листов. Чтобы обеспечить его устойчивость, Правительство направило бюджету фонда свыше 53,5 млрд рублей. За счёт этих средств продолжится предоставление пособий по временной нетрудоспособности.
Президент обращал особое внимание ещё на одну тему. Больничные оформляют не только заболевшим коронавирусом, но и людям, которые с ними контактировали. В ситуации, когда неизвестно, заразился человек после контакта или нет, лучше подстраховаться и остаться дома, чтобы не подвергать риску других. Это и есть ответственное отношение к своему здоровью и окружающих.
И ещё о принятом решении. Правительство продолжает поддерживать российские субъекты в борьбе с коронавирусом. Направляются средства на закупку препаратов для лечения заболевших, решаются вопросы с поставками кислорода. В регионах всегда должен быть запас лекарств и средств индивидуальной защиты, резерв коек, чтобы граждане, у которых есть показания для лечения, могли получать его в стационарных условиях.
Оренбургской области выделено полмиллиарда рублей на завершение строительства областной инфекционной больницы. Она рассчитана более чем на 180 мест. Важно, чтобы, как и запланировано, все работы закончились до конца года. Прошу губернатора Дениса Владимировича Паслера держать это на личном контроле.
Новые инфекционные корпуса и больницы решают задачу оказания своевременной помощи на должном уровне.
Давайте обсудим, как идёт борьба с инфекцией по стране.
Михаил Альбертович (обращаясь к М.Мурашко), как справляется российская система здравоохранения? Что с вакцинацией?
М.Мурашко: Уважаемый Михаил Владимирович!
На прошлой неделе мы констатировали, что на 13% снизилось количество пациентов, наблюдающихся одновременно у медицинских работников в амбулаторной сети и в стационарной. Впервые эта цифра за последний месяц снизилась ниже 1 миллиона человек. Сейчас количество пациентов, наблюдаемых медицинскими работниками, составляет 932 тысячи. 745 тысяч пациентов из них находится на амбулаторном лечении.
Хочу отметить, что по-прежнему сохраняется достаточно большое количество пациентов в тяжёлом состоянии. Практически все они не вакцинированы, основная масса.
Снижение числа активных случаев позволило нам вернуть коечный фонд к оказанию плановой и экстренной помощи неинфекционным больным. Мы за последнюю неделю вернули 24 тыс. коек для оказания помощи больным другого профиля. Это очень важный элемент оказания медицинской помощи в целом. Тем не менее сегодня почти 250 тыс. коек развёрнуто под инфекционных пациентов.
Медицинскую помощь оказывают 600 тысяч медицинских работников, почти 2 тысячи медицинских работников, оказывавших помощь пациентам с ковидом, мы вернули для оказания помощи неинфекционным больным.
Сегодня, по Вашему поручению, Михаил Владимирович, мы завершаем централизованную поставку противовирусных препаратов для инфузионного введения. Все регионы сегодня до конца дня этот препарат получат, всё контролируется по каждому субъекту в формате личного контроля.
Теперь конкретно о ситуации в регионах. Мы видим, что она пока неравномерная. В семи субъектах за последние десять дней был рост коечного фонда для пациентов с ковидом, поэтому Вы абсолютно правы, что пока ситуация далека от стабилизации. Нужно продолжать ограничительные меры и вакцинацию, которая имеет очевидный эффект – цифры по снижению количества больных под наблюдением, которые я назвал, это подтверждают.
Мы продолжаем выезжать в субъекты Российской Федерации. Всего совершили уже почти 200 выездов. По состоянию на 29 ноября выезды бригад осуществлены в 62 субъекта, которые наиболее требуют внимания. На прошлой неделе специалисты работали по просьбе субъектов и по моему поручению в Тамбовской, Тульской, Ростовской, Кемеровской областях. Это хорошее взаимодействие, позволяющее повысить качество оказания медицинской помощи. В настоящее время работаем в двух субъектах: в Курганской области работают 17 специалистов, и в Волгоградскую область мы направили специалистов для организационно-методической помощи.
Продолжается вакцинация. Вакцинировано за прошедшую неделю почти 3 миллиона человек – это 426 тысяч в сутки, хотя эта цифра немного меньше, чем в предыдущую неделю. Мы видим, что на темпы вакцинации, конечно, позитивно влияют организационные мероприятия и немедицинские меры побуждения к вакцинации.
Всего вакцинировано на сегодняшний день более 70 миллионов граждан. Что положительно за прошлую неделю можно оценить: в структуре вакцинированных увеличилось количество лиц старше 60 лет – это именно та категория, которая вызывает у нас наибольшую тревогу, и та категория, которая болеет тяжелее всего. В целом по стране прошли вакцинацию 56% лиц старше 60 лет. Темпы вакцинации, конечно, нужно продолжать наращивать и обязательно провакцинировать практически всех людей старше 60 лет, поскольку именно они входят в группу высокого риска.
Также сегодня на штабе, проводимом субъектами Российской Федерации, отдельно рассматривался вопрос вакцинации беременных женщин, поскольку в последнюю волну ковид-инфекция у беременных женщин протекает наиболее тяжело. Мы видим в том числе и поступления в реанимацию, оказываем помощь силами санитарной авиации, выездами специалистов. Персональное сопровождение каждой беременной – это очень важный элемент сохранения жизни и матери, и ребёнку.
Сегодня наши специалисты принимают участие во Всемирной ассамблее здравоохранения, в мероприятии, посвящённом новому штамму коронавирусной инфекции.
Также хочу отметить, что на прошедшей неделе два учреждения Российской Федерации получили статус референс-центров ВОЗ (это учреждения Роспотребнадзора и Министерства здравоохранения). Поэтому сегодня мы активно отбираем образцы для мониторинга циркуляции штаммов на территории Российской Федерации.
Ещё очень важный элемент, о чём докладывала Татьяна Алексеевна, – это производство вакцины «Гам-КОВИД-Вак-М» для детей. Сегодня произведены первые серии, они поступили для контроля в государственные лаборатории. Мы ожидаем, что в течение 15–18 дней этот контроль будет завершён и далее вакцина начнёт поступать в гражданский оборот.
М.Мишустин: Спасибо, Михаил Альбертович.
Продолжайте, пожалуйста, взаимодействовать с регионами.
М.Мишустин: Анна Юрьевна (обращаясь к А.Поповой), расскажите подробнее о новом штамме коронавируса. И какова эпидемиологическая ситуация в субъектах Российской Федерации?
А.Попова: Добрый день, Михаил Владимирович! Уважаемые коллеги!
Во-первых, я хотела бы сказать несколько слов о ситуации в мире в целом. Она, конечно же, неоднородна, как это мы наблюдаем в предыдущие почти два года.
По приросту новых случаев. За последние семь дней лидирует Южно-Африканская Республика, где увеличение составило 300%, то есть заболеваемость увеличилась в три раза.
В Европе, в Монако, за последние семь дней количество новых случаев увеличилось в два раза, во Франции – в 1,6, в Испании – почти в 1,5 раза.
В Российской Федерации за прошедшую неделю мы отмечаем снижение заболеваемости на 8%. Снижение мы наблюдаем почти четыре недели подряд, и если сравнивать начало ноября с сегодняшним днём, то снижение составило 16%. При этом снижение заболеваемости ковидной пневмонией, выявленной в первые дни, составило 30%, а снижение удельного веса положительных тестов ПЦР в общем количестве исследований составило 28%, что говорит о стабилизации ситуации в целом.
Вы сказали, что ситуация в различных регионах разная. И Вы, бесспорно, правы. В семи регионах мы сегодня наблюдаем продолжающийся рост заболеваемости – это Амурская область, Приморский край, Челябинская область, Сахалинская, Хабаровский край, Республика Дагестан, но здесь рост не превышает 8%.
В 22 субъектах ситуация пока стабильная и значимой динамики нет. В 56 субъектах мы видим выраженное снижение, причём в Севастополе за прошедшую неделю выявляемые случаи сократились на 21%, в Санкт-Петербурге – на 36,6%.
Максимальный уровень заболеваемости сохраняется среди лиц старше 65 лет. По Российской Федерации за прошедшую неделю заболеваемость составила 161 на 100 тысяч населения, а среди лиц возраста старше 65 лет – 222,1 на 100 тысяч населения, и это почти на 40% больше, чем в целом по популяции.
Наиболее уязвимая, наиболее поражаемая группа населения – это наше старшее поколение, поэтому здесь все меры по заботе, по сохранению их здоровья и изоляции от вируса должны выполняться в полном объёме.
Охват тестированием сохраняется на уровне 350 на 100 тысяч населения. Здесь требования в целом по стране выполняются.
Субъектам необходимо обратить внимание на то, чтобы это требование сохранялось и количество ежедневных тестов продолжало увеличиваться.
По Вашему вопросу о новом возбудителе. В рамках мониторинга за генетической структурой возбудителя мы постоянно проводим исследования, и у нас сложилась хорошая платформа. Всего было проанализировано более 40 тыс. результатов сиквенса. Но хочу отметить, что с момента получения первой информации о появлении нового варианта возбудителя мы ещё раз проанализировали всю свою базу (это 43 142 последовательности), и образцов, которые содержат мутации по типовому набору варианта В.1.1.529 («Омикрон»), на сегодняшний день в Российской Федерации не выявлено.
Особенно тщательному анализу мы в первоочередном порядке подвергли образцы, которые поступили в базу данных за последний месяц, и в первую очередь от лиц, которые выезжали за рубеж.
Ещё раз хочу сказать, что на сегодняшний день подтверждённых случаев обнаружения в России этого штамма нет. Мы усилили контроль и постоянно мониторим ситуацию в мире.
В международной базе данных GISAID в настоящее время находятся 182 полногеномные последовательности, которые несут мутации, характерные для нового генного варианта вируса, получившего по классификации ВОЗ название «Омикрон». Он признан вариантом, который вызывает озабоченность.
Напомню, что первоначально он обнаружен в Южной Африке и самые ранние образцы датированы 9–11 ноября текущего года. 23 ноября в базу GISAID был загружен образец последовательности из Гонконга и 25 ноября второй образец, также из Гонконга.
Сегодня в GISAID выложены данные из 15 стран, максимальное количество – это ЮАР и Ботсвана, это практически 80% всех выложенных последовательностей в результате секвенирования нового вируса.
Для мутаций в этом варианте, которые в различных комбинациях встречались и ранее, было показано влияние на трансмиссивность и контагиозность, это важно. Наши коллеги из Гонконга приводят пример одного из первых заразившихся: заражение произошло при нахождении в аэропорту Южной Африки, и это говорит о том, что распространение и трансмиссивность его, очевидно, достаточно высоки. Просто первое такое подтверждение.
Мутации, которые присущи штамму «Омикрон», повышают заразность вируса, усиливают связываемость с рецепторами, потенциально усиливают проникновение вируса в клетки и влияют на увеличение инфекционности, очевидно.
Таким образом, новый вариант действительно вызывает серьёзные опасения и требует немедленного всестороннего изучения.
Если ранее учёные на основании данных моделирования высказали предположение, что штамм «Дельта» практически исчерпал свой потенциал становления более опасным, и мы видели определённую стагнацию, штамм «Дельта» был всюду, хотя мы видели и внутри Российской Федерации разделение его на пять ведущих подлиний и ещё пять вторичных подлиний, которые несколько отличались друг от друга отдельными мутациями в геноме, но без существенных изменений свойств.
Сейчас же, по истечении полугода (напомню, что предыдущая значимая мутация также была заявлена практически полгода назад, в апреле текущего года), новый штамм с большим количеством мутаций, которых не было у «Дельты», дал о себе знать.
Риски, безусловно, сегодня очень высоки, об этом говорят эксперты во всех странах, об этом говорят учёные и эксперты в Российской Федерации, учёные Роспотребнадзора. Поэтому все необходимые мероприятия, значительная часть, уже приняты и продолжают разворачиваться.
Меры профилактики, напомню, остаются теми же, и все они направлены на снижение вероятности передачи вируса от одного человека к другому.
Два направления мероприятий: первое – это санитарные ограничения, разрыв путей передачи и второе – это формирование иммунной прослойки.
Сегодня уже совершенно очевидно, что все существующие вакцины в той или иной степени защищают человека и создают иммунный барьер для возникновения заболеваний и после встречи с новым штаммом – для возникновения тяжёлого течения. Это сейчас очень детально изучается, но первые выводы именно таковы, я об этом сказала.
И конечно, прежде всего – вакцинация, ревакцинация, сокращение контактов и ношение масок.
На сегодняшний день на границе России в аэропортах организовано тестирование граждан, которые прибывают из рисковых стран, прежде всего из ЮАР, а также сопредельных африканских государств, из Китайской Народной Республики, Великобритании и ряда других стран, которые уже сегодня объявили об обнаружении штамма. Тестирование организовано бесплатно для прибывающих из этих стран за счёт средств федерального бюджета.
Большинство перечисленных стран уже были в перечне тех, с которыми пока не возобновлено регулярное сообщение. Очевидные риски сегодня признают все страны в мире. Большинство перечисленных стран, с которыми мы не возобновили регулярное сообщение, имеют высокие риски инфицирования человека новым коронавирусом, и от граждан, которые находились там по личным нуждам, вопреки нашим призывам пока не посещать высокорисковые регионы мира, – мы вынуждены требовать соблюдения 14-дневного карантина по возвращении. По оперативным данным, речь идёт о нескольких сотнях наших граждан.
Хочу отметить, что все ПЦР-тест-системы, которые применяются в Российской Федерации, эффективны, в том числе для выявления заболевания новым штаммом «Омикрон».
Для углублённой лабораторной дифференциальной диагностики ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора с момента опубликования полногеномной последовательности в течение буквально нескольких дней уже разработан диагностикум – тест-система, и это позволяет не просто подтвердить диагноз, но и определить принадлежность образца коронавируса именно к этому штамму.
Хочу напомнить, что с середины октября действует норматив, согласно которому срок выполнения лабораторного исследования на COVID-19 не должен превышать 24 часов с момента поступления биологического материала в лабораторию до получения его результата человеком. Срок доставки анализа в лабораторию тоже ограничен сутками. Таким образом, с момента сдачи теста пациентом до выдачи результата может пройти не более 48 часов.
Мы понимаем, что не во всех регионах это требование соблюдается, и просим граждан, которые вовремя не получили результат, обращаться в таких случаях на нашу горячую линию, чтобы у нас была возможность предметно и оперативно разобраться с каждым таким эпизодом.
С учётом особенностей нового штамма «Омикрон», его повышенной заразности и потенциальной способности вызывать гораздо более быстрый ответ организма нами принято решение ограничить срок действия ПЦР-теста не 72 часами, а 48.
Наконец, учитывая скорость распространения нового штамма, я вынуждена обратиться к нашим гражданам: будьте максимально внимательными к своему здоровью. Новогодние праздники не за горами, и многие граждане планируют поездки, планируют отдых в новогодние праздники, в том числе и за рубежом. Но сегодня очевидно, что лучше провести их дома.
Ситуация развивается в разных странах по-разному. Я уже сказала о темпах прироста в различных странах Европы и Африки. В каждой стране меры реагирования санитарными властями и правительствами могут быть также самыми разными. Сегодня есть риск получить новую инфекцию, новый вариант штамма, и есть риск остаться где-то на неопределённо долгий срок по решению той или иной страны. Поэтому я считаю, что новогодние праздники (и очень прошу об этом граждан Российской Федерации) лучше провести дома, внутри страны, не покидая её и не пересекая её рубежи.
Ситуация с закрытием границ в мире меняется стремительно, и у путешественников, к сожалению, есть реальный шанс вместо отдыха получить значительное количество проблем, в том числе возможных проблем со здоровьем, не только потерять потраченные деньги, но и нанести значительный ущерб своему здоровью.
И несколько слов уже не о ковиде, а об ОРВИ и гриппе. К сожалению, сезон гриппа неминуемо приближается. У нас растёт удельный вес привитых граждан, он достигает уже почти 37% от совокупного населения. Но мы видим и рост вспышечной заболеваемости среди подростков. Это ещё один риск, который ждёт людей, собирающихся путешествовать за рубеж. Подъём наблюдается везде, не только в Российской Федерации, и на это я тоже прошу обратить внимание.
Для того чтобы не заболеть, нужно соблюдать все санитарные правила, сокращать контакты и вакцинироваться. Вакцинироваться от ковида и от гриппа. Это базовые правила сегодняшнего дня, которые позволят сохранить здоровье и прийти к праздникам с хорошим самочувствием и в полной уверенности, что праздники пройдут успешно и благополучно, главное – в кругу семьи.
М.Мишустин: Спасибо, Анна Юрьевна.
Важно не только изучать новые разновидности коронавируса, но и, конечно, принимать оперативные меры, чтобы не допустить их распространения, обезопасить наших людей.
Теперь давайте заслушаем доклады глав двух регионов – Алтайского края и Оренбургской области.
Пожалуйста, Виктор Петрович.
Уровень коллективного иммунитета в Алтайском крае пока ниже 40%. Какие меры вы предпринимаете, чтобы максимально обезопасить жителей региона, остановить распространение инфекции?
В.Томенко: Уважаемый Михаил Владимирович, уважаемые участники заседания, добрый день!
В Алтайском крае эпидситуация продолжает оставаться неблагополучной, с определённой стабилизацией, но на высоких уровнях заболеваемости. На сегодня, по данным Роспотребнадзора, в регионе с начала пандемии выявлено 104 тысячи заболевших, выздоровело из них 75 тысяч, умерло, к сожалению, почти 7,2 тысячи человек.
Сейчас у нас развёрнуто 24 инфекционных госпиталя на 4,7 тыс. коек, в них находятся на стационарном лечении 3638 человек, это примерно 80-процентная загрузка, то есть примерно 21% у нас свободного коечного фонда. Из 3,6 тысячи человек около 800 это тяжёлые и крайне тяжёлые пациенты.
Несколько снизился поток людей, которые поступают в госпитали ежедневно, примерно до 350 человек. В предыдущие несколько недель таких пациентов было около 500. К сожалению, ежедневно в госпиталях умирают примерно 30 человек.
По вакцинации. Уважаемый Михаил Владимирович, в Алтайском крае плановый показатель был 80% от взрослого населения, а взрослое население – это 1,8 миллиона человек на сегодняшний день, то есть плановый показатель – это 1,45 миллиона человек. А если мы говорим про 90%, которые уже тоже обозначены руководством Правительства, то это чуть более 1,6 миллиона человек. Вот на текущую дату у нас из этого количества жителей 847 тысяч человек закончили вакцинацию, то есть поставили две прививки или «Спутник Лайт», и ещё 137 тысяч человек сделали первую прививку, то есть через 21 день, к 20 декабря примерно, будет 982 тысячи человек завершивших вакцинацию, и если ещё тысяч 20 сделают прививку «Спутником Лайт» как первую прививку, то это будет миллион человек вакцинированных. Это действительно пока ещё низкие цифры, от тех плановых, которые нам надо достичь, – 1,5–1,6 миллиона. Поэтому мы проводим активную работу по популяризации, пропаганде, продвижению всех аспектов, связанных с вакцинацией.
К сожалению, уровень антипрививочных настроений очень высок. Он как-то коррелирует с общими такими протестными настроениями и частенько используется некоторыми политическими силами для укрепления своих позиций.
Мы только лишь анонсировали введение QR-кодов. Месяц назад мы ввели их в торговых и торгово-развлекательных центрах, а с 15 ноября в других местах массового пребывания. Но только мы анонсировали введение QR-кодов и как-то немного ограничили появление непривитых людей в местах массового пребывания, где им хотелось бы бывать, то сразу количество вакцинировавшихся ежедневно увеличилось примерно в три раза, в три-четыре раза мы видим прирост. И на сегодняшний день у нас около 9 тысяч человек ежедневно вакцинируются. 4–5 тысяч завершают вакцинацию и 4–5 тысяч делают первую прививку.
Мы сегодня развернули доступную удобную сеть пунктов вакцинации, для того чтобы это было возможным. И в целом наши мощности сегодня позволяют 15 тысяч человек ежедневно вакцинировать.
Естественно, постарались облегчить вакцинацию для больших трудовых коллективов как на промышленных, так и на сельскохозяйственных предприятиях. Сформированы выездные бригады, и если большое количество желающих сделать по месту работы прививку, делаем это. Кроме того, задействовали и наши мобильные фельдшерско-акушерские пункты, что позволяет дополнительно ещё около 700 человек в день жителей сельской местности вакцинировать.
В крае действует весь, на наш взгляд, возможный и приемлемый в то же время набор ограничительных мер. Запрещено в настоящее время, в соответствии с моим указом, проведение всех массовых, публичных, в том числе зрелищно-развлекательных мероприятий, проведение дискотек, оказание услуг общественного питания в ночное время, с 23 до 6. Мы вынуждены были пойти и на эти меры.
Гражданам, которые не вакцинировались ещё до сих пор в возрасте старше 60 лет, предписано соблюдать режим самоизоляции. Как я уже сказал, в большое количество мест массового пребывания людей сегодня тем, кто не привит, вход закрыт. Это торгово-развлекательные центры – для крупных наших городов это актуальный вопрос – уже месяц нет такого доступа; и с 15 ноября – это театры, кинотеатры, концертные залы, учреждения клубного типа, бассейны, фитнес-центры, спортивные объекты, гостиницы, пансионаты, санатории (санаторно-курортный комплекс весь работает по такому же принципу), объекты общественного питания. Это всё распространяется, естественно, только на взрослых, то есть старше 18 лет.
Кроме того, конечно, действуют требования, которые сформированы сегодня либо по отраслям, либо в целом по местам массового пребывания: это масочный режим, обязательный во всех таких местах, социальная дистанция, организация дезинфекционного режима, соблюдение физическими лицами, работающими с людьми, личной гигиены.
Таким образом, уважаемый Михаил Владимирович, работаем. Сейчас ситуация с выработкой коллективного иммунитета и всё бо?льшим охватом вакцинируемых, к сожалению, будет осложнена новогодними праздниками. В этот период мы прогнозируем, что активность людей в плане вакцинации будет снижаться. Надо будет дополнительные меры мотивации, стимулирования применять. Мы сейчас занимаемся их выработкой. И мы уже подходим к тем категориям наших жителей, которые являются убеждёнными противниками вакцинации. Здесь надо будет точно так же меры усиливать.
М.Мишустин: Спасибо, Виктор Петрович.
Хотел бы особо отметить, что очень важно работать с людьми старшего поколения. Вы сказали о том, что у них такие непростые настроения. Поэтому нужно объяснять им пользу вакцинации, поскольку люди старшего поколения особо уязвимы.
Пожалуйста, Денис Владимирович. В Оренбургской области тоже непростая ситуация, уровень коллективного иммунитета ниже среднероссийского. Что делается для наращивания темпов вакцинации, как организовано предоставление медицинской помощи пациентам с коронавирусом?
Д.Паслер: Добрый день, уважаемый Михаил Владимирович! Уважаемые коллеги! Пик заболеваемости коронавирусной инфекцией в Оренбургской области в четвёртую волну пришёлся на конец сентября – начало октября. На протяжении практически двух месяцев происходит существенное снижение заболеваемости. Назову несколько цифр.
Если на первой неделе октября суммарное число ОРВИ, пневмоний и ковида составляло 36 тыс. случаев, то за прошедшую неделю – меньше 14 тыс., то есть отмечается снижение почти в три раза. Число поступивших больных в ковид-госпитали сократилось с 500 до 120 в сутки, то есть в четыре раза, в связи с чем число коек для лечения больных коронавирусом сокращено уже в два раза. На пике было развернуто 32 госпиталя на 5 тыс. коек и было свободно не более 10%. На сегодня работает уже 21 госпиталь на 2600 коек, из них 30% – свободны. И мы на этой неделе ещё 500 коек сократим. 80% коек оснащены кислородом, но, к счастью, потребность в нём тоже снижается. В октябре на кислороде единовременно было почти 3500 человек, сейчас – до тысячи. 130–140 пациентов находятся на ИВЛ. Хочу также подчеркнуть, что сегодня мы можем при необходимости разворачивать ковидные койки буквально за несколько часов.
По тестированию. На пике эпидпроцесса, сентябрь – октябрь, охват тестированием достигал 480 на 100 тыс. В последние недели в связи со снижением заболеваемости отмечается и уменьшение объёмов тестирования. Это не связано с отсутствием необходимых мощностей или проблемами с тест-системами. В регионе тестирование проводится в 22 лабораториях, и суммарная мощность достигает 8 тыс. в сутки. Всех больных ОРВИ и пневмониями обязательно обследуют на ковид. Мы это строго контролируем при проверках в лечебных учреждениях.
В связи с внесением изменений в постановление главного санитарного врача и определением дополнительного контингента для обследования, а именно здоровых контактных, объём исследований в регионе наращивается и последние пять дней составляет более 300 на 100 тыс. Сегодня полностью снят вопрос жалоб на несвоевременное получение результатов теста. Пациенты получают их путём SMS-рассылки.
В медицинских организациях в настоящее время имеется достаточный запас лекарственных препаратов. Уважаемый Михаил Владимирович, хочу Вас поблагодарить за выделение дополнительных средств для лечения амбулаторных больных.
Оренбургской области, как и многих регионов России, коснулась проблема обеспечения ковидных госпиталей кислородом. Сейчас в сутки потребление составляет 20 тонн, но на пике это доходило до 58. Область обеспечена медицинским кислородом, который в объёме 30 тонн производит металлургический комбинат «Уральская сталь».
Хочу поблагодарить Минпромторг Российской Федерации за оперативное лицензирование, ранее в области не было медицинского кислорода. Одновременно мы занимались обеспечением больных прикроватными кислородными концентраторами, свыше 1 тыс. штук было закуплено в августе – октябре.
Безусловно, федеральное Правительство оказало нам огромную поддержку, выделены существенные средства на приобретение кислородных станций. Их установка позволит нам в дальнейшем не зависеть от производителей кислорода других субъектов. Кроме того, немаловажно, что сократятся расходы больниц.
По вакцинации. В Оренбургской области план по вакцинации выполнен на 81%, в Российской Федерации – 76. Доля привитых граждан старше 60 в процентах – 63%, что также чуть выше среднероссийского. Оренбургская область занимает второе место в Приволжском округе по вакцинации беременных – 32% от подлежащих вакцинации.
Для максимального охвата и привлечения к вакцинации осуществляются подворовые обходы и обзвоны всех жителей Оренбургской области, доставка лиц старшего возраста в медицинские организации социальным транспортом, выезды мобильных прививочных бригад в отдалённые населённые пункты, на дом к маломобильным гражданам.
Мы ведём большую разъяснительную, персонифицированную работу с беременными женщинами и пожилыми гражданами. Снижению заболеваемости способствовали ограничительные меры. Но, несмотря на существенное улучшение ситуации, мы не торопимся снимать их. В области сохраняется запрет на массовые мероприятия, обязательная самоизоляция пожилых непривитых граждан.
В то же время наша задача в этот непростой период – максимально поддержать и бизнес. На еженедельных штабах по борьбе с коронавирусной инфекцией все ограничительные меры обсуждаются с представителями бизнес-сообщества, уполномоченным по правам предпринимателей.
Мы внимательно прислушиваемся к предложениям, принимаем решения с учётом их.
За всё время пандемии бизнес активно помогал региону. С участием бизнес-сообщества мы приобрели компьютерные томографы, аппараты ИВЛ, кислородные концентраторы. В самом начале пандемии коронавируса область столкнулась с проблемой старой областной инфекционной больницы. Она 1934 года, не соответствовала, конечно же, современным стандартам оказания помощи. Мы приняли решение строить современный инфекционный госпиталь. Нас поддержало федеральное Министерство здравоохранения и лично Михаил Альбертович Мурашко. Общая стоимость проекта – 2,7 млрд, из них третья часть средств – 1 млрд рублей – это средства благотворительного фонда Елены Чёрной.
Строительство больницы подходит к концу. И, пользуясь случаем, Михаил Владимирович, хотел Вас пригласить на открытие её. Конечно, для нас была сегодня приятная новость о том, что деньги Правительство выделило, спасибо большое, мы их очень ждали.
М.Мишустин: Спасибо, Денис Владимирович.
Пожалуйста, продолжайте делать всё необходимое, чтобы обезопасить людей от инфекции. Хочу ещё раз обратить Ваше внимание: строительство Оренбургской областной инфекционной больницы, на которое как Вы сказали, выделено федеральное финансирование, должно идти по графику, потому что это большая проблема, когда выделяются средства, а потом мы нередко видим, что, к сожалению, именно за региональной частью не осуществляется должный контроль.
Необходимо обеспечить жителям области лечение в современных условиях. Я надеюсь, что Вы под личный контроль это возьмёте и всё будет доведено до логического завершения и больница быстро откроется.
Коллеги, Президент рекомендовал властям регионов лично контролировать введение и соблюдение ограничительных мероприятий в связи с пандемией коронавируса. Сейчас это самое важное направление вашей работы. Защита здоровья граждан должна быть в приоритете. Самым надёжным способом остаётся вакцинация. Продолжайте наращивать её темпы.
![Главное](/images/star.png)
Коммерсантъ # Review. Интеллектуальная граница – 30-летие ФТС России – комментарий Владимира Ивина
Вслед за внедрением электронного декларирования меняется и процесс физического досмотра на таможне – использование единых баз данных и предварительного информирования, а также обновление инфраструктуры пунктов пропуска позволяют снизить издержки грузоотправителей, в будущем же планируется внедрение «интеллектуальных» пунктов пропуска, в рамках которых будут автоматизированы все процедуры на границе, а время ее прохождения сократится до нескольких минут. Первые такие пункты в рамках пилотного проекта появятся уже в 2024 году.
Татьяна Едовина
Любой груз, пересекающий государственную границу, проходит таможенный контроль независимо от того, каким транспортом он доставляется. Всего на протяжении российской границы расположено около 400 специально оборудованных пунктов пропуска, через которые разрешено перемещение товаров и транспортных средств (большинство из них имеют международный статус).
Традиционно досмотр на пунктах пропуска проводится сотрудниками таможни, однако с учетом роста товаропотока осуществление контроля становится все более трудоемким и затратным. Существующие сегодня пункты пропуска в пиковые моменты не справляются с растущим потоком транспорта, а их технические возможности заметно отстают от современных требований. В связи с этим контроль затягивается по времени, грузы простаивают в пробке на границе.
Решить эти проблемы позволит масштабное обновление пунктов пропуска, которые должны стать почти полностью автоматизированными – такая цель заложена в стратегию развития таможни до 2030 года. Уже началась разработка модели «интеллектуального пункта пропуска» для всех видов транспорта. Основой этой модели должна стать единая информационная система, которая будет интегрирована не только с системами контролирующих органов, но и с программным обеспечением технических средств, таких как инспекционно-досмотровые комплексы (ИДК), весогабаритные комплексы, системы радиационного контроля. Прохождение такого пункта пропуска не потребует взаимодействия с сотрудниками таможни: автоматически будет происходить получение данных с весогабаритных комплексов и систем считывания и распознавания регистрационных номеров, анализ снимков ИДК с использованием элементов искусственного интеллекта.
В пилотном режиме, по словам замглавы службы Владимира Ивина, «интеллектуальные» пункты пропуска начнут появляться уже в 2024 году. Их появление наиболее вероятно на европейском направлении – в Северо-Западном регионе, а также на границе с Китаем на Дальнем Востоке. Предполагается, что прохождение пункта досмотра будет выглядеть следующим образом: «Очереди на пункте пропуска нет. Фуры, не задерживаясь, проходят одна за другой. Ведь информация о грузах, машинах, водителях уже предварительно поступила в системы таможни и погранслужбы от внешнеторговых компаний или их представителей. Все операции автоматизированы: камеры на въезде в пункт пропуска фиксируют регистрационный номер автомобиля и прицепа, считывают номер контейнера, распознают QR-код на лобовом стекле автомобиля. После ответа базы данных о наличии предварительной информации на мониторе перед кабиной загорается разрешающий сигнал: машину приглашают следовать дальше»,– рассказывает Владимир Ивин.
При дальнейшем следовании через портал автоматически производятся радиационный контроль, взвешивание транспортного средства, определение его габаритов, а «умный» тахограф передает оставшуюся информацию об автомобиле и водителе в систему транспортного контроля в соответствии с требованиями Ространснадзора. На эти операции уходит порядка двух минут. Для прохождения таможенного контроля машина продолжает следовать через портал, где ее и груз просвечивают с помощью «умного» инспекционно-досмотрового комплекса. В этот момент активно включается искусственный интеллект, который принимает решение, соответствует ли товар в грузовом отделении тому, что заявлен в документах. Автоматизировано может быть и прохождение водителями паспортного контроля – в таком случае вся процедура досмотра будет занимать не более пяти-семи минут и будет полностью бесконтактной.
Для воздушных и особенно морских пунктов пропуска изменения будут выглядеть несколько иначе, но и здесь процедуры досмотра станут более «интеллектуальными», в первую очередь за счет полного перехода на безбумажный оборот, автоматизацию работы складов и операций по перевалке грузов.
Для оформления грузов, поставляемых через морские порты, ФТС уже внедрила специальную систему «Портал Морской порт» – это единая информационная платформа, обеспечивающая взаимодействие всех участников процесса оформления товаров и транспортных средств в морских пунктах пропуска на безбумажной основе. Информация, собираемая на портале, и решения, принимаемые в отношении грузов и транспортных средств, доступны всем контролирующим органам – одни и те же пакеты документов не нужно подавать несколько раз. Это позволяет сэкономить время и ресурсы как участников ВЭД, так и контролирующих органов. За январь–сентябрь текущего года с использованием портала было оформлено 30,9 тыс. уведомлений о прибытии грузов и 31,2 тыс. уведомлений об убытии, то есть оформление почти на 100% происходит в электронном виде.
Современные технологии также позволяют отказаться и от контактных проверок грузов на пунктах пропуска через госграницу. Такие устройства сканируют грузовые, легковые автомобили и даже огромные вагоны. При этом железнодорожный транспорт не нужно останавливать: вагоны можно досматривать в движении на скорости до 70 км/ч, что ускоряет процесс пограничного контроля. Внешне подобные комплексы для железнодорожных вагонов представляют собой бетонный периметр со встроенными отсеками для источника излучения и системы детектирования.
Самые продвинутые технологии уже применяются на границе Китая со специальным административным районом Гонконг. Там круглосуточно функционирует «интеллектуальный» автомобильный таможенный пост «Хуанган» Шэньчжэньской таможни, который в среднем оформляет около 10 тыс. транспортных средств ежедневно. Для сравнения: примерно столько же машин оформляется в сутки на всем юге России. Безрисковые поставки, по которым не требуется фактический контроль, следуют по зеленым коридорам. Рисковые грузы направляются через специально выделенные красные коридоры на площадку для таможенного контроля с использованием ИДК или на досмотр товаров. На въезде производятся взвешивание автомобиля и сравнение данных с теми, которые были поданы в рамках предварительного информирования. На таможенный контроль в среднем отправляется 5% товаров и транспортных средств, из которых по 90% проводится физический досмотр, по 10% – контроль с использованием ИДК. При этом штатная численность таможенного поста составляет всего 85 человек.
Пункты пропуска на российской границе также постепенно модернизируются. Так, в сентябре завершилась реконструкция многостороннего автомобильного пункта пропуска «Кяхта», расположенного в Бурятии на границе с Монголией. Здесь проводится контроль как пассажирского, так и грузового транспорта. До реконструкции пункт имел лишь по одной полосе движения на въезде и выезде из страны, а пропускная мощность составляла 500 автомобилей в сутки (грузовых – 150, легковых – 320, автобусов – 30).
Теперь у пункта пропуска две полосы на грузовом направлении (одна на въезд в РФ, вторая на выезд из РФ), две – на пассажирском, пять полос для передвижение легковых автомобилей (две на въезд в РФ и три на выезд из РФ). Также были построены автовокзал для оформления пассажиров, линии контроля и отапливаемый бокс для досмотра грузового автотранспорта с применением мобильного инспекционно-досмотрового комплекса (это позволяет работать вне зависимости от погодных условий), введен автоматический весогабаритный комплекс. В итоге пропускная мощность многостороннего автомобильного пункта пропуска (МАПП) увеличилась до 1 тыс. автомобилей в сутки – 350 грузовых, 600 легковых и 50 автобусов.
На границе с Украиной крупнейшие пункты пропуска – это МАПП «Новые Юрковичи» и МАПП «Троебортное», относящиеся к Брянской таможне – на эти пункты приходится основной поток товаров в рамках торгового коридора из Восточной Европы. В среднем таможенные органы в сутки пропускают здесь 460 грузовых автомобилей и 711 легковых. Из-за высокой загруженности эти пункты пропуска часто выступают в качестве полигонов для технической обкатки технологий для более эффективного процесса таможенного контроля. Брянская таможня уже направила предложения в Росгранстрой о проведении реконструкции пунктов пропуска, которая позволит максимально эффективно использовать их территорию, исключив пересечение полос движения транспортных средств, а также оптимизировать взаимодействие пограничных и таможенных органов. В Министерство транспорта также направлены предложения о создании накопителей перед пунктом пропуска, чтобы исключить периодическое возникновение очередей перед автопереходом, связанное с неравномерностью потока грузовых транспортных средств, получить сервисное обслуживание транспортных средств и обеспечить санитарно-гигиенические процедуры в местах отдыха водителей.
МНЕНИЕ
Региональный представитель общественного совета при ФТС по ЮФО, председатель Российско-иранского делового совета при ТПП РФ Владимир Обыденов о международном сотрудничестве в области таможенного администрирования:
– Международное сотрудничество ФТС России с таможенными службами стран дальнего и ближнего зарубежья связано как непосредственно с расширением и контролем товарооборота между странами, так и с фискальными и правоохранительными функциями ведомства.
В последние годы ключевыми направлениями такого сотрудничества стали страны ЕАЭС и Китай. В первом случае первостепенной задачей являлась дальнейшая унификация деятельности стран в области таможенного регулирования и выравнивание условий импорта в страны ЕАЭС иностранных товаров, предназначенных для дальнейшего оборота внутри союза. В отношениях же с Китаем целью сотрудничества стало содействие увеличению объемов российско-китайской торговли (до $200 млрд годового товарооборота к 2024 году) и упрощение таможенных процедур для возможности организации большого евразийского партнерства и развития концепции «Экономического пояса Шелкового пути».
В настоящее время таможня осуществляет международное сотрудничество более чем со 100 странами и отдельными торговыми организациями и объединениями. Такое сотрудничество направлено на взаимное обнуление или снижение тарифов, отмену/пересмотр квот, упрощение механизмов трансграничного перемещения товаров. Как правило, в большинстве случаев между таможенными органами двух стран заключаются соглашения о сотрудничестве и взаимной помощи в таможенных делах, а также соглашения об обмене документами и сведениями о таможенной стоимости перемещаемых между странами товаров.
В рамках международного информационного обмена можно выделить два наиболее часто встречающихся типа запросов, направляемых ФТС России стороне-контрагенту: это запросы о таможенной стоимости ввозимых на таможенную территорию ЕАЭС товаров и запросы, подтверждающие факт обратного вывоза транспортных средств в части соблюдения процедуры временного ввоза.
В свою очередь, основой конструктивного взаимодействия с таможенными службами зарубежных государств является международная договорно-правовая база, которая расширяется, корректируется, унифицируется. В своем арсенале ФТС имеет обширный инструментарий конструктивного взаимодействия с таможенными подразделениями иностранных государств посредством интеграционных объединений и совместных проектов. Однако основополагающим механизмом международного сотрудничества все также остается институт представительств ФТС на территориях иностранных государств.
Заинтересованность в развитии двусторонних/многосторонних отношений проявляют практически все страны бывшего СНГ, за исключением Украины, с которой действие двусторонних правовых актов, регулирующих сотрудничество в области таможенного дела, фактически приостановлено. Нет объективной динамики и в отношениях ФТС России с таможенными структурами большинства государств–членов Европейского содружества, США, Канады и Австралии.
Основной целью осуществления ФТС международной деятельности является содействие продвижению экономических интересов, закрепление за ней лидирующих позиций в торговой и таможенной сфере на международном уровне, а также создание благоприятных условий для ведения бизнеса. Поэтому важным условием подписания торговых соглашений является равенство интересов сторон при условии соблюдения требований внутренних правил, законов и подзаконных актов государств-подписантов, что достаточно сложно в силу различий в структуре, методиках деятельности и уровнях «цифровизации» таможенных органов различных государств.
Сейчас у России четыре действующих региональных торговых соглашения, определяющих преференциальные правила свободной торговли с тремя странами дальнего зарубежья: Вьетнамом, Ираном, Сербией – и несколькими странами консорциума СНГ (Республикой Молдова, Республикой Таджикистан и Республикой Узбекистан). В стадии обсуждения или подписания находятся соглашения еще с шестью странами, такими как Израиль, Сингапур, Египет, Индия, Турция, Южная Корея. Также проявляют заинтересованность к сотрудничеству в рамках ЕАЭС Монголия и Индонезия.
Отдельно стоит отметить сотрудничество в области таможенного дела в рамках ЕАЭС, в котором обеспечивается свобода движения товаров, услуг, капитала, рабочей силы. Бытует мнение, что ЕАЭС создан в противовес Евросоюзу, но по образу и подобию последнего. Несомненно, евразийская интеграция учитывала опыт европейской интеграции, и как раз в сфере товарооборота и внутренней унификации таможенных правил эти объединения достаточно схожи.
Международное сотрудничество также снижает издержки для бизнеса: развитие системы контроля рисков, автоматизация и цифровизация в области обмена данными в будущем позволят интегрироваться ФТС с информационными системами стран-партнеров и образовать единую систему документационного обмена, которая позволит максимально сократить временные затраты на логистические и таможенные формальности.
Оригинал публикации: https://www.kommersant.ru/doc/5029401?query=%D0%A4%D0%A2%D0%A1
![Главное](/images/star.png)
Адвокаты обсудили, как надежнее защитить за рубежом россиян
Текст: Борис Ямшанов
В Москве начал работу очередной, IV съезд Международной ассоциации русскоязычных адвокатов (МАРА). Главная тема обсуждения - усиление защиты за рубежом прав и законных интересов граждан России и соотечественников. Об особенностях такой работы "Российской газете" рассказал президент МАРА, глава Гильдии российских адвокатов, доктор юридических наук, профессор Гасан Мирзоев.
Гасан Борисович, вы многие годы возглавляете Гильдию российских адвокатов, часть из них живут и работают в ряде зарубежных стран. Зачем надо было создавать еще и Международную ассоциацию?
Гасан Мирзоев: Этого потребовала сама жизнь. Широкие деловые связи с зарубежьем, потоки туристов по всему миру, миллионные диаспоры наших бывших советских сограждан неизменно рождают многочисленные коллизии, когда людям требуется правовая защита.
Международный совет российских соотечественников, который обладает специальным консультативным статусом при ООН и Гильдия российских адвокатов предложили создать для этих целей специальный правовой институт. Инициатива была поддержана администрацией президента, минюстом и МИДом.
В результате была учреждена Международная ассоциация русскоязычных адвокатов как инструмент реализации государственной политики Российской Федерации в отношении наших соотечественников. Она объединяет на сегодняшний день сотни юристов, адвокатов, нотариусов, правозащитников, живущих более чем в 65 государствах мира.
Насколько в этих государствах востребована работа членов ассоциации?
Гасан Мирзоев: Члены МАРА почти ежедневно сталкиваются с фактами нарушений прав наших сограждан, необоснованного их притеснения и даже привлечения к уголовной ответственности по надуманным основаниям. Наши сограждане часто становятся заложниками политических манипуляций.
Приведу лишь некоторые примеры наиболее резонансных дел.
Представителем Ассоциации в штате Техас США является американский адвокат Алексей Тарасов, который осуществляет защиту граждан РФ Константина Ярошенко, Виктора Бута и других. Вице-президент МАРА, адвокат Михаил Иоффе на протяжении ряда лет отстаивает права ветеранов, служивших в годы СССР в Вооруженных Силах и правоохранительных органах Прибалтики.
Особое внимание привлекает сейчас дело гражданина РФ Александра Франчетти, арестованного в Чехии по ордеру Украины за участие в событиях "Крымской весны" 2014 года. Ему грозит экстрадиция на Украину, где открыта настоящая охота СБУ за патриотами. Международная ассоциация русскоязычных адвокатов с самого начала приняла участие в оказании Франчетти юридической помощи.
Такие нападки на россиян - отдельные случаи, или это политика?
Гасан Мирзоев: По свидетельству Уполномоченного по правам человека в РФ Татьяны Москальковой, лишь за этот год поступило 996 жалоб, а годом ранее - 1283 жалобы в защиту прав наших соотечественников. География обращений постоянно расширяется в последние годы.
Помимо жалоб из традиционных стран проживания русскоязычной диаспоры вырос их поток из дальнего зарубежья. Например, была пресечена деятельность банды в Камбодже, в воровских преступлениях которой пытались обвинять наших сограждан. Члены МАРА адвокат Александр Бойков принимал участие в защите российских граждан, арестованных на территории Филиппин, Таиланда и Гонконга, а директор адвокатской фирмы "Право" в Дубае Марина Москалева открыла филиал в Дамаске с целью защиты наших граждан в Сирии.
Человек, оказавшийся далеко от дома, да еще плохо владеющий языком страны пребывания, порой становится беспомощным. Как помочь ему?
Гасан Мирзоев: Наши коллеги приходят на помощь. Причем тут есть одна особенность. Российские адвокаты, к сожалению, лишены возможности непосредственно участвовать в судопроизводстве зарубежных государств, они могут лишь оказывать организационную и консультативную помощь. Поэтому члены МАРА, проживающие и работающие за границей, либо сами вступают в дело, либо помогают найти надежных адвокатов. Вот почему нынешний съезд поставил задачу выявлять даже в самых дальних уголках планеты русскоязычных адвокатов и устанавливать с ними профессиональную связь.
Помощь адвоката в зарубежных странах стоит дорого, а наши туристы чаще всего лишних денег не имеют. Как им быть?
Гасан Мирзоев: Если наш человек попадает в беду, главная забота - помочь ему спастись. Как правило, в таких критических ситуациях на помощь Международной ассоциации приходит Фонд защиты прав соотечественников за рубежом во главе с Александром Удальцовым. Для успешной защиты интересов Российской Федерации, российских граждан и соотечественников в судебных, государственных, административных и иных органах иностранных государств МАРА сотрудничает с международными национальными, региональными правозащитными союзами и ассоциациями, а в России заключила соглашения с Федеральной палатой адвокатов и Ассоциацией юристов России.
Совсем недавно у нас прошел VII Всемирный конгресс российских соотечественников. МАРА участвовала в его работе?
Гасан Мирзоев: Представители Международного совета российских соотечественников и Международной ассоцияции русскоязычных адвокатов предложили расширить нашу правозащитную деятельность на важнейших международных площадках - в Совете по правам человека ООН, Конференции ОБСЕ по человеческому измерению и других. Эти предложения вошли в резолюцию Конгресса российских соотечественников. В современных условиях, когда усиливается наступление коллективного Запада на Россию и Русский мир, тема защиты прав и законных интересов российских соотечественников становится одной из главных.
Поэтому На съезде МАРА принято решение обобщить основные правовые проблемы, с которыми сталкиваются российские соотечественники, проживающие в зарубежных странах и предложить варианты повышения эффективности правозащитной деятельности.
![Главное](/images/star.png)
«Думали, какая-то ерунда, кому нужны эти болты в Бангладеше?! А потом позвонил консул»
«В России у нас много конкурентов — биться локтями с ними не хочется». Как инженер ушел в декретный отпуск, организовал свое производство, стал поставщиком международных компаний и вышел на экспорт.
В совместном партнерском материале со Свердловским областным фондом поддержки предпринимательства рассказываем о компании «Саотрон», которая прошла экспортный акселератор и заключила новые конракты со странами Азии.
Павел Волынский более 10 лет проработал в отделах закупок крупных мировых инжиниринговых компаний и получил большой опыт взаимодействия с международными заказчиками. На последнем месте работы, российском подразделении немецкой компании Linde, он был руководителем группы закупок металлоконструкций и занимался квалификацией поставщиков — производителей трубопроводов.
«Я объехал более 50 производственных предприятий в России, чтобы провести технический аудит, узнал о разных инновациях, которые компании используют для повышения эффективности. Увидел, какими производства могут быть и какими быть не должны. И когда я попал в эту струю, то загорелся идей что-то созидать и производить. Но куда я полезу и что буду производить? Опыта в этом не было никакого», — вспоминает Павел.
Одновременно, работая в Linde, он увидел список перспективных проектов в сфере энергетики, химии и нефтехимии на территории России. И, как поясняет г-н Волынский, он понимал, что строить их будут иностранные инжиниринговые компании — у большинства российских нет необходимого опыта, компетенций и технологий. И генподрядчикам больших проектов понадобятся квалифицированные поставщики, соответствующие требованиям мировых компаний.
Если трубную продукцию в России в основном делают сами, а электрику чаще всего выпускают на локализованных производствах мировых производителей, то в простой продукции никто не заморачивается, — говорит он.
Начать решили в частности с производства фундаментных болтов — спецкрепеж по чертежам заказчика, но простой в производстве. По словам Павла Волынского, зачастую фундаментные болты изготавливают в кустарных условиях из непонятно какого металла, а мировые компании это не устроит. Поэтому он решил создать производство, которое подойдет под их требования. Но загореться идеей мало, нужно найти деньги, рассказывает предприниматель. В этом ему помогли семья и уход в декретный отпуск.
«Я долго хотел начать свое дело, а Linde — хорошее место, я руководитель группы, есть карьерный рост. У меня были превосходные отношения с руководством, и мой начальник Иво Брандич, хорват, всегда говорил: «Паша, ты зря теряешь время, тебе надо заниматься своим делом, сделать что-то экстраординарное». Наверно, он приучил меня к вызовам — прежде я в себя особо не верил, а затем стал сам создавать проекты, придумывать задачи и их выполнять, научился держать уровень качества на должном уровне. Когда моя супруга забеременела, мне дали декретный отпуск на 1,5 года — руководство толерантное, и «за заслуги перед компанией» меня отпустили попробовать свои силы».
В то же время тесть Павла возглавлял компанию «Термин» — поставщика медоборудования. Он искал варианты диверсификации бизнеса, и Павел предложил ему проект по производству крепежа и фундаментных болтов: строек много и такая продукция 100% будет востребована. «Поверил, реализовали, запустили», — говорит г-н Волынский. «Термин» является собственником оборудования, а его партнером по проекту стала компания «Саотрон». Она занимается оперативным управлением производством, закупками, логистикой, координацией аутсорсинга и исполнением проектов. Сейчас Павел Волынский является коммерческим директором и соучредителем «Саотрона». Но начинать свое дело было сложно — он даже думал вернуться обратно в найм.
Каждый день я вставал и ложился спать с мыслью «нафиг это, хочу обратно». Не было представления, как и что делать, приходилось учиться на собственных ошибках. Для чего я так долго трудился в таких структурах, знаю все их стандарты и понимаю специфику работы с ними, если не могу это использовать? — говорит г-н Волынский.
Как приспособиться к строгим требованиям заказчика
Еще один нюанс в том, что микропредприятиям очень трудно начать работать с крупномасштабными проектами, особенно если заказчик — международная компания. Работа с ними требует фокусировки, отмечает соучредитель «Саотрона». Кроме того, во время создания производства выяснилось, что купленные ЧПУ-станки с повышенной производительностью и большой точностью на таком изделии, как фундаментные болты, в России никому не нужны — местных заказчиков волнует только цена.
Поэтому решили пойти от обратного: как продать по соответствующей цене высококачественную продукцию, которую можно произвести на точном оборудовании?
Сейчас 80% продукции «Саотрон» поставляет международным компаниям, которые строят в России. Экспорт в этом году вырос в несколько раз, на 20% — после того как компания прошла экспортный акселератор (о нем подробнее далее). До этого на экспорт отправляли 3-5% объема.
«Мы работаем с китайскими, корейскими, немецкими, итальянскими, швейцарскими, французскими и турецкими компаниями, которые строят большие объекты в сфере химии, нефтехимии, энергетики. Требования у них строгие, мы привыкли к инспекциям: проверяют и подтверждают соответствие качеству и только потом разрешают отгрузку. При этом у каждого международного заказчика есть свои требования к упаковке, документации, маркировке и отгрузке. Вся продукция должна быть упакована во влагозащитные ящики, есть особые требования к антикоррозийной защите, документация должна быть двуязычной. На эти болты мы готовим целый талмуд чертежей. Нет двух заказчиков с одинаковыми требованиями. Это требует определенного уровня гибкости», — рассказывает Павел Волынский.
Но соблюдение этих правил себя оправдывает: работая на международных заказчиков в России, компания чувствует себя отлично, признается предприниматель. К тому же среди них хорошо работает сарафанное радио и потенциальные клиенты сами начинают выходить на поставщика, которые соответствует их требованиям.
От российских конкурентов «Саотрон», по словам Павла Волынского, отличается тем, что резьбу на фундаментные болты «накатывают» — за счет холодной деформации резьба получается более точной. Другие предприятия ее нарезают.
Как сократить подготовку к выпуску с двух дней до получаса
Сейчас «Саотрон» способен выпускать до 200 тонн фундаментных болтов в месяц и 10-15 тонн фланцевого крепежа — 10-15 тонн. Предприятие готовится к масштабированию производства и дорабатывает бизнес-процессы. «Пока мы их не обрисуем и не начертим, речи о масштабировании идти не может. Как мы привлечем новых людей, которые непонятно что будут делать в структуре компании?» — говорит г-н Волынский.
«Каждый наш заказ — мини-проект. Бережливое производство для этого не подходит — оно предназначено для поточного выпуска серийной продукции. Когда у каждого заказа разные параметры: металл, покрытие, длина — подходит модель быстрого реагирования. Если мы держим фокус на времени производства заказа, у нас автоматически снижается себестоимость. Подтягивается и качество, так как мы не можем позволить себе переделки.
Мы определили, что много времени занимает подготовка стартовой и окончательной документации — хоть это и простое изделие, на каждое нужны чертежи. У нас автоматическая калькуляция каждого изделия. Когда мы нажимаем «запустить заказ», оно раскладывается на составляющие, затем идет формирование потребностей: сколько металла нам надо под конкретный заказ, затем идет сверка с запасами на складе. Идет автоматическое формирование чертежей по заданным параметрам. Если раньше мы тратили на начальный этап работы два дня, то сейчас — полчаса.
То же самое касается паспорта качества: раньше этим занимался отдельный человек, потому что в крупном заказе много позиций, все надо найти и сверить, все накладные и перемещения. Сейчас на начальном этапе, когда заводится приход, каждый сертификат сканируется и прикладывается к соответствующей накладной. Формируются паспорта качества — каждый болт маркирован соответствующей плавкой. По паспорту качества и номеру плавки можно отследить, какой работник и когда делал определенную операцию», — рассказывает Павел.
«Мы думали, что это какая-то ерунда, пока не позвонил консул Бангладеша»
Изначально руководители компании не планировали производить продукцию на экспорт — была цель работать с международными заказчиками на территории России. Но, хотя рынок растет, растет и количество игроков на нем.
В России у нас уже много конкурентов, потому мы и вышли на экспорт — биться локтями с ними не хочется. Но чтобы сделать все качественно, в соответствии с требованиями заказчика, нужны гибкость и сервис — забота о заказчике и его комфорте. Наши конкуренты прежде всего работают с российскими компаниями, не думаю, что они нацелены на экспорт. В России дешевое сырье, электроэнергия, рабочая сила. Зачем здесь бодаться с кем-то на тендерах, где цена падает ниже себестоимости? Надо думать шире, расширять границы, — рассуждает г-н Волынский.
Первая зарубежная поставка крепежа была в Италию: один из заказчиков «Саотрона» рекомендовал их своему поставщику оборудования. Любопытно, что поставка оказалась реэкспортной: позднее крепеж в составе комплектного оборудования прибыл обратно в Россию.
Для раскрутки на международном рынке решили сделать ставку на позиционирование в интернете — в офис сейчас никто не ездит — и разработать сайт в том числе на английском языке. И на сайт стали приходить запросы из Турции, Египта, Бангладеша — можем ли мы изготовить необходимые им изделия по российским стандартам. Во всех этих странах «Росатом» занимается строительством атомных электростанций.
«Спасибо «Росатому» — это одна из немногих компаний, которые осуществляют международные проекты и продвигают там российскую продукцию и стандарты. Из-за этих требований в Бангладеше искали российского поставщика и вышли на нас. Мы очень долго согласовывали первый контракт, думали: «Какая-то ерунда. Кому там нужны эти болты?!». Но однажды вечером позвонила помощник консула Бангладеш, чтобы проверить нашу компанию, и мы поняли серьезность их намерений. Сейчас у нас есть свой представитель в Бангладеше, мы поставляем продукцию нескольким компаниям, которые работают на проекте «Росатома», — говорит Павел.
Компания также пробует продавать свои изделия на интернет-площадке Alibaba, куда попала благодаря Центру поддержки экспорта (входит в состав Свердловского областного фонда поддержки предпринимательства), и одновременно готовит открытие международного интернет-магазина крепежа под заказ — аналогов в сети не нашли.
«Думали, какая-то ерунда, кому нужны эти болты в Бангладеше?! А потом позвонил консул»
Но знаний для работы на международном рынке не хватало. Помогла в этом программа «Экспортный форсаж». Программа разработана и реализуется школой экспорта Российского экспортного центра совместно с Центром поддержки экспорта в рамках нацпроектов «Малое и среднее предпринимательство и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы» и «Международная кооперация и экспорт». Обучение по программе является бесплатным для экспортеров и субсидируется из средств федерального бюджета. Участие в ней позволило компании познакомиться с экспертами в экспорте и составить дорожную карту выхода на зарубежные рынки.
Раньше было многое непонятно: идем сами не знаем куда, без компаса. Сейчас есть четко прописанные шаги, которые ведут к тому, чтобы договор с целевой страной был подписан. А подписание договора — это долгий путь, — рассказывает г-н Волынский.
По его словам, программа была очень интересной и насыщенной практическими знаниями, некоторые сразу применяли на практике. Отдельно предприниматель выделяет модуль по финансовым инструментам: как безопасно реализовать экспортный контракт, где взять деньги на его реализацию, какие привлекательные коммерческие условия можно дать своему клиенту, чтобы выгодно смотреться на фоне конкурентов.
Отдельный блок — инструменты по поиску потенциальных заказчиков. К кому можно обратиться за помощью и как найти их своими силами? Как выгодно позиционировать свой товар на международном рынке, чем продукция должна отличаться от изделий конкурентов?
Другой блок был посвящен реализации экспортного контракта: вопросам логистики, контроля, социокультурного менеджмента — к представителям той или иной страны нужно правильно найти подход, так как у каждой культуры свои особенности и традиции, которые надо уважать.
В блоке по проектному управлению эксперты рассказывали, как спланировать, построить и реализовать экспортный проект внутри компании. «Все это дало комплексную выжимку только нужных знаний и навыков», — резюмирует Павел Волынский.
Программа дает плоды: недавно «Саотрон» подписал контракты с южнокорейской, тайванской, гонконгской компаниями . Нацелены на работу с Евросоюзом, где целевой страной выбрали Словакию, есть планы наладить регулярный экспорт в Казахстан, ведутся переговоры о работе в Узбекистане.
![Главное](/images/star.png)
Как сохранить статус?
БАРРИ БУЗАН
Член Британской академии наук, заслуженный профессор Департамента международных отношений и старший научный сотрудник в LSE IDEAS (подразделение Лондонской школы экономики и политических наук). Почётный профессор Университета международных отношений в Пекине, Китайского университета внешней политики, Копенгагенского и Цзилиньского университетов
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ:
Бузан Б. Как сохранить статус? // Россия в глобальной политике. 2021. Т. 19. No. 6. С. 124-138.
РОССИЯ В МИРОВОМ ПОРЯДКЕ ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ
Хотя Россия всегда стремилась к тому, чтобы её признавали в качестве великой державы, способность страны поддерживать этот статус вызывала сомнения с момента, как мир вступил в эпоху модерна в XIX веке.
Военная оснащённость в целом была на достойном уровне, но в экономическом плане Россия оставалась среди наименее успешных государств – не в последнюю очередь из-за трудностей установления эффективных отношений с капитализмом. Такое несбалансированное развитие продолжается и сегодня, причём признаков перемен к лучшему пока незаметно. Решение России стратегически связать себя с Китаем ставит под сомнение её великодержавный статус, поскольку она оказывается всё более зависимым и подчинённым партнёром растущего азиатского гиганта.
Вступление
Свой краткий очерк начну с общего исторического обзора – истории модерна, на фоне которой следует сегодня оценивать любую страну, в том числе и Россию. Затем я проанализирую ряд ключевых моментов, актуальных для оценки конкретного положения России с конца XVIII – начала XIX столетия. Модерн развивался в два этапа: первый охватывает XIX и большую часть XX века, когда происходил подъём Запада и Японии; отсчёт второго начинается в 1970-е гг., он достигает апогея к 2020 г., когда современность распространилась на другие регионы – в частности, Азию[1].
Я не специалист по России, хотя достаточно хорошо знаю эту страну, её историю и могу взглянуть со стороны, с точки зрения мирового сообщества. Я оценю положение России прежде всего со времени окончания холодной войны в контексте того, что я расцениваю как ускоряющийся сдвиг к постзападному мировому порядку, который я характеризую как глубокий плюрализм[2]. Сдвиг в направлении глубокого плюрализма – начальная фаза второго этапа модерна. В основе анализа – идеи Английской школы относительно ответственности великих держав и великодержавного управления (ВДУ)[3]. «Постзападный» не означает постепенное исчезновение Запада. Скорее Запад переходит из состояния гегемонистского ядра или стержня первого этапа развития модерна к положению одного из нескольких центров мирового сообщества, которое отныне характеризуется более широким рассредоточением богатства, силы и культурно-политического авторитета, чем на протяжении двух последних столетий.
Развал Советского Союза и формирование новой России тридцать лет назад стало одним из элементов сворачивания первого этапа модерна, когда с начала XIX века на планете доминировала сравнительно немногочисленная группа индустриально развитых стран.
Советский Союз был одним из экспериментов XX века по созданию нравственно и функционально превосходящей формы индустриальной политэкономии и дальнейшей модернизации общества.
Среди таких экспериментов можно назвать либеральную демократию, социальную демократию, коммунизм и фашизм. В течение нескольких десятилетий советский строй казался многообещающей, жизнеспособной и привлекательной моделью. После Второй мировой Советский Союз, сам истощённый войной, находился в окружении слабых в геополитическом отношении стран и на короткое время превратился в сверхдержаву. Япония и Европа лежали в руинах, и СССР оккупировал большую часть Восточной и Центральной Европы и на короткий период – Манчжурию.
Китай был опустошён японской оккупацией и охвачен гражданской войной. Рушились колониальные империи на Ближнем Востоке, в Южной и Юго-Восточной Азии. Противостоять Советам могли только далёкие США. Однако в итоге советский эксперимент провалился. СССР создал вполне успешный военно-промышленный комплекс и военизированное государство. Но его тоталитарная форма правления, хоть и была предпочтительнее фашизма[4], едва ли превосходила в моральном плане иные формы государственного устройства и социально была менее привлекательной, чем социал-демократические или либерально-демократические модели. Командная экономика оставалась заметно менее эффективной, чем капиталистическая, в плане извлечения широкого спектра богатства и власти из ресурсов современности.
К 1990-м гг. постсоветская Россия оказалась в окружении сильных противников. Даже под конец холодной войны советский ВВП был превзойдён возрождающейся Японией – страной с вдвое меньшим населением, гораздо меньшей территорией и природными ресурсами. Китай начал с 1980-х гг. длительный и широкомасштабный рост накопления богатства и мощи, на фоне которого Россия всё больше отставала. Относительно низкие экономические показатели Советского Союза стали одной из причин, по которой коммунистический Китай в конце 1970-х гг. отказался от советской и маоистской экономической модели и это, возможно, имело большее глобальное значение, чем окончание холодной войны и распад СССР. Индия стала растущей ядерной державой, Юго-Восточная Азия также пережила некую модернизацию. Ближний Восток оставался неспокойным, но там сохранялось существенное присутствие США. Сами Соединённые Штаты, казалось, пребывали на пике могущества, переживая однополярный момент. Исторический период геополитики, когда Россия была окружена проявлениями слабости, испарился, и перспектив того, что подобное вернётся в ближайшем будущем, не просматривалось.
Тем не менее в идеологической борьбе за будущее победил не либерализм или коммунизм, а капитализм, который оказался совместим с широким спектром политических форм: авторитарных (Китай), либерально-демократических (англосфера) и социал-демократических (Европа, Япония)[5]. Независимо от политической системы, капитализм лучше, чем любая другая система, извлекает богатство и силу из ресурсов современности.
Историю России после распада СССР следует рассматривать в контексте набирающего обороты второго витка модерна. На его первом этапе доминировала относительно небольшая группа европейских держав, а также США и Япония, причём все они начали успешную модернизацию в XIX веке[6]. Второй этап до сих пор определяется преимущественно азиатскими странами, которые приступили к модернизации с 1970-х годов. На втором этапе новая группа стран, самой большой и успешной из которых является Китай, достигла достаточного уровня, чтобы присоединиться к прежнему ядру модернизаторов первого этапа и расширить его. Пока неясно, сколько ещё стран примут участие во втором этапе, который происходит почти столетие спустя после того, как Япония, Россия и Италия замкнули ряды модернизаторов первой фазы.
Первый этап проходил в условиях, когда война великих держав допускалась и ожидалась, а страны практически ничем не ограничивались в стремлении к богатству и власти. Второй, который набирает обороты сейчас, разворачивается при гораздо более стеснённых обстоятельствах.
Война между великими державами теперь слишком опасна и дорогостояща, а потому нерациональна и не оправданна.
Экологические ограничения, особенно изменение климата с его лимитами на использование ископаемых видов топлива, а также пандемии, препятствующие путешествиям и туризму, всё больше тормозят устойчивое развитие передовых стран и тех, кто всё ещё пытается догнать лидеров.
Так как же постсоветская Россия вписывается во второй этап модернизации? Её стартовые позиции не были слишком многообещающими. Она одной из последних присоединилась к первому этапу современного развития и, несмотря на некоторые значительные советские достижения, оставалась в числе наименее успешных модернизаторов. Ни Россия, ни Советский Союз не могли конкурировать с другими странами первого этапа модернизации ни по уровню благосостояния (ВВП на душу населения), ни в обеспечении высоких стандартов жизни. Хотя СССР добился неплохих результатов в массовом образовании, повышении статуса женщин и развитии фундаментальной науки, он так и не смог адаптироваться к капитализму как наиболее эффективному средству обеспечения быстрого роста и инноваций. Страна демонстрировала гораздо большие успехи в производстве военной мощи, чем в развитии диверсифицированной экономики всеобщего благосостояния, инновационной как в лёгкой, так и в тяжёлой промышленности. Даже в период наивысшего расцвета советская империя была в лучшем случае тем, что Пол Дибб назвал «неполноценной сверхдержавой»[7]. Из-за ограниченного успеха в создании индустриальной современности Россия осталась зависима от экспорта ископаемого топлива – источника энергии, использование которого резко сокращается на втором этапе модерна, поскольку необходимость реагировать на изменение климата неумолимо подталкивает мир к переходу на возобновляемые источники энергии.
Заглядывая в будущее раскручивающейся второй спирали модернизации, можно выделить три основных вопроса. Сможет ли Россия сохранить статус великой державы? Найдёт ли она эффективный способ адаптации к капитализму? И как на неё повлияет позиция, которую она заняла в начинающейся второй холодной войне между Китаем, самой Россией, с одной стороны, и Западом и многими соседями Китая — с другой?
Статус России как великой державы
Как проницательно заметил Ивер Нойманн, у России есть глубоко укоренившаяся потребность быть великой державой, и она не может смириться с более низким статусом в международном обществе[8]. До начала новой истории большая численность населения по сравнению с европейскими державами и способность мобилизовать крупные армии удовлетворяли эту потребность без особых проблем. Но с XIX века поздний старт и относительно слабые результаты России на первом этапе модерна постоянно ставили её статус великой державы под сомнение. Этот вопрос периодически обострялся поражениями и/или внутренними потрясениями в 1856, 1905, 1917—1918 и 1989—1991 годах. Ключевая тема второго этапа модерна – каков будет баланс между потребностью и желанием России быть великой державой и её способностью поддерживать этот статус? Эта проблема не исчезает, а приобретает новые формы и остроту по мере того, как Россия прокладывает себе путь на втором витке модерна.
Особенно она была заметна в 1990-е гг. во время расцвета американского «однополярного мира» и глобализации, когда ослабленная, униженная и охваченная кризисом Россия пыталась восстановить разрушенную экономику и сохранить статус великой державы. Кризис быстрого перехода от плановой экономики к свободному рынку был предотвращён волевым актом Путина, восстановившего военный авторитет России, которая снова стала вести себя как великая держава не только в своём регионе (Украина, Сирия), но и в отношениях с ЕС, Китаем и США. Однако основополагающие слабости российской экономики, общества и государства никуда не исчезли. На втором этапе современной истории присущие России слабости делают её уязвимой не только перед традиционными соперниками первого этапа – Европой, Соединёнными Штатами и Японией, но и перед новой когортой быстро усиливающихся держав. Китай, Индия и другие страны также претендуют на великодержавность, и их подъём обостряет конкуренцию за первые места в международных рейтингах. С этой точки зрения, как бы ни было неприятно россиянам, Россия является частью относительного упадка Запада, или, точнее, стран — участниц модернизации первого этапа. Наряду с США, Европой и Японией она сталкивается с усугубляющейся конкуренцией со стороны новой когорты стран, положение которых быстро укрепляется. На фоне возникающего порядка Россия обладает в международном масштабе относительно небольшим социальным капиталом. Её внешнеполитический стиль традиционно был и остаётся жёсткой формой плюрализма, при котором предпочтение отдаётся государственным соображениям (raison d’etat) в ущерб внутрисистемному порядку (raison de système)[9]. У России мало закадычных друзей, и в отличие от Китая и Соединённых Штатов недостаточно финансовых средств, чтобы покупать поддержку третьих стран. Убийства российских оппозиционеров за рубежом подрывают её репутацию, а отрицание ответственности за них не вызывает доверия.
Цифры не подтверждают, что у России есть хорошие шансы удержать место в высшем эшелоне держав. Она занимает 11-е место в мировом рейтинге стран по ВВП, находясь ниже Италии, Канады и Южной Кореи. ВВП России составляет примерно десятую часть от китайского. По ВВП на душу населения по паритету покупательной способности страна находится на 55-м месте, ниже Греции и Малайзии. В России относительно низкий коэффициент рождаемости (1,5–1,6) – примерно на уровне Китая, выше, чем в Японии и Германии, но ниже, чем в США и Великобритании, и значительно ниже коэффициента воспроизводства населения. Как и многие другие страны — участницы первого этапа модернизации, Россия столкнётся в XXI веке с серьёзным сокращением численности населения со всеми вытекающими отсюда последствиями[10].
Россия выделяет сравнительно небольшой процент своего валового национального дохода на зарубежную помощь в развитии (0,075% за 2019 г. по сравнению с 1,15% ВНД, которые выделила Турция; 1,39% ВНД, выделенные Польшей; 0,292% ВНД – Японией и 0,704% ВНД – Великобританией). Россия играет роль стороннего наблюдателя в переговорах об изменении климата и имеет глубокие внутренние разногласия по этому вопросу[11]. Она вносит малозначительный вклад в борьбу с климатическими изменениями[12]. Программа отслеживания действий по борьбе с изменением климата оценивает обязательства России по достижению целевых показателей снижения выбросов углекислого газа как «совершенно недостаточные». Россия получает некое сочетание издержек и выгод от нынешних и вероятных последствий изменения климата. Наиболее очевидными выгодами станет открытие арктических морских путей и более мягкий климат. Издержки будут связаны с повышением уровня моря и нестабильностью арктических районов вечной мерзлоты, которые станут уязвимы для пожаров и огромных выбросов парниковых газов. Поскольку материально-техническая база экономики узка, она также зависит от падения мирового спроса на ископаемое топливо в период энергетического перехода.
Если обобщить всё вышесказанное, Россия не может быть спокойна за свой великодержавный статус. Её козыри – военная мощь, особенно ядерное оружие и средства его доставки, место в «пятёрке» Совета Безопасности ООН и огромная территория. Однако почти по всем иным параметрам страна уступает как другим участникам первого этапа модернизации, так и стремительно усиливающимся азиатским державам. Колоссальный ядерный арсенал – главная опора в притязаниях на статус великой державы.
У России имеется значительный потенциал так называемой «раздражающей мощи» на периферии и в киберпространстве, но мало экономических и идеологических инструментов влияния.
Россия и капитализм
Одна из причин, по которой статус России как великой державы висит на волоске, – её неспособность адаптироваться к капитализму. Хотя, подобно всем другим ведущим державам, старым и новым, Россия сегодня является капиталистической страной, но она по-прежнему остаётся одной из наименее эффективных великих держав первого этапа модернизации в извлечении широкого спектра богатства и власти из ресурсов современности (исключение составляет разве что узкий круг самых богатых олигархов). Что особенно важно, она гораздо менее эффективна в этом смысле, чем ведущая держава второго этапа Китай, создавший производство полного ассортимента качественных потребительских товаров, чего не удалось сделать ни Советскому Союзу, ни России.
Россия всё ещё конкурентоспособна в военном производстве, но её экономика по-прежнему привязана к экспорту ископаемого топлива, когда в мире наблюдается серьёзное стремление перейти на возобновляемые источники энергии в качестве основного ответа на изменение климата.
Несчастливые отношения России с промышленным капитализмом уходят корнями в XIX век. Как и другие страны того времени, Россия начала развивать промышленный капитализм в условиях абсолютистской монархии, но такое сочетание нигде не оказалось возможным, учитывая радикальные изменения в классовой структуре и национальной политике. Россия ушла от капитализма в командную экономику коммунистической диктатуры. Как отмечалось выше, это был один из ряда экспериментов XX века по поиску наилучших способов упорядочения политэкономии. После национальных мобилизаций Первой мировой войны командная экономика выглядела убедительно, и в течение нескольких десятилетий казалась конкурентоспособной. Но её ограничения и слабости за рамками тяжёлой и военной промышленности стали слишком очевидны к 1970-м годам. В советский период Россия решительно встала в оппозицию к капитализму, и эта позиция перекликалась с тем, что Нойманн называет «славянофильской», антизападной нитью в российской политике и идентичности[13]. Её бурный выход из командной экономики до и после окончания холодной войны свёл на нет многое из того, чего достиг Советский Союз. Этот беспорядочный выход привёл Россию к неэффективной форме кланово-олигархического капитализма с большим вмешательством государства, при котором несколько человек действительно стали очень богатыми, но не было дано импульса для преодоления зависимости от экспорта ископаемого топлива или военно-промышленного комплекса. ВВП России примерно в два раза меньше ВВП Великобритании, а ВВП Японии по-прежнему в три с лишним раза больше российского, несмотря на все японские экономические беды с 1990-х годов. России ещё предстоит нащупать удобные и эффективные отношения с капитализмом.
Ирония истории в том, какую роль Россия непреднамеренно сыграла, вдохновив Дэн Сяопина серьёзно задуматься об отношениях между рынком и социализмом. Учась в Советском Союзе в 1920-е гг., молодой Дэн познакомился с идеями Николая Бухарина и драматическим влиянием рынка на производство в период НЭПа. Тогда Ленин ненадолго разрешил рынку работать в качестве способа преодолеть проблему дефицита в экономике, образовавшегося вследствие нарушения хозяйственных связей в период Первой мировой войны, революции и Гражданской войны. Опыт НЭПа остался в памяти Дэна и был воскрешён в Китае группой его единомышленников в конце 1970-х годов. После экономического хаоса эпохи Мао Дэн и его сторонники искали способ быстро нарастить производство и были открыты для изучения форм «рыночного социализма». В отличие от Бухарина, который рассматривал рыночный социализм как временный этап на пути к социализму ортодоксальному, команда Дэна считала рыночный социализм постоянной формой развития[14]. Распад Советского Союза также послужил КНР наглядным уроком того, как не следует реформировать коммунистическую экономику. Таким образом, Россия помогла обогатить и расширить возможности своего гигантского соседа, но не смогла сделать то же самое для себя. НЭП вдохновил Китай на удивительную трансформацию с начала 1980-х гг., которая оставила Россию и многие другие страны лежать в пыли в экономическом смысле.
Позиция России во второй холодной войне
В последнее десятилетие, и особенно после захвата территории Украины в 2014 г., Россия неуклонно дрейфует в сторону всё более тесного стратегического партнёрства с Китаем[15]. Оно основывается главным образом на взаимном неприятии доминирования США в существующем мировом порядке и использовании американцами этого фактора для продвижения либеральных ценностей в мире. Обе страны извлекают конкретную и разнообразную пользу из своего партнёрства. России оно даёт экономические и политические альтернативы отношениям с Европой после разрыва с Западом в 2014 году. У Китая прикрыт тыл на севере, что позволяет ему проводить более эффективную политику на востоке и юге. Кроме того, партнёрство помогает обеим сторонам стабилизировать отношения в Центральной Азии, которые в противном случае могли бы быть более конкурентными, особенно сейчас, когда США ушли из Афганистана, оставив регион на произвол судьбы и предоставив разбираться с ним местным державам.
Однако это удобное стратегическое партнёрство вот-вот вступит в новую фазу, поскольку Китай Си Цзиньпина начинает собственную холодную войну с Западом и многими соседями. Такое развитие событий вполне может подтолкнуть Россию к более тесным отношениям с Пекином и побудить её перевести стратегическое партнёрство в некую разновидность альянса. К 2020 г. казалось, что новая холодная война между Западом и КНР на фоне экономических разногласий вполне возможна, поскольку Китай вёл жёсткую силовую игру, продвигая своекорыстные интересы, а надежды на значительное сближение капиталистических норм и повседневной практики угасали. Гонконг стал спусковым крючком, поскольку китайская компартия/государство жёстко подавили демократическое инакомыслие, выбросив на помойку договорённости с Великобританией о «двух укладах» в переходный период и открыто продемонстрировав безжалостность и отсутствие интереса к мнению иностранцев. Это сделано в контексте конъюнктурно текучей внешней политики последовательного выкручивания рук Индии, Японии и Юго-Восточной Азии при одновременном ужесточении внутриполитического контроля и репрессий.
В 2020 г. такие шаги подтолкнули большую часть общества и политических кругов Запада за пределами США, которые до этого с удовольствием взаимодействовали с Китаем в экономической сфере, к точке зрения американцев, видевших в КНР угрозу. Политика «хеджирования рисков», проводимая соседями Китая на востоке и юге, начала меняться в сторону балансирования на грани вражды, что демонстрирует укрепление отношений четвёрки демократических стран: Индии, Японии, Австралии и Соединённых Штатов. В 2021 г. росла обеспокоенность по поводу Тайваня и того, когда и как Китай реализует свои притязания на остров, а также в связи с тем, что возможности США по сдерживанию Китая ослабевают. Вызывало обеспокоенность и желание Си Цзиньпина примерить мантию правителя, завершившего гражданскую войну путём присоединения Тайваня[16].
Возможно, путинская Россия будет приветствовать такое развитие событий по той же причине, что и нынешнее китайское руководство: враждебное окружение даёт этим странам оправдание для укрепления внутреннего контроля. Россия и Китай уже проводят совместные военные учения, а Россия возродила некоторые аспекты первой холодной войны с Западом. Она добилась роли основного игрока в сирийском кризисе 2012—2013 гг., бросив вызов слабеющим позициям США. Соперничество двух сторон на Украине привело к захвату Россией части её территории в 2014 г. и введению западных санкций. В 2016 г. Россия продала Турции, союзнику Америки по НАТО, современные зенитно-ракетные комплексы С-400. С тех пор возродились многие аспекты прежней холодной войны – например, регулярные игры в кошки-мышки между вооружёнными силами в воздухе и на море, болезненная реакция на проволочные заграждения вдоль границ, а также убийства российских эмигрантов за рубежом. Наряду с этим появились и новые элементы – прежде всего продолжающаяся многоуровневая кибервойна. До сих пор Россия, похоже, была рада вновь начать с Западом игры времён холодной войны, чтобы подкрепить свои притязания на статус великой державы и усилить националистические настроения внутри страны.
Экономические санкции Запада показывают, что в экономическом смысле терять особо нечего, а риск перерастания этих относительно низкоинтенсивных стычек в тотальную войну невелик.
Но если китайско-российский квазиальянс в условиях второй холодной войны может иметь некоторые краткосрочные преимущества для России, то долгосрочные последствия вызывают большую тревогу. Полномасштабная холодная война ужесточит границы между двумя лагерями, сильнее привяжет Россию к Китаю и снизит её дипломатическую гибкость. Это также может повысить риск открытого военного конфликта, поскольку Китай становится относительно сильнее. До сих пор Владимир Путин, похоже, довольствовался тактическими выгодами (например, на Украине), чтобы положить все стратегические яйца России в одну корзину партнёрства с Китаем. Но не нужно долго размышлять над цифрами, чтобы понять, что такое соглашение несёт высокий риск крепкой привязки России к стратегическим отношениям, в которых она не сможет избежать роли младшего партнёра – тем более что такая роль становится всё более очевидной. Китайская экономика уже намного больше российской, и во многих отношениях это более развитая и диверсифицированная экономика. Даже несмотря на недавнее замедление роста, она развивается гораздо быстрее, чем российская, и уже обеспечивает крупные капиталовложения в мировом масштабе, на которые Россия никогда не была способна. Единственное сравнительное преимущество России – её более обширный опыт в области военных, ядерных и космических технологий – быстро улетучивается.
Поэтому безрадостная перспектива для России состоит в том, что она будет поступательно и достаточно быстро оттесняться на второй план своим партнёром/союзником. Китай становится относительно сильнее, а Запад относительно слабее – как Россия впишется в это уравнение? В какой момент изменится её расчёт потенциальных угроз? Относительный упадок Запада снижает как его роль в мире, так и материальную и нормативно-правовую угрозу, которую он несёт России; вследствие этого падает и взаимная заинтересованность России и Китая. Бурное развитие Китая увеличивает его разрыв в богатстве и силе с Россией и делает Китай всё более доминирующим партнёром, какие действия предпримет Россия в этом контексте? В какой момент Москва почувствует, что от могущественного Пекина исходит больше угроз, чем от Запада, который больше не доминирует в мире? Если она сохранит партнёрство с Китаем, как избежать поглощения этим гигантом? Если она попытается уйти, какие варианты имеются? Эта головоломка, созданная Путиным, неизбежно поднимает ещё три вопроса.
Первый. Насколько Россия готова к более высокому уровню конфронтации с Западом, которая становится вероятной из-за её стратегического партнёрства с Китаем?
Второй. По мере того, как Россия сжигает дипломатические и экономические мосты с Западом и Японией, какие варианты она оставляет себе на тот случай, если захочет отказаться от партнёрства с Китаем?
Третий. Как Россия может совместить свою глубоко укоренившуюся потребность быть независимой, передовой великой державой с понижением своего статуса в отношениях с усиливающимся Китаем?
Выводы
На протяжении последних двух столетий Россия вела длительную борьбу за сохранение статуса великой державы, пережив множество взлётов и падений. Пока не видно признаков исчезновения этой закономерности. Едва избежав падения до уровня региональной державы в 1990-е гг. и вновь обретя убедительный статус великой державы в первые два десятилетия XXI века, Россия опять сталкивается с серьёзными вызовами. Будучи одним из наименее успешных участников первого этапа модернизации, она связала свою судьбу с наиболее успешными модернизаторами второго этапа. На протяжении истории Россия сохраняла зависимость от своей военной мощи, а с 1950-х гг. особенно от ядерного оружия, доказывая с его помощью правомерность притязаний на великодержавный статус. Её экономика всегда была относительно слабой, и нет признаков того, что эта несбалансированность вскоре изменится в лучшую сторону.
Ситуация усугубляется тем, что политика России всё больше расходится с общемировой тенденцией уделять повышенное внимание изменению климата и, как следствие, ускоряющемуся отказу мирового сообщества от ископаемого топлива. Россия может получить некоторые выгоды от потепления, но уязвима перед повышением уровня моря. Поскольку Арктика нагревается быстрее, чем другие широты, глобальное потепление может нанести большой ущерб экологии и инфраструктуре России, а также усложнить переходный период.
Хотя Россия почти наверняка сохранит силы ядерного сдерживания, она, как и Великобритания, опускается всё ниже в рейтинге могущества по мере того, как Китай и другие быстрорастущие экономики добавляют свой вес и влияние в расширяющееся глобальное ядро.
Как всё это отразится не только на основополагающей великодержавной идентичности России, но и на внутриполитических дебатах между славянофилами и западниками? На мой взгляд, это именно те вопросы, над которыми России необходимо задуматься в тридцатую годовщину своего последнего перевоплощения.
--
СНОСКИ
[1] Полную историю обоих этапов современности см.: Buzan B. Global Society (forthcoming).
[2] О «глубоком плюрализме» подробнее см.: Buzan B., Lawson G. The Global Transformation: History, Modernity and the Making of International Relations. Cambridge: Cambridge University Press, 2015. 421 p. Ch. 9; Acharya A., Buzan B. The Making of Global International Relations. Cambridge: Cambridge University Press, 2019. 392 p. Ch. 9.
[3] Bukovansky M., Clark I., Eckersley R., Price R., Reus-Smit C., Wheeler N.J. Special Responsibilities: Global Problems and American Power. Cambridge: Cambridge University Press, 2012. 302 p.; Buzan B. An Introduction to the English School of International Relations. Cambridge: Cambridge University Press, 2014. P. 103-104, 145-147.
[4] Об этом свидетельствует выбор альянсов, сделанный во время Второй мировой войны.
[5] Buzan B., Lawson G. Capitalism and the Emergent World Order // International Affairs. 2014. Vol. 1. No. 90. P. 71-91.
[6] Великобритания была первопроходцем, начав ее в XVIII веке (Landes D.S. The Unbound Prometheus. London: Cambridge University Press, 1969. 590 p.).
[7] Dibb P. The Soviet Union: The Incomplete Superpower. Basingstoke: Macmillan, 2018. 293 p.
[8] Neumann I.B. Entry into international society reconceptualised: the case of Russia // Review of International Studies. 2011. Vol. 2. No. 37. P. 463-484.
[9] Адам Уотсон называет это «верой в то, что такой ценой работает система» (Watson A. The Evolution of International Society. London: Routledge, 1992. P. 14.
[10] Bricker D., Ibbitson J. Empty Planet: The Shock of Global Population Decline. London: Robinson, 2019. 288 p.
[11] Averchenkova A. Great power ambitions and national interest in Russia’s climate change policy. In: R. Falkner, B. Buzan (Eds.) Great Power Responsibility and Global Environmental Politics. Oxford: Oxford University Press, 2022 (forthcoming). 320 p. Ch. 8.
[12] Buzan B., Falkner R. Great Powers and Environmental Responsibilities: A Conceptual Framework. In: R. Falkner, B. Buzan (Eds.) Great Power Responsibility and Global Environmental Politics. Oxford: Oxford University Press, 2022 (forthcoming). Ch. 2. P. 29.
[13] Neumann I.B. Russia and the Idea of Europe: A Study in Identity and International Relations. London: Routledge, 1996. 232 p.
[14] Pantsov A.V., Levine S.I. Deng Xiaoping: A Revolutionary Life. New York: Oxford University Press, 2015. P. 6-7, 38, 57, 370-373, 391.
[15] Cox M. Not just ‘convenient’: China and Russia’s new strategic partnership in the age of geopolitics // Asian Journal of Comparative Politics. 2016. Vol. 4. No. 1. P. 317-334.
[16] The Economist. 20.02.2021. No. 49. URL: https://www.economist.com/weeklyedition/archive (дата обращения: 12.10.2021).
![Главное](/images/star.png)
Маятник истории: тридцать лет после СССР
ЧЖАО ХУАШЭН
Профессор Института международных исследований Университета Фудань, эксперт China Forum.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ:
Чжао Х. Маятник истории: тридцать лет после СССР // Россия в глобальной политике. 2021. Т. 19. No. 6. С. 106-123.
Исчезновение любой империи всегда оказывало глубокое и продолжительное влияние на ход истории, и распад Советского Союза не исключение. СCCР был не просто страной. Это была империя, которая сочетала в себе группу стран евразийского континента, военный союз и экономическое сообщество, а также глобальную идеологию и особый общественный строй.
Вот почему, когда 25 декабря 1991 г. Советский Союз перестал существовать, это коренным образом изменило мировую систему и международный порядок. С распадом СССР завершилась холодная война, изменилась международная структура, возникла однополярная гегемония Соединённых Штатов, либерализм восторжествовал и появились перспективы сближения Востока и Запада. Всё это пробуждало мечты о лучшем будущем и веру в то, что теперь мир пойдёт дорогой радости и света.
Но спустя тридцать лет почти все основные изменения, вызванные исчезновением Советского Союза, в той или иной степени обратились вспять и даже вернулись к исходной точке. Можно выделить пять основных разворотов.
От конца холодной войны к началу новой
Окончание холодной войны стало одним из самых значимых последствий распада Советского Союза. Есть разные мнения о том, когда закончилась холодная война: одни связывают её финал с падением Берлинской стены 9 ноября 1989 г., другие – с роспуском Варшавского договора 1 июля 1991 года. Однако первопричиной был распад Советской империи. Противостояние между Востоком и Западом, длившееся более сорока лет, завершилось. Казалось, мир вступил в эпоху, где нет места конфронтации. Однако, судя по нынешним событиям, новая холодная война уже стучится в двери.
Новая холодная война – характеристика современного состояния отношений между Китаем и Соединёнными Штатами, а также Россией и США. Некоторые не согласны с таким определением, потому что международная обстановка кардинально отличается от той, которая существовала в годы холодной войны, – нет конкурирующих мировых блоков, враждующих военных союзов, изолированных друг от друга рынков, идеологической борьбы между коммунизмом и капитализмом. Человечество сталкивается со всё более серьёзными общими угрозами, у крупных стран есть не только конкурентные, но и совместные интересы, конфронтация сочетается с сотрудничеством.
Всё так и есть. Действительно, то, что мы видим сегодня – не та холодная война, которая велась до распада СССР. Но что тогда происходит в мире? Это наиважнейший вопрос.
Новая холодная война – просто заимствованное название, подчёркивающее скорее характер, нежели внешнюю форму отношений между великими державами. Автор склоняется к тому, что холодная война – разновидность международной политики и, в частности, отношений между крупными странами. Соперничество по-прежнему существует, его традиционное содержание сохраняется. Хотя новая холодная война во многом отличается от прежней, по сути, она не менее, а в каком-то отношении даже более холодная.
И Китай, и Россия заинтересованы в установлении сотрудничества с Соединёнными Штатами, и в определённой степени оно может быть налажено. Однако США позиционируют КНР и Россию как стратегических соперников и оппонентов, о чём неоднократно говорилось в официальных документах и выступлениях американских лидеров. Соединённые Штаты проводят стратегию сдерживания в отношении Китая и России, причём это открытый, всеобъемлющий и систематический курс.
Новая холодная война между Россией и США началась раньше, чем между Китаем и США. Если проанализировать отношения Москвы и Вашингтона за последние тридцать лет при разных американских президентах, включая Клинтона, Буша, Обаму и Трампа (Джорджа Буша – старшего можно не считать, он был у власти всего год после обретения Россией независимости), все без исключения президенты покидали Белый дом при худших российско-американских отношениях, чем те, что существовали до их избрания. Если это изобразить в виде графика, будет непрерывно понижающаяся, нисходящая кривая.
Хотя признаки холодной войны множились в российско-американских отношениях с 2007 г., украинский кризис стал самым ярким символом возобновления противостояния. Список негативных моментов за тридцать лет длинный, и он продолжает расти, а перечень конструктивных моментов краток, и ещё меньше реальных примеров сотрудничества. Постоянно накапливаются и расширяются противоречия, разногласия, конфликты, сомнения, недоверие и вражда. За исключением короткого периода в первые годы российской независимости всё остальное время Москва и Вашингтон провели в постоянных распрях и противостоянии. Трудно назвать это иначе, кроме как новой холодной войной.
Пекин и Вашингтон вступили в фазу новой холодной войны позже, но переломный момент был более резким, деградация происходит быстрее, противоречия – острее, и они поистине всеобъемлющие. Серьёзные проблемы всегда разъедали китайско-американские отношения. Между двумя странами то и дело возникало жёсткое противодействие, но всесторонняя деградация случилась в период президентства Дональда Трампа. С тех пор общий фундамент полностью разобран, воцарилась совершенно иная атмосфера. Прежде тесные экономические связи и огромный торговый оборот были движущей силой и стабилизатором, теперь они стали источником противоречий и поводом для раздражения. Соединённые Штаты начали экономически и технологически отсоединяться от Пекина, а политический строй в КНР превратился в мишень для американских политиков. Они придумали проблемы с правами человека в Гонконге и Синьцзяне, чтобы осуществлять провоцирующие военные манёвры против Китая в Южно-Китайском море и Тайваньском проливе, обвинили КНР в распространении пандемии, чтобы затем использовать её для нападок на Китай и для формирования против него региональных и международных коалиций. Проще говоря, Соединённые Штаты начали полномасштабную и открытую осаду Китая. Не будет преувеличением назвать это новой холодной войной.
Поскольку США одновременно ведут её против Китая и России, а Китай и Россия – близкие стратегические партнёры, налицо тенденция к расширению противостояния. Война эта ведётся между Америкой и её союзниками, с одной стороны, и Китаем и Россией – с другой. Конечно, диспозиция отличается от прежней. Пекин и Москва не заключали военного союза, поэтому нельзя говорить о противостоянии военных блоков, и вооружённая конфронтация не является основным содержанием соперничества. Сегодня холодная война больше проявляется в международной политике. Размежевание США с Китаем и Россией в политической сфере стало объективной реальностью. Соединённые Штаты проводят линию двойного сдерживания в отношении Китая и России, а Китай и Россия поддерживают друг друга и вместе противостоят стратегическому давлению.
Пока непонятно, как будет развиваться новая холодная война. Усугубится она или пойдёт на спад? Сохранится стратегическое сотрудничество между Пекином и Москвой в условиях курса Соединённых Штатов на разъединение Китая и России? Станет ли новая холодная война долгосрочным состоянием отношений между великими державами или просто их переходной формой? На эти вопросы пока нет однозначного ответа.
Однако, судя по нынешней динамике, по крайней мере, в среднесрочной перспективе новая холодная война США с Китаем и Россией скорее будет обостряться, чем слабеть, стратегическое партнёрство Китая и России продолжит укрепляться, несмотря на возможную политику их разъединения со стороны Соединённых Штатов, и именно новая холодная война станет основной характеристикой отношений.
От распада старой к формированию новой биполярности
После распада Советского Союза исчезла двухполюсная конфигурация противостояния систем в лице Москвы и Вашингтона, просуществовавшая сорок лет. Исчезновение СССР сделало США единственной сверхдержавой: другие страны не смели поднять головы и бросить ей вызов. Мировой порядок из биполярного превратился в однополярный, и наступила эра гегемонии Соединённых Штатов. Какое-то время казалось, что такое положение вещей будет постоянным и незыблемым. Но сейчас история поворачивает вспять. Тридцать лет спустя Соединённые Штаты по-прежнему остаются самой могущественной страной мира, но им всё труднее поддерживать однополярность, на наших глазах формируется новая биполярная структура.
В новой биполярности происходит смена ролей и основных игроков. США сохраняют своё положение, а на смену Советскому Союзу приходит Китай. Новая биполярность отличается от прежней. Противостояние развивается между двумя странами, а не двумя военно-политическими блоками. Поэтому мир не разделён пополам. Нынешняя холодная война не оказывает на него такого сильного влияния и не определяет всю мировую политику.
Не все согласны, что мы снова оказались в биполярном мире. Кажется, что сегодня мировая политика пребывает в переходном периоде, а системе международных отношений свойственны серьёзные противоречия, поскольку в ней сосуществуют многополярный, биполярный и однополярный компоненты. В этой грандиозной схеме многополярность является макроконструкцией, биполярность быстро формируется на наших глазах, а однополярный уклад переживает упадок. Между новой биполярностью и многополярностью возникают сложные связи, но, как бы странно это ни звучало, они не антагонистичны и не взаимоисключающи. Новая биполярность не выходит за рамки многополярной структуры, пока находится внутри неё. Её можно описать как особо выдающуюся конструкцию в многополярной структуре современного мира.
Формирование новой биполярности обусловлено двумя факторами: быстрым подъёмом Китая и политикой сдерживания, которую проводят Соединённые Штаты в его отношении.
1990-е гг., когда распался СССР, были также периодом начала стремительного роста китайской экономики. За тридцать лет Китай превратился из бедной и неразвитой страны во вторую по величине экономику мира. Хотя он ещё отстаёт от США в плане совокупной национальной мощи, отставание сократилось настолько, что Америка уже чувствует дыхание догоняющего соперника (хотя КНР не ставит перед собой цель догнать и перегнать).
В отличие от Советского Союза, который достигал равновесия в противостоянии с США в основном за счёт военной мощи, Китай конкурентоспособен в первую очередь в экономике. По некоторым данным, в 1992 г., сразу после распада СССР, ВВП Соединённых Штатов оценивался в 6,52 трлн долларов, что составляло около 25,6 процента мирового экономического производства, в то время как ВВП Китая находился на уровне 426,9 млрд долларов, что составляло 1,67 процента мировой экономики. Таким образом, Китай отставал в пятнадцать раз и был десятой экономикой мира. К 2020 г. американский ВВП вырос более чем в три раза и достиг 20,94 трлн долларов, но вклад США в мировую экономику снизился до 24,7 процента. За тот же период китайская экономика выросла более чем в 34 раза до уровня 14,72 трлн долларов, что составляет примерно 70 процентов ВВП США и около 17 процентов мировой экономики. После 2005 г., с расширением базы экономического роста Китая, его экономика значительно выросла в абсолютном выражении. Доля КНР в мировом экономическом производстве ежегодно росла примерно на 1 процент, с 4,8 процента в 2005 г. до примерно 17 процентов в настоящее время. Согласно различным прогнозам, при сохранении нынешних тенденций, Китай в ближайшем будущем обгонит Соединённые Штаты и станет крупнейшей экономикой мира.
Но сокращение разрыва касается не только экономических показателей, это комплексное явление. Экономическое развитие обеспечило материальные условия для рывка в других областях. Китай может осуществлять масштабные инвестиции во все сферы, включая науку и технику, производство, строительство инфраструктуры, наращивание военной мощи, зарубежные инвестиции, международную помощь, образование, культуру, медицинское обслуживание, охрану окружающей среды, социальное обеспечение и так далее. В результате национальная мощь Китая неуклонно и быстро растёт. Сегодня, когда мир охвачен четвёртой промышленной революцией, Китай находится на передовых позициях. Он занимает первое место в мировой торговле, осуществляет масштабные зарубежные инвестиции и реализует проекты по всему миру. Способность КНР проектировать, производить и строить поражает воображение. Статус юаня как международной резервной и расчётной валюты укрепляется. Увеличивается военный потенциал, модернизация армии идёт быстрыми темпами. Всё это в целом означает рост национальных возможностей и заставляет Соединённые Штаты полагать, что Китай – единственный конкурент, способный объединить свою экономическую, дипломатическую, военную и технологическую мощь, чтобы последовательно бросать им вызов.
Изменение баланса между двумя странами – естественное следствие разной скорости их развития. Само по себе такое явление не несёт в себе особого политического подтекста.
Существование двух мощнейших в мире экономик необязательно означает возникновение биполярности. Если две великие державы не обращают друг на друга особого внимания или сотрудничают друг с другом, нельзя говорить о биполярности.
Лишь конкурентные и конфронтационные отношения ведут к биполярному противостоянию. Соединённые Штаты считают КНР стратегическим соперником и проводят политику его сдерживания. Это ключевой фактор превращения китайско-американских отношений в биполярное противостояние.
Судя по нынешней тенденции, новая биполярность не только сохранится, но и будет становиться всё более заметной в структуре международных отношений. Китай и США ещё надолго сохранят сильные позиции в мире. КНР по-прежнему растёт быстрее других крупных стран и приближается к Соединённым Штатам. Доминирование Америки в мире снижается, но только относительно, и в основном – относительно Китая. Американская экономика не находится в абсолютном упадке, она также растёт нормальными темпами, и в обозримом будущем США останутся самой сильной страной с точки зрения общей мощи. Совокупный ВВП Китая и Соединённых Штатов сохранится на уровне более 40 процентов мировой экономики, а экономический отрыв между ними и другими странами продолжит расти, что укрепляет материальную базу новой биполярности и противостояния.
С другой стороны, линия стратегического сдерживания в отношении Китая стала консенсусом в США. Независимо от того, какая партия – Республиканская или Демократическая – находится у власти, политика меняться не будет. Пекин давно избавился от иллюзий, но он настроен решительно сопротивляться давлению в вопросах, касающихся его базовых национальных интересов. Это означает, что неизбежны противоречия, конфликты и борьба. Кратковременная разрядка и сотрудничество возможны, но в долгосрочной перспективе главной чертой отношений останется стратегическая конкуренция. Некоторые считают, что она может быть более длительной, широкой и интенсивной, чем во времена холодной войны. Субъективные факторы, создающие новую структуру биполярности, продолжат усугубляться.
В будущем новая биполярность начнёт ещё сильнее влиять на мировую политику и станет важной составляющей современного мира. Это означает, что международная политика возвращается к временам до распада СССР.
Мир движется к новой системе отношений между Востоком и Западом
Распад Советского Союза привёл к исчезновению системы Восток – Запад. Точнее, это было крушение восточной системы, в то время как западная не только сохранилась, но и триумфально процвела. Многие страны бывшей восточной системы приняли западные ценности, переняли политические модели, вступив в международные и региональные организации Запада. Другими словами, западная система поглотила восточную и, таким образом, стала глобальной. Но сегодня мы видим обращение вспять изменений и тенденций, вызванных распадом СССР: через тридцать лет после разрушения старой системы на горизонте маячит другая система Восток – Запад.
Новая картина ещё до конца не сформировалась: пока это не две системы в строгом смысле слова, и не все согласны с такой концепцией. Подобно новой холодной войне и новой биполярности, система Восток – Запад сегодня существенно отличается от структуры времён холодной войны и по форме, и по содержанию. Сейчас она существует больше в политическом сознании мирового сообщества, и размежевание в основном обусловлено политической идентичностью. Оно остаётся почти невидимым и нежёстким, без явной разграничительной линии. Это не противостояние двух военно-политических блоков, поскольку страны не находятся в абсолютной и полной оппозиции друг другу: в чём-то они могут быть партнёрами и сотрудничать. Тем не менее ряд объективных фактов позволяет заключить, что мир снова делится, и очертания двух лагерей всё более явные, хотя они ещё не оформились. Но тренд на углубление разделения продолжает нарастать.
Соединённые Штаты и Запад сознательно создают такой раскол. После окончания холодной войны стратегической целью США и Запада было растворение Востока в западной системе, и они проводили политику втягивания в неё Китая и России. Разумеется, ожидалось, что те примут западные ценности и согласятся с доминирующим положением Запада в международных отношениях. Таким образом, в начале и середине периода после окончания холодной войны Вашингтон придерживался курса «взаимодействия» с Пекином и Москвой. Однако последующие события показали, что Китай и Россия не планируют меняться по западной модели, отказываться от независимого статуса и принимать одностороннюю американскую гегемонию. После этого американцы стали позиционировать Китай и Россию как стратегических конкурентов и соперников, перейдя к политике стратегического сдерживания. Соединённые Штаты рассматривают Китай и Россию не как два отдельных, а как один комплексный вызов. Они хотят возродить противостояние западного и восточного альянсов, как во времена холодной войны.
В отличие от первой холодной войны, когда система Восток – Запад структурировалась по критерию социализм – капитализм, новый её вариант делит мир на западный и незападный по политическому признаку. Новая система – это фактически конструкция Запад – не-Запад. Основной каркас нового Запада образуют страны, принадлежащие к западному политико-культурному кругу, которые почти ничем не отличаются от стран старого Запада. Состав нового Востока сильно изменился по сравнению с эпохой холодной войны. Это группа государств, политические режимы и религиозная культура которых могут быть очень разными, но у них одна общая черта – это незападные страны.
Размежевание Восток – Запад не менее идеологически заряжено, чем то, что существовало во времена холодной войны, хотя содержание отличается. Здесь уже не коммунизм против капитализма, а то, что Запад называет либерально-демократическими ценностями, против того, что он же считает тоталитаризмом и авторитарными институтами. Новый Запад представляет либерально-демократические ценности и его институты, а новый Восток воплощает тоталитаризм. Поэтому либеральная демократия стала символом этого размежевания. Альянс, который США позиционируют как объединение «свободных стран» против Китая и России, называется «демократическим альянсом», встречи лидеров именуются «демократическим саммитом», а пропагандируемый ими мировой порядок окрестили «либеральным международным порядком». Мы видим, что в фундаментальном размежевании с Китаем и Россией Соединённые Штаты поставили идеологию на первое место.
Разница в ценностях важна, но есть основания полагать, что для США это скорее инструмент мобилизации с целью сформировать единый фронт против Китая и России, теоретический источник оправдания собственных действий и маскировки более важных стратегических и геополитических целей. А именно: сохранения американской гегемонии, доминирования в мировом порядке.
Чётких экономических границ в новой системе Восток – Запад не наблюдается. Мировые экономические связи настолько переплетены (причём Китай и США, а также Европа и Япония являются особенно важными партнёрами), что невозможно выстроить параллельные рынки наподобие тех, что существовали прежде. Однако некоторая степень разделения по политическим мотивам всё же просматривается. Соединённые Штаты пытаются «отсоединиться» от Китая в экономике и технологиях, призывая Европу взять на вооружение ту же политику, бойкотировать китайские технологии, ввести экономические санкции против Китая и России, продвигать эксклюзивный механизм региональной экономической интеграции. В какой-то степени это снова делит мир экономики в соответствии с политическими предпочтениями, хотя пока это неглубокое разделение.
Ярче оно выражено в сфере безопасности: НАТО работает над механизмом «Североатлантический – Индо-Тихоокеанский регион». Когда военные корабли и авианосцы крупнейших стран НАТО, включая Францию, Великобританию, Германию и Японию, заходят в Индийский океан и Южно-Китайское море, между ними возникает сетевое взаимодействие и военное партнёрство. Нагнетается милитаризация «Большой четвёрки», состоящей из США, Японии, Индии и Австралии. Формируется «линия сдерживания» от Северного Ледовитого океана, Балтийского и Чёрного морей и Индийского океана до Южного и Восточно-Китайского морей. Под внешним давлением Пекин и Москва налаживают всё более тесное и глубокое военное сотрудничество и взаимодействие в сфере безопасности, сформировав стабильную структуру взаимной поддержки в стратегической сфере.
Нравится это кому-то или нет, но такое способно привести мир лишь к новой конфронтации на два фронта. Последние изменения в мировой политике продолжают подхлёстывать эту тенденцию. В сентябре 2021 г. США, Великобритания и Австралия объявили о создании нового военного альянса, нацеленного на Индо-Тихоокеанский регион. В то же время Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) начала процесс принятия Ирана в свои ряды в качестве полноправного члена. После вывода иностранных войск из Афганистана проамериканское правительство там быстро развалилось, и в будущем Афганистан, скорее всего, сблизится с Китаем и Россией. Таким образом, в геополитическом смысле Китай, Россия, Центральная Азия, Южная и Западная Азия (при наличии ШОС в качестве связующего звена и политической конструкции) действительно оказываются объединены в полномасштабную региональную коалицию. Это не антизападная, но совершено точно «незападная» группа.
Необходимо отметить особую роль Индо-Тихоокеанской стратегии, поскольку она является одним из важнейших и всеобъемлющих инструментов нового Запада. Хотя название отсылает к определённому региону, это глобальная стратегия Соединённых Штатов. Если бы у США была европейская, африканская и латиноамериканская стратегии, они не имели бы такого фундаментального стратегического значения, как Индо-Тихоокеанская, разработанная для самого активного региона мира в политическом и экономическом отношении и направленная против главных соперников – Китая и России. В неё вовлечены почти все союзники Соединённых Штатов, особенно Европейский союз и НАТО. Такие факторы делают Индо-Тихоокеанскую стратегию глобальной.
Индо-Тихоокеанская стратегия почти во всём отражает черты новой западной системы. Её участники – США, Индия, Япония и Австралия – политически принадлежат к западному миру. Она претендует на идеологическое истолкование либерального международного порядка, исключая Китай из региональной экономической интеграции и демонстрируя признаки формирования механизма безопасности против Китая и России на базе «четвёрки». Также заметно, что Индо-Тихоокеанская стратегия встраивается в систему Восток – Запад даже с точки зрения географии. И новая система Восток – Запад, и Индо-Тихоокеанская стратегия имеют схожие географические характеристики. Китай и Россия – крупнейшие державы евразийского континента, в то время как новая западная система и государства, включённые в Индо-Тихоокеанскую стратегию, являются в основном морскими. Хотя традиционная конкуренция между военной мощью на суше и море вроде бы не воспроизводится, налицо объективные географические различия.
От взлёта либерализма к его упадку
После распада СССР либерализм вступил, возможно, в свой самый славный исторический период. Как идеология и система ценностей либерализм вызывал всеобщее восхищение. Как модель государственного развития он стал объектом подражания. В международных отношениях экспортная модель либеральной демократии самозабвенно доказывала свою политкорректность, преодолевая ограничения традиционных международных правил. С точки зрения Запада, это был «конец истории». Не было более высокого идеала и лучшей государственной модели для человечества, чем демократия и либерализм.
Но сейчас либерализм повсеместно терпит крах и в теории, и на практике. Он всё ещё существует и просуществует долго; он сохраняет важность как система ценностей и политическая модель, однако его идеологическая привлекательность снизилась, а политическая модель больше не кажется образцом для подражания. Его легитимность и универсальность подвергаются сомнению, уникальность оспаривается, а его сущность как конечной или высшей стадии развития отрицается на философском уровне.
Фундаментальная причина отступления либерализма кроется в нём самом. С одной стороны, в национальном развитии и управлении западные страны сталкиваются с большим количеством проблем: поляризация богатых и бедных, политический раскол, социальные противоречия, неспособность либеральных институтов к самообновлению и их беспомощность в поиске эффективных решений. С другой – незападные страны, в частности Китай, показывают более высокую эффективность в обеспечении социально-экономического развития. Превосходство либеральной модели ставится под сомнение, и она больше не может претендовать на звание лучшего и единственно правильного выбора. Слабые стороны западной модели особенно ярко проявились после вспышки COVID-19 в 2020 г., когда Соединённые Штаты, обладающие лучшими медицинскими ресурсами, плохо справились с пандемией и сотни тысяч американских граждан стали жертвой инфекции.
Считая себя победителями в холодной войне, США и Запад попытались преобразовать незападные государства по либеральным лекалам. Но потерпели фиаско в экспорте либеральных политических систем в страны за пределами западного мира.
Существует два основных способа экспорта либеральной модели, один из которых – «цветная революция», другой – прямое применение силы. Ни тот, ни другой не привели к развитию реальной демократии в целевых странах, а также не обеспечили им значительного социально-экономического прогресса. Силовой экспорт либеральной модели вызывал катастрофические последствия. Итогом войн или военного вмешательства США в Афганистане, Ираке, Сирии, Ливии стало то, что страны оказались ввергнуты в хаос, их национальная экономика потерпела крах, а социально-экономические достижения многих лет были разом уничтожены; множество мирных жителей погибли и пострадали, большое число людей стали беженцами, создав массу проблем для европейских стран.
Афганистан – последний и наиболее типичный пример. Двадцатилетняя война закончилась полным поражением американцев в августе 2021 г., когда талибы вернули себе власть после поспешного ухода воинских формирований США. И это не только военное фиаско, но и крах надежд на экспорт либеральных ценностей. Можно с уверенностью сказать, что Соединённые Штаты не планировали длительной войны, когда начали в Афганистане операцию «Несокрушимая свобода». Изначально это был, прежде всего, ответ на действия террористов, и по этой причине операцию поддержало мировое сообщество. Но после разгрома «Аль-Каиды»[1] и свержения «Талибана»[2]задачи американцев начали меняться, а геополитические цели превратились в навязчивую идею. США перешли от возмездия террористическим организациям к демократическим преобразованиям, пытаясь построить в Афганистане государство в соответствии с либеральными ценностями. Это главная причина, по которой война затянулась на двадцать лет.
С точки зрения исторического прогресса у либерализма, безусловно, есть важные ценности, особенно в сравнении с радикальным религиозным мышлением или политикой, и многие незападные страны, включая Китай и Россию, также придерживаются идеи демократии и свободы, хотя иначе её интерпретируют. Но навязывание своих идей другой стране силой само по себе противоречит принципам демократии. Это не могло не вызвать противодействия. Более того, никакая модель государственности не работает без соответствующей идеологической и культурной готовности общества. Чтобы демократия укоренилась, необходимо соблюсти определённый баланс с местными историческими и культурными традициями. Семена, посеянные на неподготовленной почве, не принесут желаемых плодов. Историческая прогрессивность и традиции часто вступают в противоречие. Поддержание динамического равновесия – лучший способ добиться положительных результатов. Поражение Америки в Афганистане – знаковое событие, знаменующее исторический провал идеи «либерального спасения» восточной нации. Страны, в том числе и западные, осознали, что либерализм не является общепризнанной или универсальной ценностью, а либеральные институты невозможно пересадить на чуждую для них почву. Это необязательно означает крах американской гегемонии, но многие сделали для себя негативные выводы об историческом эксперименте по насильственному преобразованию незападных стран в соответствии с либеральными лекалами.
Тяжёлый удар по либерализму также нанесён гегемонией Соединённых Штатов в мировой политике. После распада Советского Союза США как единственная сверхдержава лишились сдержек и противовесов, что позволило им действовать без ограничений и страха перед возмездием. Но вместо разумной сдержанности Соединённые Штаты перешли к односторонним действиям, игнорируя интересы других стран и принципы международного права, произвольно вмешиваясь во внутренние дела других государств, выходя из международных соглашений, проводя политику санкций и применяя силу. В частности, США использовали ложные доказательства для оправдания войны в Ираке, и телевизионная картинка лжесвидетельства была показана всему миру, что сильно подорвало моральный авторитет Америки и нанесло неизмеримый ущерб имиджу либерализма.
Теперь даже автор теории о «конце истории» вынужден признать, что она не закончилась. Скорее, это новое начало.
От надежд на построение общего европейского дома к новому расколу
Крушение надежд, связанных с Большой Европой – ещё один провал в международной политике после распада СССР. Идея создания Большой Европы с участием России – вечная тема, которая муссировалась ещё в советские времена. Шарль де Голль провозгласил идею Европы от Атлантики до Урала, а Михаил Горбачёв выдвинул инициативу «общеевропейского дома». Но лишь после распада Советского Союза, окончания холодной войны и завершения противостояния между двумя блоками впервые появилась возможность разработать проект Большой Европы.
Какое-то время Россия и Европа действительно шли к взаимному сближению, думая о создании общеевропейского дома. В 1994 г. Россия и ЕС подписали Соглашение о партнёрстве и сотрудничестве на десять лет, создав механизм встреч на высшем уровне, которые с 1998 г. проводились дважды в год. В 2003 г. на саммите Россия – ЕС в Санкт-Петербурге предложен план создания четырёх общих пространств от Лиссабона до Владивостока: экономического, свободы, безопасности и правосудия, внешней безопасности, а также научных исследований, образования и культуры. В 1994 г. Россия официально объявила о присоединении к программе «Партнёрство во имя мира», вскоре был подписан Основополагающий акт Россия – НАТО, а в 1997 г. создан Постоянный совместный совет (ПС), который в 2002 г. был заменён на Совет Россия – НАТО.
Однако и ныне Россия остаётся Россией, а Европа – Европой. Более того, российско-европейские отношения сейчас в наихудшем состоянии со времён окончания холодной войны, причём обе стороны отдалились друг от друга даже больше, чем в конце советской эпохи. Российско-европейские связи страдают от сменяющихся один за другим споров, конфликтов и кризисов. Теперь стороны воспринимают друг друга политическими чужаками, бросающими вызов безопасности континента, а не друзьями, с которыми можно создавать общий дом. Военная конфронтация развернулась в Восточной Европе, Прибалтике и в регионе Чёрного моря. Пострадали экономические отношения. Хотя Евросоюз остаётся крупнейшим торговым партнёром России, его доля в её внешней торговле снизилась с более чем 50 процентов до менее 40 процентов из-за санкций ЕС и пандемии. Вопрос о большой Европе снят с повестки дня, четыре общих пространства больше не упоминаются, а главная тема – не сотрудничество, а взаимное недовольство.
Надежда на «большую Европу», воплощение которой казалось таким близким после распада Советского Союза, поколеблена, и вовсе не потому, что Россия или Европа выступают против. На самом деле, и Россия, и Европа поддерживают идею «Большой Европы». Со времён Петра Великого у России был эмоциональный и исторический комплекс по поводу интеграции в Европу. Несмотря на частый регресс в отношениях, Россия никогда по-настоящему не отказывалась от этой идеи и обязательно попытается реализовать её, как только забрезжит луч новой надежды.
Поворот России на Восток после кризиса на Украине 2014 г. стал широко обсуждаемой темой. Некоторые считают, что Россия заменила «Большую Европу» «Большой Евразией»: эту концепцию президент Путин огласил в 2016 году. Но, хотя Россия действительно развернулась в сторону Евразии, это не означает, что она оставляет Европу. Поворот России на Восток – не уход из Европы и не замена её Азией. Просто укрепляется ориентация на Восток с целью достижения более взвешенного баланса в отношениях с Европой и Азией, а также диверсификации экономических отношений, технического сотрудничества, источников инвестиций и рынков энергоносителей. Концепция «Большой Евразии» не отрицает концепцию «Большой Европы». Они не являются взаимоисключающими или антагонистическими.
Теоретически «Большая Евразия» может включать в себя «Большую Европу» или стыковаться с ней, и, если бы это было возможно, Россия не отвергла бы такой исход.
Поворот на Восток – перегруппировка российских дипломатических приоритетов, но она не меняет природу цивилизации и культуры России, которая по-прежнему видит себя частью Европы. Западническая идеология пустила глубокие корни в российском обществе и сохранится в будущем. Иногда эта идентичность выходит на первый план, а иногда отступает в тень. Многие россияне воспринимают Европу своим духовным домом, а Азия никогда таковым не была и быть не может. Конечно, это не значит, что с Европой у России отношения лучше, чем с Азией.
Спад связей России и Европы, а также их изменившийся характер – главная причина, по которой идея «Большой Европы» сегодня неосуществима. После расширения НАТО на восток, войны в Косово, конфликта между Россией и Грузией, кризиса на Украине и многих других проблем отношения России с Евросоюзом ухудшились настолько, что фундамент для строительства большой Европы полностью размыт.
Существует ещё одно важное препятствие. Россия и ЕС имеют фундаментальные разногласия, в какой форме должен быть реализован проект, какую роль в нём должны играть стороны. Россия понимает построение «Большой Европы» как создание единого сообщества, в то время как европейское видение подразумевает принятие Россией европейской политической системы, её системы безопасности и ценностей. Другими словами – распространение европейских институтов политики и безопасности на Россию и включение последней в соглашения и институты, где доминируют европейцы.
Россия позиционирует себя как независимого игрока, равного партнёра и не приемлет идею интеграции в Европу в качестве вассала, в то время как Европа не согласна с принципом равноправия России. ЕС и НАТО как организации с коллективной идентичностью рассматривают Россию как чужака, а не равноправного партнёра. Равный статус России с ЕС и НАТО в «Большой Европе» будет означать, что ей предоставят право вето по поводу решений Европейского союза и Североатлантического альянса, что для них неприемлемо. ЕС и НАТО также отказываются от равноправного диалога с ЕАЭС и ОДКБ. Иными словами, Россия и Европа по-разному видят устройство «Большой Европы» и своё место в ней. План имеет врождённые и непреодолимые недостатки. Возможно, идея в будущем возродится, однако, по крайней мере, на нынешнем этапе она мертва.
--
СНОСКИ
[1] Запрещено в России.
[2] Запрещено в России.
![Главное](/images/star.png)
Владелец «Тануки» Александр Орлов: «Я против новой этики»
Ресторатор рассказал Business FM о конфликте вокруг «толерантной» рекламы, о мечте, которую пока не может себе позволить, и о том, каково вести бизнес на разных континентах
Когда на «Тануки» за рекламу с изображением чернокожих и радужного флага ополчилось так называемое «Мужское государство» (позднее, 18 октября, его признали экстремистской организацией), владелец сети Александр Орлов ничего в своей рекламе менять не стал. Впрочем, это не первое для него столкновение с хейтерами. Что это — коммерческий расчет или просто драйв? И на что мультимиллионеру не хватает денег?
Мы сегодня в гостях у Александра Орлова, создателя Bulldozer Group. В основном его связывают с брендом «Тануки», самым крупным, хотя у Александра очень много всего, и даже не только ресторанов. Александр, сколько у вас ресторанов? Это так, чтобы познакомиться.
Александр Орлов: Ну, в общей сложности порядка 140, наверное.
Из них «Тануки»?
Александр Орлов: 80.
Ну, большая часть.
Александр Орлов: Да.
У вас еще кинопродакшн, YouTube, Instagram, теперь еще и бани.
Александр Орлов: Бани будут скоро, все верно.
Любимый проект?
Александр Орлов: Любимый проект, потому что я сам люблю ходить в баню.
Не так много времени прошло, как вы крупно попали в новости повсюду с дерзкой рекламной кампанией «Тануки».
Александр Орлов: Нет, мы попали не из-за рекламной кампании, а из-за того, что мы отказались удалять некоторый контент.
Да, который напоминает эмблему ЛГБТ-движения...
Александр Орлов: Нет-нет, удалять просили больше контент, связанный с темнокожими актерами. ЛГБТ — это вообще было полтора года назад.
Ну, значит, припомнили?
Александр Орлов: Да.
До кучи. Ну, дело в том, что небезызвестное «Мужское государство», в сущности, объявило вам войну, причем войну с запугиванием, запугивая курьеров, запугивая «Яндекс». Это был некий кризис для вас?
Александр Орлов: Да нет, почему, какой кризис?
Ну, «Вкусвилл», который за несколько месяцев до этого провел чем-то похожую рекламную кампанию, вызвав [возмущение] со стороны определенной части населения, тут же это свернул. Вы не только не свернули, но и развернули.
Александр Орлов: У меня позиция следующая: я много раз говорил, что мы размещаем тот контент, который считаем нужным. Мы частная компания, и все, что в рамках законодательства, мы имеем право размещать, это свобода высказывания. И никакая организация, ни маргинальная, ни какая-либо еще, ни «Мужское государство», ни «Женское государство», ни какие-то нацменьшинства и секс-меньшинства не вправе нам указывать, как нам работать и какую рекламу нам размещать на тех или иных ресурсах. Поэтому мы никогда никаких уступок никому не сделаем, будем делать то, что нам кажется правильным.
А когда все это запускалось, вы это ощущали как провокацию, думали, что реакция может быть именно такой?
Александр Орлов: Да нет, во-первых, со мной лично никто не согласовывает контент в Instagram. Вы думаете, что со мной каждый пост согласовывают? Нет, конечно. Я не знаю, что там было, я вижу просто иногда, открываю Instagram, появляется реклама с темнокожими людьми. Что в этом такого провокационного на самом деле? Там девушка и парень, девушка блондинка, парень темнокожий, они там вместе держат ролл, вы, наверное, видели. Там какая-то провокация?
Для меня нет.
Александр Орлов: А для кого есть?
Нет, ну потом еще вытащили все-таки то, что было раньше: ЛГБТ.
Александр Орлов: Ну, ЛГБТ, там просто коробочка, окрашенная в цвет радуги, да, это было полтора года назад.
Ладно, «Мужское государство» — это организация, которая, к счастью, [не пользуется] особой популярностью или благосклонностью каких-то сильных людей.
Александр Орлов: Это абсолютно маргинальная структура, да.
Но у нас ведь есть и депутаты. Вот припоминается «Чистая линия», она просто сделала мороженое «Радуга», депутаты ее требовали запретить, и эта вся история была не на уровне «Мужского государства».
Александр Орлов: Когда мы полтора года назад просто покрасили в цвет радуги лого, были какие-то выступления депутатов на федеральных каналах. На прицеле у этих критиков были мы, BMW и Mercedes. И были разговоры о том, что как мы имеем право вот это все делать. Но это, на самом деле, не является пропагандой. Пропаганда — это что? Это какие-то гей-парады, против которых я тоже выступаю, я против гей-парадов. А то, что мы окрасили лого, — это не пропаганда, это просто говорит о том, что мы толерантно относимся ко всем, в том числе и к секс-меньшинствам, вот и все.
И все-таки заподозрить вас в готовности бросить в публику нечто, что часть публики может привести в раздражение, можно, потому что это не первая история. Вспомним ресторан «Хорошая девочка».
Александр Орлов: Опять же, я просто высказывался иронично, но довольно жестко...
Да, я уж процитирую, что там есть «можно войти спереди и сзади».
Александр Орлов: Да, я сказал, что можно зайти в «Хорошую девочку» и спереди, и сзади.
Здесь «Мужское государство» ничего не имело против, депутаты тоже, но другие...
Александр Орлов: Феминистки обиделись.
Они обиделись, да.
Александр Орлов: Это называется «новая этика».
Еще было ваше высказывание насчет стройности фигуры и насчет того, что нестройных вы не берете на работу.
Александр Орлов: Толстых я не беру на работу, да.
Ваше право, все понятно...
Александр Орлов: Мое право.
Но тем не менее осталось немного предпринимателей, которые свое личное мнение так смело бросают, так сказать, публике в лицо. Это что-то из веселых нулевых годов, когда такого было гораздо больше.
Александр Орлов: Это просто моя точка зрения, я считаю, надо высказываться, я против новой этики, я считаю, что она ограничивает право на свободу слова многих людей.
А скажите, такая провокационность… Вы сказали, что ее нет, никакой провокации, но все-таки, когда поднимаются волны, значит, провокация есть. Это ваш драйв, адреналин, или это стратегия?
Александр Орлов: В некоторых ситуациях и стратегия в том числе.
Это приносит коммерческий результат?
Александр Орлов: Да, конечно.
Потому что просто рекламу, о которой никто не говорит, с которой никто не спорит, ее, конечно, замечают, но не настолько?
Александр Орлов: Это, конечно, имеет здравое зерно, это помогает продвигать наши предприятия, наши заведения.
Так чего здесь больше, это бизнес-стиль или это образ мыслей?
Александр Орлов: Это один из векторов. Маркетинг включает в себя много разных векторов, это и пиар, это и наружная реклама, реклама у блогеров, размещение, интеграция с ними, это и YouTube…
И реклама у «Мужского государства»?
Александр Орлов: Не стал бы так говорить. Но, на самом деле, рывок в СМИ мы сделали мощный.
Огромный.
Александр Орлов: И я думаю, те издержки, которые мы понесли [были оправданны].
Они все-таки были?
Александр Орлов: Ну конечно были.
А в чем? Потому что это было запугивание, в прямом смысле слова. Кстати, я не знаю, обратились ли вы в правоохранительные органы, каков результат был?
Александр Орлов: Обратились. Результат в процессе.
А издержки?
Александр Орлов: Они, например, заказывали еду и ее не оплачивали, это раз. Они совершали DDoS-атаки на наш сайт, это два. В-третьих, мы нанимали организации по кибербезопасности, которые нам помогали эти атаки отражать. В-четвертых, они атаковали наших подрядчиков, например, платежные системы и так далее. Это все довольно прилично ударило по нам именно финансово.
В результате узнаваемость бренда, лояльность выросли?
Александр Орлов: Как только мы увидели, что начались такие нападки, мы приняли решение максимально идти в СМИ и рассказать всем об этой ситуации в надежде на то, что адекватных людей больше, чем этих маргиналов. Собственно говоря, так и произошло. Поэтому, естественно, нас поддерживают нормальные, адекватные люди, и лояльность как раз выше стала значительно, намного выше, чем была до этого.
А в среднем чеке в «Тануки» это спустя месяц-полтора-два отразилось?
Александр Орлов: Она так быстро не отражается, нет.
Еще вы очень сильно отличаетесь от всех тем, что у вас постоянно появляется что-то новое, даже после таких тяжелых ковидных периодов с закрытиями. От рестораторов мы слышим, что уж, по крайней мере, жирок-то точно пришлось спустить, а у вас все время открытие новых заведений. Откуда у вас деньги? Или ковид был нестрашен?
Александр Орлов: Любой кризис, а ковид — это кризис, — это возможность развиваться и воспользоваться ситуацией для того, чтобы получить какие-то новые возможности. Мы в тот момент воспользовались тем, что подписали несколько объектов, которые тогда было выгоднее взять. Сейчас постковидный синдром уже закончился, на мой взгляд, по крайней мере в сознании наших людей. И сейчас и мы, и наши коллеги открывают очень много новых предприятий, новых ресторанов, куда сложно попасть, куда стоит запись, очередь и так далее. Поэтому мы тоже развиваемся.
Что самое главное?
Александр Орлов: Где деньги, вы хотите спросить?
Знаете, я сейчас чуть-чуть по-другому спрошу: что главное, чтобы сделать новый шаг с ресторанами? Найти точку?
Александр Орлов: Найти точку, придумать концепцию.
То есть это не то чтобы большие деньги, это момент надо ловить?
Александр Орлов: Ну, деньги немалые тоже.
Откуда они взялись после ковида?
Александр Орлов: Вообще, слава богу, что мы во время локдауна за счет того, что у нас есть доставка, не сидели в минусе.
Вы в детстве мечтали стать поваром, как я читал?
Александр Орлов: Не мечтал, а хотел.
Это принципиальная разница?
Александр Орлов: Да, большая.
То есть мечтать — это абстрактно, а хотеть — это конкретно?
Александр Орлов: Нет, мечтать — это очень сильно хотеть.
А, хорошо, буду знать. Вам какие-то обстоятельства не позволили, в кулинарный вас не взяли, пришлось в каких-то инженерных институтах учиться. Про это, кстати, поговорим еще. Но вы все равно готовите, это ваша страсть, я знаю.
Александр Орлов: Я уже не готовлю, если честно, потому что некогда и негде. Потому что много провожу времени в отелях, в отелях как-то готовить не с руки.
У вас образ жизни такой, что вы живете в отелях?
Александр Орлов: Ну да.
Вы ведь в Дубае любите жить?
Александр Орлов: В Дубае у меня ресторан, и я там и ем, поэтому мне готовить тоже не нужно, у меня постоянные дегустации, там дегустация на дегустации. Сейчас лечу в Дубай на следующей неделе, у меня там каждый день по две дегустации, поэтому готовить уже неактуально.
Ресторанов у вас много всюду, может быть, вы из наших рестораторов больше всех имеете ресторанов за границей и в разных странах.
Александр Орлов: Ну, насчет заграницы, наверное, да.
На Украине, в Казахстане, в Юго-Восточной Азии, в Дубае, в Америке. В Америке жив ресторан?
Александр Орлов: Жив.
Он перенес локдаун? Он в Нью-Йорке?
Александр Орлов: В Майами. Он, наоборот, что удивительно, до локдауна работал где-то в ноль, а после он стал плюсить, и очень хорошо плюсить.
А во время локдауна государство платило деньги?
Александр Орлов: Платило, да, потому что Майами — это один из немногих городов, который был открыт все это время, и там был бум.
Все приехали из Нью-Йорка?
Александр Орлов: Не только из Нью-Йорка, со всего мира. Во время локдауна было три локации в мире, куда можно было прилететь: Дубай, Майами и Мальдивы. Еще Тулум (в Мексике) тогда тоже был открыт. Вот четыре точки, но Тулум совсем экзотический, а вот Майами да, там все хорошо, мы там еще несколько проектов новых делаем.
А где больше всего пострадали ваши рестораны в какой стране?
Александр Орлов: Нигде, мы в принципе особо ничего не закрыли, один-два, может, которые были не очень успешные, мы их «похоронили» под шумок, и все.
Это потому что у вас так круто, или потому что, на самом деле, все было не так уж страшно? В Юго-Восточной Азии все ведь полностью закрыли.
Александр Орлов: Там было плохо все, да, но там, слава богу, пошли навстречу арендодатели, они скидки сделали. Там государство выплатило деньги.
А каков наш российский опыт в этот период, у вас же есть с чем сравнивать, везде одинаково получилось?
Александр Орлов: В России нормально, я не могу жаловаться, в России действительно были и льготные субсидии, и какие-то еще преференции, о нас позаботились.
Вообще, все познается в сравнении, и у вас уже давным-давно бизнес разбросан. В основном он, конечно, в России, но много опыта в самых разных местах. Где лучше вести бизнес?
Александр Орлов: Везде нормально вести, где он дает доходность, везде есть свои какие-то нюансы, которые зависят от страны, от ее менталитета, от ее количества жителей, от наличия туристов или отсутствия туристов. А в целом если есть правильная концепция и опыт в этой сфере, то везде можно работать.
И прямо нет разницы?
Александр Орлов: Ну, разница всегда есть, это связано со страной, в одной стране одни какие-то условия, в другой другие и так далее. В Дубае, например, много религиозных праздников, и в некоторые дни нельзя продавать алкоголь. Там сезонность, там летом очень жарко и, конечно, летом спад [посещаемости].
А с точки зрения дохода, вы сказали, по доходу надо судить, тоже везде одинаково или все-таки есть лидеры?
Александр Орлов: В Дубае, например, затраты на ресторан, открытие ресторана примерно в два-три раза больше и доходность в два-три раза выше, если это успешный ресторан.
А, скажем, в Европе, в Америке?
Александр Орлов: Спокойнее все, там все-таки налоги. В Дубае нет [таких] налогов, а там есть, поэтому там эти налоги обнуляют то количество дохода, которое могло бы быть. Поэтому тут все везде одинаково.
У нас в стране вы в большом бизнесе с 1998 года, до этого вы тоже занимались бизнесом, но именно корпорация возникла в 1998 году, то есть 23 года, получается. За это время какой путь пройден, когда было легче создавать, начинать, развиваться? Тогда или, допустим, сейчас?
Александр Орлов: Тогда, конечно, значительно сложнее было.
А почему?
Александр Орлов: Потому что не было ни знаний, ни опыта, я не понимал вообще, что это, чем я занимаюсь.
А с точки зрения отношений бизнеса и государства?
Александр Орлов: Тогда тоже было сложнее, тоже меня никто не знал, я никого не знал, поэтому сложнее было.
То есть это просто вы накопили личный опыт? И в этом все дело?
Александр Орлов: Да.
А как менялись условия, неважно, важен личный опыт?
Александр Орлов: Ну конечно, личный опыт, а как менялись условия? Ну, сейчас проще все, чем раньше.
А вот вы говорите: «Тогда меня никто не знал, поэтому было сложно». А понятие «меня знают» можно описать, кто должен вас знать и вы кого?
Александр Орлов: Когда много предприятий и много сотрудников у тебя работает, то у тебя выстраиваются какие-то отношения с разными структурами, государственными в том числе, и намного проще работать. У нас уже есть там свой представитель, у нас есть свой омбудсмен, скажем так, который наши интересы представляет где-то. Я могу ему позвонить, попросить о чем-то. Плюс, так как мы давно на рынке, нам доверяют, что мы не отравим кого-то. Опыт, который накапливается, помогает работать.
А это везде одинаково, важно именно это, как вы сказали: «Меня никто не знал, а теперь знают»?
Александр Орлов: Это важно везде.
В России, в Дубае, в Китае, в Гонконге? В Америке?
Александр Орлов: Да, в Дубае то же самое. Везде.
Везде надо контакты?
Александр Орлов: Конечно, и в Дубае в том числе.
А в Майами вы искали контакты?
Александр Орлов: Знаете, найти хорошего юриста или адвоката тоже непросто. Найти хорошего дизайнера, понимать, кто хороший технолог, вот в Майами, например, их же тоже мало хороших. А когда ты там работаешь, ты уже эти связи имеешь. Понимаете? Знать хороших рекрутеров, которые уже понимают, что ты не подведешь и тебе можно отправить лучшие кадры. То же самое с недвижимостью. Они тебе могут сказать: «Вот этот объект еще не в рынке, но очень хороший объект, хотите, первым его посмотрите?» То есть это все вот так работает.
В Дубае тот же список лиц или другой?
Александр Орлов: Примерно то же самое.
А у нас тоже все начинается с адвоката или все-таки надо какого-нибудь главу управы знать?
Александр Орлов: Нет, сейчас уже не нужно никаких госчиновников знать.
То есть, когда вы открываете новый ресторан на Патриарших прудах, вам нужно знать риелтора, адвоката?
Александр Орлов: Риелтора в первую очередь.
Может быть, местных жителей?
Александр Орлов: Есть активисты среди местных жителей, вот их надо знать. С управой тоже надо дружить, конечно.
В Дубае надо дружить с управой?
Александр Орлов: Надо, надо.
А в Майами надо?
Александр Орлов: Тоже. Но в Дубае, например, надо дружить с организацией Civil Defense, которая выдает лицензию на работу. Они должны приехать, принять объекты, подключить газ, сказать, что там все безопасно, и дать разрешение на работу. Иногда эту инспекцию можно ждать три месяца. А мы подружились с руководителем инспекции, он за несколько дней выдавал разрешения.
Как у вас хватает времени и сил в таком количестве мест на Земле успевать подружиться?
Александр Орлов: Самолеты.
Поэтому вы не готовите, а живете в отелях?
Александр Орлов: Да.
Вы, кстати, сказали, что в России сейчас уже не надо так сильно знать управу. Раньше надо было больше знать?
Александр Орлов: Наверное, сейчас тоже, просто уже знают нас всех, у нас есть специалисты, которые этим занимаются, именно получают разрешительную документацию, они ходят во все эти организации, управы, департаменты и получают лицензии. Они как раз всех знают, и они нас представляют, эти люди у нас уже работают по многу лет, и все знают, что мы — это вот этот человек.
Мы начали разговор с «наезда» со стороны «Мужского государства». А вообще с «наездами», может быть не с публичными, вам приходилось сталкиваться?
Александр Орлов: Что вы имеете в виду под «наездами»?
Я с трудом могу себе представить, так, пофантазировать, но в 1990-е, даже еще в конце, все, что имело окна, двери, могло быть разбито камнем, а то еще и хуже, в то время были такие защитники, их «крышей» называли?
Александр Орлов: Не было никогда такого.
Значит, это легенда про то, что каждый метр площади в Москве нуждался в «крыше» в то время?
Александр Орлов: То, что вы говорите, было в начале 1990-х. К концу уже нет, более того, у меня просто было много друзей из этой сферы.
Из какой?
Александр Орлов: Из этой, которые приходили и «наезжали», поэтому там как-то никогда даже не было мысли об этом.
Потом всякие проверки, надзоры «наезжают».
Александр Орлов: Приходилось лавировать, они больше не «наезжали», а приходили и что-то говорили. Приходилось находить какие-то компромиссы.
Сейчас вообще ни тех ни других?
Александр Орлов: Чисто все, вообще чисто. Все абсолютно законно.
Политика вас как-то интересует или вам не до нее вообще?
Александр Орлов: Не до нее. Все, что касается внешнего мира, меня не особо напрягает.
А внутри что у вас может вызвать гнев?
Александр Орлов: Сегодня это было несколько раз: я кричал, ругался на своих сотрудников, подчиненных, которые где-то, мне показалось, недоработали, где-то забыли, где-то что-то еще сделали, вот тут я выхожу из себя очень быстро и потом быстро прихожу назад в себя. А на другое влиять невозможно, зачем на это злиться?
На что вам денег не хватает?
Александр Орлов: На самолет.
А вы хотели бы?
Александр Орлов: Да.
Я читал, что вы в космос хотели.
Александр Орлов: И в космос, но в космос уже можно без проблем сейчас, там 250 тысяч долларов, по-моему, стоит полет.
Хватит, да, можно оторвать?
Александр Орлов: На это хватит. Насчет самолета — пока не могу себе позволить.
Насчет образования. Я читал, что сначала вы хотели быть поваром, быть поваром вам не дали, потом в двух институтах вы поучились.
Александр Орлов: Нет, я поступил в МИСИ, он мне не подошел. Я перешел в Российский экономический университет имени Плеханова, Плешку закончил и поступил на второе высшее в МГУ. Потом я во ВГИК поступил. Я там вместо трех лет два года отучился, не окончил, на продюсерский факультет.
А клиническую психологию [в МГУ] окончили?
Александр Орлов: Да, я окончил, получил диплом, все как положено. Я, в принципе, уже даже недавно начал психотерапией заниматься. Не так давно я взял первых пациентов.
Вас это чисто лично увлекает? Ясно, что вы не будете зарабатывать этим.
Александр Орлов: Да, это очень интересно. Правильно это делать. И когда ты понимаешь, что есть какой-то результат, это очень мотивирует.
Когда вообще лучше учиться, в молодом возрасте или во взрослом?
Александр Орлов: Первое образование необходимо для общего развития, на мой взгляд, а второе, или, как сейчас называют, магистратура, после 25 лет нужна, чтобы развивать себя таким образом.
Когда вы лично принимаете кого-то на работу, есть же какой-то уровень людей, которых вы принимаете лично? Вам интересно, что он окончил?
Александр Орлов: Я, честно говоря, спрашиваю изредка, что он окончил. Для меня важно, чтобы у него было образование, если это управление, именно топ-менеджер.
В рейтинге важных строчек образование, личный опыт, рекомендация?
Александр Орлов: Это все должно быть, естественно, профессиональный опыт, рекомендации, правильное образование, желательно математическое, но сейчас такой кризис кадров в нашей сфере, не только в нашей, в любой сфере вообще кадров мало, поэтому иногда приходится идти на компромиссы.
Кстати, кадров мало не только управленческих, но сейчас повсюду нет просто работников, они кончились.
Александр Орлов: Да, всяких мало.
Что у вас в ресторанах происходит с этим?
Александр Орлов: Тоже бьемся, переманиваем, «хантим», поднимаем зарплаты, что делать, как все, везде кадровый голод, абсолютно везде.
На цены это все влияет?
Александр Орлов: Не думаю, мы не можем поднимать цены, потому что конкуренция вокруг, у них такие же цены. Если мы поднимем, то люди пойдут туда. Клиенты, я имею в виду.
И еще вы занимались кино. Два года учились на продюсера, потом бросили учиться, стали уже практиковать на свои деньги. Три фильма сняли, последний — в 2014 году, с тех пор не снимаете. Почему?
Александр Орлов: Потому что это такой бизнес, которым надо очень плотно заниматься, только этим надо заниматься, и чтобы зарабатывать в этой сфере, нужно погружаться очень плотно в это, совмещать не получится. Это серьезный, очень энергозатратный бизнес, интересный, творческий, но тут надо вникать в детали, погружаться во все это, это не так просто: взять и снять кино одно. Если ты хочешь зарабатывать, ты должен системно этим заниматься, снимать минимум 10-12 фильмов в год, какие-то из них будут доходные, какие-то будут по нулям, какие-то будут «минусовать», но в целом будет прибыль.
Почему вообще вас это заинтересовало и вы пошли учиться, потом снимали кино. Откуда это?
Александр Орлов: Мне всегда хотелось, у меня мечта была такая, поработать в мире кино.
Поваром вы хотели быть, а кинопродюсером мечтали?
Александр Орлов: Да.
То есть это было больше, вы гораздо больше этого хотели?
Александр Орлов: Больше хотел, да.
Ну и сейчас, мне кажется, вы больше всего хотите бани. Судя по тому, как вы об этом даже вкратце говорите. Я еще хочу у вас вот что спросить. Похоже, что вы многое делаете просто потому, что вам нравится?
Александр Орлов: А я все делаю то, что мне нравится.
Или все-таки вы вам нравится то, где хорошо зарабатываются деньги?
Александр Орлов: Нет. Первично мне должно нравиться, а вторично оно должно доход приносить.
Бани — это хобби, как картины?
Александр Орлов: Нет-нет, это не хобби, это бизнес, причем банная сфера значительно проще, чем ресторанная. Рестораны — это вообще самый сложный бизнес. Намного проще строить небоскребы, чем заниматься ресторанами. Причем зарабатывать, строя небоскребы, можно значительно больше. Когда я начал этим заниматься, я еще не осознавал, что он такой непростой. А банный проще, и он приятный, дает людям здоровье, хорошее настроение, делает чистыми физически...
Если он такой прибыльный, почему мы не знаем банных сетей? У вас появится первая, да?
Александр Орлов: На самом деле, есть банные сети, вы просто об этом не знаете, они не на виду почему-то.
Последний мой вопрос, наверное, будет вот о чем. Я просто буду загибать пальцы, чем вы заметно занимаетесь: ресторанами в очень большом количестве мест, занимались кино, на телевидении и в программе снимались, спортом занимаетесь, картины коллекционируете. Вы каждый день все это делаете?
Александр Орлов: Каждый день.
Все, что я перечислил?
Александр Орлов: Каждый день, конечно.
А как это возможно?
Александр Орлов: Нет, я же не коллекционирую картины каждый день, но спортом я занимаюсь каждый день почти что.
А управляете таким количеством ресторанов?
Александр Орлов: У меня везде есть управляющие компании, в некоторых странах есть партнеры, которые на себя берут многие вопросы, это всех зарубежных активов касается, всех зарубежных проектов. Поэтому вполне нормально, человек может вообще организовать себя как угодно, главное захотеть.
У вас есть моменты, когда вы ничего не делаете, просто думаете о чем-то, но думаете расслабленно и абстрактно?
Александр Орлов: Нет. А, есть! Я поэтому и люблю самолеты. Когда я лечу куда-то, особенно далеко, я специально не подключаю телефон к самолетной сети Wi-Fi, и у меня есть момент, когда я свободен.
Так вот почему вы так часто летаете, это единственное место, где можно от нас скрыться. Спасибо за интервью!
Илья Копелевич
![Главное](/images/star.png)
Великобритания готовится к немыслимому
Сергей Савчук
На фоне беспрецедентного энергетического кризиса, накрывшего Великобританию, премьер-министр Борис Джонсон заявил, что правительство планирует перевести страну на производство электроэнергии исключительно из возобновляемых источников к 2035 году.
Правда, пока в королевстве приостановлена программа ликвидации угольных ТЭС. Более того, дефицит электроэнергии достиг такого уровня, что от властей открыто требуют возродить атомную программу и срочно начать строительство новых АЭС. В противном случае, угрожают специалисты, всякий раз, когда англичанин захочет вскипятить чайник, ему придется спрашивать разрешение у Путина.
Королевство Великобритания в сфере энергетики давно известно своей яростной борьбой за экологию, нелюбовью к углю и полной победой альтернативных источников генерации. В реальности же все это не более чем старательно созданный и не имеющий ничего общего с реальностью миф, и во многом это связано с тем, что в погоне за новомодными трендами Лондон задвинул на второй план именно энергию мирного атома. Впрочем, обо всем по порядку.
Как это часто бывает в истории человечества, двигателем прогресса стала война. В то время, когда на Курской дуге лоб в лоб насмерть бились танковые группировки Красной армии и вермахта, в канадском Квебеке американцы и британцы заключили секретное соглашение о начале работ по проекту "Манхэттен". Тому самому, в рамках которого были разработаны первые атомные бомбы, позднее упавшие на японские города Хиросима и Нагасаки. Англичане принимали в проекте сверхактивное участие, при этом на фоне "Манхэттена" их собственная программа, получившая название Tube Alloys ("трубные сплавы"), практически неизвестна. В 1946 году американцы решили единолично владеть самым мощным оружием в истории и приняли так называемый закон МакМахона, который запрещал передачу научных данных и наработок по расщеплению атома любым третьим лицам. Но британцы к тому моменту и сами продвинулись вперед, и уже в 1952 году возле островов Монтебелло была взорвана первая британская атомная бомба.
Сегодня уже не секрет, что наши вчерашние союзники по антигитлеровской коалиции всерьез собирались нанести массовые бомбовые удары по территории СССР, стерев с лица земли десяток крупнейших городов, и только появление у Союза собственной ядерной дубинки уберегло нас от полного уничтожения.
При этом советские ученые очень быстро поняли, что расщепленный атом — это не только смерть, но и безграничные возможности в плане энергетики. Первый советский промышленный атомный реактор заработал в городе Обнинске уже в 1954 году. Британцы к аналогичному выводу пришли гораздо позже — два первых энергоблока станции Hunterston были введены в строй только в 1976-м.
Семидесятые и восьмидесятые стали золотым периодом британского атома. Шесть из семи действующих сегодня АЭС — Hunterston, Torness, Hartlepool, Heysham, Hinkey Point и Dungeness — были приняты в эксплуатацию именно в этот период. Последняя АЭС Sizewell выдала первый ток в 1995 году, то есть на сегодняшний день ее возраст составляет 25 лет, а ее коллеги либо приближаются, либо уже отпраздновали сорокалетний юбилей. Сердцем всех станций являются реакторы типа GCR (gas-cooled reactor) средней установленной мощностью 550-600 мегаватт, и на текущий момент они глубоко устарели. На Sizewell уже используется реактор PWR (pressurised water reactor), соответствующий российскому аналогу ВВЭР, однако он так и остался единственным в своем роде.
Было бы ошибкой думать, что Лондон не понимал перспективность данного направления, но уже в начале нулевых годов в мире начался бум сланцевого газа, стремительно росло производство СПГ — и Британия, сделавшая дополнительную ставку на ВИЭ, до определенного момента вполне обеспечивала свои потребности.
В парламенте, правда, велись разговоры о необходимости строительства отдельной АЭС для обеспечения нужд Лондона, а также станций Wylfa Newydd, Oldbury, Bradwell и второго энергоблока на уже упомянутой Sizewell. Но дальше бумажных проектов и вялых дебатов дело не пошло. И этому есть множество причин.
Начать, пожалуй, нужно с того, что британцы сегодня просто не могут самостоятельно построить атомную электростанцию. Говоря о потере научной базы и деградации наукоемких отраслей, мы обычно в качестве примера приводим соседнюю Украину. Самая бедная на текущий момент страна Европы, которая тридцать лет назад начинала как индустриальный лидер. Однако Великобритания — пример того, что даже наличие огромного количества денег не гарантирует сохранения научно-технической базы. Одно дело заниматься финансами и судебной практикой, и совсем другое — вести постоянную научную работу. Все технические наработки британцев по собственным АЭС сегодня устарели, а команда, вводившая в строй последнюю станцию Sizewell, большей частью уже ушла на пенсию.
Осознавая свою немощь, в 2015 году тогдашний премьер-министр Дэвид Кэмерон на встрече с Си Цзиньпином попросил помочь возродить британский атомный проект. Пекин согласился, и стороны заключили предварительное соглашение, согласно которому государственная компания China General Nuclear (CGN) должна была достроить многострадальный энергоблок С на АЭС Sizewell и поставить еще два реактора собственной разработки на станции Bradwell-on-Sea. Также китайцы выкупили миноритарную долю акций станции Hinkley Point.
А дальше началось самое интересное.
Уайтхолл вначале согласился выделить на строительство одного энергоблока Sizewell 20 миллиардов фунтов, но в дело тут же вступили всевозможные экологические организации, утверждавшие, что Пекин пришел на британские острова не для того, чтобы строить новое, а чтобы складировать тут собственные ядерные отходы.
China General Nuclear все обвинения отрицала, но проволочки привели к тому, что строительство так и не началось. А уже в прошлом году Лондон, верный союзническому долгу, с началом американо-китайской торговой войны в одностороннем порядке расторг все соглашения с китайскими атомщиками. Пекин, который попутно обвинили в подавлении демократии в Гонконге и господдержке корпорации Huawei, громко хлопнул дверью, и с тех пор межгосударственные отношения далеки от дружеских.
Еще одна проблема в том, что все существующие британские АЭС сегодня находятся в частных руках, что крайне затрудняет с точки зрения законодательства любые попытки их бюджетного финансирования или поддержки. Более того, у Лондона просто физически отсутствует план развития атомной отрасли, что вкупе с утраченными производственно-кооперационными цепочками делает любое прогнозирование сугубо умозрительным.
Забавно, но авторы инициативы прямо пишут, что если Британия все-таки сможет возобновить атомное строительство, то ему нужно быть заранее готовым к войне с организациями вроде Greenpeace. То есть теми, кого они нежно пестовали и спонсировали все прошедшие годы.Озабоченность Лондона понятна и объяснима. Обратимся к официальной статистике, опубликованной на сайте британского правительства.
Для обеспечения своих нужд королевству нужно порядка 330 тераватт-часов электроэнергии в год, десятая часть которой импортируется из Франции. По состоянию на 2020 год все атомные станции совокупной установленной мощностью 8,1 гигаватта занимали в энергобалансе 20 процентов, в то время как возобновляемые источники почти в пять раз больше — 47,8 гигаватта. Год текущий показал, что ВИЭ — это, конечно, очень хорошо и современно, однако обеспечить надежные поставки электроэнергии и тепла в дома могут только традиционные объекты.
Но что делать, если природный газ каждый день берет новые ценовые высоты, да и уголь не сильно от него отстает?
Остается единственный выход — энергия атома, надежная, проверенная и позволяющая строить горизонт планирования глубиной в полвека. Проблема британцев, помимо уже перечисленных, еще и в том, что все без исключения АЭС там строились с грандиозными срывами сроков. Например, Dungeness возводилась восемнадцать (1965-1983), а Heysham четырнадцать (1970-1984) лет.
Электроэнергия и тепло нужны британцам еще вчера — и как Лондон будет выходить из создавшейся ситуации, пока решительно непонятно.
![Главное](/images/star.png)
Николай Шумаков: большие проекты – это подарок судьбы для архитектора
Автор терминала во Внукове, Живописного моста и более чем 40 станций метро рассказал mos.ru о работе в тандеме с художниками, современной архитектуре и феномене Московского метрополитена.
В первый понедельник октября весь мир отмечает День архитектуры. Мы пообщались с Николаем Шумаковым, выдающимся архитектором России, автором уникального вантового моста, терминала А аэропорта Внуково и других масштабных проектов, а также десятков станций метрополитена. Николай Иванович — единственный российский архитектор, удостоенный престижной премии Огюста Перре. Он рассказал о своем пути в профессии, внутреннем цензоре и о том, почему современное строительство метро в Москве — это настоящее чудо.
— Николай Иванович, за 44 года работы вы спроектировали около 40 станций метро. Как удается столько лет держать планку и находить идеи для новых проектов?
— В каждом человеке, который занимается творчеством, — будь то писатель, художник или архитектор — сидит внутренний цензор, который устанавливает эту самую планку, и хуже ты сделать просто не можешь, цензор не позволяет. Поэтому приходится каждый раз делать только лучше и лучше — деваться некуда. Со временем вырабатывается собственный узнаваемый стиль. У меня это жесткая графика, как правило, в черно-белой гамме, и небольшие цветовые вкрапления или художественно-монументальные элементы.
Я очень люблю работать с художниками, они добавляют в объект интригу. Некоторые боятся этого, ревнуют, опасаются, что художник отвлечет внимание от архитектуры. А мне кажется, наоборот, сотрудничество позволяет достичь просто сумасшедшей архитектуры. Только нужно закладывать эти художественные элементы в проект с самого начала. Например, на станции «Сретенский бульвар» я предусмотрел 30 подсвеченных ниш, в которые Иван Лубенников сделал металлические коллажи. На «Фонвизинскую» я приглашал Костю Худякова, он сделал на пилонах иллюстрации к «Недорослю», Саша Рукавишников на станции Большой кольцевой линии «Электрозаводская» делал огромное полотно —162 метра в длину и восемь в высоту. Примеров много, и все они, на мой взгляд, удачные. Работали в тесном сотрудничестве, в любви и дружбе, и все остались довольны: и художники, и архитектор, а главное — пассажиры.
— Если говорить не о вашем стиле, а о тенденциях современной архитектуры во всем мире, что бы вы выделили?
— Был период, когда все хотели штучной архитектуры, такой, какую делали, например, Заха Хадид или Фрэнк Гери. Это такой аттракцион, потрясающий с эстетической точки
зрения, но не очень удобный в эксплуатации. Это время прошло, деньги в мире закончились, и на первый план вышел функционализм, переходящий в минимализм. Функция сегодня превалирует над формой.
— Вы проектировали и продолжаете проектировать станции для Большой кольцевой линии метро. Что для вас значит этот проект?
— Мне с коллегами посчастливилось делать первый участок БКЛ со станциями «Деловой центр», «Хорошевская», «Шелепиха» и другими. В прошлом году ввели три наши станции: «Электрозаводскую», «Авиамоторную» и «Лефортово». Мы выставили их на фестиваль «Зодчество», и думаю, что получим высокие оценки. Продолжаем работать еще над несколькими станциями. Конечно, БКЛ — это невероятный проект, который позволит разгрузить Кольцевую линию и очень облегчит жизнь пассажирам.
Но я бы хотел сказать не только о значении для меня БКЛ, но и того, что сейчас происходит с метро в целом. А происходит настоящее чудо, по-другому назвать невозможно. Я всю жизнь проектирую метро, как в 1977 году начал, так и буду до самой смерти. И до последнего десятилетия это были какие-то небольшие объекты: одна станция, один вестибюль, иногда — кусочек линии. Не раз анонсировались масштабные программы строительства метро, но они не выполнялись. И когда 10 лет назад Сергей Собянин провозгласил эту гигантскую программу строительства метро, мы с коллегами, тертые калачи, решили, что это очередные слова — поговорят и забудут. Но когда программу начали не просто выполнять, но и все больше и больше расширять — мы просто поверить не могли своему счастью.
Более того, мы с коллегами обратились к Мэру Москвы с просьбой, несмотря на огромное количество строящихся станций, делать их не типовыми, а индивидуальными, потому что мы понимаем, что Московский метрополитен — это бренд. И он нас поддержал, сказал: да, мы будем делать уникальные сооружения, каждая станция будет произведением искусства.
Сейчас активно строится БКЛ, есть задел еще на Бирюлёвскую линию и Рублёво-Архангельскую, и Троицкую. Не отдельные станции или участки, а целые линии — это просто чудо и сказка. И я буду участвовать в их проектировании, так что я — самый довольный человек на свете.
— У вас есть любимая станция метро?
— Я люблю все свои станции, но еще больше я люблю перегоны. Они с точки зрения архитектуры безупречны.
— Как соблюдать баланс между функциональной и эстетической составляющей проекта?
— Баланс там очень простой: почти вся стоимость проекта — это строительство самой станции и линии. А архитектурная, дизайнерская составляющая — это один-два процента от общей стоимости. Даже если вы всю платформу мрамором облицуете — это все равно ничто по сравнению с остальными затратами. Поэтому опытный заказчик всегда максимально вкладывается в архитектуру, он знает, что это его лицо, это будут видеть люди, а в денежном эквиваленте это минимум.
— Каким вы видите метро в будущем?
— Это многоуровневое многофункциональное подземное пространство. В некоторых городах — в Гонконге, в Шанхае, в Париже — так уже делают: условно есть четыре уровня, на первом — торговля, на втором и третьем — платформы метро, а на четвертом еще что-нибудь, вплоть до публичной библиотеки. Или, как в парижском метро, подземный зимний сад: ты проезжаешь, а у тебя за стеклом сумасшедшей красоты сады, представляете? То есть метро должно быть одной из составляющих большого подземного пространства, в этом будущее.
— Если говорить не про метро, а про все ваши проекты, что бы вы выделили?
— Масштабные интересные проекты — это подарки судьбы, не всем везет их получить. В моей карьере было несколько таких подарков. Например, Живописный мост — первый вантовый мост в Москве. Это уникальное сооружение: 72 ванта, пролет — 409 метров без промежуточной опоры, огромная арка 100 метров в высоту и еще огромный шар подвешен.
Или еще один подарок. Мы делали железную дорогу до аэропорта Внуково, последний участок длиной 1,5 километра и станцию мы увели под землю, чтобы они не мешали самолетам. Заказчику такое решение очень понравилось, и он предложил нам проектировать терминал. И мы сделали просто на одном дыхании. Я считаю, это сильный объект, он в свое время был самым крупным в Европе. Это целый город, восемь этажей (там переменная этажность, но доходит до восьми), в котором удалось очень грамотно разделить потоки пассажиров и вообще сделать пространство максимально удобным и комфортным для людей.
— У вас масса наград. Какие из них для вас особенно ценны?
— Награды — это дело случая, кому-то с ними везет больше, кому-то меньше. Для архитектора самое ценное — это его произведение, а не награда за него. Мне неоднократно везло, и мои проекты отмечали премиями, но это все преходящее. Однако была одна церемония, которая произвела на меня неизгладимое впечатление. Мне посчастливилось стать единственным из российских архитекторов, кого Международный союз архитекторов удостоил премии имени Огюста Перре. Это очень важная награда в мире архитектуры. Получать ее я ездил в Сеул, встреча была по высшему разряду: от
самолета тебя забирает лимузин, везет в гостиницу, потом банкет, а главное — концерт. Представляете, огромный симфонический оркестр играет для тебя — это незабываемо.
— За какой проект вам вручили эту премию?
— Ее вручают не за один проект. Каждый претендент подает заявку с блоком из нескольких сооружений. Я подавал Живописный мост, терминал аэропорта Внуково и несколько станций метро.
— А каким был ваш самый первый проект?
— После учебы в институте я попал в большой проектный институт «Метрогипротранс» и начал учиться заново у опытных специалистов. Мне тогда эти 50-летние женщины казались старыми, а сейчас, когда самому под 70, я понимаю, что они были просто девчонками. Так вот, ты постепенно учишься, перенимаешь опыт, тебя сначала ставят работать в коллектив. Так я участвовал, например, в проектировании «Тульской» и «Шаболовской». А первым самостоятельным проектом у меня была станция «Красногвардейская». Хотелось сделать что-то необычное, я читал литературу, журналы, а с этим было сложно тогда — все более-менее стоящее из-под полы приходилось доставать. В итоге все получилось, и, кстати, уже тогда я сотрудничал со скульптором: Леня Берлин делал на станции большое панно.
Самое нервное и сложное время — перед сдачей объекта в эксплуатацию. Нужно все время там быть, давать указания, вносить какие-то финальные правки. И наконец-то станцию открывают. И тебя накрывает эйфория — вот оно, свершилось! Но в то же время ты продолжаешь переживать: как примет публика? Знаете, раньше на новых станциях клали книги для отзывов пассажиров. И надо отметить, что отзывы в большинстве своем были восторженными. И мы, молодые, как дураки перечитывали эти отзывы, радовались. Я могу сказать, что и сейчас, 40 лет спустя, этот восторг никуда не делся. Каждый раз, когда сдаешь объект, охватывает непомерная радость.
MOS.RU
![Главное](/images/star.png)
Обустроенный Китай
новые горизонты социализма
Юрий Тавровский
Проблема неравномерности
Прошло совсем немного времени после июльских торжеств по поводу 100-летия образования Компартии Китая. Точно в сроки, намеченные ещё после XVIII съезда КПК в ноябре 2012 года, было завершено создание «сяо кан», «общества среднего достатка». Созданное ещё Конфуцием, это понятие усилиями коммунистов стало реальностью. В масштабах всей Поднебесной ликвидирована нищета, доход китайцев на душу населения достиг 10000 долларов, удвоился ВВП страны. Достигнут горизонт, о котором им можно было лишь мечтать ещё пару десятилетий назад. Но ведь у горизонтов нет начала и нет конца…
Нынешний руководитель Китая Си Цзиньпин отличается умением смотреть далеко вперёд, ставить перед своим народом долгосрочные цели. В 2012 году он сформулировал план «Китайская мечта о великом возрождении китайской нации», который к 2049 году должен превратить страну в «модернизированную социалистическую державу». Тогда же был определён срок выполнения первого этапа этого плана — к 2021 году построить «сяо кан», «общество среднего достатка». На XIX съезде КПК в 2017 году уже стала очевидной реальность выполнения как первого этапа, так и следующей части долгосрочного плана. Тогда же был определён новый ближний горизонт — 2035 год, когда будет построено «общество высокого достатка». Конкретные параметры названы не были. Пришлось подождать до 2020 года, когда на пятом пленуме ЦК компартии было заявлено: будут ещё раз удвоены показатели как ВВП Китая, так и доходы каждого китайца. Стоит напомнить, что эти весьма напряжённые планы принимались в обстановке борьбы со вспышками пандемии КОВИД-19 и в условиях торговой войны, начатой Америкой и её союзниками.
Свой столетний юбилей Компартия Китая отметила не только небывалыми фейерверками и невиданными в истории достижениями. На смену «сяо кан» пришло словосочетание «гунтун фуюй», «совместное благополучие» — оно быстро стало лидером в Китае по частоте употребления. Подсчитано, что Си Цзиньпин с высоких трибун уже использовал его в этом году 60 раз, в то время как годом раньше — 30 раз и только 6 раз в 2019 году. Так, в программной речи по случаю юбилея КПК, призывая продолжить легендарный Великий поход, он говорил: «Необходимо развивать всеобъемлющую народную демократию, защищать социальное равенство и справедливость, прилагать особые усилия для решения проблемы неравномерности и неполноты развития, для решения актуальных и сложных проблем, которые наиболее беспокоят народные массы и решения которых с нетерпением ждёт народ. Надо содействовать достижению более заметных и существенных сдвигов во всестороннем развитии личности и в осуществлении совместного благополучия!»
Задуманная программа полностью пока не раскрыта. Но мозаика «совместного благополучия» уже складывается из отдельных фрагментов, как это было с инициативой «Пояс и путь», со стратегией «новая нормальность» и другими экономическими и политическими новациями Си Цзиньпина. Подготовка началась заранее: ещё минувшей осенью финансовой структуре Alibaba Group под названием Ant Group китайские власти запретили осуществить привлечение новых средств через размещение акций на Шанхайской и Гонконгской биржах. В июле нынешнего года подобная история случилась с компанией ByteDance, разбогатевшей благодаря сверхпопулярной во всём мире соцсети TikTok. Месяцем позже тяжёлую руку властей ощутила могущественная Tencent, владеющая главным в Китае мобильным приложением WeChat, при помощи которого ведётся повседневная переписка, совершаются платежи и онлайн-покупки. Непредвиденные проблемы возникли у концерна Didi, крупнейшего агрегатора такси в Китае. Список пополнили компания доставки еды Meituan, другие флагманы китайского капитализма.
Неизвестно, какие конкретные претензии выдвигают хозяевам и менеджерам попавших под раздачу компаний во время доверительных бесед в офисах партийных комитетов, государственных банков и других регуляторов. В печати и соцсетях говорят об опасениях партийного руководства всё более активной политической деятельностью олигархов калибра основателя Alibaba Джека Ма, о всё более негативном влиянии монополий на развитие среднего и малого бизнеса, на социальную мобильность молодёжи, у которой начинает накапливаться недовольство, об утечке персональной информации сотен миллионов китайцев в иностранные банки и иные структуры...
Зато известно, что после встреч с представителями властей «капитаны большого бизнеса» быстро меняют стратегию, тактику и даже стиль оформления документов. В финансовых отчётах 70 ведущих компаний за последние кварталы по многу раз повторяются слова «совместное благополучие». Миллиарды долларов переводятся на развитие отстающих регионов, на счета благотворительных фондов.
За духовное благополучие
Проскрипционные списки кампании за «совместное благополучие» возглавили частные компании так называемого финтеха, занимающиеся самыми современными финансовыми технологиями. К ним быстро добавились соизмеримые по влиянию на общество лидеры «эдтеха», чей бизнес лежит в сфере дополнительного образования. Никакие «культурные революции» и прочие вивисекции не вытравили из китайской души почтения к учёности, стремления видеть своих детей образованными и успешными. Для возникшего в последние годы среднего класса численностью в 400–500 миллионов человек стало характерным щедро тратить деньги на репетиторов, на дополнительное обучение детей в очном и онлайн форматах. Несчастных детей загружают внеклассными занятиями в любую свободную минуту, ведь от их успеха на экзаменах разного уровня зависит очень многое: продолжить учёбу в «нормальной» школе или очутиться в профессионально-техническом училище; получить достаточный балл для поступления в университет или остаться за бортом, лишив всю семью надежды на светлое будущее продолжателей рода…
На ниве дополнительного образования возникло несколько крупных монополий, которые создавали и контролировали «параллельные школы», сети репетиторов, продавали онлайн-курсы и даже тренажёры в режиме виртуальной реальности. За несколько последних лет рынок «эдтеха» достиг объёма в 100 миллиардов долларов в год. Его крупнейшие игроки тесно связаны с гигантами «финтеха», особенно с Alibaba, руководитель которой, бывший преподаватель английского языка Джек Ма, тратит на поддержку образования много своего личного времени и средств.
Незначительные поначалу штрафы в размере неполных 6 миллионов долларов, наложенные на дюжину частных репетиторских компаний, были правильно поняты всей индустрией и вызвали обвал. Уже вышедшие на фондовый рынок Шанхая и Гонконга компании потеряли 50–75% стоимости своих акций. Удар страшной силы ощутили сотни тысяч репетиторов, в том числе преподаватели — носители иностранных языков. По всей стране, и особенно в больших городах, резко подскочили показатели безработицы.
Погром в новой процветающей отрасли рыночной экономики поначалу объясняли заботой о здоровье подрастающего поколения. За первыми штрафами последовали запреты на внеклассные занятия (не только онлайн, но и очно) в выходные, праздники и во время школьных каникул, а также курсов на территории университетских кампусов. Учёба в будние дни ограничена по продолжительности. Заодно решили ограничить до 3 часов в неделю время, которое дети посвящают электронным играм.
Однако скоро стало ясно, что речь идёт о гораздо более серьёзных вещах: председатель Си Цзиньпин в уже упоминавшейся речи 1 июля не зря пообещал «защищать социальное равенство и справедливость». Действительно, параллельная государственной системе просвещения индустрия дополнительного обучения стала одним из самых болезненных символов социального неравенства. Нехватка денег на репетиторов лишает миллионы детей в малообеспеченных семьях шансов на социальный лифт.
Компартия вспомнила свою изначальную цель
На первый взгляд, резкие перемены в деятельности гигантов «финтеха» и «эдтеха» мало связаны между собой. Однако уже сейчас, на начальной стадии новой политико-экономической кампании «совместного благополучия», слышится лейтмотив происходящего. Речь идёт о претворении в жизнь главной установки XIX съезда Компартии: «Твёрдо и сознательно помнить изначальную цель и возложенную на нас миссию». Под этим понимается возврат ко многим ценностям социализма, отошедшим на второй и третий план за десятилетия «политики реформ и открытости». Её архитектор Дэн Сяопин выдвинул девиз «Обогащайтесь!», который подразумевал практически неконтролируемое обогащение одних при бедности других, большинства. Сейчас в Китае долларовых миллиардеров больше, чем в Америке. Показатели разрыва в доходах зашкаливают.
Си Цзиньпин то ли в силу своей былой близости к обездоленному крестьянству, то ли благодаря пониманию опасности углубления неравенства для прочности позиций Компартии с первых дней взял курс на улучшение положения большинства жителей Поднебесной, на обуздание богачей и продажных чиновников. Отсюда и «точечная» борьба с управляющими общенародной собственностью партийными «олигархами», и системный отлов десятков тысяч коррумпированных «тигров, лис и голых чиновников». Отсюда и решение «посадить власть в клетку закона», ужесточение контроля за административными органами, отмена системы бессудного «трудового перевоспитания», расширение доступа малого и среднего предпринимательства к государственным заказам, финансам и ресурсам, а также беспрецедентная по интенсивности и стоимости программа искоренения нищеты, позволившая за годы правления нового вождя вывести из «мёртвой зоны» 99 миллионов человек! Сюда же можно приплюсовать стратегический разворот от обслуживания внешних рынков к приоритету потребностей 1400 миллионов китайцев. В этом был смысл стратегии «новая нормальность», которая получила дальнейшее развитие в новой стратегии «двойной циркуляции».
Где заканчивается горизонт кампании «совместное благополучие»? Об этом пока рановато судить. В ближайшем будущем появится ещё немало новых фрагментов этой мозаики. Очень важным показателем масштаба и длительности начавшихся перемен станет шестой пленум ЦК КПК, намеченный на ноябрь. Это будет последний промежуточный партийный форум перед ХХ съездом КПК в 2022 году, от которого будет зависеть как оценка решений предыдущих 5 лет, так и одобрение планов на обозримое будущее. Однако уже сейчас можно с уверенностью сказать, что в победоносной формуле «социализм с китайской спецификой» ударение всё ощутимее делается на первом слове.
![Главное](/images/star.png)
Сороса из избы!
Международный спекулянт ломает зубы о китайский пряник
Константин Батанов
В начале сентября в китайских СМИ прошла волна публикаций, осуждающих Джорджа Сороса. Причина в том, что Сорос выступил против американских инвестиций в Китай, ещё и заявил, что инвесторы должны благодарить его за такую точку зрения. Речь идёт об инвестициях с Уолл-стрит, то есть о покупке акций китайских корпораций американскими финансистами.
Этому предшествовал спор Сороса и руководства фонда BlackRock по китайской тематике.
BlackRock – международная инвестиционная компания, занимающая первое место в мире по размеру активов (9 трлн долл.), находящихся под её управлением. В июне этого года BlackRock получила разрешение Комиссии по регулированию ценных бумаг Китая (CSRC) на открытие в Китае паевого фонда, принадлежащего ей на 100%, и стала первой международной компанией, которой это удалось. Компания призвала инвесторов увеличить долю китайских акций в своём портфеле. Ещё одно достижение BlackRock: ей было разрешено предоставлять инвестиционные продукты китайским частным лицам. Фонд публичного размещения в Китае привлёк 6,68 млрд юаней (1,03 млрд долл.) от более 100 тыс. частных инвесторов.
Глава BlackRock Ларри Финк заявил: «На китайском рынке существуют значительные возможности, которые могут помочь китайским и международным инвесторам достичь долгосрочных целей. Кроме того, это даёт нам возможность помочь решить проблему выхода на пенсию миллионов людей в Китае». Подразумевается, что китайцы могут вкладывать деньги через BlackRock в акции для того, чтобы после выхода на пенсию получать дивиденды и сохранять таким образом высокие доходы.
По мнению руководства инвестиционного института BlackRock, «Китай недостаточно представлен в портфелях глобальных инвесторов, а также, на наш взгляд, в глобальных бенчмарках», «У Китая второй по величине рынок акций, второй по величине рынок облигаций, следовательно, это должно отражаться в соответствующих по размеру долях инвестиционных портфелей».
Сорос опубликовал серию статей в основных международных средствах массовой информации, где раскритиковал эти заявления, отметив в своей статье в The Wall Street Journal, что «это трагическая ошибка – инвестировать миллиарды долларов в Китай сейчас. Это, вероятно, приведёт к тому, что клиенты BlackRock потеряют деньги, и, что более важно, нанесёт ущерб интересам национальной безопасности Соединённых Штатов и других демократических стран». Сегодня, по его словам, США и Китай «ведут борьбу не на жизнь, а на смерть между двумя системами управления: демократией и авторитаризмом». Сорос также призвал Конгресс США принять закон, ограничивающий приток средств в Китай.
Китайские пользователи Интернета определили такую позицию Сороса как «лицемерие» и заявили, что «смысл возражения Сороса против инвестирования в Китай заключается в том, что то, что хорошо для Соединённых Штатов, хорошо для всего мира; а то, что хорошо для Китая, на самом деле плохо для Китая и плохо для всех остальных».
Лицемерие Сороса, по мнению китайцев, заключается в том, что смысл капиталовложений капиталистов – получение прибыли, Сорос же, будучи капиталистом, призывает не вкладывать деньги в Китай, «просто потому, что это рискованно и противоречит приоритетам внешней политики США, разве последнее не антикапиталистично?»
Сорос плохо отзывается о китайской экономике с 2016 года, критикуя меры экономического регулирования Китая — на Давосском форуме выступил с речью под залоголовком «Жёсткая посадка Китая на самом деле неизбежна», основываясь на том, что темпы роста ВВП Китая в 2015 году составили 6,9%, что являлось самым низким показателем с 1990 года.
Сорос считает, что китайцы не понимают рынок, поэтому допускают чрезмерные продажи акций (то есть цена на них снижается, стоимость компаний тоже снижается, у «капиталистов» становится меньше денег).
В США иная картина: ФРС смягчает политику, когда фондовый рынок США падает, и ничего не предпринимает, когда он растёт, то есть старается сохранить деньги «капиталистов».
По мнению китайских экспертов, это «чистый социализм для богатых и капитализм для бедных», когда богатые становятся богаче, а бедные вынуждены решать свои проблемы сами.
В Китае Сороса называют «финансовым крокодилом», обвиняя в грабеже целых наций и стремлении сделать Китай «неолиберальным», то есть пригодным для дальнейшего ограбления.
Сорос использует колебания валютных курсов для краткосрочных спекуляций, зарабатывая миллиарды долларов за короткий промежуток времени. Среди «успехов» Сороса на международных финансовых рынках китайские эксперты выделяют следующие. В 1990-х годах прошлого века фонд Сороса Quantum развязал глобальную финансовую войну, обесценив национальные валюты. В 1992 году Сорос нанёс удар по фунту стерлингов, в 1994 году обрушился на мексиканский песо, в результате чего мексиканская финансовая система откатилась назад на 5 лет. В 1997 году Сорос обрушил экономику Таиланда.
В 1990-х годах Таиланд был одним из «азиатских тигров». С 1990 по 1996 год среднегодовые темпы роста ВВП этой страны достигали 9–10%. Всемирный банк включил его в список стран со средним уровнем дохода. За быстрым экономическим ростом стояла экспортная модель трудоёмкой промышленной продукции с низкой добавленной стоимостью. Местная валюта была привязана к доллару США, применялся фиксированный обменный курс: 1 доллар США был равен 26 тайским батам. Для того, чтобы добиться роста экономических показателей, Таиланд провёл либерализацию законодательства и разрешил приток международного капитала, то есть иностранным банкам было разрешено открывать филиалы в Таиланде, предприятия смогли свободно брать иностранные кредиты, а нерезиденты Таиланда – открывать счета в тайских батах. Бесконтрольный приток создал «мыльные пузыри» на рынках недвижимости и ценных бумаг.
Структуры Сороса стали проводить спекуляции с масштабной продажей тайских батов, беря в долг у тайских банков и играя на понижение бата. Сорос использовал валютные фьючерсы и подстрекал участников рынка присоединиться к продаже бата, в результате 2 июля 1997 года правительство Таиланда исчерпало все свои валютные резервы и было вынуждено объявить об отказе от системы фиксированного обменного курса. Тайский бат рухнул на 70% за неделю, и Сорос успешно погасил свои кредиты тайским банкам относительно небольшой суммой долларов, сам при этом заработав 4,2 млрд долларов. Крах таиландского бата вызвал системные риски, более половины банков в Таиланде (около 50) были вынуждены закрыться, более 10 тыс. предприятий обанкротились, 2,7 млн человек потеряли работу.
Следующей целью Сороса был Гонконг. В 1998 году он попытался действовать по «таиландской схеме»: занял 1,2 млрд гонконгских долларов, чтобы резко продать и снизить курс, но он потерпел неудачу, потому что Гонконг в то время был очень важен для Китая, как «окно» по ведению международных расчётов и привлечению иностранного капитала, поэтому в дело вмешались власти Китая, поручившие китайскому Минфину и финансовым организациям «спасти» Гонконг. В результате оперативных действий китайских финансистов затея Сороса не удалась, и он понёс убытки в размере 1 млрд долл.
Китайские эксперты называют Сороса спекулянтом, который использует лазейки в финансовом регулировании для усиления рисков и создаёт финансовые кризисы для извлечения личной выгоды. Даже его родная страна Венгрия приняла пакет законопроектов «Стоп Сорос», который запрещает Соросу возвращаться и строго проверяет поступление средств Сороса в Венгрию.
В 2017 году правительства и средства массовой информации стран Юго-Восточной Европы, таких как Македония, Румыния, Венгрия, Албания, Сербия и Хорватия, часто выступали, обвиняя Сороса и его фонды в разжигании вражды и обострении социальных противоречий.
В 2017 году ряд американских граждан подал петицию на официальном сайте Белого дома с просьбой к правительству Соединённых Штатов внести Сороса в список террористов, но это начинание не получило развития.
Естественно, что такая гигантская страна, как Китай, будоражит сознание Сороса и ему подобных людей. При этом он видит, что Китай постепенно закрывает лазейки в финансовом законодательстве, оставляя спекулянтов вроде него ни с чем, и это не может «не вызывать его ярость».
Один из главных оппонентов Китая – правозащитная организация Human Rights Watch, которая бомбит медиапространство сообщениями о нарушениях прав уйгуров в Китае и их принудительном труде, призывает ООН провести расследование. Она также отслеживает ситуацию в Гонконге, утверждая, что китайские власти подавляют демократию и нарушают права гонконгцев. Руководство этой организации считает, что COVID-19 возник в результате утечки из китайской лаборатории. МИД Китая характеризует Human Rights Watch как организацию, «всегда имеющую предвзятое отношение к вопросам, связанным с Китаем, часто клевещущую и дискредитирующую Китай». При этом китайские представители полагают, что за её антикитайским поведением стоит Сорос. Фонд «Открытое общество» Сороса в течение 10 лет делал пожертвования Human Rights Watch на общую сумму в размере 100 млн долларов. По мнению китайцев, «именно благодаря этой огромной спонсорской поддержке Human Rights Watch смогла занять целый этаж в Empire State Building в Нью-Йорке».
СМИ также являются важным орудием в деятельности Сороса. Центр исследований СМИ, изучающий деятельность СМИ в США, обнаружил, что Сорос имел связи с более чем 30 крупными новостными организациями в Соединённых Штатах. Также сообщается, что с 2003 года Сорос потратил более 48 млн долл. на финансирование школ журналистики и организаций новостной индустрии. Сорос использует своё влияние для распространения нужной ему информации и формирования международного общественного мнения.
Фонд Сороса "Открытое общество" является главным его детищем. Сегодня Фонд превратился в огромную организацию, насчитывающую около 1800 сотрудников в более чем 30 странах, и имеющую годовой бюджет около 1 млрд долл. Цели Фонда очень похожи на цели Госдепартамента США. Фонд сыграл огромную роль в потрясениях в Восточной Европе, распаде Советского Союза и организации цветных революций.
В сентябре 2019 года Сорос опубликовал статью в The Wall Street Journal, в которой говорится, что, как основателя Фонда "Открытое общество" «его заинтересованность в победе над Китаем сегодня превышает его заботу о национальных интересах Соединённых Штатов».
Это означает, что Китай остаётся «под прицелом». Инцидент Occupy Central и последующие беспорядки в Гонконге были поддержаны Фондом Сороса "Открытое общество".
Китайские аналитики пытаются оценить перспективы действий Сороса и его структур в отношении китайской экономики. Многие рядовые китайцы выражают опасения, что теоретически Сорос может устроить в Китае «второй Таиланд 1997 года». Большинство экономистов сходится во мнении, что Сорос в очередной раз потерпит поражение и не сможет нанести серьёзного вреда. Этому есть несколько причин.
Во-первых, китайская экономика слишком мощная. В 2020 году ВВП Китая превысил 15,5 трлн долл., что в 15 раз больше, чем в 1998 году, и разрыв с ВВП США также сократился с 8,8 раза в 1998 году до 1,3 раза. Валютные резервы Китая в прошлом году составили 3,2 трлн долл., это в 21 раз больше, чем в 1998 году, то есть у китайских властей будет достаточно «боеприпасов» для стабилизации финансовых рынков. Во-вторых, китайская экономика регулируется государством, эффективно и жёстко действует система валютного контроля. Если ограничения на ввоз капитала устранены, то ограничения на вывоз ещё действуют, и «перегонять» китайские юани с внутреннего на международный рынок и обратно не получится.
Другими словами, залог стабильности в том, что Китай, несмотря на свою открытость внешнему миру, глубокую интегрированность в международные экономические процессы, проводит независимую денежно-кредитную политику, ограничивает влияние иностранных государств и при необходимости всегда готов принимать быстрые и эффективные меры по спасению национальной валюты.
![Главное](/images/star.png)
Пленарное заседание Восточного экономического форума
Глава Российского государства принял участие в пленарной сессии Восточного экономического форума. Тема ВЭФ-2021 – «Новые возможности Дальнего Востока в меняющемся мире».
В онлайн-формате в мероприятии участвовали Президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев и Президент Монголии Ухнагийн Хурэлсух. Видеоприветствия форуму направили Председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин, Премьер-министр Республики Индия Нарендра Моди и Премьер-министр Королевства Таиланд Прают Чан-Оча.
* * *
С.Брилёв: Добрый день, Касым-Жомарт Кемелевич! Добрый день, господин Хурэлсух! Здравствуйте, друзья! Здравствуйте, Владимир Владимирович!
Сейчас предстоят официальные речи, всё понятно, но я украду две минутки. Я сейчас приглядывался там, перед тем как мы поднялись на сцену, и убедился, что Вы не Ангела Меркель, Владимир Владимирович. Ну у Вас точно мобильного при себе нет, так что во время мероприятия не зазвонит.
В.Путин: Мне кажется, что это нетрудно было заметить, но уже за это спасибо.
С.Брилёв: У меня мобильный есть в отличие от Вас.
А у Вас, кстати, есть мобильный, Владимир Владимирович?
В.Путин: Нет.
С.Брилёв: Даже с питерских времён не осталось, там, 8–921… нет?
В.Путин: Нет.
С.Брилёв: У меня есть мобильный, он мне напомнил о вещи, о которой, в общем-то, и не надо было особенно, честно говоря, мне напоминать – восемь лет назад я записал с Вами именно здесь, в Приморье, первое своё интервью. Не в коллективе, не на «Прямой линии», а в уссурийской тайге, когда на тигра ходили. И Вы меня, надо сказать, заразили Дальним Востоком. Я с тех пор где только не побывал: Хасан, Итуруп, «Звезда» здесь через пролив, Комсомольск-на-Амуре – авиазавод, Ленские столбы. Беда нас, журналистов, заключается в том, что, куда ты ни приедешь снимать, тебе говорят: вот здесь Путин был, пойдёмте по путинскому маршруту.
Вам сейчас предстоит обратиться к почётным гостям, к коллегам своим, но знаете, если можно минутку Вашего времени украсть, давайте обратимся к дальневосточникам, к рядовым жителям Дальнего Востока. Что Вас заставляет всё время сюда и, главное, к ним возвращаться, Владимир Владимирович?
В.Путин: Дальневосточники в широком смысле этого слова – и прежнее поколение, и сегодняшние – это пионеры, первооткрыватели. Вы представляете, какую работу надо было проделать, для того чтобы осваивать эти территории, и какова она по масштабу! Какие нужно было проявить личные, деловые качества, для того чтобы добиться того результата, который мы наблюдаем сегодня!
Кстати говоря, и сегодняшние поколения тоже в значительной степени первооткрыватели, потому что многое, что здесь до сих пор происходит, делается впервые. И этот дух первооткрывателей, дух тех, кто идёт вперёд, дерзает, добивается результатов – мне кажется, что это отличительная черта дальневосточников.
Ну а для России, для страны это имеет колоссальное значение – развитие Дальневосточного региона. Это перспектива развития нашей страны не на десятилетия, а на столетия вперёд. А если мы ещё будем исходить из того, что и Арктику, Арктический регион относим к этим территориям, то станет ещё понятнее, почему мы в последние годы уделяем этому региону повышенное внимание.
Арктика – 18 процентов нашей территории, мировые запасы сырья, нужного не только нашей стране, но и всему миру, всему человечеству. И в этом смысле на нас лежит огромная ответственность за то, чтобы рачительно, по-хозяйски относиться к этим богатствам.
Этим и объясняется то внимание, которое Россия уделяет развитию дальневосточных территорий.
С.Брилёв: Давайте тогда договоримся о дальнейшем формате. Сейчас будут официальные выступления и записанные видеоформаты. В общем, переходим сейчас, что называется, к официальной части.
Я ещё раз приветствую Касым-Жомарта Кемелевича Токаева – Президента Казахстана, Ухнагийн Хурэлсуха – Президента Монголии. Но первым слово, конечно, предоставляю Президенту страны-хозяйки, России, Владимиру Владимировичу Путину.
Владимир Владимирович, прошу.
В.Путин: Благодарю Вас.
Уважаемый Касым-Жомарт Кемелевич!
Мы только что имели удовольствие общаться друг с другом при начале довольно крупного совместного проекта между госорганами Казахстана и Сбербанком, или группой «Сбер». И я хочу Вас ещё раз поблагодарить, уважаемый господин Президент, за решение в пользу российского партнёра.
Итак, уважаемый Касым-Жомарт Кемелевич! Уважаемый господин Ухнагийн Хурэлсух! Дамы и господа, дорогие друзья!
Приветствую всех участников и гостей Восточного экономического форума.
После вынужденного перерыва, связанного с эпидемией, Владивосток вновь принимает руководителей компаний, предпринимателей, экспертов из десятков стран мира.
Очень приятно, что на наше приглашение откликнулись Президенты Казахстана и Монголии. Они принимают участие в пленарном заседании по видеосвязи, как мы с вами наблюдаем. Направили свои приветствия форуму и лидеры Китая, Индии и Таиланда.
Столь широкое представительство, интерес к развитию российского Дальнего Востока показывают, что экономическая жизнь восстанавливается, входит в привычное деловое русло. И Россия открыта для взаимовыгодного партнёрства со всеми странами Азиатско-Тихоокеанского региона.
Отмечу, что АТР, на долю которого приходится треть мирового ВВП, уже долгие годы является локомотивом глобальной экономики, это всем хорошо известно. Темпы развития, которые демонстрируют страны региона, устойчиво превосходят среднемировые.
Россия – хочу это отметить, это естественно, но тем не менее хочу это подчеркнуть – Россия – это неотъемлемая часть АТР, и мы будем формировать в наших дальневосточных регионах мощный центр притяжения капиталов и новой экономики, создавать пространство возможностей для граждан, для реализации самых смелых бизнес-идей и бизнес-проектов. Подчеркну, даже в непростых условиях, связанных с пандемией, с её экономическими последствиями, мы не отказались, а, напротив, стремились наращивать темпы реализации долгосрочных планов развития Дальнего Востока.
Сегодня хотел бы рассказать о некоторых результатах этой работы, во всяком случае, хочу с этого начать, а также о новых решениях, которые мы уже приняли или планируем принять для укрепления экономики и социальной сферы региона.
За последние шесть лет объём накопленных прямых иностранных инвестиций на Дальнем Востоке увеличился почти вдвое и достиг 80 миллиардов долларов. Промышленность региона за эти годы росла темпами выше общероссийских. Индустриальный рост составил около 20 процентов, а это вдвое больше, чем в целом по стране. Благодаря новым специальным механизмам поддержки капиталовложений в территориях опережающего развития и свободном порту Владивосток зарегистрировались свыше 2,5 тысячи резидентов. Создано 68 тысяч современных новых рабочих мест. На Дальнем Востоке России, в таких субъектах, как Амурская область, Хабаровский край, Приморье, стартовали проекты мирового значения в сфере авиа- и судостроения, химической промышленности, в газопереработке, логистике.
Хотел бы подчеркнуть, уважаемые коллеги, именно такое разнообразие радует, такая диверсификация экономики региона не может нас не вдохновлять на новые свершения по всем этим направлениям. Авиация здесь и так присутствовала боевая, но мы начали развивать и успешно развиваем и гражданскую авиацию здесь. Судостроение практически после советского периода пришло в запустение почти полностью. Сейчас оно возрождается, причём на новой технологической базе, создаются новые продукты, заказы замечательные на длительную перспективу. Химическая промышленность развивается. О газопереработке я уже не говорю – думаю, что эти проекты всем хорошо известны. Всё это происходит на Дальнем Востоке в целом, в отдельных регионах осуществляются самые разнообразные проекты. Мы продолжаем развивать и традиционные [сферы]: на Чукотке, в Забайкалье, в Бурятии осваиваются крупнейшие месторождения руд и металлов.
Отмечу работу управленческих команд на местах по улучшению делового климата – многое сделано здесь, уважаемые коллеги, хочу поблагодарить за это руководителей регионов Дальнего Востока. В 2020 году в тридцатку лучших регионов национального рейтинга России по инвестиционному климату вошло четыре дальневосточных субъекта Федерации. Рассчитываю, что их число и в дальнейшем будет расти. Совсем недавно не было ни одного вообще, вообще не было ни одного.
Мы постоянно укрепляем гарантии, расширяем возможности для ведения бизнеса по всей России. Хорошо понимаем, что нужно постоянно предлагать новые, более продвинутые решения, тем более для Дальнего Востока, перед которым стоит задача опережающего развития темпами выше среднероссийских. Нам нужно создавать здесь, конечно, конкурентные условия для работы наших партнёров, а это значит, что действующие здесь параметры налоговой нагрузки, стоимости заёмного капитала, скорости и качества государственных услуг для бизнеса должны быть глобально конкурентоспособными, как я только что сказал, лучшими во всём Азиатско-Тихоокеанском регионе. Это чрезвычайно сложная задача, но к этому надо стремиться.
Именно такой, по сути, беспрецедентный набор льгот и стимулов мы создадим на Курильских островах, например, где полностью освободим бизнес от уплаты ключевых налогов – на прибыль, на имущество, земельного и транспортного налога, причём на 10 лет. Подчеркну, речь идёт о компаниях, которые не просто регистрируются на Курилах, а реально работают на островах, строят здания, предприятия, нанимают сотрудников. Для таких компаний будут установлены и пониженные страховые взносы в размере 7,6 процента также на 10 лет.
Кроме того, на всей территории Курильских островов будет действовать режим свободной таможенной зоны, то есть ввозить товары, оборудование и вывозить готовую продукцию будет проще и удобнее. В рамках этой зоны также не будет взиматься НДС, пока товар не покинет территорию Курил.
Сразу же оговорю, коллеги: преференциальный режим будет распространяться не на все виды деятельности. Исключение составят работа посредников, производство подакцизных товаров, добыча и переработка углеводородов, а также вылов ценных водных биоресурсов – понятно, потому что это и так высокодоходные виды деятельности, высокодоходный бизнес.
При этом, подчеркну, налоговыми, таможенными и административными преимуществами смогут воспользоваться не только отечественные компании, но и иностранные инвесторы, включая, конечно, наших соседей, в том числе японских партнёров, о чём мы, собственно говоря, с ними и раньше говорили в смысле создания условий для развития экономики этих островов и нашего сотрудничества на этих территориях.
Пользуясь случаем, кстати говоря, хочу сделать небольшое отступление. В этом году в Японии прошли летние Олимпийские игры, в ближайшие дни завершатся соревнования и паралимпийцев. Я хочу поздравить организационный комитет, руководителей, граждан Японии – с некоторыми руководителями, организаторами Олимпийских игр я знаком лично – хочу поздравить всех с тем, что в непростых условиях они провели весьма успешное мероприятие такого высокого уровня, создали все условия для состязаний спортсменов.
Возвращаясь к теме: надеемся, что преференциальный режим на Курилах принесёт весомые результаты для развития островов, для запуска перспективных проектов, прежде всего в таких областях, как туризм, марикультура, рыбопереработка. Для России и, конечно, для наших граждан, живущих на Дальнем Востоке, важно, чтобы здесь появлялись новые центры экономического роста с большим экспортным потенциалом. Всё это дополнительные рабочие места, повышение доходов людей, развитие малого и среднего бизнеса.
Железные и автомобильные дороги, морские порты Дальнего Востока сегодня обеспечивают значительную часть международной торговли России, и мы работаем над расширением их возможностей, над развитием магистральной инфраструктуры, прежде всего увеличиваем пропускную способность БАМа и Транссиба. Об этом мы говорим в последнее время очень много, и делается немало, но нужно сделать ещё больше.
Отдельно остановлюсь на Байкало-Амурской магистрали. Наша страна несколько раз приступала к этому проекту. Ещё в первой половине XX века велись изыскания, сооружались участки пути, но именно в 1974 году, почти 50 лет назад, началась полномасштабная стройка.
Мы обязательно достойно отметим 50-летнюю годовщину начала строительства БАМа. И хочу сегодня выразить признательность ветеранам стройки, которые в условиях сурового климата, через тайгу, горные хребты проложили эту столь необходимую и, скажу больше, незаменимую для нашей страны транспортную артерию. Дорогие друзья, вы заложили мощную основу, и сейчас наша задача – реализовать планы по модернизации БАМа, по развитию всего Восточного полигона железных дорог в намеченный срок и в заявленных параметрах. Надеюсь, что мы это, безусловно, исполним.
Что хочу отметить? Объём перевозок по железной дороге, перевалка в российских портах растут, а это экспортные доходы, поступления в бюджет, а значит, и дополнительные ресурсы, которые мы в первую очередь направляем на решение социальных проблем граждан.
Но нельзя забывать и об издержках, об экологических рисках, о той же угольной пыли. Это такая простая вещь, но люди это чувствуют, это не мелочь. Люди чувствуют это, и не просто чувствуют, а справедливо жалуются на вещи подобного рода. Мы уже приняли ряд решений на этот счёт, в том числе заключены соглашения со стивидорными компаниями. В них прописано, что в портах России должны быть внедрены экологичные, наилучшие доступные технологии при перевалке грузов. Такие технологии применяются, применяются в России всё шире и шире. Надеюсь, что и в Дальневосточном регионе это будет внедряться нужными темпами.
Считаю, нужно пойти дальше и закрепить такие требования на законодательном уровне, чтобы грузовые порты России, не только Находка, Владивосток, но и Мурманск, Калининград, Новороссийск и другие, были оснащены системами непрерывного экологического мониторинга.
Ещё одна острая специфическая проблема именно Дальнего Востока – это дефицит строительных материалов. Очень многое приходится завозить за сотни, а то и за тысячи километров отсюда. Это, конечно, прямо влияет на темпы реализации и стоимость проектов не только в сфере инфраструктуры, но и на жилищном рынке.
В ближайшее время нужно кратно увеличить производство стройматериалов на Дальнем Востоке. В том числе создадим современный кластер этой индустрии в Хабаровском крае, который располагает необходимой ресурсной, производственной да и кадровой базой. Подчеркну, такой кластер будет работать на потребности всего Дальнего Востока. И прошу Правительство Российской Федерации совместно с нашими ведущими компаниями – это РЖД, Росавтодор и другими крупнейшими потребителями стройматериалов – подготовить предложения на этот счёт. Собственно говоря, они уже готовятся, если не сказать, что они есть, но надо их как можно быстрее доработать и внедрять.
Именно на современной материальной, технологической базе с учётом самых строгих экологических стандартов мы будем развивать потенциал Дальнего Востока как важнейшего участка глобальных транспортных коридоров, в том числе нарастим и возможности Северного морского пути. Отмечу, что за последние 10 лет объём грузоперевозок по этому маршруту увеличился на порядок. Чтобы ничего не перепутать: где-то в 1986 году – семь с небольшим миллионов тонн, в прошлом году уже 33 миллиона тонн перевезено, а к 2024-му должно быть перевезено 80 миллионов тонн. И уверен, что эти параметры неокончательные.
Буквально перед началом пленарной сессии – я только что с коллегами встречался, с модераторами сессий, которые проходят в рамках форума, – прозвучало предложение запустить по Северному морскому пути контейнерную линию на регулярной, круглогодичной основе. Я уже там высказался, здесь некоторые вещи повторю: надо внимательно, но не затягивая, оценить перспективы такого транспортного коридора. Это чрезвычайно важная вещь, мы обязательно должны это сделать, и мы сделаем это в конце концов, но нужно проработать технологически, нужно обустраивать портовую инфраструктуру, обеспечить безопасность и так далее. Но это, безусловно, будущее для мировых перевозок из Азии в Европу и в обратном направлении.
Нужно рассмотреть возможность уже со следующего года открыть первые регулярные рейсы по перевозке грузов, в том числе контейнеров, между Владивостоком и Санкт-Петербургом, чтобы, что называется, обкатать маршрут, сформировать его грузовую базу.
Уважаемые коллеги!
Стратегический вектор развития Дальнего Востока – это новая экономика, те направления экономического и научно-технологического развития, которые формируют будущее, задают долгосрочные тренды целых отраслей, стран, регионов мира. И здесь открывается большое поле возможностей для международной кооперации и для того, чтобы по-настоящему взглянуть на развитие традиционных секторов и отраслей экономики.
Для Дальнего Востока с его громадной территорией, отдалёнными населёнными пунктами особенно важен вопрос надёжных, экологически чистых источников энергии, в том числе автономных. Такие проекты уже реализуются. Так, на Чукотке действует плавучая атомная теплоэлектростанция на базе энергоблока «Академик Ломоносов»; в Бурятии запущена Торейская солнечная электростанция на 90 мегаватт; в Находке и Амурской области планируется производить метанол, который можно использовать не только как сырьё для химических производств, но и в качестве топлива следующего поколения, прежде всего в сфере морских перевозок. Прошу Правительство вместе с региональными властями оказать максимальное содействие в реализации этих проектов.
На современной технологической базе с расчётом на появление и развитие новых рынков нужно использовать энергетический потенциал дальневосточных морей. Одним из таких проектов может стать строительство Тугурской приливной электростанции в южной части Охотского моря.
Вместе с другими промышленными проектами здесь, на Дальнем Востоке, есть возможность создать мощный индустриальный кластер по производству «зелёного» водорода и аммиака, спрос на которые в течение целых десятилетий будет стабильно расти, особенно здесь, в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Конечно, реализация этих планов потребует освоения и внедрения прорывных технологических решений в сфере транспорта, энергетики, других отраслей, это серьёзный вызов для нашей экономики и науки. Прошу Правительство проанализировать все аспекты создания на Дальнем Востоке центра по производству «зелёного» водорода и аммиака, включая технико-экономическую целесообразность такого проекта и участие в нём зарубежных наших партнёров, прежде всего из Японии и Китая. Ведь все мы и эти страны – а это ведущие экономики мира – берут на себя серьёзные обязательства, связанные с сохранением природы. Отмечу, что такие проекты лежат в плоскости глобальных и российских климатических задач.
И в этой связи скажу о климатических проектах, которые мы намерены активно продвигать на Дальнем Востоке.
В Сахалинской области – это, собственно говоря, известно уже, тем не менее скажу об этом ещё несколько слов, – именно Сахалинская область станет площадкой для пилотного проекта, который позволит в масштабе региона отработать вопросы регулирования выбросов и поглощения парниковых газов. В рамках этого эксперимента крупные организации будут предоставлять углеродную отчётность, отражать результаты своих климатических проектов. Цель поставлена конкретная – к 2026 году Сахалин должен достичь углеродной нейтральности, то есть сколько выбросов производится, столько и должно поглощаться.
Напомню, что до 1 июля будущего года Правительство должно сформировать всю нормативную базу для реализации в России климатических проектов и обращения «углеродных единиц». Сделать это необходимо в соответствии с международными стандартами. Ход работы отдельно обсудим с Правительством в самое ближайшее время, думаю, что в октябре мы уже это сделаем.
Здесь же предлагаю подумать о том, чтобы расширить эксперимент по регулированию выбросов парниковых газов и на другие регионы России. Знаю, что некоторые из регионов уже проявляют такую заинтересованность.
Что хотел бы здесь добавить? Огромное влияние на глобальный климат оказывает Арктика, о которой мы только недавно вспоминали. Нам важно понимать, прогнозировать идущие здесь процессы, а для этого нужна надёжная основа, точные научные данные и прогнозы. В этой связи прошу ускорить создание национальной системы мониторинга за состоянием многолетней мерзлоты, завершить подготовку нормативной основы для её запуска до конца текущего года.
Сейчас Россия возглавляет Арктический совет. В качестве важной инициативы в рамках нашего председательства предлагаем организовать международную экспедицию в высокие широты Арктики. Базой экспедиции станет дрейфующая научная станция «Северный полюс», оснащённая всем необходимым оборудованием. Сама станция разместится на уникальной ледостойкой платформе – она сейчас сооружается в Санкт-Петербурге и будет введена в строй в ближайшие месяцы.
Уважаемые коллеги и друзья!
Смысл, ценность, значение всех планов, которые мы планируем осуществить здесь, не только и не столько в освоении природных ресурсов, в привлечении инвестиций и технологий, но прежде всего в том, чтобы людям на Дальнем Востоке было удобно и комфортно жить, реализовать свои знания, таланты, создавать семьи, строить дома, растить детей.
Отмечу, что с 2019 года на Дальнем Востоке действует специальный демографический пакет. Он включает повышенный размер материнского капитала при рождении второго ребёнка, единовременные выплаты при рождении первого ребёнка, а при рождении третьего и последующих детей предоставляется и ежемесячная выплата. Это специальные меры поддержки людей, которые живут здесь. Эти меры дают результат: сегодня уровень рождаемости на Дальнем Востоке выше среднего по России.
Однако, что касается динамики населения, то вызовов здесь ещё, к сожалению, достаточно, они сохраняются. Вчера на совещании с коллегами также этот вопрос обсуждали. Нам нужно добиться кардинального изменения ситуации, выйти на устойчивую положительную динамику численности населения Дальнего Востока. Ключевой вопрос здесь – это, конечно же, повышение качества жизни.
Напомню, к 2024 году в каждом дальневосточном субъекте Федерации качество жизни должно быть не ниже среднероссийского. Это комплексная, сложная задача, требующая системной работы. Прежде всего имею в виду здравоохранение. Врачи дальневосточных больниц, поликлиник, ФАПов трудятся достойно, с полной отдачей, но очевидны и проблемы, которые не решить, если пользоваться какими-то формальными, усреднёнными формулами и подходами. Обязательно нужно учитывать специфику, особенности региона.
Не буду сейчас вдаваться в детали. Вопросы, которые мы вчера обсуждали на совещании, безусловно, нужно дополнительно отработать, но они будут отработаны, и дополнительные меры поддержки будут реализованы.
Дальний Восток – это обширная территория с небольшой плотностью населения, и для людей, живущих здесь, должна быть обеспечена качественная медицинская помощь. Она должна быть надёжной, доступной. Вчера вместе с коллегами из федерального Правительства, руководителями дальневосточных регионов обсудили предложения партии «Единая Россия» и приняли несколько важных решений на этот счёт.
Первое. Мы дополнительно увеличим текущие расходы на систему здравоохранения Дальнего Востока, прежде всего его отдалённых и малонаселённых районов. Выделим на эти цели ещё более шести миллиардов рублей ежегодно, и это только первый шаг.
Второе. Договорились продлить действие «Единой субсидии». По этой программе на Дальнем Востоке с помощью федеральных средств уже построено 476 и отремонтировано 700 социальных объектов: это школы, детские сады, поликлиники, спортивные центры и ФАПы. В следующем году дальневосточные субъекты Федерации получат на эту программу дополнительно порядка 20 миллиардов рублей, из них не менее половины будут направлены на развитие инфраструктуры здравоохранения дальневосточных регионов. Подчеркну, эти средства пойдут именно плюсом к 57 миллиардам рублей, которые уже планируется направить на программу модернизации первичного звена здравоохранения в федеральном округе.
И ещё одна задача, важная для всего региона. Из 2,5 тысячи почтовых отделений Дальнего Востока 80 процентов расположены именно в труднодоступных населённых пунктах, из них три четверти требуют капитального ремонта и обновления. Как вы знаете, мною поддержано предложение «Единой России» модернизировать и нарастить функционал почтовых отделений, чтобы с их помощью наши граждане могли получать государственные услуги, дистанционно приобретать необходимые товары, в том числе продукты питания и лекарства. Масштабное обновление инфраструктуры почтовой связи, почтовой сети по всей России мы начнём уже в ближайшее время, пилотные проекты на Дальнем Востоке стартуют в Приморье, Хабаровском крае, а также в Бурятии.
Далее. Мы должны создать все условия и возможности для того, чтобы каждый житель Дальнего Востока мог получить современные знания, компетенции, обрести востребованную профессию, найти хорошо оплачиваемую работу.
Напомню, тоже по предложению «Единой России» необходимо запустить программу капитального ремонта школ. За ближайшие пять лет здесь, на Дальнем Востоке, планируем отремонтировать больше тысячи школьных зданий. Кроме того, в рамках программы строительства школ до конца 2023 года введём 21 500 новых учебных мест.
Но что хотел бы отметить? Число выпускников школ на Дальнем Востоке растёт, однако многие из них сегодня уезжают учиться в другие регионы страны. Как правило, там же находят работу, потом заводят семьи, остаются там жить. Нужно повысить доступность и качество среднего и высшего профессионального образования именно здесь, на Дальнем Востоке, особое внимание уделить подготовке квалифицированных рабочих кадров. В этой связи, конечно, поддерживаю и предлагаю в 2023 году провести в Хабаровске национальный чемпионат профессионального мастерства WorldSkills. Уверен, это придаст дополнительный импульс развитию системы профессионального образования всего региона.
Что касается бесплатного высшего образования, то его доступность для выпускников дальневосточных школ пока ещё ниже, чем у их сверстников в среднем по России, поэтому в предстоящие годы продолжим наращивать число бюджетных мест в дальневосточных вузах. У меня есть здесь справка, не буду сейчас вас утомлять этими цифрами, но я думаю, что нужно эти справочные материалы поправить, и количество бюджетных мест должно быть больше даже, чем то, что предлагает сделать Правительство.
Одновременно нужно повышать качество высшего образования на Дальнем Востоке, обновлять образовательные программы, учебную и научную инфраструктуру с учётом потребностей экономики, работодателей, современного рынка труда, а главное – запросов самих студентов, шире привлекать квалифицированных преподавателей, учёных с мировым именем. В горизонте ближайших 10 лет Дальневосточный федеральный университет должен, конечно, войти в число ведущих мировых вузов. В том числе в том, что касается учебной базы, уровня преподавания, востребованности выпускников он должен отвечать самым высоким международным стандартам.
Далее. Важнейший вопрос для молодых специалистов и их семей, для всех, собственно говоря, граждан – это жильё, его качество и доступность. С 2019 года на Дальнем Востоке действует специальная ипотечная программа под два процента для молодых семей и тех, кто строит свой дом, в том числе на участке, полученном по программе «Дальневосточный гектар». Около 24 тысяч семей уже смогли решить свои жилищные вопросы с помощью такого кредита. Есть предложение расширить эту программу льготного ипотечного кредитования за счёт других категорий и других специалистов, я бы сказал, крайне нужных на Дальнем Востоке. В самое ближайшее время рассмотрим это в Правительстве.
Вместе с тем хотел бы отметить, что стоимость жилья на Дальнем Востоке за последнее время заметно подросла. На рынке не хватает качественных и доступных предложений. Напомню о поставленной задаче: к 2024 году объём жилищного строительства на Дальнем Востоке должен вырасти в 1,6 раза по сравнению с 2019 годом. Прошу Правительство вместе с руководителями регионов проработать дополнительные решения по стимулированию жилищного строительства на Дальнем Востоке.
Добавлю, очень важно решать проблемы жилья, качества жизни комплексно, и здесь, что называется, назрел вопрос запуска масштабной программы обновления дальневосточных городов. Подчеркну, речь идёт не просто о новом облике жилых кварталов и общественных пространств, важно задать векторы долгосрочного развития городов. Вместо концентрации вокруг крупных производств, крупных заводов, а так было исторически, они должны стать городами, где в центре внимания, конечно, человек и его потребности, комфортные условия для жизни и развития, где есть место свежим идеям, инициативам и проектам экономики будущего, где работает удобный, экологически чистый общественный транспорт. Нужно не забывать и, безусловно, не должны быть забыты такие города, как Тында, Северобайкальск, которые имеют важнейшее значение для работы и развития БАМа.
Подчеркну, реализовать такую программу необходимо в тесном диалоге с жителями, откликаясь на их запросы. Конечно, здесь нужно эффективно использовать те инструменты и механизмы, которые мы запустили в последнее время. Имею в виду инфраструктурные бюджетные кредиты, субсидируемые облигации института «ДОМ.РФ» и средства Фонда национального благосостояния.
Кроме того, нужно активно использовать возможности программы по обновлению общественного транспорта, а также механизм дальневосточной концессии, когда городская инфраструктура, в том числе коммунальная, создаётся за счёт частных инвесторов, а государство берёт на себя долгосрочные обязательства по возмещению этих инвестиций.
Программы развития и мастер-планы для каждого города нужно подготовить в течение ближайших двух лет. Первые из них предлагаю рассмотреть и утвердить уже на следующем Восточном экономическом форуме и приступить к их реализации.
Уважаемые коллеги!
Развитие Дальнего Востока – это уникальная задача по своей сложности, масштабу и значению и в то же время это одно из самых перспективных направлений работы. Для крупных, глобальных компаний, среднего бизнеса, начинающих предпринимателей – для всех это вызов и очень интересная работа. Для молодых специалистов и опытных профессионалов тем более.
Хочу вновь повторить: опережающее развитие Дальнего Востока – наш долгосрочный и абсолютный приоритет, это общая ответственность и работа Правительства, регионов, всех уровней власти, наших крупнейших компаний как с госучастием, так и частных.
Дальний Восток – это регион с особым географическим положением, климатом, природой. Здесь в чести мужество и выносливость, и у дальневосточников особый характер и сила духа, я об этом в самом начале нашей встречи уже сказал, умение ставить высокие цели и достигать их. Все наши усилия направлены на то, чтобы создать на Дальнем Востоке России современные, комфортные условия для жизни людей, чтобы росли их доходы, повышалось благосостояние семей дальневосточников. Я уверен, этих результатов мы обязательно вместе добьёмся. И конечно, очень рассчитываю на вашу активную работу и желаю вам успехов.
Благодарю Вас за внимание.
С.Брилёв: Владимир Владимирович, Вы знаете, много уточняющих вопросов, которые я оставлю на время дискуссии, но один задам уже сейчас. Этим утром, здесь, на форуме, был бизнес-диалог «Россия–Япония». Приятно было слышать подтверждение очень многих планов.
Вы сейчас заговорили о Курилах. На этой сцене тоже о них был разговор два года назад и три года назад.
Я так понял, что в рамках этой новой таможенной свободы, экономической свободы японцы – это одни из иностранных участников. Но японцам всегда хочется больше. Они же не раз и не два увязывали принадлежность российских южных Курил с мирным договором.
С момента предыдущего Восточного экономического форума произошёл референдум по Конституции, и в российской Конституции теперь есть новое положение о том, что территория страны неделима. Соответственно, южные Курилы навечно часть Российской Федерации. Это не меняет вообще переговоры с японцами?
В.Путин: Это не меняет нашего подхода с точки зрения заинтересованности в заключении мирного договора. Мы считаем, что отсутствие такого документа в наших отношениях – это нонсенс. Тем более что и Россия, и Япония заинтересованы в полной, абсолютной нормализации наших отношений, имея в виду наш взаимный стратегический интерес к развитию сотрудничества.
Мы всегда говорили о том, что нужно уважать результаты, закреплённые в международных документах, результаты Второй мировой войны. Мы никогда не отказывались от диалога по мирному договору. Мы договорились с прежним Премьер-министром о том, что готовы выстроить эту работу на основе известных документов 50-х годов, но наши японские партнёры постоянно меняли свою позицию. Я уже об этом много раз говорил, но повторю ещё раз: сначала договорились о том, что будем решать на базе известного документа – я уже упомянул об этом, декларации 1958 года, по-моему. Больше того, и советский Верховный Совет, и парламент Японии ратифицировали этот документ, потом японская сторона отказалась от его исполнения, потом нас попросили вернуться, и мы договорились о том, что на базе этого договора будем строить дальнейшую нашу работу; потом японская сторона усугубила свои требования.
В общем, это процесс как бы бесконечный, но, конечно, мы должны учитывать имеющиеся реалии. Одна из них заключается в том, что при разговорах о мирном договоре мы должны обеспечить мирное будущее, а это значит, что мы должны быть гарантированы от неожиданностей, связанных с возможным размещением американских вооружённых сил и тем более ракетных ударных систем вблизи наших границ. Эти вопросы поставлены перед японской стороной. Ответов мы пока не получили. Поэтому я считаю, что в этом смысле мяч на стороне наших партнёров.
Но о работе на этих территориях мы договаривались неоднократно, в том числе это касается реализации предложений японской стороны. Мы считали своим долгом выстроить соответствующую работу и создать необходимые условия для экономической и хозяйственной деятельности. Предложения, изложенные мной, не предложения, собственно говоря, а наши планы, изложенные сейчас в моём выступлении, как раз являются реализацией этих совместных договорённостей.
С.Брилёв: Это совместная хозяйственно-экономическая деятельность, а так в принципе прошлогодние поправки к Конституции России аннулируют декларацию 50-х годов, да?
В.Путин: Надо посмотреть внимательно на эту декларацию, надо посмотреть внимательно на то, что заложено в Конституции, и сделать соответствующие выводы.
С.Брилёв: Спасибо, Владимир Владимирович.
Продолжим сейчас часть, связанную с выступлением высоких гостей этой сессии.
Касым-Жомарт Кемелевич Токаев, Президент Республики Казахстан, передаю Вам слово.
К.-Ж.Токаев: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые участники форума!
Прежде всего хотел бы выразить искреннюю признательность Президенту России за приглашение выступить на столь представительном Восточном экономическом форуме. Данный форум по праву стал авторитетной международной диалоговой площадкой по наиболее актуальным проблемам экономического сотрудничества. Содержательное выступление Владимира Владимировича Путина убедительно доказывает это. Дальний Восток, обладающий уникальным потенциалом, был объявлен Президентом России национальным приоритетом на весь XXI век.
Для меня лично Дальний Восток вовсе не является чужим: в начале 80-х годов, по молодости лет, я неделями, месяцами проживал в Благовещенске, Хабаровске, участвуя в пограничных переговорах с Китаем.
Для Казахстана этот регион имеет большое значение как стратегический партнёр, поскольку географически соединяет Евразию с динамично развивающимся Азиатско-Тихоокеанским регионом. В странах АТР проживает свыше половины населения мира, сосредоточено более трети мирового валового внутреннего продукта. Я разделяю мнение, что Азиатско-Тихоокеанский регион уже стал мировым центром экономической активности.
Казахстан, как крупнейшая экономика Центральной Азии, планирует усилить своё присутствие в данном регионе. И такой подход отражает суть отношений нашей страны с партнёрами в Азии. Опорным элементом евразийской стратегии Казахстана стало всестороннее сотрудничество с Российской Федерацией – нашим стратегическим партнёром, союзником, великой евразийской державой. И другие страны мегарегиона являются для нас важными инвестиционными и торговыми партнёрами. В прошлом году из стран АТР, не учитывая страны Северной и Южной Америки, в Казахстан было привлечено 3,2 миллиарда долларов прямых иностранных инвестиций, при этом на три страны – Российскую Федерацию, Китай, Республику Корея – приходится более 80 процентов от этой суммы.
Но останавливаться, конечно же, на достигнутом нельзя, поэтому хотел бы выделить несколько направлений, по которым можно было бы усилить работу.
Первое – это усиление экономической связанности в регионе. Для этого важно ускорить строительство эффективной транспортной инфраструктуры. Казахстан стал важным транзитным узлом. Даже в прошлом, кризисном, году транзит грузов через нашу страну вырос на 17 процентов. Это результат реализации масштабного плана развития инфраструктуры. Мы начали этот проект более 10 лет назад и выделили более 30 миллиардов долларов на его реализацию. Это позволило помимо прочего открыть пять новых железнодорожных и шесть автомобильных маршрутов, соединяющих Азию и Европу. Кроме того, был модернизирован порт Актау и построен новый порт Курык на Каспии.
Важно отметить эффективное сопряжение наших национальных планов с деятельностью Евразийского экономического союза, с одной стороны, и глобальной инициативы Китая «Пояс и путь», с другой стороны. Достигнут своего рода синергетический эффект в развитии континентальных транспортных систем. Создан самый быстрый транзитный маршрут для доставки грузов из Азии в Европу. Сегодня грузы идут уже не только из Китая в Европу, растёт грузопоток и в обратном направлении.
Казахстанский транзит доказал свою экономическую привлекательность и надёжность. Поэтому мы продолжим совершенствование инфраструктуры, в частности начинаем строительство новой железнодорожной ветки Достык–Мойынты для расширения транзита из Китая. Общий объём инвестиций составит более двух миллиардов долларов.
Весьма перспективными выглядят различные проекты по созданию дополнительных транспортных коридоров в Евразийском регионе. Диверсификация транзитных маршрутов стала реальностью. Объём торговли по линии Восток–Запад–Восток постепенно увеличивается, и, что важно, эта тенденция довольно устойчивая. Следует иметь в виду, что континентальные транзитные маршруты конкурируют не только между собой, но и с морскими маршрутами. Поэтому, на мой взгляд, странам Евразийского региона следовало бы усилить координацию в этой сфере. Это позволит более рационально использовать ресурсы каждой из стран. Таким механизмом взаимодействия могли бы стать регулярные рабочие встречи глав транспортных ведомств.
Второе. Я разделяю идею Восточного экономического форума о создании новых форм сотрудничества для раскрытия потенциала региона. В наших общих интересах найти новые точки роста, которые привлекут инвестиции, создадут рабочие места, обеспечат устойчивый рост в будущем.
Примеров успешного сотрудничества немало. Например, на Чукотке казахстанской компанией KAZ Minerals реализуется проект по строительству Баимского ГОКа. Баимское месторождение – одно из крупнейших в мире. Этот проект стал возможным благодаря применению самых передовых технологий, которые позволили ввести в экономический оборот месторождения, считавшиеся ранее нерентабельными. В этой связи я хотел бы выразить благодарность Вам, Владимир Владимирович, вашему Правительству за оказанное содействие.
Сегодня на полях форума был подписан меморандум между Правительством Республики Казахстан и «Сбером» по созданию платформы цифрового правительства. Это качественный прорыв в стратегическом партнёрстве двух стран. И я думаю, что это наглядный пример взаимного доверия между Казахстаном и Россией.
Ещё одним примером успешной кооперации является совместное производство вакцины «Спутник V» в Караганде.
Плодотворная работа ведётся на площадке Международного финансового центра «Астана», более 50 российских компаний являются участниками центра.
Продолжается успешное сотрудничество в области космоса, реализуется совместный проект по комплексу «Байтерек». Ведётся работа в области дистанционного зондирования Земли и проектов модернизации «Гагаринского старта».
Между нашими странами сложился высокий уровень взаимодействия и в нефтегазовой сфере. В дополнение к уже существующим проектам в текущем году подписаны соглашения с российскими компаниями «Татнефть» и «Лукойл».
Новый вектор сотрудничества – строительство солнечных электростанций. Российская группа компаний «Хевел» реализовала в Казахстане семь проектов суммарной мощностью 240 мегаватт. В этом году дан старт строительству завода по производству шин, совместному производству автомобилей «Лада», подписан ряд ключевых документов по реализации новых инвестиционных проектов на территории нашей страны с «АвтоВАЗ» и «КамАЗ».
Отдельно хотел бы отметить такой полезный формат кооперации с Российской Федерацией, как Форум межрегионального сотрудничества. Следующее заседание форума состоится в этом году в Казахстане. Рассчитываем на активное участие представителей власти и бизнеса Дальнего Востока в этом важном мероприятии.
Стратегическим партнёром Казахстана является и Китайская Народная Республика. На стадии реализации находятся более 50 совместных проектов на общую сумму 24,5 миллиарда долларов. За последние пять лет реализовано 19 процентов с общим объёмом инвестиций 4,3 миллиарда долларов. До конца года запланирован запуск ещё четырёх проектов.
С участием китайских компаний в Казахстане реализуются проекты в области возобновляемых источников энергии на 700 миллионов долларов. Растёт товарооборот сельскохозяйственной и пищевой продукции. За последние четыре года он вырос в 1,7 раза.
Важным региональным партнёром Казахстана является также Республика Корея, которую я недавно посетил с государственным визитом. В Казахстане успешно работает порядка 550 предприятий с участием ведущих корейских корпораций. В стадии разработки находится ещё 16 перспективных инвестиционных проектов на сумму более 1,5 миллиарда долларов в сферах автомобилестроения, жилищного строительства, металлургии и сельского хозяйства.
В целом привлечение иностранных инвестиций – это безусловный приоритет экономической политики нашего государства. В Казахстан привлечено более 365 миллиардов долларов прямых иностранных инвестиций. Даже в прошлом, кризисном, году чистый приток инвестиций в Казахстан вырос на 35 процентов.
В прошлом году был введён новый специальный инструмент – стратегическое инвестиционное соглашение. В рамках соглашения Правительство может подобрать оптимальный индивидуализированный набор льгот и преференций для ключевых проектов. И что важно, для долгосрочных инвестиций таким проектам предоставляется правовая и фискальная стабильность.
Третье – укрепление торгового сотрудничества со странами Азиатско-Тихоокеанского региона. Товарооборот Казахстана с ними, исключая страны Северной и Южной Америки, в прошлом году превысил 43 миллиарда долларов. При этом 94 процента из них пришлось на Россию, Китай и Корею. Считаю, что у нас имеется большой потенциал для дальнейшего развития торговли и расширения её географии.
Здесь следует отметить роль Евразийского экономического союза, который обещает стать ключевым игроком в мировом торгово-экономическом сообществе. В рамках союза у нас уже имеется зона свободной торговли с Вьетнамом, планируется запуск зоны свободной торговли товарами и услугами с Сингапуром, изучается возможность создания зоны свободной торговли с Индонезией. В рамках соглашения между Евразийским союзом и Китаем страны-партнёры работают над расширением отраслевой повестки сотрудничества и устранением препятствий в торговле. Активно ведётся работа по укреплению сотрудничества с Республикой Корея.
Четвёртое. Пандемия помимо прочего обнажила серьёзные изъяны в глобальной продовольственной безопасности. По данным Организации Объединённых Наций, цены на продовольствие выросли более чем на 30 процентов. Это привело к тому, что в мире недоедает уже практически каждый десятый человек, более половины из них проживают именно в Азии. Нужны совместные усилия для обеспечения нуждающихся качественными и недорогими продуктами питания. Здесь высока роль ведущих сельскохозяйственных стран мира.
Казахстан тоже мог бы внести существенный вклад в общее дело. Объём аграрного производства в нашей стране превышает 15 миллиардов долларов, свыше 20 процентов продукции поставляется на внешние рынки, увеличивается число крупнейших мировых брендов, работающих на нашем рынке. В течение ближайших пяти лет мы планируем увеличить в два раза экспорт сельхозпродукции, почти до семи миллиардов долларов. Из них 70 процентов составит переработанная продукция. Профильные ведомства Казахстана и России могли бы рассмотреть возможность координации усилий с целью вывода сельхозпродукции на рынки третьих стран.
Казахстан работает с Китаем по вопросу расширения номенклатуры продовольственной и сельхозпродукции для экспорта в КНР. Долгосрочное сотрудничество в области поставок продукции может стать по аналогии с транзитно-транспортной сферой ещё одним примером успешной региональной кооперации.
Пятое. Одна из главных, актуальных тем форума – это переход на низкоуглеродное развитие. Во всём мире предпринимаются конкретные шаги в этом направлении: Европейский союз готовится ввести трансграничный углеродный налог, глобальные корпорации и фонды перераспределяют свои портфели в пользу «зелёных» активов, сокращаются инвестиции в угольную промышленность, уменьшается финансирование нефтегазового сектора. Эти меры создают риски для экономик наших стран, возможно, они приведут к дефициту ресурсов, инфляции, снижению уровня жизни. Считаю, что к данному вопросу следует подойти максимально прагматично и по возможности скоординированно. Каждой стране предстоит пережить сложную по своему содержанию трансформацию технологического и экономического уклада. И это, конечно, вызов национальным экономикам, но на региональном и тем более глобальном уровне выиграть можно только сообща.
Казахстан объявил о намерении перейти к углеродной нейтральности к 2060 году, разрабатывается соответствующая концепция. Последовательно наращивается доля возобновляемых источников энергии в энергобалансе, сейчас это три процента, а к 2030 году данный показатель будет доведён до 15 процентов. Переход к «зелёному» росту – это веление времени, и, по сути, этот переход неизбежен.
В недавнем Послании народу Казахстана я поставил задачу всесторонне изучить возможность создания в Казахстане атомной энергетики. При этом важно в должной мере учесть насущные потребности государства, естественно, включая граждан и бизнес. Я сам считаю, что пришло время предметно рассмотреть данный вопрос, поскольку Казахстану нужна атомная станция.
Учитывая, что на страны АТР приходится более 60 процентов мирового производства энергии, можно предположить, что перед этими странами стоят аналогичные задачи перехода к «зелёной» энергетике. Здесь особое значение приобретает взаимодействие государств по актуальным проблемам углеродной нейтральности.
И в заключение я хотел бы сказать, что, к сожалению, несмотря на существенный прогресс в технологиях и качестве жизни, мир стал гораздо более уязвимым в плане безопасности. Действующие международные механизмы, призванные обеспечить консенсус, не справляются со своими задачами как на глобальном, так и региональном уровне.
Казахстан придерживается принципа: Евразия – это наш общий дом. Мы готовы к продолжению конструктивного сотрудничества во всех сферах. Государства нашего уникального континента могли бы стать сплочённым сообществом, объединённым идеей совместного созидания будущего путём взаимовыгодной торговли и экономического сотрудничества. Такой подход, безусловно, придаст мощный импульс развитию региональной и глобальной кооперации, сформирует новые точки роста в экономике.
Благодарю вас за внимание.
С.Брилёв: Касым-Жомарт Кемелевич, во-первых, позвольте мне, я решусь взять на себя такую ответственность, поблагодарить Вас от всех русских и русскоязычных людей за Ваше выступление на русском языке. Это подтверждает тезис из Вашего недавнего Послания казахстанской нации о том, что русский язык был, есть и будет использоваться. Спасибо большое.
Во-вторых, хочу Вам сказать, что внимательно смотрел за реакцией на Ваше выступление в зале. Не всякую реакцию сейчас разгадаешь, потому что часть людей всё-таки дисциплинированно носит маски, но уверяю Вас, что глава «Росатома» Лихачёв очень широко улыбался во время соответствующих слов об атомной промышленности.
В-третьих, позвольте через Вас всё-таки коснуться ещё одной темы, которая неизбежно у нас будет отдельным блоком потом, но хотел бы обозначить. Не в Послании, но недавно Вы сказали несколько загадочную фразу про Афганистан. Вы сказали, что он не представляет из себя угрозы – насколько я понимаю, речь идёт о физической угрозе перехода талибов через речку и похода дальше на север, – но представляет из себя риски. Вы человек, за плечами которого многие десятилетия работы в дипломатии, поэтому Вы сформулировали максимально дипломатично. Мог бы я Вас попросить сейчас чуть расшифровать Вашу мысль? Что же всё-таки Вы имеете в виду под угрозами и рисками со стороны Афганистана?
К.-Ж.Токаев: На мой взгляд, угрозы и риски, исходящие из этой многострадальной страны, очевидны. С уходом американцев там осталось огромное количество вооружения, причём самого современного, на сумму более 85 миллиардов долларов. Сохраняются угрозы исхода беженцев. Отрадно, что по этим очень чувствительным вопросам мы придерживаемся единой линии вместе с Российской Федерацией и государствами – участниками Организации Договора о коллективной безопасности. Недавно состоялось совещание, или саммит, Организации Договора о коллективной безопасности по инициативе Президента России. Мы предметно, содержательно обсудили все вопросы, которые касаются Афганистана, и приняли решение занять консолидированную позицию в отношении тех рисков, которые исходят из этой страны.
Естественно, мы исходим из того, что нужно судить по делам, а не по словам, поэтому внимательно наблюдаем за развитием ситуации в Афганистане, за политикой пришедших к власти талибов. И естественно, наши пожелания сводятся к тому, чтобы в этой многострадальной стране установился прочный мир.
Благодарю.
С.Брилёв: Давайте зарезервирую за собой право вернуться к этому, мы отдельно про это поговорим.
А сейчас слово предоставляется Президенту Монголии. Прошу.
У.Хурэлсух (как переведено): Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемый Касым-Жомарт Кемелевич! Уважаемые участники форума, дамы и господа!
Рад приветствовать вас сегодня.
Прежде всего хочу выразить благодарность Президенту Российской Федерации за приглашение участвовать в Восточном экономическом форуме.
Восточный международный экономический форум проводится уже в шестой раз начиная с 2015 года, а Монголия уже четвёртый раз подряд участвует в нём на уровне главы государства. Это является не только доказательством того, что Монголия уделяет большое внимание данному форуму, но и выражением нашего искреннего желания и в дальнейшем плодотворно и взаимовыгодно сотрудничать со странами региона.
Из года в год растёт количество участников Восточного экономического форума, который стал площадкой обмена мнениями видных представителей не только экономики и бизнеса, но и политических, социальных и научных кругов по широкому кругу вопросов, таких как мировое развитие, геополитическая стабильность и гуманитарная проблематика. Форум стал авторитетным механизмом диалога в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Уверен, что его результаты будут в дальнейшем только приумножаться.
Сегодняшний форум, который проводится под тематикой «Новые возможности Дальнего Востока в изменившемся мире», имеет свою особенность, поскольку он проводится в непростое время пандемии и в период всеобщего поиска новых решений по быстрому преодолению социально-экономических трудностей, которые стали её последствием. В этой связи мы надеемся, что данный форум будет играть важную роль в открытии новых возможностей по преодолению кризиса и последствий пандемии в Дальневосточном и Азиатско-Тихоокеанском регионах, в активизации сотрудничества в экономических и других сферах на региональном уровне, а также содействовать началу крупных и взаимовыгодных проектов и программ.
В деле борьбы с пандемией и сокращения её масштабов ключевую роль играет массовая вакцинация граждан. В связи с этим хотел бы выразить глубокую благодарность странам, которые разрабатывают, производят и поставляют вакцины против вируса COVID-19, в том числе тем странам и международным организациям, которые оказывают помощь нашей стране в трудные времена.
Пользуясь этой возможностью, от имени монгольского народа выражаю искреннюю благодарность правительствам Российской Федерации, Китайской Народной Республики, Республики Индия, которые поставили в нашу страну вакцины собственного производства в самые трудные дни пандемии, а также Правительство Японии за финансовую поддержку.
Всемирное и региональное сотрудничество в борьбе с пандемией, равное и справедливое распределение вакцин, безвозмездная поставка вакцин наименее развитым странам, обмен опытом по борьбе с пандемией – всё это может быть единственным выходом для преодоления пандемии в кратчайшие сроки.
Искренне поздравляю Правительство и народ Японии, а также волонтёров за успешную организацию XXXII летних Олимпийских игр в нынешние трудные времена. В Играх участвовали более 11 тысяч спортсменов из 206 стран мира, и это стало большим опытом организации масштабного мероприятия в трудных эпидемиологических условиях.
Приятно отметить, что в этом году мы отмечаем 100-летие установления дипломатических отношений между Монголией и Россией. Наше всестороннее сотрудничество, которое прошло богатый исторический опыт, будет и в дальнейшем обогащаться и укрепляться содержанием всеобъемлющего стратегического партнёрства и внесёт свой вклад в устойчивое региональное развитие.
Приоритетным направлением внешней политики нашего государства является стабильное развитие дружественных отношений и сотрудничества с нашими двумя вечными соседями – Россией и Китаем. Важно отметить, что наше партнёрство, основанное на дружбе и взаимопонимании народов, развивается и расширяется во всех направлениях, несмотря на непростую ситуацию с пандемией COVID-19.
Монголия с самого начала поддерживала российскую инициативу «Большое евразийское партнёрство» и китайскую инициативу «Один пояс, один путь» и намерена в рамках данных начинаний особенно участвовать в инфраструктурных проектах нашего региона, а также в программах «зелёного» развития и восстановления экологии.
В целях восстановления экономики наша страна будет опираться на долгосрочную программу развития под названием «Видение-2050», утверждённую в прошлом году парламентом страны. И в качестве приоритетных направлений развития были определены такие области, как горнорудная, перерабатывающая и пищевая промышленность, сельское хозяйство, энергетика, туризм, малое и среднее предпринимательство, транспорт и логистика, креативное производство и информационные технологии. Мы будем рады сотрудничать с Дальневосточным регионом и со странами АТР в данных направлениях.
Дамы и господа!
Монголия – это страна с уникальным географическим расположением, которая граничит только с двумя крупными странами: Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой. Торгово-экономический сектор Монголии увязан с двумя нашими соседями на севере и на юге, и мы придаём особое значение экономическим отношениям и сотрудничеству с этими двумя странами.
Монголия – одна из 32 стран мира, не имеющих выхода к морю. В связи с этим, используя преимущество своего географического положения, соединяющего Азию и Европу, мы стремимся стать транспортным, торговым и сервисным узлом, так называемой транзитной Монголией.
Монголия, как и весь остальной мир, столкнулась со значительными торгово-экономическими трудностями из-за пандемии COVID-19, тем не менее по состоянию на первое полугодие наблюдается тенденция к постепенному восстановлению экономики.
До пандемии, с 2017 по 2019 год, валовой внутренний продукт Монголии увеличивался в среднем на шесть процентов. Кроме того, в течение этого периода внешняя торговля была с профицитом один-два миллиарда долларов США. Объёмы прямых иностранных инвестиций были стабильны – на уровне двух-трёх миллиардов долларов. Значительно улучшилось управление долгом, повысился кредитный рейтинг, объём валютных резервов увеличился до должного уровня, стабилизировался курс валют, а также обеспечены благоприятные условия для сохранения инфляции на целевом уровне.
В 2020 и 2021 годах, когда мировая экономическая активность замедлилась из-за пандемии, экономика Монголии тоже столкнулась с большими вызовами. Для того чтобы преодолеть эти трудности, была проведена антициклическая бюджетная фискальная политика, принята программа поддержки экономики, направленная на противодействие кризису.
Также мы активно сотрудничаем с другими странами мира, иностранными и внутренними инвесторами, предпринимателями и транснациональными корпорациями. В частности, в дополнение к горнодобывающей промышленности, которая является нашим главным сектором экономики, оказываем поддержку экспортно ориентированным предприятиям, крупным проектам сельского хозяйства, энергетики, природного газа, также идёт строительство нефтеперерабатывающего завода.
Дальневосточный регион богат природными ресурсами и становится важным экономическим и торговым центром Восточной Азии. Предприниматели и инвесторы многих стран мира интересуются этим регионом и инвестируют в него.
Наша страна открыла своё торговое представительство во Владивостоке для изучения возможности сотрудничества в этом регионе и расширения экономической деятельности. И мы надеемся, что это внесёт важный вклад в наше дальнейшее торгово-экономическое сотрудничество. Деятельность торгового представительства направлена на расширение торгово-экономических связей Монголии с Дальневосточным регионом, осуществление экспорта наших товаров морскими путями на рынки Восточной и Юго-Восточной Азии, импорт их товаров, а также привлечение инвестиций и проведение региональных маркетинговых исследований.
Монголия всегда уделяла внимание расширению сотрудничества с Евразийским экономическим союзом. В данный момент мы изучаем возможность заключения соглашения о свободной торговле с Евразийским экономическим союзом. Мы считаем, что такое соглашение может сыграть важную роль в снижении торговых барьеров во внешней торговле и обеспечит наше участие в региональных экономических интеграционных процессах.
Хочу упомянуть также о трёхсторонней программе России, Монголии и Китая по созданию экономического коридора в свете экономического сотрудничества в Дальневосточном регионе. В рамках данной программы мы активно работаем с нашими соседями по реализации таких больших проектов, как обновление железнодорожного и автодорожного коридора, строительство новых дорог и железнодорожных линий, строительство газопровода из России в Китай через территорию Монголии. В частности, идёт активная работа по разработке технико-экономической оценки проекта строительства газопровода через территорию Монголии, и это станет крупнейшим созидательным проектом Дальневосточного региона. Самые короткие автомобильные и железнодорожные пути, соединяющие Азию и Европу, проходят через Монголию. Поэтому в условиях увеличения объёма торговли между Россией и Китаем, между Азией и Европой создание торговой транспортно-логистической сети, а также транспортного потока, используя удобное географическое положение Монголии, положительно повлияет на региональное сотрудничество.
Монголия проводит последовательно открытую политику для облегчения условий торговли и транспортировки, выхода к морю и развития транзитных перевозок. В рамках данной политики начаты масштабные инфраструктурные проекты, такие как строительство новой железнодорожной сети, расширение автодорожной сети, строительство нового международного аэропорта и создание нового регионального транспортно-логистического центра.
В дальнейшем необходимо ускорить работы по экономически целесообразным стратегическим проектам, таким как обновление Центрального железнодорожного коридора, который включён в программу создания экономического коридора между Монголией, Россией и Китаем, строительство Восточного железнодорожного коридора, соединяющего Забайкальский край и Китай через восточную часть Монголии, строительство Западного железнодорожного коридора, соединяющего Республику Тыва и Китай через западную часть Монголии, а также строительство скоростной автомагистрали, соединяющей наши три страны.
Монголия открыта для сотрудничества с вами, для реализации этих региональных и национальных высокорентабельных и имеющих большой потенциал проектов развития.
Дамы и господа!
Необходимо уделить большое внимание вопросам экологии и окружающей среды и принять серьёзные меры, так как усиливается деградация окружающей среды, чаще случаются экстремальные погодные явления, что может нанести значительный ущерб устойчивому экономическому развитию государств и среды обитания самого человечества. Дым от лесных пожаров в Якутии дошёл до столицы Монголии Улан-Батора и даже распространился до Северного Ледовитого океана. А песчаные бури, которые случились в Монголии, дошли не то что до Китая, Японии и Кореи, но и пространства Тихого океана.
Думаю, что вы согласитесь с тем, что для нас, как соседей по региону, важно сотрудничать на нашем региональном уровне, проводить совместные проекты и программы по защите от стихийных бедствий, сохранению природного баланса и борьбе против климатических изменений.
Для обеспечения потребности стран Северо-Восточной Азии в электроэнергии и увеличении доли выработки электроэнергии от возобновляемых источников важно развитие трансграничных энергетических узлов подключения в рамках региона. Монголия ставит перед собой цель не только полностью обеспечить внутренние потребности в электроэнергии, но и стать страной-экспортёром, и в рамках этой политики выступает с инициативой сотрудничества со странами региона в осуществлении проектов использования возобновляемых энергетических потенциалов региона пустыни Гоби, а также реализации проектов строительства ГЭС в нашей стране.
Такие явления, как миграционные процессы среди населения, изменение климата, разрушение экологического баланса, мутация микроорганизмов, приводят к увеличению рисков передачи заболеваний от животных к людям, возникновению новых и вспышке старых заболеваний. В эти времена, когда всё больше растут риски трансграничного распространения инфекционных заболеваний, в рамках деятельности по расширению регионального сотрудничества прежде всего, необходимо усовершенствовать механизмы обмена информацией и опытом, что в свою очередь будет иметь важное значение для укрепления наших возможностей по противодействию возникновению пандемии в будущем.
Укрепление системы здравоохранения создаст возможности для обеспечения экономического роста и оборота. В связи с этим прошу вас, уважаемые организаторы и участники форума, обратите внимание на наше предложение: в ходе будущих мероприятий проводить дискуссии по вопросам биологической безопасности и сотрудничества между странами региона в области борьбы с пандемией.
Уважаемые дамы и господа!
Желаю успехов и всего самого хорошего всем участникам Восточного экономического форума, который ежегодно предоставляет замечательную возможность обменяться мнениями по вопросам развития стран АТР, об их проблемах и об их сотрудничестве. Мы услышали здесь много новых интересных деловых идей и постарались донести до вас также и своё мнение.
Выражаю благодарность российской стороне за организацию форума и Президенту России Владимиру Владимировичу за приглашение участвовать в нём.
Спасибо за внимание.
С.Брилёв: Господин Хурэлсух, спасибо большое.
Скоро будет осуществлён проект «Газпрома». Я так думаю, наверное, даже из космоса будет виден новый трансмонгольский газопровод. Пока же, когда летишь из прекрасного, очень современного города Улан-Батор в любую сторону, под тобой бескрайняя степь и расходящиеся в разные стороны по степи огромные тропы, по которым ходят кочевники. Как вы сейчас проводили вакцинацию? Вы рейды проводили в степи? Или люди сами приходили вакцинироваться? Вообще, монголы вакцинируются?
У.Хурэлсух: Вакцинация очень успешно проводится в нашей стране. Минздрав нашей страны зарегистрировал семь вакцин, которые можно использовать в экстренных случаях. Эффективность вакцин и значимость вакцинации очень хорошо понимается нашим народом, и наш народ очень активно идёт на вакцинацию.
С февраля 2021 года началась кампания по вакцинации. Сегодня около 90 процентов целевой группы населения, или, иными словами, 68 процентов населения, провакцинировались. Очень эффективно, получили хорошие результаты.
Около двух процентов – статистические данные — тех, кто получил вакцину, заболевают, что показывает высокую эффективность тех вакцин, которые используются в нашей стране. В нашей стране иммунизация идёт вакциной китайского производства Vero Cell, AstraZeneca, «Спутник V» и компании Pfizer. Они тоже показывают очень хорошие результаты. В дальнейшем по рекомендации ВОЗ мы будем исследовать вопрос о вакцинации детей с трёхлетнего возраста до 17 лет.
Самым трудным вопросом является повышение доверия граждан к процессу вакцинации. Это общая проблема не только в нашей стране, но и граждан всего мира. Поэтому мы должны проводить работу по признанию вакцины на международном уровне.
С.Брилёв: 90 процентов вакцинация! Вообще, как будто сейчас все разделились на две лиги: страны, которые сами производят вакцины и где ещё надо убеждать людей, и те, где не производят вакцины, где только дайте вакцинироваться.
Владимир Владимирович, это случайный разговор, что называется. У меня очень странный и крутой маршрут получился сейчас в сторону Владивостока. Я не сказать по пути, но прямо перед Владивостоком, за несколько недель, был в такой латиноамериканской стране, как Уругвай. Мы там фильм снимали, там главный континентальный карантин жёлтой лихорадки, если такие исторические параллели провести. Тоже не производят, тоже все выстраиваются в очередь вакцинироваться. Но, кстати сказать, по-моему, чуть ли не единственная страна в мире, где сейчас ты считаешься вакцинированным, я на своём опыте знаю, если ты вакцинирован вакциной, легальной в стране твоего постоянного проживания. То есть вообще нет политизации этой темы. Вакцинировался «Спутником» в России, в России живёшь – добро пожаловать. И так далее. Это тоже, может быть, тема, к которой мы чуть-чуть попозже подойдём.
Сейчас же я хотел предоставить слово руководителю страны, где производится своя вакцина, где вакцинировали уже 883 миллиона человек. Понятно, что речь идёт о Китайской Народной Республике. Но также, перед тем как предоставить слово Председателю Си Цзиньпину, хотел бы обратить ваше внимание на новость последних 24 часов, когда Китай заявил, что, несмотря на пандемию, вернее, справившись в значительной степени с пандемией, он открывает теперь ещё и Пекинскую фондовую биржу в добавление к тому, что уже есть в Шанхае и в Гонконге, с чем китайцев можно только поздравить.
Давайте послушаем, какое видеообращение подготовил для нынешнего Восточного экономического форума Председатель КНР Си Цзиньпин.
Си Цзиньпин (как переведено): Уважаемый Президент Путин! Дамы и господа, друзья!
Благодарю Президента Путина за любезное приглашение. Очень рад спустя три года вновь принять участие в Восточном экономическом форуме. Сегодня – день победы в антияпонской войне и 76-я годовщина окончания Второй мировой войны.
25 августа мы с Президентом Путиным провели телефонный разговор. В его ходе была высказана необходимость сохранения твёрдой приверженности международного сообщества итогам Второй мировой войны, защиты исторической правды и важность извлечения уроков из прошлого во имя будущего.
В июне этого года мы в формате видеоконференции с Владимиром Владимировичем вместе объявили о продлении Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между КНР и РФ. Достигли новых договорённостей по ряду важнейших вопросов, в том числе по укреплению российско-китайского стратегического взаимодействия и всестороннего практического сотрудничества.
Китайско-российские отношения всеобъемлющего партнёрства и стратегического взаимодействия в новую эпоху демонстрируют мощную динамику и огромный потенциал.
На сегодняшний день международная обстановка претерпевает глубокие перемены. Ситуация с коронавирусом далеко ещё не стабилизировалась, и довольно вяло восстанавливается мировая экономика.
Региональное сотрудничество в Северо-Восточной Азии стоит перед лицом серьёзных вызовов и в то же время уникальных возможностей. Следует исходить из тенденций развития как в регионе, так и во всём мире прилагать консолидированные усилия ради всеобщего развития в этот сложный период.
Мы должны поддерживать усилия друг друга в борьбе с пандемией, наращивать сотрудничество по разработке и производству вакцин в качестве глобального общественного блага, решительно бороться с попытками политизировать тему вакцин и вопрос происхождения коронавируса и совместными усилиями стараться создать общество здравоохранения для всего человечества.
Мы должны постоянно наращивать усилия по взаимовыгодному сотрудничеству, в том числе по сопряжению инициатив «Один пояс, один путь» и ЕАЭС. Мы должны поддерживать инновационное развитие цифровой экономики, совместно реагировать на глобальные изменения климата, способствовать социально-экономическому развитию региона.
Мы должны объединять усилия в поддержании мира и стабильности в регионе, преодолевать разногласия и укреплять взаимопонимание путём диалога и консультаций, претворять в жизнь концепцию всеобщей, комплексной, совместной и устойчивой безопасности в интересах построения общего дома, где воцарится гармония и спокойствие.
Этот год в Китае проходит под знаком 100-летнего юбилея со дня основания Китайской коммунистической партии. В нашей стране мы начали новый подход к полному построению модернизированного социалистического государства. Мы готовы вместе со всеми партнёрами в духе истинного мультилатерализма, взаимодоверия, дружбы и взаимовыгодного сотрудничества уверенно двигаться к цели создания Сообщества единой судьбы.
Благодарю за внимание.
С.Брилёв: Очень ёмкое выступление Председателя КНР, благодаря которому мы продолжаем накапливать темы для нашей дискуссии.
Он упомянул слово «безопасность» вслед за Президентом Казахстана. Предлагаю не торопиться с этой темой, потому что наверняка мы услышим её и из уст других выступающих, которые ещё только предстоят.
Но сейчас я хотел напомнить о событиях буквально последней недели, когда был опубликован коллективный доклад спецслужб США, которые сказали, что нет у них доказательств того, что коронавирус произошёл из китайской ли лаборатории, с китайского ли рынка в Ухане или от инопланетян — есть, кстати, и такая версия на самом деле. Владимир Владимирович, а вот Вам вообще важно, откуда этот вирус пришёл?
В.Путин: Всегда нужно понимать причины того или иного явления, истоки, это правильно, только неправильно – политизировать всё это.
С.Брилёв: То, о чём и говорил Ваш китайский коллега.
В.Путин: Да, конечно. Когда начинается политизация, тогда сразу понижается доверие к выводам, которые делают на основе политизированного подхода, потому что сразу возникает ощущение того, что мы далеко от истины. Надо все эти исследования делать на основе объективных материалов. Очень хорошо, что американские спецслужбы пришли к такому выводу, надо было бы раньше это сделать. А ещё важнее, на мой взгляд, сегодня, отбросив политизацию, вместе бороться за преодоление самой пандемии и её последствий. Это чрезвычайно важно для всего человечества.
И в этой связи я бы хотел отметить вот что. Те, кто политизирует, сами допускают колоссальные, катастрофические, я бы сказал, ошибки в деле борьбы с пандемией. Что я имею в виду? Ведь, во-первых, вот этими возможностями вакцинации в основном сегодня пользуются только высокоразвитые экономики, там производится основная часть вакцин, и она направляется на защиту своего собственного населения. И очень мало делается, ну очень, совсем мало делается для того, чтобы защитить в широком смысле человечество. А это плохо для самих производителей. Почему? Потому что это бумерангом возвращается, крутится вокруг земного шарика постоянно. В Африке, например, минимальный уровень защиты и вакцинирования, а общение-то есть с африканскими странами, никуда не деться. Ну и будет оттуда постоянно возвращаться эта зараза. Это первое.
Второе. Есть гуманитарные вещи. Мы всё время слышим от наших коллег, от так называемого коллективного Запада о необходимости гуманизировать международные отношения. Ну и где же эта гуманизация? Вместо того чтобы взять и отменить ограничения, связанные с пандемией, хотя бы в области распространения лекарственных препаратов, тех же вакцин, помогать тем странам, которые нуждаются… В отношении того же Ирана, я сейчас не хочу вдаваться в политику, но страна нуждается в помощи, и никаких ограничений не отменяют, никаких. Даже дискуссию на этот счёт не разворачивают. Я уже не говорю о других странах. Возьмите Венесуэлу ту же самую. Политика – политикой, а гуманитарные вещи – гуманитарными. Нужно быть последовательными тогда, если хотите, чтобы вам доверяли.
Что касается экономики – то же самое. Ведь экономика восстанавливается быстрее в тех странах, чем в других регионах мира, где используют финансовые инструменты, связанные с накачкой наличностью, и за счёт дефицитов бюджетов это всё происходит. Взять бы и помочь развивающимся экономикам. Но пока нет. Посмотрите на уровень дефицитов в ведущих экономиках мира, они выросли капитальным образом. За счёт чего? За счёт накачки экономики. И как результат, они быстрее восстанавливаются. А здесь как раз нужно было бы подумать о всех участниках экономической деятельности. Вот этого пока не хватает. Так что политизация в этих вопросах никаких положительных результатов не даёт, результат даёт только объединение усилий.
С.Брилёв: А вот давайте-ка проверим. Я, кстати, не случайно упомянул мою поездку в Латинскую Америку. Я там был у генсека Латиноамериканской ассоциации интеграции, действительно все страны объединяет. Я ему задал прямой вопрос, у меня есть это в записи, я покажу в эфире: Вы сталкивались с тем, что русские приходили с вакциной, и, как говорят про русских, они проводят такую вакцинную дипломатию, что чего-то от вас требуют? Его ответ был – категорическое «нет».
Я хочу это перепроверить сейчас у Ваших коллег из Казахстана и Монголии. Когда маленькая миролюбивая северная страна под названием Россия приходила в Казахстан, Монголию со «Спутником», вам русские какие-нибудь предусловия выставляли или нет?
К.-Ж.Токаев: Никаких предусловий не было. Предварительных условий не было, естественно. Мы договорились о том, что будем закупать «Спутник V», и только что я сказал в своём выступлении, была достигнута договорённость о создании на базе предприятия в Караганде российской вакцины «Спутник V». Я считаю, что это важное соглашение.
Сам я лично считаю, поскольку привился «Спутником V», эту вакцину достаточно эффективной. И для меня удивительно, что она до сих пор не получила международной сертификации. Но там, во Всемирной организации здравоохранения, насколько мне известно, существуют определённые условия, примерно 26 пунктов. Видимо, нужно пройти через эти пункты, с тем чтобы получить искомую лицензию или сертификат. Во всяком случае, де-факто «Спутник V» признан во всём мире, по-моему, более 60 стран уже пользуются этой вакциной. Поэтому с точки зрения репутации данная вакцина какого-либо ущерба не претерпела, с моей точки зрения.
С.Брилёв: А что скажут монгольские друзья? Может, русские приходили со «Спутником» за пазухой, говорили: а вот газопровод пройдёт другим маршрутом или должны что-нибудь закупить.
У.Хурэлсух: Ситуация в нашей стране аналогичная.
С.Брилёв: Потеряли мы перевод, да?
Повторить мне вопрос? Что монгольские друзья ответят на этот вопрос? Когда русские приходили со своими вакцинами, ставили они какие-то предусловия или, может быть, просили по-другому газопровод провести?
У.Хурэлсух: Такого совершенно не было. Наоборот, Правительство России и российский народ оказал нам большую поддержку. Наши граждане добровольно вакцинируются. Есть у нас вакцины и китайского производства, и «AstraZeneca», и российского производства, и я в своей речи говорил об этом.
И, пользуясь этим случаем, хотел бы выразить свою благодарность, уважаемый Владимир Владимирович, за то, что Российская Федерация оказала нам своевременную поддержку. Эта поставка вакцин сыграла важную роль в том, чтобы в нашей стране ситуация с COVID улучшилась.
С.Брилёв: Спасибо большое.
Ну пойдёмте дальше по списку. У нас действительно сегодня много участников, не все всенепременно онлайн, многие прислали видеообращение.
Премьер-министр Индии господин Моди – следующий у нас на очереди. Давайте послушаем его выступление.
Н.Моди (как переведено): Ваше превосходительство Президент Российской Федерации, мой дорогой друг Президент Путин! Ваши превосходительства! Уважаемые участники Восточного экономического форума, намаскар!
Я очень рад обратиться к участникам Восточного экономического форума, а также хотел бы поблагодарить Президента Путина за оказанную честь.
Дорогие друзья, в индийской истории цивилизации слово «сангам» имеет особое значение, оно означает единение, слияние рек, людей или идей. На мой взгляд, Владивосток в полной мере отражает понятие «сангам», это единение Евразии и Тихоокеанского региона.
Я приветствую видение Президента Путина по развитию российского Дальнего Востока. Индия выступит надёжным партнёром для России в рамках воплощения данного видения.
В 2019 году, когда я приехал во Владивосток для участия в форуме, я заявил о приверженности Индии участвовать в политике по Дальнему Востоку. Данная политика является очень важной частью нашего особого и привилегированного стратегического партнёрства с Россией.
Ваше превосходительство Президент Путин, я помню детальный разговор, который состоялся у нас с Вами, когда мы ехали на катере из Владивостока в судостроительную верфь «Звезда». Это было в рамках моего визита в 2019 году. Тогда Вы показали мне современные судостроительные мощности верфи «Звезда» и выразили надежду, что когда-нибудь и Индия станет партнёром этого замечательного предприятия. Сегодня я очень рад сообщить, что одна из крупнейших судостроительных верфей Индии — Mazagon Dock Shipbuilders Limited — станет партнёром верфи «Звезда». В рамках этого партнёрства будут строиться одни из самых значимых коммерческих судов в мире. Так же как Россия помогает Индии развиваться в плане освоения космоса и национальной программы пилотируемых полётов «Гаганьян», точно так же Индия станет помогать России и выступит партнёром по открытию Северного морского пути и открытию этого пути для международной торговли и коммерции.
Дорогие друзья, дружба между Индией и Россией прошла проверку временем. Совсем недавно мы подтвердили надёжность этого сотрудничества в рамках того сотрудничества, которое у нас было по борьбе с пандемией коронавируса, в том числе в плане вакцин. Пандемия подчеркнула значимость сектора здравоохранения и фармацевтического сектора. Они играют важную роль в нашем двустороннем сотрудничестве.
Энергетика — это ещё один важный аспект нашего стратегического партнёрства. Индийско-российское энергетическое партнёрство может привлечь большую стабильность на глобальный энергетический рынок. Министр нефти и природного газа господин Хардип Пури сейчас во Владивостоке, он возглавляет индийскую делегацию на форуме.
Индийские рабочие активно участвуют в крупнейших газовых проектах в Амурском регионе, от Ямала до Владивостока и дальше, до Ченнаи. Именно так мы видим для себя энергетический и торговый мост.
Я очень рад, что морской коридор Ченнаи—Владивосток сейчас активно развивается. Подобные проекты обеспечивают большую связанность вместе с международным коридором север—юг. Таким образом, Индия и Россия становятся ближе и физически.
Несмотря на все ограничения, связанные с пандемией, можно сказать, что мы добились серьёзного прогресса в укреплении и бизнес-связей во многих аспектах. Это прежде всего касается и долгосрочных поставок коксующегося угля для сталелитейной отрасли Индии.
Мы также рассматриваем новые возможности в сфере агропромышленного сектора, керамического производства, стратегических редкоземельных минералов, а также в алмазной отрасли. Я очень рад сообщить, что алмазодобывающая отрасль развивается очень хорошо непосредственно в лице представителей Республики Саха (Якутия) и штата Гуджарат. Они непосредственно активно общаются в рамках сегодняшнего форума. Я уверен, что кредитная линия в размере одного миллиарда долларов, которая была официально предоставлена и объявлена в 2019 году, создаст много бизнес-возможностей и развития для обеих стран.
Очень полезно, что вместе мы собираем основных игроков, основных стейкхолдеров регионов российского Дальнего Востока и соответствующих штатов Индии. Все они собираются на одной платформе. Мы, безусловно, хотим и дальше продолжать те плодотворные дискуссии, которые были начаты ещё в 2019 году в рамках визита ключевых министров из Индии и их штатов. Я хотел бы также направить приглашение губернаторам 11 регионов российского Дальнего Востока посетить Индию при первой же возможности.
Дорогие друзья, как я уже сказал, в 2019 году на этом же форуме индийские специалисты активно способствовали развитию многих ресурсоёмких регионов во всём мире. Индия действительно богата талантами, богата специалистами. А Дальний Восток, несомненно, очень богат ресурсами. Поэтому здесь я вижу очень большой потенциал для сотрудничества, в том числе для индийских специалистов, они могут сделать серьёзный вклад в развитие Дальнего Востока.
Дальневосточный федеральный университет, который служит площадкой настоящего форума, также является домом для постоянно растущего числа индийских студентов.
Ваше превосходительство Президент Путин, я ещё раз благодарю Вас за возможность выступить на этом форуме. Вы всегда были большим другом Индии. Именно под Вашим руководством наше стратегическое партнёрство продолжает расти и набирает силу.
Я желаю всем участникам Восточного экономического форума успехов.
Большое вам спасибо.
С.Брилёв: Владимир Владимирович, позавчера Вы были в Морском государственном университете имени Невельского.
В.Путин: В тренажёрном центре.
С.Брилёв: Да. Такая ремарка у Вас звучала, даже пару раз, по поводу того, что в Севморпуть стремятся те, кто никакого отношения к нему не имеет географически. А Премьер-министр Индии сейчас о Севморпути как о само собой разумеющемся говорит, будучи южной страной. Это Вы его имели в виду или кого Вы имели в виду?
В.Путин: Вы должны были обратить внимание на продолжение этой ремарки. Я сказал, что мы приветствуем такой интерес. Важно здесь иметь в виду, что мы наблюдаем за процессами в других странах — Индия к их числу не относится, — где высказываются какие-то озабоченности по поводу того, что Россия активно осваивает Северный морской путь, и звучат предположения о том, что мы якобы собираемся кого-то ограничивать. Вот это не соответствует действительности.
Мы не собираемся никого ограничивать. Более того, мы хотим, чтобы эта работа строилась в строгом соответствии с международным морским правом — это Конвенция от 1982 года, по-моему, и по Арктике есть ещё один документ. Мы и сейчас придерживаемся и в будущем собираемся придерживаться этих основополагающих документов.
Нас это вполне устраивает. В том числе и то, что наиболее экономически выгодный и безопасный маршрут Северного морского пути проходит по российским территориальным водам, по российскому внутреннему морю. Что же нас здесь может не устраивать? Нас вполне всё устраивает. И чем более эффективно будет использоваться этот маршрут всеми заинтересованными странами, тем лучше.
Мы приветствуем интерес Индии к этой совместной работе, интерес Китая, интерес других азиатских государств и европейских, в частности. Думаю, что она в рамках Северного совета, о котором я упоминал и в котором мы сегодня председательствуем, мы неоднократно будем возвращаться к этому вопросу.
Мы достаточно подробно, ну не очень подробно, но достаточно много внимания уделили этому вопросу и на встрече в Женеве с Президентом Байденом. Надеюсь, реакция от всех партнёров: и от Канады, от Дании, от других участников этого процесса – будет заинтересованной, и все будут настроены не на то, чтобы искать ещё одну площадку для каких-то споров и конфронтаций, а для совместной работы.
С.Брилёв: Я бы хотел обратить внимание на один любопытный нюанс: из уст Президента Казахстана прозвучало выражение, привычное для нас, – «Азиатско-Тихоокеанский регион», из уст Президента Монголии прозвучало выражение «Азиатско-Тихоокеанский регион», Премьер-министр Индии сейчас применил новое словосочетание «Индо-Тихоокеанский регион». Но давайте поговорим об этом попозже, когда доберёмся до вопросов безопасности.
А сейчас выслушаем ещё одного лидера, который отправил сегодня к нам видеообращение, это Премьер-министр Таиланда Прают Чан-Оча.
П.Чан-Оча (как переведено): Ваши превосходительства Президент Российской Федерации, Президент Республики Казахстан, Президент Монголии! Дорогие гости!
Я хотел бы выразить благодарность Президенту Путину за приглашение поучаствовать в шестом Восточном экономическом форуме. Безусловно, это очень важная площадка, где собираются как лидеры стран, так и лидеры компаний, для того чтобы обсудить пути восстановления и устойчивого роста, после того как пандемия будет преодолена.
Вне всякого сомнения, многие страны, включая Таиланд, по-прежнему чувствуют на себе все вызовы, которые нам бросила пандемия коронавируса. Несмотря на тот факт, что вакцины уже разработаны, их распространение и вакцинация в различных регионах буксует, и при этом не обеспечивается инклюзивный доступ к вакцинам для всех. Особенно это касается развивающихся стран и стран с низким уровнем доходов. Экономисты сходятся во мнении, что, для того чтобы преодолеть текущий кризис здравоохранения, нам необходимо обеспечить равный доступ к вакцинам. Это должна быть инклюзивная дистрибуция вакцин настолько, насколько это возможно. В данном отношении я призываю всех вас рассматривать вакцины против коронавируса как общественное благо, которое должно быть доступно всем, а потому страны с более высокими темпами вакцинации должны делиться вакцинами с другими, для того чтобы максимально быстро вернуть возможность международных путешествий и перелётов.
Что касается Таиланда, Правительство и все соответствующие сектора экономики делают всё возможное, для того чтобы обеспечить вакцинами жителей нашей страны. Мы стремимся вакцинировать по меньшей мере 70 процентов населения страны уже к концу этого года.
Помимо этого наши медицинские специалисты-исследователи работают над созданием собственных вакцин. Некоторые из них уже сейчас находятся на этапе клинических исследований на людях и при этом демонстрируют удовлетворительные результаты.
Также важно отметить, что Таиланд имеет большой потенциал и уже сейчас готов к тому, чтобы стать хабом по производству и распределению вакцин в субрегионе Меконга, а также в Юго-Восточной Азии.
Также хотел отметить, что Международный валютный фонд и Валютный банк сообщили довольно тревожную цифру: в 2020 году почти 100 миллионов человек оказались за гранью бедности. Эта цифра говорит о том, что все сложности и вызовы пандемии по-прежнему актуальны, они не позади, и разрыв и неравенство между странами и людьми по-прежнему увеличивается.
Учитывая вышесказанное, крайне важно, чтобы страны сохраняли свою приверженность политике мультилатерализма, а также в дальнейшем определяли взаимосвязанную политику, нацеленную на устойчивое развитие так, чтобы никто не оставался позади.
Мы продолжаем борьбу с пандемией, и, безусловно, мы сделаем выводы из той ситуации, которая произошла во всём мире. И сейчас абсолютно очевидно, что все страны должны интегрировать свою политику на то, чтобы совместно обеспечивать сбалансированное экономическое, социальное развитие, а также заботиться о защите окружающей среды. И в этом отношении мы разработали три основных подхода для восстановления после пандемии и наступления эпохи новой нормальности.
Первый подход к восстановлению направлен на обеспечение устойчивого развития, а также обеспечение баланса между экономическим, технологическим развитием, обеспечением социального равенства и защиты окружающей среды.
Таиланд также принял философию экономики достаточности. Этот подход к развитию предполагает наращивание традиционно сильных сторон страны. Также мы намерены развивать человеческий потенциал, обеспечивать безопасность, а также обеспечить способность противостоять вызовам будущего. В рамках внедрения данной политики Таиланд также разработал экономическую модель, которую мы называем «зелёной» биоэкономикой замкнутого цикла. Как предполагает данное название, эта экономика будет сконцентрирована на биоподходах, которые не вредят окружающей среде.
Таиланд намерен укреплять свои традиционно сильные стороны, которые прежде всего сконцентрированы в сельском хозяйстве, биоразнообразии и культурном разнообразии. В данном отношении мы будем очень рады обменяться нашим опытом со всеми странами, которые развиты в таких сферах, как «умное» земледелие, инновации, прежде всего для продовольственного сектора, а также обеспечения устойчивого туризма.
Данная модель может служить подходом для обеспечения устойчивого, сбалансированного и инклюзивного роста, и, безусловно, она соответствует принципам устойчивого развития и целям устойчивого развития Организации Объединённых Наций.
Второй подход для восстановления основан на повышении конкурентоспособности в промышленном секторе и в секторе труда за счёт укрепления межрегионального сотрудничества и межрегиональных цепочек поставок.
По оценке Международной организации труда, глобальный уровень безработицы за 2022 год составит 205 миллионов человек. Таким образом, мы превысим порог в 187 миллионов, который был достигнут в 2019 году. Данная цифра в полной мере отражает все экономические шоки, которые принесла нам пандемия. Безусловно, тяжелее всех пришлось микро-, малым и средним предприятиям, поскольку им сложнее всего противостоять экономическим шокам.
Поэтому, для того чтобы обеспечить устойчивое восстановление после кризиса, мы намерены уделять большее внимание цифровым технологиям. Нам предстоит трансформировать традиционную торговлю в цифровую. Нам важно создать международную экосистему, а также усовершенствовать национальное законодательство, регуляторную базу и, таким образом, обеспечить стабильный, в том числе цифровой, рост. Мы намерены признать и ввести цифровую подпись, несколько изменить структуру рынка труда, для того чтобы позволить ему адаптироваться к новой ситуации. Также это включает планы по обучению и переподготовке кадров, чтобы все были готовы к переходу в цифровое будущее.
Конечно, не менее важными остаются и соглашения о свободной торговле. Мы активно ведём переговоры с ведущими экономиками и регионами. На данный момент у Таиланда подписаны соглашения о свободной торговле с 18 странами и одной экономикой. Мы надеемся, что сможем заключить ещё целый ряд соглашений о свободной торговле и с другими ключевыми регионами, включая и Евразийский экономический союз. Безусловно, у него очень большой потенциал как у рынка в Евразийском регионе. И в данном отношении Таиланд намерен продолжать конструктивный диалог со всеми государствами — членами Евразийского экономического союза, разумеется, включая Россию и Казахстан, для того чтобы мы вместе могли двигаться по столь важной и актуальной повестке.
Третий подход к восстановлению заключается в обеспечении связанности между регионами. В частности, Восточный экономический регион представляет большой потенциал и во многом схож по своим характеристикам с регионом Дальнего Востока, который связывает Россию и Тихоокеанский регион. Он хорошо соответствует российскому видению по созданию большого евразийского партнёрства. И в этой связи я вижу большое количество возможностей для сотрудничества в дальнейшем по улучшению связанности в сфере инфраструктуры, торговли и инвестиций, обмена опытом по развитию туризма и созданию особых экономических зон.
С нашей стороны могу сказать, что Таиланд активно развивает Восточный экономический коридор, который расположен вдоль восточного побережья Таиланда, которое славится как очень популярное туристическое направление. Восточный экономический коридор во многом схож с российским Дальним Востоком, центром которого, конечно же, является Владивосток. И, на мой взгляд, эти два региона обладают огромным потенциалом, они оба в каком-то смысле являются вратами в свой регион. Поэтому я полагаю, что стратегическое положение Восточного экономического коридора в Юго-Восточной Азии также может быть очень потенциальным проектом. У нас уже есть превосходная инфраструктура, современные механизмы для инвестиций, и мы хотели бы пригласить всех иностранных инвесторов рассмотреть для себя такую возможность. Прежде всего мы будем рады приветствовать инвестиции в цифровые технологии, в здравоохранение, а также в «умную» логистику.
Ещё один очень важный аспект, который мне бы хотелось затронуть, касается обеспечения связанности и бесшовности для развития туризма. Это ещё один приоритет, который сейчас стоит перед всеми странами. Понятно, что для многих туризм — это один из ключевых двигателей развития экономики. Конечно, он очень пострадал от пандемии. Поэтому для нас всех очень важно восстановить индустрию путешествий и туризма. Для этого Таиланд также уже принимает пошаговый подход, в рамках которого мы постепенно открываем страну для туристов. Непосредственно в июле 2021 года мы запустили программу «Песочница Пхукета», а также программу «Самуи плюс». Данные программы будут постепенно расширяться на другие регионы страны, если ситуация позволит.
Ну а пока мы, безусловно, хотим пригласить всех участников к тому, чтобы совместно выработать новые рекомендации по безопасному туризму, а также совместному признанию вакцин и сертификатов, для того чтобы восстановить индустрию туризма в ближайшем будущем.
Уважаемые гости!
Кризис COVID-19, безусловно, вызвал глубочайшую экономическую рецессию во всём мире. Она сравнима с последствиями Второй мировой войны. Для того чтобы восстановить наши экономики, мы должны работать рука об руку на всех уровнях. Таиланд подтверждает свою готовность сотрудничать со странами по данной повестке: со всеми странами ООН и региональными организациями, такими как АСЕАН, ASMEX, форум «Азия—Европа» и АТЭС.
Уже в 2022 году Таиланд вступит в право председательства в АТЭС и, конечно, в рамках своей повестки сконцентрируется на восстановлении экономики, ускорении торговли, инвестиций после пандемии. Особенно мы будем уделять внимание развитию туризма и путешествий, обеспечению инклюзивного роста. Безусловно, всего этого можно добиться за счёт развития цифровых технологий и инноваций. Только так мы сможем добиться значимых результатов.
Таиланд очень скоро будет рад приветствовать делегатов АТЭС, представителей стран экономик АТЭС, которые приедут в Таиланд в 2022 году. Я буду очень рад лично приветствовать всех лидеров АТЭС, поскольку в последний раз они встречались на саммите в Папуа – Новой Гвинее в 2018 году. И конечно, я буду очень рад приветствовать Президента Владимира Путина на саммите лидеров АТЭС.
Три упомянутых подхода, о которых я говорил ранее, также хорошо коррелируют с целями устойчивого развития ООН. И конечно, я буду очень рад сотрудничать со всеми вами, для того чтобы вместе продвигать эту повестку во всех регионах мира, чтобы никто не остался позади.
Большое спасибо за внимание.
С.Брилёв: Владимир Владимирович, поедете на саммит АТЭС в Таиланд?
В.Путин: Если он будет в обычном формате.
С.Брилёв: А в Бруней на саммит АТЭС? Это ноябрь 2024 года, Владимир Владимирович. Сами поедете или кого-то вместо себя отправите?
В.Путин: Посмотрим, до 2024 года дожить нужно. Видите, пандемии нас трясут с разных сторон, поэтому надо работать, не думать о таких крупных международных событиях, которые должны произойти ещё через четыре года.
С.Брилёв: Но там и внутреннее одно будет — президентские выборы.
В.Путин: Я понимаю, понимаю. Поэтому я и говорю: надо дожить до этого спокойно.
С.Брилёв: Можно чуть-чуть о будущем ещё?
Не жалко Вам будет Шойгу с Лавровым в Государственную Думу отпустить?
В.Путин: Жалко. Они на своём месте, хорошо работают.
Коллеги просто обратились ко мне с просьбой, чтобы они возглавили список, демонстрируя, что всё, что делает партия «Единая Россия», реально воплощается в жизнь, в том числе и усилиями этих людей.
С.Брилёв: Но решение будет приниматься в сентябре, я так понял, после выборов?
В.Путин: Решения должны приниматься ими прежде всего, они сами должны в конечном итоге принять это решение.
С.Брилёв: Тогда ещё про будущее.
Как Вы думаете, будет день, когда сюда, во Владивосток, на этот форум, или в Питер приедет Президент Украины?
В.Путин: Почему нет? Конечно. Я очень на это рассчитываю, потому что считаю, что та ситуация, в которой мы сегодня находимся, является абсолютно ненормальной, неестественной, и рано или поздно, а лучше, если это произойдёт рано, и чем раньше, тем лучше, мы в полноформатном масштабе восстановим наши отношения с Украиной.
С.Брилёв: Знаете, я, может быть, не те эфиры смотрел, хотя вроде я внимательно смотрел, но в те сутки, когда Президент Зеленский был в Вашингтоне, вёрстка, например, моих коллег на Всемирной службе Би-Би-Си, на телевидении, выглядела так: неизбежный Афганистан, аборты в Техасе, наводнение в Испании. А этого визита не было. У меня такое ощущение, что в России как-то больше на это внимания обращаем, чем даже принимающая сторона. Но тем не менее в будущем Президент Украины, наверное, будет, Вы сказали. А вот Президент Зеленский лично? Вы видите возможным?..
В.Путин: Это зависит не от России, это зависит от украинского народа и от избирателей на Украине. Они должны определять уровень, качество, результаты работы тех людей, за которых они проголосовали. И если Президент Зеленский будет избран и свою реальную политику не на словах, а на деле выстроит на нормализацию отношений с Россией, то почему нет? Конечно, да.
Только, к сожалению, на практике всё происходит совсем наоборот. На практике не одно поколение украинских руководителей приходит к власти с лозунгами восстановления отношений с Россией, решения всех вопросов, которые накопились за предыдущие годы, а потом беспардонным образом обманывают своих избирателей и откручивают реальную политику совершенно в другом направлении. И происходит это под давлением крайних националистов. Такое впечатление, что вновь избранные лидеры, после того как вошли в высокие кабинеты, начинают опасаться именно этой части украинского общества и всё делают для того, чтобы удовлетворить их амбиции. К каким результатам это приводит, мы видим по состоянию украинской экономики и социальной сферы.
С.Брилёв: Тогда о прошлом, коли у нас такой блиц случился.
Владимир Владимирович, а какие все-таки версии по поводу Малюты Скуратова? Я напомню, Вы днями встречались с тверским губернатором, он говорит, что построит церковь на месте, где Малюта Скуратов, по легенде, задушил митрополита Филиппа, который, в свою очередь, вроде как отказался благословить опричнину. А Вы говорите: нет, это только одна из версий. А какие еще?
В.Путин: Ну а вторая версия простая, что он его не убивал и не проезжал. А если и проезжал, то проехал мимо.
Что касается строительства церкви, еще и по такому поводу, я думаю, что в данном случае уж точно совершенно нужно получить благословение Патриарха Московского и всея Руси Кирилла.
С.Брилёв: Еще один подвопрос о будущем, после чего вернемся к нашей общей повестке дня.
Простите меня, наши иностранные гости, что сейчас пару вопросов, наверное, переводчикам трудно было вам перевести, потому что здесь очень российский контекст.
Сейчас я напомню себе, как его зовут, я записал себе. А какое будущее у Никанора Толстых, Владимир Владимирович?
В.Путин: А кто это такой?
С.Брилёв: Это мальчик, который Вас поправил в центре «Океан».
В.Путин: По поводу чего?
С.Брилёв: Вы оговорились, Вы упомянули сказали: «Семилетняя война» вместо Северной. Он Вас поправил. Абсолютно естественная ситуация. Не представляете, какая началась буча. Будущее этого мальчика чуть ли не на волоске подвисло. «Как он смел Президенту?» Серьезно Вам говорю.
В.Путин: Я, честно говоря, даже не знаю об этом ничего.
С.Брилёв: Большая новость последних 48 часов, интернет гудит.
В.Путин: Да бог с Вами.
Поскольку я занимался здесь вопросами текущей работы и готовился к сегодняшнему мероприятию, проводил другие, я, честно говоря, даже не обратил на это внимание, поэтому я не готов…
С.Брилёв: То есть Вас точно не задело, нормально мальчик поступил?
В.Путин: А почему меня это должно задеть? Наоборот, меня это только может порадовать. Молодые ребята хорошо знают историю Отечества. Прекрасно, я только рад.
Что касается (сейчас я понимаю, о чем Вы говорите) Семилетней войны или 20-летней. Вообще-то, началась она в 1700 году, фактически началась, после того, как Петр I присоединился к союзу стран, организованному в том числе Фридрихом II – саксонско-польским королем, который, кстати говоря, потом немножечко в стороночку отошел от первоначально заявленных целей. Полтавская битва произошла, если мне память не изменяет, поздней осенью 1709 года. А это был водораздел, после которого все покатилось в сторону и в пользу России. Поэтому это было не семь лет, это было 8 с половиной, получается. Потому что сражение под Нарвой, где Россия потерпела поражение, произошло весной, по-моему, а битва под Полтавой где-то поздней осенью. Так что прошло 8 с половиной лет. Можно сказать, что, по сути дела, все было сделано в эти восемь лет, не в семь, а в восемь лет.
Это не имеет абсолютно никакого значения для меня. Неожиданным и странным является Ваш вопрос, но что-то навеяло мне, почему-то я назвал эту войну Семилетней, хотя понятно, что она закончилась формально в 1721 году. Прекрасно, можно только порадоваться, что у нас в «Океане» собрались такие грамотные, подготовленные ребята, и, что важно, которые свободно, тут же излагают свою позицию. Послушайте, это и должно нас настроить на то, что будущее России в надежных руках.
С.Брилёв: Владимир Владимирович, для того чтобы перейти к следующей теме, я должен Вам по новой представиться. Меня полтора года назад попросили в параллель оживить премию «Глобальная энергия». Я довольно наблатыкался, если по-простому говорить, в этих вопросах, поэтому сегодня чуть-чуть испугался, когда Вы заговорили о зеленом водороде. Я не уверен, что даже здесь все в курсе: зеленый водород – это водород из воздуха. То есть ты берешь солнечные батареи, ветряки, через них проводишь электричество, электролиз – получаешь водород (это средняя школа, все в курсе), сжигаешь водород, не выделяется CO2 – шик, блеск, красота.
Вы сказали, что это надо посчитать, но по подсчетам тонна зеленого водорода стоит от 3,5 до 6 раз дороже в сравнении с голубым водородом, который можно получать из газа (Алексей Борисович Миллер напротив). Даже в сравнении с другими разноцветными водородами, которые можно получать, между прочим, из угля. Я вижу, Сергей Евгеньевич, губернатор Кузбасса, тоже здесь.
Я к чему? Сократить выбросы CO2 – святое, никто не спорит, изменение климата налицо, вот коллега Ваш из Монголии даже про опустынивание говорил, все это переносится на российскую территорию. Если здесь начнет таять вечная мерзлота с еще более страшной силой, то совсем нехорошо будет. Но нет ли лукавства в рассуждениях о том, что панацеей является всенепременный переход исключительно на «зеленые» технологии. Есть технологии перехвата CO2, закачки их в пустые нефтяные пласты. Кстати сказать, эта технология появилась на Западе, а не в России, это никакой не русский заговор. Возможен ли вообще спокойный на этот счет разговор? Потому что есть периодически ощущение, что здесь больше не радение за природу, а распределение субсидий на, повторяю, технологии, которые пока в разы (наверное, они будут дешеветь), в разы дороже.
В.Путин: Есть, есть. Но мне кажется, что Ваши опасения имеют под собой определенные основания, в том числе связанные с тем, что некоторые экономики и некоторые страны хотят лишить другие страны их конкурентных преимуществ. Именно поэтому сейчас идут разговоры в Евросоюзе, допустим, о фактически экологическом налоге что ли. И, безусловно, мы заинтересованы в совместной работе по сохранению природы, по шагам, направленным на то, чтобы предотвратить катастрофические изменения климата. Но мы не можем согласиться с предлагаемыми правилами, которые явно вступают в противоречие с нормами ВТО. Поэтому мы здесь внимательно следим за этими дискуссиями, будем работать с нашими партнерами во всех регионах мира, в том числе в Евросоюзе.
Мы видим, что это пока неконсолидированная позиция, и эксперты и на Правительственном уровне во многих ведущих странах Евросоюза понимают, что заявленный первоначальный подход справедливым и отвечающим нормам международного права назвать нельзя. Мы, повторяю, будем вместе со всеми работать аккуратненько. Но, к сожалению, эта чрезвычайно важная вещь, борьба с изменениями климата, частенько используется и для решения каких-то текущих экономических задач, это стремление переформатировать энергетический рынок, и во многих странах во внутриполитической повестке дня используется.
Сейчас мы только слышали о развитии атомной энергетики. Атомная энергетика как влияет на выбросы? Да никак не влияет. А некоторые коллеги в наших странах-партнерах предполагают не учитывать возможности атомной энергетики при расчетах, связанных с экологическим благополучием. Так же, как и гидроэнергетику. А у нас атомная гидроэнергетика составляет чуть ли не 40 процентов в нашем балансе. Вы понимаете, это серьезные вещи. Поэтому нужно внимательно следить и за развитием технологий.
Можно, Вы правильно сказали, получать водород из газа, из угля, но сегодня это дорого, Вы сказали, а вот зеленый водород в семь-восемь раз дороже…
С.Брилёв: В 3,5–6, бывает и выше.
В.Путин: Хорошо, пускай в шесть. Но технологии меняются. Сегодня это в шесть раз дороже, а завтра будет в шесть раз дешевле, мы должны за этим внимательно наблюдать. Если вы спросите наших экспертов или представителей Правительства, которые этим занимаются, здесь у нас Министр энергетики есть (не знаю, где Александр Валентинович Новак, он здесь или нет?), мы с ним достаточно часто, регулярно и подробно обсуждаем все эти вопросы. Мы не только следим за тем, что происходит в мире по этим направлениям, но и сами принимаем необходимые усилия, чтобы не только не оказаться в хвосте того, что происходит, а, наоборот, сохранить свои лидерские позиции в энергетике в целом и в энергетике будущего, в частности.
С.Брилёв: Сейчас мне может немножко достаться от учредителей «Глобальной энергии», они все здесь: Россети ФСК, Газпром, Сургутнефтегаз (не вижу, но, наверное, здесь), РусГидро стало партнером в этом году. На следующей неделе будет объявление лауреатов. И мы за этот год утроили количество кандидатов, которые приходят: было 12 стран, стало 36, было 39 – стало 106 номинационных представлений.
Когда это дело расширили, возникла возможность посмотреть на то, что шире происходит: какие есть тенденции, какие есть мысли? И хотя объявление лауреатов состоится только на следующей неделе в Казани, я сейчас все-таки рискну и назову Вам человека, который победил в номинации «Традиционная энергетика». Это Зинфер Исмагилов, россиянин (кстати, тоже впервые за многие годы россиянин), который вообще занимается темой угля. На самом деле – да, все, что сейчас в шесть раз дороже, потом в шесть раз дешевле станет, но и крест ставить все-таки рановато на традиционной энергетике, мне кажется.
У нас сегодня Президент Казахстана первым эту тему затронул. Казахстан является крупнейшим экспортером нефти и газа, Монголия является крупнейшим экспортером угля. Понятно, что все-таки возобновляемая энергетика будет занимать все больший процент. Понятно, что спрос на углеводороды будет падать, хотя на самом деле они все еще нужны для петрохимии. Но какой выход? Президент Казахстана говорил об общем каком-то подходе. А какой он может быть – общий подход стран-нефтепроизводителей?
К.-Ж.Токаев: Что касается Казахстана, то в нашем энергобалансе уголь занимает более 70 процентов. Поэтому мы ставим вопрос о том, чтобы заниматься чистыми технологиями.
Я согласен с мнением, что технологии развиваются сегодня. Действительно, то, что выглядит очень дорого, завтра может стать дешевым. Поэтому очень важно не пропустить этот момент, то есть вплотную заниматься развитием технологий, заимствовать успешный опыт за границей.
Вот, посмотрите, Китай. В XV веке Китаю принадлежало 60 процентов экономики всего мира. Название Китая – Срединное государство, Поднебесная – это ведь не на пустом месте. Китай действительно контролировал практически подавляющую часть мировой экономики. Но затем «проспал» технологическую революцию на Западе, в частности в Англии, и оказался объектом агрессии великих на тот момент держав: две опиумные войны и попал в колониальное подчинение Англии, Франции и других держав. Почему сейчас Китай вплотную занимается развитием технологий? Потому что учел уроки прошлого, учел уроки истории.
Я думаю, что и нам нужно извлекать некоторые уроки, поскольку почивать на лаврах совершенно невозможно. Да, у нас есть традиционные, слава богу, источники энергии – нефть, газ, уголь, но похоже на то, что происходит глобальная трансформация. Я согласен с тем, что есть возможности и необходимость поспорить, насколько разного рода новые международные налоги соответствуют правилам Всемирной торговой организации. Здесь мы могли бы занять консолидированную позицию, как, впрочем, тесно сотрудничать в плане трансформации наших экономик.
Я считаю, что Казахстан объявил достаточно рациональную стратегию – перейти к углеродной нейтральности к 2060 году. Это достаточный срок, для того чтобы переоснастить все соответствующее оборудование и перейти к новым технологиям. Что будет через 30 лет, как говорится, известно одному Всевышнему. Но на Бога надейся – сам не плошай. Поэтому нам нужно очень плотно заниматься.
И я, конечно же, согласен, что все эти вопросы, связанные с будущим наших экономик, не должны быть политизированными. Излишняя политизация обычно ведет к утрате объективности и ведет к тому, что любая вещь становится предвзятой, а это очень опасно с точки зрения, я бы сказал, безопасности государств. Поэтому я выступаю за то, что Казахстан, как впрочем, наверное, и другие государства, должен активно сотрудничать, прежде всего, со своими ближайшими, естественными партнерами и быть, как сейчас принято говорить, в тренде. Я, правда, не люблю английские слова и практически их не использую, но бывают некоторые «модные» слова, которые иногда приходится говорить.
Спасибо.
С.Брилёв: А что Монголия? Ну, я, во-первых, надеюсь, что судьба монгольского транзита газа сложится более счастливым образом, чем судьба украинского транзита.
Но интересно, кстати, Монголия по согласованию будет брать газ из того газопровода, который пройдет из России в Китай? Будете переходить на газ в рамках того, о чем мы сейчас говорим? Будете развивать, может быть, солнечную энергетику? Какие у вас планы?
У.Хурэлсух: Газопровод, который соединяет Россию и Китай и который пройдет через территорию Монголии, является мегапроектом для наших трех стран. Сейчас проводятся исследовательские работы. Мы работаем над созданием экономического коридора, который внесет свой вклад и в зеленое развитие наших стран.
Изменение климата, экосистем является нашей общей проблемой. Я думаю, что это не является проблемой какой-либо одной страны, это глобальная проблема. Сегодня пандемия коронавируса тоже является доказательством того, что мы неправильно обращались с природой и экосистемой, это мое личное мнение. Поэтому развитие сектора возобновляемой электроэнергии является приоритетным для экономики нашей страны. Для этого есть все возможности, есть большие потенциалы в развитии ветряной и солнечной энергии. Поэтому мы планируем к 2025-му довести уровень возобновляемой электроэнергии до 20 процентов от общего производства энергии, а к 2030-му довести этот уровень до 30 процентов. Также очень важно иметь взаимозависимость и взаимодействие в рамках Северо-Восточной Азии в сотрудничестве в энергетической сфере.
Помимо электроэнергии, которую мы получаем от солнечных и ветряных источников, мы поставили перед собой цель взаимодействовать в этом направлении с остальными странами мира и увеличить объем такой чистой электроэнергии в общем объеме энергетики в нашей стране.
Кроме этого, мы думаем, что газопровод, о котором мы говорили, является большой возможностью для нашей страны присоединиться к газификации и внесет свой важный вклад в снижение парниковых выбросов нашей страны и улучшение экологической ситуации. На Монголию приходится всего 0,1 процента всемирных парниковых выбросов, тем не менее мы тоже уделяем большое внимание этому вопросу.
Защита Земли является нашей общей целью и общей работой, является целью нашего общего сотрудничества. Например, с 2005 года в Монголии проводилась программа «100 тысяч солнечных юрт». Это программа, которая обеспечивает энергией семьи кочевников, 100 тысяч семей кочевников, которые используют мобильные ветряные и солнечные батареи. Это имеет большое значение для сохранения экосистемы в нашей стране.
Спасибо.
С.Брилёв: Спасибо большое.
Я хотел завершить эту тему более конкретными иллюстрациями. Перед началом нашей сессии было подписано соглашение об Удоканском месторождении. Президент Казахстана упомянул сейчас Баимское месторождение, которое будет развиваться на Чукотке, причем на опыте того, что разработано в Казахстане. Если кто не в курсе, это медь. Это в 1972 году открыто, но в 80-е признано нереализуемым, потому что болота, всего два месяца навигации.
И вот сейчас начинается принципиально новый этап: строится дорога от Чукотки до Якутии, это вообще решает проблемы северного завоза в той части. Самосвалы, самоходы, беспилотные на низкоуглеродных технологиях и так далее.
Впрочем, я не хочу в данном случае обкрадывать господина Токаева в возможности рассказать. Ведь у вас в сентябре в Казахстане открывается подобный проект, на котором будет в значительной степени отшлифована эта схема. То есть, возможно, вроде бы такая традиционная промышленность, в данном случае добыча нефти с созданием горно-обогатительного комбината на совершенно иной экологической основе, с совершенно иными экологическими стандартами. Правильно?
К.-Ж.Токаев: Совершенно правильно. В сентябре состоится открытие нового комплекса – месторождения Актогай. Я лично планирую быть на этом большом и важном для Казахстана мероприятии.
Что касается Баимского горно-обогатительного комбината, просто хотел бы проинформировать уважаемых участников, что оно было в свое время куплено казахстанской компанией KAZ Minerals за 900 миллионов долларов. Объем инвестиций к 2028 году вырастет до 8 миллиардов долларов.
Перспективным выглядит это месторождение именно сейчас, хотя до того оно считалось нерентабельным. Почему оно стало перспективным? Потому что планируются и уже используются совершенно новые технологии, я сейчас не буду подробно останавливаться на них, но хотел бы отметить, что применяются все методы цифровизации. Там работает 70 грузовиков или самосвалов мощностью или грузоподъемностью 350 тонн. Причем это беспилотники. Используются дроны для обеспечения безопасности комбината. И все это переносится теперь уже на казахстанское месторождение Актогай.
Считаю, что это пример очень успешного взаимодействия России и Казахстана. Поэтому с большой надеждой смотрим на Баимское месторождение. Конечно же, будем активно разрабатывать наше Актогайское месторождение.
С.Брилёв: Здесь все одно к одному: там же владелец россиянин, компания KAZ Minerals, в общем, реально такая общая Евразия, очень здорово.
Владимир Владимирович, все это хорошо и жизнеутверждающе, но есть проблемы, которые Вы упомянули. Депопуляция, отъезд населения продолжается с Дальнего Востока. Как все-таки людей удержать?
В.Путин: Не резко, наоборот, темпы депопуляции, темпы выезда сократились.
С.Брилёв: Но продолжают уезжать все-таки.
В.Путин: Продолжают уезжать, но, повторяю еще раз, темпы выезда сократились. А по некоторым направлениям, мы видим, идет приток – там, где создаются хорошие предприятия. В частности, судостроительный завод «Звезда», там даже не хватает специалистов.
С.Брилёв: Это Большой Камень как раз, здесь напротив, через Амурский залив.
В.Путин: Совершенно верно. Там даже не хватает специалистов, они приезжают из других регионов России. Вот так и надо работать, вот такие проекты и нужны для того, чтобы не лозунгами сюда людей привлекать, а хорошей, интересной, перспективной и хорошо оплачиваемой работой. Именно для этого мы и проводим с вами Восточный экономический форум, для того чтобы искать эти проекты и их реализовывать.
С.Брилёв: Кстати, те из вас кто живёт на верхних этажах, кто остановился в кампусе ДВФУ и живёт на верхних этажах, посмотрите, если есть окна в сторону моря, отсюда «Звезду» видно как на ладони, видимость хорошая.
В.Путин: Я хочу сказать, что таких сухих доков, который сейчас сделан, даже в Советском Союзе не было никогда. Такого масштаба судостроения не было даже в Советском Союзе. В России теперь есть и, надеюсь, что это будет развиваться дальше.
Кроме этого, я тоже об этом упоминал в своем вступительном слове, надо создавать благоприятные условия для жизни людей. Просто эта работа должна идти параллельно, и здесь, безусловно, должно государство сыграть свою роль, причем решающую роль – это жилищное строительство, медицина (здравоохранение), это образование, в общем, целый набор мероприятий социального характера, который государство уже реализует, и мы будем наращивать эти усилия, я о некоторых из них сказал.
С.Брилёв: Позвольте Вам задать непростой вопрос, по крайней мере, он непростой для меня, для моего понимания. Я действительно, как я сказал вначале, много езжу по Дальнему Востоку, я очень много, где здесь был, включая новые производства. И вот какой контраст обращает на себя внимание. Приезжаешь на завод (тут я на самом деле не боюсь, это не реклама никакая, это факты), угольно-экспортный терминал СУЭКа в Ванино, например. XXI век, я там, по-моему, в белых брюках ходил, никакой пыли, ничего, обалденное производство, ребята все в этой красивой корпоративной форме, три-четыре блюда в каждом пункте меню. Выходишь за проходную – два мира, два детства. И так довольно часто на Дальнем Востоке – огромные федеральные усилия, приход либо федеральных, либо частных денег (дай бог здоровья, и очень хорошо), создание новых производств. Но вот этот контраст в данном случае уже от кого зависит? Наверное, это в большей степени муниципально-региональные власти или это федеральный центр? Вот как это?
В.Путин: Нет, Вы знаете, не нужно все сваливать на муниципальные власти, их финансовые ресурсы ограничены. И мы в ближайшее время должны будем еще раз вернуться к вопросу распределения государственных ресурсов по разным уровням управления: федеральный уровень, региональный и муниципальный. Знаете, ведь весь Дальний Восток так или иначе был, по сути, закрытой территорий, сам город Владивосток был закрытый город совсем недавно еще. Поэтому очень много здесь наследия советской эпохи, когда социальная сфера практически не развивалась, я упомянул об этом, а жилые постройки (не города и поселки, а именно жилые постройки) строились вокруг предприятий. Это все было на протяжении десятилетий. Вот такое наследие здесь, ничего с этим не поделаешь. Это то, что нам досталось от прежних времен.
Можно ли как-то «бросать камни» в наших предшественников? Послушайте, люди работали в тяжелейших условиях и реализовывали сложнейшие задачи.
С.Брилёв: Главное, быстро. Владивосток – это ведь молодой город.
В.Путин: Да, быстро делали. Даже не во Владивостоке дело. И в других населенных пунктах, городах и поселках. Нам надо только сказать им спасибо за то, что они в сложнейших условиях и с теми ограниченными ресурсами могли сделать то, что они сделали. Да, теперь нам нужно исходить из того, что есть, и на новой промышленной, технологической, научной базе, исходя из новых задач, которые стоят перед страной и перед регионом в целом, идти вперед.
Я в том числе упомянул о необходимости реновации населенных пунктов Дальнего Востока. Знаете, у меня, честно говоря, был заготовлен целый список этих городов и поселков. Я не стал его произносить, потому что нужно сначала сделать или развернуть работу, а потом уже об этом даже заикаться. Тем не менее я сказал о том, что мы собираемся делать. Набор этих населенных пунктов и городов есть. Я упомянул только два из них, они находятся далеко не в самом лучшем состоянии, а заслуживают, безусловно, лучшей судьбы, тем более что люди, которые там живут, принимали участие в строительстве БАМа, и сейчас мы приступаем к реновации этой важнейшей транспортной артерии страны. Поэтому надо делать все и работать комплексно.
Представители бизнеса должны (они это, кстати говоря, делают, делают достаточно эффективно) в тех агломерациях, где они работают, влиять соответствующим образом на ситуацию, а государство со своей стороны должно предпринимать необходимые усилия, для того чтобы внешняя обстановка была лучше, а содержание социальной жизни было бы другим, качественным. Я уже упоминал эти сферы: жилищное строительство, здравоохранение и образование и так далее.
С.Брилёв: И это решаемо?
В.Путин: Это сложная, большая, стратегическая, но решаемая задача. И результаты работы последних лет показывают, что мы на правильном пути.
С.Брилёв: Ну, еще одну дальневосточную тему я оставлю на самый конец дискуссии, а последний блок наш хотел посвятить тому, что, в общем, мы, так или иначе, уже затрагивали, мимо чего не пройдешь. Это, естественно, Афганистан и последствия.
Владимир Владимирович, Вы в самом начале сказали, что «топтаться не собираетесь», это цитата «из Вас». За Вас потоптались другие, причем не обязательно в России. Меня, например, поразил совершенно заголовок лондонской «Дейли Телеграф» о конце гегемонии Запада. Меня, ну так, удивил материал, который мне прислали приятели мои на прошлой неделе из Европейского центра внешней политики (это некоммерческая неправительственная организация), которые написали о том, что Соединенные Штаты становятся нормальной страной. Нормальной в том смысле, что они отказываются от функции «всемирного полицейского», это они имели в виду.
Владимир Владимирович, ну а если Америка как «всемирный полицейский» уйдет, уходит, то кто же будет за порядок-то отвечать в мире?
В.Путин: За порядок в мире должна отвечать Организация Объединенных Наций и ее Совет Безопасности, в том числе в лице постоянных пяти членов.
Но, вы знаете, сейчас это, конечно, очень удобный случай для того, чтобы «оттоптаться» на том, что произошло в Афганистане и на американской политике. Действительно, это катастрофа, и это правда. Это не мои слова, это слова самих американских аналитиков. Это катастрофа, потому что, смотрите, американцы – вообще люди очень прагматичные – истратили на всю эту кампанию свыше 1,5 триллионов долларов за эти годы. А результат какой? Нулевой. А если посмотреть на то количество людей, которые брошены в Афганистане, работали на коллективный Запад – на США и их союзников, то это и гуманитарная катастрофа.
В этом смысле, конечно, надеюсь, придет осознание того, что действовать с прежних позиций (а прежние позиции заключались в том, чтобы «цивилизовывать» другие народы, привносить туда элементы современной цивилизации по образцу и подобию тех, кто это делает) – это ошибочная политика.
Собственно говоря, вы знаете, на примере Афганистана я уже слышал от многих своих коллег: «Да, это ошибка, да, мы неправильно себя вели, мы не должны так поступать в будущем». Но так поступали еще со времен так называемой просветительской деятельности католических священников, которые приезжали, условно, в те же азиатские страны или в тот же Китай и «цивилизовывали» там местное население, опираясь на определенные достижения в области естественных наук, образования, медицины. Но при этом основная цель была все-таки не эта, а основная цель была – продвижение католицизма.
Мало что меняется. Только теперь не колонизация духовная и экономическая происходит, а попытки сохранить свое влияние под предлогом продвижения принципов демократии. Но демократия, если она нужна какому-то народу, народ придет к этому сам, не нужно этого делать насильственными способами.
В то же время технологически, если попытаться понять, что происходит, вы понимаете, советские войска тоже уходили из Афганистана, но уходили организованно. Это первое.
Второе. Все-таки режим, который остался после выхода советских войск, просуществовал несколько лет. И если бы Советский Союз на излете своего существования не перестал бы оказывать хотя бы экономическую помощь, еще неизвестно, как бы складывалась ситуация в самом Афганистане. Может быть, противоборствующим силам удалось бы о чем-то договориться.
Но американцы как выходят? С помощью авиационных мостов. А советские войска все-таки выходили на свою границу. Это другая история. И в этом смысле, конечно, Советскому Союзу было проще.
Конец ли это какой-то гегемонии Запада? Вы понимаете, дело ведь в чем? Дело в том, чтобы эти уроки – они есть, эти уроки, – но чтобы они были правильно поняты и чтобы были внесены изменения в реальную политику. Про Афганистан говорят: «Мы залезли туда, мы совершили много ошибок». А в то же время в отношении других стран все то же самое продолжается. Санкции – это что такое? Это продолжение той же политики, навязывание своих стандартов. Дело не в России. Дело в других странах, в том числе в странах Азиатско-Тихоокеанского региона, и в Латинской Америке, да везде, по всему миру. Вот если капитальные какие-то выводы будут сделаны, то тогда мы можем быть свидетелями каких-то глобальных изменений в мировой политике. Ну а конец это доминирования или не конец – это, знаете, прежде всего, зависит от экономического потенциала тех стран, которые присутствуют на международной сцене.
И вот наша задача с вами в том, чтобы, работая вместе с партнерами и используя это правило, о котором сказал Премьер-министр Индии, правило «сангам» – объединять усилия, добиваться лучших результатов по развитию своей собственной страны. И тогда и значение, и голос России будут возрастать, и это пойдет на пользу не только русскому, российскому народу, но и всем нашим партнерам.
С.Брилёв: Давайте у партнеров спросим.
В известной степени, выступая на этой неделе, Президент Байден сформулировал то, о чем Вы сейчас говорили, что закончилась эпоха вооруженных операций с целью государственного строительства. Ну, примерно так он сформулировал, коротко пересказываю, хотя, по-моему, фраза была как раз такая.
В.Путин: Ну, дай бог.
С.Брилёв: Меня что очень расстроило в этом заявлении, если его целиком слушать, это то, что да, конечно, он Президент Соединенных Штатов и обращался, прежде всего, к своим гражданам, но от Президента страны, которая организовала все это дело в Афганистане, все-таки ждали какого-то послания, если не миру, то хотя бы союзникам. В этой речи Байдена не было ни слова даже о ближайших союзниках, которые все эти годы вместе с американцами воевали в Афганистане. И там прозвучала мысль – уже, кстати, не в первый раз за последние недели из уст американцев – о том, что у них есть договоренность, что против них терактов не будет, против американцев терактов не будет, а остальные, мол, конечно, не было сказано: «Бог с ними, с остальными».
Невольно рождается следующая конструкция в голове, и я не очень уверен, что это теория заговора. Что, в общем, можно было пожертвовать этими несчастными переводчиками, которые работали все эти десятилетия с американцами и союзными войсками, пожертвовать сейчас правами женщин и девочек. Что бы ни делал «Талибан», уже открыто сказано, что прав у женщин и девочек не будет таких, какие были все-таки еще недавно, хотя бы формально. Но уйти оттуда, действительно закончить эту двадцатилетнюю войну, свалив последующие проблемы с распространением оружия, с распространением наркотиков, с распространением беженцев в большей степени на соседние государства.
Мой вопрос в этом смысле Президенту Токаеву. Я не прошу Вас согласиться или не согласиться с тем, что говорю я. Я – безответственный журналист, Вы – государственный деятель. Но тем не менее каково Ваше видение о следствиях столь стремительного ухода американцев из Афганистана сегодня, а дальше, глядишь, из Ирака, кто его знает, столь стремительного коллапса предыдущего Правительства, прихода «Талибана», начала нового противостояния с так называемым «Исламским государством», нового противостояния в Панджшере? Что это несет региону? Чего Вы ожидаете физически?
К.-Ж.Токаев: Конечно же, мы были серьезно обеспокоены тем, что произошло в Афганистане. Своевременно приняли меры по эвакуации наших граждан из этой страны, хотя оставили свое посольство, которое вошло в контакт с представителями движения «Талибан», и сумели договориться об обеспечении безопасности дипломатов и посольства.
Кроме того, мы по просьбе руководства Организации Объединенных Наций предоставили возможность сотрудникам этой всемирной организации двумя чартерами в количестве 237 человек прибыть в Казахстан, и теперь они работают на удалении, находясь на территории Казахстана.
Предоставили воздушное пространство и аэропорты Казахстана для пролета и дозаправки самолетов, которые увозили контингент, работавший в Афганистане, в том числе военные контингенты. Это государства стран НАТО, Соединенные Штаты Америки.
Что касается вопроса о том, чтобы приютить афганских беженцев, которые работали с американской администрацией, на неопределенное количество времени – то ли два месяца, то ли три месяца, то ли полгода, этот вопрос не был нами решен положительно, поскольку там возникло очень много нюансов, связанных с суверенитетом Казахстана. Люди, которые должны были прибыть на территорию Казахстана, были без соответствующих въездных виз. И, кроме того, сама логистика не позволяла решить данный вопрос положительно.
Что касается последствий, буквально коротко. Первое. Афганистан, конечно, не будет прежним Афганистаном, там новое правительство, и, судя по всему, этот режим пришел надолго. Что касается военных действий в Панджшере во главе с сыном Ахмад Шах Масуда и действующим режимом, который находится в Кабуле, то исход этих военных действий трудно спрогнозировать, потому что пока преимущество на стороне талибов. Я думаю, я уже об этом сказал, мы должны внимательно наблюдать за действиями этого режима.
Мы фиксируем миролюбивые заявления, замечаем, что лидеры движения «Талибан» говорят о том, что они хотели бы иметь дружественные отношения со всеми государствами. По всей видимости, речь идет в том числе и о странах Центральной Азии. Во всяком случае, вновь возвращаюсь к исходному тезису о том, что нам, государствам Центральной Азии, особенно тем, которые являются государствами-членами Организации Договора о коллективной безопасности, нужно держаться вместе, поскольку развитие событий непредсказуемо.
Я думаю, что в ближайшем будущем появится достаточно большое количество людей, афганцев, которые захотят пересечь границу и поселиться где-либо за пределами своей страны в целях безопасности. А это очень серьезный вызов, это большая проблема для соответствующих стран.
Что касается самих Соединенных Штатов Америки, я далек от того, чтобы злорадствовать по поводу того, как это произошло. Действительно, большая разница между тем, как Советский Союз выводил свои войска и как это произошло сейчас. Поэтому то, что было, то ушло. Нам сейчас нужно всем вместе думать о том, как быть с Афганистаном.
Вообще-то Афганистан традиционно был неплохим рынком для казахстанской продукции, прежде всего это пшеница, хлеб. Они исправно платили. Мы договаривались с Президентом Гани о том, что они направят к нам большую торговую миссию, делегацию, мы подпишем соответствующие соглашения, разнообразим сотрудничество в торгово-экономической сфере, но этого не произошло. Но как бы то ни было, людям нужно есть, в том числе и тем, кто находится под властью движения «Талибан». Они заинтересованы в получении самых необходимых товаров, в том числе из Казахстана. Это очень серьезный фактор, который, естественно, будет предопределять наше отношение к данному режиму.
Что касается самих Соединенных Штатов Америки, мне некоторые люди говорили о том, что, дескать, американцам все равно, что происходит за пределами самих Соединенных Штатов Америки, за океаном, жизнь будет продолжаться своим чередом в Америке. Я с этим не согласен. Как бы то ни было, последствия для политики в самих Соединенных Штатах Америки, да и внешней политики в целом, естественно, будут, потому что Афганистан – это очень серьезная страна, которая, естественно, будет оказывать опосредованным образом серьезное влияние и на политику, в том числе такой державы как Соединенные Штаты Америки.
Я, конечно же, далек от того, чтобы предсказывать, как будут развиваться события в Вашингтоне, в Белом доме и так далее, это не предмет нашего разговора, но, во всяком случае, последствия, и очень серьезные последствия, на мой взгляд, будут.
Спасибо за внимание.
С.Брилёв: Касым-Жомарт Кемелевич, очень прикладной вопрос, может быть, он Вас удивит, хотя, думаю, Вас не удивит.
Что на самом деле сейчас по-человечески пугает, что никто ничего нового не изобрел. Как в свое время Фидель Кастро вместе с диссидентами выпустил уголовников, точно так же сейчас в потоках афганских беженцев могут быть действительно несчастные люди, а могут быть уже и специально обученные агенты «Исламского государства», исламизированные, как угодно.
Вот Вы – казах. Я знаю, что казахи с узбеками друг друга понимают, считывают и так далее. Вот Вы – казах, Вы в состоянии считать внешне: узбек из Узбекистана и узбек из Афганистана, который может быть уже таким много более опасным? Существуют ли сейчас у нас – у ОДКБ, у Евразийского союза – проверенные, хорошие механизмы, в том числе миграционные, чтобы мы могли хотя бы отсеивать эти миграционные потоки? Они пойдут сейчас. Вот Вы лично способны сразу сказать: этот узбек узбекистанский, а этот афганский?
К.-Ж.Токаев: Ну, конечно же, это легко сделать. Во всяком случае, мы же все вышли из Советского Союза. И отличить человека, который жил в Советском Союзе и сейчас живет на территории, когда-то входившей в Советский Союз, а ныне называется постсоветской территорией, совершенно легко, на мой взгляд.
Я думаю, нас всегда отличали. Работая в Сингапуре консульским сотрудником, я встречал большое количество людей, которые пересаживались с рейса на рейс. Тогда Аэрофлот долетал только до Сингапура, а дальше – в Австралию, на Филиппины и другие страны – советским людям нужно было пересаживаться на другие рейсы. И когда мне поручали встретить ту или иную делегацию, летевшую, допустим, в Австралию, естественно, я легко ее отличал от других, или делегацию, которая возвращалась из Австралии и делала транзитную остановку в Сингапуре. Нас везде узнают. Так получилось.
Что касается миграционных властей, пограничников и так далее, то это их профессиональная обязанность. Поэтому здесь каких-либо проблем нет.
С.Брилёв: Ну дай бог.
К.-Ж.Токаев: Что касается языка, то, как известно, талибы в основном состоят из пуштунов, у них свой пуштунский язык. Распространенным языком, можно сказать, межнационального общения в Афганистане, если я не ошибаюсь, является язык дари, который очень близок к персидскому языку и к таджикскому языку. Что касается остальных стран, включая Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Туркменистан, то мы говорим на тюркских диалектах. То есть мы понимаем друг друга, но это другая ветвь языков. Здесь очень большое многообразие. Но отличать друг друга мы можем.
С.Брилёв: Будем рассчитывать, что в рамках ОДКБ будет взаимная экспертиза, потому что тема действительно очень понятная.
И последний подвопрос. Вы посольство сохранили в Кабуле. Сейчас будете признавать «Талибан»? В эти сутки должен решиться вопрос о главе правительства, если не решился во время нашей сессии, кстати сказать.
К.-Ж.Токаев: Вопрос деликатный, он требует также осторожности. Я неоднократно, по-моему, три раза в своих выступлениях сегодня говорил о том, что мы будем внимательно наблюдать за действиями движения «Талибан». Вот от этого все зависит. Но опять же, будучи реалистами, мы утверждаем, что талибы пришли надолго к власти в этой стране, и будем исходить и из этого. Как, впрочем, я уже сказал, мы торгуем, традиционно торгуем с Афганистаном, и это тоже фактор, который будет предопределять наше отношение к режиму.
С.Брилёв: Спасибо.
Владимир Владимирович, что Россия решит по поводу признания «Талибан»?
В.Путин: Во-первых, давайте не будем забывать, что Соединенные Штаты вводили войска в Афганистан после нападения на сами Соединенные Штаты, после жестоких террористических атак на Торговый международный центр в Нью-Йорке. И вся эта операция была посвящена борьбе с терроризмом. Сейчас реалии таковы, что движение «Талибан» контролирует практически всю территорию Афганистана, за исключением Панджшера и прилегающих туда, на север, территорий, небольших территорий, тем не менее прилегающих туда, к Таджикистану.
Сегодня «Талибан» контролирует. Если это так, то мы должны исходить из реалий. Конечно, я согласен с Президентом Казахстана, так же как со многими другими коллегами, я очень со многими говорил на этот счет в последнее время, нужно смотреть, что кроется, что стоит за заявлениями руководителей движения «Талибан».
Но хочу обратить вот на что ваше внимание. Я не случайно вспомнил о том, что США вводили войска после террористических атак на Нью-Йорк. И само движение «Талибан» неоднородно, хотя в основном оно состоит из пуштунских племен, это совершенно очевидно, правильно, согласен со своим казахстанским коллегой. На территории Афганистана сегодня много представителей других организаций, в том числе крайних: «ИГИЛ» и так далее. Много людей выпущено из тюрем, Вы сейчас сказали, причем радикальных элементов.
И в этой связи вот о чем я подумал. Россия не заинтересована в дезинтеграции Афганистана, и если это произойдет, вот тогда не с кем будет разговаривать. А если это так, то нужно подумать о том, что чем быстрее «Талибан» войдет в семью цивилизованных народов, тем легче будет контактировать, общаться и как-то влиять, задавать какие-то вопросы, и если не требовать, то ставить вопрос о том, что в рамках этих цивилизованных отношений должны соблюдаться определенные цивилизованные правила. В случае дезинтеграции не с кем будет разговаривать. Там и «Исламское движение Узбекистана», и чего там только нет, на территории сегодняшнего Афганистана, и все это угрожает нашим союзникам и соседям. А если иметь в виду, что у нас нет визовых ограничений и свободное передвижение фактически через границы, это и для нас, для России имеет очень серьезное значение с точки зрения обеспечения своей безопасности. Нужно всем вместе объединять усилия сейчас, вместе бороться с этими проблемами.
Согласен с Президентом Казахстана: конечно, вместе нужно решать и вопрос легализации политических сил в самом Афганистане, посматривая на то, что происходит в реальной жизни. Но, повторяю, нужно этим заняться – объединением усилий. А когда я слышу сегодня от некоторых высокопоставленных представителей из тех же Соединенных Штатов, что мы сейчас силы освободим, а сосредоточим свои усилия на продолжении борьбы с Китаем или с Россией, – хочется сказать: слушайте, вы тогда разберитесь сначала с теми, с кем вы воевали 20 лет, а потом уже говорите о том, что вы будете противостоять России и Китаю. Зачем эти заявления в данный момент времени? Повторяю, объединяться нужно, для того чтобы эффективно противодействовать тому же терроризму, ради борьбы с которым вводились американские войска на территорию Афганистана, распространению наркотиков, организованной преступности. Есть общие угрозы, а поскольку они общие, эффективно бороться с ними можно только сообща.
С.Брилёв: Что ж, обратимся к Президенту Монголии как в данном случае к Президенту счастливой страны. Все-таки Вы чуть в стороне от афганской темы. Близко географически, но в стороне.
Мой вопрос господину Хурэлсуху такой. Действительно, Вы смотрите чуть-чуть со стороны на все это. Вам хватает механизмов безопасности в Азии? Худо-бедно в последние 25 лет диалог шел, например, на площадке АСЕАН. Все приезжали в отель Shangri-La в Сингапуре, собирались, говорили. Там присутствовали разные державы, Россия там была регулярно, Соединенные Штаты. Сейчас после коллапса в Афганистане – вообще новые реалии. Но ведь в последние два-три года какие были поползновения? АСЕАН – побоку, давайте создавать новое такое тихоокеанское НАТО. Это суверенное решение государств, безусловно, там альянс, грубо говоря, Соединенные Штаты, Австралия, Япония. Направление такое, в общем-то, иной раз вслух говорилось, антикитайское.
Вот нейтральная Монголия, живущая испокон веку между двумя огромными механизмами. Я – даже не страны – назову, механизмы, российский механизм, китайский механизм. Монголия, которая посматривает, я знаю, что у вас есть там такая тема, такое выражение – третий сосед, имеющее ввиду разных третьих соседей.
Вот скажите нам, Президент Монголии, правильно ли мы живем, так, как мы живем в Азии, с точки зрения вопросов безопасности?
У.Хурэлсух: Монголия в глобальном плане находится и в Центральной Азии, и в Северо-Восточной Азии. И как член Северо-Восточной Азии мы очень внимательно относимся и к вопросам безопасности нашего региона, и внимательно следим за ситуацией, которая происходит в регионе АТР.
Вы сказали, что в нашей стране нет терроризма, у нас очень спокойно в нашей стране. В нашей стране нет каких-либо войн и угрозы терроризма. И мы мирно сосуществуем с нашими двумя соседями. И с Россией, и с Китаем у нас нет никаких пограничных споров. И с обеими странами мы участвуем в переговорах по данной тематике. Мы считаем, что вопрос Корейского полуострова должен решиться без принятия силовых решений.
Что касается Афганистана, мы, конечно, тоже волнуемся о ситуации вокруг этой страны. США и члены коалиции, во главе которой находятся США, приняли очень быстрое решение, которое привело к большим проблемам, что, в свою очередь, очень негативно влияет на ситуацию в регионе в целом и на ее безопасность.
Как страна, входящая в Центральную Азию, мы сохраняли близкие отношения с Афганистаном: и в XIII веке, и во времена Советского Союза у нас были тесные связи с этой страной. Недавно наши миротворцы провели операцию в этой стране, вы об этом знаете.
Сегодня к талибам перешло руководство страной. Внутренняя ситуация в самой стране остается напряженной: и политическая, и экономическая. Страна находится в глубоком экономическом кризисе, очень большая угроза в отношении безопасности граждан страны, населения страны. И все это влияет и на их умонастроение, они впрямую сталкиваются с угрозами физической расправы. Поэтому мы считаем, что эта проблема является региональной проблемой, на которую нужно обратить внимание. Мы считаем, что мы должны продолжить наш диалог по этому вопросу. В рамках ООН и других региональных организаций мы должны уделять этому пристальное внимание. Силовые структуры, которые пришли к власти в этой стране, я думаю, что они примут какое-то здравое решение.
Мы надеемся, что страна не развалится на несколько частей, а, наоборот, объединится в одно сильное и мирное государство. Этого мы искренне желаем этой стране. Я думаю, что и другие страны желают такой участи Афганистану. Безопасность и мирная жизнь в Афганистане является объектом пристального внимания мирового сообщества.
Спасибо.
С.Брилёв: Спасибо.
Вообще Улан-Батор как готовая азиатская Женева, Владимир Владимирович. Давайте, Вы с Байденом в следующий раз в Улан-Баторе встречайтесь. Смотрите, какая замечательная платформа.
К.-Ж.Токаев: Сергей Борисович, к вопросу признания или непризнания правительства талибов я хотел бы добавить еще одно обстоятельство, очень важное, на мой взгляд, обстоятельство. Это две резолюции, которые в свое время принимались Советом Безопасности Организации Объединенных Наций (в 2003 году и в 2011 году), которые признали это движение вне закона. То есть, если мы будем подходить к вопросу о признании движения «Талибан», естественно, мы должны обратить самое серьезное внимание на эти две резолюции. Здесь роль постоянных членов Совета Безопасности – России, Китая, Соединенных Штатов Америки, Франции и Великобритании – имеет решающее значение. Я думаю, что мы опять возвращаемся на площадку Организации Объединенных Наций, а это очень существенно.
С.Брилёв: Касым-Жомарт Кемелевич, я с Вами заканчивал один вуз. У нас, помните, там был курс «История международных отношений и внешней политики». Мне нынешняя конструкция вокруг признания-непризнания «Талибана» если и напоминает что-то, то это англо-советско-американскую переписку о признании Правительства Бадольо в Италии в 1944 году. Так или иначе чем-нибудь это закончится, но это неважно.
Владимир Владимирович, последнее, пожалуй. Мне ведь, верьте – не верьте, но зарплату частично платят за то, что я просто смотрю телевизор. Когда я приехал во Владивосток, начал активно смотреть местные каналы, прежде всего наши, каналы ВГТРК: «Восток 24» и замечательная передача «Вести. Дальний Восток» на «России 24» (всем рекомендую, в 22:00, очень интересно). Я себе выписал темы, которые мне понравились за эти дни.
Мы сегодня много рассуждали о развитии Дальнего Востока, предлагали промышленные проекты. Это я прямо в эти дни делал записки в телефоне. Смотрите, что еще есть: в Магадане строят мост, подобный тому, который есть в Москве, в «Зарядье». Это как раз очень симпатично с точки зрения быта. В Хабаровске – новый краболов. Здесь, на острове Русском, – удлинение лыжной трассы. На Камчатке – орнитологический центр. Не знаю, Вы в курсе этой темы или нет. Раньше здесь браконьерили за этими хищными птицами (соколы там всякие-разные) и увозили арабам. А сейчас, наоборот, арабы дали маточное стадо, 300 птиц, их будут здесь разводить, это будет взаимовыгодная торговля. А центр строят, ну, это космос какой-то, там павильон… Если серьезно, это даже не XXII век, это какая-то Луна.
Но из последних новостей – это то, что Владивосток будет претендовать на проведение Олимпиады 2036 года. Вот я предлагаю, давайте этим и закончим. Поддержите такую заявку города Владивосток?
В.Путин: Вы знаете, к сожалению, все меньше и меньше претендентов в мире на проведение Олимпийских игр. Во-первых, это мероприятие дорогостоящее. Во-вторых, они связаны с сегодняшним днем, а он, как известно, освещен, к сожалению, вопросами пандемии и борьбы с инфекционными заболеваниями, есть и много других составляющих. Вы видели, как шла подготовка, да и в ходе проведения Олимпийских игр очень много было манифестаций в той же Японии, протестующих против проведения Олимпиады именно в этой стране.
Но мы всегда поддерживали, и надеюсь, что принципы олимпизма не будут извращаться, в том числе не будет здесь примесей политического характера. Если все будет так, как я говорю, то мы не исключаем возможности проведения Олимпийских игр в Российской Федерации. И Дальний Восток, и Владивосток – это, конечно, одна из перспективных площадок. Но говорить об этом пока рановато, надо все посчитать. Хотя проведение крупных международных политических и спортивных соревнований всегда идет на пользу развития региона.
Мы сейчас с вами находимся на территории Дальневосточного федерального университета. Но ведь он возник в ходе подготовки к саммиту АТЭС. Мы могли тогда провести этот саммит АТЭС в Москве либо в Петербурге, где площадки достаточно подготовленные, немного нужно было потратить усилий и средств, для того чтобы провести это мероприятие там. Но тогда я принял решение о том, чтобы провести именно здесь и построить этот комплекс именно для развития системы образования. Я ни о чем не жалею, я думаю, что это было правильное решение. Но под это дело мы еще и аэропорт новый построили, полосу, железную дорогу, которая соединяет аэропорт с центром города, и еще, и еще, и еще. Это дало толчок развитию Владивостока.
В целом, если мы подойдем к возможности проведения крупных спортивных соревнований, то это будет еще дополнительным импульсом для развития города и региона в целом. Я этого не исключаю. Но для этого должны созреть необходимые условия, в том числе и, как я уже говорил, для того чтобы Россия полноценно могла участвовать в крупных международных соревнованиях, а это зависит не от нас, это зависит от тех, кто политизирует международный спорт.
Надеюсь, что объединительных площадок, таких как искусство, спорт, борьба с общими вызовами, уже достаточно для того, чтобы мы руководствовались соображениями общих интересов, а не какими-то политико-эгоистическими соображениями.
С.Брилёв: Ну что ж?
Уважаемые участники пленарной сессии Восточного экономического форума, давайте еще раз поблагодарим тех, кто обратился к нам сегодня с видеообращениями. Напоминаю, что это были Председатель Китайской Народной Республики Си Цзиньпин, Премьер-министр Индии Нарендра Моди, Премьер-министр Таиланда Прают Чан-Оча, на прямой связи с нами были Президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Кемелевич Токаев и Президент Монголии Ухнаагийн Хурэлсух.
И спасибо хозяину нашей встречи – Владимиру Владимировичу Путину.
Спасибо большое. До встречи на следующих форумах.
В.Путин: Я традиционно хочу поблагодарить нашего модератора, а всех собравшихся – за то, что вы приехали во Владивосток, посвятили этому немало времени, за то, что вы думаете о реализации проектов на Дальнем Востоке России. И хочу выразить надежду на то, что они будут успешными. Со своей стороны государство сделает всё, что от нас зависит.
Благодарю вас.
![Главное](/images/star.png)
Разрыв времени, реванш пространства
ДМИТРИЙ ЕВСТАФЬЕВ, Кандидат политических наук, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».
ЛЮБОВЬ ЦЫГАНОВА, Кандидат исторических наук, доцент Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ:
Евстафьев Д.Г., Цыганова Л.А. Разрыв времени, реванш пространства // Россия в глобальной политике. 2021. Т. 19. No. 5. С. 138-153. doi: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-138-153.
ГЛОБАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ПЕРЕХОДА
2021 год, второй год Pax Epidemica, по меткому выражению Барри Позена[1], стал временем, когда хаотически меняющаяся реальность начала если не упорядочиваться, то обретать определённые контуры. Не политические или экономические, а прежде всего социокультурные. Это важно для всех, но, возможно, для России – в наибольшей степени.
Часто звучит вопрос, на каких принципах будет вестись новая холодная война, появится ли в ней идеологический компонент. Обычно ответ отрицательный – противостояние теперь другое, битвы идеологий нет, ибо все действуют в парадигме капиталистической рыночной экономики.
Это верно. Но, во-первых, будущее этой самой парадигмы под вопросом, появились сомнения в её неизменности. А, во-вторых, не забудем, что интеграция России в западоцентричный мир по-настоящему споткнулась не на геополитической или экономической, а именно на социокультурной теме – необходимости принять концепцию сверхтолерантности, предполагавшую отказ от целого ряда культурных и социальных традиций и ценностей. Неготовность к подобному пересмотру заставила российскую элиту – во всяком случае, её часть – ещё в середине нулевых задуматься, туда ли двигается страна. И только потом прозвучало политическое предостережение «Мюнхенской речи» президента Владимира Путина (на фоне того, что мы наблюдаем в последние пару лет, оно выглядит удивительно миролюбиво).
Да, политическая полемика последних лет, сопровождаемая военными демонстрациями, отодвинула вопросы социокультурных нестыковок России и Запада на второй план. Но они не исчезли, напротив, превратились в чётко осознаваемую по обе стороны формулу «мы – не они». Эта коллизия глубже политических разногласий и существеннее бряцания оружием.
Проблема в том, что на Западе стремятся не мытьём, так катаньем добиться того, чтобы в России признали свою социокультурную ущербность и задекларировали политически стремление «стать такими, как все». В России же всё ещё тщатся доказать, что она «почти такая, как все». Но «почти» – не считается.
Мы имеем дело с осознанным, хотя не принятым внутренне цивилизационным разделением в момент, когда на фоне ожидания потрясений вопросы социальности и культуры вдруг оказались для человечества определяющими. Тем более что глобальную экономику явно ждёт переформатирование, связанное с переходом лидерства в корпоративном мире от условных «финансистов» к «цифровикам». А это вряд ли будет сопряжено с меньшими издержками, нежели случившаяся на рубеже XX–XXI веков решительная победа «финансистов» над «сырьевиками».
Настоящее, прошлое и будущее современного мира
2020 год привнёс в картину глобального мира много новых визуальных образов. И год 2021-й стал временем, когда проявившийся «видеоряд» пытаются привести в систему, превратив форс-мажор в социальную норму. Свои усилия к этому приложили и Клаус Шваб в соавторстве с Тьерри Мальере[2], и Славой Жижек, закольцевавший серию книг о кризисе современной модели глобализации[3], и крупнейший, вероятно, самый глубокий социолог современной Европы Жерар Деланти[4]. Каждый увидел своё, но все вместе – новый мир. И это мир не столько политики (здесь правит бал её величество пропаганда) или экономики (куда безжалостно проникает архаика если не XIX, то уж точно начала XX века), сколько новой социальной культуры.
Что такое вообще культура в мире нарастающей цифровизации и грозящих стать постоянными ограничений на общение? Культура – продукт взаимодействия: человека с человеком, различных по происхождению и социальному статусу сообществ, а также разных цивилизаций. Но это взаимодействие уходит в цифровую среду. Способна ли она стать «питательным бульоном» для формирования будущих культурных норм и традиций? Или на выходе – только коллекция артефактов, не обладающих долгосрочной ценностью?
За тридцать лет мы прошли путь от фукуямовского «конца истории» и фридмановского «плоского мира» к кризису, если не глобализации как таковой, то неограниченного глобального универсализма. Наш мир вновь становится «пространственным». Иными словами, глобальные процессы не просто имеют локализованные проявления, но и определяются в каждом случае историей, традициями, национально-религиозными и социокультурными особенностями конкретного пространства. Универсализм ценностей уже не столь очевиден, как ещё пять-семь, тем более десять лет назад.
Путь этот пролегал через ожидание почти не случившегося столкновения цивилизаций, через эпоху подъёма «политики идентичностей», а потом борьбы с ней (оказалось, что она – чуть ли не главное препятствие для глобализации, ибо порождает мощный национал-изоляционистский ответ). Что характерно, идейно эту борьбу возглавил всё тот же Фукуяма[5].
Поздняя глобализация породила примечательные социально-исторические и социокультурные явления.
Многовекторность прошлого. Казалось бы, это самое невинное из того, что произошло в последние годы (особенно с точки зрения человека советской закалки). Но выяснилось, что оно и есть наиболее деструктивное. Формирование конкурирующих «образов прошлого», которое мы наблюдали в 2018–2021 гг. (от активной ревизии отношения ко Второй мировой войне до полномасштабного распространения антиколониального пафоса на собственную историю метрополий), показало, что многие общества, в принципе, готовы разрушать целостную ткань истории – вплоть до исключения, запрета целых периодов. Но это означает отказ от идеи преемственности культурного развития, от признания доминирующего вектора развития цивилизации. И такое, кажется, происходит впервые со времён крушения Рима. Даже христианство, социально отрицая язычество, культурно вобрало в себя античное наследие.
Начав провозглашать часть собственной истории «тёмными веками», очень трудно остановиться.
В результате «светлым» оказывается только постоянно меняющееся «настоящее», что превращает социальное развитие в вопрос веры.
Унификация настоящего. Потребительская унификация была естественным процессом, отражавшим упрощение и обеднение духовной среды, оттеснение любых социокультурных идентификаторов во второй ряд даже для узкого слоя «просвещённой публики». Отказываясь от сложных систем цивилизационной идентификации и самоидентификации, сторонники неограниченной глобализации ожидали получить демонтаж идентичностей и основанных на них социальных связей в пользу неких институтов. Вместо этого случилось максимальное упрощение социальных систем (эта мысль лежала в основе горьких констатаций Ивана Крастева и Стивена Холмса о вырождении демократии в имитацию[6]). Упрощённые же системы, зачастую построенные вокруг мифологизированных визуальных символов, – чистого вида архаика, и не поведенческая, а уже социальная.
Обнуление ценности будущего. Будущее стало растворяться в повседневности. Оно перестало быть мечтой, превратившись в артефакт текущего потребительского мира, особенно благодаря бытовым технологическим возможностям, которые доступны уже сегодня. В мире глобализации условное «настоящее» – не просто главное, а единственное для «глобального человека». Такое положение подчёркивает тупиковость нынешней модели социального и социально-экономического развития – будущее уже наступило, иными словами – впереди его нет. Снижение значимости будущего девальвировало и главное свойство капитализма: его безальтернативность и неограниченную протяжённость во времени.
Мир глобализации совершил странный кульбит, отменяя будущее, упрощая настоящее, но усложняя прошлое. В итоге именно через прошлое, через обличение былых грехов в сегодняшний мир врывается политика идентичности, подрывающая ценности глобализации. Глобальное развитие переживает стагнацию: вслед за торможением развития технологий в большинстве сфер деятельности человека (пожалуй, за исключением «цифры»), за фиктивным ростом экономики (обеспечивается во многом опережающим кредитованием) последовала реинкарнация исторических обид. Вопрос идентичностей и социокультурного развития теперь негативно окрашен – он переносит историческую ответственность на тех, кто не должен её нести.
«Человек действующий» как могильщик постпространственного мира
Глобальный симулякр культуры был порождён тем, что социальность человека подменили возможностью потреблять. Он мог существовать в условиях относительно эволюционного и обязательно поступательного развития глобального мира. Симулякр отражал особенности глобальной экономики и формировал в обществах развитых государств «ментальность индикаторов». Соответственно, успех определялся набором механистически формируемых критериев, а суть процессов и их влияние на общество игнорировались. Например, «культ экономического роста» любой ценой, в том числе через кредитные пузыри. Но этот рост всё меньше влиял на качество жизни и улучшение социального самочувствия даже в наиболее успешных странах, не говоря уже о развивающихся, находившихся на фазе догоняющей социальной модернизации. Такой подход, впрочем, позволял через нехитрые информационные технологии обеспечивать нужные общественные настроения. Другая проблема глобализации заключалась в «пакетном» принципе принятия ключевых идей и концепций на каждом этапе развития системы, когда при вскрытии «пакета» утрачивался его структурирующий смысл[7]. Комплексность глобализации служила интегрирующим моментом, но она же обусловила отсутствие гибкости и уязвимость при глубоких трансформациях.
Социокультурные аспекты глобализации старательно подчёркивали «преемственность цивилизации», стремясь обойти то, о чём говорил Гамлет, – «распалась связь времён»[8]. Но на каждом витке понятие «цивилизация» трактовалось всё более странно и, наконец, дошло до утверждения, что полноценная «цивилизация» – это модели, возникшие после 1991 года. Хотя и они не считались венцом. В своё время Энтони Гидденс в книге «Ускользающий мир» предложил потрясающую по глубине ревизию социальности западного мира. Он провозгласил «демократизацию демократий»[9]. По сути, под ней подразумевался отказ не только от иерархии госуправления, но и от национального суверенитета, переход к глобальной сетевизации на базе корпоративных систем управления и глобализированных социально-политических структур, а главное – к управлению на основе принципов наднационального и надпространственного мультикультурализма.
За два десятилетия восходящей глобализации возник феномен, который можно назвать цивилизационной флюидностью. Он позволял выходить за рамки социального поведения, традиционного для того или иного пространства, постоянно формируя некую новую «норму» вне связи с прежними критериями, будь то нравственные или религиозные. Более того – на базе их отрицания. Так возник постиндустриальный постмодерн, объединивший новые форматы экономической деятельности и новые модели социального поведения. В его основе лежало признание социальной атомизации благом. Если разобраться, веселящая многих формула «это другое» – естественное порождение непрерывного возникновения новых социальных, культурных и нравственных стандартов, которые немедленно внедряются в социальную коммуникацию при поддержке всей мощи медиа.
Цивилизационная флюидность породила множественность возможных самоидентификаций, пресловутые десятки гендеров[10], экзотические религиозные ассоциации и коалиции, на фоне которых «Церковь макаронного монстра» утратила вызывающую эксцентричность. Информационное общество, построенное на базе цифровых интегрированных коммуникаций, подталкивало пользователя к многоликости, делало идентичность из обязывающей реальности, определявшей характер социального поведения, элементом игры, иногда острой и болезненной, но почти всегда факультативной, временной.
Квалифицированный потребитель, во всяком случае – наиболее активная социальная часть этого слоя, который мыслился как источник стабильности (нет ничего более стабильного, чем постоянно повышающееся благосостояние человека – в этом были уверены ещё пропагандисты брежневских времён), постепенно превращался в «человека действующего»[11]. Того, кто способен менять мир вокруг себя, создавать новые формы для реализации своего потребительского потенциала. Увы, в основном не понимая и не зная законов развития мира, он подстраивал мир под себя, разрушая своё прошлое.
Что логично, потому что потребитель привык выбрасывать ненужное и по большому счёту ему всё равно, что выкинуть – вышедшие из моды джинсы или религиозную традицию, ставшую слишком обременительной. От этого он не становился менее «действующим».
Триумф потребительской глобализации отодвинул (но не отменил) «столкновение цивилизаций» американского социолога Сэмюэля Хантингтона, сконцентрировав конкуренцию социальных парадигм в области объёмов потребления. Но как любое действие рождает противодействие, так и множественность идентичностей, их флюидность провоцирует ответ в виде возрождения первичного этнического или религиозного самосознания. Последнее сейчас исключительно просто: через коммуникационную актуализацию традиции и истории. В системе интегрированных коммуникаций нельзя ничего забыть или потерять. Просто некоторые – глобалисты по духу и месту работы – питают иллюзию, что подобными процессами могут управлять только они, а сами процессы развиваются лишь в одном направлении. Вспомним, как радикальные исламисты успешно освоили мир цифровых коммуникаций и использовали его и для пропаганды, и для решения организационных задач. Универсализм как модель развития, кстати, провозглашают теперь не только «продвинутые» сообщества, но и сторонники возвращения в архаику, будь то религиозные фундаменталисты или радикальные экологисты.
«Человек действующий», освоив мир коммуникаций, перерос статус просто пользователя. Главной чертой «человека действующего» французский учёный Ален Турен считал его субъектность, способность к широкому социальному взаимодействию. Но субъектность проявляется в формировании пространства вокруг себя – информационного (отсюда и нарастающая анклавизация вроде бы единого информационного поля), социального, географического. Главная коллизия эпохи поздней глобализации – конфликт между субъектностями универсальных институтов и социально активной части человечества. Поведение последней становится всё более не-, а в чём-то антиуниверсальным.
«Столкновение цивилизаций» должно было происходить в различных плоскостях, но это была бы в любом формате пространственная конкуренция. А скрытым элементом глобализации всегда являлась попытка перейти к постпространственному миру, где значение географии, прежде всего – политической и культурной, а также связанных с географией элементов системы международных политических отношений если и не сведено к нулю, то минимизировано. Зачем «пространство» как базовая категория бытия, если нет суверенитета национальных государств? Только для логистики или извлечения ресурсов. В итоге «столкновение цивилизаций», не случившееся как глобальный «чёрный передел», перешло в странный и очень неустойчивый формат «сосуществования идентичностей» и их размывания в попытке сделать мир максимально непротиворечивым. Но возможно ли развитие мира без внутренних противоречий? Или это химера, смысл которой в имитации?
Крайние варианты социального аутизма, предлагавшиеся глобализацией, вряд ли реализуются, а обывательский потребительский эскапизм – не только свойство глобального мира. Способность индивида выйти за пределы мира коммуникаций становится элементом социального структурирования, а то и сегрегации. Если раньше признаком выпадения из высших страт считалось отсутствие доступа к интегрированным коммуникациям (поскольку отсекало от информации, которая была главным активом), то сейчас индикатором социального статуса становится наличие доступа к доинтегрированным социальным артефактам – от музеев «живьём» до классического образования. Характерная эволюция социального стандарта, к тому же произошла она за какие-то семь-десять лет, в течение которых случился только один и, в общем, не самый катастрофический мировой кризис – пандемия.
Но «человек действующий», выходящий за пределы информационного общества, остаётся продуктом постмодерна, сочетающим несочетаемое. В нём размываются навыки познания, они заменяются способностью к извлечению и потреблению информации. Но культура – это познание. И что может «потребить» такой человек, искренне считая, что постигает культуру?
Культура и эстетика как оболочка для идеологии
За культурой и эстетикой всегда скрывается идеология, хотя бы и в зачаточном виде. А запрос на новую идеологию явно присутствует в развитых странах, особенно на фоне усталости от идеи развития через неограниченное потребление. Только за последние три года в социально-политическом пространстве появилось несколько протоидеологий.
Радикальный экологизм, причём сразу в двух трактовках – европейской (Грета Тунберг) с переходом в экологический луддизм и американской (Алесандрия Окасио-Кортес). Информационно агрессивнее выглядит первый вариант, а социально – второй, «новый зелёный курс», реально способный стать доминирующей левоцентристской идеологией.
Социально-ориентированный глобализм на основе левой и даже леворадикальной «повестки» (иногда это явление называют «неотроцкизмом», что верно лишь отчасти) часто связывают с американской политикой. Между тем не надо забывать о брожениях и в Европе, беременной «новыми левыми». В конечном счёте глобалисты – пока единственные, кто способен оформить «левый разворот», только у них в руках глобальные средства пропаганды и агитации.
Неотолерантность, основанная на «культуре отмены», почти превратилась в официальную идеологию администрации Байдена – Харрис (мешает только понимание внешнеполитических последствий). В действительности как раз это течение выглядит сейчас привычной, а значит, и почти безопасной для человечества причудой.
Неосалафизм 2.0. Классический неосалафизм, разгромленный в Сирии и в Ираке военно-политическими средствами, был побеждён и идеологически. Его место осталось незамещённым. В нынешних политических условиях точкой кристаллизации агрессии могут стать культурные артефакты и формирование новой модели социального поведения (не политического, которое опасно в плане реакции на него). И здесь особенно важно следить за тем, какие социокультурные традиции радикальный ислам начинает вбирать в себя в Восточной и Юго-Восточной Азии.
Неофеминизм (радикал-феминизм). Самый загадочный идеологический конструкт, возможно, возникший на потребу политической ситуации в США и Европе. Очень активно продвигается в последнее время идея женской социальности, отличной от общечеловеческой, а на этой базе – необходимость возврата к идее «женской власти» как воплощения подлинной демократии[12]. Впрочем, в национальных культурах ряда стран, которые сейчас относят к «развитым», исторически существовали «женские языки», элементы специфически гендерной социальной коммуникации, создающие основу для возникновения гендерных псевдоидентичностей.
Коммуникационный эскапизм стал самой политически безопасной протоидеологией. Но в долгосрочном плане, он, напротив, несёт максимальную социальную опасность. Он предполагает не управление социальностью человека и общества, а её целенаправленный демонтаж. А социальная энтропия всегда заканчивается биологической.
У каждой из протоидеологий своя эстетика, они предусматривают трансформацию социального поведения обывателей. Все эти течения (а не только неотолерантность и неофеминизм) черпают вдохновение в политической невнятности последних пяти-семи лет глобализации и социокультурных изысках глобалистов. А по степени агрессивности перечисленных идеологических конструктов европейские «новые правые» и американские «трамписты» в сравнении с ними – довольно либеральный кружок.
Окончательное оформление этих идеологий сдерживается возобновляющимися карантинами, и первые проявления заметны именно в эстетике и культуре, поскольку там «правила пользования» формулировались в наиболее мягкой форме. Но культура декаданса глобализации мало того, что пластична и всеядна – она тесно связана с шоу-бизнесом, адаптирована к миру коммуникаций, что воплощает заветы одного из отцов теории массовых коммуникаций Герберта Маршалла Маклюэна.
Логично предположить, что сфера культуры и связанные с ней вопросы социальной модели и станут тем плацдармом, на котором проявятся различные аспекты новой глобальности. Тем более что современный политический мир таит в себе опасное противоречие. Современный человек, даже «человек действующий», совершенно не склонен воспринимать комплексные идеологии, каковыми были и коммунизм, и либерализм в его изначальном изводе, и национализм. Однако современная система политического управления через коммуникационные нарративы, что давно является мейнстримом на Западе[13], сформировала у человека постиндустриального и индустриального общества восприимчивость к идеологическим конструктам чисто коммуникационного характера. Сочетание простых постулатов, отражающих не только то, с чем потребитель сталкивается в реальной жизни, но и его «мечты», проекцию «образа будущего» на реальность, существенно эту реальность искажающую. Широкое использование визуализации позволяет создавать «дополненную реальность», которая, конечно, не может считаться полностью фантазийной, но постепенно приближается к этому статусу. И это – реализация лишь имеющегося потенциала сетевизированных интегрированных коммуникаций, а они стоят на пороге качественного рывка внедрения технологий искусственного интеллекта и окончательной алгоритмизацией систем формирования информационного потока.
Идеологии станут проще, доступнее, цветастее, социально понятнее, но и убедительнее.
И формироваться они будут на основе кастомизации представлений основной массы социально-вовлечённых жителей об «образе будущего». Так создают персонажей компьютерных игр или виртуальных певиц, основываясь на ожиданиях и вожделениях потребителей, готовых платить за голограмму. Но в совокупности суррогатные идеологии окажутся, вероятно, ещё более социально деструктивными, ибо в них – просто логикой политического маркетинга – будет максимально усилен элемент отрицания.
Пять вопросов о перспективных социокультурных процессах
Восстановит ли культура (и связанные с ней общественные отношения) статус главного цивилизационного идентификатора, как это было в цивилизационных парадигмах XIX – первой половины XX века? Или она будет окончательно вытеснена догоняющим потреблением? Это зависит от того, как будут развиваться следующие тенденции.
Первое. Остаётся ли в социокультурном пространстве потенциал для формирования значимых и относительно консолидированных групп общественных интересов? Или же социальное, а с ним и социокультурное пространство постглобального мира продолжит двигаться к неограниченной атомизации? В последнем случае (особенно если экономическая стагнация примет затяжной характер) предстоит долгий период хаоса, предсказанного Рене Геноном[14], а эстетическая и социокультурная пустота заполнится всё более экстравагантными проявлениями (фрикизмом), перерастающими в поведенческий радикализм. В долгосрочной перспективе устойчивые общественные группы вновь появятся только в результате целенаправленного насильственного социального конструирования, подобного тому, которое осуществлял Советский Союз в период индустриализации.
Второе. Насколько взаимодействие социокультурных парадигм в мировом масштабе будет воспроизводить классическую модель «метрополия – культурная периферия» с соответствующим усугублением психологического отчуждения[15] и конкуренцией за статус социокультурной метрополии?
Третье. Возможна ли в современном мире авангардная контркультура, способная конкурировать с архаизацией, которая заметна даже в странах модерна и постмодерна? Или же мы обречены наблюдать противоборство между угасающей культурой постмодерна и архаикой, когда в информационном пространстве будут побеждать одни силы, а в реальном – другие? Иными словами, неясно, станет ли контркультура питательной средой для формирования новых идеологических конструктов либо стимулом архаизации, а при определённых условиях – и биологизации поведения человека[16].
Четвёртое. Превратится ли виртуализированное взаимодействие человека с культурной средой в норму или сохранятся значимые сегменты очного взаимодействия? Это разделение можно рассматривать как следствие естественных поколенческих различий, то есть сохранение рудиментов доцифровой эпохи, но нельзя исключать, что оно обозначит расслоение постглобальных обществ, закрепляя уже социально-классовое неравенство. В том самом Pax Epidemica, возможно, придётся признать социокультурную, а затем и социальную сегрегацию по критерию пользования офлайновыми атрибутами и доступа к невиртуальным социокультурным артефактам.
Пятое. Сохранится ли социальный резервуар для восстановления идеологии либеральной глобальности? Например, пресловутый «яппи-интернационал». Он выстраивался вокруг транснациональных компаний и создавал видимость полноценной социальной среды и специфической культуры. К середине 2010-х гг. они почти достигли глобального доминирования, но затем были вынуждены отступить под давлением национальных государств, усиливавших влияние через возврат к пространственному миру. В этом контексте интересны перспективы анклавов культурной транснационализации (показателен пример Гонконга и, в меньшей степени, Бейрута).
Россия в эпоху «разрыва времён»
Россия – страна «устойчивой двойственности», да простят авторам этот каламбур. С одной стороны, русская классическая культура и сформированные в России модели развития (тот же советский социализм) являются частью глобальных процессов и переживают новую волну востребованности. С другой, за последние тридцать лет наша страна не смогла представить миру ничего оригинального с точки зрения моделей и социально-экономического, и социокультурного развития, запутавшись в попытках интерпретаций западных идей, как правило, устаревших. С одной стороны, Россия обречена на то, чтобы развиваться через укрепление пространственного суверенитета и вытекающей из него иерархичности управления. С другой, концепция «Русского мира», а до неё Коминтерн и «социалистическая ориентация» – классические социально-политические и социокультурные сетевые модели распространения влияния (во многом постпространственные – вспомним хотя бы знаменитое: «без Россий, без Латвий»[17]), которые несли серьёзные организационно-политические издержки для России как государства. Набор элементов «устойчивой», если хотите – органической, двойственности, выходящей за рамки устаревшего определения «ни Европа, ни Азия», можно продолжать долго. Её стоит признать как естественную форму существования нашей страны. Но эта двойственность должна быть адекватно отражена в схемах управления и политикой, и экономикой, и расширением социокультурного влияния.
Пока преждевременно говорить, что сфера культуры становится ключевой для межгосударственной конкуренции. Но всё больше игроков – и государств, и представителей наднациональных структур, и даже корпораций, конкурирующих с государствами, – начинают говорить о «ценностях» в контексте межгосударственных отношений. А «ценности», если разобраться, – публичное выражение наиболее комфортного для того или иного общества или сообщества социального образца, модели поведения.
Мы вновь сталкиваемся с эффектом двойственности, который пока, вероятно, до конца не осознан.
Дальнейшее укрепление влияния России в мире невозможно без того, чтобы не конкурировать во внешнем информационном и социокультурном пространствах, которые тесно связаны.
Но риски социокультурной архаики, перерастающей в разрушение, появление новых деструктивных идеологических систем всё актуальнее и для России. Как минимум в форме их импорта из стран постсоветского пространства, где налицо процессы общественной архаизации, распада остатков советской социальной инфраструктуры и замещения их религиозным и социально-политическим радикализмом и национализмом. Понимание этого заметно в обновлённой версии Стратегии национальной безопасности. Теперь дело за осмыслением не только рисков социокультурного развития, но и наших ответов на них.
--
СНОСКИ
[1] Позен Б. Пандемии сохраняют мир // Россия в глобальной политике. 2020. Т. 18. № 3. C. 95-100.
[2] Schwab K., Malleret Th. COVID-19: The Great Reset // World Economic Forum. 14.07.2020. URL: https://www.weforum.org/agenda/2020/07/covid-19-the-great-reset/ (дата обращения: 10.08.2021).
[3] Эволюция настроений Славоя Жижека, знакового для современной западной социальной философии человека, от впервые изданной в 2014 г. книги «Неприятности в раю: от конца истории к концу капитализма» до недавней, посвящённой пандемии (Žižek S. Pandemic!: COVID-19 Shakes the World. New York and London: OR Books, 2020. 140 p.), в действительности, – больше, чем попытка выйти из социального пессимизма, связанного с разрушением в течение крайне короткого времени (2017–2020 гг.) всех внешне красивых «консенсусов развития», предлагавшихся глобальными элитами запыхавшемуся от темпа глобализации миру.
[4] См., например, Delanty G. Imagining the future: Social struggles, the post-national domain and major contemporary social transformations // Journal of Sociology. 2021. Vol. 1. No. 57. P. 27-46. URL: http://sro.sussex.ac.uk/id/eprint/96395 (дата обращение: 09.08.2021).
[5] Фукуяма Ф. Идентичность: Стремление к признанию и политика неприятия / Пер. с англ. М.: Альпина Паблишер, 2019. 256 с.
[6] Фукуяма Ф. Идентичность: Стремление к признанию и политика неприятия / Пер. с англ. М.: Альпина Паблишер, 2019. 256 с.
[7] Бергер П. Введение. Культурная динамика глобализации. В кн.: П. Бергер, С. Хантингтон. Многоликая глобализация. Культурное разнообразие в современном мире / Пер. с англ. М.: Аспект-пресс, 2004. С. 19.
[8] Ассман А. Распалась связь времён? Взлёт и падение темпорального режима Модерна / Пер. с немецкого. М.: Новое литературное обозрение, 2017. 272 с.
[9] Giddens А. Runaway World: How Globalization is Reshaping our Lives. NY: Routledge, 2003. 104 p.
[10] Mayer L.S., McHugh P.R. Gender Identity // The New Atlantis. № 50. Fall 2016. URL: https://www.thenewatlantis.com/publications/part-three-gender-identity-sexuality-and-gender (дата обращения: 09.08.2021).
[11] Турен А. Возвращение человека действующего. Очерк социологии // Пер. с франц. М.: Научный мир, 1998. 204 с.
[12] Гиллиган К., Снайдер Н. Почему патриархат еще существует? // Пер. с англ. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2020. 176 с.
[13] Кастельс М. Власть коммуникации. Учебное пособие / Пер. с англ. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2016. 564 с.
[14] Генон Р. Кризис современного мира / Пер. с франц. М.: Академический проект, 2018. С. 159.
[15] Саид Э. Культура и империализм / Пер. с англ. Санкт-Петербург: Издательство «Владимир Даль», 2012. 734 с.
[16] Сергей Сельянов: Не давать человеку снова скатиться в биологию – это тяжёлая задача // Россия в глобальной политике. 16.04.2020. URL: https://globalaffairs.ru/articles/selyanov-ne-davat-cheloveku-skatitsya/ (дата обращения: 09.08.2021).
[17] См.: Маяковский В. Товарищу Нетте, пароходу и человеку, 1926 г. – прим. ред.
![Главное](/images/star.png)
Опасные иллюзии
ДМИТРИЙ САЙМС
Президент Центра национального интереса, издатель и генеральный директор журнала The National Interest.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ:
Саймс Д. Опасные иллюзии // Россия в глобальной политике. 2021. Т. 19. No. 5. С. 72-79. doi: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-72-79.
После более чем полугода в Белом доме администрация Джозефа Байдена, похоже, склонна принять утопический взгляд на продвижение демократии в мире в качестве руководящего принципа глобальной стратегии США. Согласно этой доктрине, или, если хотите, убеждению, Америке следует, насколько это возможно, «нагнуть» мир в соответствии с предпочтениями Соединённых Штатов и их преимущественно европейских союзников. К счастью, президент Байден – опытный и прагматичный человек.
Какими бы ни были его импульсивные порывы, до сих пор он старался не сжигать мосты, а, напротив, предпринимал шаги для улучшения отношений с ключевыми европейскими союзниками, возобновления диалога с Россией и снижения градуса конфронтации с Китаем.
Такая тактическая гибкость, однако, не меняет фундаментального направления внешней политики США, порой почти оруэлловской в смысле склонности перенимать идеи у бывшего Советского Союза. Ключевая доктрина Владимира Ленина и Льва Троцкого сводилась к тому, что СССР, ради своей безопасности, не может мириться с существованием так называемого «капиталистического окружения». Они исходили из того, что капиталисты никогда не согласятся на мирное сосуществование с новым коммунистическим государством, и поэтому отвергали статус-кво как нереалистичный вариант. Сегодня, наряду с Европейским союзом, Соединённые Штаты полагают, что их миссия заключается в продвижении демократии во всём мире. Лидеры Вашингтона регулярно заявляют, что, если они не возьмут на себя эту миссию, авторитарные правительства воспользуются американской сдержанностью и объединят усилия – чтобы не только подорвать мощь Америки, но и уничтожить саму демократию, лишив американцев их заветных свобод.
Примечательно, что эта концепция стала ключевым постулатом американской внешней политики без каких-либо серьёзных дебатов в Конгрессе, СМИ или во внешнеполитическом сообществе. В основе такого подхода лежит допущение, что демократия по своей сути превосходит другие формы правления или государственного устройства как в моральных аспектах, так и в плане способности обеспечивать процветание и безопасность. Предполагается, что продвижение демократии есть неотъемлемая часть внешнеполитической традиции США, а не радикальный отход от неё. Администрация Байдена говорит так, как будто весь мир – за исключением злобных и порочных тиранов – будет приветствовать её усилия по продвижению демократии и соглашаться с само собой разумеющейся праведностью Америки и Евросоюза, а не оказывать мощное сопротивление, которое повредит американским интересам в сфере безопасности, а также плохо отразится на американских свободах и образе жизни.
Однако на протяжении всей истории демократия не могла похвастаться выдающимися достижениями. Лучшее, что можно сказать о ней, как однажды заметил Уинстон Черчилль, это то, что при прочих равных, она превосходит все другие проверенные формы государственного управления. Но чтобы это было на самом деле так, демократия должна быть по-настоящему либеральной, опирающейся на законы и включающей реальную и надёжную защиту прав меньшинств. Однако зачастую подобные меры не предпринимаются. С момента своего зарождения демократия была скомпрометирована первородным грехом рабства. Древние Афины, самая ранняя из известных демократий, не только терпимо относились к рабству, но и фактически опирались на этот институт. Граждане и рабы составляли две стороны афинского политического устройства. Как пишет историк Полин Исмар, «рабство было той ценой, которую пришлось заплатить за прямую демократию». Рабы позволяли свободным гражданам отрываться от работы и непосредственно участвовать в управлении, посещая законодательные собрания и занимая государственные должности.
В Соединённых Штатах отцы-основатели так же терпимо относились к рабству, что привело к его неявному включению в Конституцию США. Конституционная концепция отношений между штатами предполагала существование рабства, и для его отмены потребовалась гражданская война. Только в 1863 г. Аврааму Линкольну удалось добиться освобождения рабов. Российская империя удивительным образом, безо всякого кровопролития, полностью отменила крепостное право в 1861 г. – в отличие от тех же Соединённых Штатов, где рабство из соображений политической целесообразности было разрешено в некоторых штатах до окончания Гражданской войны. Даже после этого американская демократия ещё несколько десятилетий продолжала лишать женщин и афроамериканцев права голоса.
Далеко не очевидно, что демократия, признающая политические права лишь за белыми мужчинами, составляющими меньшинство, намного превосходит по своей сути «доброжелательное» авторитарное государство, обладающее элементарным правопорядком и берущее на вооружение принцип равной защиты всех своих подданных.
В качестве наглядных примеров из новой истории можно привести Россию при Александре II, чьи правовые реформы впервые в России ввели понятие равенства перед законом, или Германию при Отто фон Бисмарке, который создал первое современное государство всеобщего благосостояния, предложив рабочему классу медицинское страхование и социальное обеспечение. Ближе к нашему времени просвещённый авторитаризм Ли Куан Ю позволил миллионам людей вырваться из нищеты и поддерживать общественное согласие в многонациональном Сингапуре.
До окончания холодной войны продвижение демократии не было составной частью американской внешнеполитической традиции – определения «демократия» нет даже в Конституции США. Соединённые Штаты не вели войны для распространения демократии в своей сфере влияния, то есть на двух американских континентах. Альянс НАТО после появления в 1949 г. был направлен конкретно против советской геополитической угрозы и охотно принимал в свои ряды авторитарные государства, например, Португалию при Антониу де Оливейра Салазаре, которого многие считали фашистом. Среди других американских союзников в начале холодной войны были Южная Корея и Тайвань, хотя ни та, ни другая страна в то время не были демократиями. Почему Соединённые Штаты обеспечивали защиту этих недемократических стран? Это было сделано для того, чтобы не допустить их захвата противниками США. Такая политика давала американским союзникам свободу выбора демократического или иного пути. После Второй мировой войны Америка позиционировала себя как истинный лидер свободного мира, позволяя странам с разными интересами, государственным устройством и традициями самим определять свою судьбу.
Принцип продвижения демократии по сути своей совершенно иной. Он выходит далеко за рамки защиты международного статус-кво и поддерживает неприкрыто ревизионистскую политику, призванную не просто сдерживать ведущие недемократические страны, но и менять там государственное устройство. Когда речь идёт о крупных державах, глубокие преобразования обычно происходят через внутренние перемены или явное военное поражение; одно лишь экономическое и дипломатическое давление не даёт таких результатов – если, конечно, как в случае с Японией перед Пёрл-Харбором, оно не становится спусковым крючком для начала войны, в которой есть явные победители и побеждённые. Администрация Байдена не говорит о смене режима, но её слова и действия способствуют возникновению в Пекине и Москве подозрений, что она как раз и будет следствием уступки американскому давлению. Сейчас, когда общество в США глубоко поляризовано – не только в отношении внешнеполитических приоритетов, но и в отношении фундаментальных ценностей – проведение такой амбициозной внешней политики, чреватой неудачами и отступлениями, при одновременном осуществлении трансформационной внутренней повестки можно считать безрассудством.
Самое главное, что в продвижении демократии нет необходимости (по крайней мере, из геополитических соображений), поскольку ничто не указывает на то, что Китай и Россия, предоставленные самим себе, будут стремиться к созданию глобального авторитарного альянса.
Ни одна из этих держав не склонна рассматривать геополитику или геоэкономику через призму мнимого водораздела на демократический и автократический стан. Китай, кажется, вполне готов налаживать тесные экономические связи с Евросоюзом и, если уж на то пошло, даже с Соединёнными Штатами. Китайские цели выглядят вполне традиционными – приобретать влияние, друзей и вассалов. При этом Пекин не особо волнуют стандарты свободы в этих странах. В отличие от Советского Союза 1920-х и 1930-х гг. Китай не выступает за создание Коминтерна, объединяющего страны, строящие коммунизм. Когда дело доходит до запугивания соседей, особенно в Южно-Китайском море и за его пределами, Пекин не делает особого различия между относительно демократическими странами (Филиппины) и автократическими (Вьетнам). Несмотря на общий вызов, брошенный Соединёнными Штатами, Пекин и Москва по-прежнему не готовы формально вступать в политический или военный союз. Их военное сотрудничество не выходит за рамки чисто символических манёвров и ограниченного обмена информацией. Обе страны подчёркивают, что они объединяют усилия для противодействия США и в какой-то мере Евросоюзу, но не создают никакого значимого альянса. Китай, например, не признал российскую аннексию Крыма и даже стал торговым партнёром номер один Украины – противника России на постсоветском пространстве. Россия редко отказывается продавать передовую военную технику сопернику Китая – Индии. Поэтому американские интересы по-прежнему заключаются в том, чтобы самим не накликать беды и не подтолкнуть Китай и Россию к более решительному сближению.
Даже в относительно стабильной политической системе Соединённых Штатов, где институциональные сдержки и противовесы обычно срабатывали в самых сложных обстоятельствах, от Уотергейта до перехода власти от Трампа к Байдену, распространён широкий консенсус о неприемлемости иностранного вмешательства. Почему же тогда американские чиновники и политики ожидают, что Китай и Россия, не обладающие аналогичной демократической легитимностью и не имеющие правовых механизмов для защиты своих элит, в случае поражения готовы будут принять иностранное вмешательство в своё принципиальное внутриполитическое устройство и общественный консенсус? Китай и Россия вряд ли являются естественными союзниками, но этот факт не означает, что создание напористого «альянса демократий» не подтолкнёт неохотно идущих навстречу друг другу Си и Путина к более активным действиям. Восприятие надвигающейся общей угрозы может заставить обоих лидеров прийти к выводу, что, какими бы ни были их различия в тактике, политической культуре и долгосрочных интересах, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, они должны работать вместе, чтобы противостоять опасности демократической гегемонии. Если Си Цзиньпин и Владимир Путин придут к такому выводу, им будет всё труднее говорить с США разными голосами – даже по тем вопросам, где это было бы совершенно логично с точки зрения их фундаментальных интересов.
Сегодня Соединённые Штаты вполне справедливо считают Китай и Россию противниками, но у них нет особого желания изучать корни разногласий с ними. Если отбросить неприязнь США к китайской и российской авторитарной практике, то в сфере внешней политики демократия вряд ли является ключевым вопросом. На самом деле, со времён распада СССР Москва никогда не применяла военную силу против какой-либо страны для подавления в ней демократии. В 2008 г. Россия вторглась в Грузию, но только после того, как грузинские войска напали на Южную Осетию, находившуюся под защитой российских миротворцев. В 2014 г. Россия применила силу для аннексии Крыма и поддержки сепаратистов в Донбассе, однако к этим действиям её подтолкнуло прозападное восстание в Киеве, отстранившее от власти коррумпированного, но законно избранного президента Виктора Януковича. В каждом случае – и президент Михаил Саакашвили в Грузии, и новое украинское правительство – Россия сталкивалась с враждебными силами, стремящимися к вступлению в НАТО, чтобы использовать членство в качестве щита против Москвы. Противоборство возникало из-за территориальных споров и недовольства советским наследством. Сама демократия играла в лучшем случае второстепенную роль – за исключением одного очень важного момента. Как предупреждал Джордж Кеннан в 1997 г., экспансия НАТО в бывшие советские республики грозит «разжечь националистические, антизападные и милитаристские настроения в российском социуме» и «плохо повлиять на развитие российской демократии». Россия должна сама нести ответственность за отход от демократии и движение в направлении автократии. Но то, как НАТО и Европейский союз обращались с Россией в 1990-е гг., в значительной степени способствовало разочарованию россиян в демократии.
Нетрудно было понять, что углубление конфронтации с Россией не сделает её более толерантной или плюралистичной, а, наоборот, дискредитирует прозападные силы и предоставит больше полномочий силовикам и органам безопасности.
Политика широких санкций Запада дала Путину патриотическое оправдание для укрепления политического контроля и привлечения в свой лагерь многих образованных, успешных людей, которые в противном случае стремились бы к большей политической и экономической свободе.
Что касается Китая, тут так же трудно найти хотя бы один случай, когда Пекин нападал на соседнюю страну для свержения демократии. Гонконг, который Великобритания вернула под управление Китая в 1997 г., – примечательное исключение из общего правила. Но и здесь серьёзные репрессии случились лишь как реакция на продолжительные беспорядки. Конечно, Китай довольно жёстко обращался со многими соседями, но такие действия никогда не были связаны с подавлением демократии. Они возникали из-за споров о территориальной принадлежности островов, правах на полезные ископаемые и энергоресурсы, а также из желания искоренить американское доминирование в регионе. Как и в случае с Россией, в период после Мао военные интервенции были редкими – единственным исключением стала война с коммунистическим Вьетнамом в 1979 г., когда тот вторгся в коммунистическую Камбоджу. Таким образом, история подрывает представление о том, будто Китай и Россия сегодня бросают авторитарный вызов всему миру. Скорее Соединённые Штаты и ЕС стремятся сделать мир «безопасным для демократии» до такой степени, что даже великим державам, таким как Китай и Россия, необходимо, по их мнению, отказаться от выбранного ими политического устройства.
Разумная сдержанность не равнозначна умиротворению или капитуляции; напротив, она должна стать центральным элементом глобальной стратегии США, если Америка надеется и дальше играть ведущую роль в мире. Ведущая роль не требует гегемонии или навязывания своего «магистрального пути развития», что оскорбляет достоинство других стран, даже стран с идеальной демократией. Вместо этого лидерство Соединённых Штатов требует поддержания военного превосходства, укрепления альянсов и избегания ненужных споров с союзниками. При этом нужно постоянно помнить о том, что союзы – это скорее инструмент внешней политики, но не самоцель. Иными словами, укрепление и развитие альянсов не должно стать первостепенной целью внешней политики, наносящей ущерб более важным стратегическим интересам США, среди которых предотвращение китайско-российского общежития. Никакая поддержка Украины или Грузии не сможет компенсировать то, что произойдёт, если Америка столкнётся с новым, самым опасным альянсом, доминирующим в Евразии. И Китаю, и России следует твёрдо напомнить об обязательствах Америки перед своими союзниками, особенно перед членами НАТО, защищёнными пятой статьей, и перед Тайванем. Что касается торговли, то совершенно законно решительно защищать американские интересы и при необходимости давать отпор. Китайцы, кстати, понимают, что это – нормальная практика ведения глобального бизнеса. В отличие от вопросов продвижения демократии, здесь они готовы идти на сделки. Пекин и Москва, конечно, предпочли бы что-то получше, чем холодный мир с Вашингтоном, но с учётом демократического устройства Америки вполне уместно напоминать им, что Соединённые Штаты не могут дружить со странами, которые жёстко подавляют свободы своих граждан. В большинстве случаев такой рычаг может оказаться более действенным, чем санкции.
Стремясь к демократической гегемонии, американцы склонны забывать, что многие правительства по всему миру имеют собственные претензии к Вашингтону и необязательно примут сторону США в их конфронтации с Китаем или Россией.
Подводя как-то итоги провального продвижения демократии на Ближнем Востоке, Брент Скоукрофт как нельзя лучше охарактеризовал фиаско: «Я так и не получил неопровержимых доказательств того, что внутри каждого человека живёт первозданная тяга к демократии». Вопреки американскому демократическому триумфализму, в истории не существует железного закона, согласно которому демократии всегда побеждают своих автократических оппонентов. Афины времён Перикла узнали это на собственном горьком опыте, когда развязали войну против Спарты и её союзников и в результате потеряли региональное господство и собственное демократическое правление. Погоня за ненужным, пусть и привлекательным, триумфом ценой отказа от фундаментальных интересов нации неизбежно приведёт её к поражению.
Данная статья вышла в августовском номере журнала The National Interest и публикуется с любезного разрешения автора.
![Главное](/images/star.png)
«Мир с честью» или «пристойный интервал»?
АНДРЕЙ ИСЭРОВ
Кандидат исторических наук, доцент Школы исторических наук факультета гуманитарных наук Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», старший научный сотрудник Центра Североамериканских исследований Института всеобщей истории РАН.
ДЛЯ ЦИТИРОВАНИЯ:
Исэров А.А. «Мир с честью» или «пристойный интервал»? // Россия в глобальной политике. 2021. Т. 19. No. 5. С. 46-59. doi: 10.31278/1810-6439-2021-19-5-46-59.
ВСПОМИНАЯ ВОЙНУ ВО ВЬЕТНАМЕ И ВЫВОД ВОЙСК США
Ввязаться в войну чертовски легко. Но, раз ты в неё влез, жутко тяжело из неё вылезти.
Президент США Линдон Бейнс Джонсон – советнику по национальной безопасности Макджорджу Банди (телефонный разговор, 27 мая 1964 г., 11:24 утра)[1]
Драматические события в Афганистане летом 2021 г. почти все сравнивают с финальной стадией Вьетнамской войны. И итоги самой кампании (точнее – их отсутствие), и острая ситуация с выводом войск и местных жителей, работавших с американцами, такую параллель оправдывают. Исторические аналогии – вещь рискованная и, как правило, сильно упрощённая. Тем не менее есть смысл вспомнить ту войну, наложившую яркий отпечаток на американскую политику.
Увязание
Путь США к Вьетнамской войне, как и выход из неё, были долгими. Во Второй мировой войне французский Индокитай (современные Вьетнам, Лаос, Камбоджа) оккупировали японцы, и после их капитуляции власть во Вьетнаме – Тонкине, Аннаме и Кохинхине – стала переходить к коалиции Вьетминь[2] во главе с коммунистом Хо Ши Мином. 2 сентября 1945 г. после победы Вьетминя на выборах в Национальное собрание было провозглашено создание Демократической республики Вьетнам (ДРВ). По иронии истории, Декларация независимости ДРВ, написанная Хо Ши Мином и продекламированная им на ханойской площади, начинается со знаменитой цитаты из Декларации независимости США от 4 июля 1776 г. о неотъемлемом праве человека на «жизнь, свободу и стремление к счастью»[3].
19 декабря 1946 г. Франция, стремясь вернуть колонии, развязала Первую индокитайскую войну, получив военную и финансовую поддержку США, которые надеялись так справиться с коммунистами Юго-Восточной Азии. 7 апреля 1954 г., в разгар решающей битвы при Дьенбьенфу, президент Дуайт Эйзенхауэр употребил сравнение, ставшее основой одной из внешнеполитических стратегий Соединённых Штатов: если дать коммунистам победить в какой-то стране, за ней, как костяшки домино, посыплются соседние[4]. В итоге США потратили на помощь Франции около миллиарда долларов – 80 процентов всех расходов на войну[5].
После поражения при Дьенбьенфу надежда, что коммунистов победят французы, рухнула. Согласно Женевским соглашениям от 21 июля 1954 г., войска ДРВ должны были быть отведены к северу от временной демаркационной линии по 17-й параллели. Остававшиеся на юге французские войска планировалось вывести к 1956 г., времени проведения всеобщих выборов в Национальное собрание. К 18 мая 1955 г. границы оставались открытыми, и американцы развернули обширную кампанию помощи тем, кто хотел переселиться на юг. План эвакуации разработали ещё к 1952 г., и он был успешно претворён в жизнь: на юг перебрались около 800 тысяч человек – помимо французских военных, их союзников и французских граждан, среди переселенцев были около 45 тысяч китайцев и примерно 450 тысяч собственно вьетнамцев, в основном католиков. На последних была направлена устроенная американцами мощная пропагандистская кампания, говорившая о коммунистических гонениях на веру («Дева Мария идёт на Юг»!). В профранцузском Государстве Вьетнам правительство возглавлял католик Нго Динь Зьем. Около 52 тысяч мирных вьетнамцев и 90 тысяч военных Вьетминя эвакуировали на север, в основном на советских, польских и французских кораблях[6].
Всеобщие выборы не проводились. При поддержке США 26 октября 1955 г. Нго Динь Зьем провозгласил создание Республики Вьетнам (РВ) со столицей в Сайгоне, а себя – её президентом, и страна, подобно Корее, оказалась разделена по 17-й параллели. На юге постепенно развернулась партизанская борьба, которой руководили остававшиеся 5–10 тысяч вьетминевцев. С декабря 1960 г. партизаны объединились в Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама (Вьетконг). Южновьетнамские крестьяне – а традиционным сельским хозяйством были заняты до трёх четвертей населения и на юге, и на севере – видели в коммунистах единственную силу, готовую бороться за справедливость, в первую очередь в земельном вопросе, и за национальное развитие. На этом – втором – этапе войны Соединённые Штаты оказывали растущую помощь РВ, надеясь теперь, что с коммунистами, перед которыми спасовали французы, справится Сайгон.
Со временем в Вашингтоне поняли, что непопулярная, слабая и коррумпированная власть в Сайгоне не может противостоять крепнущей силе Вьетконга и ДРВ. В январе 1961 г. в РВ находилось менее 700 военных советников, к концу 1961 г. – уже более 2 тысяч, к концу 1962 г. – 11 тысяч и к ноябрю 1963 г. – более 16 тысяч. После двух инцидентов 2 и 4 августа в Тонкинском заливе Конгресс США принял так называемую Тонкинскую резолюцию, которая предоставляла президенту полномочия вести боевые действия во Вьетнаме без формального объявления войны. В феврале 1965 г. начались бомбардировки ДРВ (операция «Раскаты грома», “Rolling Thunder”), в марте 1965 г. во Вьетнам были направлены первые боевые части – около 3500 морских пехотинцев. К концу 1965 г. во Вьетнаме сражались уже 190 тысяч бойцов, а к концу 1966 г. – почти 400 тысяч. По сложным расчётам министра обороны в 1961–1968 гг., образованного экономиста-технократа Роберта Макнамары, для победы во Вьетнам нужно было отправить полмиллиона солдат. Рекордным стал конец апреля 1969 г. – 543 500 человек. Военный бюджет увеличился почти в 1,5 раза, с 54,2 до 81,2 млрд долларов в 1964 и 1969 финансовых годах соответственно.
Население Соединённых Штатов в ту пору достигло 200 млн человек, население же всего Вьетнама составляло около 36 миллионов. По оценкам ЦРУ, на начало 1968 г. в ДРВ проживало около 18,7 млн человек, в РВ – 17 млн, из которых на землях под контролем Вьетконга находились 5–6 миллионов. По тем же оценкам, на начало 1968 г. армия ДРВ составляла 480 тысяч бойцов (3 процента населения) и ещё около 400 тысяч были вооружёнными ополченцами. К концу 1968 г. армию и полицию РВ довели до численности примерно в 740 тысяч человек (6 процентов населения!), однако ежегодно из неё дезертировали по сто тысяч[7].
При тех потерях, которые несли бойцы Вьетконга и ДРВ (а они многократно превосходили потери Армии США), война, как думал Макнамара, должна была скоро закончиться.
Осознание бесперспективности
Американцы недооценили решимость вьетнамцев, не поняли в полной мере саму природу партизанской войны в сельской стране[8]. Масштабное Тетское наступление января-августа 1968 г., которое коммунисты приурочили к предвыборной кампании в США, пусть и окончилось неудачей, показало необходимость менять военную стратегию. Ко времени выборов американские политические и армейские круги были едины в стремлении скорее закончить войну, но, если «ястребы» считали, что путь к этому лежит через увеличение военного присутствия во имя победы, то «голуби» – через постепенный вывод войск. По опросам, 69 процентов американцев поддерживали вывод войск, а 58 процентов считали вьетнамскую политику президента Джонсона ошибочной[9]. 31 марта 1968 г. Линдон Бэйнс Джонсон пообещал прекратить бомбардировки, и 13 мая 1968 г. в Париже начались мирные переговоры. Но время Джонсона уже ушло, и существенный вклад в его поражение на выборах 5 ноября 1968 г. внесла как раз Вьетнамская война.
8 августа 1968 г., принимая номинацию Республиканской партии на пост президента, Ричард Никсон обещал «достойно окончить Вьетнамскую войну»[10]. В воспоминаниях он напишет, что стремился завершить её «настолько быстро, насколько было возможно с честью»[11].
Скоро закончить войну не удалось, и, как мы сейчас увидим, единой стратегии выхода из неё у Никсона и его команды не было. Из 58 281 погибших во Вьетнаме американских солдат и офицеров, не меньше 21 189 погибли именно во время президентства Никсона, правда, из этого числа 11 780 жертв пришлись на его первый год правления.
В администрации Никсона столкнулись те же два взгляда, что существовали в американских верхах в целом: либо скорее выводить войска, либо, напротив, усилить давление, чтобы добиться, по крайней мере, лучших условий для переговоров. 13 марта 1969 г. министр обороны, в недавнем прошлом – опытный конгрессмен, чувствовавший настроения избирателей, Мелвин Лэйрд впервые сказал Никсону о «деамериканизации» войны: нужно вести боевые действия руками вьетнамцев, сократив прямое участие Армии США. Потом Лэйрд предложил более удачное слово для этого курса – «вьетнамизация». 25 июля 1969 г., готовя разрядку, президент выдвинул так называемую доктрину Никсона (Гуамскую доктрину): Соединённые Штаты обещают своим союзникам ядерный щит, военную и экономическую помощь, но ждут, что те будут готовы защищать себя самостоятельно. 4 сентября 1969 г. Лэйрд передал Никсону предложение Комитета начальников штабов: через 42 месяца оставить во Вьетнаме 267 500 солдат; государственный секретарь Уильям Роджерс предлагал для этого срок в 18 месяцев, сам Лэйрд – 24 месяца[12].
На деле вывод войск пошёл быстрее: в 1970 г. американский контингент составлял 250 900 человек, к концу 1971 г. – уже 156 800 человек, к концу 1972 г. – 24 200 человек. Одновременно США усиливали армию РВ, которая в январе 1969 г. насчитывала около 850 тысяч бойцов, а в 1970 г. – уже 1 миллион. Одних только новейших автоматических винтовок М16 южновьетнамцам отправили более миллиона штук, а военные школы предусматривали обучение свыше 100 тысяч человек в год[13]. Другой составляющей «вьетнамизации» стали поначалу секретные массированные бомбардировки баз ДРВ в Камбодже и Лаосе, целью которых было разорвать цепи снабжения ДРВ и Вьетконга, выгадав время для укрепления позиций РВ[14]. 7 апреля 1971 г. Никсон объявил по телевидению об успехе Лаосской операции армии РВ, хотя в личных беседах признавал, что успеха никакого не было[15].
В то же время советник по национальной безопасности Генри Киссинджер продумывал резкую эскалацию войны вплоть до ядерного шантажа («стратегия сумасшедшего»), чтобы принудить Ханой к переговорам и не дать ему увериться в готовности американцев к постоянным уступкам. В меморандуме Никсону от 10 сентября 1969 г., накануне крупнейших антивоенных демонстраций, Киссинджер указал на опасность вывода войск, сравнив такие действия с «солёным арахисом»: чем больше войск выведешь, тем больше захотят избиратели; кроме того, чем меньше солдат остаётся на фронте, тем тяжелее им воевать и тем значительнее ослабление войск с каждым новым сокращением[16].
4 августа 1969 г. в Париже во время первой тайной встречи Киссинджера с представителями ДРВ он заявил, что если к 1 ноября переговоры заметно не продвинутся, то Вашингтону придётся принять «меры, чреватые колоссальными последствиями». Однако коммунисты давлению не поддавались[17].
21 февраля 1970 г. состоялась первая тайная встреча Киссинджера с членом Политбюро ЦК КПВ Ле Дык Тхо, который не согласился на взаимный вывод войск, к примеру, через 16 месяцев (предложения от 6 марта и 4 апреля). После вторжения в Камбоджу переговоры приостановились вплоть до весны 1971 года. В мае 1971 г. Киссинджер делает новое предложение: освободить военнопленных и вывести войска за полгода. Ханой в ответ потребовал тем или иным образом, лучше – через свободные выборы, отстранить от власти президента РВ Нгуена Ван Тхьеу[18].
Из рассекреченных в середине 2000-х гг. бумаг становится ясно, что Никсон, прекрасно понимая внутреннюю слабость ДРВ, хотел подойти к выборам 1972 г., «сохранив лицо», то есть не сдав правительство в Сайгоне.
Во время своего первого, секретного визита в Пекин в июле 1971 г. Киссинджер записал тезис для переговоров: «Нам нужен пристойный интервал», и убеждал китайцев пойти на полуторагодичное прекращение огня[19].
Если вьетнамским коммунистам удалось умело привлечь поддержку и Китая, и – чем дальше, тем всё больше – СССР, то Соединённые Штаты не смогли заручиться действенной помощью даже членов НАТО. Но разрядка как раз могла стать тяжёлым испытанием для Северного Вьетнама, если бы он не оказался к ней хорошо подготовлен: стремясь во имя разрядки с США закончить войну во Вьетнаме, Китай и Советский Союз увеличивали поддержку ДРВ, стремясь превзойти друг друга в соперничестве за лидерство в социалистическом мире. К 1970–1972 гг. вьетнамские коммунисты уже освоили современное советское оружие.
Переговоры с применением силы
Лучших условий прекращения войны Никсон с Киссинджером не добились, но с «вьетнамизацией» число жертв среди американцев резко сократилось, соответственно, спала и волна антивоенного движения; гибнуть продолжали только вьетнамцы. Защитники политики «пристойного интервала» говорят, что медленный вывод войск дал то время, за которое Соединённые Штаты, успешно проводя курс разрядки в отношениях с СССР и Китаем, изменили международное положение, сделав мир безопаснее и сократив возможный ущерб от поражения[20].
Тем временем в конце марта 1972 г., прямо перед тщательно готовившимися визитами Никсона в Китай и СССР и заключительным этапом американской кампании по выборам президента, ДРВ предпринимает Пасхальное наступление, которое удалось остановить только широкомасштабными американскими бомбардировками. Они продолжались с 9 мая по 23 октября (операция “Linebacker”[21]) параллельно с морской блокадой и минированием северовьетнамских портов. Несмотря на опасения, эти бомбардировки не повлияли на налаживание отношений с СССР и Китаем, хотя хорошо известно, как эмоционально Брежнев говорил Никсону о трагедии вьетнамского народа, закончив словами: «У вас руки в крови».
Президентские выборы должны были состояться 7 ноября 1972 г., и подписание мирного договора наметили на 30/31 октября. Ключевой вопрос состоял в сохранении коммунистического правительства на юге. Чтобы уговорить Нгуена Ван Тхьеу, американцы обеспечили РВ новыми колоссальными военными поставками, в частности создав в стране четвёртый в мире (!) военно-воздушный флот[22]. Но Ле Дык Тхо оставался не удовлетворён уступками. 14 декабря Вашингтон выдвинул ультиматум Ханою, обещая тяжёлые последствия, если тот за 72 часа не вернётся за стол переговоров. С 18 по 29 декабря развернулась операция “Linebacker II”, вошедшая в историю под мрачным названием «Рождественские бомбардировки». Её небывалый масштаб (741 авианалёт, более 36 тысяч тонн бомб) сравним только с событиями Второй мировой войны. Число погибших мирных граждан оценивается в 2368 человек[23].
Переговоры возобновились 8 января. Нгуену Ван Тхьеу пообещали «ответить в полную силу», если атаки ДРВ возобновятся[24]. Наконец, 27 января 1973 г. Парижские соглашения были подписаны: Соединённые Штаты обязались за шестьдесят дней вывести войска из Вьетнама, разминировать территориальные воды, признавали на юге два правительства – РВ и созданное в 1969 г. Временное революционное правительство Республики Южный Вьетнам. Объявлялось прекращение огня. После свободных выборов планировалось воссоединение страны. На следующий день после подписания соглашений Киссинджер признался советнику по внутренним делам Джону Эрлихману: «Думаю, им [РВ] повезёт, если они продержатся полтора года», – и ошибся всего на полтора месяца![25]
Уход и отстранение
К концу марта американские войска были выведены из Вьетнама, хотя флот и авиация оставались в нейтральных водах Тонкинского залива, а также в Таиланде и на Гуаме. В РВ продолжали работать около девяти тысяч американцев, формально гражданских советников. Был возвращён 591 американский военнопленный. В остальном соглашения сразу же были нарушены и ДРВ, и РВ, что, кстати, стало для США поводом не выплачивать Ханою обещанные средства на восстановление страны. В условиях экономического кризиса, больно ударившего и по самим Соединённым Штатам, Уотергейтского скандала и, главное, – широкого разочарования в активной внешней политике, которое вскоре назовут «вьетнамским синдромом», Конгресс, готовый преодолеть даже президентские вето, останавливал запросы Никсона и пришедшего ему на смену Джеральда Форда. Когда 24 октября 1974 г., а затем уже 25 марта 1975 г. Форд заверял Нгуена Ван Тхьеу, что «администрация приложит любые усилия, чтобы обеспечить необходимую вам помощь», за его словами уже не могло стоять реальных действий.
РВ потеряла 400 млн долларов ежегодной гражданской помощи, а военную поддержку сократили с 2,3 млрд долларов в 1973 г. до 1 млрд в 1974 г., что, в совокупности с разразившимся мировым экономическим кризисом, больно ударило по народному хозяйству и финансам страны. В сентябре 1974 г. Конгресс одобрил помощь только в 700 миллионов. Огромный авиафлот РВ не имел ни нужного числа специалистов, ни топлива. В 1974 г. из армии РВ дезертировали рекордные 240 тысяч человек[26]. В конце 1973 г. Нгуен Ван Тхьеу объявил Третью индокитайскую войну против коммунистов, чьи части в Южном Вьетнаме и соседних Камбодже и Лаосе насчитывали после подписания Парижских соглашений около 270 тысяч человек[27]. В июле 1974 г. в Ханое приняли решение ускорить главное наступление и воссоединить страну уже в 1975–1976 гг., а не в 1976–1977 гг., как думали раньше.
Решающая операция началась 13 декабря 1974 года. Последнее наступление заняло меньше двух месяцев. С победой в битве при Буонметхуот 3–18 марта 1975 г. успех коммунистов был предрешён, и только в битве при Сюан Локе 9–21 апреля части РВ оказали настоящее сопротивление. 10 апреля 1975 г. Форд тщетно просил в Конгрессе 722 млн долларов на военную помощь. 30 апреля 1975 г. над 2,5-миллионным Сайгоном – с 1976 г. Хошимином – взвился флаг социалистического Вьетнама[28].
Когда стало ясно, что столица неминуемо падёт, американцы обратились за помощью к Советскому Союзу. 19 апреля Киссинджер через посла Анатолия Добрынина передал «весьма срочное обращение» президента Форда к Брежневу с просьбой обеспечить временную приостановку боевых действий, что «позволило бы спасти жизни и осуществить непрерывную эвакуацию американцев и тех южновьетнамцев, перед которыми Соединённые Штаты несут особую ответственность».
24 апреля Брежнев ответил Форду, что вьетнамские власти заверили его, что не будут препятствовать эвакуации американских граждан и «наносить ущерб престижу США».
Впрочем, обстрел аэропорта и зданий вокруг американского посольства, с точки зрения Вашингтона, показал, что уходят они под «прямым нажимом». Канал связи между Вашингтоном и Ханоем через Москву сохранился вплоть до начала июня[29].
В самом же Сайгоне посол Грэм Мартин (1912–1990) задерживал эвакуацию до самого конца, веря в возможность сопротивления армии РВ и боясь подать знак к панике. Символом борьбы, на деле уже бесполезной, стал для дипломата красивый раскидистый тамаринд во внутреннем дворе посольства: если его срубить, чтобы тем самым сделать возможной посадку вертолёта для эвакуации, – значит, игра проиграна. По устному свидетельству, уже в 2015 г. сотрудники посольства США в Багдаде перечитывали сайгонские телеграммы 1975 года[30].
Наконец, 29 апреля в половине одиннадцатого по американскому радио прозвучал первый сигнал к эвакуации: «Температура в Сайгоне – 105 градусов [40,6°С], и продолжает расти», а затем – песня военных лет Бинга Кросби «Белое Рождество». Только тогда срубили тамаринд, сожгли секретные документы – и даже остававшиеся в посольстве купюры на пять миллиона долларов. В посольство ринулись толпы вьетнамцев – их насчитали примерно 2800 человек.
29–30 апреля за 19 часов в ходе операции «Порывистый ветер» (“Frequent Wind”) вертолётами из Сайгона на корабли Седьмого флота США было эвакуировано 1737 граждан Соединённых Штатов и 5595 граждан других государств, в основном вьетнамцев. 3–26 апреля операцией “Babylift” из города эвакуировали 2 547 сирот и беспризорных, 1945 из которых остались в США, а 602 – распределены в другие страны западного мира. 4 апреля одному из самолётов пришлось совершить экстренную посадку – из 314 пассажиров и членов экипажа погибли 138. В списках посольства состояло 17 тысяч вьетнамцев, которым, как считалось, угрожает опасность при приходе к власти коммунистов. Принимая средний размер семьи в семь человек, вывезти предстояло не меньше 119 тысяч человек. Всего до конца года Соединённые Штаты вывезли на кораблях 138 тысяч вьетнамских беженцев, чей путь на другой континент проходил через палаточный городок на военно-морской базе в Гуаме (операция «Новая жизнь»). Принятый 23 мая 1975 г. закон выделил на эти нужды 405 млн долларов[31]. 3900 человек, не только этнические китайцы, бежали в Гонконг, который вскоре, с ухудшением вьетнамско-китайских отношений, станет главным прибежищем китайского меньшинства[32].
Форд назвал падение Южного Вьетнама «самым печальным часом за время в Белом доме»[33]. Нерешённым оставался вопрос о 2646 пропавших без вести или находившихся в плену американских военных, для розыска которых было создано особое правительственное агентство. На сегодняшний день неизвестна судьба 1587 человек. В ответ на нежелание ДРВ идти навстречу США в поиске пропавших президент Форд объявил государству экономический бойкот. Дипломатические отношения между США и Вьетнамом были восстановлены только в 1995 году.
Не пригодившаяся «доктрина Пауэлла»
Все аспекты Вьетнамской войны подверглись глубокому и всестороннему разбору американскими военными, историками, экономистами, международниками, политологами. Большинство историков осуждали вовлечение в войну, считая его либо ошибочным применением политики сдерживания, успешной только в Европе, либо говоря о «трясине», в которую постепенно, не желая того, позволило затянуть себя американское руководство, или цугцванге, преступно затянувшем войну. Марксисты шли за ленинским анализом империализма. Ревизионистское меньшинство, всё более заметное в XXI веке, доказывает правильность и справедливость участия США в войне и видит трагедию в упущенной либо в начале, либо в конце войны победе[34].
Исторический опыт не даёт простых уроков. Это не учебник с готовыми инструкциями, а принятие решений по исторической аналогии – опасный инструмент, о чём американские стратеги прекрасно знают[35]. Само же желание преодолеть гнёт истории может быть как полезным, так и вредным. Но тут напрашивается показательный пример. 28 ноября 1984 г. министр обороны Каспар Уайнбергер, разбирая вьетнамский опыт, предложил принципы участия США в войнах: применение военной силы не исключено, но ограничено строгими рамками. Ученик Уайнбергера, кадровый штабной офицер Колин Пауэлл, идя за мыслями наставника, выдвинул свою доктрину: военный удар по недружественному государству возможен, но только после исчерпания экономических и дипломатических методов давления, при наличии ясных политических и военных целей, общественной и международной поддержки, подавляющего военного превосходства и чёткой стратегии выхода из войны после выполнения поставленных задач[36]. Вышло так, что пик карьеры Пауэлла, назначенного государственным секретарём в администрации Джорджа Буша – младшего, означал отказ от высказанных им же самим принципов, причём не только теоретический (Стратегия национальной безопасности от 17 сентября 2002 г.), но и воплощённый на практике в разрушительных войнах в Афганистане и в Ираке.
--
СНОСКИ
[1] Foreign Relations of the United States, 1964–1968, Volume XXVII, Mainland Southeast Asia; Regional Affairs // U.S. Department of State. Office of the Historian. URL: https://history.state.gov/historicaldocuments/frus1964-68v27/d53 (дата обращения: 27.08.2021).
[2] Vi?t Nam Ð?c L?p Ð?ng Minh H?i, рус. Лига независимости Вьетнама – прим. ред.
[3] Declaration of Independence // Viet Nam Government Portal. URL: http://www.chinhphu.vn/portal/page/portal/English/TheSocialistRepublicOfVietnam/AboutVietnam/AboutVietnamDetail?categoryId=10000103&articleId=10002648 (дата обращения: 25.08.2021).
[4] The Pentagon Papers: The Defense Department History of United States Decision Making on Vietnam. The Senator Gravel Edition. Boston: Beacon Press. 1971. Vol. 1. P. 597.
[5] Bradley M. Ph. Setting the stage: Vietnamese Revolutionary Nationalism and the First Vietnam War. In: D.L. Anderson. The Columbia History of the Vietnam War. New York: Columbia University Press, 2011. P. 110.
[6] Prados J. The Numbers Game: How Many Vietnamese Fled South In 1954? // The VVA Veteran. January/February 2005. URL: http://archive.vva.org/archive/TheVeteran/2005_01/feature_numbersGame.htm (дата обращения: 24.08.2021); Frankum R. Operation Passage to Freedom: The United States Navy in Vietnam, 1954–1955. Texas Tech University Press, 2007. 288 p.
[7] Intelligence Memorandum: The Manpower Situation in North Vietnam // CIA. Directorate of Intelligence. January 1968. Declass. 11.07.2018. URL: https://www.intelligence.gov/assets/documents/tet-documents/cia/THE MANPOWER SITUATION IN_15472910_.pdf (дата обращения: 24.08.2021).
[8] См.: Mack A. Why Big Nations Lose Small Wars: The Politics of Asymmetric Conflict // World Politics. 1975. Vol. 27. No. 2. P. 175–200; Gilbert, M. (Ed.). Why the North Won the Vietnam War. Palgrave Macmillan US, 2002. 254 p.
[9] McMahon R.J. The Politics, and Geopolitics, of American Troop Withdrawals from Vietnam, 1968–1972 // Diplomatic History. June, 2010. Vol. 34. No. 3. P. 471.
[10] Address Accepting the Presidential Nomination at the Republican National Convention in Miami Beach, Florida // The American Presidency Project. 08.08.1968. URL: https://www.presidency.ucsb.edu/documents/address-accepting-the-presidential-nomination-the-republican-national-convention-miami (дата обращения: 25.08.2021).
[11] Nixon R. RN: The Memoirs of Richard Nixon. New York: Grosset & Dunlap, 1978. Vol. I. P. 349.
[12] McMahon R.J. Op. cit. P. 479–482.
[13] Herring G.C. America’s Longest War: The United States and Vietnam, 1950–1975. McGraw-Hill Humanities/Social Sciences/Languages, 1979. P. 226.
[14] Ibid. P. 235–236.
[15] Rach Ch. “Our Worst Enemy Seems to Be the Press”: TV News, the Nixon Administration, and U.S. Troop Withdrawal from Vietnam, 1969–1973 // Diplomatic History. June 2010. Vol. 34. № 3. P. 560.
[16] Foreign Relations of the United States, 1969–1976. Vol. VI: Vietnam, January 1969 – July 1970. Washington., D.C., 2006. P. 370–374. URL: https://history.state.gov/historicaldocuments/frus1969-76v06 (дата обращения: 25.08.2021).
[17] McMahon R.J. Op. cit. P. 478; Burr W., Kimball J.P. Nixon’s Nuclear Specter: The Secret Alert of 1969, Madman Diplomacy, and the Vietnam War. University Press of Kansas, 2015. 448 p.
[18] McMahon R.J. Op. cit. P.480–483; Herring G.C. Op. cit. P. 236–238.
[19] Hughes K. Fatal Politics: Nixon’s Political Timetable for Withdrawing from Vietnam // Diplomatic History. June 2010. Vol. 34. № 3. P. 502–503.
[20] Jervis R. The Politics of Troop Withdrawal: Salted Peanuts, the Commitment Trap, and Buying Time // Diplomatic History. June 2010. Vol. 34. № 3. P. 507–516, P. 514–515.
[21] Linebacker (лайнбэкер) – полузащитник в американском футболе – прим. ред.
[22] Herring G.C. Op. cit. P. 247.
[23] Sorley L. A Better War: The Unexamined Victories and Final Tragedy of America’s Last Years in Vietnam. Orlando (Fla.), 1999. P. 453.
[24] Herring G.C. Op. cit. P. 249.
[25] Цит. по: Gardner L. Richard Nixon and the End of the Vietnam War, 1969–1975. In: M.B. Young, R. Buzzanco. A Companion to the Vietnam War. Wiley-Blackwell, 2008. P. 254.
[26] Herring G.C. Op. cit. P. 254–260.
[27] Nguyen Duy Hinh. Vietnamization and the Cease-Fire. Washington, D.C., 1980. P. 153.
[28] Ang Cheng Guan. Ending the Vietnam War: The Vietnamese Communists’ Perspective. London, 2004. P. 150–165.
[29] Добрынин А.Ф. Сугубо доверительно. Посол в Вашингтоне при шести президентах США (1962–1986 гг.). М., 1996. С. 330–331.
[30] Packer G. Afghanistan’s Theorist-in-Chief // The New Yorker. 27.07.2016. URL: https://www.newyorker.com/magazine/2016/07/04/ashraf-ghani-afghanistans-theorist-in-chief (дата обращения: 27.08.2021).
[31] Willbanks J.H. Abandoning Vietnam: How America Left and South Vietnam Lost Its War. Lexington (Ky.), 2004. P.223–276; Schulzinger R.D. The Legacy of the Vietnam War. In: The Columbia History of the Vietnam War. Columbia University Press, 2017. P. 385–386; Thompson L.C. Refugee Workers in the Indochina Exodus, 1975–1982. Jefferson (N.C.), 2010. 275 p. Критические по отношению к вьетнамским коммунистам очерки журналистов см.: Dawson A. 55 Days: The Fall of South Vietnam. Prentice Hall, 1978. 366 p.; Todd O. Cruel April. The Fall of Saigon. W W Norton & Co Inc, 1990. 470 p.; Engelmann L. Tears before the Rain: An Oral History of the Fall of South Vietnam. Oxford University Press, 1990. 408 p.
[32] Yuk Wah Chah. (Ed.). The Chinese/Vietnamese Diaspora: Revisiting the Boat People. Routledge, 2011. P. 6.
[33] Zelizer J.E. Congress and the Politics of Troop Withdrawal // Diplomatic History. June 2010. Vol. 34. No. 3. P. 538.
[34] Anderson D.L. The Vietnam War and Its Enduring Historical Relevance // The Columbia History of the Vietnam War. P. 2-6; Toner S. Interminable: The Historiography of the Vietnam War, 1945–1975. In: C.R.W. Dietrich. A Companion to U.S. Foreign Relations Colonial Era to the Present. Wiley-Blackwell, 2020. P. 855–887.
[35] May E.R. ‘Lessons’ of the Past: The Use and Misuse of History in American Foreign Policy. Oxford University Press, 1975. 240 p.; Neustadt R.E., May E.E. Thinking in Time: The Use of History for Decision Makers. Free Press, 1988. 352 p.; Hemmer Ch. Which Lessons Matter? American Foreign Policy Decision Making, 1979–1987. Albany, NY: SUNY Press, 2000. 217 p.; Record J. Making War, Thinking History: Munich, Vietnam, and Presidential Uses of Force from Korea to Kosovo. Naval Institute Press, 2014. 216 p.
[36] Powell C. U.S. Forces: Challenges Ahead // Foreign Affairs. Winter 1992. Vol. 71. No. 5. P. 32–45; LaFeber W. The Rise and Fall of Colin Powell and the Powell Doctrine // Political Science Quarterly. Spring 2009. Vol. 124. No. 1. P. 71–93.
![Главное](/images/star.png)
Заметки лаовая о жизни в китайской деревне под Уханем до пандемии
Опубликовано в журнале Дружба Народов, номер 9, 2021
Воропаева Анна Владимировна — китаист. Родилась во Владивостоке в 1983 году, окончила факультет востоковедения ДВГТУ по специальности переводчик китайского языка и магистратуру Университета иностранных языков в китайском городе Далянь. Более 10 лет прожила в Китае. В настоящее время живет во Владивостоке, работает переводчиком и преподавателем китайского языка, занимается научной работой в соавторстве с Ян Сянем.
Заметки лаовая[1] о жизни в китайской деревне под Уханем до пандемии
Слово «Китай» часто звучит в нашей повседневной жизни. В новостях говорят об экономической мощи КНР; русские туристы из Приморья не прочь съездить в приграничные города Хуньчунь или Суньку[2] отдохнуть на выходные; все больше молодежи едет в Китай за высшим образованием, стремятся получить гранты на бесплатное обучение в аспирантуре; любителей же храмов и красивых пейзажей Китай привлекает пагодами, секретами Шаолиня[3] , горами Аватара[4] и много чем еще. Но по сей день существуют у нас и граждане, которые полагают, что китайцы — это «капитана» и «куня»[5], которые отлавливают кошек по зимним подворотням русских городов в качестве любимого деликатеса.
Каков же Китай на самом деле? Для всех он разный. Я хочу поделиться с вами своим Китаем.
Мой молодой человек — китаец. По-русски его зовут Сеня (по-китайски Ян Сянь). Он предоставил мне уникальный шанс побывать в самой что ни на есть обычной китайской деревне под городом Ухань провинции Хубэй, где живут простые крестьяне и рабочие, основная движущая сила Китая.
Видение мира местных жителей очень отличается от нашего, оно определяется своей особой китайской логикой, не такой, как у нас, но кто сказал, что так нельзя?
День первый: пять утра пора вставать!
Около часу ночи мы наконец погрузились в истому сна. Разбудил нас звонок, на улице было еще темно. Оказалось, уже утро и звонил телефон Сени. Это была его сестра, они с мамой решили, что мой первый день в деревне неплох для выезда в город, и разбудили нас в 6, назначив выезд на 6.30.
Для китайских женщин в деревне подъем в пять часов считается нормой, в шесть — уже, можно сказать, лентяйка. Поэтому ложатся китайцы в деревнях часов в 7—8 вечера, как стемнеет. Неплохой режим, экономит электричество, да и холод собачий вечером, отопления в домах на юге нет, поэтому даже 0 градусов на улице довольно ощутим в доме. Самое то, чтобы в семь часов залезть под одеяло, укутаться, высунув только нос, и окунуться в царство Морфея.
Так вот, сестра сообщила, что муж едет на работу в город и она с удовольствием отвезет нас на рынок купить одежду на китайский Новый год.
Китаянке в деревне не понять, что полчаса для русской женщины с утра — это ничто, тем более после перелета, бессонной ночи в аэропорту в ожидании начала работы общественного транспорта, скитаний по пекинскому метро, пятичасового переезда на скоростном поезде до Уханя, часа езды в уханьском метро в жуткой толкучке и потом еще часа — на машине до деревни, с кучей чемоданов и сумок. В общем, полностью разбитый человек. А как же волосы, макияж? У азиатов есть такая привычка: они особо не заморачиваются, могут спокойно выйти на улицу не умывшись и, придя на пару в университет, чистить зубы прямо в аудитории перед звонком. В общем, в планах мы не сошлись, поэтому пришлось сестре ехать в город одной.
Позже я осведомилась у Сени, почему у его сестры такая навязчивая идея накупить мне одежды? Мне бы и в голову не пришло покупать одежду малознакомым людям, ведь у каждого свой вкус. На что Сеня ответил: потому что сестра решила, что твоя одежда некрасивая. Я с удивлением посмотрела на Сеню и переспросила: «То есть моя одежда известных брендов, стоящая, кстати, недешево, не отвечает утонченному деревенскому вкусу китайцев?» Сеня, выразив полное согласие со мной, ответил: «Пусть дарит, скажи «спасибо» и убери в шкаф».
Немного о китайской моде: те, кто был в Китае, меня поймут. Я не говорю о крупных городах вроде Шанхая или Гонконга, где имеют представление о моде, хотя и там, как везде, встречаются фэшн-провалы. Я говорю о китайцах, принадлежащих к среднему классу, которые никогда не выезжали за пределы родной страны. Китайская мода это: стразы, Микки Маусы, странное сочетание цветов, бантики и бабочки, — и все это никакого отношения не имеет к детской одежде. Можно увидеть женщину сорок плюс, которая одета в футболку с Микки Маусом на груди и кепку с ушками котика; или мужчину с приличным пивным животиком в обтягивающей розовой футболке с изображением Скуби-Ду.
На вопрос, почему взрослые люди носят такие странные вещи, Сеня сказал, что таким образом они пытаются выглядеть молодо! Один из примеров сестринской заботы о брате: когда полгода назад Сеня собирался вместе со мной в Россию знакомиться с моими родителями, сестра прислала ему по почте одежду: обтягивающие розовые бриджи и белую футболку, на которой красовался золотой Король Лев.
Думаю, вы поняли мою глубокую обиду на комментарий сестры по поводу моего гардероба. Но, поразмыслив, я решила отнестись к нему философски и поблагодарить за подарок, сделанный от всего сердца. В конце концов, кто сказал, что мода должна быть такой, как решили Версаче и Донна Каран? Поэтому я на время сдалась китайским родственникам, дабы не сетовали на строптивую невестку.
* * *
После отъезда сестры мы, полежав полчаса, встали. Я сразу же осведомилась, где здесь «дамская комната». Ею оказался обычный деревенский туалет, как и у нас в деревнях: дырка в полу, и запах ничем не отличается.
Очень хотелось умыться и выпить утренний кофе, но не тут-то было: с улицы раздались громкие звуки барабана. Оказалось, что у кого-то свадьба, понаехало много машин с красными бантиками и ленточками; пять девушек, одетых в красные национальные костюмы, с барабанами, беспрепятственно вошли на территорию нашего дома и спросили, где здесь туалет.
Только к вечеру, гуляя по окрестностям, я поняла, что в китайских деревнях все устроено не совсем так, как у нас. У них нет заборов вокруг участка земли, на котором стоит дом, все разбросано и разрознено: трехэтажный дом снаружи выглядит довольно внушительно; низенькая старенькая кухонька — обычно пристройка к дому; вниз по дорожке — туалет, три этих строения соединяют тропинки, они общедоступны, и соседи могут свободно ходить по ним. И огород какой-то странный: тут кусочек, потом чей-то еще огород, потом опять твой, а где-то через пару километров еще кусок твоей земли.
На мою робкую просьбу «умыться бы» Сеня ответил, что успеется, и повел меня на экскурсию по дому. Опухшая спросонок, я подумала: «Это Китай, детка, расслабься», — и последовала за ним.
Сеня потащил меня на второй этаж, откуда с балкона открывался вид на деревню. На солнышке, ожидая своего «новогоднего банкетного часа», сушились вяленые тушки курицы.
На первом этаже живут мама с отцом (который обычно на заработках и бывает дома очень редко) и внучкой, напротив них расположились мы. Комнаты большие, светлые, но, на мой взгляд, очень неуютные. Белые голые стены, бетонный серый пол, старенькая мебель.
На втором этаже планировка оказалась та же: одна комната, принадлежавшая старшему брату Сени с женой, была заставлена всякими коробками, на стене — большой свадебный портрет. Китайцы очень любят вешать огромные свадебные фотографии.
В комнате давно никто не живет, брат зарабатывает деньги в городе, они снимают там квартиру, как большинство молодежи в Китае. Так же, как и старшая сестра с мужем. А сын сестры и дочь брата остаются на попечении бабушек в деревне. Считается, что забота о детях дочери берет на себя семья мужа, а о детях сына — семья сына. То есть, дети принадлежат семье мужа.
Огромный пласт китайского общества — это выходцы из деревень. Молодежь всеми правдами и неправдами пытается вырваться в город, получить образование, найти хоть какую-нибудь работу, лишь бы не возвращаться. В общем-то, как и в России. В деревнях остаются в основном старики и дети. Но что отличает наше общество от китайского, так это то, что у нас есть выходные. Китайские трудящиеся работают семь дней в неделю без отпусков, еще и сверхурочно. Все для того, чтобы выжить в городе и прокормить и выучить детей.
Получается замкнутый круг: надо найти работу, выйти замуж, родить ребенка. Соглашусь, неплохой план жизни, но у родителей нет возможности самим заботиться о детях и воспитывать их, и детей отправляют на попечение дедушек и бабушек в деревню. В результате некоторые родители видят своих чад только на китайский Новый год, во время всеобщих официальных каникул, которые длятся целых десять дней. Спрашивается, зачем же рожать детей, если ты их видишь раз в год на праздники?
Впрочем, это не про нашу семью, здесь все более или менее хорошо. Мама с папой работают, но деревня всего в часе езды от города, поэтому есть возможность видеть детей чаще.
«Побольше ешь!», или Китайский завтрак
Те из лаоваев, кому приходилось завтракать в китайских семьях, меня поймут. Китайский завтрак разительно отличается от русского. На столе нет ни колбасы, ни бутербродов, ни обезжиренных йогуртов с овсянкой, яичницу тоже редко встретите. Кофе и сыр в китайской кулинарной практике вообще отсутствуют. Сыр, как сказал Сеня, похож на соленый ластик. С тех пор каждый раз, жуя сыр, я вспоминаю школьные годы и ластик. А кофе, по мнению Сениного малолетнего племянника, — это горькая вода. Мальчик в силу возраста открыт изучению нового и, так как первый раз видит иностранца, пытается подражать: он все-таки допил «горькую воду», изображая знатока-джентльмена и смачно причмокивая после каждого глотка.
Понятие «здоровое питание» в Китае так же сильно отличается от русского. На столе появились разнообразные блюда: рыба, мясо, диковинные овощи, неведомые русскому, и, конечно же, рис. Было вкусно, но китайцам свойственно все жарить на быстром огне в море масла, поэтому не могу сказать, что «здорово». Впрочем, мясо и рыба на столе в деревне появляются крайне редко, только по особым случаям, когда приезжают гости. В остальное время сельчане обычно обходятся зеленью, овощами и рисом.
Китайцы едят очень много. Одна худенькая китаянка может умять две огромные чашки риса, закусывая овощами, тофу и разнообразной зеленью, а под конец еще и «залить» все рисовой кашей. Куда это все девается — тайна китайских женщин. Мне же каждый раз говорят, что я ем мало и что «так долго не протянешь». Русский человек, если будет есть столько, сколько едят китайцы, недели через две в дверь не пройдет.
Еще одна странная особенность: китайцы в деревне практически никогда не едят вместе, за одним столом. Разве что на китайский Новый год. Обычно каждый хватает по чашке риса, накладывает сверху овощей — и кто куда: кто ест стоя, кто сидя на корточках или низкой табуретке, кто беспрепятственно разгуливает с тарелкой по деревне — по тем самым общедоступным дорожкам, заходя к соседям посплетничать. Поели — и каждый по своим делам. И да, все кости и объедки бросают на пол. Мне посоветовали делать так же, но у меня не поднялась рука. После еды все это подметается с бетонного пола — и вроде чисто.
Память о предках
Гуляя по деревне, обнаружила интересное и, я бы сказала, отражающее суть жизни простых китайцев явление. «Пошли погуляем, я тебе покажу деревню», — предложил мне Сеня, и я с радостью согласилась.
Китайская деревня — это двух-трехэтажные здания, построенные из подручного материала, то бишь из глины и камня, если повезет, — облицованные белым кафелем, если нет, то и так сойдет. Любой клочок земли занят под огороды.
Каждый сезон китайцы выращивают соответствующие овощи. Зимой — это в основном лоба[6], капуста и очень интересный овощ цхай тхай: ботва похожа на нашу свеклу, но только она и съедобна. Стебель сладкий, бордового цвета. Когда его жарят, он приобретает изумрудный оттенок. Вкусная штука, но для непривычного человека может поначалу показаться странной.
Есть в деревне своя лечебница и даже спортивная площадка со всякими снарядами, — можно покачать пресс или подтянуться. Повсюду бегают куры, но это, пожалуй, и вся живность. Шли мы шли, Сеня рассказывал про поля, что где выращивают, и тут я наблюдаю картину: участок земли под капустой, а посередине — самое натуральное надгробие. Сеня останавливается и говорит: это еще один наш огородный участок, тут похоронены мои бабушка и дедушка…
Оказывается, правительство выделило место под кладбище, но оно очень сырое, глинистое, все чавкает, в порядок привести невозможно. Поэтому люди приноровились использовать под захоронения свои участки земли. После смерти человека кремируют и хоронят на семейном огороде в бетонном ящике с надгробием.
У кого денег побольше, стеной огораживают участок и устраивают семейное кладбище. У кого поменьше, не заморачиваются. Как говорит Сеня, у многих нет денег о живых позаботиться, не то что об ушедших в мир иной.
На надгробиях бабушки с дедушкой нет ни фотографий, ни имен. Всё по памяти передается из поколения в поколение.
Стоя перед надгробиями, я подумала: «Вот она, жизнь китайского селянина. Родился в деревне, всю жизнь выращивал овощи, и похоронен тоже в огороде». Кому-то это может показаться странным или кощунственным. А почему бы и нет? Китайцы — народ практичный. Ведь родственники кремированы и замурованы в бетонный ящик, зато можно прийти, когда захочется, практически каждый день, и денег за место на кладбище платить не нужно.
Трансильвания под Уханем
Несколько дней выдались особо пасмурными. Серые здания и хмурое дождливое небо навевали хандру. В феврале здесь особенно много ворон. Черные тучи их кружили над желтыми пожухлыми рисовыми полями, посреди которых кое-где возвышались бетонные надгробия. Согласитесь, не самое приятное зрелище.
Наговорившись с Сеней о том, верят ли китайцы в жизнь после смерти, мы потихоньку возвращались домой. Точнее, это Сеня плелся потихоньку, рассуждая «есть ли жизнь после жизни», я же пыталась прибавить ходу. Смеркалось. Деревня погружалась в зловещую тишину: неосвещенные улицы, темные окна пустующих домов, оставленных хозяевами, которые уехали на заработки в город, и какая-то тень (я уверяла себя, что это кошка), возившаяся в мусорном баке, — вызывали во мне желание быстрее добежать до дома и закрыть за собой дверь.
Мы легли в кровать, и я потушила свет. Уже несколько ночей подряд мне чудились странные звуки, от которых я просыпалась, но тут же все затихало. Я даже задумалась: а могут ли сниться звуки?
Внезапно на балконе раздался неприятный слуху скрежет по стеклу. Испугавшись, я глубже залезла под одеяло.
На мой писк: «Что это?» — Сеня спокойно ответил: «Летучая мышь».
Оказывается, летучие мыши здесь не редкость, иногда даже залетают в дома. И ни в какую Трансильванию не нужно ехать. Надгробия есть, летучие мыши тоже имеются! Страшно?
А вот ни капельки! На самом деле в китайском фольклоре, в отличие от многих других культур, летучая мышь — положительный персонаж. Дело в том, что летучая мышь (беньфу) по-китайски созвучна со словом (фу) — «счастье», «благополучие», поэтому и олицетворяет счастье, благополучие, достаток. Ее изображение можно встретить как в живописи, так и на чайных сервизах, тарелках, всевозможных брелоках и безделушках. Часто летучая мышь изображается вместе с персиками. Персик в Китае — символ долголетия. Так что, если вам встретится летучая мышь, не пугайтесь. Это не Дракула, это счастье и благополучие летят вам навстречу!
Оказалось, что прямо у нас в комнате в лампе под потолком поселилось аж четыре летучие мышки. Зимой они обычно спят, а когда потеплело, стали потихоньку просыпаться. Виновники леденящих душу ночных звуков были вызволены и, аккуратно укутанные в теплые одеяла, помещены в темное место на чердаке. Никто при процедуре не пострадал: ни мыши, ни люди.
Мода по-деревенски
Сестра вернулась из города с большущей сумкой и живой перепелкой под мышкой. Привезла одежду всем: сыну — пуховик, Сене — весьма пристойные штаны и кроссовки. А мне досталась… теплая пижама, которую китайцы носят и дома, и на улице. Соглашусь, при такой погоде она очень согревает. Но она розовая! С обезьянкой! Очень плотная, наверное, сантиметров по пять со всех сторон прибавляет. И я, без того по китайским меркам дама крупная, в этой пижаме — как хрюшка! Но это никого не смутило, все твердили в один голос «хаокань», то бишь — «красиво»: то ли льстили, то ли понятие красоты в Китае действительно другое. И вот, в розовой пижаме, в валенках, с немытыми волосами и обветренной кожей (результат поездки на мотоцикле) я готова встречать родственников. Ощущение ужасное, ведь у нас девушки привыкли быть во всеоружии при встрече с родней будущего мужа: подобающее платье, прическа, неяркий макияж. Но, в конце концов, кроме будущих китайских родственников, меня никто не увидит, а раз они считают это красивым, придется на этот месяц забыть о своих русских привычках.
Что до перепелки, то оказалось, что Сенина сестра поймала ее по дороге, и птице суждена была казнь. А пока ее привязали к старенькой табуретке, под которой, забившись в угол, она смиренно ждала своей участи.
«Дуйлень», или Парные надписи
В Сениной деревне климат сырой. На улице зимой хоть и плюс десять, в помещении холод пробирает до костей. Единственный способ согреться — движение.
Перед Новым годом китайцы приводят свои дома в порядок. Сенина мама попросила нас отмыть входные двери от прошлогодних новогодних парных надписей.
Что такое парные надписи?
В Китае существует традиция на Новый год клеить на входных дверях с обеих сторон записки с пожеланиями счастья и удачи в наступающем году. Такие надписи на бумажных ленточках продаются на рынках в огромном количестве и разнообразии — на любой вкус. Обычно они красного цвета, но бывают исключения. Так случилось в прошлом году с Сениной семьей: ушла из жизни его бабушка, семья соблюдала траур, и поэтому парные надписи на дверях были желтыми. В нынешнем, согласно обычаю, наклеят зеленые. И только в следующем году семья сможет опять использовать красные.
Вооружившись ведром и тряпками, мы приступили к работе. Сенин брат надзирал за нами, заняв позицию неподалеку.
Брат Сени очень сильно отличается от самого Сени. Этакий пижон и щёголь. Работает он на рынке, торгует одеждой, так что всегда в курсе последней китайской моды. Приехав домой, брат спит часов до девяти утра, что по меркам здешних жителей уже почти обед, проснувшись, первым делом греет воду и моет волосы, после чего тщательно укладывает их феном и фиксирует новомодную прическу большим количеством лака. Одевается во все черное, выходит на улицу и, медленно прогуливаясь туда-сюда вдоль дома, лузгает семечки и раздумывает, чем бы себя занять.
«Скучно! — вздохнул он, глядя, как я отскребаю остатки бумаги. — Да не три ты, и так сойдет». Установка «чха бу до» (и так сойдет) весьма укоренена в китайском менталитете. Но это уже совсем другая история.
Чуть позже, бродя по деревне, я обнаружила, что красных надписей на дверях не так уж и много. В основном желтые и зеленые…
Китайский Новый год на деревенский лад
Вся семья с утра готовила новогодний обед. Далее происходило нечто странное для лаовая. В каждом деревенском доме на первом этаже есть что-то вроде алтаря со статуэткой Будды. Перед застольем в алтаре зажигают свечи, буддийские благовония, ставят сладкие яства, яблоки, в одноразовые стаканчики наливают воду.
Затем на обеденный стол, установленный перед алтарем, ставят поднос, на котором обязательно должны быть: рыба, кусок свинины, рис, тофу, яйцо, огромный нож и палочки для еды. Через какой-то время поднос убирают и только потом накрывают праздничный стол.
На вопрос, почему ставят поднос и что олицетворяет каждый из предметов, мне никто толком не смог обьяснить, просто сказали: таков обычай, и мы с Сеней сошлись во мнении, что этот обряд — прошение о том, чтобы год выдался урожайный и в доме всегда была еда. Сеня добавил, что в старину вместо куска свинины на поднос клали свиную голову.
Итак, праздничный стол накрыт, разложены палочки для еды, расставлены маленькие фарфоровые стопки с водкой. «Сначала стол накрывается для наших предков», — объяснил Сеня.
Папа Сени достал «набор для поминок» — желтая бумага с красными надписями и бумажные деньги («деньги загробного мира», объяснил Сеня). Папа зажег свечи и благовония, а сыновья начали жечь бумагу и «деньги», воскуряя фимиам предкам и приглашая их отведать новогодний обед. Потом папа, а за ним и сыновья несколько раз поклонились Будде. Стол оставили накрытым для предков минут на пять, после чего стопки были убраны, и уже поколение ныне живущих заняло места за праздничным столом.
Немного мистики на Новый год
В сером небе тучей кружило воронье. Это жуткое зрелище напомнило мне хичкоковский фильм ужасов «Птицы».
Мы проходили мимо одного из немногочисленных домов в деревне, на дверях которого красовались красные парные надписи. «Знаешь, для чего эти тонкие красные полоски возле окон? — спросил у меня Сеня. Только тут я обратила внимание, что на дверях помимо парных надписей наклеены еще и два китайских божества с огромными секирами, а возле окон и на столбе возле дома висят длинные красные ленты с иероглифами. — Эти надписи защищают от духов. В следующем году мы тоже сможем такие наклеить!»
Оказывается, два божества на дверях являются стражами ворот (мэньшэнь). Зовут их Цинь Шубао и Вэй Чигун. Их работа заключается в том, чтобы не впускать в дом духов.
— А почему их не клеят рядом с зелеными и желтыми надписями?
— Китайцы верят, что дух умершего гуляет по земле год или два и может возвращаться в родной дом. Стражи ворот не различают, хороший это дух или плохой, свой или чужой, они не пускают никого. Поэтому дух родственника не смог бы войти. Тонкие же полоски по бокам окон — это помощь стражам. Они отгоняют злых духов, нечисть или просто негативную энергию Ци. Лента на столбе — это пожелания удачи и успеха выходящим из дома (живым).
— У нас на дверях в этом году нет стражей, значит, духи, и хорошие, и плохие, могут зайти в наш дом? — спросила я.
Сеня улыбнулся.
— Нет, не могут. Этот год нас охраняют наши предки.
В каждом доме возле алтаря есть небольшой ящик. Я думала, там хранятся ритуальные свечи или благовония, а оказалось, — именные таблички всех предков Сениной семьи. Такое вот «семейное древо»: кто, откуда, как звали… Они-то и защищают дом от злых духов. Кто же еще, если не предки?
Верите или нет, а спать мне стало спокойнее… Почти… Надеюсь, что заморская невеста придется предкам по душе.
Опыт лаовая, пережившего новогоднюю ночь в китайской деревне
Но самое главное — новогодние фейерверки! У нас тоже есть традиция после двенадцати ночи взрывать петарды, но отличие в том, что китайцы, начав палить, не останавливаются три дня, причем в любое время суток: и в пять утра, и в три часа ночи, ну а днем уж сам бог велел.
Часов в восемь вечера, когда я мыла голову в тазике, не догрев воду для полоскания, внезапно вырубился свет. Вся деревня погрузилась в кромешную тьму. Делать народу стало нечего, и праздничная пальба началась раньше времени. Длинные ленты петард пулеметными очередями строчили со всех сторон. Все взрывалось, бабахало и свистело часов до четырех утра.
То проваливаясь в тревожный сон, то просыпаясь от взрывов, я кое-как дотянула до пары блаженных часов, на которые деревня затихла. А уже в шесть кто-то решил разбудить мирно спящую семью Сени праздничным взрывом под самым нашим окном, причем взрывом такой силы, что задрожали и без того шаткие стекла.
Я поинтересовалась, зачем китайцы взрывают фейерверки днем, их же не видно. Сеня объяснил, что китайцы любят, чтобы было громко, красота — дело второе. Каждый старается «перегреметь» соседа: слышишь, мол, как у меня во дворе громко грохочет и свистит? Дорогой набор петард!
Вечером в канун Нового года китайцы взрывают петарды, чтобы проводить пришедших в гости предков в мир иной. А с утра — уже по другой причине.
Знакомство с предками
В первый день Нового года мы должны были посетить могилу предков, дабы почтить их память. Сеня оделся, как в театр: парадные брюки и рубашка, начищенные до блеска кожаные ботинки. Даже волосы прилизал, расчесав их на косой пробор. То же проделали и брат с папой. Я поняла, что мероприятие важное, поэтому надела самое лучшее, что прихватила с собой и что соответствовало погодным условиям.
Поехали мы отдать дань уважения Сениным бабушке с дедушкой (по отцовской линии). Для начала папа взорвал одну петарду, прогремел мощный «бум». Это для того, чтобы разбудить предков, предупредить: мы пришли.
Затем он быстро развел костер перед надгробиями своих родителей, опять достал «поминальный набор», раздал его содержимое сыновьям и мне, зажег благовония, и все мы начали медленно кидать в костер желтые бумажки и «деньги» загробного мира. Считается, что эти «деньги», сгорая, отправляются прямо к предкам, и те могут пользоваться ими там, у себя.
Еще одна сторона практичности китайцев. Мы несем на кладбище цветы, что-нибудь съестное и немного выпить. Китайцы приносят загробные «деньги» (бумажки, разрисованные под денежные купюры). Пока все это горело, папа разговаривал с усопшими, потом представил им меня как нового члена семьи. Под конец церемонии все троекратно поклонились предкам.
И последнее: разложив длинную ленту петард вокруг надгробий, папа поджег фитилек. Взрывы петард в честь прощания с предками завершили ритуал.
На второй день Нового года деревню окутывает едкий дым взрывающихся петард — в память о предках!
Китайцы могут верить или не верить в бога, но поклоняться предкам и помнить свои корни — это основа культуры китайского народа… За что я их очень уважаю!
Предновогодний супермаркет, или Жэнь шань жэнь хай
Перед Новым годом мы решили поехать в ближайший город развеяться. Предложение внес брат Сени, которому жутко наскучило болтаться вокруг дома, лузгая семечки. Он решил, что ему нужно в супермаркет — купить что-нибудь вкусненькое.
Я очень обрадовалась, потому как у меня закончился запас кофе, который только и спасал меня по утрам от полученного культурного шока с истошными криками детей и обсуждениями всей деревней прибывшей лаовайки.
Кофе — чрезвычайно редкий напиток в Китае. В деревне такой роскоши не встретишь. Поэтому супермаркет — единственная возможность найти его, хотя бы растворимый.
Дата была выбрана опрометчиво — вспомните, что творится в России в магазинах накануне Нового года, — но мысль о кофе заставила меня убедить Сеню, что это самый подходящий день для гуляния по супермаркетам. И мы покатили!
Сенин брат ехал впереди нас на мотоцикле, без шлема и шапки при температуре около плюс трех градусов по Цельсию. Его расстегнутый черный длинный пуховик развевался на ветру, как крылья ворона в небе, а челка, до того тщательно уложенная, искрилась в лучах солнца. Мы же с Сеней, одетые потеплей, следовали за ним на втором мотоцикле.
Уже наученная опытом, я запаслась маской, перчатками и шапкой.
* * *
Китайские супермаркеты огромны! В них есть все, что китайская душа пожелает: от бытовой техники и одежды до овощей, фруктов и всяких кулинарных изысков. Есть тут и любимый отдел лаоваев — так называемый «отдел импортных товаров». Он небольшой, и есть там не все, чего жаждет иностранная душа, но это единственное место, где можно найти сыр, итальянские спагетти, соленые огурцы и… кофе!
Как только я ступила на порог супермаркета, в моей голове всплыла фраза «Жэнь шань жэнь хай», что в дословном переводе означает «горы и моря людей» или попросту — давка! Толпа подхватила и понесла нас.
Брат Сени уже был где-то впереди, изредка выныривая над толпой, чтобы дотянуться до нужной вкусняшки. Мы же с Сеней, сцепив руки, начали пробираться к заветному отделу импортных товаров. Плавали мы долго. Иногда нам попадались служащие супермаркета, которые, услышав вопрос «где здесь кофе?», таращились на нас и задавали Сене встречные вопросы: «Она иностранка? Это твоя девушка?» — совсем забыв о том, чего мы от них хотели.
С горем пополам мы все же встали на верный курс, и вот он, долгожданный момент: я вижу его — мой кофе! Думаю, при виде вожделенной стеклянной баночки я выглядела так же, как белка из мультика «Ледниковый период», которая нашла свой «драгоценный орех». У кассы мы встретились с братом Сени, который набрал полную корзину сладостей, куриных лап, китайских солений и тому подобного и посчитал своим долгом заплатить за мой кофе, хотя я очень настаивала, что платить буду сама, так как в отличие от Сениного брата знала цену этого кофе.
Когда кассирша огласила ему стоимость всей покупки, он очень удивился, но денег моих так и не взял — как же уронить свое китайское достоинство.
А может быть, ворона?
Гуляя по деревне, мы наткнулись в поле на что-то черное. Сеня с братом и племянником кинулись на проверку. Оказалось — ворона!
Не знаю, как у вас, а у меня жуткая неприязнь ко всему, что «уже испустило дух и неряшливо возлегает на обочине». Но это не про китайцев из деревни провинции Хубэй. На мои уговоры бросить неизвестно каким образом испустившую дух птицу последовал категорический отказ. Схватив ворону за крылья, брат радостно воскликнул: «Еще тепленькая!»
Фраза меня насторожила, и не зря. Племянник схватил птицу за горло и триумфально потащил ее к мотоциклу. Наивно поинтересовавшись, для чего он это делает, я получила удивленный ответ: как для чего? Мама ощиплет, пожарим. Всю дорогу я гадала, как отреагирует мама на такое «подношение»? У нас тоже встречаются ситуации, когда мальчишки, бегая по гаражам, что-нибудь подберут и притащат домой, но это не значит, что интерес сына будет поддержан мамой. Однако Сенина мама отреагировала иначе. Когда мы добрели до дому, ворона была ощипана, выпотрошена и готова к обжарке.
Что ж… В ловле кошек китайцы провинции Хубэй замечены не были. Несколько диких котов спокойно гуляют по деревне и промышляют воровством съестного. Но ворона на ужин, как оказалось, — очень даже в порядке вещей.
Позже, анализируя ситуацию, я подумала: а что здесь такого, французы же едят голубей… Почему бы и не ворона? Мы с Сеней деликатно отказались от деликатеса и оказались правы: по словам брата и мамы, ворона оказалась жестковата…
Здравствуйте, я ваша тётя, или Чай по-деревенски
Время близилось к восьми вечера. Мы уже напарили ноги, помылись, и я лелеяла мечту залезть в постель, укрыться тепленьким одеялом и уснуть. То ли потому, что воздух свежий и нет отопления, то ли потому, что устаешь от новых впечатлений и делать вечером здесь нечего, спать в деревне начинает хотеться рано. Хотя Сенина мама предлагала мне пойти поплясать с бабульками на «центральной площади».
И тут раздался телефонный звонок. Кто говорит? Младшая сестра Сениного папы жаждет посмотреть на меня. Пришлось отложить мечты о сладком сне и опять приводить себя в порядок.
Родственники пришли гурьбой. Сестра папы, называемая здесь «гума», ее две дочери с мужьями и детьми в количестве трех. Все они, конечно, говорили на здешнем наречии, очень громко и для меня непонятно. Мама Сени достала одноразовые стаканы и велела ему налить гостям чаю.
При словах «китайский чай» русскому человеку представляется зеленый чай с Юньнаньского нагорья, собранный вручную китайскими красавицами в широкополых соломенных шляпах. На самом деле народ в китайской деревне на юге страны не пьет ни зеленого, ни черного чая. «Чай» в здешнем понимании — это обычный кипяток.
Китайцы пьют горячую воду от всех невзгод. То, что ученые только недавно признали полезным для здоровья, китайцы употребляли столетиями. Простудился? Отравился? Плохой цвет лица? У китайцев один ответ: «До хэ и день жэ шуй» — «Пей больше горячей воды». Кипяток хранится в термосах. Их в доме штук десять.
Родственники смотрели на меня со смешанными чувствами на лицах. Дочери с интересом, их мужья — с «другим интересом», сама же тетка созерцала меня со снисходительным превосходством. После нескольких вступительных вопросов и замечаний («У вас в России холодно? А что вы там едите? Какая белая кожа! А в жизни ты выглядишь моложе, чем на фото!») родственники углубились в обсуждение всех и вся в деревне, а я благополучно удалилась в нашу с Сеней комнату, выбрав наименьшее из зол — китайских детей.
Два самых важных радостных события в жизни китайцев. Хун сиши
У китайцев есть два очень важных события «хун сиши» и «бай сиши» — оба события считаются радостными.
«Хун сиши» переводится как «красное радостное событие» и означает свадьбу. Невеста по традиции одета в красное платье, машина украшена красными ленточками и цветами, девушки-барабанщицы тоже облачены в красные костюмы и даже подарочные пакеты, которые семья невесты преподносит соседям, — красного цвета.
Что же касается «Бай сиши», то это событие переводится как «белое радостное событие» и означает не что иное, как похороны. Мне удалось лицезреть оба, причем с разницей в один день.
Часов в семь утра мы с Сеней умывались на улице у колонки. Интересное свойство этой колонки: зимой вода в ней теплая, а летом — ледяная. Издалека я услышала барабаны. Шум все приближался и приближался, и вот появилась процессия. В голове колонны гордо вышагивал жених. Он был одет в черный костюм и в руках нес алый букет невесты. За ним тремя стройными колоннами следовали девушки в красных костюмах, бойко бившие в барабаны. Я стала снимать на телефон издалека, с площадки за домом: так как мы только встали и я была не причесана и одета в ту самую домашнюю пижаму, выйти в парадные двери не решилась. «Ты чего за домом мнешься, иди вперед, оттуда лучше можно сфотать», — подпихнул меня Сенин брат. Ну, раз добро от родственников получено, можно и в пижаме. Мне повезло, невеста оказалась из соседнего дома, поэтому можно было хорошо рассмотреть всё вблизи. Барабанщицы остановились перед закрытой дверью, где уже собралось немало народу, и устроили небольшое представление, перестраиваясь то в косые, то в прямые колонны. На шум из дома выбежала заспанная сестра Сени, на ходу запахивая наспех наброшенный пуховик. Глянув на меня, спросила, нет ли расчески, и тут же скрылась, не дождавшись ответа. Через минуту она уже наблюдала за сватаньем вместе со всеми, расчесывая запутанные волосы.
Жених простоял перед дверью минут десять, барабанщицы всё били в барабаны, а родственники и просто зеваки застыли в предвкушении. Наконец шум прекратился, и двери отворились. Перед женихом появились родители невесты, которые затребовали выкуп. Выкуп зависит от достатка семьи и масштаба празднования. Жених гордо передал тестю с тёщей красный конверт, и тогда наконец появилась невеста в красном наряде с фатой. Молодые быстро сели в украшенную алыми цветами машину и укатили. На этом часть «жених + невеста» была завершена, но для собравшихся вокруг еще не всё было окончено.
Родители невесты по случаю торжества установили в своем дворе большой синий навес, под который поместили штук десять больших круглых столов и приготовились угощать гостей. Нас тоже пригласили. Я собрала волю в кулак, и мы, включая Сеню и брата, направились в массы.
Нам быстро нашли место за столом, где уже сидели пять старушек и мужчина в летах. Пока сидели в ожидании угощения, взоры всего стола устремились на меня! Две пожилые женщины неодобрительно перешептывались. А вот дяденька не растерялся и спросил, говорю ли я «по-ихнему». Я сказала, что диалекта, к сожалению, не понимаю, а вот путунхуа (общепринятый китайский язык) — без проблем. Мужчина уточнил: «Ты из Синцзяна?» Я ответила, что русская, на что он с удивлением заметил: а это разве не одно и то же? Простим провинциалу географическую неосведомленность, у нас в китайском университете профессора позволяют себе вопросы похлеще: «Ты из Франции? Вы же там, в Европе, на одном языке говорите? У вас же одна история и страны почти одинаковые?» А один преподаватель, обращаясь к студентам, поинтересовался: «Какие там еще у вас в России “станы” есть?» (В группе были студенты из Казахстана, Узбекистана и Кыргызстана.)
В общем, чтобы растопить лед, я заявила, что я «су лень жэнь», то бишь — из бывшего Советского Союза, потом добавила слова «Ленин», «Сталин», «Путин». Волшебные слова «Советский Союз» сделали свое дело: старики расплылись в улыбках, и разговор потек в дружелюбном русле. Китайцы до сих пор помнят и с уважением относятся к временам, когда Китай был «младшим братом» Советского Союза. Очень много стариков из городов северного Китая в детстве учили в школах русский язык. Когда узнают, что я русская, пытаются вспомнить коротенькие фразы приветствия на русском. Звучит очень мило.
Кстати, самые осведомленные в политике люди — таксисты. Если хотите узнать политический настрой общества и их отношение к вашему государству, поймайте такси, и водитель вам все поведает по дороге. Китайцы очень уважают Путина как правителя. Даже, скажу по секрету, больше, чем своего нынешнего, правда, говорят об этом шепотом.
Гости пили, ели и расспрашивали о русских пристрастиях в еде. Одна добродушная старушка все время подначивала Сеню положить мне что-нибудь еще, а то и сама подкладывала. Лицо у нее было светлое, улыбчивое. Дяденька, сидевший рядом, посчитал своим долгом рассказать о местных кулинарных изысках. В Китае в каждой провинции своя кухня, и каждая провинция, конечно, хвалит свою. Мой сосед по столу с твердой уверенностью повторил мне несколько раз, что здешняя кухня — самая вкусная во всем Китае. Я бы сказала, что кухня каждой провинции имеет свою изюминку, но с пожилым человеком спорить не стала, а радушно улыбнулась и кивнула в знак полного с ним согласия. Ведь и правда вкусно!
Съев и выпив все, что предлагалось хозяевами, китайцы потихоньку начали разбредаться по домам, некоторые, в том числе Сеня, сложили в бумажные тарелки то, что не успели съесть, и доедали на ходу. Так закончилась свадьба. На мой вопрос, почему жених с невестой уехали в загс без родителей, он объяснил, что они расписались уже два дня назад, сегодня только устроили формальную церемонию, и жених уже увез невесту к себе в деревню.
Китайцы, в отличие от русских, делают все наперед. Сначала они устраивают фотосессию с привлечением целой группы профессионалов: визажистов, парикмахеров, костюмеров, потом из фотографий собирают альбом, печатают огромные портреты будущих супругов и во время самой церемонии уже показывают «свадебную презентацию» гостям. Кстати, китайцы мастера фотошопа. Все, что требуется от пары, это прийти на съемку, надеть взятый напрокат наряд, иногда даже не отличающийся особой чистотой, — остальное сделают за вас. У дамы пышные формы? Превратим в фотомодель. Прыщики на лице? Не проблема, лицо станет гладким, как у младенца. Вам даже макияж нанесут компьютерный, можно не утруждать себя. Грудь маловата? На свадебном фото будете — сама Памела Андерсон. В общем, все ради удовольствия клиента! Интересно наблюдать за женихами, которые смиренно ходят за будущими женами, таская их букеты, и спокойно позируют в сто двадцатый раз на фоне моря.
Кстати, китаянки особо не заморачиваются по поводу обуви — кроссовки в самый раз, а передвигаться можно, задрав подол платья, под которым нередко обнаруживаются джинсы. Наблюдая подобную картину впервые, я просто опешила. Как же так?! Джинсы и кроссовки под платьем?! А потом оказалось: если мы фотографируемся в день свадьбы, то китайские пары продуманно делают это заранее, чтобы в торжественный день не тратить ни времени, ни нервов. И приглашения гостям рассылают с уже готовыми свадебными фотографиями.
Китайские городские свадьбы вообще ужасно скучные зрелища. Обычно арендуется ресторан в хорошем отеле, куда приглашаются гости на обед, часам к одиннадцати. Гости приносят так называемые «хунбао» (красные конверты, в которые вложены деньги), молодожены ходят от стола к столу, получают поздравления, угощают всех праздничной стопкой водки и конфетами, на которых написано пожелание счастья. Гости едят, играет музыка. Примерно к часу дня, после фейерверка, все свободны. Куда интереснее празднование «бай сиши» — похорон.
Бай сиши, или Культурный шок лаовая
Похороны в китайской деревне, как уже сказано, принято считать радостным событием, исходя из того, что смерть настигает уже старого больного человека. Здешние китайцы полагают, что жизнь — это естественный процесс: есть рождение (например, рождение новой семьи — свадьба) и есть конец процесса — смерть. Ничего страшного в этом нет, просто человек прожил отведенный ему срок.
В этот раз похороны устроили шикарные. Я от таких похорон была в шоке. Если бы Сеня меня не просветил, я бы подумала, что у китайцев какой-то праздник. С самого утра в деревне играла красивая музыка — довольно популярные песни, в перерывах били барабаны, и мужской голос что-то неразборчиво напевал в микрофон.
К вечеру мама Сени спросила меня: ты пойдешь смотреть представление? Оказалось, что весь день и до самого вечера возле дома усопшего гости пили, ели, смотрели представление и взрывали петарды. Конечно, мне стало интересно.
Около семи часов вечера, когда деревня уже погрузилась во тьму, мама Сени, я, Сеня и его четырехлетняя племянница пошли смотреть «похоронное представление». Почти все дома были темными, я спросила: «Где все? Почему в домах не горит свет?» Сеня ответил, что все на представлении.
По дороге мы встретили женщину с дочкой, которая на вопрос «почему так рано домой?» просто ответила: «Да как-то невесело в этот раз». Я немного опешила.
Достигнув места назначения, мы увидели синие надувные ворота с натянутым между ними белым баннером, который извещал о мероприятии. За ними, казалось, тусовалась вся деревня. Между домов была сооружена небольшая сцена, на которой лихо пела пухленькая китаянка в короткой кожаной юбке. Между песнями она успевала вставлять фразочки типа: «Вам весело? Давайте вместе!»
Добрая половина присутствующих была уже изрядно навеселе. Родственники, как объяснил мне Сеня, должны быть в белом. В данном случае это были белые полупрозрачные балахоны, надетые поверх обычной одежды. Плачущих я не заметила.
Из толпы появился мой старый приятель — сосед по свадебному столу. Прилично подвыпивший, он был очень рад меня видеть и разговаривал как со старой знакомой, на зависть глазевшим на меня зевакам. На местном диалекте, немного заплетающимся языком он попытался объяснять мне здешние традиции, выходило у него не очень, но я улыбнулась и сделала вид, что всё поняла. А где, собственно, «виновник торжества»? — робко поинтересовалась я у Сени. Он сказал: дома, обычно китайцы кладут тело в саркофаг-холодильник, а на следующий день везут на кремацию.
Наутро мы вышли на улицу погреться, и я обратила внимание, что вдоль всей дороги расставлены красные ящики с фейерверками и разложены длинные ленты петард. Оказалось, сегодня — прощание усопшего с деревней, его пронесут по всем улицам.
Церемонию слышно издалека. Как только процессия подходила к очередному дому, соседи взрывали розданные им петарды. Мы забрались на верхний этаж, откуда лучше видно. Грохот становился все оглушительней, и наконец показалась процессия. Впереди шло несколько мужчин, разбрасывавших белые пакеты с подарками соседям (сигареты и небольшое полотенце), следующие трое, в белом, несли поминальную табличку, а следующие восемь — гроб-холодильник на бамбуковых шестах. Далее — девушки в синих «гусарских» костюмах и длинная вереница родственников всё в тех же белых балахонах, каждый держал букет искусственных цветов. Когда процессия достигла нашего дома, Сенин папа зажег ленту петард, то же проделали соседи. Грохот стоял невообразимый. Как только процессия миновала наш дом, были запущены фейерверки из тех самых красных ящиков, все погрузилось в едкий дым. Замыкали процессию парни, тащившие за собой длинные ленты петард. Подождав, когда шествие отойдет немного дальше, они поджигали расстеленные на несколько метров петарды и бежали, волоча за собой громыхающий и сверкающий хвост. Возле здания администрации ждали автобус и несколько машин, украшенных белыми цветами, чтобы доставить родственников на церемонию кремации.
Сеня сказал, что семья усопшего очень богатая, поэтому похороны выглядели так шикарно. Обычно все проходит более скромно, хотя музыка, песни и скромный фейерверк полагаются каждому.
[1] Иностранец (кит.).
[2] Так по-свойски называют наши соотечественники китайский город Суйфэньхэ.
[3] Знаменитый буддийский монастырь в Центральном Китае.
[4] Чжанцзяцзе — национальный лесной парк в провинции Хунань, признанный ЮНЕСКО объектом Всемирного наследия. Парк примечателен большим количеством пиков-столбов из песчаника и кварца, самый живописный из них, Колонна Южное Небо высотой 1080 метров, в 2010 году официально был переименован в Гору Аватар-Аллилуйя в честь известного фильма «Аватар». Создатели фильма заявили, что на создание летающих скал их вдохновили горы, находящиеся в парке Чжанцзяцзе.
[5] Форма вежливого обращения китайца в дальневосточной России к женщине. Вероятно, искаженное китайское «гунян» (девушка, барышня).
[6] Разновидность редьки.
![Главное](/images/star.png)
Дружба панды и верблюда
китайско-арабское Экспо
Константин Батанов
На северо-западе Китая, в городе Иньчуань Нинся-Хуэйского автономного района с 19 по 22 августа проходило 5-ое Китайско-арабское Экспо.
Председатель КНР Си Цзиньпин направил на выставку поздравительное письмо, в котором подчеркнул, что Китай готов сотрудничать с арабскими странами во имя достижения взаимной выгоды и совместного строительства «Одного пояса, одного пути», а также продвижения китайско-арабского стратегического партнёрства на более высокий уровень.
Несмотря на то, что в названии этого Экспо присутствует слово «арабское», в нём могут принимать участие любые другие страны, в которых исповедуется ислам. Например, в этот раз одним из главных гостей стал первый заместитель премьер-министра Республики Казахстан А. Смаилов. Таким образом, было бы логичнее обозначить его как «Китайско-мусульманское Экспо».
В предыдущих четырёх китайско-арабских выставках приняли участие в общей сложности 112 стран и регионов, 21 государственный лидер уровня от вице-премьера и выше, 283 китайских и иностранных чиновников уровня министра, более 5 тыс. китайских и зарубежных предприятий, было подписано 936 соглашений по торгово-экономическому сотрудничеству.
Особенностью нынешнего Экспо стало сочетание форматов «онлайн» и «оффлайн», то есть дистанционного и очного. Были организованы тематические павильоны, посвящённые торговле и инвестициям, современному сельскому хозяйству, туризму, водным ресурсам, цифровой экономике, электронной торговле, медицине, энергетике, научно-техническому сотрудничеству, а также национальные и региональные Экспозиции, на которых были представлены инвестпроекты и внешнеэкономический потенциал отдельных провинций Китая и стран Ближнего Востока. За выставкой можно было наблюдать в режиме реального времени, были доступны панорамные виды с обзором в 360 градусов.
Количество предприятий, представивших свои товары в онлайн-режиме, превысило тысячу. Общее число интернет-посещений составило около 10 млн, в том числе более 120 тыс. подключений было из других стран. Более 30% предложенных товаров относятся к высокотехнологичным: телемедицина 5G, компоненты из монокристаллического кремния, различные интеллектуальные продукты, трёхмерные платформы для онлайн- и офлайн-корпоративных услуг.
По состоянию на 21 августа в Интернете опубликованы 36185 материалов о 5-м Китайско-арабском Экспо, общее число просмотров составило 1,82 млрд.
В мероприятиях Экспо приняли участие 38 корпораций мирового уровня (в основном китайские). Было подписано 277 контрактов в области торговли и инвестиций на общую сумму 24 млрд долл., а также ряд межгосударственных соглашений и меморандумов.
Примечательная особенность выставки состоит в том, что часть соглашений подписана между китайскими структурами — между правительством Нинся-Хуэйского автономного района (или его подразделениями), с одной стороны, и правительствами других провинций Китая, а также крупными китайскими корпорациями, с другой стороны. Суть таких соглашений состоит в том, что правительство Нинся помогает им налаживать сотрудничество с зарубежными партнёрами: предоставляет свои возможности в виде наработанных контактов с руководителями арабских стран и компаний, делится полезной информацией, при необходимости даёт рекомендательные письма, помогает найти нужных специалистов и переводчиков и т.п. Польза для Нинся-Хуэйского АР в том, что там действуют различные специальные экономические зоны с режимом благоприятствования именно для проектов, ориентированных на работу с Ближним Востоком, поэтому предприятия из других провинций, решившие работать с арабами, открывают там филиалы и налаживают производства, обеспечивая таким образом создание рабочих мест и приток внутренних инвестиций в Нинся. Местные предприятия и компании из других провинций при поддержке властей объединяют свои преимущества и успешно работают на рынках арабских стран.
В настоящее время Нинся-Хуэйский автономный район сотрудничает со 187 странами и регионами, в 35 из них созданы 156 предприятий с участием компаний из Нинся. При этом многие проекты имеют даже не межрегиональный, а межгосударственный уровень. Например, Иньчуаньская зона экономического развития (СЭЗ, расположенная в столице Нинся-Хуэйского автономного района — городе Иньчуань) в сотрудничестве с зоной экономического развития города Гуанчжоу (столица самой развитой китайской провинции — Гуандун) строит индустриальный парк «Китай — Саудовская Аравия» в аравийском городе Джизан. Другой пример — строительство силами предприятий из Нинся крупного морского транспортного терминала в Мавритании.
Значение и масштабы китайско-арабского Экспо растут в соответствии с общими тенденциями развития отношений между Китаем и странами Ближнего Востока и Северной Африки. Китай подписал документы о сотрудничестве в рамках программы «Один пояс, один путь» с 19 арабскими странами, а также с Лигой арабских государств. С 17 арабскими странами созданы 46 механизмов многостороннего и двустороннего сотрудничества в различных областях.
В первой половине этого года товарооборот между Китаем и арабскими государствами достиг 144,27 млрд долл. КНР уже несколько лет подряд остаётся для арабов крупнейшим торговым партнёром. В прошлом году объём китайско-арабской торговли составил 239,8 млрд долл., соотношение экспорта и импорта примерно одинаково, но товарная структура серьёзно отличается — 67,4 % китайского экспорта приходится на товары с высокой добавленной стоимостью (высокотехнологичные товары, механические и электротехнические изделия), основу арабского экспорта составляет нефть. Главным поставщиком выступает Саудовская Аравия, в 2019 году она обогнала Россию по поставкам нефти в Китай. В 2020-м доля арабской нефти в общем объёме импорта сырой нефти в Китай была равна 51,3%.
В 2020 году объём прямых инвестиций Китая в арабские страны составил 20,1 млрд долл., а арабские инвестиции — 3,8 млрд долл. 22 февраля 2019 года Saudi Aramco подписала соглашение с China North Industries Corporation и Liaoning Panjin Xincheng Group о создании совместного нефтехимического предприятия Huajin Aramco в городе Паньцзинь (там находится одно из самых больших месторождений нефти в Китае) с объёмом инвестиций в 10 млрд долл. Завод планируется ввести в эксплуатацию в 2024 году, он сможет перерабатывать 15 млн тонн нефти в год и производить 1,5 млн тонн этилена. 70% сырья обеспечит Saudi Aramco, остальное — китайская сторона. В настоящее время это крупнейшее совместное предприятие в Китае.
Важной особенностью китайско-арабского энергетического сотрудничества является то, что арабские страны стараются с помощью китайской стороны диверсифицировать свою энергетику и снизить зависимость своей экономики от нефти. Китайские энергетические предприятия активно участвуют в строительстве гибридных электростанций с фотоэлектрическими модулями (то есть с дополнительной выработкой солнечной энергии), реализуют проекты по мирному использованию ядерной энергии: разведке урановых рудников, поставкам ядерного топлива и эксплуатации атомных электростанций. На побережье Красного моря в Саудовской Аравии реализуется комплексный проект «Умная энергетика», обеспечивающий выработку и хранение энергии из альтернативных источников вне зависимости от погодных условий. Новыми направлениями сотрудничества стали водородная и низкоуглеродистая энергетики.
Создан китайско-арабский центр трансфера технологий с филиалами в 8 странах. Под эгидой этого центра сформирована сеть сотрудничества в области передачи технологий, объединяющая почти 5000 китайских и арабских участников.
Китай занимает прочные позиции на рынке оружия арабских стран, поставляя самые разные виды вооружений. С самым близким союзником США — Саудовской Аравией — активное сотрудничество ведётся ещё с 1987 года. Китай поставляет туда баллистические ракеты средней дальности «Дунфэн-3», самоходные артиллерийские установки PLZ-45, беспилотники и т.д.
Пандемия не могла не отразиться на китайско-арабском сотрудничестве — Китай поставил арабским странам 72 млн доз вакцины. Китайские предприятия создали линии по производству вакцин в ОАЭ (мощность — 200 млн доз в год), Египте (80 млн доз в год). В настоящее время ведутся переговоры с Алжиром. Китай направлял группы медицинских экспертов в Ирак, Саудовскую Аравию, Кувейт, Алжир, Судан и Палестину для борьбы с пандемией (были построены соответствующие мобильные лаборатории, предоставлено оборудование, расходные материалы для анализов и т.д.), а также оказывал помощь Египту, Ливану, Сирии и другим странам.
Всё вышеперечисленное приводит к росту авторитета Китая на «арабском пространстве». Ближневосточные эксперты по международным отношениям отмечают, что наблюдается рост конкуренции между традиционными «лидерами мнений» в регионе (например, Францией и США), с одной стороны, и Китаем, с другой стороны. При этом китайцы одерживают верх. В частности, тунисский эксперт Бечир Джуни выразил мнение, что «если Запад попросит об экономической блокаде Китая, то вряд ли арабские страны пойдут ему навстречу».
Китайские власти продолжают бороться за «арабские сердца». Информационное агентство Синьхуа создало региональный офис в Каире с 18 филиалами, Международное радио Китая (CRI) вещает на арабском языке 22 часа в сутки, с 2004 года в Египте выходит арабская версия журнала China Today. Центральное телевидение Китая открыло арабский канал в 2009 году, вещающий на весь регион Ближнего Востока 24 часа в сутки. Китайские книги и сериалы регулярно переводятся на арабский и начинают пользоваться стабильным спросом у арабской аудитории.
Осенью 2020 года в 13 арабских странах был проведён социологический опрос, в ходе которого 28 тыс. респондентов из разных стран оценивали внешнюю политику Китая и США. Более половины из них заявили, что положительно относятся к внешней политике Китая. 58% опрошенных негативно относятся к внешней политике США, более 70% не одобряют политику США в отношении Палестины, Сирии, Ирака, Ливии и Йемена, а 81% респондентов считают, что Соединённые Штаты представляют серьёзную угрозу безопасности арабского мира.
Последние годы США и их союзники ведут информационную войну против Китая, в частности, интенсивно муссируют тему нарушения прав уйгуров в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая, якобы китайцы создали там подобие концлагерей, куда отправляют мусульман на «перевоспитание», заставляя отрекаться от своей культуры и религии, а также принуждая их к рабскому труду.
19 октября 2020 года большая делегация посольств арабских стран в Китае посетила Синьцзян, после чего было сделано заявление, что права китайских мусульман не нарушаются.
Наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед ибн Салман заявил, что Саудовская Аравия твёрдо поддерживает позицию Китая по вопросам, связанным с Синьцзяном и Гонконгом, выступает против вмешательства во внутренние дела Китая под любым предлогом, а также против отдельных сил, провоцирующих отношения Китая с исламским миром.
Из всего вышесказанного можно сделать несколько выводов.
Во-первых, Китай весьма эффективно использует методы экономической и культурной дипломатии для укрепления своих позиций на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Методы его работы, в том числе опыт организации Китайско-арабского Экспо, достойны досконального изучения и применения. Характерной особенностью является то, что даже если между арабскими странами возникают трения и противоречия, китайцы остаются в хороших отношениях с обеими конфликтующими сторонами, продолжая наращивать экономическое взаимодействие с каждой из них.
Возможно, имеет смысл организовать мероприятие, подобное Китайско-арабскому Экспо, в одном из северокавказских регионов или в Татарстане. При этом оно должно носить не региональный, а общероссийский характер, например, как Санкт-Петербургский или Восточный экономический форум. Целесообразно использовать культурно-цивилизационную общность российских мусульман с арабами для наращивания экономического сотрудничества России с арабским миром.
Во-вторых, примечательно, что богатые нефтью арабские страны стремятся «слезть с нефтяной иглы» и инвестируют в «зелёную энергетику» и мирный атом. Эти факты свидетельствуют о том, что они стремятся сделать свои экономики более современными и разносторонними.
В-третьих, структуру российско-китайской торговли также необходимо улучшать и диверсифицировать, потому что зависимость Китая от российской нефти и оружия вовсе не так высока, как любят считать некоторые российские эксперты. Это означает, что на нынешнем историческом этапе, пока политические интересы наших стран совпадают, Китай является союзником России, однако при изменениях архитектоники международных связей (например, в случае резкого ослабления США на фоне усиления Китая или существенного улучшения китайско-американских отношений) при отсутствии прочной экономической базы интерес к России со стороны Китая может быть существенно снижен.
![Главное](/images/star.png)
Китай потратит миллиарды на защиту от новых зомби
Дмитрий Косырев
Вопрос на сотни миллиардов американских долларов: Китай начал наводить порядок в сфере частного образования, и один из авторов агентства Bloomberg предсказуемо обвинил Пекин в завинчивании гаек и диктате компартии. Впрочем, блумберговцы — и не только они — всегда и неизменно обвиняют Китай именно в этом, что бы там ни произошло. А как на самом деле?
Для начала — это вопрос громадных денег. Объем рынка частного образования только с хайтековым уклоном оценивается в этой стране в 100 миллиардов долларов. Дивиденды компаний в этой сфере должны были принести 76 миллиардов к 2024 году. Речь о мощной отрасли бизнеса, которую создавали как местные информационные гиганты, так и иностранцы. Только в Гонконге на бирже зарегистрировано 20 образовательных компаний (в основном иностранных) с активами на 24 миллиарда — и их акции сейчас резко пошли вниз. Так что внезапно отдавленных ног оказалось много, событие не пустяковое, это серьезный удар по бизнесу, просто так его наносить бы не стали.
Но когда начинаешь интересоваться, что и почему реально произошло, то обнаруживаешь у происходящего массу чисто местных особенностей. Это уж точно не борьба авторитарного режима с любыми живыми ростками неважно каких культур. На первом месте несколько другие соображения.
В этой сфере только что принято несколько законов, к ним есть пояснительная записка Госсовета (правительства) — и выясняется, что прежде всего образовательному бизнесу обрубают многие возможности учить детей в выходные, на каникулах и поздно вечером. Нельзя теперь также бесконтрольно учить тех, кто младше шести лет, то есть дошкольников. Суть проблемы — в типичном для китайского, а также японского и прочих похожих обществ феномене, когда родители насильно загружают наследников таким объемом обучения, что начинаются всякие неприятные явления.
Отметим мимоходом, что вся китайская (и не только китайская, а и соседние) цивилизация стоит на трепетном уважении к образованию, прежде всего гуманитарному, но не только. Известно, что даже среди мигрантов из Китая в Юго-Восточную Азию (речь о беднейших кули, которые выезжали туда на рубеже IX и XX веков) первые заработанные копейки шли на обучение детей. И тот же феномен наблюдался на заре китайских реформ в начале 1980-х. Собственно, сегодня страна не была бы мировым технологическим и прочим лидером, если бы не возродившийся всенародный культ любого рода знаний, о котором внешний мир тогда знал довольно мало.
Но дети, замученные бесконечным школярством, могут стать и медицинско-социальной проблемой. Известны случаи в Китае, Японии и не только там, когда задерганные преподавателями и родителями дети давали какую-то невообразимую статистику самоубийств. Образовательные компании к этому тоже приложили руку. Так что происходящее — это прежде всего ответ властей на массовое беспокойство происходящим.
И уже во-вторых — да, без политики, причем глобальной, тут обойтись не могло. Например, образовательный бизнес, работающий в сфере музыки, искусств (да и хай-тека) коренных идейных перемен не ощутит. Но совсем другое дело те, кто хочет преподавать школьные предметы. Иностранному бизнесу эта сфера теперь закрыта или серьезно ограничена.
Не секрет, что школа и университет — это не просто политика, а один из фронтов происходящей сейчас глобальной гражданской войны. Вот (с сокращениями) цитата:
"Университеты за последние 40 лет стали нетерпимыми центрами левизны и все более антиконституционными центрами. И они заодно создали золотую схему, которую боялись тронуть их администраторы — поскольку речь шла о курице, несущей золотые яйца, — гарантированные на федеральном уровне студенческие кредиты, которые никак не гарантировали академическую ответственность, зато запускали в стратосферу расходы на образование".
Это про США. Но смотрим дальше:
"Было никем не оспариваемое предположение, что любой диплом любого престижного заведения был пропуском в американский успех. Мы цинично пожимали плечами, говоря, что наиболее престижные заведения все равно что клеймили скот, давая выпускникам незаработанные привилегии на всю жизнь… Но сегодня академические и прочие успехи белых или азиатских абитуриентов имеют все меньше значения… Университеты все больше вынуждены делать выбор между обвинениями в расизме или выставлении студентам оценок, имеющих мало отношения к их фактическим успехам… Публике это надоело. Впервые люди будут спрашивать: почему мы субсидируем студенческие кредиты, почему многомиллионные частные дотации освобождаются от налога и почему мы считаем, что диплом по социологии или гендерным исследованиям — это "инвестиции", которые готовят кого бы то ни было к чему бы то ни было".
Автор — один из столпов американского консерватизма Виктор Дэвид Хансен, который давно уже показывает, до какой стадии развала дошли многие сферы американской и в целом западной жизни. В том числе те, где причудливо перемешались глобальная политика, идеология и очень большой бизнес: это и образование, и медицина, и многое другое.
Так что понятно желание не только Китая, а любой вменяемой страны защититься от идейной заразы, способной прийти в страну через "инвестиции" в такие отрасли. Ведь получается, что в Китае (раз уж речь в данном случае о нем) было не так много тормозов для любого инвестора, заявлявшего, что несет детям свет знаний. И Гонконг, через который шла немалая часть таких инвестиций, оказался местом, где университеты стали штабами подрывной деятельности, которую вели прежде всего студенты. Вот на днях одного из таких приговорили за то, что он на собственном мотоцикле пошел на таран полицейских машин.
Другое дело, что просто запретить что-то, повесить всякие занавесы — это только кажется, что оно просто. Видимо, выход все-таки в том, чтобы перманентно вырабатывать свою — здоровую — систему образования.
![Главное](/images/star.png)
На центральном месте - народ
Коммунистическая партия Китая успешно продвигается по пути развития прав человека
Текст: Виктор Маринин
В этом году отмечается 100 лет со дня основания Коммунистической партии Китая (КПК). На состоявшейся в формате видеоконференции беседе президента Владимира Путина с председателем Китайской Народной Республики Си Цзиньпином, приуроченной к 20-летию подписания российско-китайского Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, китайский лидер отметил, что столетие создания КПК - "самое знаменательное событие в политической жизни нашей страны в этом году. Это общий праздник всего китайского народа, на фоне которого мы и будем праздновать 20-летие со дня подписания Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между КНР и РФ".
По случаю юбилея КПК проходят и в дальнейшем будут проведены еще более многочисленные мероприятия, встречи в различных областях и на разных уровнях. В преддверии 100-летия основания партии в Пекине открыли Музей КПК. Монументальная скульптура рядом со зданием музея отображает многонациональный состав современного Китая - страны, в которой проживают представители 56 национальностей.
На протяжении всей своей истории КПК ставила на первое место интересы народа и старалась облегчить жизнь каждого гражданина. Одной из важнейших задач для КПК на данном этапе является создание равных условий для каждого гражданина Китая, вне зависимости от его национальной принадлежности.
И это не пустая риторика. 24 июня в Китае опубликована Белая книга о практике КПК в области уважения, обеспечения и защиты прав человека. Белая книга позволяет миру познакомиться с фактами, показывающими, что за прошедшее столетие КПК приложила огромные усилия для защиты прав человека и непрерывно способствовала прогрессу в этой сфере.
Один из основных тезисов книги гласит: "Равноправие всех национальностей в Китае гарантировано". В Белой книге отмечается, что КПК рассматривает права на существование и развитие в качестве первоочередных основных прав, а обеспечение счастливой жизни для каждого является величайшим правом человека. И самое важное, что эти гарантии закреплены на законодательном уровне.
Под руководством Коммунистической партии Китая сформировалась социалистическая система законодательства с китайской спецификой. При этом законодательство по различным аспектам защиты прав человека является наиболее совершенным. По состоянию на апрель 2021 года в Китае насчитывалось 277 действующих в этой сфере актов, в том числе Конституция и связанные с ней законы, гражданское и торговое право, административное право, экономическое право, социальное право, уголовное право, а также процессуальное право и другие.
Китайское государство защищает права национальных меньшинств с помощью таких основополагающих документов, как законы КНР о национальной и районной автономии, о выборах в ВСНП и местные СНП всех уровней, об образовании, об общеупотребительном устном и письменном языке, о содействии трудоустройству, а также других законов и правовых норм.
Как отмечает Медиакорпорация Китая, в Белой книге говорится, что "достижение счастливой жизни всего народа и возрождения китайской нации является первоначальной целью и миссией всех коммунистов страны, а также служит фундаментом идей о правах человека КПК. Со дня своего образования КПК, твердо придерживаясь принципа уважения интересов народа, соотнося принцип универсальности прав человека c реалиями страны, определяя права на существование и на развитие в качестве первоочередных основных прав человека, стремясь к счастливой жизни народа, как важнейшему праву человека, и содействуя его всестороннему развитию, стремится дать народу более сильное чувство обретения, благополучия и безопасности. Успех в продвижении прав человека в Китае - стране с социалистическим строем - уникален и очевиден".
В эти дни проходит 47-я сессия Совета по правам человека Организации Объединенных Наций (СПЧ ООН). Представляя 21 июня свой годовой отчет, верховный комиссар по правам человека ООН Мишель Бачелет отметила, что пятнадцатая годовщина Совета ООН по правам человека, к сожалению, совпала со временем серьезных нарушений в области этих прав. По словам комиссара, крайняя нищета, неравенство и несправедливость растут на фоне разрушения демократического и гражданского пространства.
Казалось бы, каким образом эти проблемы в области прав человека касаются Китая? Ведь всего несколько месяцев назад Китай поразил весь мир "чудом, которое войдет в историю человечества" - председатель КНР Си Цзиньпин выступил с речью, в которой объявил на весь мир, что КНР преодолела абсолютную бедность. При этом было подчеркнуто, что Китай продолжит активное международное сотрудничество в области глобального сокращения нищеты и предоставит посильную помощь развивающимся и нуждающимся странам. Благодаря руководству КПК, почти 100 миллионов сельских жителей, ранее проживавших в условиях нищеты, были выведены из-за установленной правительством черты бедности по показателю годового дохода на душу населения. Это произошло на 10 лет раньше срока, определенного в повестке дня ООН в области устойчивого развития на период до 2030 года.
Тем не менее руководитель СПЧ заявила, что она встревожена положением дел в этой области в Китае, Российской Федерации и еще в нескольких десятках стран.
Не замечая огромного прогресса Китая в защите прав человека за 100 лет с момента основания Компартии Китая, она выразила озабоченность вопросами, связанными с Синьцзян-Уйгурским автономным районом (СУАР), Тибетским автономным районом и Специальным административным районом (САР) Сянган.
Как сообщает Синьхуа, официальный представитель МИД КНР заявил, что на заседании СПЧ ООН "более 90 стран призвали к справедливости, а также поддержали Китай различными способами. Попытка некоторых западных стран скомпрометировать Китай в вопросах, связанных с Синьцзяном, Сянганом и Тибетом, снова обернулись неудачей".
Ситуация, надо отметить, повторяется: постоянный представитель Китая при отделении ООН в Женеве Чэнь Сюйв на 46-й сессии Совета ООН по правам человека уже призывал западные страны прекратить злоупотреблять этой трибуной и использовать Синьцзян, Тибет и Сянган для вмешательства во внутренние дела Китая.
Нельзя забывать, что Китай внес вклад в установление международных стандартов в области прав человека. Страна принимала участие в заседаниях редакционных групп по выработке ряда важных документов в сфере защиты прав человека, включая Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания и Конвенцию о правах ребенка.
Управление верховного комиссара и СПЧ во время проходящей сейчас сессии получили высокую оценку участников интерактивного обсуждения за продвижение правозащитных мер в борьбе с COVID-19, поскольку пандемия подвергла серьезным испытаниям потенциал правительств по поддержанию и защите прав человека во всем мире.
Столкнувшись с эпидемией COVID-19, КПК продолжила строго придерживаться концепции "народ превыше всего" и "жизнь превыше всего", провела крупнейшую по масштабам и значению операцию по оказанию медицинской помощи с момента основания Китайской Народной Республики. Она поставила эту задачу, стремясь спасти каждого пациента вне зависимости от того, сколько средств и каких усилий для этого требовалось, в максимальной степени гарантировав права людей на выживание и здоровье.
Обращая внимание на политические, экономические и социальные кризисы, а также на нарушения прав человека в ряде стран и регионов, делегаты отметили, что некоторые страны используют необоснованные обвинения как средство вмешательства во внутренние дела других стран, серьезно нарушая цели и принципы Устава Организации Объединенных Наций, закрывая глаза на свои собственные серьезные проблемы в области прав человека. Государства должны укреплять мир и развитие и способствовать подлинной многосторонности, а не поощрять разногласия и конфронтацию.
Как подчеркнул Чрезвычайный и Полномочный посол Китайской Народной Республики в Российской Федерации Чжан Ханьхуэй, "в нынешней ситуации мировое сообщество как никогда нуждается в укреплении сплоченности и сотрудничества, в сохранении роли ООН как центричной международной системы и в миропорядке на основе международного права; в реформировании и улучшении системы глобального управления; в противостоянии политике силы и нелегитимным односторонним санкциям; в противодействии вмешательству во внутренние дела других стран под предлогом защиты прав человека".
Согласно Белой книге, Китай наладил и ведет широкий диалог и обмен мнениями по правам человека. Как отмечает Медиакорпорация Китая, он "ратифицировал и присоединился к 26 международным документам по правам человека, включая 6 основных договоров ООН по правам человека". КНР активно участвует в международном сотрудничестве в области сокращения масштабов нищеты и предоставляет другим развивающимся странам помощь без каких-либо дополнительных политических условий и обременений, содействует международному противоэпидемическому сотрудничеству и формированию сообщества единой судьбой человечества в области здравоохранения, а также делится возможностями развития с другими странами мира посредством инициативы "Один пояс и один путь".
Китай предпочитает продумывать и планировать свои действия, в том числе в реализации прав человека. Именно поэтому с 1953 по 2021 год Китай разработал в общей сложности 14 национальных планов социально-экономического развития, предусматривающих развитие страны в экономическом, социальном, культурном, экологическом и других аспектах. И всегда центральное место в них занимает народ.
Уважение и защита прав человека определены в Уставе КПК и в Конституции КНР, став одним из важнейших положений и принципов в управлении государством. Чтобы обеспечить уважение, защиту и развитие прав человека, необходимо исходить из реалий государств и народов и идти наиболее подходящим собственным путем. Это уже на протяжении 100 лет подтверждает КПК, успешно продвигаясь по пути развития прав человека, соответствующему национальной обстановке Китая. Это полностью доказывает, что определение и суть прав человека не должны быть монополизированы Западом.
![Главное](/images/star.png)
Москва «суперзвездная». Интервью Андрея Бочкарёва
С 1 по 4 июля пройдет десятый, юбилейный Московский урбанистический форум. В этом году его главная тема – «Города-суперзвезды. Уроки успешной трансформации». Получить статус города-суперзвезды непросто: с разнообразием технологий и конкуренцией за человеческий капитал вперед выходят те, кто реализует самые смелые идеи и уникальные проекты по повышению качества городской среды. И Москва явно заслуживает «суперзвездного» статуса. Об успешных столичных проектах и их влиянии на жизнь москвичей, об актуальных темах предстоящего форума, о месте Москвы в мировых рейтингах нашему корреспонденту рассказал заместитель мэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Андрей Бочкарёв.
— Андрей Юрьевич, какое количество участников и спикеров ожидается в этот раз на урбанфоруме? Чего ожидаете от МУФа в этот раз?
— За свою десятилетнюю историю МУФ стал важным событием не только российского, но и международного уровня. В этот раз планируется участие более 350 иностранных и российских спикеров. Участие в конгрессе подтвердили более 80 иностранных спикеров из 27 стран. В этом году мы поговорим о самых успешных проектах, влияющих на жизнь человека в мегаполисе, обсудим стратегию развития городов-миллионников и глобальные вызовы, которые перед ними стоят, познакомимся с исследованием концепции звездности городов и не только…
— Тема МУФ-2021 – «Города-суперзвезды. Уроки успешной трансформации». Может ли таким городом считаться сегодня Москва?
— В мире насчитывается 4,5 тысячи городов с населением более 150 тысяч человек, в них производится две трети мирового ВВП. Мегаполисов среди них не так уж много, но именно они влияют на экономическое благополучие своих стран. Задают же стандарт для всего мира самые инновационные, успешные, устремленные в будущее города-суперзвезды. Попасть в их число непросто, ведь в лидеры выходят те, кто реализует самые смелые идеи и уникальные проекты. Безусловно, Москва – один из них как яркий пример успешной урбанистической трансформации. Столица развивается, стремится к улучшению качества городской среды, комфортности проживания человека в огромном мегаполисе. Для этого мы реализуем мегапроекты в области транспорта, обновляем фонд недвижимости, строим в шаговой доступности социальные объекты, создаем привлекательные общественные пространства, обустраиваем парки, пешеходные зоны…
Кроме того, Москва может считаться городом-звездой, городом-лидером и в плане преодолений с наименьшими потерями глобальных кризисов – такого, как случился в прошлом году из-за пандемии COVID-19. Даже в самое непростое время наш город оставался ориентированным на человека, показав всему миру, на что он способен. В первую очередь я имею в виду подвиг наших строителей, которые с нуля возвели за месяц уникальный инфекционный центр в Новой Москве, где и сегодня продолжают спасать жизни людей. Не остановили мы и ключевые столичные стройки метро, дорог, жилья по соцпрограммам, вовремя выполнив все обязательства перед москвичами.
— В чем секрет успешной трансформации Москвы?
— Последние десятилетия показали, что для развития городов и заботы об их будущем нередко необходимы решительные меры и масштабные проекты. Именно они формируют «звездную» репутацию городов и становятся точками притяжения человеческого и финансового капитала. Такие меры были приняты в Москве 10,5 года назад, когда мэр Сергей Собянин главным вектором развития города обозначил полицентричность, а приоритетным направлением градостроительной политики стало развитие транспортной инфраструктуры, являющейся стартером привлечения инвестиций во все отрасли экономики. Именно она позволяет создать «город шаговой доступности», в котором человеку комфортно и удобно жить, работать и отдыхать. Жители мегаполиса ценят свое время, и наша задача – создать условия, чтобы они могли его экономить, высвобождая часы на самообразование, оздоровление, досуг и отдых. Реализованы и другие проекты, повысившие привлекательность Москвы в глазах не только москвичей, но и всего мира. Достаточно назвать такие выдающиеся, как парк «Зарядье», легендарные «Лужники», парк «Остров мечты», реконструкция ВДНХ…
Строится новое комфортное жилье и инфраструктура в рамках программы реновации и редевелопмента промзон, обустраиваются набережные. Приведу лишь некоторые цифры: с 2011 года мы ввели более 94,5 млн кв. метров недвижимости, включая 38,4 млн «квадратов» жилья, 303 детских сада, 113 школ, 102 объекта здравоохранения и 56 культуры, 142 спортивных сооружения, 717 объектов коммерческой недвижимости, 102 гостиницы. Впечатляющие масштабы!
— Объемы транспортного строительства в Москве гигантские. Сколько линий метро, дорог введено в городе за 10,5 года. Как это повлияло на жизнь москвичей?
— Темпы одного только метростроения в последние годы в пять раз превышают те, что были в советские времена. С 2011 года в системе Московского метрополитена введено 179 км подземных и наземных линий, 59 новых станций метро и 31 станция МЦК. Это более половины объема сети метро, существовавшего в 2010 году. Мы строим самое протяженное в мире Большое кольцо метро – 70 км, 31 станция, 12 из которых уже принимают пассажиров. Когда кольцо замкнется, люди смогут экономить в поездках до получаса времени, а подземка заметно разгрузится. Уже сегодня задачу удвоить протяженность сети метро к 2025 году, которую поставил мэр Москвы Сергей Собянин, мы выполнили на 65%. Интегрируем в единую транспортную сеть Москвы железную дорогу, которая превращается в полноценный городской транспорт с тактовым движением поездов: ввели 344 км путей, на которых открыли 42 новых остановочных пункта, а 21 реконструировали. Впервые за последние 100 лет в Москве в этом году открыт новый железнодорожный вокзал Восточный. Активно строим и модернизируем улично-дорожную сеть: с 2011 года введено 1033 км дорог, около 300 мостов, эстакад, тоннелей и 254 пешеходных перехода. Таких объемов строительства Москва не знала за всю свою историю. И эффект не заставил себя долго ждать: если в 2010 году Москва задыхалась в автомобильных пробках, то сегодня она «едет». Пусть не так быстро, как хотелось бы, но тем не менее. Миллионы москвичей получили в шаговой доступности скоростной рельсовый транспорт, время поездок горожан по Москве сократилось в среднем на полчаса – выдающийся результат для огромного мегаполиса. Свой эффект получил и метрополитен, в котором стало заметно свободнее. Этому способствовали и запуск в 2016 году МЦК, и открытие станций БКЛ, и то, что многие пассажиры пересели на железнодорожные диаметры – МЦД-1 и МЦД-2. Словом, с какой стороны ни посмотри – одни плюсы.
— Пандемия COVID-19 подтолкнула к активизации строительства объектов здравоохранения и модернизации всей системы в целом. А изменился ли подход к проектированию зданий, территорий, на которых они находятся?
— Реализуя программу модернизации здравоохранения, мы решаем две задачи. Первая – обеспечить москвичей в шаговой доступности современными учреждениями медицинского профиля, где бы они могли получать необходимые услуги, проходить обследования и диагностику, посещать врачей самых востребованных специальностей. Вторая – создать здоровую среду в городе в целом в контексте стратегии «Здоровый город», которой придерживается Москва. Пандемия и события последних лет в целом показали, что в области проектирования медицинских учреждений назрела необходимость изменений. Поэтому мы не просто строим поликлиники, больницы, лечебные комплексы, но и создаем там «исцеляющую среду», что способствует предотвращению инфекционных заболеваний и улучшает психологическое состояние людей, повышает их иммунитет. Кстати, эта тема станет предметом подробного обсуждения на урбанфоруме в рамках панельной дискуссии «Иммунная система города. Новое прочтение законов эпидемиологического дизайна». Обсудим строительные стандарты проектирования зданий, повышающие эффективность превентивной медицины, затронем подходы к строительству больниц будущего. Поделимся и своим опытом создания здоровой среды. У нас есть удачный пример благоустройства Международного медицинского кластера «Сколково», направленного на формирование комфортной среды для пациентов. Там создаются «исцеляющие» сады, парковые пространства, влияющие на различные органы чувств человека. Сады объединят медучреждения в единую территорию с различными пешеходными и велосипедными маршрутами, кратчайшими тропами, ведущими к площадкам, сооружениям с лечебными процедурами. Кроме того, сады станут использоваться клиниками и в программах лечения и реабилитации.
— Как выглядит сегодня Москва в международных рейтингах, оценивающих успешность развития мегаполисов мира?
— Практически во всех сферах наш город в числе мировых лидеров. Так, в рейтинге устойчивости городов и их готовности к глобальным вызовам в будущем мы на почетном третьем месте – благодаря лидирующим позициям в вопросах борьбы с бедностью и доступностью городской среды, системе здравоохранения и экономике. Москва входит в первую десятку городов с наиболее развитыми системами городского транспорта (наряду с Сингапуром, Парижем, Гонконгом, Лондоном и Нью-Йорком). По темпам строительства дорог российская столица занимает второе место в мире, уступая только Шанхаю, а по интенсивности строительства транспортной инфраструктуры мы лидируем. Москва также признана городом с самой комфортной в мире социальной инфраструктурой и одним из самых «зеленых» городов планеты.
МОСКОВСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА
![Главное](/images/star.png)
ОПАСНЫЙ НОВЫЙ КОНСЕНСУС ВАШИНГТОНА В ОТНОШЕНИИ КИТАЯ
БЕРНИ САНДЕРС
Независимый сенатор США от штата Вермонт.
НЕ НАЧИНАЙТЕ ЕЩЁ ОДНУ ХОЛОДНУЮ ВОЙНУ
Беспрецедентные глобальные вызовы, с которыми сегодня сталкиваются Соединённые Штаты – изменение климата, пандемии, расползание ядерного оружия, вопиющее экономическое неравенство, терроризм, коррупция, авторитаризм – это общие вызовы. Страна не способна решить все эти проблемы, если будет действовать в одиночку. Они требуют активизации международного сотрудничества, в том числе с Китаем – страной с самым многочисленным населением в мире.
Именно поэтому так опасен консенсус, который быстро складывается в Вашингтоне. Согласно ему, будущие отношения между США и Китаем – это неизбежное военно-экономическое противостояние с неясным исходом. Досадно, что возобладала именно такая точка зрения. Она приведёт к формированию политической среды, где будет всё труднее добиваться сотрудничества, в котором наш мир сегодня так отчаянно нуждается.
Примечательно, как быстро изменилось расхожее мнение по этому вопросу. Чуть более двух десятилетий назад, в сентябре 2000 г., корпоративная Америка и лидеры обеих политических партий настаивали на том, чтобы предоставить Китаю статус «постоянных нормальных торговых отношений» или ПНТО. В те годы Торговая палата США, Национальная ассоциация промышленных производителей, корпоративные СМИ и практически любой авторитетный советник в области внешней политики доказывали, что ПНТО необходимо для поддержания конкурентоспособности американских компаний за счёт обеспечения их доступа на быстрорастущий китайский рынок и что либерализация китайской экономики будет неизбежно сопровождаться либерализацией китайского правительства в смысле его движения в направлении демократии и обеспечения прав человека.
Такая точка зрения казалась очевидной и бесспорной. Предоставление ПНТО, доказывал экономист Николас Ларди из Института Брукингса (центристской организации) весной 2000 г., «стало бы важным стимулом для руководителей Китая; иными словами, это означало бы существенные экономические и политические риски ради удовлетворения требований мирового сообщества относительно проведения дополнительных экономических реформ». С другой стороны, отказ в ПНТО «означал бы, что компании США не получат выгоду от самых важных обязательств, которые Китай взял на себя при вступлении во Всемирную торговую организацию» (ВТО). Эту мысль ещё яснее и проще выразил политолог Норман Орнстейн, представляющий более консервативное заведение – Американский институт предпринимательства. «Торговля с Китаем – это хорошо для Америки и для расширения свобод в Китае, – заявил он. – Это кажется или должно казаться очевидным».
Ну для меня-то это не было очевидным, поэтому я возглавил оппозицию этому катастрофическому торговому соглашению. И я, и многие трудящиеся в Америке тогда понимали, что, если позволить американским компаниям переместить свою деятельность в Китай и нанимать там работников, готовых вкалывать за нищенские зарплаты, это подстегнет гонку ко дну. В итоге американские рабочие лишатся хорошо оплачиваемых (благодаря профсоюзам) рабочих мест в Соединённых Штатах и будут вынуждены соглашаться на более низкие зарплаты. Именно это и случилось. В течение двух последовавших десятилетий было потеряно 2 млн рабочих мест в США, закрыто более 40 тысяч заводов, а заработная плата американских рабочих заморозилась и перестала расти, хотя корпорации получали многомиллиардную прибыль и щедро вознаграждали менеджеров высшего звена. В 2016 г. Дональд Трамп победил на президентских выборах отчасти потому, что выступил против торговой политики, умело сыграв на реальных экономических проблемах многих американских избирателей, используя дешёвый популизм, раскалывающий американское общество.
Между тем, нет нужды говорить о том, что положение дел со свободой, демократией и правами человека в КНР не улучшилось. Они были резко ограничены, поскольку Китай двинулся к созданию ещё более авторитарного государства и стал всё более агрессивно вести себя на мировой арене. Маятник превалирующих в Вашингтоне настроений теперь качнулся в противоположную сторону. Если раньше там преобладал слишком большой оптимизм относительно возможностей беспрепятственной торговли с Китаем, то теперь настроения стали чересчур ястребиными из-за угроз, которые исходят от более богатого, сильного и авторитарного Китая. Это лишь один из итогов необузданного роста свободной торговли.
В феврале 2020 г. аналитик Института Брукингса Брюс Джоунс написал, что «подъём Китая до уровня второй экономики мира, крупнейшего потребителя электроэнергии со вторым по величине оборонным бюджетом – дестабилизировал мировую политику», а мобилизация «для противостояния новой реальности в виде соперничества великих держав – это вызов для американского государственного строительства в предстоящий период». Несколько месяцев назад мой консервативный коллега по Сенату, республиканец от штата Арканзас Том Коттон, сравнил угрозу, исходящую от Китая, с той, что представлял Советский Союз в годы холодной войны: «Америке снова противостоит могущественный тоталитарный противник, стремящийся к доминированию в Евразии и переделыванию мирового порядка, – утверждал он. – И подобно тому, как Вашингтон перестроил архитектуру национальной безопасности США после Второй мировой войны, чтобы подготовиться к конфликту с Москвой, сегодня Америке нужно скорректировать свои долгосрочные экономические, промышленные и технологические стратегии, чтобы они отражали растущую угрозу, исходящую от коммунистического Китая». В прошлом месяце Курт Кемпбелл, высшее должностное лицо Совета национальной безопасности США по политике в Азии, заявил, что «период, охарактеризованный как эпоха взаимодействия с Китаем, подошёл к концу» и что с этого момента «доминирующей парадигмой будет конкуренция».
Не верьте шумихе
Двадцать лет тому назад американский экономический и политический истеблишмент заблуждался в отношении Китая. Сегодня консенсус резко поменялся, но он снова неверен. Теперь, вместо здравицы в честь свободной торговли и открытости верхушка бьёт в барабаны, возвещая о начале новой холодной войны и навешивая на Китай ярлык экзистенциальной угрозы для США. Мы уже слышим, как политики и представители военно-промышленного комплекса используют эту мантру в качестве повода и оправдания для непрерывного раздувания оборонного бюджета.
Я считаю, что этот новый консенсус важно оспорить – и это не менее важно, чем опровергнуть обоснованность прежнего консенсуса. Китайское правительство, конечно же, виновно в политическом курсе и практике, которая неприемлема для меня лично и для всего американского народа: кража технологий, подавление свободной прессы и прав трудящихся, репрессии в Гонконге и Тибете, угрозы Пекина в адрес Тайваня и ужасающая политика в отношении уйгуров. Соединённым Штатам нужно также бить тревогу по поводу агрессивных амбиций Китай в мире. Им следует и дальше ставить эти вопросы ребром во время двусторонних переговоров и поднимать их в многосторонних организациях, например, в Совете по правам человека ООН. Такой подход вызывал бы больше доверия и уважения, если бы США занимали последовательную позицию в вопросе защиты прав человека и в отношении своих союзников и партнёров. В этом случае они могли бы добиться гораздо лучших результатов.
Американцы должны сопротивляться искушению добиваться единства нации за счёт страха и вражды.
Однако организация нашей внешней политики вокруг достаточно бесперспективной глобальной конфронтации с Китаем не улучшит его поведение, но будет политически опасной и стратегически контрпродуктивным и близоруким выбором. Стремление к конфронтации с КНР имеет прецедент: глобальную «войну с террором». После терактов 11 сентября американский политический истеблишмент быстро заключил, что главным фокусом во внешней политике должна стать борьба с террором. Спустя почти два десятилетия, в течение которых было потрачено 6 трлн долларов, стало понятно, что идею национального единства просто эксплуатировали, чтобы начать серию бесконечных войн, оказавшихся неимоверно дорогостоящими с человеческой, экономической и стратегической точки зрения. Эти войны породили ксенофобию и фанатизм в американской политике. Под ударом оказались общины американских мусульман и арабов. Неудивительно, что сегодня, в обстановке неумолимого нагнетания страхов по поводу Китая, страна переживает рост преступлений на почве ненависти к азиатам. В настоящее время общество в Соединённых Штатах расколото больше, чем когда-либо в новейшей истории. Однако опыт двух последних десятилетий должен был бы показать нам, американцам, что необходимо сопротивляться искушению добиваться национального единения посредством нагнетания страха и вражды.
Лучший путь вперёд
Администрация Джо Байдена справедливо признала подъём авторитаризма в мире главной угрозой демократии. Однако главный конфликт между демократией и авторитаризмом разворачивается не между странами, а внутри них, и наша страна в этом смысле не исключение.
Если уж демократии суждено победить, то победа будет одержана не на традиционном поле боя, а за счёт наглядной демонстрации того, что демократия может фактически обеспечить более высокое качество жизни для людей, чем авторитаризм.
Вот почему необходимо вдохнуть новую жизнь в американскую демократию, восстановить веру народа в правительство посредством удовлетворения давно уже игнорируемых потребностей работающих семей. Мы должны создать миллионы хорошо оплачиваемых рабочих мест, восстановить и обновить обветшавшую инфраструктуру и сражаться с изменением климата. Мы должны найти выход из кризисов в здравоохранении, обеспечить людей качественным жильем, решить накопившиеся проблемы в образовании, уголовном правосудии, иммиграционном законодательстве и во многих других областях. Мы должны это делать не только ради того, чтобы быть более конкурентоспособными в противостоянии с Китаем или любой другой страной, но и потому, что это отвечает чаяниям американского народа.
Хотя правительство обязано заботиться в первую очередь о безопасности и процветании американского народа, следует также признать, что в тесно взаимосвязанном мире наша безопасность и процветание влияют на жителей других стран. Вот почему в наших интересах работать с другими богатыми странами для подъёма уровня жизни во всём мире и снижения невероятного экономического неравенства, которое авторитарные силы повсюду эксплуатируют для усиления своей политической мощи и подрыва демократии.
Администрация Байдена пытается договориться о минимальном налоге на прибыль предприятий во всем мире. Это шаг в правильном направлении, чтобы покончить с гонкой ко дну. Но мы должны мыслить ещё шире и ставить вопрос о введении минимальной заработной платы, которая защитила бы права трудящихся во всем мире, дав миллионам людей более реальный шанс на достойную, нормальную жизнь и снизив возможность транснациональных корпораций эксплуатировать беднейшее население мира. Чтобы помочь бедным странам повысить уровень жизни своих граждан по мере их интеграции в мировую экономику, Соединённым Штатам и другим богатым странам следует существенно увеличить уровень инвестиций в устойчивое развитие.
Чтобы американский народ процветал, другим жителям планеты нужно поверить в то, что США – их союзник, а успехи американцев – это и их успехи. Байден делает то, что нужно, добившись выделения 4 млрд долларов в виде поддержки всемирной инициативы в области вакцинирования, известной как COVAX, поделившись 500 миллионами доз вакцины с остальным миром и поддержав отказ ВТО от прав интеллектуальной собственности, который позволит более бедным странам самостоятельно производить вакцины. Китай заслуживает признания за предпринятые им шаги по обеспечению вакцинами бедных стран, но американцы могут сделать ещё больше. Когда люди во всем мире видят американский флаг, он должен ассоциироваться у них не с дронами и бомбами, а с упаковками гуманитарной помощи, спасающими человеческие жизни.
Создание подлинной безопасности и процветания для трудящихся в США и Китае требует построения более справедливого мирового порядка, где главным приоритетом станут потребности простых людей, а не жадность корпораций и милитаризм. В Соединённых Штатах передача миллиардов долларов налогоплательщиков корпорациям и Пентагону и подливание масла в огонь фанатизма и ксенофобии точно не служит этим целям.
Американцы не должны пребывать в наивном неведении относительно репрессий и неуважении прав человека в КНР, а также относительно глобальных амбиций китайских лидеров. Я твёрдо верю, что американский народ заинтересован в укреплении мировых норм уважение прав и достоинства всех людей – в США, Китае и во всем мире. Но боюсь, что укрепляющийся межпартийный консенсус по поводу конфронтации с Китаем помешает достижению этих целей и может вдохновить авторитарные, ультранационалистические силы в обеих странах. Он также отвлечёт внимание от общих интересов, разделяемых нами: борьбы с поистине экзистенциальными угрозами, такими как изменение климата, пандемии и гибель человеческой цивилизации в результате возможной ядерной войны.
Развитие взаимовыгодных отношений с Китаем – нелёгкая задача. Но мы способны на нечто большее, чем ввязывание в новую холодную войну.
Foreign Affairs
![Главное](/images/star.png)
ПОЛИТИКА ИДЕНТИЧНОСТИ С КИТАЙСКИМИ ОСОБЕННОСТЯМИ
ОДД АРНЕ ВЕСТАД
Профессор истории и мировой политики в Йельском университете. Автор книги «Беспокойная империя: Китай и мир после 1750 года».
КАК СТРЕМЛЕНИЕ КПК ДАТЬ ОПРЕДЕЛЕНИЕ КИТАЮ ФОРМИРУЕТ ПОЛИТИЧЕСКУЮ ПОВЕСТКУ ПЕКИНА || РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ
Hayton B. The Invention of China. Yale University Press. 320 pp. // Хейтон Б. Изобретение Китая. Издательство Йельского университета. 320 с.
Что такое Китай? Ответ менее очевиден, чем кажется. Что в первую очередь представляет собой эта огромная территория: просто страну, цивилизацию или политическую конструкцию? Это империя или национальное государство? Регион с разными культурами и языками или единый народ, тесно объединённый общими традициями и предками?
Большую часть двух последних тысячелетий территория, сегодня известная как Китай, являла собой центр империй. Некоторые из них были большими, простираясь на территорию Средней, Юго-восточной Азии, Гималаев и северной акватории Тихого Океана. Другие – небольшими и включали в себя лишь некоторые части современного Китая. Иногда на этой территории находилось несколько маленьких государств, конкурирующих за влияние, что не так сильно отличается от устройства Европы после падения Рима. Но в целом империя была скорее правилом, чем исключением.
Поскольку сегодняшний Китай наследует империям, трудно определить то, что находится «внутри» и «вне» этой страны, как любят говорить китайцы. Большая часть территории современной Китайской Народной Республики приобретена посредством завоеваний, производимых той или иной империей на протяжении длительного времени, – от экспансии династии Хан на юг современного Китая около двух тысяч лет назад до завоевания Тибета и Синьцзяна великой династией Цин немногим более двухсот лет тому назад.
Как и в других государствах, сохраняющихся долгое время, встраивание и интеграция приводят к образованию новых связей и самоопределения. Большинство людей, живущих в южной провинции Гуандун, сегодня считают себя китайцами; к этому менее склонны жители Тибета и Синьцзяна. Однако Компартия Китая (КПК) рассматривает их в качестве граждан КНР.
Ситуация ещё больше осложняется, если рассматривать Китай через цивилизационную, а не имперско-националистическую призму. Задолго до того, как первая империя появилась в регионе, примыкающем к Жёлтой реке, возникла культура, опиравшаяся на письменный язык и ряд идей. Посредством китайских иероглифов представления о человеческих отношениях, обществе и принципах упорядочения Вселенной распространились на окрестные территории, часть из которых весьма далеки от нынешних границ Китая: на Японию в современных границах, Корею и Вьетнам. К XI веку этот процесс породил сеть сообществ, разделявших и передававших технологии, религии, политические идеи, литературу и искусство. Центром их были империи, существовавшие на территории современного Китая, но и другие общества вносили существенный вклад. Цивилизация, ставшая итогом этого процесса, никогда не была синонимом единого государства или народа.
Это противоречие не давало покоя целым поколениям историков и культурных антропологов. Однако для любого, кто пытается править Китаем, вопросы идентичности, территории и культуры – не просто научные абстракции. На самом деле, и об этом можно прочесть в новой книге журналиста Билла Хейтона «Изобретение Китая», ответ на эти вопросы – критически важная задача управления, особенно после распада империи Великой Цин в 1912 г., на обломках которой КПК, в конце концов, выстроила современное государство.
Для партии определить, что представляет собой Китай и кто такой китаец, было не менее важной задачей, чем построение «социализма с китайскими особенностями».
В мастерски написанной прозе Хейтон в сжатом виде разбирает восемь «изобретений», которые представляются ему главными в этом процессе – от самого понятия «Китай» до дерзких притязаний на морскую акваторию (КПК настаивает, что границы Китая проходят на 1100 миль к югу от его южного побережья). Эта книга, конечно же, приведёт в бешенство китайских националистов, которые увидят в ней нападки на свои представления о китайской нации и государстве. Но она предлагает прекрасную точку отсчёта для понимания того, как и почему поиск Китаем своей идентичности стал формировать его международную политику.
Поднебесная (Срединная) империя
Хейтон закономерно начинает с концепции самого «Китая». Название страны, указывает он, – недавнее изобретение. До 1911 г. не было никакого «Чжунго» – так название страны звучит на мандаринском диалекте китайского языка и обычно переводится как Срединное государство. Существовала лишь Великая империя династии Цин, а до неё – империя династии Мин и так далее. Китайским националистам ХХ века понравился термин «Чжунго», потому что иногда он употреблялся в империях для обозначения центральных областей, а также указывал на центральное (срединное) место их проекта национального строительства на земном шаре.
Однако критика терминов должна быть аккуратной и не заходить слишком далеко. Хотя само понятие «Китай» появилось не так давно, идея главенствующего положения китайской культуры, представленной довольно цельной и сплочённой группой людей, значительно древнее. Быть может, её тогда и не называли «Китаем» или вообще не обозначали каким-то специальным словом, за исключением таких фраз как «наша культура», «наш письменный язык» или даже просто «мы». Эта более древняя идентичность была значительно менее выраженной по сравнению с идеалами современных националистов.
Тем не менее этой концепции твёрдо придерживались испокон веков, связывая её с конкретной цивилизацией, которую имеет смысл называть «китайской». Без такого чувства единения и сплочения народа у современных лидеров КНР не было бы фундамента для авторитарного стремления к дальнейшему объединению и стандартизации государства.
Странно, но современные китайские националисты отвергают это древнее понятие китайскости, стремясь заменить его новым определением «китайский народ», включая в него всех живущих в пределах нынешних границ страны. Например, с этой точки зрения, маньчжуры, мяо или тибетцы тоже считаются китайцами. Более того, они всегда были китайцами, даже если не всегда об этом знали, как учат лидеры КПК. Они входят в те 56 «народностей», которые составляют понятие «китайский народ» по версии КПК. Однако 92 процента этого населения принадлежит лишь к одному этносу хань – так КПК определяет тех, кто до 1949 г. были известны просто как «китайцы». Сегодня все высшие партийные руководители – представители этой коренной народности хань, и так было на протяжении всей истории коммунизма в Китае.
От империи к национальному государству
Для китайских националистов проблема определения территории Китая была ещё труднее задачи определения китайского народа. Первые несколько поколений лидеров после распада империи знали, что их страна – империя, ведущая себя так, как если бы она была национальным государством. Правда в том, что карта современного Китая удивительно напоминает карту Великой империи династии Цин. Это никак не вяжется с утверждением КПК, будто в XIX и первой половине XX века Китай пережил сто лет «национального унижения» от рук иностранных империалистов, которые отнимали китайские земли и убивали китайский народ. Есть одно старое остроумное замечание, что тысяча лет постоянного упадка сыграло на руку византийцам. Точно так же – по крайней мере, с территориальной точки зрения – Китай после ста лет мнимого унижения остался в удивительно хорошей форме.
Борьба современного Китая за определение своих границ, наверное, является главной причиной, по которой КПК приняла западную концепцию государственного суверенитета во всей её полноте. До эпохи доминирования Запада на планете у стран Азии были смутные понятия о суверенитете. Одна область могла присягнуть на верность двум разным государствам или сохранять свои полномочия в одной области и уступить права на управление другой областью соседней империи. Суверенитет был делимым и относительным; предметом переговоров в каждом поколении по мере того, как одни области усиливались, а другие слабели.
В отличие от прежних столетий, КПК одержима государственным территориальным суверенитетом в большей степени, чем почти любой другой режим в мире. Отчасти это связано с эпохой, когда западные страны и японцы диктовали свои условия Китаю в XIX веке и начале XX-го, пользуясь тем, что у китайцев тогда было слабое центральное правительство. Возможно, эти завоеватели не раскололи страну, но точно господствовали над ней, угнетая местное население. Однако есть более убедительное объяснение: КПК так настаивает на суверенитете Китая потому, что опасается за своё правление, которое могло бы быть оспорено на некоторых территориях, унаследованных партией от Великой империи Цин. Современный Китай способен точно выполнять международные соглашения или достигать урегулирования споров о границах с соседними странами. Но тот международный плюрализм, о котором говорит правительство Китая, действителен только для национальных государств. Внутри своих границ каждое такое государство делает то, что хочет, как Китай сегодня в Гонконге, Тибете и Синьцзяне – регионах, где КПК предприняло усилия по ограничению их автономии и подавлению местных идентичностей. Как пишет Хейтон, председатель Си Цзиньпин ясно дал понять, что будет «уделять больше внимания интеграции и меньше внимания институционализации многообразия».
То, что Китай настаивает на крайней разновидности суверенитета, не является нарушением международных норм, сложившихся в конце XIX века. С другой стороны, территориальная экспансия Китая – куда более дерзкая стратегия. Особенно это касается южной акватории Южно-Китайского моря, которое Вьетнам называет Восточным морем, а Филиппины – Западным Филиппинским морем. На протяжении двух последних десятилетий Китай с помощью жёстких мер пытался распространить территориальный суверенитет на эти воды, не обращая внимания на протесты соседних стран, также имеющих на них виды. Сооружая искусственные острова и военно-морские и ракетные базы на них, Китай милитаризировал территориальный спор и встал на путь неизбежной конфронтации с соседними странами Юго-Восточной Азии. Однако похоже, что для Пекина суверенитет – не только абсолютная, но и иерархическая категория: суверенитет Китая более суверенен, чем суверенитет какой-либо другой страны. Это создает тревожную закономерность в поведении Пекина по мере усиления его мощи и могущества.
Нигде такая позиция не вызывает больше тревоги, чем на Тайване. КПК претендует на полный суверенитет над островом. Под этим партия имеет в виду право захватить Тайвань силой, когда этого захочет, не считаясь с желаниями островитян. Подобные притязания Китая не уникальны: вспомните, например, о притязаниях Испании на Гибралтар. Разница в том, что в настоящее время раздаются всё более громкие голоса элитных групп, близких к власти в Пекине, с требованием, чтобы КПК воспользовалась своим мнимым правом заявить о претензиях на Тайвань. Конечно, одно дело хотеть что-то сделать, и совсем другое – фактически это произвести.
Попытка захвата Тайваня силой для Китая была бы чем-то сродни желанию прыгнуть с крутого утёса, чтобы доказать всем, что ты умеешь летать: последующая война стала бы страшным катаклизмом не только для Китая, но и для всего мира.
Порядок, направленный против Китая
В книге Хейтона доходчиво описывается не только то, что представляет собой Китай; также полезно руководство о том, чего Китай хочет. Хейтон предлагает два вывода: один слегка успокаивающий, а другой немного алармистский. Хотя КПК всё более авторитарна на родине и агрессивна за рубежом, ничто не говорит о том, что режим намерен уничтожить систему международных отношений, выстроенную Западом, который по-прежнему в ней доминирует.
Понятно, что внешнеполитическое поведение зависит от методов, которые Пекин намерен использовать, и от реакции западных держав. Но пока остаётся шанс, что КНР можно побудить к более тесному сотрудничеству с другими странами – по крайней мере, со временем.
В то же время большинство китайцев убеждены, что существующий международный порядок направлен против интересов их государства. Ход мыслей таков: более пятисот лет европейцы владели миром. Они уничтожали коренное население в одних странах, порабощали в других, колонизировали большую часть земного шара и взяли под контроль природные ресурсы. Таким образом, либеральный порядок, выстроенный европейцами и их потомками, отличается вопиющей несправедливостью. Не только потому, что он был воплощён в жизнь с помощью богатства и власти, приобретаемых методами геноцида, колониализма и порабощения народов, но и потому, что, когда Китай стал мировой державой, институты, нормы и организации порядка, в котором доминирует Запад, уже пустили глубокие корни. В таком мире китайцы всегда будут людьми второго сорта, равно как и их страна.
Иностранцам трудно разубедить китайцев. Многие из них считают смехотворным доводы Запада, что его общества были чужды либеральных принципов на протяжении столетий, но сегодня радикально изменились.
Тем временем правительства стран Запада подпитывают наиболее тёмные подводные течения китайского национализма, зачастую пренебрегая теми самыми нормами, ценностями и учреждениями, которые они, по их уверениям, защищают.
Трудно понять, к чему приведёт Китай такой безрадостный взгляд на статус-кво – разве что к некой разновидности международного нигилизма. Похоже, что и КПК это понимает, потому как партия борется с нелегальными ультранационалистическими группировками, подавляет их деятельность. В конце концов, шовинистический национализм крайнего толка может легко обратиться против партии и её правления, как это случилось, когда Россия упразднила Советский Союз. По этой причине, несмотря на безрадостное описание Хейтоном истоков политики идентичности, есть повод для надежды, что элементарное чувство самосохранения приведёт КПК к менее агрессивной разновидности национализма. Однако не стоит ожидать, что это случится в ближайшем будущем.
Опубликовано на сайте журнала Foreign Affairs 1 июня 2021 года. © Council on foreign relations, Inc.
![Главное](/images/star.png)
Разомкнуть круг
Как архитекторам из России стать востребованными
К российским архитекторам странное отношение — с одной стороны они выигрывают международные конкурсы и реализуют проекты. С другой — есть проблема с доверием внутренних заказчиков. Амир Идиатулин, архитектор, генеральный директор архитектурной студии IND architects рассказал «Стройгазете» о месте российских специалистов в мире.
Профессиональные корни
Долгое время, если российские архитекторы и строили в других странах, то в тех, которые находились под влиянием Российской Империи или СССР. Но были и другие работы. Условно, можно выделить три категории: проекты религиозных и идеологических строений, павильоны для международных выставок и работы эмигрантов из России.
На протяжении нескольких веков многие здания носили идеологический характер: до революции 1917 года архитекторы преимущественно строили церкви, тем самым распространяя православие, после революции архитектура приобрела новые черты — утилитаризм, использование обязательных тем и стилей, а зданиями пытались показать преимущество социализма. В 1912 году в Софии по проекту Александра Померанцева возвели храм-памятник святого Александра Невского. Идея строительства появилась после обретения Болгарией автономии от Турции по итогам русско-турецкой войны 1877-1878 годов. Храм возвели в наивысшей точке города — проект соединил русские и болгарские мотивы, а внутри его украсили фресками и иконами русских и болгарских художников. Он стал достопримечательностью города и крупнейшим религиозным строением Болгарии. Аналогичный, по сути, но иной, по назначению, проект в 1955 году появился в Варшаве — Дворец культуры. Высотку, ставшую самым высоким зданием в Польше, возвели по проекту автора главного здания МГУ Льва Руднева.
Отдельная категория — строительство русских павильонов на международных выставках. Знаковым проектом стал русский павильон на Венецианском биеннале, спроектированный Алексеем Щусевым в 1914 году. Российская архитектура того времени интересовала европейцев, и, возможно, чтобы им угодить, павильон создали в стиле терема в неорусском стиле — деревянные резные ворота, стеклянная крыша, виньетки на фасаде. В 1925 для Парижской выставки павильон СССР «Рабочий клуб» построили Константин Мельников и Александр Родченко, а в 1937 году павильон Бориса Иофана увенчала скульптура «Рабочий и колхозница» Веры Мухиной.
Интересные проекты реализовывали архитекторы-эмигранты, покинувшие страну после революции и в годы Гражданской войны. В основном, тоскующие по Родине, они строили в разных городах мира православные храмы и церкви. Но были и иные здания. Выделяются работы Николая Краснова, который до революции построил Левандийский дворец в Ялте, а после осел в Сербии и создал несколько правительственных зданий. Одним из них стало здание парламента Сербии в стиле необарокко, с фасадом, украшенным лепнинами и фресками.
Путь к востребованности
Чтобы выйти на рынок за пределами страны, современные российские архитекторы должны иметь портфолио с реализацией значимых проектов за спиной. Получить такие проекты можно, в первую очередь, в России, но на наш рынок до сих пор приходят много западных специалистов. Их либо приводят иностранные застройщики, реализующие проекты у нас, либо выбирают российские девелоперы, считая, что те превосходят доморощенных. Иногда, проекты реализуют архитекторы с мировым именем, — как Дэвид Чипперфильд или Заха Хадид, но если взять среднее арифметическое, то громких имен не так уж и много, и девелоперы вполне могли предпочесть архитекторов из России.
Но уже есть перелом — потребитель смотрит на производимое в России, особенно, когда оказывается, что мы обыгрываем на больших конкурсах иностранцев. Например, английские девелоперы и инвесторы, реализующие проекты за рубежом, предпочитают английских архитекторов, что сразу повышает статус последних. Так было с признанным гением архитектуры Норманом Фостером, построившим бизнес-центр в Гонконге для английского заказчика, и после получившим массу иностранных клиентов. Что мешает повторить это с российскими архитекторами?!
Чтобы о российских архитекторах говорили и звали их в интересные проекты, нужно, чтобы они реализовывали эти проекты. Выглядит как безвыходная петля, но выход есть — международные конкурсы. Участие в конкурсах повышает узнаваемость архитектурных бюро, дает возможность представить себя заказчикам и получить опыт.
В прошлом году архитектурное бюро IND architects выиграло три международных конкурса — два в Китае — на строительство музея в провинции Сычуань и имммерсивного театра в городе Кайфын, и разработку рекреационных объектов в парке Гюмри в Армении. Нашими конкурентами были известные иностранные бюро. Пока есть трудности с реализацией, так как пандемия сильно ударила по экономике и бизнесу, а проекты — общественные пространства, в которые чаще инвестирует именно бизнес. Проект в Сычуане отобрали для участия в Мировом фестивале архитектуры (World Architetcure Festival, WAF) в 2021 году — это большая победа и говорит о качестве проделанной работы.
Ренессанс
Несмотря на сложности, российские архитекторы получают заказы на проекты за рубежом. Выделю пять самых интересных проектов за последние десять лет, построенных российскими архитекторами.
Музей архитектурного рисунка (Берлин, Германия)
Архитектор: Сергей Чобан
В послужном списке основателя бюро SPEECH Сергея Чобана, живущего и работающего в Берлине, несколько проектов в Германии, но музей — личная история. Чобан сам основал музей и построил здание, не решая конкретные задачи заказчика, а ориентируясь на собственные вкус и представления. Форма здания напоминает коробки — всего их пять, стоящие друг на друге. Бетонный фасад украшен архитектурными эскизами, а окон в здании почти нет.
Электростанция ECCO (Люксембург)
Архитектор: Александр Константинов
Перед Александром Константиновым стояла задача органически вписать промышленный объект — электростанцию, в плотную застройку нового района с жильем, офисами и парком. Основой для станции стала архитектура средневековой крестьянской постройки. Для строительства Константинов использовал местный природный камень. В проекте нет прямых углов и отсутствуют окна, а все вентиляционные решетки и двери напоминают стеновую раскладку.
Жилой небоскреб 262 Fifth Avenue (Нью-Йорк, США)
Архитектор: бюро «Меганом»
В строящемся узком небоскребе высотой более 300 метров множество инновационных решений. На каждом этаже одна квартира, здание имеет усиленный центр, а коммуникации выделены в западную часть здания. Это позволило сделать гибкое жилое пространство без видимых инженерных конструкций и несущих перегородок. Небоскреб энергоэффективен — одна из сторон облицована солнечными панелями, а в технических помещения установлены контейнеры для льда, который идет на охлаждения здания.
Британская школа креативных технологий (Сан-Паулу, Бразилия)
Архитектор: бюро FORM
Школа выглядит как масштабная игровая площадка с мебелью-конструктором. В четырехэтажном здании много окон, окошек, пустот и проходов, за счет чего помещения хорошо просматриваются с улицы, создавая открытость пространств. На нулевом этаже расположены скрытые о посторонних глаз административные пространства, библиотека, зал для лекций и зоны для работы.
Школа Ayb (Ереван, Армения)
Архитектор: бюро Storaket Architectual Studio
Здание школы интегрировано в своеобразный ландшафт. Первый этаж частично заглублен в холм — там находится амфитеатр, под землей — мастерские с современным оборудованием. За счет перепадов высот в здании появилась терраса на крыше первого этажа. Остекление создает открытое пространство и связывает учебные помещения со двором.
Автор: СГ-Онлайн
![Главное](/images/star.png)
Тайны виртуоза
Александр Князев: Чем меньше нот, тем сложнее
Текст: Лейла Гучмазова
При обаятельном демократизме этого вечно ищущего перфекциониста не сразу верится, что ему исполнилось 60. Между тем сомневаться не приходится: Московская консерватория и другие серьезные институции дают серию концертов по этому поводу. Чему не удивляешься, хотя удивиться стоило бы - будучи известным всему миру виолончелистом, он добился признания как пианист и уже прекрасно обжился в элите органистов. Его по-прежнему вдохновляет "Большой Бах" со всеми вытекающими для меломанов плюсами.
Александр Князев дал органный концерт в Большом зале Московской консерватории, а накануне он поговорил с корреспондентом "РГ".
В музыкантских соцсетях периодически горячо обсуждают тему "переключаемости". Обычно трудно и очень заманчиво играть подряд барокко и минималистов ХХ века. Но вы идете дальше: весной этого года были концерты виолончелиста, пианиста, вот-вот сядете за орган. Даже перечисление выглядит фантастическим.
Александр Князев: Да, в марте я действительно выступал как виолончелист с Госоркестром в концертной симфонии Моцарта для скрипки и виолончели, солировал как пианист в концертах Баха и Моцарта с камерным оркестром Игоря Лермана из Набережных Челнов, и все это происходило в Большом зале Московской консерватории, в Концертном зале им. П. И. Чайковского и зале Филармония-2. В апреле играл камерную программу с дочерью и еще одну - с Екатериной Мечетиной. В мае прошел концерт с Андреем Коробейниковым и Никитой Борисоглебским. В июле планирую выступать на фестивале Березовского в Елабуге, а на конец июня не оставляю надежды сыграть на фестивале Марты Аргерих в Германии. Мне интересно переключаться.
У вас репутация уникального мультиинструменталиста. Притом имя "Александр Князев" вызывает прежде всего ассоциации "Князев, который играет "Большого Баха". Кто он для вас сегодня - все тот же гений?
Александр Князев: Эту музыку я больше всего играю и люблю. Собственно, ради Баха я начал играть на органе и вроде как даже этому научился, а сейчас прибавил к тому и рояль. Это любовь всей жизни, с детства, когда отец подарил мне пластинку с шестью Бранденбургскими концертами. С начальных классов музыкальной школы я начал изучать Баховские сюиты для виолончели соло и продолжаю их изучать по сей день, даже стал играть весь цикл в один вечер. Первая сюита, кстати, хотя и считается самой простой, ее играют даже в начальных классах школы, на самом деле таковой совсем не является. Мне даже кажется, чем меньше нот, тем сложнее.
Обманчивая простота?
Александр Князев: Эти сюиты XVIII века вообще загадочная музыка. Весь XVIII и XIX век никто про них по сути ничего не знал, к ним относились как к упражнениям. Технически это по сей день одна из самых сложных программ, исполнять их в концерте невероятно трудно. Но в них и притягательная загадка. Целый вечер с шестью сюитами Баха виолончель соло - это моя любимая программа.
К этой программе должна быть какая-то особая расположенность? И это ведь просто долго - выдерживает ли публика в зале?
Александр Князев: С антрактом это три часа музыки. Например, потрясающий Йо Йо Ма эту программу играет подряд без перерыва.
Разве виолончелисты хвалят коллег?
Александр Князев: Нормальные музыканты хвалят. Он гениальный виолончелист, по-моему, это не должно вызывать никаких сомнений, я его обожаю. Но вы спросили о публике. Для нее антракт важен, ведь шесть сюит подряд со всеми повторениями (а повторения здесь абсолютно необходимая часть архитектоники) - это почти три часа. Публика, естественно, может устать, поэтому, я играю с двумя антрактами. Я не сторонник аутентичных темпов, у меня сарабанды действительно медленные, а куранты и жиги быстрые. При первой записи я подсчитал, что в два диска не уложусь, но организаторы не поверили, все ведь укладываются. А когда выяснилось, что все-таки нет, спохватились, добавили третий диск, и благодаря этому я получил возможность записать знаменитую чакону. Спустя восемь лет я записывал их второй раз на знаменитой Warner Classic, и для последней шестой сюиты уже сразу был предусмотрен отдельный третий диск.
Когда снова записываете - многое меняете?
Александр Князев: В следующем году, если все будет благополучно, делаю запись опять на Warner Classic, и, конечно, она будет другой. За эти годы очень многое изменилось, работа над сюитами - это как линия горизонта, лимита нет. С 2017 года играю эту программу очень интенсивно, только в Москве уже сыграл трижды, были концерты в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Токио, в знаменитом Suntory Hall, в Осаке, Сеуле, Гонконге и Тайване. В следующем сезоне концерт в Париже. Первый раз сыграл эту программу в один вечер еще в 1999 году. Тогда я предложил эту идею БЗК, организаторы не очень захотели, отговаривали меня, боялись, что будет мало публики. Но я настоял, рискнул. В результате был абсолютный аншлаг, и даже к последней шестой сюите, которая началась в десять вечера, ушли всего несколько человек.
Вы поддерживаете репутацию благодарной публики московской консерватории…
Александр Князев: Конечно. Мне кажется, что мои лучшие концерты с этой программой в плане восприятия публикой были в Москве и Токио. Бывает невероятнейшая тишина, как при священнодействии, и я ей радуюсь.
Но ведь вы много выступаете и не в столицах. Там тоже трепет...
Александр Князев: Да, особенно в Советское время была такая практика - играть в местах, иногда не слишком подходящих для классической музыки. Приехал я как-то в Челябинск и обнаружил, что у меня пять концертов в этом городе. Это означало, что в самом Челябинске один концерт в Филармонии, а остальные - в каких-то профилакториях-санаториях. Но в тот раз оказался еще и тракторный завод, и концерт я запомнил на всю жизнь. Он начинался в 8:15 утра. На пианино, стоявшем в заводском Красном уголке, играть было невозможно, я понял, что надо как-то выходить из положения одному, без пианиста. Публика на этом концерте (а это было человек 30 работяг, всю ночь простоявших у станка) абсолютно не желала никакой классической музыки. Они хотели просто отдохнуть в свой перерыв, покурить, да и виолончель явно видели в первый раз. Но народ собрался, и когда я понял, что продержатся они не больше пяти минут, обратился к ним с небольшой речью, намекая, что мне тоже нужно работать и зарабатывать. Они немного поутихли, и я заиграл великую Сарабанду из второй сюиты Баха ре минор. К моему изумлению, наступила полная тишина. Абсолютная! Закончив, я собрался было уйти, но кто-то сказал: "Ладно, сыграй еще. Нам понравилось". Вот невероятный гений и универсальность музыки великого композитора.
Вы собираетесь на фестиваль Марты Аргерих - настроение европейских коллег уже рабочее? Будет ли постковидная перезагрузка гастрольной системы?
Александр Князев: Об этом сложно говорить, никто ничего точно не знает. В России открылись концертные залы, и это не может не радовать - год прожить без музыки очень тяжело. В марте прошлого года в Страсбурге я сыграл последний концерт до эпидемии и подумал, что небольшой перерыв - это неплохо, отдохну, а потом перерыв затянулся, и было очень тяжело. С конца августа началась концертная жизнь, но не слишком интенсивная. Сейчас она активизируется. А фестиваль Аргерих в Гамбурге пройдет с трансляцией на канале "Медичи ТВ".
![Главное](/images/star.png)
Алексей Сазанов в интервью Forbes: «НДФЛ для доходов от 5 млн рублей нужно хотя бы два-три года не трогать»
Сазанов Алексей Валерьевич
Статс-секретарь - заместитель Министра
Заместитель главы Минфина Алексей Сазанов поговорил с Forbes о налогах на прибыль, выводимую в офшоры, послаблениях для бизнеса и НДФЛ для среднего класса.
В 2020 году в России повысили НДФЛ для доходов от 5 млн рублей до 15%, опрошенные Forbes эксперты называли его «налогом на москвичей», поскольку мера коснулась лишь узкой прослойки общества с доходом от 417 000 рублей в месяц. Минфин пока текущей конструкцией налога доволен и предлагает два-три года ничего не делать, а затем устранить изъяны, если они обнаружатся, сказал Forbes заместитель главы Минфина Алексей Сазанов.
Но работы у налогового блока ведомства много. Минфин прорабатывает вопрос о том, нужно ли повышать налог на прибыль для компаний, которые выводят прибыль за рубеж в «вопиющих» объемах, кроме того, может встать вопрос и о способах изъятия 100 млрд рублей у металлургов. Сазанов уверяет, что повышение налогов в данном случае — это крайняя мера.
Еще один вопрос на повестке ведомства — изменения налогов для нефтяных компаний, а также для металлургических и химических предприятий.
— Известно, что у Минфина есть «задание на лето» от правительства — проработать вопрос об изменении налогового законодательства, чтобы стимулировать бизнес не выводить прибыль в офшоры. Какие варианты рассматривает Минфин?
— Сейчас обсуждается идея введения повышенной ставки налога на прибыль организаций в том случае, если объем дивидендных выплат превышает разумные значения. Мы пока только на этапе проработки концепции, действительно, есть такое поручение руководства правительства. Если все-таки решение о налоговой донастройке будет принято, то к концу лета выйдем на конкретные параметры. Отталкиваться, конечно, предлагаем от соотношения уровня дивидендных выплат по акциям к уровню капитала компании.
Пока слишком рано говорить о том, какое соотношение считать разумным. Нам только предстоит все это проработать. Пока даже нет решения о том, что такой подход будет реализован в принципе. В любом случае тут есть разные точки зрения — позиция Минфина, компаний. Нужно будет определить этот «разумный» уровень, который будет приемлемым для всех.
Одно могу сказать точно, у нас нет цели повысить ставку налога на прибыль для всех. Можно рассматривать некую штрафную санкцию, к примеру, повышенную ставку, исключительно для тех, кто злоупотребляет. При этом размер ставки обсуждается не запредельный — 25-30%, речь не идет о ее увеличении в разы.
Дивидендные выплаты — это нормальная бизнес-практика, ограничивать в этом компании мы не можем. Но бывают вопиющие злоупотребления, очевидные для всех. Я не буду называть примеры, чтобы никого не обижать. Наша задача — с одной стороны, отсечь как раз такие явные злоупотребления, когда из экономики и бизнеса просто выкачиваются ресурсы и средства не реинвестируются даже на уровне амортизации. При этом, с другой стороны, нельзя нарушить интересы инвесторов, которые ждут дивиденды. Мы понимаем, что это нормально — получать отдачу от вложенных средств. Тут должен быть баланс, будем искать золотую середину. Но никаких решений на этот счет пока нет, сейчас это обсуждается на уровне идеи.
— Проработанные варианты нужны к осени?
— Я думаю, что руководство определится в ближайшее время. Если какие-то изменения вносить, конечно, это нужно будет принимать в осеннюю сессию.
— Перейдем к не менее горячей теме — повышению нагрузки для металлургических компаний. Какие варианты рассматриваются? Два варианта озвучил вице-премьер Андрей Белоусов в интервью РБК — повышение экспортной пошлины и повышение НДПИ.
— Сейчас есть проблема: некоторые отрасли, к примеру строительная, в частности государственные стройки, гособоронзаказ, страдают из-за существенного повышения цен на десятки процентов. Решить эту проблему можно разными способами. Но повышение налогов — это крайняя мера. Потому что после сбора дополнительных налогов встанет другой вопрос — каким образом их довести именно до тех компаний, которые пострадали. А перечень этих компаний очень широкий. Поэтому в первую очередь нужно искать другие инструменты, не связанные с налогами. Сейчас это делают Минпромторг и Минэкономразвития.
— Это скидки на продукцию?
— Скидки в том числе. Это могут быть также долгосрочные контракты, хеджирование, продажа металла напрямую — без посредников. Налоговые меры в этом списке самые последние — их придется применять, только если других опций не будет. Мы не участвуем в переговорах о ценах. Если надо будет уже переходить к налоговым изменениям, нас позовут.
— 100 млрд рублей — это окончательная сумма? К примеру, полгода назад, когда чиновники обсуждали повышение НДПИ для добывающих компаний, сперва называлась сумма нагрузки для химиков и металлургов в 90 млрд рублей, а потом она снизилась до 56 млрд рублей?
— Здесь вопрос открытый, сумма может как уменьшиться, так и увеличиться. Сейчас нельзя оценить, сколько по факту будет куплено металла по высокой цене. Например, если компании продолжат продавать металлы на 40-80% дороже, чем указано в контрактах, сумма может и увеличиться.
— С этого года была повышена ставка НДФЛ для доходов свыше 5 млн рублей. Этот порог останется? Устраивает ли принятая конструкция Минфин?
— Она была обусловлена потребностью в дополнительных деньгах, чтобы помочь детям с орфанными [редкими] заболеваниями. На данном этапе этих денег достаточно. Менять что-то в части повышенной ставки НДФЛ мы не планируем.
Это новый опыт, новая веха для развития российской налоговой системы. Поэтому нужно посмотреть, как нормы будут работать. Нужно хотя бы 2-3 года их не трогать и посмотреть, есть ли какие-то изъяны, в том числе технические, чтобы донастраивать и совершенствовать систему.
— С налогом на вклады свыше 1 млн рублей такая же позиция? Была информация, что банки оказались не полностью готовы к администрированию. Есть ли такая проблема на самом деле?
— Конечно, по вкладам также нужно пока протестировать, не внося каких-то изменений. Проблем у банков в этой части возникнуть точно не должно, потому что они не выступают как налоговые агенты в этой системе. ФНС рассчитывает налог и направляет физическому лицу уведомление. Банки лишь предоставляют информацию о выплатах по депозитам. Больше от них ничего не требуется.
— Вы как человек, отвечающий за налоговую политику, как в целом относитесь к отказу от плоской шкалы налогообложения, что считалось одним из главных достижений для российской экономики?
— За 20 лет ФНС стала получать гораздо больше информации о налогоплательщиках, чем в начале 2000-х. Усилился обмен финансовой информацией между администраторами платежей, налоговыми органами разных стран. Если раньше можно было спрятать деньги в офшорных юрисдикциях, сейчас страны обмениваются этой информацией о налоговых резидентах. С учетом всего объема данных у ФНС, я не вижу рисков в поэтапном введении прогрессивной шкалы.
— Если наблюдать за последними инициативами, то прослеживается особое внимание властей к обеспеченным людям и крупному бизнесу. С чем вы это связываете?
— Мы столкнулись с объективными проблемами из-за пандемии — бюджет стал дефицитным, при этом нужно было бороться с последствиями распространения вируса. Я вас уверяю, что все налоговые администрации мира сейчас ищут дополнительные источники доходов. Мы также были в этом мировом тренде. При этом искали такие источники, которые в меньшей степени затронут деловую активность. Поэтому, конечно, обратились к секторам со сверхприбылями и к людям с объемом накопленного капитала, для которых рост налоговой нагрузки не приведет к значимому сокращению текущего потребления.
— В прошлом году после повышения НДПИ для компаний металлургической и химической отраслей бизнес и власти обсуждали, что с 2022 года могут ввести дифференциацию ставок в зависимости от рентабельности по отраслям. Что с этой инициативой сейчас?
— Сейчас сырьевой суперцикл. Говорить о серьезной дифференциации даже странно, когда рост операционной прибыли у ста крупнейших компаний варьируется от 30% до 60% по первому кварталу 2021 года относительно того же периода 2019 года и даже пандемийного 2020 года.
— Разве это плохо?
— Это не плохо, но для чего в этих условиях налоговые послабления? У компаний такой операционный денежный поток, что они готовы профинансировать даже те проекты, которые раньше откладывали на полку. Это непосредственно их слова.
В отдельных регионах (к примеру, на Дальнем Востоке) есть маленькие компании, которые действительно пострадали и у которых нет такой мощи, вертикальной интеграции, как у холдингов. Понятно, что им для сохранения занятости, конечно, нужны точечные решения. Мы готовы идти им навстречу, но с детальным финансовым анализом. Например, это касается бедных вольфрамовых руд Забайкальского края и Бурятии, лопаритовых руд Мурманской области. Компании по ним смогут платить пониженный НДПИ, если заключат соглашение с Минфином и Минприроды о сохранении численности работников на предприятиях и обеспечении проектного уровня добычи в 2021-2031 годах. В весеннюю сессию примем эти поправки.
— Для инвестиций бизнеса в российские проекты новых стимулов не предусматривается?
— Я исхожу из здравого смысла. Любые инвестиции приносят бОльшую доходность, чем просто покупка дорогостоящих объектов роскоши. Это само по себе должно быть стимулом для вложений.
— Но вложения в инфраструктуру, например, отбиваются долго.
— Если мы говорим об инфраструктуре в рамках инвестиционных проектов — она в любом случае приносит хоть какую-то доходность. Любой инвестиционный проект приносит ту или иную доходность. Конечно, мы выступаем за то, чтобы часть капитала инвестировалась в экономику, а не просто приумножалась на счетах.
— Это ведь задача бизнеса — приумножать?
— Согласен. Но тогда как раз возникает вопрос о справедливом уровне налогообложениия. Особенно в ситуации, когда страна сталкивается с серьезными сложностями, как последствия пандемии, например, и значительным увеличением расходов.
— Сейчас идут переговоры с Сингапуром, Гонконгом и Швейцарией о пересмотре соглашений об избежании двойного налогообложения?
— Есть только предложение Минфина пересмотреть соглашения с этими странами. Пока у нас нет официального мандата, переговоры не ведутся. Чтобы мы продолжили «крестовый поход», правительство должно принять решение, начинать переговоры или нет.
— И этими тремя странами «крестовый поход» вы завершите?
— Да. После пересмотра соглашений с этими тремя странами и учитывая остальные, по которым уже приняты изменения, мы покроем более 90% объема выплат в «транзитные юрисдикции». Трогать страны, из которых в Россию действительно приходит иностранный капитал, мы не будем.
— Что власти готовы предложить компаниям, которые из-за пересмотра налоговых соглашений лишились возможностей для налоговой оптимизации? Например, из-за денонсации соглашения с Нидерландами.
— Мы готовы говорить о том, чтобы обеспечить для этих компаний сопоставимые условия, которые мы предусмотрели в пересмотренных соглашениях. Мы можем сделать это за счет внесения изменений в российское налоговое законодательство. Но мы не планируем предоставлять дополнительные преференции. Лучших условий, чем по новому налоговому соглашению, например, с Кипром, обеспечить мы не можем никому. Если будет формализованный запрос от компаний, будем обсуждать конкретные варианты поправок в Налоговый кодекс, по которым решение будет принимать правительство. Пока все на стадии устного обсуждения.
— Планируются ли все же изменение налога на дополнительный доход (НДД) в нефтяной отрасли?
— Каких-то резких движений не планируется. Давать послабления по текущей добыче мы не готовы, потому что это приведет к выпадающим доходам бюджета. Но мы обсуждали с нефтяными компаниями стимулы для месторождений, где сейчас не ведется добыча из-за налоговой нагрузки, при этом есть ресурсный потенциал и возможность ее начать.
Это станет особенно актуальным, если Россия будет выходить из сделки ОПЕК+ и потребуется наращивать добычу. А в традиционных регионах, в Западной Сибири вся необходимая инфраструктура для этого есть, ничего дополнительно создавать не нужно. Поэтому если по финансово-экономическим моделям, геологическим показателям разработки месторождений мы увидим, что при определенной налоговой донастройке эта добыча появится, мы будем готовы пойти навстречу. Если действительно возможен положительный бюджетный эффект, конечно, мы в этом заинтересованы.
![Главное](/images/star.png)
Алексей Сазанов: Минфин продолжит совершенствовать налоговый режим для дальнейшей деофшоризации российской экономики
Сазанов Алексей Валерьевич
Статс-секретарь - заместитель Министра
Результаты кампании по деофшоризации российской экономики можно признать удовлетворительными. За пять лет ее реализации удалось собрать большой объем информации о контролируемых иностранных компаниях (КИК), что позволило улучшить налоговое администрирование и собираемость налогов в стране. Об этом Статс-секретарь – замминистра финансов Алексей Сазанов рассказал на сессии «Деофшоризация. Борьба с оттоком капитала и повышение инвестиционной привлекательности России», которая прошла в рамках ПМЭФ-2021.
Минфин России продолжает совершенствовать налоговой режим с целью создания более привлекательных условий для переезда международных холдинговых компаний в Россию. Для этого используются различные методы.
Алексей Сазанов напомнил, что в прошлом году для владельцев КИК был упрощен налоговый режим. Им предоставлена возможность ежегодно уплачивать налог в фиксированном размере 5 млн рублей с доходов в виде прибыли КИК без их декларирования.
Также в последние полгода была активизирована работа по донастройке налогового режима в специальных административных районах (САР). «Надеюсь, что к концу этого года мы уже выйдем на конкретный законопроект и внесем его в Государственную думу», — сказал Сазанов.
Замминистра сообщил, что в предлагаемой версии документа расширен периметр пассивных доходов, который будет включать в себя не только дивиденды, проценты, роялти, но и управленческие и консультационные услуги. "Мы специально предусмотрели отнесение к пассивным доходам доходы от управленческих услуг. Таким образом, юристы, бухгалтеры, стратеги смогут работать в САР и, соответственно, оказывать свои услуги холдинговым компаниям. Мы заинтересованы в том, чтобы международные холдинговые компании, которые сейчас находятся за пределами России, переезжали в нашу страну, создавали здесь дополнительные рабочие места, возвращали капитал", - пояснил он.
Одновременно с перечисленными мерами по повышению привлекательности налогового режима в САР ведется работа по пересмотру налоговых соглашений об избежании двойного налогообложения с транзитными юрисдикциями. Кроме стран, с которыми уже подписаны соответствующие соглашения, Минфин России предлагает Правительству РФ также пересмотреть их со Швейцарией, Сингапуром и Гонконгом. «В случае пересмотра соглашений с этими тремя странами, мы охватим более 90% выплат в транзитные юрисдикции», - отметил Сазанов.
Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter