Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Россия начнет отказываться от доллара в торговле оружием

Глава "Рособоронэкспорта" Александр Михеев заявил о последовательном отказе от доллара при расчетах c партнерами за оружейные поставки на фоне западных санкций. Это самое логичное и безболезненное решение, ведь технологии и производство локализовано в России, и у российских вооружений зачастую нет западных аналогов.

"Мы вместе последовательно уходим от доллара во взаиморасчётах в пользу национальных валют, тем более, что в "Рособоронэкспорте" накоплен колоссальный опыт успешного сотрудничества в самых разных внешнеэкономических обстоятельствах", - заявил Михеев в пятницу.

На сегодняшний день С-400 является лучшим зенитно-ракетным комплексом в мире, и превосходит любой аналогичный комплекс, стоящий на вооружении США, отмечает директор Центра стратегической конъюнктуры Иван Коновалов.

Благодаря такому предложению Россия стремительно восстанавливает свои позиции на ближневосточном рынке вооружений. Контракты России с Турцией, Ираком и Египтом, а также переговоры с Саудовской Аравией и Катаром привели к тому, что американцы начали опасаться за свои позиции на рынке, где раньше могли действовать безраздельно.

А как показывает опыт Турции, военные контракты успешно реализуются даже под угрозой возможных санкций со стороны США

"Сегодня самые разные страны, которые отличаются между собой политическими позициями, отношением к России и США, проявляют интерес к С-400 и пытаются их приобрести. Тем самым происходит вытеснение американских производителей с этого рынка. Но в Госдепе продолжают попытки реализовать установку, ранее данную Трампом. Ее цель – отбить рынок вооружений для своих производителей, чтобы создать рабочие места и получить новые заказы. Именно поэтому американские политики и шантажируют санкциями весь мир",- считает аналитик.

"Многие в мире, в том числе в Европе, откровенно возмущены действиями США, которые пытаются мешать другим странам развивать ВТС с Россией", - заявил глава "Рособоронэкспорта".

Используя санкции по любому поводу, США обесценили этот элемент давления, поэтому их перестали бояться и замечать.

Ранее "НИ" писали, что российское оружие и военную технику закупает более 100 стран, а портфель заказов на них составляет около 45 миллиардов долларов, так что предприятия оборонной отрасли обеспечены работой на несколько лет.

«На Украине так и не сформировалась патриотическая элита»

Леонид Кравчук назвал украинцев рабами и холуями‍

Жители Украины в 1991 году получили право выбирать свою судьбу, но не сумели им правильно распорядиться, заявил первый президент Украины Леонид Кравчук. Он также назвал украинцев «рабами и холуями, предавшими своих нанимателей».

Первый президент Украины Леонид Кравчук в эфире местного телеканала ZIK заявил, что украинцы были образованными и культурными во времена СССР, но утратили эти качества за последние 25 лет.

Политик посетовал на то, что жители Украины в 1991 году получили право выбирать свою судьбу, но не сумели им правильно распорядиться. По его словам, в советские годы на тысячу человек «девятьсот с хвостиком» имели среднее и высшее образование — в СССР этот показатель был даже выше европейского.

Кравчук признался, что в 90-е годы был уверен: украинцы устали от советской власти и после развала СССР смогут быть по-настоящему свободными, передает НСН.

«Но большинство из них, к сожалению, оказались рабами и холуями. Они начали исполнять заказы, служить неправдой тем, кто их нанял на эту службу. На Украине так и не сформировалась эрудированная, патриотическая элита, которая заботится о стране и ее гражданах» — цитирует бывшего главу государства ФАН.

Чуть ранее лидер украинской политической партии «Батькивщина», бывшая председатель правительства Украины Юлия Тимошенко заявила о бедственном положении жителей страны и сравнила их с рабами Древнего Египта. По ее словам, отношение нынешних властей Украины к населению является «издевательством».

«В украинских деревнях начали принимать яблоки с приусадебных участков и садов. Цена феноменальная: 30-40 копеек за килограмм. Рабы в Древнем Египте во времена Тутанхамона имели большие заработки», — пояснила Тимошенко.

Она также подчеркнула роль, которую играют в экономике страны украинцы, работающие на территории Польши. Их денежные переводы позволяют существовать тем, кто остался в стране. Тимошенко заявила, что нужно создавать на Украине такие условия, чтобы гражданам не приходилось уезжать за границу.

Десять дней назад другой бывший президент Украины Виктор Ющенко заявил, что причиной отделения Крыма от Украины, а также конфликта в Донбассе стало отсутствие сплоченности украинского народа.

Он подчеркнул, что в военных конфликтах ключевую роль играет дух народа. При этом политик указал, что быстрого пути разрешения конфликта на востоке Украины не существует.

«С войны всегда ведут два пути. Есть путь победы, а есть путь капитуляции, третьего не дано. Мир наступает и после первого пути, и после второго. Только это мир оккупации, когда у вас нет своей Родины, своей страны, народа», — сказал бывший украинский лидер.

Ющенко также посетовал на то, что у действующего украинского руководства нет четкого плана действий в нынешней кризисной ситуации, а также отсутствует правовая база, которая помогла бы «одержать победу».

Политик также обратил внимание на несоответствие заявлений Киева в отношении Москвы и реальных внешнеторговых показателей Украины, передает РИА «Новости».

«Россия в 2014 году первый торговый партнер Украины, в 2015, в 2016, в 2017. Вы уточните, вы правда воюете? Вы правда собираетесь освобождать территории? Такие действия несимметричны и неадекватны», — пояснил политик.

По его заверению, украинские власти пренебрегают дипломатическими инструментами для решения своих проблем.

«В таком состоянии нет плана победы. Потому что вы ведете себя не как народ, который требует победы. Вы уже рабы», — резюмировал Ющенко.

В прошлом месяце еще один бывший президент Украины Леонид Кравчук обвинил нынешние власти страны в обмане простого народа, и сказал, что не хочет иметь ничего общего с украинским лидером Петром Порошенко.

Кравчук указал, что он и другие бывшие президенты Украины — Виктор Ющенко и Леонид Кучма – «порой, но не часто» проводят встречи с Порошенко. Но сам Кравчук не участвует в проведении государственной политики и «даже доволен» этим, поскольку «привык выполнять обещанное».

«А на сегодняшний день, к сожалению, слова и дела не совпадают. При этом обещают и обманывают откровенно и цинично. Я не хочу участвовать в формировании политики с такими обещаниями», — пояснил политик.

В мае нынешнего года Петр Порошенко заявил, что Украину ожидает европейское будущее, поэтому он подписал указ об отзыве украинских представителей из всех уставных органов Содружества независимых государств.

«Нам больше нечего там делать (в СНГ — Газета.Ru), мы двигаемся дальше в Европу. Украина непременно станет членом большой европейской семьи. И украинцы, несомненно, — европейская нация, которая сделала свой цивилизационный выбор: не менее 70% наших граждан поддерживают идею вступления Украины в Европейский союз. Уверен, Украина непременно станет членом большой европейской семьи! Празднуем День Европы вместе!» — заявил украинский лидер.

В этой связи руководитель пресс-службы исполкома СНГ Владимир Никаноров указал, что Украина не может отозвать своих представителей из руководящих органов содружества, потому что их там нет.

«Дело в том, что в аппарате исполкома СНГ сейчас нет сотрудников от Украины. Прежде, до 2014 года, в исполкоме представители Украины занимали достаточно высокие должности: заместитель председателя, директор департамента, заместитель директора департамента. Это серьезные были должности. Но в 2014 году они предыдущих отозвали, а новых не назначили», — указал дипломат.

Как сделать, чтоб не загорелось?

Ученые разрабатывают рекомендации, как подготовить промышленность к возможным изменениям климата

Рекомендации по адаптации к изменениям климата - это цель нового проекта, руководит которым доктор технических наук, профессор, зампредседателя ФИЦ КНЦ РАН Владимир Маслобоев. В фокусе внимания ученых - горнопромышленный комплекс как один из столпов экономики региона.

«Зоны интенсивного природопользования в российской Арктике в условиях изменения климата: природные и социальные процессы в долгосрочной перспективе» - так звучит полное название проекта. Это междисциплинарное исследование в рамках гранта Российского фонда фундаментальных исследований по программе «Арктика». Проводить его будут ученые Института проблем промышленной экологии Севера и Института экономических проблем ФИЦ КНЦ РАН. Его реализация предполагается на стыке биологии, экологии, региональной экономики и североведения.

Мурманская область выбрана в качестве примера как одна из зон наиболее интенсивного природопользования в Арктике. Ученые исследуют наземные экосистемы и отходы горно-металлургического комплекса в районах воздействия крупных предприятий (АО «Кольская горно-металлургическая компания», АО «Апатит» и других), а также социально-экономические процессы в моногородах области в их взаимосвязи с текущими и ожидаемыми изменениями климата.

- В нашей стране изменения климата не очень учитываются в практической деятельности, - говорит Владимир Алексеевич. - Исходя из научных предпосылок, я считаю, что любые такие изменения могут оказать разрушительное воздействие на экосистемы Арктики. Общепринято говорить о хрупкой природе Арктики, но она на самом деле хрупкая. Баланс складывается годами, столетиями, и резкие изменения легко нарушают его. Пример нынешнего лета очень характерен: июльская засуха. Годовое количество осадков в Мурманской области составляет примерно 450-500 миллиметров, это как на Синайском полуострове. Но в Египте пустыня, а у нас - тундра, лесотундра, бореальные леса… Потому что испарение у нас меньше, чем выпадение осадков. А если этот баланс нарушается, мы попадаем как бы в условия пустыни, и для многих природных систем это губительно. Могут исчезнуть отдельные холодолюбивые виды, зацветают водоемы - сине-зеленые водоросли выделяют токсины, смертельно опасные для всего живого.

Будут ли ученые исходить из теории о глобальном потеплении? По словам исследователей, последние тренды показывают, что Арктика теплеет быстрее обычного, но это может смениться похолоданием. Ведущие климатологи мира и нашей страны осторожно относятся к заявлениям о глобальном потеплении, тут, скорее, можно говорить, по крылатому выражению метеоролога академика Юрия Израэля, о растущей нервозности климата, что выражается в большом количестве аномальных природных явлений, смерчах, дождях, наводнениях…

- Мы будем рассматривать разные сценарии, за основу возьмем тренды, которые сложились в период надежных изменений, то есть это примерно последние пятьдесят лет, - говорит руководитель проекта.

Кстати сказать, у нас в стране нет стратегии по адаптации к глобальным изменениям климата. Такие попытки только недавно стали появляться на региональном уровне - для Москвы, Санкт-Петербурга. Так что ученые КНЦ идут не по проторенной дорожке, а прокладывают свою - вот уже несколько лет работают над стратегиями адаптации к изменениям климата для Баренц-региона.

- Пока тенденция к адаптации, как у пожарных: загорелось - тушим. То есть ликвидация последствий аномальных природных катаклизмов пока считается дешевле, чем предотвращение в глобальном масштабе, - заключает Владимир Маслобоев. - Такой подход сейчас во всем мире. Но все же мы будем вырабатывать инструменты и механизмы - как сделать, чтобы не загорелось.

Кабыш Зоя

Источник: Мурманский Вестник

Кирпичная библиотека.

В Ростове-на-Дону действует один из крупнейших в России музеев кирпича.

Почему в качестве экспоната выбран именно кирпич? Создатель музея Борис Талпа (на фото) отвечает на этот вопрос так: «Кирпич — одна из важнейших инноваций в истории, материал, который полностью преобразил жизнь человека. Если хлеб — это основа питания, то кирпич — это основа строительства. Кирпич позволил людям расселиться в неблагоприятных для проживания климатических условиях, дал толчок развитию архитектуры и технологии строительства. А потребность в качественном керамическом сырье привела к зарождению таких дисциплин, как геология и минералогия».

Долгие годы кандидат геолого-минералогических наук, доцент института наук о Земле Южного федерального университета Борис Талпа исследовал различные виды минерального сырья для производства кирпичей. В 1986 году он создал на геолого-географическом факультете лабораторию технологической минералогии и новых видов минерального сырья, которую возглавляет до сегодняшнего дня. К 2013 году в лаборатории и в хранилище образцов собралось около сотни кирпичей. В том же году Борис Васильевич узнал о существовании в Санкт-Петербурге в Академии строительства и архитектуры музея старинного кирпича, созданного профессором Всеволодом Инчиком. В петербургском музее были собраны образцы кирпича, произведенного в Северной столице и ее окрестностях. Побывав в 2014 году в Петербурге, Борис Талпа решил создать в Ростове-на-Дону музей кирпича, но с более широкой географией и историей. Эту идею поддержал директор Института наук о Земле ЮФУ Андрей Кузнецов. Так появился музей «Кирпичная библиотека».

В это же время Борис Талпа познакомился с российскими коллекционерами Владимиром Смирновым, Любомиром Бакиным, Марией Ковзалиной и другими и стал обмениваться с ними образцами кирпичей. С этого момента во время всех поездок по России и за границу Борис Талпа искал новые образцы для музейной коллекции, которые привозил в Ростов-на-Дону. Большую помощь в работе ему оказывают студенты Института наук о Земле ЮФУ. Все привезенные кирпичи изучаются, доводятся до выставочного состояния, каталогизируются и выставляются на выставочных стеллажах. В результате сегодня на стеллажах музея представлено для осмотра около тысячи образцов кирпичей. В собрании есть раритетные кирпичи из Карнакского храма Египта, возраст которых составляет 4000 лет, из Китай-города, Помпей, Рима, Вены, Лондона, Сиены, Ливорно, Риги, Санкт-Петербурга, Валаамского монастыря и других исторических мест. Имеются в коллекции и образцы современных кирпичей со всей России — от Норильска до Анапы, с заводов, с которыми Борис Талпа длительное время сотрудничал, помогая найти сырье для производства. Всего за свою жизнь Борис Васильевич побывал в сорока странах мира и отовсюду привозил образцы кирпичей, песков (более 1100 образцов), минералов и горных пород. Собранные им коллекции активно используются на учебных занятиях и в научной работе студентов и аспирантов ЮФУ. Сегодня Борис Талпа вместе с коллегами из Москвы и Санкт-Петербурга мечтает создать большой музейный комплекс истории кирпича и технологий его производства и занят поиском заинтересованных в этом ведомств, организаций и спонсоров. А пока он подал заявку на участие в конкурсе Русского географического общества.

Справочно

Музеев кирпича в мире немного. Самым популярным считается Всемирный музей кирпичей в городе Майзуру (Япония), открывшийся в 1993 году. Ежемесячно его посещают более десяти тысяч туристов. В США есть три музея кирпича — в городах Орхард-Парк, Хаверстро и Джонсон Сити. Свои кирпичные музеи есть также в Австрии, Венгрии, Германии, Англии и на Тайване. В России музеи кирпича возникли из частных коллекций в постсоветское время. Первый Музей истории кирпичного производства основан в Санкт-Петербурге в 1991 году на кафедре химии архитектурного университета. Сегодня здесь собрано около 500 кирпичей от IX века до наших дней. В октябре 2002 года в Санкт-Петербурге открылся второй музей при ОАО «Победа ЛСР». В коллекции 500 экспонатов, в основном это санкт-петербургские дореволюционные клейменые кирпичи. Первый сибирский музей кирпича был создан в Омске. В 2006 году в его коллекции было 130 оригинальных образцов.

№31 от 10.08.2018

Автор: Наталья ЕМЕЛЬЯНОВА

За пять лет, прошедшие со дня выдвижения инициативы "Пояса и пути", Китай заключил двусторонние межправительственные соглашения об авиаперевозках со 125 странами и районами мира, включая 62 государства нового Шелкового пути. Таковы официальные данные.

Китайские власти также заключили первое региональное соглашение об авиаперевозках со странами АСЕАН. Состоялись переговоры на эту тему с Россией, Арменией, Индонезией, Камбоджей, Бангладеш, Израилем, Монголией, Малайзией и Египтом.

КНР имеет прямое авиасообщение с 45 странами "Пояса и пути". По открытым в этом направлении маршрутам совершается до 5 100 рейсов в неделю. К концу лета 2018 г. 29 китайских авиакомпаний обслуживают регулярные рейсы в обоих направлениях из 47 городов Поднебесной в 81 город, расположенный в 37 странах Шелкового пути. При этом 90 авиакомпаний из указанных стран выполняют регулярные рейсы из 84 городов зарубежья в 52 города КНР.

Напомним, что инициатива "Пояс и путь" выдвинута Китаем в 2013 г. Она предусматривает строительство экономического пояса Шелкового пути и Морского Шелкового пути XXI века.

Смотр оборонных достижений

В Конгрессно-выставочном центре «Патриот» стартовал Международный военно-технический форум «Армия-2018».

100 тысяч квадратных метров откры­тых площадок Главного выста­вочного павильона, 40 тысяч «квадратов» Центрального выставочного комплекса, 37 тысяч метров площадей Павильона предприятий и 11 тысяч метров выставочной инфраструктуры экспозиции Меж­дународного форума «Неделя национальной безопасности» – таковы масштабы главной выставки российской оборонки, в которую за все эти годы превратился МВТФ «Армия». 1,5 тысячи предприятий и ор­ганизаций демонстрируют в этот раз свыше 26 тысяч экспонатов.

Церемония открытия

Хороших контактов и хороших контрактов пожелал участникам Международного военно-технического форума «Армия-2018» на церемонии открытия министр обороны России генерал армии Сергей Шойгу. Он обратил внимание на то, что своих специалистов и свои делегации на выставку в Россию направили ни много ни мало 102 страны! Форум позволил ещё раз убедиться в том, что «наши двери открыты», отметил министр обороны РФ.

– Когда к нам приезжают друзья, мы готовы делиться всем тем, что у нас есть, что мы сумели создать за это время, – подчеркнул глава российского военного ведомства, открывая форум. – Мы постарались сделать всё, чтобы показать сде­ланное и созданное нашей наукой, нашей промышленностью для защиты рубежей нашей страны, для обеспечения безопасности. Сделанное за очень короткий срок, который был отведён решением нашего Верховного Главнокомандующего при утверждении Государственной программы вооружения на ближайшие 10 лет.

Генерал армии Сергей Шойгу особо отметил тот факт, что большая часть представленного на «Армии-2018» прошла про­верку в боевых условиях – в борьбе с международным терроризмом.

Как считает министр, продукция оте­чественного ОПК не только подтвердила свои характеристики, но и показала, что российская промышленность вышла на самый современный, самый высокий уровень.

Одной из крупнейших мировых выставок назвал МВТФ «Армия» заместитель председателя Правительства РФ, курирующий вопросы оборонно-промышленного комплекса, Юрий Борисов (в недавнем прошлом – замглавы военного ведомства).

– Мы должны сказать огромные слова благодарности Министерству обороны России, которое своими усилиями три года назад открыло первую выставку, создав самую лучшую инфраструктуру, доступную логистику, позволяющую сотням тысяч гостей ознакомиться со всеми достижениями наших оборонщиков, – подчерк­нул вице-премьер. – Здесь, на этой площадке, можно увидеть самые современные и перспективные образцы вооружения – как в статике, так и непосредственно в работе. Уверен, что гости форума смогут получить исчерпывающие представления о передовых разработках российского оборонно-промышленного комплекса. Мы будем рады установлению новых деловых контактов, заключению взаимовыгодных соглашений, дальнейшему укреплению военно-технического сотрудничества. Всё это, безусловно, будет способствовать поддержке экспортного потенциала нашего ОПК.

Некоторые из перспективных образцов вооружения и техники продемонстрируют свои ходовые и огневые возможности в ходе динамического показа, причём для некоторых изделий это выступление станет премьерным

Встречи высокого уровня

Форум начался во вторник, однако с первого дня наступившей недели у министра обороны РФ генерала армии Сергея Шойгу начались встречи с иностранными коллегами, принявшими приглашение российской стороны и приехавшими на МВТФ «Армия-2018».

Так, в понедельник он встретился с министром обороны и военной промышленности Египта Мухаммадом Ахмедом Заки. Их беседа прошла в закрытом формате, а сразу после неё началось заседание совместной российско-египетской комиссии по военно-тех ническому сотрудничеству (ВТС). Нынешнее заседание этой комиссии было уже пятым по счёту.

«Двустороннее сотрудничество (России и Египта. – Авт.) основывается на многих аспектах, – отметил в ходе заседания Мухаммад Ахмед Заки. – Среди них – исторический аспект, связывающий наши народы и страны, прочные отношения между главами наших стран, а также сближение мнений и оценок при столкновении с вызовами в области безопасности, которые сказываются на безопасности и стабильности региона в последние годы. Это такие вызовы, как борьба с терроризмом и экстремизмом, представляющие собой угрозу не только для стран региона, но и глобальной безопасности и миру».

Обращаясь к министру обороны РФ генералу армии Сергею Шойгу, египетский военачальник отметил: «То, что было достигнуто в области военного и военно-технического сотрудничества за последнее время, побуждает поблагодарить вас за принятие мер для преодоления любых препятствий и подтверждает наше стремление продолжить развитие и углубление совместных отношений между вооружёнными силами наших дружественных стран».

Высокий египетский гость особо отметил, что прибыл в РФ для раз­вития дружбы и совместного сотрудничества, которые отражают прочность стратегических отношений между двумя странами и их во­оружёнными силами, установленных благодаря поддержке политического руководства России и Египта.

От себя и от имени членов египетской делегации, вооружённых сил Египта он поблагодарил Сергея Шойгу за приглашение принять участие в заседании совместной российско-египетской комиссии по ВТС и в Междуна­родном военно-техническом форуме «Армия-2018», а также «за положительные результаты совместного двустороннего сотрудничества на протяжении последнего времени».

Подчеркнув, что Египет был и остаётся важнейшим партнёром России в Северной Африке и на Ближнем Востоке, генерал армии Сергей Шойгу заявил, что Россия заинтересована в лидирующей позиции Каира в вопросах укрепления региональной безопасности и стабильности на севере Африки. Он также выразил уверенность, что взаимовыгодное сотрудничество между оборонными ведомствами в сфере антитеррора будет способствовать укреплению безопасности и стабильности в регионе. «Полагаем, что в нынешних условиях вооружённым силам и правоохранительным органам отводится одна из ведущих ролей в борьбе с террористической угрозой», – сказал министр обороны России и отметил, что «для усиления их боевых возможностей намерены активно развивать российско-египетское военное и военно-техническое сотрудничество».

Одним из направлений двустороннего военного сотрудничества вполне может стать ознакомление египетских коллег с тем опытом борьбы с терроризмом, который получен нашими Воздушно-космическими силами в Сирии. Генерал армии Сергей Шойгу заявил о готовности поделиться этим опытом с вооружёнными силами Египта. Он отметил, что Россия поддерживает усилия руководства Египта в борьбе с международным терроризмом и по нормализации ситуации на Синайском полуострове.

На заседании совместной российско-египетской комиссии по военно-техническому сотрудничеству обсуждались результаты деятельности за прошедший период и были определены первоочередные задачи военно-технического сотрудничества.

Встречи с высокими зарубежными гостями у министра обороны России продолжились во вторник на площадке открывшегося в этот день форума «Армия-2018». Так, в ходе переговоров с министром национальной обороны и реконструкции армии Центральноафриканской Республики (ЦАР) Мари-Ноэль Коярой глава российского военного ведомства подписал межправительственное соглашение о военном сотрудничестве, реализация которого будет способствовать укреплению связей в оборонной сфере. Сергей Шойгу заметил, что в России Центральноафриканскую Республику рассматривают «в качестве перспективного партнёра на Африканском континенте».

«Важный импульс двусторонним отношениям, – сказал глава российского военного ведомства, – придала беседа президентов наших стран, состоявшаяся 23 мая этого года на полях Петербургского международного экономического форума. Активизация связей по линии военных ведомств, по нашему мнению, отвечает интересам двух государств».

Кстати говоря, нынешний импульс развития отношений между нашими странами имеет под собой исторические корни – в России, как сказал генерал армии Сергей Шойгу, помнят о сотрудничестве с ЦАР в 60–70-е годы прошлого века, когда в республике одновременно работало до 150 советских специалистов в области медицины, сельского хозяйства, геологии, образования и спорта.

Высокую оценку российскому оружию дал на встрече с генералом армии Сергеем Шойгу глава военного ведомства Буркина-Фасо. «Я думаю, что нет никакой необходимости напоминать, что в моей стране есть давняя традиция использования российского вооружения и военной техники, высочайшее качество которых не подлежит сомнению», – заявил министр обороны и по делам ветеранов Буркина-Фасо Жан-Клод Буда на встрече с министром обороны РФ на полях МВТФ «Армия-2018». Он также отметил, что две страны на протяжении 50 лет поддерживают «содержательные и плодотворные» отношения, поблагодарил Сергея Шойгу за приглашение на форум «Армия-2018» и «Неделю национальной безопасности».

В свою очередь, генерал армии Сергей Шойгу поблагодарил коллегу за то, что он принял приглашение посетить с визитом Россию и участвовать в форуме, который наряду с Армейскими международными играми и Московской конференцией по безопасности стал традиционным местом встречи военных руководителей различных государств.

«Считаем Буркина-Фасо перспективным партнёром России в Западноафриканском регионе», – сказал российский министр и напомнил, что в феврале 2017 года два государства отмечали 50-летний юбилей установления дипотношений.

Важное значение в программе «Армии-2018», как всегда, уделено научно-деловым мероприятиям: их спланировано свыше 150

«Ценим их традиционно дружественный характер, базирующийся на принципах взаимного уважения, близости подходов ко многим проблемам международной африканской повестки дня, прежде всего в борьбе с терроризмом. Сегодня Буркина-Фасо постоянно сталкивается с этой угрозой, – отметил глава российского военного ведомства. – Знаем, что международный терроризм и региональный экстремизм широко распространены в Сахаро-Сахельской зоне. С этим общим злом мы должны бороться вместе».

В день открытия форума у министра обороны России состоялась встреча и с главнокомандующим вооружёнными силами Мьянмы старшим генералом Мин Аунг Хлайном.

«Рассматриваем Мьянму в качестве стратегического партнёра России в Юго-Восточной Азии и Азиатско-Тихоокеанском регионе», – отметил в начале встречи генерал армии Сергей Шойгу и предложил собеседнику кратко обменяться мнениями по первоочередным вопросам двустороннего военного и военно-технического сотрудничества.

Кроме того, министр обороны России подчеркнул, что взаимодействие в оборонной сфере является ключевой составляющей всего комплекса российско-мьянманских отношений.

В свою очередь, старший генерал Хлайн с удовлетворением констатировал, что военное и военно-техническое сотрудничество России и Мьянмы укрепляется из года в год. «Мне приятно отметить, что наша команда участвовала в Армейских международных играх. Для нас участие в этих соревнованиях даёт огромную базу для получения опыта по взаимодействию с Российской армией», – добавил он.

Оружие и техника будущего

Перед открытием форума «Армия-2018» министр обороны России Сергей Шойгу осмотрел выставку новейшей авиатехники на аэродроме Кубинка. Руководители предприятий промышленности представили главе военного ведомства многоцелевой истребитель пятого поколения Су-57, сверхзвуковой истребитель МиГ-31БП с комплексом «Кинжал», военно-транспортный вертолёт Ми-171Ш с расширенными возможностями и доложили тактико-технические характеристики нового вооружения и военной техники.

«С Силами специальных операций создана рабочая группа с целью «соединить» оборудование вертолёта Ми-171Ш со снаряжением спецназа и обеспечить повышение эффективности его высадки и применения», — рассказал министру исполнительный директор Московского вертолётного завода имени Миля Сергей Романенко. По его словам, вертолёт оснащён штатным неуправляемым ракетным вооружением, бомбардировочным вооружением, стрелково-пушечным. Также имеется возможность использования управляемых ракет «Атака-В», имеющих дальность применения до 6 км.

Кроме того, на аэродроме генерал армии Сергей Шойгу ознакомился с работой мобильного стартового диспетчерского пункта «Сварог», который предназначен для организации временного диспетчерского обслуживания на необслуживаемых аэродромах и временных вертолётных площадках. Также министру представили работу комплекса технических средств охраны «Стрелец-Часовой» для обеспечения безопасности режимных объектов.

Ключевой элемент выставочной части форума получил название «Армия России – завтра». Речь идёт о новейших и перспективных образцах вооружения и военной техники – таких как танк «Армата», бронемашина Т-15 с новым боевым модулем, самоходная артиллерийская установка «Коалиция-СВ», самоходный зенитный артиллерийский комплекс «Деривация-ПВО», БТР «Бумеранг», БМП «Курганец», боевая машина «Тор-М2ДТ», ЗРПК «Панцирь-С1», армейские снегоходы. Всего Мин­обороны России выставляет на открытой площадке КВЦ «Патриот» 295 единиц вооружения, военной и специальной техники. Некоторые из перспективных образцов продемонстрируют свои ходовые и огневые возможности во время динамического показа, причём для ряда изделий это выступление станет премьерным. В частности, будут впервые продемонстрированы модернизированные танки Т-90М «Прорыв-3» и Т-80БВМ «Мотобол-2», БМП-1АМ «Басурманин».

С некоторыми образцами из будущего, представленными на МВТФ «Армия-2018», генерал армии Сергей Шойгу ознакомился в ходе посещения экспозиций в КВЦ «Патриот». В частности, министр обороны осмотрел площадку научных рот.

Одно из подразделений представило здесь свои разработки в области беспилотной авиации. Станция радиоразведки, смонтированная на платформе БПЛА вертолётного типа (работа научного подразделения Военного учебно-научного центра ВВС

«Военно-воздушная академия имени профессора Н.Е. Жуковского и Ю.А. Гагарина), предназначена для определения коор­динат местоположения источника радиоизлучения. Ещё одна не менее интересная новинка авторства этого же коллектива – система автоматического сопровождения и целеуказания наземных объектов. Оптико-элект­ронная система этого устройства предназначена для захвата и сопровождения наземных целей в автоматическом режиме, при этом она обладает небольшими массогабаритными характеристиками, стабильно работает в условиях изменения ориентации и формы объекта, смены условий освещённости.

Научная рота Главного управления Генштаба Вооружённых Сил РФ представила на форуме экспериментальный макет автономного комплекса исследования местности, также выполненного на базе БПЛА. Система позволит выполнять патрулирование и исследование местности, производить поиск людей и техники без использования спутниковых систем картографирования. Как заявляют разработчики, применение данного оборудования повышает эффективность обследования территории, поскольку система искусственного интеллекта автоматизирует процессы, освобождая оператора от необходимости непрерывного управления полётом БПЛА, привлекая его только в непредвиденной ситуа­ции или при обнаружении объекта.

Ключевой приметой нынешнего форума является акцент на научную, инновационную составляющую. Не случайно немалое количество экспозиций связано с развитием IT-технологий, информационных систем, комплексов и средств связи

Генерал армии Сергей Шойгу также ознакомился с продукцией компаний «Воентелеком», «Радар ммс», «Гефест и Т». Научно-производственное предприятие «Радар ммс» – признанный системный интегратор бортового радиоэлектронного оборудования, представляющего интерес для Вооружённых Сил России. На МВТФ «Армия-2018» предприятие экспонирует новую линейку радиолокационных систем авиационного (самолётного и вертолётного) базирования различного диапазона. Скажем,

РЛС бокового, кругового и секторного обзора, предназначенные для решения различных задач, позволяют выполнять радиолокационную съёмку обширных территорий в высоком разрешении. Ещё из новинок выставки – РЛС кругового обзора «Флюгер» Х-диапазона, созданная по традиционной технологии полотна «зеркало».

На стенде предприятия «Радар ммс» также представлены усовершенствованные разработки в области беспилотной авиа­ции. Речь, в частности, о воздушном судне вертолётного типа «Бриз», отлично зарекомендовавшем себя при проведении поис­ковых мероприятий МЧС, в операциях ледовой и геологоразведки, для решения логистических задач. К форуму «Армия-2018» разработчики увеличили взлётную массу вертолёта, что позволило улучшить показатели по целевой нагрузке.

ЗАО «Гефест и Т», созданное в 1992 году в городе Жуковском Московской области, представило на «Армии-2018» принципиально новые возможности для решения навигационных и боевых задач, в том числе прицель­но-на­вигационные комплексы для самолётов и вертолётов ВКС России, позволяющие повысить точность и могущество авиационных боеприпасов. Так, разработанная и установленная на самолёты Су-24М (МК) специализированная вычислительная подсистема (СВП-24) авторства компании «Гефест и Т» значительно повысила боевой потенциал этих машин.

Сергей Шойгу также уделил внимание экспозициям иностранных партнёров, принявших участие в работе форума. Так, на выставке белорусских оборонщиков внимание главы российского оборонного ведомства привлекла разработка беспилотника. На стенде Индии министру обороны рассказали о новых разработках вертолётной техники. Заинтересованный диалог на тему авиации состоялся и в китайском павильоне: здесь внимание было уделено перспективам дальнейшего сотрудничества двух стран в области авиастроения. Авиационная тематика продолжилась и на стенде военно-промышленного комитета министерства обороны Республики Армения, где был представлен макет БПЛА собственной разработки. А вот в экспозиции Пакистана, которую посетил Сергей Шойгу, доминировали вопросы, имеющие отношение к развитию бронетанковой техники. На выставочной площадке Исламской Республики Иран российскому министру продемонстрировали образцы специальных тканей для изготовления армейского обмундирования.

Говоря об авиации, стоит отметить, что для размещения статической экспозиции авиационного кластера задействованы демонстрационная зона и зона показа авиатехники аэродрома Кубинка площадью свыше 50 тысяч квадратных метров. Специализированную экспозицию здесь представили «Объединённая авиастроительная корпорация» и «Вертолёты России».

Интересно, что в показательных выступлениях предполагается участие не только лётчиков ВКС России и подразделений Воздушно-десантных войск, но и пилотажной группы The August 1st военно-воздушных сил Народно-освободительной армии Китая.

К слову, впервые в рамках демонстрационной программы форума примут участие подразделения МВД России. Речь о показательных выступлениях конной полиции «Конный котильон» и пилотажной группы водительского мастерства «Каскад».

Важное значение в программе «Армии-2018», как всегда, уделено научно-деловым мероприятиям. Их спланировано свыше 150. При этом основными направлениями для дискуссий выбраны важнейшие вопросы межгосударственного сотрудничества в области глобальной безопасности, приоритетные направления развития военной науки, техники и технологий в интересах создания научно-технического задела для разработки перспективных и модернизации существующих образцов ВВТ, организации эффективного взаимодействия предприятий и организаций ОПК, научно-исследовательских организаций и органов военного управления при решении вопросов в сфере обороны и защиты национальных интересов. Для модерирования этих встреч приглашены известные учёные, эксперты, общественные деятели. А с целью расширения географии мероприятий используются современные виды коммуникаций, прежде всего видео-конференц-связь.

В целом, ключевой приметой нынешнего форума является акцент на научную, инновационную составляющую. Не случайно немалое количество экспозиций связано с развитием IT-технологий, информационных систем, комплексов и средств связи. Как и в прошлом году, на полях «Армии» вновь открылся «Инновационный клуб», где аккумулируются идеи и проекты.

Вот и Юрий Борисов в числе особенностей форума также называет сделанный в этом году упор на инновации.

– Современные технологии серьёзно влияют на характеристики вооружения и военной техники, – подчёркивает вице-премьер. – Эпоха «площадного» оружия отходит в прошлое, сегодня на повестке дня стоит оружие высокоточное. Это революция в военном деле. Но это и новая элементная база, новые системы обработки данных, передачи информации, управления. Кроме того, это вопросы искусственного интеллекта. Естественно, что на форуме «Армия-2018» этому направлению уделено особое внимание.

В то же время востребованы и обычные виды вооружений, представленные на нынешнем форуме, отмечает Юрий Борисов. В особенности это касается боевых машин принципиально новых типов: «Армата», «Бумеранг», «Курганец».

– Эти современные платформы по своим тактико-техническим характеристикам на 30 процентов превосходят своих «одноклассников», в том числе аналогичные зарубежные образцы, – отмечает зампред российского правительства. – Но чтобы запустить эти новые платформы в серию, нужно пройти серьёзный цикл опытно-боевой эксплуатации. На этом этапе проходит апробация новой техники, выявляются все нюансы, все возможные конструкторские ошибки. Хочу заметить, что практически все платформы начиная с 2014 года уже законтрактованы. То есть армия уже получила необходимое количество образцов для опытно-боевой эксплуатации. Эти испытания идут и сегодня, причём полным ходом.

При этом, как напоминает вице-премьер, решение о постановке в строй тех или иных видов вооружений, об их серийных закупках – прерогатива Минобороны России.

– Каждый вид оружия должен соответствовать востребованности, доктрине, стратегии развития Вооружённых Сил, сценариям возможных конфликтов, – обращает внимание Юрий Борисов. – Именно поэтому право определять приоритеты дано только военным.

По мнению заместителя председателя Правительства России, форум «Армия-2018» – уникальная возможность для предприятий ОПК представить свою продукцию. Кроме того, это шанс для структур малого и среднего биз­неса установить новые партнёрские отношения с оборонкой, показать свою продукцию основному заказчику – военному ведомству. К тому же продукция малых и средних предприятий в своей массе как раз и является инновационной.

– Как правило, после каждого форума те предприятия, которые работают с Минобороны России, расширяются, – отмечает Юрий Борисов. – И это хорошо, ибо это конкурентная среда, свежая кровь, новые решения, новые идеи.

Юрия ШИПИЛОВА

и Алексея ЕРЕШКО

Юрий АВДЕЕВ, «Красная звезда»

Дмитрий СЕМЁНОВ, «Красная звезда»

Александр ТИХОНОВ, «Красная звезда»

Поражение Трампа: присяжные признали вину Манафорта

Присяжные признали Манафорта виновным по восьми пунктам из 18-ти

Присяжные заседатели признали экс-главу избирательного штаба Трампа Пола Манафорта виновным по восьми пунктам из 18-ти. Финальный вердикт будет объявлен позже, однако даже этих обвинений хватит, чтобы отправить Манафорта в тюрьму на десятки лет. Решение жюри присяжных можно условно назвать успехом спецпрокурора Роберта Мюллера, хотя ему и не удалось доказать большинство пунктов обвинения.

Члены жюри присяжных суда Александрии (штат Вирджинии) в ходе заседания по делу бывшего руководителя предвыборного штаба президента США Дональда Трампа Пола Манафорта признали его виновным по восьми пунктам обвинения из восемнадцати.

Манафорта обвиняют в сокрытии иностранных банковских счетов, отмывании денег, сговоре против США, даче ложных показаний, несоблюдении законов о раскрытии информации и налоговых махинациях, передает CNN.

Также Манафорт был признан виновным в налоговом мошенничестве по пяти эпизодам, двух случаях банковского мошенничества и одному эпизоду с непредоставлением информации о банковских счетах за рубежом.

За эти преступления он может быть осужден на десятки лет тюрьмы, так как в США наказания плюсуются.

Однако финальный приговор будет вынесен позже.

Суд над Манафортом начался 31 июля 2018 года. Первым, кто выступил в ходе заседания был спецпрокурор США Роберт Мюллер, занимающийся расследованием «российского вмешательства» в американские выборы в 2016 году. Команда Мюллера обвиняла Манафорта в открытии более 30 иностранных счетов в трех государствах с целью «спрятать» деньги, полученные от Украины.

Следствие полагает, что Манафорт получал деньги от украинских политиков и бизнесменов и осуществлял в США лоббистскую деятельность от имени экс-президента Виктора Януковича.

Незадолго до начала судебного разбирательства были опубликованы документы 2013 года, в которых, в частности, указывалось, что Манафорт якобы оказывал влияние на дебаты в конгрессе и американских СМИ в связи с тюремным заключением экс-премьер-министра Украины Юлии Тимошенко.

Манафорт работал руководителем группы американских политтехнологов, работавших в период президентской кампании Виктора Януковича.

Более того, следствие полагает, что в течение последних 10 лет основным источником доходов Манафорта стали поступления от политических консультаций, которые тот оказывал украинским политикам и бизнесменам.

По версии обвинения, таким образом Манафорт обогатился на $60 млн.

Среди его клиентов значатся экс-премьер Украины Сергей Тигипко, экс-глава администрации Януковича, а ныне – заместитель главы фракции «Оппозиционного блока» в Раде Сергей Левочкин, Ринат Ахметов и другие.

Бывший партнер Манафорта — Рик Гейтс, — проходящий в деле как свидетель, даже называл имя действующего главы Украины Петра Порошенко в ряду клиентов Манафорта. Правда, украинская администрация всячески отнекивается от этих обвинений.

Однако это не единственное, в чем обвиняют Манафорта — его подозревают в подделке документов для приобретения недвижимости, а также в получении крупных кредитов в обмен на обещания должности в администрации Трампа одному из руководителей кредитной организации.

Кроме того, Мюллер обвиняет Манафорта в попытке оказать давление на свидетелей по своему делу, когда он находился под арестом. 4 июня был опубликован судебный отчет, согласно которому Манафорт нарушил условия освобождения из-под стражи, поскольку пытался связаться со свидетелями по своему делу. До этого — в декабре 2017 года — Манафорт был освобожден из-под стражи под залог в $10 млн

В то же время в сентябре начнутся слушания по другому делу — о предполагаемом российском вмешательстве в выборы президента США 2016 года, где Манафорт также проходит одним из фигурантов.

В настоящее время Манафорт — самая крупная «добыча» спецпрокурора. Кроме того, 20 августа Мюллер попросил суд арестовать еще одного фигуранта — экс-советника президента США Дональда Трампа Джорджа Пападопулоса. По его мнению, Пападопулос должен быть заключен в тюрьму на срок до шести месяцев за дачу ложных показаний.

«Это (расследование в отношении Манафорта) началось как поиск «сговора с Россией». Это абсолютно не имеет к этому никакого отношения. Это охота на ведьм и это позор», — цитирует РИА «Новости» слова президента США Дональда Трампа.

Расследования по «российскому делу» ведутся с 1 октября 2017 года, а сама комиссия спецпрокурора работает с мая прошлого года.

В докладе опубликованы данные о тратах Мюллера по 31 марта 2018 года. Согласно отчету минюста, около $2,7 млн было потрачено на зарплаты сотрудникам и другим работникам. Личные траты Мюллера на расследование составили $4,5 млн.

При этом министерство юстиции США уже планирует свои траты на 2019 год — в бюджете заложена сумма в $10 млн, отмечает агентство Bloomberg.

Президент США Дональд Трамп заявил, что его бывший адвокат Майкл Коэн, обвиняемый в нарушении финансовых и иных законов, лжет, чтобы договориться с обвинением, об этом он написал в среду в своем Twitter аккаунте.

"Мне очень неприятно за Пола Манафорта (экс-глава избирательного штаба Трампа, признанный виновным в финансовых преступлениях) и его прекрасную семью. "Правосудие" взялось за дело по уклонению от налогов 12-летней давности, применило к нему огромное давление и, в отличие от Майкла Коэна, он отказался "раскалываться" — придумывать истории, чтобы получить "сделку" (со следствием – ред.)", — написал президент утром в среду.

Коэн, бывший адвокат Трампа, признал себя виновным в нью-йоркском суде в восьми нарушениях банковских, налоговых и финансовых законов и законов о выборах. Коэн согласился на сделку со следствием и заявил, что действовал по указанию президента. Практически одновременно с этим в суде Александрии (штат Виргиния) экс-глава избирательного штаба Трампа Пол Манафорт был признан судом присяжных виновным в ряде финансовых преступлений.

В апреле ФБР провело обыски у Коэна. Между тем, как отмечает CNN, обвинение затрагивает и действия Коэна во время предвыборной кампании Трампа. Бывший защитник навлек на себя гнев Трампа после того, как в ходе расследования распространил аудиозапись своих разговоров с будущим президентом. Трамп в Twitter задавался вопросом, что это за адвокат, который записывает своего клиента на диктофон. Речь в записанных разговорах предположительно шла о выплате денег женщинам, обвинявшим Трампа в супружеской неверности.

ЗАО «Лесозавод 25» в I полугодии 2018 года увеличило объем производства экспортных пиломатериалов на 17,88%

ЗАО «Лесозавод 25», которое входит в ГК «Титан», в январе–июне этого года увеличило объем распиловки пиловочного сырья по отношению к аналогичному периоду прошлого года на 18,9% до 706 тыс. куб. м, объем производства экспортных пиломатериалов – на 17,88% до 298 тыс. куб. м.

Объем производства древесных гранул в I полугодии текущего года возрос по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 54,74% до 89 тыс. т.

Объем производства технологической щепы за январь–июнь 2018 года составил 140 тыс. куб. м.

Справка Бумпром.ру:

ЗАО «Лесозавод 25» - крупнейший лесопильный комплекс в Европейской части России. Мощности трех участков предприятия позволяют перерабатывать в годовом исчислении 1,5 млн куб. м пиловочника. Объем производства пиломатериалов составляет 750 тыс. куб. м, пеллет – до 200 тыс. т.

99% производимого объема продукции ЗАО «Лесозавод 25» реализуется по экспортным контрактам. В основном, в страны Западной Европы (Германия, Франция, Великобритания, Нидерланды), Северной Африки (Египет) и Китай. Основной объем экспорта пеллет ЗАО «Лесозавод 25» направлен в страны Западной Европы.

ЗАО «Лесозавод 25» является членом Ассоциации экологически ответственных лесопользователей России. Имеет сертификат Лесного Попечительского Совета (FSC).

Источник: Бумпром.ру

Власти Бахрейна приняли решение прекратить выдачу виз гражданам Катара из-за продолжения Дохой "враждебных действий", приводит заявление МВД официальное агентство BNA.

Год назад Саудовская Аравия, Бахрейн, ОАЭ и Египет разорвали дипотношения с Дохой, обвинив ее в поддержке терроризма и прекратив с Катаром всякое сообщение. Доха тогда отвергла обвинения и отказалась выполнить требования "четверки" арабских стран.

"На основании решения о разрыве отношений с государством Катар от 5 июня 2017 года и в рамках исполнения распоряжений совета министров… МВД объявляет, что из-за безответственного продолжения властями Катара враждебных действий в отношении королевства Бахрейн решено остановить выдачу въездных виз гражданам Катара", — сообщили в МВД.

Как отметило министерство, исключения будут сделаны только для катарских студентов, обучающихся в Бахрейне, а также тех, кто уже имеет действующие визы.

В ведомстве при этом добавили, что не действуют против народа Катара и стремятся сохранить "братские отношения между двумя народами в условиях безответственного поведения катарских властей, которые не соблюдают права своих соседей и принципы международного права".

В июне сообщалось, что Катар подал в Международный суд ООН иск против ОАЭ за введение дискриминационных ограничений в отношении катарских подданных с момента объявления о разрыве дипотношений с Дохой.

В частности, Доха обвиняет Абу-Даби в изгнании катарских подданных из страны, лишении их приобретенной в ОАЭ недвижимости и активов, запрете на продолжение учебы для студентов и завершение лечения для больных из Катара, а также в закрытии воздушного пространства для катарских самолетов и портов для катарских кораблей.

Ищите женщину: советника Трампа поймали на связи с Бутиной

Конгрессмены требуют от Болтона объяснить съемку в клипе Бутиной

Конгрессмены просят проверить связи советника президента США по национальной безопасности Джона Болтона с арестованной в США российской гражданкой Марией Бутиной. Речь идет о рекламном ролике возглавляемой Бутиной организации «Право на оружие», в съемке которого Болтон в свое время принял участие.

Двое членов подкомитета палаты представителей по национальной безопасности США Элайдж Каммингс и Стивен Линч обратились к главе администрации президента США Джону Келли с требованием предоставить документы о сотрудничестве советника Дональда Трампа по национальной безопасности Джона Болтона с российской неправительственной организацией «Право на оружие», которую возглавляла Мария Бутина.

В своем письме, текст которого опубликовал Politico, конгрессмены указывают на один достоверный случай сотрудничества Болтона с этой организацией. Речь о рекламном ролике, в котором Болтон снялся в 2013 году.

На видео Болтон говорит следующее:

«Если бы российское государство дало право людям носить оружие, оно бы создало с гражданами партнерские отношения. Оно бы дало им возможность защищать матерей, детей и свои семьи, и ни в каком бы случае не затронуло целостность российского государства. Это мой совет вашему великому народу».

Как пишут конгрессмены, Болтон в том же году принял участие в «круглом столе» о праве на оружие, которое было организовано Бутиной. Просьба прийти на заседание была направлена будущему советнику Трампа президентом Национальной стрелковой ассоциации (National Rifle Association, NRA) Дэвидом Кином. В свое время Болтон, уже не работая на госслужбе, занимал пост советника по международным связям в этой организации.

NRA — влиятельная организация, основанная в 1871 году и объединяющая владельцев оружия в США. Одно из важнейших направлений ее деятельности — политический лоббизм: из $250 млн ежегодных трат организации на нужды лоббизма уходит $3 млн.

Конгрессмены отмечают, что при поступлении на госслужбу кандидаты обязаны предоставлять сведения о своих контактах с иностранными гражданами и правительствами.

В этой связи они выдвинули требование к Келли предоставить к 4 сентября 2018 года документы, касающиеся контактов Болтона с иностранными правительствами в течение семи лет. Кроме этого сенаторы просят предоставить документы, на основании которых Болтону был дан секретный допуск.

Авторы также приводят в качестве примера предшественника Болтона на посту советника Трампа по нацбезопасности — экс-генерала военной разведки Майкла Флинна, уволенного с поста в связи с тем, что он не сообщил о своей встрече тогдашним послом России в США Сергеем Кисляком.

Встреча произошла, когда Флинн работал в предвыборной кампании Трампа. Конгрессмены напоминают, что Трамп не снял с Флинна допуск к секретным материалам, когда стало известно об эпизоде встрече. При этом Флинн был уволен Трампом не сразу, а под давлением своего аппарата.

Конгрессмены также отмечают, что гражданка России Мария Бутина, которая была арестована по подозрению в ведении незаконной деятельности в США, по версии следствия устанавливала контакты с американскими организациями «с целью продвижения повестки Российской Федерации».

Авторы письма также говорят, что Бутина якобы работала вместе с пожизненным членом Национальной стрелковой ассоциации США Александром Торшиным, который в настоящее время занимает пост замглавы ЦБ РФ.

В данный момент Бутина находится в следственной тюрьме города Александрия, в штате Вирджиния. Уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова заявила, что в условиях тюремного содержания в США россиянки Бутиной имеются все признаки жестокого, бесчеловечного и унижающего человеческое достоинство обращения, передает РИА «Новости».

Вместе с тем неизвестно, знакомы ли Торшин и Болтон лично, хотя у американского политика немало знакомых в высших эшелонах российской власти. Он неоднократно бывал в Москве, где вел переговоры о разоружении во времена администрации Джорджа Буша-младшего.

В беседе с «Газетой.Ru» Болтон рассказал что бывал в Москве по делам и после ухода с госслужбы. Когда во время недавнего визита в Москву один из журналистов спросил у Болтона об одной из его статей, написанной много лет назад, политик сказал, что не собирается обсуждать, что он делал и говорил раньше.

Стоит отметить, что письмо конгрессменов было направлено Келли за несколько дней до встречи Болтона с главой Совбеза России Николаем Патрушевым в Женеве, которая должна пройти в четверг, 23 августа. На ней стороны, как рассказал журналистам пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков, стороны проведут «обмен мнениями по наиболее острым международным проблемам».

Оргкомитет премии «Читай Россию/Read Russia» опубликовал короткий список соискателей премии по итогам 2016–2018 годов. В него вошли 19 переводов произведений русской классической и современной литературы на 12 языков.

Длинный список соискателей был обнародован 2 августа 2018 года, в него вошли 43 книги в переводе на 21 язык. Всего к участию в конкурсе было подано 178 заявок из 33 стран мира.

Короткий список премии «Читай Россию/Read Russia» по итогам 2016–2018 годов

Номинация «Классическая литература XIX века»

1. Настасья Даюрон, Анн Годар и издательство Stoсk за книгу «“Степной король Лир“ и другие повести» Ивана Тургенева (Бельгия–Франция)

2. Жарко Миленич и издательство Connectum за сборник «“Смерть Ивана Ильича“ и другие повести» Льва Толстого (Босния и Герцеговина, боснийский язык)

3. Ганна-Мария Браунгард и издательство DTV за перевод романа Ивана Тургенева «Отцы и дети» (Германия)

4. Марта Санчес и издательство Alba за перевод «Севастопольских рассказов» Льва Толстого (Испания)

Номинация «Литература ХХ века (произведения, созданные до 1990 года)»

1. Борис Дралюк и издательство Pushkin Press за перевод «Одесских рассказов» Исаака Бабеля (США – Великобритания)

2. Абдулла Хаба и Национальный центр перевода Египта за перевод романа «Белая гвардия» Михаила Булгакова (Ирак)

3. Фернандо Отеро Масиас и издательство Automática за перевод цикла новелл «Сандро из Чегема» Фазиля Искандера (Испания)

4. Орнелла Дискаччати и издательство Einaudi за перевод рассказа «Один день Ивана Денисовича» Александра Солженицына (Италия)

5. Ван Цзясин и Издательство Пекинского университета за перевод романа «Пушкинский дом» Андрея Битова (Китай)

6. Анн Кольдефи-Фокар в сотрудничестве с Женевьевой Жоаннэ и издательство Fayard за перевод книги «Апрель Семнадцатого» Александра Солженицына (Франция)

Номинация «Современная русская литература (произведения, созданные после 1990 года)»

1. Оливер Реди и издательство Dedalus Publishers за перевод романа «Репетиции» Владимира Шарова (Великобритания)

2. Ян Чихоцкий и издательство «Адам Маршалек» за перевод романа «Похождения Кукуева» Михаила Кураева (Польша)

3. Любинка Милинчич и издательство «Руссика» за перевод романа Владимира Шарова «Возвращение в Египет» (Сербия)

4. Анн Кольдефи-Фокар и издательство Actes Sud за перевод романа Владимира Сорокина «Теллурия» (Франция)

5. Мод Мабиллар и издательство Noir sur Blanc за перевод романа «Зулейха открывает глаза» Гузели Яхиной (Швейцария, французский язык)

Номинация «Поэзия»

1. Эухенио Лопес Арриасу и издательство Dedalus за перевод сборника стихов «Все дальше в снега» Геннадия Айги (Аргентина)

2. Кирил Кадийски и издательство «Нов Златорог» за книгу «Избранное» Федора Тютчева (Болгария)

3. Сабри Гюрсес и Çeviribilim Publishing House за перевод «Евгения Онегина» Александра Пушкина (Турция)

4. Иван Миньо и издательство Verdier за перевод книги «Произведения: 1919–1922» Велимира Хлебникова (Франция).

Премия «Читай Россию/Read Russia» присуждается переводчику (группе переводчиков) за лучший перевод прозаического или поэтического произведения с русского на иностранный язык, опубликованный одним из зарубежных издательств в течение последних двух лет.

Целями премии являются популяризация произведений русской литературы, поощрение зарубежных переводчиков русской литературы на иностранные языки, поощрение зарубежных издательств, публикующих переводы русской литературы, и укрепление и развитие культурных связей России с зарубежными странами.

Премия присуждается в четырёх номинациях: «Классическая русская литература XIX века», «Литература ХХ века (произведения, созданные до 1990 года)», «Современная русская литература (произведения, созданные после 1990 года)» и «Поэзия».

Победителями в каждой номинации становятся переводчик (переводчики) и издательство, в котором была выпущена книга. Победители получают специальные дипломы и медаль, а также денежное вознаграждение в размере 5 000 евро – переводчик (переводчики) и 3 000 евро – издательство (в виде гранта на покрытие расходов, связанных с переводом другого произведения русской литературы – по согласованию с учредителем премии).

В Попечительский совет премии входят известные российские государственные и общественные деятели: Наталия Солженицына, Владимир Спиваков, Михаил Сеславинский, Вадим Дуда, Пётр Авен, Наина Ельцина, Михаил Пиотровский, Вячеслав Никонов, Кирилл Разлогов и Сергей Филатов.

В 2018 году в работе жюри премии принимают участие известные переводчики, филологи, слависты, преподаватели, редакторы и составители книг, лауреаты переводческих премий:

Тахсин Раззак Азиз, переводчик, главный редактор журнала «Зарубежная культура» (Ирак),

Всеволод Багно, директор Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской академии наук (Россия),

Вера Бишицки, филолог, славист, редактор и составитель книг, переводчик с русского и английского языков (Германия),

Гжегож Вишневский, писатель, переводчик, заместитель председателя Общества «Польша–Россия» (Польша),

Лю Вэньфэй, профессор, президент Китайской ассоциации по исследованию русской литературы, директор Пекинского центра славистики, переводчик, лауреат премии «Читай Россию/Read Russia» 2014 года (Китай),

Владимир Григорьев, заместитель руководителя Роспечати, лауреат Государственной премии Российской Федерации в области литературы и искусства (Россия),

Адриано Дель Аста, профессор, доцент кафедры русской литературы Католического университета Sacro Cuore Брешии и Милана (Италия),

Александр Дроздов, исполнительный директор Фонда «Президентский центр Б.Н. Ельцина» (Россия),

Александр Ливергант, переводчик, главный редактор журнала «Иностранная литература», член Попечительского совета Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы им. М.И. Рудомино, член Наблюдательного совета Института перевода (Россия),

Жорж Нива, историк литературы, профессор Женевского университета (Франция – Швейцария),

Рафаэль Гусман Тирадо, член Президиума Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы (МАПРЯЛ), профессор Отделения славянской филологии Гранадского университета, доктор наук, главный редактор журнала Cuadernos de rusistica española,

Роберт Чандлер, переводчик, поэт, лауреат премии Read Russia English Translation Prize 2018 года, научный сотрудник Лондонского университета королевы Марии (Великобритания).

Имена победителей будут названы в Москве, 8 сентября 2018 года, в Доме Пашкова Российской государственной библиотеки, на четвёртой Торжественной церемонии награждения лучших переводчиков русской литературы.

Премия учреждена Автономной некоммерческой организацией «Институт перевода» в 2011 году. Вручается раз в два года при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям. Официальный организатор – Президентский центр Б.Н. Ельцина.

За дополнительной информацией обращайтесь в оргкомитет премии: тел./факс: +7-495-229-75-89, e-mail: nasha@ycenter.ru

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ. Образование, наука > fapmc.gov.ru, 21 августа 2018 > № 2708418

Дмитрий Шугаев: Россия нашла способы привлечения новых партнеров по ВТС

В конце августа в России пройдет Международный военно-технический форум "Армия-2018", ставший в последние годы крупнейшей российской площадкой, где демонстрируются натурные образцы вооружений и военной техники, а также заключаются контракты как с российскими силовыми структурами, так и с зарубежными партнерами.

В преддверии этого мероприятия директор Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС) Дмитрий Шугаев в интервью обозревателю РИА Новости Алексею Паньшину рассказал о новинках отечественной оборонки, которые будут представлены на форуме, новых партнерах России по ВТС и способах их привлечения в условиях санкций, а также раскрыл подробности переговоров с Индией по системам С-400.

- Дмитрий Евгеньевич, на прошлом форуме было подписано контрактов по линии ВТС на общую сумму порядка 300 миллионов долларов. На что рассчитываете в этом году?

— Прежде всего хочу сказать, что форум действительно стал крупнейшей в России площадкой для демонстрации военной техники. Более того, наверное, не будет преувеличением сказать, что он завоевал большую популярность и в мире в целом. На сегодняшний день уже более тысячи организаций подтвердили участие в этом мероприятии. Цифра, касающаяся количества экспонатов, тоже впечатляет — порядка 26 тысяч, что почти в два раза больше, чем в прошлом году.

Интерес со стороны партнеров к форуму "Армия-2018" растет. Эта площадка очень плотно используется нами, чтобы проводить переговоры по линии ВТС. В этом году запланировано значительное количество мероприятий официального характера. Речь идет прежде всего о межправительственных комиссиях, которые мы приурочили к этому форуму. Такие комиссии пройдут с Египтом, Узбекистаном, Туркменистаном, Ботсваной. Кроме того, будет подписано несколько межправсоглашений, коммерческих документов. Но пока форум не начался, я бы не хотел раскрывать все подробности.

- Какие новейшие и наиболее популярные экспортные образцы российской военной техники будут демонстрировать иностранцам на форуме в этом году?

— Мы сегодня имеем оружие, которое реально в боевых условиях показало свою эффективность, и это поспособствовало росту интереса к нему со стороны наших иностранных партнеров. Задолго до форума мы стали получать обращения от иностранных делегаций с просьбой ознакомиться с возможностями той или иной продукции военного назначения в рамках предстоящего форума. В частности, намечены несколько демонстрационных полетов на самолетах Су-30 и Су-34 с участием иностранных пилотов, в частности из Иордании.

На форуме будут также представлены самолеты Су-35, Як-130, самые востребованные современные ударные вертолеты Ка-52 и Ми-28, которые работают в любое время суток, в сложных метеоусловиях. Нельзя не сказать про систему С-400, аналогов которой в мире нет. Сравнение С-400 с другими системами ПВО, как, например, Patriot, в принципе некорректны, так как наш комплекс способен работать в намного большем диапазоне и позволяет создать реальный щит против практически всех воздушных целей. Конечно, будет показан и "Панцирь-С1", который используется, в частности, для защиты тех же "четырехсоток".

Не могу не сказать про новейшие "Бук-М3" и "Тор-Э2", которые совсем недавно получили паспорта экспортного облика и теперь могут продвигаться на экспорт. Для наших партнеров немаловажно, что все эти системы могут быть интегрированы в единый контур противовоздушной обороны. Это большое преимущество России в данном сегменте рынка вооружений: мало кто, кроме нас, сегодня может предложить такие комплексные решения. Новинки наверняка привлекут внимание потенциальных заказчиков. Я не сомневаюсь, что на форуме нам будут задавать много вопросов, в хорошем смысле этого слова, по данным комплексам ПВО.

- Сколько иностранных компаний и делегаций планируется в этом году на "Армии-2018"? Из каких стран?

— Как я уже сказал, в форуме будут участвовать порядка тысячи организаций. Что касается иностранцев, то это 84 организации из 18 стран, и это также превосходит показатели прошлого года. Важно отметить, что в этом году на форуме будет 8 национальных экспозиций из Армении, Белоруссии, Индии, Казахстана, Китая, Пакистана, Словакии, Турции. Из иностранных делегаций свое участие подтвердили эксперты, представители военных ведомств и военные атташе из 96 государств, причем порядка 20 стран будут представлены министрами обороны и столько же заместителями министра и начальниками генеральных штабов. Своих представителей отправили на форум в том числе Германия и Испания. Они будут участвовать на том уровне, на котором им, очевидно, разрешили, хотя, возможно, они хотели бы и шире. Впервые на "Армии-2018" выступит с показательным полетом пилотажная группа ВВС НОАК "1 августа". Названные мной цифры лишь подтверждают масштабы выставки, и, конечно, на этом фоне аргументы о якобы существующей изоляции России не выдерживают никакой критики.

- Что можно сказать о новых партнерах России по ВТС? Есть ли они? Какие регионы сейчас в приоритете?

— Говорить о том, что у нас есть приоритеты, это по меньшей мере не очень корректно. У нас нет вторых ролей, мы общаемся с партнерами абсолютно на равных, и они все у нас в приоритете. Особенно на фоне того, что, несмотря на практически неприкрытое давление стран Запада, все-таки здравый смысл и прагматизм торжествуют и многие страны по-прежнему делают выбор в пользу проверенного российского оружия. Мы стремимся этот диалог и уровень отношений поддерживать. Есть страны, которые закупают нашу технику регулярно и в значительных объемах, в их числе Китай, Индия, Египет, страны Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии. Но нельзя также не сказать о странах ОДКБ, отношения с которыми носят стратегический характер, и мы прекрасно осознаем, что должны этому сотрудничеству уделять внимание.

Есть, конечно, новые и перспективные партнеры. Прежде всего это те страны, которые видят результаты хотя и вынужденного, но весьма успешного применения наших вооружений в ходе контртеррористической операции в Сирии. В связи с обострением политической обстановки интерес к нашей технике растет, особенно в ближневосточном регионе. Это такие государства, как, например, Катар, с которым недавно подписано межправительственное соглашение по ВТС. Королевство Марокко также проявляет интерес к нашим вооружениям, Бахрейн с нами активно сотрудничает, с ним, кстати, в этом году проведено первое заседание межправительственной комиссии по ВТС. Среди новых партнеров вне ближневосточного региона могу назвать Филиппины, отношения с которыми находятся на старте, но мы рассчитываем на расширение сотрудничества. Нельзя не упомянуть страны Африки, в частности, Анголу, Эфиопию, Танзанию, Нигерию, Кению, Мозамбик, Экваториальную Гвинею. В частности, на форуме планируем подписать соглашение о ВТС со Сьерра-Леоне, что тоже является шагом вперед с точки зрения укрепления сотрудничества со странами этого региона.

- Меняется ли география поставок российских вооружений в условиях давления Запада?

— География у нас достаточно стабильная, если она и меняется, то происходит это не резко, что само по себе хороший показатель. Процентные соотношения от года к году могут немного меняться. По состоянию на данный момент на страны Северной Африки и АТР, включая Индию и Китай, приходится по трети нашего портфеля заказов. На страны Ближнего Востока и Аравийского полуострова вместе порядка 20 процентов, на Африку южнее Сахары около 10, на страны СНГ — 5 процентов.

- Возвращаясь к прошлому форуму, на нем было объявлено о подписании межправсоглашения о ВТС с Нигером. Что хочет покупать у нас эта страна? Какая конкретная работа велась с партнерами в течение года? Когда можно ожидать подписанных соглашений/контрактов?

— Мы готовы оказать этой стране всяческое содействие в вопросах оснащения национальных вооруженных сил, провести освидетельствование и организовать ремонт уже имеющейся техники российского и советского производства. Проведена серьезная работа по реализации договоренностей, которые у нас есть по поставке российских вертолетов. Сегодня на повестке дня рассмотрение интересующих их тем по авиационной тематике, в области приобретения стрелкового оружия, в том числе гранатометов и боеприпасов к ним. Поверьте, год это не очень большой промежуток времени в масштабах ВТС, поэтому для реализации всех намеченных планов нужно набраться терпения. Мы ведем с партнерами активную работу, и уверен, что выйдем на хороший результат.

- Традиционно сильные стороны российского оружия — эффективность, надежность в эксплуатации и стоимость в сравнении с конкурентами. Насколько эти параметры помогают продавать технику в непростых для России внешнеэкономических условиях или сегодня приходится дополнительно привлекать покупателей другими способами?

— Наши партнеры подтверждают, что российская техника действительно отличается надежностью, неприхотливостью, высокой ремонтопригодностью, что тоже очень важно. Не случайно все больше стран стремятся покупать именно ту технику, которая прошла боевое крещение и имеет опыт боевого применения. Одновременно с этим мы не стоим на месте и работаем по новым направлениям — создаем робототехнику, беспилотники, оружие нелетального действия, средства радиоэлектронной борьбы и так далее. В частности, на этом форуме будет представлен первый в России беспилотник большой продолжительности полета "Орион-Э", предназначенный для выполнения воздушной разведки в любых погодных условиях. Он работает надежно, продолжительность его полета 24 часа, взлетная масса достигает тонны, сделан полностью из композитов. К этому беспилотнику проявляют интерес наши инозаказчики, к слову говоря, мы уже получили первую заявку от одной из ближневосточных стран. Это говорит о том, что мы находимся в тренде и стараемся занимать новые и перспективные ниши оружейного рынка.

- Раскрывать алгоритм поиска новых партнеров и методы продвижения отечественной ПВН за рубеж — значит лишать себя конкурентных преимуществ, но тем не менее уже неоднократно говорилось и про возможность расплачиваться за технику в национальных валютах, и про встречную торговлю, и про скидки партнерам. Есть ли еще какие-то интересные способы, к которым вы прибегаете, чтобы сохранить объемы продаж военной техники?

— Я скажу так: чудес, конечно, не бывает, так или иначе методы всем известны, я хотел бы акцентировать внимание на другом. Сегодня к основной валюте расчетов по экспортным контрактам — доллару США — очень много вопросов. В первую очередь — насколько надежна эта денежная единица. Происходящее в мире говорит о том, что доллар нестабилен, поэтому нет никакой уверенности в том, что с ним будет завтра. Вся эта ситуация вкупе с санкциями, вводимыми против нас и наших партнеров, заставляет задуматься о необходимости поиска других способов расчета. Ведь ВТС — это та же экономика. Переход на национальные валюты — вопрос фактически решенный, только нужно понимать, в каких объемах его можно осуществлять. В целом мы сегодня говорим о диверсифицированном подходе к партнерству, тем более что многие государства стремятся создавать собственные производства, покупать не конечный продукт, а технологии. Таким образом, наше взаимодействие выходит на стадию индустриального партнерства. Мы готовы к обсуждению любых форм сотрудничества, готовы к предоставлению льгот, широко используем систему кредитования. Однако важно, чтобы эти формы были взаимовыгодны.

- Сказывается ли как-то на экспорте вооружений отказ России от участия в ряде зарубежных выставок, в частности в Фарнборо? Планируется ли и дальше сокращать российское участие в подобных мероприятиях. Несет ли такая смена географии выставочной деятельности угрозу имиджевых потерь?

— Конечно, такие выставки, как "Фарнборо", имеют давнюю историю, мы никогда их не игнорировали, но сегодня из-за известных весьма недружественных действий некоторых западных стран мы вынуждены ограничить свое участие в этих мероприятиях. Мы понимаем, что должны сконцентрироваться на других регионах, где выставки, пускай пока не такие крупные, но уже набирают обороты. Так, например, в прошлом году мы участвовали в выставке в Республике Кот-д'Ивуар, в Мексике, в Бахрейне, в Колумбии. Начинаем осваивать новые площадки, которые, по нашему мнению, будут развиваться. В декабре этого года в Каире состоится оружейная выставка, в которой мы планируем принять участие, на Филиппинах будет в сентябре подобное мероприятие. Мы не стали замыкаться и обижаться, это не в наших интересах. Ну не будет нашего участия на "Фарнборо" или где-то еще не по нашей вине, мы найдем другие выставки. В этой связи наш форум "Армия-2018" приобретает все большее значение, тем более что к нам едут, мы двери открыли для всех. Сегодня наша, российская, выставка становится одной из наиболее зрелищных и ключевых, поэтому если подводить какой-то итог, то ничего мы не теряем.

Российская техника на выставке вооружений "ArmHiTec-2018"

- Как прошло для России первое полугодие 2018 года? Выдерживаются ли графики поставок законтрактованной техники? На какую сумму уже продали оружия? Каков портфель заказов?

— Наверное, начну с последнего вопроса. Наш портфель заказов держится в среднем на уровне более 45 миллиардов, а это один из самых важных показателей. Если он стабилен, то это говорит о том, что по мере исполнения существующих контрактов заключаются новые, то есть идет постоянная и плодотворная работа. Что касается итогов первого полугодия, то я могу сказать, что мы находимся в графике и даже его немного опережаем. Это свидетельствует о том, что, вопреки всем санкционным воздействиям, мы являемся надежным партнером и свои обязательства перед партнерами полностью исполняем.

- Давайте немного поговорим о конкретике. Индия. Наш давний партнер по ВТС. Сейчас с ним ведутся переговоры по разным направлениям, но хотелось бы внести ясность в некоторые из процессов. В частности, когда все же будет заключен контракт на поставку ЗРС С-400 и строительство фрегатов проекта 11356?

— Индия сегодня, несомненно, находится под сильным прессингом. Несмотря на то, что ее внесли в список стран, которые якобы не будут подвергаться санкциям, давление все равно продолжается. Что касается "четырехсотки", то у нас уже подготовлена вся база, чтобы этот контракт подписать. Все основные технические и коммерческие аспекты согласованы, и я думаю, что мы близки к тому, чтобы это произошло. Оба контракта до конца года мы надеемся с нашими индийскими партнерами подписать.

- Как вы оцениваете шансы подписать данные контракты в ходе российско-индийского саммита в октябре?

— Да, это было бы логично и красиво. Тем более октябрь — это уже все-таки ближе к концу года. Мы со своей стороны полностью к этому готовы.

- Проходила информация, что стоимость контракта около 6,5 миллиарда долларов. Правда ли, что в результате переговоров стоимость контракта была существенно снижена?

— Индия для нас партнер стратегический, поэтому мы учитывали пожелания наших партнеров, пошли на уступки, не в ущерб себе, как говорится, но да, мы учли их пожелания в части ценовых вопросов.

- Удалось ли определить форму сотрудничества в рамках проекта по созданию производства автоматов Калашникова сотой серии на территории Индии? Кого из индийских компаний Россия видит в качестве партнера "Калашникова" по данному проекту?

— Мы предварительно договорились, что это будет совместное предприятие (СП). Предполагается участие Рособоронэкспорта и "Калашникова" в этой истории. Мы готовы работать как с государственной, так и с частной компанией, которую выберет Индия. Абсолютно уверены, что потребность в этих автоматах целесообразно удовлетворить именно с помощью СП. Это позволит не только в короткие сроки получить данный вид стрелкового оружия в необходимом для Индии количестве, но и в перспективе продавать этот вид современного оружия в третьи страны. Такая возможность не исключается.

- Индия сегодня планирует наращивать сотрудничество в области обороны в рамках парадигмы "Делай в Индии"? Получила ли Россия список уполномоченных индийских компаний и что вообще означает этот перечень? Понятна ли российским производителям схема будущего сотрудничества?

— Мы поддерживаем эту инициативу. Этот принцип давно реализуется нашими странами. За годы сотрудничества с помощью нашей страны Индия успешно освоила производство не одного наименования высокотехнологичных образцов ПВН. Однако до этого мы сотрудничали только с государственными компаниями. Программа "Делай в Индии" предполагает широкое привлечение индийских частных компаний. Да, мы действительно получили от индийской стороны перечень компаний, с которыми можно осуществлять сотрудничество, они именуются стратегическими партнерами министерства обороны. С рядом этих компаний мы уже работаем, но перед тем, как начинать реализацию проекта по созданию СП, любому инвестору нужны гарантии заказчика, в данном случае это Минобороны Индии. Если министерство обороны Индии постарается обеспечить так называемые якорные или твердые заказы, тогда эта сфера будет действительно привлекательной для российских субъектов ВТС.

- Правда ли, что Индия отказалась от проекта FGFA?

— Он пока заморожен. Но надеемся, что мы еще вернемся к диалогу по истребителю пятого поколения. К слову, наш самолет пятого поколения

Су-57 совершит демонстрационные полеты на "Армии-2018", уверен, вызовет большой интерес и станет предметом внимания многих иностранных партнеров.

- Еще одна интересная тема — это сотрудничество с Египтом. Мы выиграли тендер на поставку корабельных вертолетов со своим Ка-52К, они приобрели экс-наши "Мистрали" без необходимого оборудования связи и навигации. Когда можно ожидать подписания соответствующих контрактных документов?

— Мы тендер действительно выиграли, но теперь вопрос дооборудования корабля системами связи и навигации — один из основных. Это предполагает достаточно большой объем работ, включая необходимость сопряжения. Переговоры продолжаются, да, они не всегда простые, но тем не менее обе стороны подтверждают заинтересованность в скорейшей практической реализации этого проекта.

- Заключен ли контракт с Кувейтом на поставку танков Т-90МС/МСК?

— Нет, пока этого контракта нет, и эта тема тоже непростая.

- В прошлом году сообщалось, что с ОАЭ готовится к подписанию ряд крупных контрактов. Каков статус этих проектов? Действительно ли обсуждается возможность поставки в эту страну ракеты совместного российско-индийского производства "Брамос" и даст ли Россия разрешение на первый возможный экспорт этой техники в третью страну?

— У нас немало тем с Объединенными Арабскими Эмиратами, на сегодняшний день по всем направлениям идет переговорный процесс. Это касается авиации и сухопутных вооружений. Что же касается "Брамоса", то это продукция совместного российско-индийского предприятия, поэтому чтобы ее продать куда-то, нужно разрешение двух сторон. Сейчас действительно на повестке стоит вопрос о поставках продукции этой компании третьим странам, поэтому как только будет твердая заявка на покупку этих ракет, мы будем принимать совместное решение. Среди потенциальных клиентов ОАЭ тоже есть, но сказать, что сегодня что-то реализуется, не могу, так как заявки твердой нет.

- Когда планируется реализовать контракт на поставку С-400 в Китай?

— Мы работаем сегодня по Китаю в том графике, который утвержден, — и по поставкам самих установок, и по ракетам, и по вспомогательному оборудованию. Контракт поэтапный, и мы все сделаем вовремя в рамках наших договоренностей и установленных сроков его реализации.

- Будут ли в этом году завершены поставки в Китай истребителей Су-35?

— До конца года планируем завершить контракт.

- А в какие сроки можно ожидать поставок С-400 в Турцию и когда эти системы может начать получать Индия, если до конца года подпишем контракт?

— Турция обратилась к нам с просьбой ускорить процесс производства и поставки систем, мы пошли навстречу, и я надеюсь, в 2019 году они получат первые системы, так как и партнеры должным образом исполняют свои обязательства. Что касается Индии, то если до конца года подпишем контракт, то я думаю, что в 2020 году поставки реальны.

- В китайских СМИ нередко звучит информация о том, что образцы вооружений китайского производства более технологичны, чем российские. Мы как-то отвечаем на этот негатив?

— С точки зрения ведения бизнеса, это понятно, конкуренция — принцип рыночной торговли. Мы относимся к этому спокойно, знаем, какого качества наша техника, а главное, это знают наши партнеры. Поэтому реагировать на подобного рода публикации, наверное, можно, но сильно переживать по этому поводу смысла нет.

- Ну и в целом, несмотря на непростую и не всегда в пользу России конъюнктуру мирового рынка вооружений, как вы оцениваете перспективы России? Оптимистичны ли вы в оценках возможностей российских экспортеров ПВН в этом году?

— Оптимист — это информированный реалист. Я отношусь к такому типу людей. Понятно, что все предугадать невозможно, так как нам каждый день мир преподносит какие-то сюрпризы. В любом случае мы работаем в достаточно жестких условиях, и нам нужно быть готовыми, что неблагоприятная конъюнктура сохранится и в будущем.

Российская Федерация — один из крупнейших игроков на рынке вооружений. Наши партнеры уверены в надежности поставляемой техники. Новые контракты заключаются, о чем говорит портфель заказов, и спрос на нашу технику остается стабильным. Плюс к тому сохраняется и расширяется рынок модернизации, ремонта, послепродажного обслуживания, который точно никуда не денется. Этому сегменту мы уделяем повышенное внимание, понимая, что эта область весьма перспективна. Конечно, не все субъекты ВТС сразу одинаково хорошо справляются с новыми вызовами, нелегко резко выйти из зоны комфорта.

Но нам есть что предложить с технологической точки зрения, поэтому очень важно, чтобы субъекты ВТС научились это все красиво упаковывать, предлагать комплексные решения. Такие мероприятия, как "Армия-2018", позволяют нам создать с точки зрения маркетинговой работы полный цикл — продемонстрировать современные вооружения российского производства и провести переговоры с потенциальными заказчиками.

Россия. Весь мир. ЦФО > Армия, полиция > ria.ru, 20 августа 2018 > № 2712059 Дмитрий Шугаев

Отказ от мечты: ВМФ обойдутся без вертолетоносцев

В России отказались от строительства собственных вертолетоносцев

Россия отказывается от идеи строительства собственных вертолетоносцев, сообщили в Минпромторге. ВМФ России ждал этих кораблей с 2011 года, когда был подписан контракт с Парижем на поставку «Мистралей». От попыток импортозамещения в этой сфере, которые должны были принести результаты к середине 2020-х годов, судя по всему, было решено отказаться.

Министр промышленности и торговли Денис Мантуров заявил, что в России не будут строить собственные вертолетоносцы, передает «Интерфакс».

«Вопросы, связанные со строительством авианосца для ВМФ России, в настоящее время находятся в стадии обсуждения, а по вопросу строительства вертолетоносца могу точно сказать, что вертолетоносцев в чистом понимании этого слова строить не будут», — сказал Мантуров.

При этом Мантуров заверил, что корабли, которые способны нести вертолеты, будут присутствовать в Военно-морском флоте страны. Министр уточнил, что авианесущие корабли должны быть оснащены также вертолетным крылом.

Стоит отметить, что до этого вертолетоносцы были одним из приоритетных направлений развития ВМФ России. Первые вертолетоносцы, которые рассчитывала получить Россия — французские корабли класса «Мистраль».

Контракт на строительство двух «Мистралей» для ВМФ России был подписан в июне 2011 года между французской DCNS/STX и российским спецэкспортером вооружений — «Рособоронэкспортом». Стоимость его составила €1,2 млрд. Передача первого УДК «Владивосток» должна была состояться осенью 2014 года, а второго — «Севастополя» — осенью 2015 года. Но президент Франции 25 ноября 2014 года принял решение приостановить поставку кораблей России по геополитическим причинам — из-за событий на юго-востоке Украины.

Занимавший на тот момент должность замминистра обороны России по вооружениям Юрий Борисов тогда заявил, что Россия будет ждать окончательного решения Парижа и не будет выдвигать претензий, а лишь действовать в строгом соответствии с контрактом. Официально контракт был расторгнут 5 августа 2015 года. Выплаты по расторжению договора составили около €950 млн. Как поясняли в Минпромторге и «Рособоронэкспорте», оказалось, что в рублевом эквиваленте Россия получила почти вдвое больше суммы, выплаченной авансом за корабли: на руку сыграло ослабление рубля.

Всего пару месяцев после расторжения контракта с Москвой, Париж подписал договор с Каиром и перепродал Египту созданные изначально для России вертолетоносцы.

Более того, между Парижем и Каиром заключена сделка о создании для Египта четырех корветов Gowind, причем три из них соберут на верфи в Александрии. В общей сложности к 2020 году DCNS поставит Египту до семи кораблей.

Впоследствии Россия даже смогла выиграть от потери «Мистралей». В 2017 году российский производитель вертолетов Ка-52К выиграл тендер на поставку ударных вертолетов для египетских «Мистралей».

Корабли класса «Мистраль» отвечают разным потребностям — как военным, так и гражданским и гуманитарным — благодаря своей многофункциональности.

Длина корабля составляет 199 м. Водоизмещение — более 22 тыс. тонн. Осадка — 6,42 м. Дальность плавания УДК — до 20 тыс. миль. Он способен развивать скорость более 18 узлов. На борту может размещаться до 480 человек, оборудование, бронетехника, до 16 боевых тяжелых вертолетов.

В России же идею получить вертолетоносцы не оставляли. Неоднократно сообщалось, что новые для российского флота корабли будут построены отечественными производителями.

В июле 2016 года сообщалось, что ВМФ России подготовил техническое задание на разработку универсального десантного корабля, аналогичного ранее заказанным во Франции вертолетоносцам типа «Мистраль». В январе 2016-го начальник управления кораблестроения ВМФ Владимир Тряпичников пояснял, что строительство такого корабля может начаться не ранее 2018 года.

Позже эту информацию подтверждал Юрий Борисов, говоря, что ВМФ получат вертолетоносцы к 2022 году. «Цикл строительства вертолетоносца — это минимум четыре года. Да, где-то к 2022 году», — говорил он.

Однако позже стали появляться менее благоприятные прогнозы. Источники различных изданий утверждали, что Россия сможет построить два десантных корабля-вертолетоносца не раньше, чем к концу 2026 года.

Планировалось, что вертолетоносцы будут иметь дизель-газотурбинную установку. Основу их авиагруппы должны были составить вертолеты Ка-52К.

«4-5 выстрелов»: атаковано посольство США в Анкаре

Неизвестные обстреляли посольство США в Анкаре

В Турции неизвестные обстреляли посольство США в Анкаре. По данным местных СМИ, огонь был открыт из проезжавшего мимо автомобиля. В результате атаки никто не пострадал, стрелки скрылись.

Нападение на посольство Соединенных Штатов Америки произошло в Анкаре в понедельник, 20 августа. Неизвестные обстреляли здание дипломатической миссии, проезжая мимо на автомобиле. После этого машина со стрелявшими покинула место происшествия, нападавшие до сих пор не пойманы.

Очевидцы сообщали, что слышали 4-5 выстрелов. Атака произошла, по данным телеканала CNN Turk, в 5 часов утра по местному времени (6 утра мск). В результате инцидента пострадавших нет, материальный урон также не зафиксирован.

Подразделения городской полиции занимаются поисками стрелков. Номера автомобиля никто из очевидцев происшествия заметить не сумел.

Это уже третий инцидент с американским посольством за лето 2018 года. В середине августа посольства США и Израиля, расположенные в Германии, получили по почте конверты с неизвестным белым порошком. Порошок был изъят берлинской полицией, после экспертизы стало ясно, что субстанция не представляет опасности для жизни и здоровья человека.

По данным немецких полицейских, конверты были отправлены около месяца назад. В израильском посольстве письмо было получено 24 июля, в американском — 26 июля.

В пресс-службе полиции Берлина заявили, что полицейским известен отправитель обоих писем, однако подробности раскрывать не стали, так как расследование продолжается. Подозреваемому вменяется в вину два эпизода нарушения общественного спокойствия. В посольствах США и Израиля отказались комментировать происшествие.

Более серьезная попытка нападения на посольство США произошла в Китае 26 июля. Уроженец региона Внутренняя Монголия подбежал к воротам посольства, попытавшись взорвать самодельную бомбу. По уточненным данным посольства США, в результате инцидента пострадал только нападавший, других жертв или материального ущерба причинено не было.

После атаки охрана дипломатической миссии была усилена. Китайские полицейские также оперативно отреагировали на эту экстраординарную ситуацию. Кроме того, на сайте представительства США в КНР указано, что «местная полиция среагировала» на нештатную ситуацию.

Посольства Соединенных Штатов Америки регулярно становятся целями нападений. Наиболее агрессивные атаки на американские дипломатические миссии происходили в 2012 году в связи со скандалом вокруг трейлера провокационного фильма «Невинность мусульман», в уничижительной и шовинистической форме представляющего ислам и пророка Мухаммеда.

Первые антиамериканские выступления разразились в египетском Каире и ливийском Бенгази, и вскоре весь мусульманский мир был охвачен массовыми акциями протеста — зачастую они сопровождались насилием. В Каире группа манифестантов-мусульман вскарабкалась на стену посольства и сорвала американский флаг, заменив его на черное знамя джихада.

В Египте в результате нападения на дипмиссию США один человек погиб и более двухсот получили разнообразные тяжелые ранения.

Более жесткое столкновение с летальными исходами произошло в ливийском Бенгази. Посольство посреди ночи было обстреляно с нескольких сторон из гранатометов и стрелкового оружия. В результате вспыхнувшего внутри здания пожара в огне погиб американский посол Кристофер Стивенс. Кроме того, в бою с исламистами погибли сотрудник отдела по управлению информацией дипломатической службы Шон Смит, частный американский охранник Глен Доэрти, экс-спецназовец ВМС США Тайрон Вудс и десять ливийских сотрудников полиции.

Разведывательное сообщество США предположило, что нападение не было связано с «Невинностью мусульман» и представляло собой заранее и тщательно спланированную антиамериканскую парамилитарную акцию.

Посольства Соединенных Штатов оказались в том году объектами нападения и в других государствах. Манифестанты в Тунисе перелезли через забор посольства США и подожгли деревья на его территории. По данным правительственных источников, по меньшей мере четыре человека были убиты и 46 человек получили ранения во время акций протеста в Тунисе в сентябре 2012-го.

В России на посольство США напали в 1999 году. На Малой Грузинской улице в Москве три злоумышленника похитили белый внедорожник Opel, после чего подъехали на Новинский бульвар к американскому посольству. Из салона машинывыскочил одетый в камуфляж мужчина с реактивным гранатометом в руках, после чего попытался выстрелить в здание дипмиссии.

Однако оружие не сработало, после чего один из офицеров оцепления предупредил коллег о том, что в руках у преступника гранатомет.

Сотрудник ГАИ открыл по машине огонь из табельного пистолета, после чего сидевшие в машине люди начали стрелять в ответ из автоматического оружия — по меньшей мере три очереди были выпущены в сторону здания посольства. Машина скрылась с места происшествия, но после плана «Перехват» все три подозреваемых были задержаны. Как стало известно впоследствии, атака была связана с началом бомбардировок авиацией НАТО городов Югославии.

Есть ли жизнь после доллара: удастся ли заменить американскую валюту в международных расчетах

Альберт Кошкаров

Готовы ли вы открыть депозит в алтынах? А сколько биткоинов вы купите для поездки на отдых? И по какому курсу стоит менять рубли на «евразы»? Все эти вопросы, возможно, нам придется задавать себе уже в недалеком будущем. Все большее число стран задумываются о создании собственных валют для транснациональных расчетов и отказа от расчетов в долларах.

Не в золоте счастье

Глава ВТБ Андрей Костин, предложивший президенту план «абсолютной дедолларизации», и первый вице-премьер, министр финансов Антон Силуанов, обнаруживший риски расчетов в долларах, отнюдь не одинокие фантазеры. Похожие высказывания можно найти у финансистов и политиков других стран. Например, тот же Джордж Сорос еще десять лет назад предлагал на роль мировой валюты SDR (специальные права заимствований), которые МВФ использует в своих расчетах. Другая альтернатива — варранты (ордер на покупку актива по фиксированной цене), привязанные к динамике мирового ВВП, или ВВП-облигации.

В 2009 году экономисты ООН открыто заявили, что существующая валютная система неэффективна, тормозит мировую экономику и порождает финансовые кризисы. Они предложили создать новую международную валюту, привязанную к золоту. Иначе говоря, вернуться к Бреттон-Вудской системе, которая действовала с 1957 года. К слову сказать, к тому времени золотой запас США превышал 20 тыс. тонн, что составляло около 70% мировых запасов! Пока с легкой руки президента Франции Шарля де Голля и другие страны, скопившие доллары, не стали требовать продать им золото. В августе 1971 года Ричард Никсон заявил об отмене прямой зависимости между золотом и долларом.

Несмотря на снижение золотого запаса, США и сейчас остаются крупнейшим его держателем: им принадлежит 8,1 тыс. тонн золота. Это в четыре раза больше, чем у России или Китая, и в 14 раз больше, чем у индийского ЦБ. Однако сила доллара не в этом: по большому счету его курс зависит от спроса других стран, а соответственно, и от состояния американской экономики и притока инвестиций в страну. С учетом того, что рост ВВП США в прошлом году составил 2,5%, а в этом году, по прогнозам, может ускориться до 3,1%( во II квартале американский ВВП вырос даже на 4%), неудивительно, что доллар последнее время укрепляется против других валют.

С другой стороны, за этот рост Штатам приходится платить увеличением госдолга. Сейчас он превышает 21,3 трлн долларов. Эта астрономическая цифра продолжает расти, причем опережая темпы экономического роста. «Проблемы в росте государственных расходов, которые покрываются за счет новых заимствований. Плюс свою лепту вносят и процентные расходы по обслуживанию долга», — говорит главный экономист Евразийского банка развития Ярослав Лисоволик. Сейчас объем долга США уже равен годовому ВВП страны, и многие эксперты ожидают, что это соотношение будет только увеличиваться в пользу долга.

Этот прекрасный мультивалютный мир

Наращивание госдолга США — это только один из факторов, который может повлиять на стабильность американской валюты. Гораздо больше другие страны беспокоит зависимость собственных валют (и в целом экономики) от политических решений Вашингтона. «США используют привилегированное положение своей валюты как для собственного национального обогащения, так и для прямого экономического давления на различные государства. Такое устройство финансовой системы порождает риски и недовольства у всех участников», — констатирует инвестиционный стратег «БКС Премьер» Александр Бахтин.

Как пример — недавний обвал турецкой лиры, спровоцированный введением санкций против госчиновников и экспортных пошлин на сырье. Министр финансов Турции Берат Албайрак (зять президента Эрдогана) открыто заявил, что все это «четкая и спланированная атака, проведенная крупнейшим игроком финансовой системы». При этом сами турецкие власти идут на обострение отношений с США — в частности, отказываясь отпустить из турецкой тюрьмы американского пастора Эндрю Брансона. Другой пример — законопроект американских конгрессменов с предложением «отключить» от доллара российские госбанки, что нанесет урон не только нашей финансовой системе, но и экономике в целом. В частности, экспортерам, которые проводят расчеты через те же ВТБ или Сбербанк. По информации агентства ТАСС, две компании, «АЛРОСа» и «Норильский никель», уже начали тестировать расчеты в рублях с покупателями в Китае и Индии.

Неудивительно, что в мире становится все больше проектов по созданию альтернативных средств международных расчетов. Избавиться от «долларовой зависимости» многие страны пытаются с помощью региональных валют.

ЭКЮ (ECU — European Currency Unit ) — с конца 70-х годов прошлого века использовался как средство безналичных расчетов между европейскими странами, а его курс рассчитывался как совокупность валют всех государств-участников. ЭКЮ могли использовать в качестве резервной валюты, а также для выдачи кредитов. В 1999 году на смену этой денежной единице пришел евро.

АКU — расчетная валюта на базе единой валютной корзины стран Азии (AMU). Проект был запущен в 2006 году, его участниками стали 16 государств, включая Индию, Китай и Японию. Курс этой валюты рассчитывается Азиатским банком развития. В перспективе на базе AKU может появиться азиатский аналог евро.

Амеро — единая валюта, которая должна объединить финансовую систему США, Канады и Мексики. Предполагалось, что эта валюта будет служить для расчетов между странами — участниками Североамериканского валютного союза. Любимая тема конспирологов: США заменят доллары на амеро и таким способом решат проблему с госдолгом. Даже есть дата — 2020 год.

Алтын — будущая валюта Евразийского экономического союза. Другое ее название — «евраз». По планам, она должна упростить расчеты между странами, снизив трансакционные издержки, и избавить от привязки к доллару при расчете цен на товары. Решения о том, кто будет ее эмитентом, как будет рассчитываться курс к другим валютам, до сих пор нет. Министр экономического развития России Максим Орешкин говорил, что единая валюта ЕАЭС может быть введена не ранее 2025 года.

Афро — единая африканская валюта, создание которой обсуждают с начала века. Цель — не только упростить межнациональные расчеты, но и «поддержать» наиболее бедные государства, используя единую кредитно-денежную политику на континенте. Предполагается, что для этого будет создан Африканский ЦБ. Правда, недавно глава ЦБ Египта Тарек Амер заявил, что объединенный банк и валюта Африки появятся только к 2043 году.

Почему создание единых валют растягивается на десятилетия? На это есть как политические, так и экономические причины. Например, по словам ведущего аналитика «Открытие Брокер» Андрея Кочеткова, введение единой валюты предполагает соблюдение участниками единых бюджетных параметров как по дефициту, так и по долгу. «Для евро стало большим испытанием пройти долговые кризисы Греции, а затем и периферийной Европы. Единый эмиссионный центр еврозоны принял основную ответственность за спасение, смягчив денежную политику и приняв количественную программу», — говорит он.

По словам известного экономиста, заведующего отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Якова Миркина, чтобы создать единую валюту, страны должны отказаться от суверенного права эмиссии, от самостоятельной денежно-кредитной и валютной политики центрального банка. «Это очень тяжелое решение», — говорит он.

С политической точки зрения единая валюта — это усечение суверенитета. Это подразумевает политическую интеграцию стран-участниц. «Не только разная скорость экономического развития и вес экономик в будущем валютном союзе определяют скорость внедрения единой валюты, но и степень схожести внутренней и внешней политики неизбежно повлияют на перспективы такого объединения», — говорит Кочетков.

Деньги для миллениалов

Еще одна альтернатива доллару — криптовалюты. Их число уже подбирается к 2 тыс., капитализация рынка — 207,9 млрд. долларов. У виртуальных денег есть масса преимуществ перед традиционными, фиатными. Главное — децентрализованная система обращения: невозможно как-либо контролировать трансакции или выключить платежи. Чтобы расплачиваться криптоденьгами, нужен Интернет, а не центральный банк. Ко всему прочему еще почти нулевая стоимость трансакций, анонимность и невозможность подделать криптовалюту.

В некоторых странах (Великобритания, Швейцария, Эстония, ОАЭ, некоторые штаты в США) уже сейчас за токены можно купить недвижимость. Криптовалютой также можно расплатиться — например, за кофе, книги и даже акции. «Важно, что у миллениалов криптовалюта вызывает больше доверия, чем у старшего поколения. Для них цифровые активы стали нормой: большинство пользователей чаще используют безналичные расчеты и имеют электронные кошельки», — говорит основатель платежной системы PlasmaPay Илья Максименка.

Но, несмотря на все достоинства криптовалют и растущую популярность платежей, сами представители этой индустрии всерьез не рассматривают виртуальные валюты как реальную угрозу для существующей «доллароцентричной» финансовой системы. По крайней мере, в ближайшем будущем. Представитель криптобанка Wirex Роман Забуга уверен, что в среднесрочной перспективе использование криптовалюты для международных расчетов исключено. «У нас есть пример латиноамериканского петро, инициированного венесуэльскими властями, и огромные сомнения в его ликвидности. У нас есть более привычные криптовалюты — биткоин, эфир, риппл и прочие, волатильность которых попросту не предполагает их использование в качестве средства расчетов не то что на международном уровне, но даже и внутри страны на уровне b2b», — рассуждает он.

Криптовалюты сейчас больше используются не как средство расчетов, а как инвестиционный инструмент. Чтобы тот же биткоин или Ethereum стали в один ряд с долларом и евро, необходимо как минимум две вещи. Первое — единая и внятная политика регуляторов. По факту сейчас далеко не во всех странах даже разрешено их использование. В России, например, статус операций с криптовалютами вообще никак не отрегулирован. Хотя майнить и вкладывать деньги в биткоины гражданам никто не запрещает, однако у российских финансовых властей нет никакого желания придавать им легальный статус. «Мнение Банка России — не легализовывать использование криптовалют как законного платежного средства. Мы против частных денег, в какой бы форме они ни были — материальной или виртуальной. Криптовалюты — это частные цифровые деньги, — заявила глава ЦБ Эльвира Набиуллина в октябре прошлого года на сочинском форуме инновационных технологий.

Второе, что мешает криптовалютам стать международным платежным средством, указывает Илья Максименка, — отсутствие платежной инфраструктуры и доверия к ним. «Блокчейны, на базе которых и существуют криптовалюты, до сих пор технически слабы, чтобы говорить о глобальном вытеснении фиата цифровыми валютами. Однако в перспективе пяти лет крипторынок может достаточно развиться с технической точки зрения и получить широкое распространение как платежное средство, составив выгодную альтернативу доллару и евро», — считает он.

А как же рубль?

В мире уже есть вторая резервная валюта — евро, отмечает Яков Миркин. В евро номинированы 20—25% всех финансовых активов. Поэтому, как полагают многие эксперты, у европейской валюты больше всего шансов заменить доллар. Например, чтобы обойти американские санкции. «Если РФ подвергнется блокировке долларовых расчетов со стоны США, не исключены расчеты в евро, например, за поставки газа», — говорит аналитик ИК «Фридом Финанс» Валерий Безуглов.

Правда, евро пока существенно уступает доллару в плане надежности. Долговой кризис в Греции, выход Великобритании из Евросоюза, попытки отделить Каталонию от Испании, шотландский референдум о независимости (пусть пока и неудачный) — все эти события не добавляют стабильности европейской валюте. Плюс ко всему в ряде стран вновь заговорили о возвращении к национальной валюте. С этой точки зрения более перспективным многие эксперты считают юань. По данным Всемирного банка, доля Китая в мировой экономике уже составляет около 15%. Причем последние годы темпы роста ВВП страны превышают 6%.

«Китай уже запустил торги на бирже фьючерсами на нефть с расчетами за поставки исключительно в юанях», — напоминает аналитик «Альпари» Наталья Мильчакова. Если так пойдет и дальше, то через 10—15 лет Китай может стать лидером, вытеснив с этой позиции США, чей вклад в глобальный ВВП сейчас оценивается примерно в 25%. Это приведет к росту доверия и ликвидности юаня: именно этого не хватает китайской валюте, чтобы стать мировой.

А вот перспективы рубля как международной валюты эксперты пока оценивают более чем скромно. Для этого российская экономика слишком слаба, а наша национальная валюта слишком зависима от политики, цен на нефть, поведения инвесторов, колебаний других валют. И еще десятка других причин. Поэтому пока вряд ли кто-то из стран-партнеров готов воспринимать рубль как надежное средство расчетов и сохранения капитала. «Сколько бы ни говорили о нашем желании перейти на рубль, сегодня это возможно только в ограниченном формате», — говорит Александр Бахтин. Мильчакова не исключает, что часть расчетов в рублях можно будет использовать в рамках ЕАЭС, однако этому могут препятствовать валютные риски. В отличие от доллара, который считается самой стабильной валютой в мире, застрахованной от резких обвалов, российский рубль пока явно не может похвастать такой стабильностью.

Эфир закончен. Забудьте

Сергей Беднов

Пришла пора подвести итоги минувшего телесезона. Резонный вопрос: не поздновато ли?

Обычно к концу июня ТВ впадает в состояние анабиоза, все ведущие программы отправляются в отпуск. Но в этот год привычную картину нарушил сначала мундиаль, сильно поменявший традиционную картину рейтингов. Потом — ажиотаж вокруг пенсионной реформы, на продвижение идеи которой ТВ бросило лучшие силы. И, наконец, небывалое для лета количество громких сериальных премьер.

Время от времени на телевидении случаются скандалы. Некоторые кажутся резонансными. «Труд» же всегда придерживался той точки зрения, что не надо раздувать из мухи слона, через месяц случившееся все равно будет забыто. Сколько, скажем, велось разговоров вокруг перехода Андрея Малахова с Первого канала на «Россию 1», из «Пусть говорят» в «Прямой эфир». Но вот трансфер состоялся — и что? От перемены ведущих лицо отечественного ТВ не поменялось. Как копались программы в чужом белье, так и продолжают этим заниматься.

Хотя в личной конкуренции между экс-ведущими и нынешними увидеть некие результаты все же можно. Так, если при Малахове средний рейтинг ток-шоу «Пусть говорят» был 5,8%, то теперь при Дмитрии Борисове — 5,4%. Примерно та же картина и с «Прямым эфиром»: во времена Корчевникова проект «зарабатывал» 3,3%, сейчас — 4,1%. А поскольку цифры значат, что такой процент населения старше четырех лет (данные компании Mediascope) смотрел именно эту передачу, то даже десятые их доли подразумевают внушительную аудиторию. Любит народ Андрея, ох любит...

Вспомним другие широко обсуждаемые эксцессы сезона. Например, как Владимир Соловьев обиделся на Урганта, предположившего, что словосочетание «соловьиный помет» как нельзя лучше подходит к одной из программ «России 1». Помнится, Владимир Рудольфович предположил тогда следующее: подобная шутка не могла прозвучать в эфире «Первого» без санкции руководства канала. А значит, объявлена война! Ни больше ни меньше. Ну и где сейчас-то боевые действия? Растворились. Кажется, даже никаких извинений со стороны Ивана Андреевича не последовало.

Помнится, широко обсуждался и поступок ведущего программы «Место встречи» Андрея Норкина, который в прямом эфире НТВ кулаком пытался вразумить своего оппонента, украинского политолога. Либералы пришли в негодование: «Да как такое возможно?! Совсем докатились!» А теперь никто уже не удивляется ни потасовкам, периодически случающимся на политических ток-шоу, ни грязному лексикону пикейных жилетов, где слово «дерьмо» звучит уже вполне респектабельно.

Примеры забытых скандалов можно продолжить. Но вернемся к цифрам. Да, чемпионат мира по футболу изменил привычную картину рейтинговых топов. Раньше в них первое место всегда занимало новогоднее поздравление президента, далее следовал майский парад на Красной площади, потом все остальное. Сейчас же пятерка лидеров выглядит так. Первые четыре позиции занимает футбол: Россия — Хорватия, 1/4 финала — 20,2%; Россия — Испания, 1/8 — 18,6%; Франция — Хорватия, финал — 16,2%, Россия — Египет, групповой этап — 15,8%. И лишь на пятом месте с 15,1% разместилось новогоднее обращение главы государства. Вот так праздник спорта изменил предпочтения россиян.

И так хотелось, чтобы он, праздник, продолжался, но сладкие воспоминания о ЧМ были изрядно подпорчены темой пенсионной реформы, вываленной ТВ топорно и однообразно. Смотреть на активных и веселых пожилых людей, конечно, приятно, но когда они на всех каналах говорят примерно одно и то же... Нет уж, увольте.

Среди выпусков новостей у разных вещателей в лидерах оказались те, что выходили в дни вышеперечисленных матчей. Далее следовала тематика с кемеровской трагедией.

А вот как выглядит топ-10 сериалов: «Склифосовский», «Березка», «Тайны следствия — 17», «Диверсант», «Крепость Бадабер», «Пес-2», «Тайны следствия — 16», «Двойная жизнь», «Секретарша», «Лабиринты».

Тут следует обратить внимание на необычное явление. В, казалось бы, мертвое время «Первый» вдруг взял да и вывалил проекты, изрядное количество времени пролежавшие на полке: «Садовое кольцо», «Sпарта», «Красные браслеты»: К чему бы? Такое ощущение, будто руководство канала поторопилось сделать такой шаг, пока еще можно. Впрочем, это уже из области конспирологии. Дискуссии-то вокруг таких сериалов все равно кончаются уже через неделю после их показа.

Теперь десятка самых рейтинговых фильмов: «Последний богатырь», «Путин» (Оливера Стоуна), «Иван Васильевич меняет профессию», «Тренер», «Кавказская пленница», «Большой», «Москва слезам не верит», «Миропорядок-2018», «В бой идут одни «старики», «Салют-7». На 11-м месте — «Бриллиантовая рука». Нет, все-таки любовь к советской классике в нашем зрителе ничем не перешибить. Это, пожалуй, единственное, что он никогда не забывает. Скрепа, словом.

Саурат Сувейлям: проигрыш Египта на ЧМ — элементарное отсутствие удачи

Сборная Египта по футболу, ведомая звездой "Ливерпуля" Мохаммедом Салахом, проиграла все три матча на чемпионате мира в России, после чего шквал критики обрушился на тренерский штаб, футбольный союз Египта, а также самих игроков. Болельщики и журналисты требовали расследования провала "фараонов". Но страсти улеглись, египетский союз нашел нового тренера и уже ставит новые задачи перед сборной с учетом уроков мундиаля. При этом амбициозные египтяне не оставляют надежды выиграть право на организацию собственного ЧМ по футболу в ближайшее время и намерены в этих целях активно использовать российский опыт. Об этом в интервью РИА Новости рассказал исполнительный директор футбольного союза Египта Саурат Сувейлям.

— В Египте на днях стартовал национальный чемпионат по футболу. Как вы его оцениваете и считаете ли, что он будет отличаться от предыдущих, поскольку в этом сезоне конкуренция между клубами ожидается еще более жесткая?

— Каждый сезон мы наблюдаем сильную конкуренцию между клубами. Однако этот сезон особенный, поскольку в нем участвует клуб Pyramids, руководство которого хочет достичь новых высот в египетском футболе. Это и легионеры высокого уровня, и иностранный тренерский штаб. Я считаю очень удачным выбор Хусама аль-Бадри в качестве генерального менеджера клуба, учитывая его способности и талант руководителя. Кроме того, он обладает прекрасными возможностями как тренер. Повторюсь, в египетском футболе появилась новая структура с новыми идеями, поэтому и нынешний сезон, как я полагаю, будет отличаться от предыдущих сезонов и игроки покажут сильную игру.

— Поделитесь, пожалуйста, вашей оценкой участия в чемпионате мира 2018 года Египта, который впервые за 28 лет прошел отборочный тур и вышел в групповой этап турнира.

— Я считаю, что и положительные и отрицательные результаты этого чемпионата для Египта вполне закономерны. В числе положительных итогов — сам факт участия сборной Египта в чемпионате после 28 лет перерыва. Это пойдет в копилку национальной команды. Но отсутствие положительного результата на газоне и тот факт, что наша сборная показала себя не самым достойным образом, никоим образом нельзя списывать на ошибки футбольного союза. Это элементарное отсутствие удачи. Сборная сделала то, что должна была сделать… Ни игроки, ни тренерский штаб не хотели такого результата.

Футбольная федерация, со своей стороны, не жалела усилий для того, чтобы Египет занял более высокую строчку в итоговой таблице. С такими возможностями, которых раньше не было ни у одного поколения игроков национальной команды, результаты должны были быть получше.

— Египетский министр по делам молодежи и спорта Ашраф Собхи ранее заявил, что Каир хочет подать заявку на проведение финальной части чемпионата мира по футболу в 2030 году. Собираетесь ли вы воспользоваться опытом России при подготовке досье для конкурса и в проведении чемпионата в случае удачи?

— Мы увидели в России потрясающую организацию Кубка мира, все было сделано профессионально. Я лично не был на других чемпионатах мира, но судя по тому, что мы увидели как египетская делегация, а также увидел весь мир, это был лучший чемпионат за всю историю. Мы приветствуем заявление министра по делам молодежи и спорта Ашрафа Собхи рассмотреть вопрос организации ЧМ 2030 года. Приветствуем практические шаги для реализации этой идеи. Провести чемпионат мира по футболу в Египте — это наша мечта.

— Игры национального чемпионата Египта долгое время проводились без болельщиков при пустых трибунах из-за трагедии на матче в Порт-Саиде в 2012 году. Как ожидается, болельщики вернутся на трибуны в сентябре. Готовы ли к этому власти?

— Действительно, Египет, несмотря на свою инфраструктуру и возможности, долгое время оставался единственной арабской страной, где матчи проводились без болельщиков. Многие страны переживали еще большие трагедии на стадионах, но продолжали при этом пускать болельщиков на трибуны. Все это время МВД и министерство по делам молодежи и спорта делали все возможное для того, чтобы на трибунах вновь слышать голос футбольных фанатов. Приняты соответствующие решения, и футбольный союз как заинтересованная организация займется воплощением этих решений в жизнь.

Мы также хотим использовать успешный опыт России в организации посещения болельщиками матчей на стадионах, в частности, выдавать FAN ID. Этот очень удачный российский опыт стал для нас одним из уроков мундиаля в РФ. С начала сентября в Египте пять тысяч болельщиков смогут попасть на трибуны, и им предварительно будут выдаваться такие FAN ID.

— Какие задачи ставит перед собой футбольный союз Египта после участия в ЧМ в России?

— Само участие в финальной стадии чемпионата мира 2018 года было для нас мечтой. Эта мечта стала реальностью, но, к сожалению, египетский народ не увидел ту сборную, которую хотел увидеть. Футбол в Египте – это источник счастья и радости для большой части общества, поэтому на будущем этапе мы будем вновь стремиться пробиться на ЧМ-2022 и сделать так, чтобы сборная выглядела достойно, а ее игра порадовала египетский народ.

Китай и Россия уходят в отрыв от авианосцев США

Чаще, чем товарищ Си Цзиньпин, с российским президентом встречается, кажется, только израильский премьер Нетаньяху. Но встречи последнего с Путиным (при всех добрых отношениях, сложившихся между двумя лидерами) обычно носят "оперативный" характер. Си Цзиньпин же с Путиным подчеркнуто "текучкой" не занимаются, для этого есть специально обученные люди. А лидеры двух держав сосредоточены на тщательном выстраивании добрососедских отношений и решении вопросов исключительно стратегического характера.

В сентябре во Владивостоке снова ждут председателя КНР, где он совместно с Путиным будет участвовать в Восточном экономическом форуме. Что здесь интересно: товарооборот между нашими странами за первое полугодие 2018 года увеличился вполовину. "В прошлом году у нас товарооборот был 87 миллиардов долларов, а за первое полугодие этого года увеличился сразу на 50%, и в этом году мы, скорее всего, выйдем на рубеж в сто миллиардов", — заявил на днях глава российского государства.

Президент России, скорее всего, немного поскромничал. Как полагают большинство экспертов, "стомиллиардный рубеж", судя по товарным трендам, скорее всего, будет преодолен уже где-то к ноябрю. Достаточно просто отметить, что в традиционно мертвом для торговли июле наш совместный товарооборот составил 9,1 миллиарда долларов. Экспорт из Китая в Россию достиг 4,4 миллиарда долларов, импорт из России в Китай — 4,7 миллиарда долларов (заметьте — мертвый сезон). Всего же, согласно самым консервативным прогнозам, товарооборот между Россией и КНР за текущий год составит приблизительно 115-120 миллиардов долларов. Что весьма значимо уже не только для Российской Федерации, но и для КНР.

Но главное в экономических взаимоотношениях России и Китайской Народной Республики, как мы знаем, не рост товарооборота. Основной и во многом совпадающий интерес России и Китая лежит в отрасли транспорта и логистики. И имеет уже достаточно точное терминологическое определение — "русский транзит".

Основной специализацией китайских товарных рынков является масс-маркет. Российские рынки тут для китайских товаров, безусловно, представляют некоторый интерес — но именно что "некоторый". Во-первых, и рынок у нас для масс-маркета не слишком емкий ("всего" где-то плюс-минус 150 миллионов человек, включая приезжих). Во-вторых, отечественные и европейские производители внутренний рынок России тоже любят. В-третьих, "транспортное плечо" к наиболее густонаселенным регионам Российской Федерации почти такое же, как в страны ЕС. Поэтому отнюдь не торговля с Россией является по-настоящему определяющим фактором.

Тут все просто: взаимный интерес, помимо приведенного выше довольно "вульгарного" определения "русский транзит", имеет и другое, куда более наукообразное — "контроль глобальных товарных потоков".

И вот это уже — очень и очень всерьез.

Дело в том, что могущество нынешней западной цивилизации базируется не только на долларе и прочих бреттон-вудских системах. Оно зиждется на глобальном контроле мировой торговли. И авианосные группы США свою функцию контроля над путями мировой морской торговли выполняют. Как и контролируемые "условным Западом" Панамский и Суэцкий каналы.

Конкурировать с этими ребятами на море в нынешней ситуации пока трудно. А вот выстраиваемые Россией и КНР "сухопутные маршруты" (Великий шелковый путь, евразийский коридор Запад — Восток) плюс морской, но, по сути, каботажный и проходящий через территориальные воды Российской Федерации Северный морской путь и ирано-российский коридор Север — Юг собираются этот гигантский торговый пирог "переделить".

Вот и встречаются регулярно российский и китайский лидеры при каждой возможности и в любых подходящих местах. При нынешних глобальных раскладах им всегда найдется о чем поговорить.

Дмитрий Лекух

НЕУПРАВЛЯЕМАЯ АФРИКА

Президент Южно-Африканской Республики Джейкоб Зума выступил с инициативой изменить конституцию страны, чтобы разрешить экспроприацию земель у белых владельцев без выплаты компенсации, передав их беднейшему черному большинству.

Если Африканский национальный конгресс поддержит идею национального лидера, это приведет все еще удерживающую хоть какой-то порядок и законность страну к катастрофе.

Белые фермеры продолжают владеть большей частью земель, на которых ведут высокоэффективное сельское хозяйство, позволяющее стране не умереть с голоду. Пока что ЮАР является крупнейшим в Африке производителем кукурузного зерна и занимает второе место в мире по экспорту цитрусовых.

Если этих фермеров, обеспечивающих продовольственную безопасность, изгонят, то ЮАР превратится в еще одно Зимбабве. Воцарится анархия, и без этого в стране происходит около 20 тысяч убийств в год. В ряде районов полиция отказывается вмешиваться в вооруженные схватки.

В соседнем Зимбабве более или менее сносная жизнь закончилась после захвата земель белых фермеров. Местные революционеры привели к власти диктатора Роберта Мугабе, которого измученный народ в прошлом году свергнул.

На днях состоялись выборы президента, но долгожданного спокойствия они не принесли. Их победителем объявил себя Эммерсон Мнангагва, но и другой кандидат Нельсон Чамиза тоже настаивает на своей победе.

По его словам, полиция нагрянула в штаб-квартиру его партии, захватила компьютеры и уничтожила все свидетельства подтасовки голосов в пользу соперника. Страна вновь в состоянии вооруженного противостояния. На улицы вышли несколько тысяч манифестантов, вооружившихся железными прутьями и камнями, войска открыли огонь по людям, застрелив шесть человек.

Африка огромна, численность ее населения приближается к 1,3 млрд человек. Однако краю бескрайних саванн и пустынь выпала самая незавидная судьба. Во второй половине XIX века континент превратился в колониальные владения, поделенные между Великобританией, отхватившей самый большой и лакомый кусок землицы, наиболее богатой полезными ископаемыми, Францией, Германией, Бельгией, Италией, Португалией и Испанией.

Территория Центрально-Африканской Республики, где недавно были убиты российские журналисты, досталась Франции. В 1960 году она ушла из ЦАР, и с тех пор здесь нет мира. В стране находится более 2000 французских солдат, однако они бессильны остановить гражданскую войну.

Сегодня полевой командир группировки «Народный фронт возрождения», закрепившейся в городке Нделе, собирает силы для штурма столицы Банги. Повстанцы захватили золотые и алмазные месторождения. ЦАР поделена между 15 группировками, которые бьются с правительством, миротворцами и друг с другом.

Вместе с Францией вину за африканский ад несет Великобритания, чьи владения протянулись от Египта до ЮАР. Колонизаторы оставили после себя зерна кровавого хаоса, ведь границы между странами были искусственными и обозначены без всякого учета расселения народов и племен. И сегодня в Африке нет ни одного более или менее благополучного государства. Эксперты фиксируют, что уровень стабильности понижается здесь с каждым годом, возникают обширные неуправляемые центральной властью территории.

Самые горячие точки сейчас находятся в Конго, Центрально-Африканской Республике и Нигерии. В настоящее время вооруженные конфликты фиксируются в 15 африканских государствах.

Николай Иванов

Лауреат премии "Русский Букер" Владимир Шаров умер на 67-м году жизни, сообщили РИА Новости в пресс-службе издательства "Редакция Елены Шубиной".

"Владимир Александрович умер два часа назад", — сказали в издательстве.

Писатель и историк Владимир Шаров дебютировал с романом "След в след: Хроника одного рода в мыслях, комментариях и основных датах" в 1991 году. В романах Шарова история соседствует с фантастикой, а перед глазами читателя проходит огромное количество персонажей из разных эпох. Его авторству принадлежат произведения "Воскрешение Лазаря", "Будьте как дети", "Старая девочка" и многие другие. В 2014 году он удостоился премии "Русский Букер" за книгу "Возвращение в Египет".

15 разведочных скважин пробурят в Египте.

Три соглашения подписала Арабская Республика Египет с местными и иностранными компаниями о бурении в общей сложности 15 разведочных скважин на нефть и газ в различных частях страны на общую сумму $139,2 млн, сообщило египетское министерство нефти и минеральных ресурсов.

Одно соглашение заключило министерство с египетскими компаниями Egas и Tharwa, а также итальянский нефтегазовым концерном Eni о бурении 2 скважин в акватории Nour на шельфе Средиземного моря стоимостью $105 млн.

Второе соглашение египетское министерство подписало с Egyptian General Petroleum Corporation (EGPC), Eni и хорватской INA Naftaplin на бурение 9 разведочных скважин на сумму 11,7 млн в регионе Raas Gatara в Западной Сахаре.

Третье соглашение - между министерством нефти и минеральных ресурсов Египта, EGPC, Eni и британской BP - предполагает бурение 4 скважин на нефть и газ в районе скважины Nidoko, пущенной в эксплуатацию в конце мая 2018 года в Дельте Нила.

Инвестиции в бурение составят $22,5 млн.

Тоталитарные и авторитарные режимы

Хуан Линц

Опубликовано в журнале: Неприкосновенный запас 2018, 4

Перевод с английского Ольги и Петра Серебряных

Хуан Линц (1926—2013) — социолог и политолог, автор трудов по теории тоталитарных и авторитарных политических режимов.

[стр. 16—62 бумажной версии номера]

I. ВВЕДЕНИЕ [1]

Многообразие и широкая распространенность недемократических режимов

Все знают, что формы правления бывают разными и что быть гражданином или подданным одной страны совсем не то же самое, что быть гражданином другой — даже на повседневном уровне. Но известно также и то, что почти все правительства занимаются примерно одним и тем же, так что порой легко уподобиться чистым анархистом, для которых все государства одинаковы, просто потому что они государства. Это противоречие и является отправной точкой в общественно-политической науке.

Понятно, что при Сталине или Гитлере жизнь обычного гражданина — не говоря уже о верхушке общества — сильно отличалась от жизни в Великобритании или Швеции[2]. Даже если не брать крайние случаи, можно смело утверждать, что для многих, пусть даже и не для подавляющего большинства, жить в Испании при Франко совсем не то же самое, что жить в Италии — для глав коммунистических партий этих стран уж точно. Наша задача как ученых описать во всей его сложности отношение людей к правительству и понять, почему это отношение столь сильно меняется от страны к стране. Мы не будем рассматривать личные документы — мемуары политиков, генералов, интеллектуалов, заговорщиков и узников концлагерей, а также литературные произведения, посвященные столкновению человека с властью, зачастую жестокой и непредсказуемой. Мы ограничимся научными исследованиями общества, основанными на наблюдении, анализе законов, судебных и административных решений, бюрократических документов, на интервью с главами стран и опросах населения — то есть будем основываться на трудах, в которых предпринята попытка описать и объяснить функционирование разных политических систем в разных обществах.

Благодаря работам политических философов, у нас уже есть некоторое представление о том, какие вопросы следует задавать. Однако чисто дескриптивных исследований политической жизни в конкретном обществе в конкретное время, пусть даже очень хороших, нам будет мало. Нам, как и Аристотелю, который столкнулся с разнообразием правлений в греческих полисах, будет нужно свести всю эту сложность к ограниченному числу типов — достаточно разных, чтобы охватить весь спектр режимов, присутствующий в реальности, но в то же время позволяющих описать черты, общие для тех или иных сообществ. Классификация политических систем, как и других аспектов реальности — социальных структур, экономических систем, религий, структур родства, — составляет ядро социальных наук с момента их зарождения. Появление новых форм политической организации, учреждения власти и властных компетенций, распоряжения ими, а также изменение точки зрения, связанное с появлением новых ценностей, неизбежно приводит к созданию новых классификаций. Эта интеллектуальная задача не так проста, как может показаться, поскольку мы имеем дело с изменчивой политической реальностью. Старые понятия утрачивают адекватность. Как отмечает Токвиль, говоря об «опасной для демократических государств форме угнетения, не похожей ни на одну из ранее известных в мире форм»: «Это нечто новое, поэтому я попытаюсь описать ее, ибо имени у нее нет». К сожалению, нам всегда приходится как-то именовать реальность, которую мы пытаемся описать. Хуже того — мы в этом не одиноки, поскольку те, кто контролирует политическую жизнь в государствах ХХ века, тоже хотят определять, описывать и именовать свои политические системы, даже если при этом они выдают желаемое за действительное или просто хотят пустить пыль в глаза окружающим. Разумеется, подходы ученых и политических деятелей не всегда совпадают, одни и те же слова часто имеют разный смысл. Соответственно, ясность в понятиях — дело принципиальной важности. Кроме того, общества различаются не только тем, как в них организована политическая жизнь, но и устройством властных отношений в иных сферах. Естественно, те, кто считает, что внегосударственные аспекты общества для жизни людей важнее, будут стремиться к такой концептуализации разновидностей обществ, в которой политика будет лишь одним из аспектов и, наверное, даже не самым важным. Нас, однако, будет занимать именно проблема многообразия политических систем.

Простейший способ определить какое-либо понятие — указать, чем оно не является. Это, очевидно, предполагает, что мы знаем, чем является нечто другое, и, соответственно, можем сказать, что оно не совпадает с нашим понятием. В данном случае мы будем исходить из предположения, что мы знаем, что такое демократия, и сосредоточимся на политических системах, которые не подпадают под наше определение демократии. Джованни Сартори, анализируя примеры использования таких понятий, как тоталитаризм, авторитаризм, диктатура, деспотизм и абсолютизм, которые традиционно противопоставляются демократии, отмечает[3], что сейчас все сложнее понять, чем же не является демократия. Тем не менее присутствует ощущение, что благодаря работам множества ученых у нас все-таки есть описание демократии, соответствующее большому числу политических систем, достаточно схожих между собой по способу организации политической жизни и в отношениях между гражданами и правительством, чтобы подпадать под одно определение. Соответственно, здесь мы будем иметь дело с политическими системами, имеющими как минимум одну общую черту: все они не похожи на общества, к которым приложимо наше определение демократии. То есть мы будем иметь дело с недемократическими политическими системами.

Двойственность политических режимов традиционно описывалась противопоставленными терминами поликратия — монократия, демократия — автократия. С XVIII века дескриптивными и идеологическими понятиями для описания неограниченной власти (legibus solutus) стали абсолютизм и деспотизм, даже если это порождало такие неоднозначные выражения, как «просвещенный деспотизм». В конце XIX — начале ХХ века, когда в большинстве западных стран, по крайней мере на бумаге, установилось конституционное государство, а либерализм и правовое государство (Rechtstaat) стали символом политического прогресса, новые автократические формы правления обычно называли диктатурами. В 1920-е Муссолини заявляет о своей приверженности неоидеалистической концепции Джованни Джентиле об «этическом» и «тоталитарном» государстве: «Вооруженная партия ведет к тоталитарному режиму… Партия, тоталитарно управляющая нацией, — факт, новый в истории»[4]. В Германии это понятие найдет отклик лишь некоторое время спустя, причем не столько среди нацистского руководства, сколько у политических философов вроде Карла Шмитта, писавшего о повороте к тотальному государству в 1931 году[5]. Успех этого слова тесно связан с известной работой генерала Людендорфа «Тотальная война»[6], которая переворачивала старую формулу Клаузевица «война есть продолжение политики иными средствами», чтобы определить мир как подготовку к войне, а политику как продолжение войны иными средствами. Другой влиятельный автор, Эрнст Юнгер, примерно в это же время придумал выражение Totale Mobilmachung[7]. Вскоре эта идея тотальной мобилизации войдет в политический дискурс и даже в юридические документы — например в указы испанской правящей партии, где этот термин имел положительные коннотации. Уже в 1930-е политолог Джордж Сэбин использует это понятие для новых мобилизационных однопартийных режимов — и фашистских, и коммунистических[8]. Роберт Михельс в 1928 году отмечает сходство между фашистскими партиями и большевиками[9]. Троцкий пишет в 1936 году: «Сталинизм и фашизм, несмотря на глубокое различие их общественных основ, представляют собою симметричные явления. Многими чертами своими они убийственно похожи друг на друга»[10]. Многие фашисты, особенно фашисты левые, ощущали близость своих идеалов к сталинскому коммунизму[11]. Так что выявить это сходство и обнаружить, насколько полезно понятие, описывающее сразу оба политических феномена, выпало отнюдь не либеральным критикам фашизма и Советского Союза. Как мы увидим, борьба с излишне широким или неправильным толкованием этого понятия, а также сомнения в его интеллектуальной плодотворности возникли лишь недавно. Тем не менее еще в 1930-е ряд теоретиков, симпатизировавших авторитарным, антидемократическим политическим решениям, но при этом враждебно относившихся к активистским мобилизационным концепциям тоталитарного государства и видевших проблему в автономии государства от общества, ясно указали на разницу между авторитарным государством, тоталитарным государством и тем, что они называли нейтральным либерально-демократическим государством[12]. В послевоенной политологии их идеи отклика не нашли. Когда в ходе «холодной войны» отдельные автократические режимы вроде Турции и Бразилии перешли к демократии, а обретшие независимость страны выбрали демократическую форму правления, считалось, что дихотомия демократии и тоталитаризма может описать все многообразие политических систем или как минимум два полюса, к которым все эти системы тяготеют. Именно тогда режимы, которые нельзя было отнести ни к демократическим, ни к тоталитарным, считались либо покровительствующими демократии (то есть режимами, где демократические нормы формально приняты, а элиты стремятся демократизировать свои общества, даже если они не вполне представляют, что для этого требуется), либо сохранившимися до настоящего времени традиционными олигархиями[13]. Но и в данном случае для режимов, оказавшихся между этими двумя типами и ориентировавшихся либо на демократическое будущее, либо на традиционалистское прошлое, требовалось создать особый тип модернизирующихся олигархий. Примечательно, что описание в этом случае в большей мере сосредоточивалось на целях экономического развития, чем на природе политических институтов, которые нужно было создать и работу которых необходимо было поддерживать.

Всего несколько лет спустя рухнули огромные надежды на демократию в Латинской Америке — в первую очередь в более развитых южноамериканских республиках и странах, созданных путем успешного переноса британских и французских демократических институтов в бывшие колонии. Вместе с тем авторитарные режимы в Испании и Португалии неожиданно для всех пережили разгром стран «оси». Ученым стало ясно, что такие режимы нельзя понимать как безуспешные примеры тоталитаризма, поскольку многие — если не все — их основатели не разделяли тоталитарных взглядов на государство и общество, а сами эти режимы функционировали совсем не так, как нацистский или сталинский; при этом сами правители, особенно в странах «третьего мира», даже не делали вида, что авторитаризм — лишь временный этап подготовки страны к демократии. Они все чаще отвергали либерально-демократическую модель и при строительстве нового государства нередко прибегали к несколько видоизмененной ленинской модели правящей партии как авангарда пролетариата. Вскоре ученые обнаружат, что идеологические выступления и декларируемые схемы управления партий и массовых организаций почти никогда не соответствуют действительности, как в прошлом псевдофашизм балканских, восточноевропейских и балтийских государств не был похож на немецкий национал-социализм или итальянский фашизм. Эти наблюдения неизбежно привели к тому, что был описан — с теми или иными нюансами — третий тип режимов, то есть именно отдельный тип, а не точка на оси между демократией и тоталитаризмом. На основании анализа режима Франко, особенно после 1945 года, мы сформулировали понятие авторитарного режима, который отличается и от демократического правления, и от тоталитарной системы[14].

Наш анализ будет сосредоточен на тоталитарных и авторитарных режимах, имеющих как минимум одну общую черту, — это недемократические режимы. Поэтому мы должны начать с краткого эмпирического определения демократии, чтобы очертить область нашего исследования. Мы обратимся к многочисленным теоретическим и эмпирическим исследованиям тоталитарных политических систем, появившимся в последние десять лет, а также к недавней критике этого понятия, чтобы наметить типы режимов, которые мы от противного считаем тоталитарными. Однако упомянутыми тремя типами режимов многообразие политических систем ХХ века не исчерпывается. До сих пор существует ряд режимов, основанных на традиционной легитимности, и мы неверно поймем их природу, если будем классифицировать их по тем же признакам, что и современные авторитарные режимы, сложившиеся после слома традиционной легитимности или после периода демократического правления. Нам представляется, что отдельные виды тирании и деспотизма, осуществляемые лично правителем и его клиентами — с помощью преторианской гвардии при отсутствии каких-либо форм организованного участия населения в государственных институтах и сколь-нибудь значимых попыток легитимации на фоне преследования режимом своих частных целей, — будет не вполне плодотворно относить к той же категории, что и более институализированные авторитарные режимы, в которых правители считают, что действуют ради общего блага. Поэтому такие режимы — назовем их «султанскими» — мы рассмотрим отдельно, пусть даже у них есть общие черты с авторитарными. Отдельную проблему представляют общества, в которых один слой навязывает свою власть остальным — при необходимости и силой, — но при этом позволяет им участвовать в политической жизни в соответствии с демократическими нормами, исключая лишь возможность дискуссии об отношениях с правящей группировкой, причем по этому вопросу имеется широкий консенсус. Мы называем такой вид режимов «расовой демократией», поскольку они столь же парадоксальны, как и сочетание демократии с расовой дискриминацией. Недавние события в Восточной Европе, связанные с десталинизацией, и даже некоторые тенденции в Советском Союзе поставили отдельный вопрос о природе постсталинистских коммунистических режимов. Мы обнаружили, что режимы, развивающиеся в Восточной Европе, имеют много общего с теми, которые мы определяем как авторитарные, однако их более или менее отдаленное тоталитарное прошлое и приверженность элит отдельным элементам тоталитарной утопии наделяют их известным своеобразием. Мы будем говорить о них как о частном случае авторитаризма — посттоталитаризме.

Два главных измерения в нашем определении авторитарных режимов — степень или вид ограничения политического плюрализма, а также степень, в какой режим основывается на политической апатии и демобилизации, либо ограниченной и контролируемой мобилизации населения. На их основании можно выделить множество подтипов, различающихся тем, кто участвует в ограниченном плюрализме и как эти участники организованы, а также уровнем и типом их участия. Мы будем различать: бюрократическо-милитаристские авторитарные режимы; формы институционализации авторитарных режимов, которые мы называем «органическим этатизмом»; мобилизационные авторитарные режимы в постдемократических обществах, примером которых во многих отношениях является итальянский фашизм; мобилизационные авторитарные режимы в государствах, только что обретших независимость; наконец, посттоталитарные авторитарные режимы. Разумеется, эти идеальные (в веберовском смысле) типы не описывают в полной мере ни одного конкретного режима, поскольку в реальности политические режимы возникают усилиями лидеров и общественных сил, имеющих противоречивые представления о государственном устройстве, причем приоритеты и общие представления о цели у них постоянно меняются. Любой режим — результат явных и скрытых разнонаправленных тенденций, поэтому всегда представляет собой смешанную форму. Тем не менее близость к той или иной форме всегда имеется. В этом смысле в рамки нашей типологии трудно точно поместить даже какую-то одну страну в каждый конкретный момент.

Ученые предпринимали попытки[15] классифицировать независимые государства в соответствии с некоторыми операционными критериями[16]. Из-за политических изменений, особенно в неустойчивых странах «третьего мира», эти классификации быстро устаревают. Кроме того, немногочисленные попытки переработать классификацию политических систем в более сложную типологию не находят широкой поддержки в научном сообществе — главным образом из-за отсутствия систематического сбора материалов, относящихся к параметрам, на которых такие типологии строятся, а также потому, что политическая ситуация в ряде стран вообще не становилась предметом научных исследований. При этом существует довольно широкий консенсус в отношении стран, которые Данкварт Растоу считал демократическими, Роберт Даль — полиархиями, а авторы обзора 1960 года «Политика развивающихся регионов» — конкурентными. Многие из этих исследований показывают, что в любой момент времени не более четверти или даже трети мировых политических систем являются демократическими. Роберт Даль, Ричард Норлинг и Мэри Фрейз Уильямс, взяв за основу данные из «Кросс-политического обзора»[17] и других источников, касающиеся права на занятие государственной должности и допустимости нахождения в оппозиции к власти (всего семь показателей, связанных с выдвигаемыми для этого условиями), разбили 114 стран на 31 вид[18]. На основании этих данных, собранных примерно в 1969 году, 29 государств оказались полиархиями и шесть — близкими к полиархии. В списке Данкварта Растоу (за исключением Мексики, Цейлона, Греции и Колумбии, он совпадает со списком Даля) указана 31 страна[19]. В обоих списках не упоминаются некоторые карликовые государства, которые можно считать полиархиями.

Из 25 государств, население которых превысило к 1965 году 20 миллионов человек, лишь восемь относились на тот момент к полиархиям, при этом Даль считал Турцию близкой к полиархии, а Растоу добавлял к этому списку еще и Мексику[20]. Если принять во внимание, что из этих 25 стран Япония, Италия и Германия не были демократическими на протяжении существенной части первой половины XX столетия, а из пяти крупнейших государств мира только в США и Индии демократическое правление не прерывалось с момента обретения независимости, важность изучения недемократических политических систем станет очевидной. Вообще говоря, в определенных частях земного шара демократии находятся в меньшинстве. Из 38 африканских государств, обретших независимость после 1950 года, лишь в семи сохраняется многопартийная система и проводятся выборы, на которых партии могут конкурировать между собой. В 17 из этих 38 стран по состоянию на 1973 год главой государства был военный; под властью военных живут 64% 266-миллионого населения этих стран[21]. Даже в Европе, за вычетом СССР и Турции, лишь 16 из 28 государств были стабильными демократиям, а будущее еще трех — Португалии, Греции и Кипра — оставалось неопределенным. 61,5% населения Европы, за вычетом СССР, жили при демократии, 4,1% — при неустойчивых режимах, 34,4% — в недемократических политических системах.

Демократии могут существенно отличаться друг от друга: в США всеобщие выборы непрерывно проводятся с 1788 года, а Федеративная Республика Германии была основана лишь в 1949-м, после 12 лет нацистского тоталитаризма и иностранной оккупации; в Великобритании правление большинства, а в Ливане — сложная система договоренностей между этнорелигиозными меньшинствами, сочетающими конкурентную политику и принцип государственного единства; в Скандинавии эгалитарное общество, а в Индии царит неравенство. При всех этих различиях политические институты этих стран похожи в достаточной мере, чтобы мы могли считать их все демократиями. Основное сходство будет особенно хорошо заметно, если посмотреть на неоднородный список 20 крупнейших недемократических стран. Вряд ли кто-то усомнится, что Советский Союз, Испания, Эфиопия и ЮАР отличаются друг от друга больше, чем США и Индия (если брать крайний случай) или Испания и Восточная Германия (если брать только европейские страны). Задача этой главы — попытаться разработать понятийный аппарат, отражающий разнообразие политических систем, которые мы даже в самом широком смысле не можем назвать демократическими и в которых живет как минимум половина человечества.

Конечно, богатейшие страны, а именно 24 страны, где ВВП на душу населения составлял в 1965 году более 1000 долларов [на душу населения], были демократиями — за исключением Чехословакии, Советского Союза, Восточной Германии, Венгрии и Кувейта (представляющего собой особый случай); но уже из 16 стран с подушевым ВВП более 500 долларов демократиями можно было считать только семь. Таким образом, мы имеем дело не только с бедными, неразвитыми странами или странами с остановившимся экономическим ростом, ведь из 36 стран со средним экономическим ростом более 5,1% в 1960—1965 годах лишь 12 входят в составленный Далем список полиархий и близких к ним режимов. А если взять только страны с высоким ростом душевого дохода — то есть более 5%, — то из 12 стран в этот список входят лишь две.

Соответственно, несмотря на существенную связь между стабильностью демократии в экономически развитых странах и более высокой вероятностью, что страны с более высоким уровнем социального и экономического развития станут демократиями, количество отклонений от этой тенденции требует отдельного анализа различных типов политических, общественных и экономических систем. Некоторые формы политической организации и легитимации власти, несомненно, более вероятны в определенных типах общества и при определенных экономических условиях, а какие-то отдельные сочетания практически невозможны. Однако мы считаем крайне важным не смешивать две эти сферы и сформулировать отдельные типологии для общественных, экономических и политических систем. В противном случае мы не сможем поставить целый ряд важных теоретических вопросов: какой вид общественной и экономической структуры с большей вероятностью приведет к появлению режимов определенных типов и обеспечит их стабильность? Как тот или иной режим влияет на конкретную общественно-экономическую структуру и ее развитие? Повышается ли вероятность развития той или иной общественной, а может, и экономической системы при данном политическом режиме?

Разумеется, никаких однозначных соответствий между всеми этими аспектами социальной реальности не существует. Демократическое правление вполне совместимо с целым рядом общественных и экономических систем, и то же самое можно сказать об автократических режимах. Достаточно вспомнить недавнюю немецкую историю: в течение полувека общество находилось последовательно под властью нестабильной веймарской демократии, нацистского тоталитаризма и стабильной боннской республики. Несомненно, все эти режимы оказали глубокое влияние на социально-экономические структуры — хотя были и другие факторы, — однако политические различия между ними были явно сильнее, чем экономически и социальные. Поэтому мы сосредоточимся на всем многообразии политических систем и не будем в нашей классификации учитывать параметры, которые в больше степени относятся к типологии общественных и экономических систем.

Невозможно переоценить важность этих аналитических различий для осмысленного исследования связей между государством, обществом и экономикой (сюда следовало бы добавить и четвертый аспект — культурно-религиозный).

Демократическое правление и недемократические государственные устройства

Дать определение демократии, не пытаясь описывать общественные структуры и отношения в демократическом государстве, относительно просто[22]. Демократической мы будем называть политическую систему, которая позволяет свободно формулировать политические предпочтения посредством права на свободу собраний, информацию и коммуникацию с целью регулярного ненасильственного (пере)избрания лидеров на основании открытой конкуренции. Демократическая система при этом не исключает активных политических организаций из конкурентной борьбы, не запрещает членам политического сообщества выражать свои предпочтения и не вводит ради этого никаких норм, требующих применения силы. Либеральные политические права являются необходимым условием для этой общественной дискуссии и конкуренции в борьбе за власть, а также для расширения права участвовать в выборах для все большего числа граждан как неизбежного следствия. Условие регулярности выборов исключает любые системы, в которых правители в какой-то момент получили легитимность и поддержку избирателей в рамках открытой конкуренции, однако впоследствии воспрепятствовали осуществлению контроля над своими действиями. Это явным образом исключает некоторые основанные на плебисците авторитарные режимы, даже если мы принимаем, что выборы, приведшие их к власти, были честными и открытыми. Требование того, что все действующие политические посты должны прямо или косвенно зависеть от результатов всенародных выборов, исключает системы, в которых правитель получает власть через традиционное наследование и осуществляет ее без контроля или участия выборного органа, либо системы, где имеется пожизненный и несимволический пост, как в случае Франко на посту главы государства или Тито на посту президента республики. Чтобы назвать ту или иную систему более или менее демократической, в ней непременно должен наличествовать целый ряд политических свобод, гарантирующих право меньшинств на создание организаций и мирную, конкурентную борьбу за поддержку населения, даже если при этом действуют какие-то юридические или даже фактические ограничения[23]. Недемократические же режимы не просто de facto ограничивают свободу меньшинств, но и, как правило, четко прописывают юридические ограничения, оставляя простор для интерпретации таких законов не объективным независимым органам, а самим правителям, которые к тому же применяют их крайне избирательно. Требование того, что гражданам не может быть отказано в участии в выборах, если такой отказ сопряжен с применением силы, связано с тем, что расширение гражданских прав было процессом медленным и конфликтным: от имущественного ценза к всеобщему избирательному праву для мужчин до включения женщин и молодежи — по мере того, как эти общественные группы начинали требовать распространения избирательного права, в том числе и на них самих. Таким образом, исключаются системы, которые в какой-то момент допускали более или менее ограниченное участие в выборах, но отказались, прибегнув к силе, расширить это право на другие группы. ЮАР является ярким примером политической системы, которая несколько десятилетий назад могла считаться демократией, однако перестала быть таковой, полностью отказав в избирательном праве темнокожему и цветному населению. Даже если в условиях однопартийной системы в партии происходит некоторая демократизация, эксклюзивное предоставление гражданских прав членам одной партии — а именно тем, кто принимает основные политические ценности, подчиняясь партийному уставу под угрозой исключения из нее, — не позволяет считать такого режима демократическим. Безусловно, система с внутрипартийной демократией более демократична, чем без нее, когда партия управляется по принципам вождизма или «демократического центризма», однако недопуск к выборам тех, кто не хочет вступать в партию, не позволяет нам определить такую политическую систему как демократическую.

В нашем определении отсутствует упоминание политических партий, потому что теоретически можно представить, что борьба за власть осуществляется без них, даже если нам не известны такие системы, подпадающие под определение демократических. Теоретически конкурентная борьба за лидерство может иметь место в рамках мелких избирательных округов при отсутствии организаций, действующих на постоянной основе, приверженных определенным ценностям и объединяющих повестку множества избирательных округов, — а именно такие организации мы называем партиями. Это теория органической, или корпоративной, демократии, и она утверждает, что представителей надо выбирать в первичных социальных группах, в которых люди знают друг друга и объединены общими интересами, что делает политические партии ненужными. Ниже, говоря об органическом этатизме, мы подробно рассмотрим теоретические и эмпирические трудности в организации открытой конкурентной борьбы за власть в так называемых органических демократиях, а также авторитарные черты подобных режимов. Соответственно, право свободно образовывать политические партии и право партий бороться за власть во всей полноте, а не только частично, является первым признаком демократичности политической системы. Зато исключается любая система, в которой партия de jureобладает особым конституционным или юридическим статусом, ее отделения отвечают перед отдельным партийным судом, а закон наделяет их особой защитой так, что другие партии должны признавать за ней лидерство при том, что сами они могут участвовать в управлении, только если не оспаривают ее исключительного положения, либо обязательно поддерживают определенный общественно-политический порядок (помимо конституционного порядка, задающего свободную конкурентную борьбу за власть в рамках регулярных мирных выборов). Крайне важно четко отличать правящие de facto партии, регулярно получающие на выборах подавляющее большинство голосов в равной борьбе с другими партиями, от партий-гегемонов в псевдомногопартийной системе. Именно поэтому различие между демократическими и недемократическими режимами не совпадает с различием между однопартийными и многопартийными системами. Еще один часто выдвигаемый критерий отличия демократических режимов от недемократических — регулярная передача власти, однако это условие не является необходимым[24].

Приведенные выше критерии позволяют практически однозначно определить государство как демократическое, при этом не упуская из виду элементов демократии в государствах других типов или присутствия de facto адемократических либо антидемократических тенденций в демократических государствах. Сомнения возникали лишь в редких случаях, да и то в силу несогласия ученых в оценках фактического положения дел, касающихся свободы политических групп[25]. Дальнейшее свидетельство правильности нашего определения — это сопротивление недемократических режимов, называющих себя демократиями, введению перечисленных нами элементов и те идеологические изощрения, на которые они идут, чтобы это оправдать. Еще одно подтверждение состоит в том, что ни одна демократия не трансформировалась в недемократический режим, не изменив хотя бы одной из указанных нами характеристик. Лишь в редких случаях нетрадиционные режимы преобразовывались в демократические без конституционного переворота и насильственного свержения действующей власти. Таковыми можно считать Турцию после Второй мировой войны[26], Мексику (если принять аргументы тех, кто считает ее демократией) и, возможно, Аргентину после выборов 1973 года. Таким образом, граница между недемократическими и демократическими режимами довольно жесткая, ее нельзя преодолеть посредством медленной и незаметной эволюции; для этого требуется резкий слом, неконституционные действия, военный переворот, революция или иностранная интервенция. При этом черта, отделяющая тоталитарные системы от других недемократических режимов, гораздо менее четкая, известны наглядные примеры, когда система теряла определенные характеристики, позволяющие считать ее тоталитарной, но при этом не становилась демократией, причем процесс этот проходил малозаметно, и точно зафиксировать переход чрезвычайно сложно. Несмотря на всю важность сохранения различия между тоталитарными и недемократическими типами политического устройства, они походят друг на друга больше, чем на демократические формы правления, что позволяет выделить их в отдельную, пусть и обширную, категорию недемократических режимов. Рассмотрению таких режимов и посвящена эта работа.

Примечание о диктатуре

В специальной литературе[27] и повседневной речи для обозначения недемократических режимов и государства с особым типом, нетрадиционным, легитимации часто используется термин «диктатура». Если в Древнем Риме оно возникло в форме dictator rei gerundae causaдля обозначения чрезвычайного правления, предусмотренного конституцией на ограниченный срок в случае экстренной ситуации и ограниченного 6 месяцами без права продления или исполнением конкретной задачи, то теперь слово «диктатор» стало использоваться для осуждения и поругания. Неслучайно Карл Шмитт[28] и Сартори[29]отмечают, что Гарибальди и Маркс все еще употребляли это слово без негативных коннотаций.

Если этот термин и имеет смысл сохранить для современного научного использования, его употребление следует ограничить описанием чрезвычайного правления, приостанавливающего или нарушающего на время конституционные нормы, касающиеся исполнения и передачи власти. Конституционная диктатура как тип правления основывается на статьях конституции, описывающих чрезвычайное положение (например массовые беспорядки или война) и по решению легитимного конституционного органа расширяющих полномочия отдельных органов власти или дающих им право исполнять их, когда их срок уже истек и должны состояться новые выборы. Такая экстраконституционная власть не обязательно становится антиконституционной, навсегда меняя политический строй. Она вполне может служить его защите в кризисной ситуации. Из-за неоднозначности выражения «конституционная диктатура» Сартори и другие ученые предпочитают термин «кризисное управление»[30]. Вообще говоря, революционные комитеты, которые берут на себя власть после падения традиционного строя или авторитарного режима с целью проведения свободных выборов и восстановления демократии, пока они остаются временным правительством, не утвержденным путем выборов, можно считать диктатурой в узком смысле слова. Многие военные перевороты против традиционных правителей, автократических правительств или разваливающихся демократий ради поддержания видимости преемственности власти путем фальсификации или задержки выборов получают широкую поддержку именно на основании этого шага — при том, что изначально отдельные лидеры таких переворотов могли искренне желть восстановить конкурентную демократию. Трудность выхода из режима правления военных, как показывает прекрасный анализ Самюэля Файнера[31] и Самюэля Хантингтона[32], позволяет понять, почему в большинстве случаев военные создают авторитарные режимы, а не обеспечивают возвращения к демократии. Еще один очень особый случай — явное принуждение из-за рубежа с целью установления демократии путем изгнания недемократических правителей. Япония, Австрия и Западная Германия после Второй мировой войны — уникальные тому примеры, поскольку главнокомандующие и администрации союзников не являлись демократическими правителями этих государств[33]. Однако их успех может быть связан с уникальными обстоятельствами, сложившимися в данных обществах, — других подобных примеров скорее всего нет. В этом узком смысле мы говорим только о тех диктатурах, которые Карл Шмитт[34] называл Kommissarische Diktatur, в отличие от «диктатур суверенных».

Однако в реальном политическом мире возвращение к конституционной демократии после разрушения демократической легитимности — даже путем так называемой конституционной диктатуры или вмешательства монархов или армий, действующих в качестве модернизирующего инструмента в чрезвычайной ситуации, — остается весьма сомнительным. Исключением, пожалуй, может считаться правительство национального единства во время войны, когда все основные партии соглашаются перенести выборы или не допустить подлинно конкурентных выборов, чтобы обеспечить почти единодушную поддержку правительству, ведущему общую для всех войну. Диктатуру как чрезвычайную власть, временно ограничивающую гражданские свободы и/или усиливающую власть отдельных органов, трудно отличить от иных типов автократических режимов, когда она выходит за рамки конкретной ситуации. Ученые не могут не принимать во внимание заявлений того, кто принимает на себя такую власть, даже если они сомневаются в его искренности или реалистичности его намерения вернуть власть народу, поскольку эти заявления скорее всего будут иметь необратимые последствия для легитимности устанавливаемого подобным образом недемократического правления. Ученый не a priori, а только ex post factoделает вывод о том, действительно ли правление индивида или группы было диктатурой в узком, римском, смысле. Как правило, подобные диктатуры — лишь переходные этапы к иным формам автократического правления, поэтому неслучайно ситуацию балканских государств, где короли отошли от конституционного правления, следует считать королевскими диктатурами, а не возвращением к абсолютной монархии. Как только от преемственности традиционной легитимации отказываются ради демократических норм, возвращение к ней кажется невозможным. Диктатура как промежуточная, чрезвычайная власть слишком часто переходит в более или менее институализированные формы авторитаризма. Не будем забывать, что уже римское конституционное правление было разрушено и преобразовано в авторитарное, когда Сулла в 82 году до нашей эры стал dictator reipublicae constituendae, а Цезарь в 48 году до нашей эры стал диктатором на ограниченный срок, а в 46-м — на десять лет. С тех пор свержение конституционного правительства выдающимся лидером называют цезаризмом.

Мы закрепим термин «диктатура» за временным кризисным правительством, которое не институализировало себя и представляет собой разрыв с институциональными правилами передачи и отправления власти, принятыми предыдущим режимом, будь он демократическим, традиционным или авторитарным. Временную приостановку этих правил в соответствии с конституцией такого режима мы будем называть кризисным правительством или конституционной диктатурой.

II. ТОТАЛИТАРНЫЕ СИСТЕМЫ

К определению тоталитаризма

В свете того, что тоталитаризм занимает центральное место в изучении современных неконкурентных демократических режимов, полезно будет начать с некоторых уже ставших классическими определений тоталитарных систем, после чего попытаться продвинуться в нашем понимании их, прислушавшись к критике, которой они подвергались[35]. Не так давно Карл Фридрих следующим образом переформулировал описательное определение, к которому они с Бжезинским первоначально пришли в 1965 году:

«Шесть черт отличают этот режим как от других, более старых автократий, так и от гетерократий. На сегодня это в целом общепринятый набор фактов: 1) тоталитарная идеология; 2) единственная партия, приверженная этой идеологии, во главе которой обычно стоит один человек, диктатор; 3) разветвленная секретная полиция и три типа монополии, или, точнее, монопольного контроля, а именно: а) над массовыми коммуникациями, б) над боевым оружием и в) над всеми организациями, в том числе экономическими, что включает в себя всю плановую экономику. [...] Следует добавить, что ради простоты эти шесть черт можно свести к трем: тоталитарная идеология, партия, подкрепленная секретными службами, и монополия на три основные формы межличностного взаимодействия в массовом индустриальном обществе. Эта монополия не обязательно находится в руках партии — это следует подчеркнуть с самого начала, чтобы избежать недоразумений, уже возникших в критических замечаниях к моим предыдущим работам. Здесь важно, что этот монопольный контроль находится в руках элиты (какой бы она ни была), управляющей данным конкретным обществом и, соответственно, олицетворяющей собой режим»[36].

Бжезинский предлагает более сущностное определение, указывающее на конечную цель таких систем:

«Тоталитаризм — это новая форма правления, подпадающая под общее определение диктатуры; система, в которой центральное руководство элитного движения, имеющее в своем полном распоряжении высокотехнологичные инструменты политического влияния, употребляет их ради совершения тотальной социальной революции (затрагивающей базовые условия человеческого существования) на основе некоторых произвольных идеологических принципов, провозглашенных этим самым руководством в атмосфере насажденной силой единодушной поддержки всего населения»[37].

Франц Нейман представил[38] похожий набор определяющих характеристик.

Следует подчеркнуть, что во всех этих определениях элемент террора — роль полиции и принуждения — не является ключевым (каковым он был, например, для Ханны Арендт[39]). В самом деле, можно показать, что до тех пор, пока власть может рассчитывать на лояльность вооруженных сил, тоталитарной системе для существования в относительно закрытом обществе вполне достаточно того, что громадная часть населения идентифицирует себя с властью и принимает активное участие в контролируемых ею и служащих ее целям политических организациях; власть может пользоваться распыленным контролем над обществом, возможным благодаря добровольному манипулируемому участию и тактике кнута и пряника. В некоторых отношениях именно к такому типу тоталитаризма приблизился коммунистический Китай; этой же модели соответствует и хрущевский опыт популистской рационализации партийного контроля, как его описывает Пол Кокс[40].

Явно или неявно эти определения указывают на постепенное стирание границы между государством и обществом, на возникновение «тотальной» политизации общества через политические организации — чаще всего партию и связанные с ней объединения. Тем не менее эта черта, отличающая тоталитарные системы от различных типов авторитаризма и особенно от демократического правления, никогда не проявляется в реальности в чистом виде — соответственно, трения между обществом и политической системой обязательно будут присутствовать, пусть и в усеченной форме, и в тоталитарных системах. Еще менее вероятно в реальности тотальное формирование индивида, полное усвоение идеологии массами и возникновение «нового человека», о котором постоянно вещают идеологи, хотя следует признать, что мало каким общественным системам, если не считать религий, удалось продвинуться в этом направлении так же далеко, как тоталитаризму.

Чертами, без которых политическую систему нельзя назвать тоталитарной, являются идеология, единственная партия с массовым членством вкупе с иными мобилизационными организациями и власть, сосредоточенная в руках одного человека и его сподвижников или небольшой группы, которые неподотчетны никаким сколь-нибудь широким кругам и не могут быть смещены со своих позиций институциализованными, мирными методами. Каждую из этих черт в отдельности можно обнаружить и в других типах недемократических систем, но тоталитарную систему создает лишь их совместное присутствие. Это означает, что не все однопартийные системы являются тоталитарными, что какая бы то ни было система не является тоталитарной, если в ней наличествует честная борьба за власть между свободно создаваемыми партиями, и что нельзя называть тоталитарной недемократическую систему, которая не является однопартийной — точнее, не находится под контролем одной активно действующей партии. Как признает в своем уточненном определении Карл Фридрих, суть не в том, что окончательные решения всегда принимает партийная организация или что у нее достаточно власти, чтобы их предопределить, пусть даже нам трудно поверить, что единственная массовая партия этого типа вместе с контролирующей ее бюрократией не является самой могущественной институцией в обществе — по меньшей мере, когда речь идет об отдельных ее членах и обычных гражданах.

Конечно, бывают диктаторы — цезаристские вожди, мелкие олигархии вроде военных хунт или объединения элит в разных институциональных областях, неподотчетные институциям и собственным членам, — но правление этих диктаторов тоталитаризмом мы называть не будем. Если их власть не реализуется во имя идеологии, так или иначе подчиненной каким-то коренным идеям или Weltanschauung, если они не прибегают к определенным формам массовой организации и вовлечения членов общества, отличным от военной угрозы или полицейского давления, то речь идет вовсе не о тоталитарной системе, а, как мы увидим позже, об авторитарных режимах. Каким бы прочным ни было единство верхушки, между приближенными к правителю и в среде его непосредственных подчиненных вполне может идти борьба за власть — равно как и между организациями, этим самым правителем и созданными. Подобного рода групповая политика не возникает из потребностей общества, в ней не участвуют институции или организации, существовавшие до захвата власти. Власть вовлеченных в эту борьбу людей, фракций или организаций не имеет корней в общественных структурах, не являющихся в строгом смысле политическими, даже когда сами участники этой борьбы за власть оказываются тесно связанными с какими-то определенными слоями общества. В этом смысле, когда речь идет о тоталитаризме, говорить о классовой борьбе в марксистском понимании невозможно. Исходные государственные позиции — заняв которые, конкурирующие за власть лица начинают бороться за расширение своего влияния путем установления связей с разными существующими в обществе запросами, — являются частью политической системы, то есть политических организаций вроде партии или связанных с ней массовых организаций, региональных партийных структур, партийных военизированных ополчений, правительства или полицейского чиновничества. В стабильных тоталитарных системах традиционные институции — например деловые объединения, церковь или даже армия — в борьбе за власть играют лишь вспомогательную роль, и если они вообще в ней участвуют, то лишь в той мере, в какой их привлекают для поддержки того или иного лидера или группы внутри политической элиты. На политическую власть их руководство претендовать не может — в лучшем случае оно может влиять на определенные решения и крайне редко получает даже в этой сфере право вето. В этом отношении одной из черт, отличающих тоталитарные системы от других недемократических систем, является подчиненное положение армии. На сегодняшний день ни одна из тоталитарных систем не пала благодаря военному перевороту, вмешательство военных еще ни разу не привело к фундаментальным переменам в тоталитарных системах, даже когда в момент кризиса одной из враждующих фракций удавалось усилить свое влияние благодаря поддержке армейской верхушки.

Подобную роль могла бы сыграть лишь крайне политизированная Народно-освободительная армия Китая (НОАК)[41] или же армия на Кубе[42]. Говорить, что какие-то отдельные включенные во властные структуры лидеры, фракции или бюрократические группы представляют интересы управленцев, сельхозпроизводителей, отдельных языковых или культурных образований, интеллектуалов и так далее, можно лишь в очень относительном смысле. Даже если каким-то лидерам или группам случается до некой степени представлять интересы отдельных сегментов общества, они остаются этим социальным сегментам неподотчетными, эти общественные слои не становятся фундаментальным источником их власти, сами лидеры чаще всего не являются выходцами из этих слоев и даже во властные элиты попали отнюдь не в силу своего высокого положения внутри одного из таких слоев. Разрушение или как минимум решительное ослабление всех институций, организаций и групп влияния, существовавших до захвата власти новой политической элитой и создания ею собственных политических структур, — одна из важнейших отличительных черт тоталитаризма, если сравнивать его с другими недемократическими системами. В этом смысле можно говорить о монополии на власть, о монизме, однако будет большой ошибкой считать монолитной эту концентрацию власти в политической сфере, в руках людей и организаций, назначенных политическим руководством. Плюрализм тоталитарных систем — это не общественный плюрализм, а плюрализм политический, причем исключительно внутри правящей политической элиты. Один пример: конфликты между SA и SS, DAF (Германским трудовым фронтом) и партией, четырехлетним планом Геринга и Организацией Тодта (впоследствии перешедшей под начало Шпеера) были конфликтами внутри нацистской элиты, столкновениями между разными ее организациями. Разумеется, участники этих конфликтов искали и находили союзников среди военных, бюрократов и бизнесменов, но было бы большой ошибкой считать перечисленных выше людей или организации представителями донацистских структур германского общества. То же самое, вероятно, можно сказать и о борьбе разных фракций Политбюро или ЦК после смерти Сталина.

Тем не менее можно показать, что в полностью установившейся тоталитарной системе, удерживающей власть в течение долгого времени, отдельные члены политических организаций, особенно партии, начинают ассоциироваться — в процессе дифференциации и разделения труда — с особыми участками административной работы и могут все чаще и чаще отождествляться с конкретными экономическими или территориальными интересами, представлять их чаяния и мнения при выработке каких-то административных мер — особенно в мирное время, когда перед всеми без исключения не стоит какой-то одной задачи первостепенной важности, а также в моменты передачи власти или кризиса в руководстве. Как только приняты все базовые решения о природе политической системы, все существовавшие ранее общественные структуры уничтожены или решительно ослаблены, а их наиболее влиятельные лидеры смещены, в тоталитарной системе может произойти трансформация, дающая возможности для возникновения плюрализма, ограниченного в своих пределах и автономности. В этот момент решающее значение в том, останется ли система по сути своей тоталитарной или превратится в нечто другое, будет иметь степень жизнеспособности идеологии, а также партии или других организаций, занимающихся поддержанием ее господства, плюс устойчивость высшего руководства. Разумеется, подобные преобразования внутри тоталитарных систем не происходят без трений и напряженности, поэтому их следует понимать скорее как циклические изменения, а не как гладкую последовательную эволюцию.

Всякой типологии тоталитарных систем придется учитывать относительную важность идеологии, партии и массовых организаций, а также политического правителя или правящих групп, присвоивших себе власть, а также сплоченность или разобщенность руководства. Кроме того, при типологизации необходимо проанализировать, как эти три параметра соотносятся с обществом и его структурой, историей и культурными традициями. Разные тоталитарные системы или одна и та же система в разных своих фазах могут оказаться в большей или меньшей степени идеологизированными, популистскими или бюрократизированными в зависимости от типа единственной партии — или в большей или меньшей степени харизматическими, олигархическими или даже феодальными в зависимости от внутреннего устройства высшей власти. Отсутствие одного из этих трех факторов или их достигшее определенного предела ослабление приводят к коренному изменению самой природы системы. При этом разнообразие самих этих факторов, конечно же, допускает возникновение самых разных типов тоталитарных систем.

Именно сочетание трех этих факторов объясняет многие другие черты, вероятность столкнуться с которыми в тоталитарных системах гораздо выше, чем в иных недемократических системах. Тем не менее какие-то из этих черт не являются ни достаточными, ни необходимыми для того, чтобы признать систему тоталитарной, и могут быть обнаружены также и в других типах политических систем.

Итак, я буду считать систему тоталитарной, если она удовлетворяет следующим условиям:

1. Наличествует единый, однако не монолитный центр власти, и любой плюрализм институций или групп, если он существует, получает свою легитимность именно из этого центра, им опосредуется и возникает в большинстве случаев в силу политической воли центра, а не является результатом развития общества в дототалитарный период.

2. Имеется единственная, автономная и более или менее проработанная в интеллектуальном плане идеология, с которой идентифицирует себя правящая верхушка или вождь, а также обслуживающая высшее руководство партия. Политика, которую проводит правительство, опирается на идеологию, любые проводимые меры оправдываются ссылкой на нее. Идеология имеет определенные границы, и преступить их — значит вступить в сферу инакомыслия, которое не остается безнаказанным. Идеология не сводится к какой-то конкретной программе или определению общего политического курса, но претендует на окончательное осмысление общества, понимание его исторической цели и объяснение всех общественных явлений.

3. Звучат постоянные призывы к активной мобилизации и широкому участию граждан в реализации политических и коллективных общественных задач; это участие реализуется через единственную существующую партию и множество подчиненных ей групп, оно поощряется и награждается. Нежелательными считаются пассивное подчинение и апатия, отход на позиции маленького человека, «хата которого с краю», характерные для авторитарных режимов.

Именно последняя из перечисленных черт сближает тоталитарное общество с идеалом, да в общем, и с реальностью многих демократий и в корне отличает его от большинства «нетоталитарных недемократических систем». Именно это участие и чувство сопричастности обществу так восхищает в тоталитарных системах демократически мыслящих наблюдателей, именно благодаря ему они начинают думать, что имеют дело с демократией — демократией, даже более совершенной, чем та, в условиях которой граждане вспоминают об общественных проблемах только (или главным образом) в преддверии выборов. Однако фундаментальное различие между политическим участием в условиях мобилизационного режима и в условиях демократии состоит в том, что в первом случае для каждой сферы жизни и каждой задачи имеется лишь один возможный канал участия, а общие цель и направление задаются из центра, который определяет и цели, возможные для общественных организаций, и, в конечном счете, их контролирует.

Тоталитарную систему характеризует именно это постоянное взаимодействие между господствующим и более или менее монистическим центром принятия решений, опирающимся в своей работе на идеологические постулаты или ссылающимся на них для оправдания собственных действий, с одной стороны, и гражданами, участвующими в работе контролируемых организаций ради реализации идеологических целей.

Прочие черты, на которые часто указывают при описании тоталитарных систем, можно вывести из указанных нами трех, что мы и сделаем, когда перейдем к подробному обсуждению важнейших научных работ, посвященных анализу отдельных тоталитарных систем. Здесь стоит привести лишь несколько элементарных примеров. Причиной напряженных отношений между интеллектуалами, художниками и политической властью[43] является, очевидно, помимо личных пристрастий и неприязни вождей вроде Гитлера и Сталина, упор на идеологию: требование приверженности этой идеологии исключает все прочие идейные системы, а ставить под вопрос лежащие в основе этой идеологии ценности попросту страшно — в особенности, когда речь идет о противопоставлении коллективных, общественных целей целям, индивидуальным и частным. Частный, замкнутый на себя человек представляется скрытой угрозой, а многие формы эстетического выражения обращены как раз к такому человеку. То же самое можно сказать и об эскалации обычных конфликтов между церковью и государством до конфликта между религией и политикой[44]. Важность идеологии имеет и позитивные стороны: огромной ценностью наделяется образование, возникает большая потребность в определенных культурных инициативах и последующем их массовом распространении. Это резко отличает тоталитарные системы от большинства традиционных автократий, где поддержкой пользуется лишь внушение религиозных идей (в случае религиозных автократий) или естественно-научное и техническое образование (в светских автократиях). Пропаганда, образование, обучение кадров, дальнейшая проработка и развитие идеологии, вдохновленная ею научная деятельность, награды интеллектуалам, идентифицирующим себя с системой, чаще оказываются важными именно в тоталитарных, а не в иных недемократических системах. Если не принимать во внимание ограниченность этих усилий и забыть об ограничении или полном отсутствии свободы, можно обнаружить здесь определенное совпадение с демократическими системами, где массовое участие в политической жизни тоже требует массового образования и массовых коммуникаций и где интеллектуалам предназначается важная роль, которой они не всегда, впрочем, рады.

Сосредоточенность власти в руках вождя и его приближенных или обособленной группы, сформировавшейся благодаря общему участию в борьбе за власть и в создании режима, обязательная социализация в политических организациях или кооптация из других секторов (по критериям лояльности и/или идеологической благонадежности) неизбежно приводят к ограничению автономии других организаций: промышленных предприятий, профессиональных групп, вооруженных сил, интеллектуалов и так далее. Приверженность идеологии, признание ее символов и убежденность, что любые решения должны приниматься с оглядкой на идеологию или ею обосновываться, отделяет эту группу от людей, испытывающих определенный скептицизм или вообще не интересующихся идеологией, а также от тех, кто в силу своего призвания, как например интеллектуалы, склонен ставить под вопрос лежащие в основе идеологии принципы. В то же время властная группа сближается с теми, кто готов развивать идеологию, не претендуя при этом на власть. Элемент элитизма, на который постоянно указывают при анализе тоталитарных систем, есть лишь логическое следствие стремления к монополизации власти. Тем же объясняется и ожесточенность конфликтов внутри элиты, а также чистки и гонения на тех, кто эту битву за власть проиграл. Власть — в большей степени, чем в демократических обществах, — становится здесь игрой на выбывание.

Приверженность идеологии, стремление к монопольному контролю и страх утраты власти, разумеется, объясняют и тенденцию к использованию в таких системах насильственных методов, а также высокую вероятность непрекращающегося террора. Соответственно, именно террор — особенно террор, направленный на саму элиту, а не на противников или потенциальных оппонентов системы, — и отличает тоталитарные системы от других недемократических систем. При объяснении характерной для тоталитарных систем тяги к полной вовлеченности, когда власть не удовлетворяют ни апатичность подданных, ни простое соглашательство бюрократов, идеологическое рвение имеет более важное значение, чем размер общества, который подчеркивает Ханна Арендт, или степень модернизации в смысле технологической развитости, связанной с индустриализацией.

Очевидно, что при анализе влияния (в поведенческих терминах) тоталитарных систем на разные общества важнейшим параметром оказывается природа и роль единственной партии. Важность, которой наделены партийная организация, возникающие из недр партии специализированные политические организации и связанные с партией массовые организации, объясняет многие основные характеристики этих систем. В первую очередь их способность проникать в общество, присутствовать во многих институциональных сферах и оказывать на них влияние, мобилизовывать людей для решения масштабных задач на добровольной или псевдодобровольной основе (а не в ответ на материальные стимулы и поощрения) дает тоталитарным системам возможность осуществлять важные изменения при ограниченных ресурсах, в силу чего они служат инструментом для определенного типа экономического и общественного развития. Кроме того, партийные структуры сообщают тоталитарным системам некоторый демократический характер — в том смысле, что они дают желающим (то есть всем тем, кто разделяет основные цели, сформулированные руководством страны, а не выдвигает собственные) шанс принять активное участие в жизни страны и ощутить сопричастность с ней. Несмотря на бюрократический характер государства, многих организаций и даже самой партии, массовое членство в партии и организациях, которые она поддерживает, может дать смысл, цель и чувство сопричастности многим гражданам. Этим тоталитарные системы разительно отличаются от многих других недемократических систем — авторитарных режимов, где правители полностью полагаются на бюрократов, экспертов и полицию, отделенных от всего остального населения, имеющего мало шансов (или вообще никаких) почувствовать себя активными участниками общественных и политических событий (им остается только работа и личная жизнь).

Партийная организация и масса существующих внутри нее невысоких руководящих должностей дают многим людям шанс причаститься власти — порой даже над людьми, стоящими выше них в других социальных иерархиях[45]. Это очевидным образом привносит элемент равенства, подрывающий другие общественные стратификации, но вводящий при этом новый тип неравенства. Кроме того, активная партийная организация, члены которой искренне вовлечены в ее деятельность, способствует резкому росту возможностей для контроля и неявного принуждения по отношению к тем, кто не желает в нее вступать или оказывается из нее исключенным. Тоталитарные системы ставят себе на службу всю ту массу энергии, которая в демократических обществах направляется не только в политическую жизнь, но и распыляется по множеству добровольных объединений, направленных на достижение общего блага. Едва ли не весь идеализм, связанный с ориентацией на коллектив, а не на себя лично (идеализм, в прошлом находивший свою реализацию в религиозных организациях, а в современных либеральных демократиях реализующийся в добровольных объединениях), в тоталитарных системах уходит в партийную деятельность и работу в связанных с ней организациях — как, очевидно, и оппортунизм тех, кого привлекают щедрые награды, связанные с партийной активностью, или доступ к власти и надежда ее обрести. Этот мобилизационный аспект является важнейшим для тоталитарных систем и отсутствует во многих (если не в большинстве) других недемократических системах. Люди определенного типа, при тоталитаризме с энтузиазмом решающие задачи, поставленные перед ними руководством, в других недемократических системах были бы пассивными подданными, которые интересовались бы лишь реализацией своих узких личных целей или переживали бы отчужденность в виду отсутствия каких-либо возможностей для участия в работе, направленной на перемены в обществе. Соответственно, привлекательность тоталитарной модели во многом объясняется именно этим мобилизационным, поощряющим всеобщее участие характером партии и массовых организаций. В то же время причина отчужденности и чувства неприятия, которые такие системы вызывают, чаще всего состоит в том, что выбор общественных целей обычному гражданину недоступен, свобода в выборе руководства организаций либо ограничена, либо точно так же недоступна в силу бюрократизма, существование которого оправдывается принципами коллективного руководства или демократического централизма.

Другие характеристики, часто встречающиеся в описаниях тоталитарных систем — например их тенденция к экспансии, — вывести из ключевых свойств тоталитаризма не так просто. Некая косвенная связь здесь, очевидно, присутствует, поскольку упор на единственно верную идеологию превращает в скрытую угрозу существование всех прочих идеологий и систем убеждений. Тем не менее здесь многое будет зависеть от конкретного содержания идеологии — как минимум природа и направление экспансии будут определяться этим в большей степени, чем другими структурными характеристиками[46].

В тоталитарных системах практически неизбежны стремление подчинять, запрет едва ли не на любые формы несогласия (особенно на те, что способны захватить сравнительно большие сегменты населения и предполагают какую-либо попытку самоорганизации), сжатие сферы частного и значительный объем полусвободного, если не прямо насильственного, участия в общественной жизни. При этом масштабный и произвольный террор в форме концлагерей, чисток, показательных процессов, коллективного наказания целых социальных групп или сообществ обязательной чертой тоталитаризма вовсе не является. Тем не менее мы можем сказать, что подобные формы при Гитлере и Сталине возникли не случайно, что они были характерны для этих режимов и широко распространены, чего ни в одной демократической системе не случалось никогда, и, наконец, что они наверняка отличались качественно и количественно от форм принуждения, практиковавшихся в других недемократических системах, если не считать периодов консолидации власти, гражданской войны и времени непосредственно после нее. Террор не является ни необходимой, ни достаточной характеристикой тоталитарных систем, однако вероятность его применения в таких системах, судя по всему, выше, чем в любых других, причем определенные формы террора представляются характерными для определенных форм тоталитаризма. Тем не менее целый ряд авторов совершенно верно говорят о тоталитаризме без террора.

В первых исследованиях тоталитаризма, особенно в «Перманентной революции» Зигмунда Ноймана[47], особо подчеркивалась роль лидера. Фашистская приверженность вождизму (Führerprinzip) и возвеличивание Duce, а также культ личности Сталина сделали эту черту очевидным элементом любого определения тоталитаризма. Тем не менее в последние годы мы видим примеры систем, в целом подпадающих под определение тоталитарных, однако не обнаруживающих бесспорного лидера, какого-либо культа или персонификации высшего руководства. И есть масса недемократических систем, не соответствующих описанному нами типу, в которых при этом центральное место занимает вождь со сложившимся вокруг него культом. Соответственно, мы смело можем сказать, что единственный лидер, который сосредотачивает в своих руках огромную власть, вокруг которого складывается культ личности и харизматический авторитет которого так или иначе признается как членами партии, так и населением в целом, появляется в тоталитарных системах с очень высокой вероятностью, однако его появление не является неизбежным или необходимым для сохранения стабильности таких систем. Кризисы передачи власти, которые, по мысли многих исследователей, угрожали стабильности или даже самому существованию таких режимов, на практике не привели к падению или упадку тоталитарных систем, хотя были в этом отношении очень опасными[48]. Можно было бы думать, что упор на вождизм характерен для тоталитарных режимов фашистского типа, что со всей очевидностью верно в случае Италии, Германии и еще некоторых мелких фашистских систем, однако роль Сталина в Советском Союзе показывает, что эта черта характерна не только для них. Понятно, что, если мы станем доказывать на манер некоторых диссидентствующих коммунистов и левых фашистов, что чисто функционально сталинизм был русским эквивалентом фашизма, эта сложность сама собой разрешится. Но такое решение больше похоже на софизм. В настоящий момент можно ответственно утверждать лишь, что в тоталитарных системах такого рода лидерство появляется с большей вероятностью, чем в других недемократических системах. Изменения в отношении между лидерством, идеологией и организованным массовым участием — те переменные, на основании которых следовало бы строить типологию тоталитарных систем и за счет которых можно было бы попытаться понять процессы консолидации, стабилизации, изменения и — возможно, развала — таких систем. Выдвигать какие-либо предположения относительно взаимосвязи этих относительно независимых переменных в любой тоталитарной системе было бы, пожалуй, слишком смело; только теоретико-эмпирический анализ конкретных типов, или даже отдельных случаев, может помочь справиться с этой теоретической проблемой на более высокой ступени абстракции.

[…]

IV. АВТОРИТАРНЫЕ РЕЖИМЫ

К определению авторитарного режима

В одной из предыдущих работ я обозначил все многообразие недемократических и нетоталитарных политических систем как авторитарные при условии, что они являются политическими системами с ограниченным, не подотчетным политическим плюрализмом без выраженной правящей идеологии, но с определенной системой ценностей, без широкой или интенсивной политической мобилизации, за исключением отдельных периодов развития, где лидер или иногда небольшая правящая группировка управляет в рамках формально плохо определенных, но вполне предсказуемых границ[49].

Это определение было сформулировано так, чтобы противопоставить эти системы конкурентным демократиями и типичным тоталитарным системам[50]. Оно четко отделяет авторитаризм от демократий, тогда как разница с тоталитаризмом кажется более размытой, поскольку под это определение вполне подходят до- и посттоталитарные ситуации и режимы. Дальнейшее разграничение требует исключения традиционных законных режимов, отличающихся источником легитимации правителей, и авторитарных олигархий. Режимы, которые мы назвали «султанским авторитаризмом», во многом похожи на те, что подпадают под наше определение авторитарных; их отличие — в произвольном и непредсказуемом применении власти и слабости пусть даже ограниченного политического плюрализма (а это важная черта «султанского авторитаризма»). По ряду причин нам удобнее исключить из определения авторитарных режимов полуконституционные монархии XIX века, сочетающие в себе элементы традиционного легитимного и авторитарного правления, где монархические, сословные и даже феодальные элементы смешиваются с зарождающимися демократическими институтами, и цензовых демократий, в которых ограниченное избирательное право — шаг вперед в сторону современных конкурентных демократий, основанных как минимум на всеобщем избирательном праве для мужчин. Олигархические демократии, сопротивляющиеся — особенно в Латинской Америке — попыткам дальнейшей демократизации, настаивая на ограничении избирательного права из-за неграмотности, контроля или манипуляции выборами через касиков, регулярного обращения за помощью к военным и создания почти идентичных партий, часто оказываются на грани между современными авторитарными режимами и демократией. Они ближе к демократии конституционно и идеологически, однако социологически схожи с авторитарными режимами. Но даже при более жестком определении, исключающем все лишнее, мы обнаруживаем множество современных политических систем, под него подпадающих, — что потребует, как мы увидим, введения нескольких подвидов авторитаризма.

Наше определение авторитаризма сосредоточено на способе употребления и организации власти, на связях с обществом, природе коллективных представлений, на которые опирается власть, а также на роли граждан в политическом процессе; при этом за пределами рассмотрения остается само содержание политики, цели и raison d'êtreподобных режимов. Мы практически ничего не узнаем из него об институтах, группах или социальных слоях, составляющих ограниченный плюрализм этого общества, или о тех, кто из него исключен. Акцент на строго политических аспектах дает почву для обвинений этого определения в формализме, которые уже звучали, когда речь заходила о наших определениях тоталитаризма или даже демократии. Нам, однако, кажется, что характеризуя режимы отдельно от проводимой ими политики, мы более четко видим проблемы, стоящие перед любыми политическими системами, — например отношения между политикой, религией и интеллектуалами. Условия их возникновения, стабильности, трансформации и возможного упадка тоже в таком случае видятся более явственно. Общий и абстрактный характер этого определения заставляет нас спуститься по лестнице абстракций к изучению множественных подвидов, чем мы здесь и займемся.

Мы говорим скорее об авторитарных режимах, а не об авторитарных правительствах, чтобы показать относительно низкую выраженность политических институтов: они проникают в жизнь общества, препятствуя — порой силой — политическому выражению интересов некоторых групп (например духовенства в Турции и Мексике после революции или рабочих в Испании) или формируя их путем политического вмешательства, как это происходит в корпоративистских режимах. В отличие от некоторых исследователей тоталитаризма, мы говорим не об обществах, а о режимах, потому что даже сами правители не хотят полностью отождествлять государство и общество.

Наиболее характерной чертой таких режимов является плюрализм, однако крайне важно подчеркнуть, что, в отличие от демократий с их почти неограниченным и политически институализированным плюрализмом, здесь мы имеем дело с плюрализмом ограниченным. Звучали даже предложения считать такие режимы ограниченным монизмом. На самом деле эти два обозначения задают довольно широкий диапазон, в котором могут действовать такие режимы. Ограничение плюрализма может достигаться за счет соответствующих законов, а может обеспечиваться de facto, оно может быть более или менее строгим, касаться только определенных политических групп или более широких слоев интересантов — главное, чтобы оставались группы, не созданные государством или не зависящие от него, несмотря на явное вмешательство государства в политический процесс. В некоторых режимах допускается институализированное политическое присутствие ограниченного числа независимых групп и даже поощряется создание новых, однако ни у кого не возникает сомнений, что правители сами решают, каким группам позволено существовать и на каких условиях. Кроме того, даже если власти реагируют на деятельность таких объединений граждан, они им de jure и/или de facto не подотчетны. Это отличает их от демократического правления, при котором политические силы формально зависят от поддержки на местах при всех возможных фактических отклонениях, описываемых «железным законом олигархии» Михельса. В авторитарных режимах представители различных групп и институций попадают во власть не просто потому, что они пользуются поддержкой соответствующей группы, а потому что им доверяет правитель или властная группировка, и они, безусловно, учитывают статус и влияние последней. У них может быть поддержка на местах — назовем ее потенциальной избираемостью, — но это не единственный, и даже не главный, источник их власти. Посредством постоянной кооптации лидеров разные секторы или институции становятся элементами системы, и это определяет природу элиты: разнородное происхождение и карьеры, а также меньшая доля профессиональных политиков — тех, кто строил карьеру только в политических организациях, — по сравнению с бывшими бюрократами, технократами, военными, лоббистами и иногда религиозными деятелями.

Как мы увидим, в некоторых из таких режимов одна правящая или привилегированная партия — это единственный более или менее важный компонент ограниченного плюрализма. На бумаге такие партии часто заявляют, что обладают такой же монополией на власть, что и тоталитарные партии, и как будто бы исполняют те же функции, но в реальности их следует четко различать. Отсутствие или слабость политической партии часто делает спонсируемые церковью или связанные с ней светские организации (например «Католическое действие» или «Opus Dei» в Испании) колыбелью лидеров для таких режимов; подобным же образом поставляют кадры для элит христианско-демократические партии[51]. Однопартийная система обычно строится на parti unifié, а не на parti unique, как говорят в Африке, то есть на партии, в которой переплетаются различные элементы и которая не является, таким образом, единым жестко организованным органом[52]. Такие партии часто создаются сверху, а не снизу, причем не в тоталитарном захватническом стиле, а некой находящейся у власти группой.

В определении авторитарных режимов мы используем понятие менталитета, а не понятие идеологии, имея в виду различение, проведенное немецким социологом Теодором Гайгером[53]. Он считал идеологии более или менее проработанными системами мысли, часто изложенными на письме интеллектуалами или псевдоинтеллектуалами (или с их помощью). Менталитет же — это способ мышления и чувствования, скорее эмоциональный, чем рациональный; он лежит в основе непосредственной, некодифицированной реакции на различные ситуации. Гайгер использует яркое немецкое выражение: менталитет он определяет как subjektiver Geist, субъективный дух (даже когда речь идет о коллективе), а идеологию — как objektiver Geist. Менталитет — это интеллектуальная позиция; идеология — интеллектуальное содержание. Менталитет — психическая склонность; идеология — рефлексия, самоинтерпретация. Сначала менталитет, потом идеология. Менталитет бесформен и подвижен — идеология четко оформлена. Идеология — это понятие из социологии культуры; понятием менталитета пользуются при изучении общественного характера. В идеологиях заключен сильный утопический элемент; менталитет ближе к настоящему или прошлому. Для тоталитарных систем характерны идеологические системы, основанные на неизменных элементах, имеющие мощное воздействие и закрытую когнитивную структуру, а также серьезную сдерживающую силу, важную для мобилизации масс и манипуляций ими. Консенсус в демократических режимах, напротив, основан на согласии по поводу процедуры его достижения, приверженность которой имеет некоторые черты идеологической веры.

Боливар Ламунье ставит под сомнение действенность и полезность различения идеологии и менталитета[54]. Он отмечает, что если взять их как реальные политические переменные, как когнитивные формы сознания, действующие в реальной политической жизни, особенно в процессе коммуникации, то обнаружить разницу между ними будет сложно. Ему представляется, что это различие вводится лишь для того, чтобы показать: господствующие в авторитарных режимах идеи не представляют никакого интереса для политической науки. Но это как раз совершенно не входило в наши намерения! Ламунье верно отмечает эффективность символической коммуникации, множественность референциальных связей между символом и общественной реальностью в авторитарных режимах.

Разногласия во многом зависят от философских соображений, касающихся определения идеологии, и этот вопрос мы здесь обсуждать не будем. Как идеологии, так и описанные выше ментальности являются частью более широкого феномена идей: они ведут к идеям, ориентированным на действие, что в свою очередь является аспектом институализации властных отношений, для обозначения которой Ламунье предпочитает пользоваться термином «идеология».

Важный вопрос звучит так: почему идеи принимают разные формы, разную последовательность, артикуляцию, охват, разную степень эксплицитности, интеллектуальной проработанности и нормативности? По всем перечисленным выше параметрам, идеологии и ментальности различаются, и различия эти часто имеют последствия для политического процесса. Ментальности сложнее описать как обязывающие, требующие безоговорочной приверженности и со стороны правителей, и со стороны подданных, даже если их реализация достигается ценой принуждения. Ментальности сложнее распространить в массах, труднее включить в процесс образования, они с меньшей вероятностью вступят в конфликт с религией или наукой, ими сложнее воспользоваться для проверки на лояльность. Сильно различаются спектр вопросов, ответы на которые можно извлечь из идеологий и ментальностей, точность этих ответов, логика процесса их извлечения, а также наглядность противоречий между проводимой политикой, ментальностями и идеологиями. Они, кроме того, в совершенно разной степени способны сдерживать или ограничивать законные или незаконные действия. При исследовании авторитарных режимов нам будет трудно найти ясные отсылки к идеям, ведущим и направляющим режим, в правовых теориях и судебных решениях по неполитическим делам, в художественной критике и научных спорах; свидетельств использования таких идей в образовании будет очень немного. Мы совершенно точно не обнаружим богатого и специфического языка, новой терминологии и эзотерического использования идеологии — трудного для понимания со стороны, но очень важного для участников процесса. Не столкнемся мы и с длинными полками книг и других публикаций идеологического характера, посвященных бесконечному и всестороннему разбору этих идей.

Имеет смысл признать, что идеология и ментальность — вещи разные, но что разницу эту нельзя описать четко и однозначно; скорее это крайние точки, между которыми имеется огромная серая зона. Естественно, военно-бюрократические авторитарные режимы с большей вероятностью будут отражать ментальность своих правителей. В других типах мы скорее всего обнаружим то, что Сьюзен Кауфманн называет программным консенсусом[55], а в третьих — набор идей, взятых из самых разных источников и перемешанных между собой случайным образом ради того, чтобы они создавали впечатление идеологии в том смысле, в каком о ней говорится применительно к тоталитарным системам. Естественно, авторитарные режимы, находящиеся на периферии идеологических центров, часто бывают вынуждены имитировать господствующие идеологические стили, так или иначе их инкорпорировать и приспосабливать к своим нуждам. Часто это приводит к серьезным недоразумениям при изучении таких режимов, когда акценты расставляются совсем не там, где требуется. В действительности вопрос следует ставить так: какие особенности внутреннего устройства власти мешают внедрить четкую идеологию в таких режимах? С моей точки зрения, сложная коалиция сил, интересов, политических традиций и институтов — а все это и составляет ограниченный плюрализм — вынуждает правителей отсылать как к символическому референту к наименьшему общему знаменателю этой коалиции. Таким образом правителям в процессе захвата власти удается нейтрализовать максимальное число потенциальных оппонентов (при отсутствии высокомобилизованной массы сторонников). Размытость ментальности смягчает расколы в коалиции, в силу чего правители получают возможность сохранять лояльность в корне несхожих между собой элементов. Что ментальность не утверждает раз и навсегда каких-то особых, четко сформулированных и однозначных постулатов, облегчает задачу приспособления к меняющимся обстоятельствам в условиях отсутствия поддержки со стороны окружения — особенно это характерно для авторитарных режимов, находящихся в сфере влияния западных демократий. Ссылки на предельно общие ценности вроде патриотизма и национализма, экономического развития, социальной справедливости или порядка, а также прагматичное и незаметное включение идеологических элементов, заимствованных у главных на данный момент политических центров, позволяет правителям, добившимся власти без поддержки мобилизованных масс, нейтрализовать оппонентов, кооптировать самых разных сторонников и принимать административно-политические решения исходя из чисто прагматических соображений. Ментальности, полу- или псевдоидеологии ослабляют утопическую устремленность политики, а вместе с ней и конфликт, который иначе потребовал бы либо институализации, либо более масштабных репрессий, — чего авторитарные лидеры не могут себе позволить. Тогда как некоторая доля утопичности вполне совместима с консервативным уклоном.

За отсутствие идеологии авторитарным режимам приходится расплачиваться тем, что они практически лишают себя возможности мобилизовать массы, чтобы заставить их эмоционально и психологически отождествить себя с режимом. Отсутствие проработанной идеологии, ощущения общей осмысленности общественной жизни, далеко идущих замыслов, априорной модели идеального общества снижает привлекательность таких режимов для людей, ставящих во главу угла идеи, смыслы и ценности. Отчуждение от таких режимов — при всей их успешности и относительном (по сравнению с тоталитарными системами) либерализме — интеллектуалов, студентов, молодежи и глубоко религиозных людей отчасти объясняется как раз отсутствием или слабостью идеологии. Одно из преимуществ авторитарных режимов, имевших серьезный фашистский элемент, состояло в том, что характерная для них вторичная идеология оказывалась привлекательной для каких-то из этих групп. Однако это преимущество превращалось в источник напряженности, как только становилось очевидным, что для определяющих режим элит эти идеологические элементы ничего не значат.

В теории мы должны уметь различать идейное содержание режима, в том числе его стиль, от идей, направляющих или оформляющих политический процесс в качестве реальной политической переменной. Можно было бы показать, что первый аспект, в связи с которым мы будем искать объективизации, в конечном счете не так важен, как субъективно схваченное и усвоенное, то есть многообразие форм сознания, действующих в реальной политике. Нам тем не менее кажется, что разница между ментальностью и идеологией вполне приложима и к тому, как они влияют на действия и процессы коммуникации в политике и обществе. Сложность взаимодействия между этими двумя уровнями анализа не дает возможности априори предсказать направление, в котором будут развиваться эти отношения. Вероятно, в тоталитарных системах содержание идеологии оказывает гораздо более глубокое влияние на реальные политические процессы, тогда как в авторитарных режимах ментальности правителей, которые не обязательно формулируются столь же ясно и четко, вероятно, в большей степени отражаются общественные и политические реалии.

В силу неуловимости ментальностей, из-за подражательности и вторичности так называемых идеологий авторитарных режимов ученые сравнительно мало занимались этой стороной авторитаризма. Придать этой теме важность можно лишь путем интервьюирования элит и проведения опросов среди населения, что сильно затруднено в силу ограниченности свободы выражения и создаваемых при авторитаризме коммуникационных препятствий. Типология авторитарных режимов, которую предлагаем мы, опирается в большей степени не на анализ типов ментальностей, а на характер ограниченного плюрализма и степень апатии или мобилизации масс.

***

В нашем изначальном определении авторитаризма мы подчеркивали фактическое отсутствие широкой и интенсивной мобилизации, однако признавали, что на определенном этапе развития таких режимов подобная мобилизация возможна. Соответственно, низкая и ограниченная мобилизация — общая для всех таких режимов характеристика, и на это есть ряд причин. Когда мы ниже перейдем к обсуждению подтипов, мы увидим, что в некоторых режимах деполитизация масс входит в намерения правителей, совпадает с их ментальностью и отражает содержание ограниченного плюрализма, на который они опираются. В других типах систем правители имеют исходные намерения мобилизовать тех, кто их поддерживает, и население в целом, чтобы добиться активного участия в жизни режима и его организациях. К этому их подталкивают публичные обещания, часто вытекающие из каких-то идеологических предпосылок. Исторический и социальный контекст установления режима благоприятствует такой мобилизации или прямо требует ее через массовые организации в рамках однопартийной системы. Борьба за независимость страны от колониальной державы или за полную самостоятельность, желание включить в политический процесс те слои общества, до которых не дотягивались руки ни у одного из прежних политических лидеров, или победа над сильно мобилизованным оппонентом в обществах, где демократия допускала и поощряла такую мобилизацию, приводит к возникновению мобилизационных авторитарных режимов националистического, популистского или фашистского толка. На практике такие режимы со временем становятся неразличимыми, несмотря на разные стартовые условия и пути развития. Однако это не должно заслонять крайне важных различий в их происхождении с точки зрения типа возникающего плюрализма, выбранной формулы легитимности, реакции на кризисные ситуации, способности к трансформации, источников и типов оппозиции и так далее.

В конечном счете, степень политической мобилизации и, соответственно, возможности участия в режиме для поддерживающих его граждан являются результатом двух других аспектов, которые мы рассматривали при определении авторитарных режимов. Мобилизацию и участие со временем все труднее и труднее поддерживать, если режим не начинает развиваться в сторону большего тоталитаризма или большей демократии. Эффективная мобилизация, особенно посредством массовых организаций в рамках однопартийной системы, будет восприниматься как угроза другими составляющими ограниченного плюрализма — обычно армией, бюрократией, церковью или лоббистскими группами. Для преодоления подобных сдерживающих обстоятельств потребуются шаги в сторону тоталитаризма. Неудачные попытки такого прорыва и способность ограниченного плюрализма препятствовать возникновению тоталитаризма хорошо проанализировал Альберто Аквароне. Он приводит примечательный диалог Муссолини с его старым другом-синдикалистом:

«Если бы вы могли представить, сколько сил у меня ушло на достижение баланса, чтобы не сталкивались соприкасающиеся друг с другом антагонистические ветви власти, ревнивые и не доверяющие друг другу правительство, партия, монархия, Ватикан, армия, милиция, префекты, лидеры партии в регионах, министры, глава Confederazioni [корпоративных структур], крупнейшие монополисты и т.д., вы поняли бы, что они остались не переваренными тоталитаризмом, в них я не смог сплотить то “наследие”, что мне без всяких ограничений досталось в 1922 году. Патологическую ткань, связывающую традиционные и случайные дефекты этих великих маленьких итальянцев, после двадцати лет непрестанной терапии удалось изменить лишь на поверхности»[56].

Мы уже описывали, как поддержание равновесия между ограниченными плюрализмами сдерживает эффективность мобилизации в рамках единой партии и, в конечном счете, приводит к апатии ее членов и активистов, поскольку такая партия дает лишь ограниченный доступ к власти по сравнению с другими каналами. Недоразвитость — особенно большой массы сельского населения, живущего в изолированных частях страны и занятого натуральным сельским хозяйством, что часто связано с традиционными и непотическими властными структурами в рамках единой партии, — несмотря на все идеологические заявления, организационные схемы и механизмы плебисцита, не создает основанной на участии политической культуры, даже если речь идет о контролируемом или фиктивном участии.

Как мы детально покажем далее, авторитарные режимы, возникающие после периода конкурентной демократии, приведшей к появлению неразрешимого конфликта в обществе, порождают деполитизацию и апатию среди населения, которое воспринимает это с облегчением после всех трудностей предыдущего периода. Изначально апатия охватывает проигравших новому режиму, но в отсутствие террора и осуществляющих его дисциплинированной тоталитарной массовой партии и ее организаций никто и не пытается интегрировать их в систему. По мере того, как уменьшаются напряженность и ненависть, изначально способствовавшие мобилизации, сторонники режима тоже впадают в апатию — часто к радости правителей, поскольку в такой ситуации им больше не нужно выполнять обещания, которые они раздавали в ходе мобилизации.

Отсутствие идеологии, неоднородность и компромиссный, а часто и подражательный характер главной идеи и — главным образом — менталитет правителей, особенно военных элит, бюрократов, экспертов и допущенных во власть политиков из прорежимных партий оказываются серьезным препятствием для мобилизации и привлечения к участию в общественной жизни. Без идеологии трудно мобилизовать активистов для добровольных кампаний, регулярного посещения партийных собраний, индивидуальных пропагандистских мероприятий и так далее. Без идеологии с ее утопическими компонентами сложно привлечь тех, для кого политика есть цель сама по себе, а не просто средство для достижения сиюминутных прагматических задач. Без идеологии молодежь, студенты, интеллектуалы с меньшей вероятностью будут заниматься политикой и обеспечивать кадры для дальнейшей политизации населения. Без утопического элемента, без привлечения широких слоев населения, которым требуется реально работающий, а не ограниченный, контролируемый плюрализм допущенных в элиты, призывы, основанные на бесконфликтном обществе консенсуса (за исключением моментов всплеска национализма или ситуаций прямой угрозы режиму), сводят политику к администрированию общественных интересов и фактическому выражению чьих-то частных интересов.

Ограниченный плюрализм авторитарных режимов и разная доля допустимых для них плюралистических компонентов в отправлении власти в разные моменты создают сложные системы полу- и псевдооппозиций в рамках режима[57]. Полуоппозицию составляют группы, не занимающие доминирующего положения и не представленные в правительстве; они критикуют режим, но при этом готовы участвовать во власти, отказавшись от фундаментальной критики режима. Не будучи институализированными, такие группы не являются нелегитимными, даже если для их деятельности нет законных оснований. Они могут выступать с резкой критикой правительства и некоторых институтов, однако проводят четкую разницу между ними и лидером режима и принимают историческую легитимацию или как минимум необходимость авторитарной модели. Есть группы, которые ратуют за иные политические приоритеты и способы их достижения, они поддерживают установление режима, но при этом надеются достичь целей, которых не разделяют их партнеры по коалиции. Бывает несогласие между теми, кто изначально отождествлял себя с системой, но не участвовал в ее становлении (обычно это радикальные активисты, своего рода «младотурки режима»), и теми, кто находится внутри режима и хочет достигнуть целей, не являющихся нелегитимными, — например восстановить прежний режим, возвращение к которому было объявлено, но так и не состоялось. Бывают приверженцы идеологии, на время отказавшиеся от нее ради победы над врагом; встречаются сторонники иностранной модели и/или даже иностранного государства, от которых стараются дистанцироваться правители; на поздних этапах развития такого режима появляются и те, кто противится его трансформации, а точнее, либерализации и отказу от его ограничительного характера. Полуоппозиция обычно возникает среди старшего поколения, участвовавшего в установлении режима ради реализации целей, которые они поставили перед собой еще до всякого переворота. Однако встречается она и среди интеллектуалов и молодежи, особенно студентов, всерьез воспринявших риторику руководства, но не обнаруживших действенных каналов участия во власти. Нередко полуоппозиция внутри режима становится не подпадающей под действие законов, алегальной, оппозицией. Отказавшись от надежды реформировать режим изнутри, она не готова перейти к нелегальной или подрывной деятельности и пребывает в состоянии неустойчивой терпимости, нередко основанной на прежних личных связах. Слабость попыток политической социализации и индоктринации в авторитарных режимах объясняет и тот факт, что, когда третье поколение, у которого не было шанса стать частью режима, открывает для себя политику, оно может обратиться именно к алегальной оппозиции. Автономия, допускаемая режимом для определенных общественных организаций, ограниченные попытки либерализации и повышения участия в институциях режима, а также относительная открытость другим обществам создают условия для появления алегальной оппозиции, которая иногда служит ширмой для нелегальной оппозиции и готова проникать в институты режима, не испытывая, в отличие от других его оппонентов, моральных сомнений по этому поводу. Часто оппозиция действует через формально неполитические организации — культурные, религиозные, профессиональные. В многоязыковых, мультикультурных обществах, где режим отождествляется с одной из национальных групп, выражением оппозиционности становятся такие культурные жесты, как использование неофициального языка. Особое положение католической церкви во многих обществах с авторитарным правлением и легальный статус многих ее организаций на основании соглашений между Ватиканом и правителями дают священникам и некоторым представителям светского общества определенную автономию, позволяя им стать каналом для выражения оппозиционных настроений определенных социальных классов и культурных меньшинств или трансляции поколенческих проблем, что также может способствовать появлению новых лидеров. В случае католической церкви роль религиозных групп в авторитарных режимах определяет ее транснациональный характер, моральную легитимацию относительно широкого диапазона идеологических позиций из-за отказа папы их осудить, легитимацию морально-профетического гнева по поводу несправедливости, особенно после Второго Ватиканского собора, а также озабоченность церковной верхушки гарантиями автономии религиозных организаций и свободы священников. Парадоксальным образом церковь обеспечила авторитарные режимы элитами через светские организации, но в то же время занималась защитой диссидентов и время от времени, как указывает Ги Эрме[58], играла роль трибуна, выступая против коррумпированного режима с позиций носителя моральных ценностей. Являясь организацией, которая переживет любой режим, даже если она отождествляется с ним в какой-то исторический момент, церковь имеет тенденцию дистанцироваться от режима и восстанавливать свою автономию при первых же признаках кризиса. То же самое относится к другим постоянным институтам, способным сохранять существенную автономию при авторитарном режиме — например судейству и даже профессиональным чиновникам.

Здесь следует подчеркнуть, что полуоппозиция — алегальная, но дозволенная оппозиция, относительно автономная роль различных институтов в условиях полусвободы — создает сложный политический процесс, имеющий далеко идущие последствия для общества и его политического развития. Либерализация авторитарных режимов может зайти далеко, но без изменения природы режима, без институционализации политических партий она все равно останется довольно ограниченной. Полусвобода, гарантированная при таких режимах, имеет свои последствия (несравнимые, конечно, с преследованием нелегальной оппозиции), и это объясняет фрустрацию, разобщенность, а иногда и готовность сотрудничать с режимом, что порой способствует устойчивости этих режимов в ничуть не меньшей степени, чем репрессии. Неопределенное положение оппозиции при авторитарных режимах резко отличается от четкого разграничения режима и его врагов в тоталитарных системах. Подчеркнем, однако, что ограниченный плюрализм, процесс либерализации и существование дозволенной властями оппозиции в отсутствие институциональных каналов для участия оппозиции в политике и получения доступа к населению в его массе ярко отличают авторитарные режимы от демократических.

Завершая общее обсуждение авторитарных режимов, обратим внимание на одну трудность их изучения. В мире, где крупными и наиболее успешными державами были либо стабильные демократии, либо коммунистические или фашистские политические системы — с их уникальной идеологической привлекательностью, организационными возможностями, видимой стабильностью, успехами в индустриальном развитии или в преодолении экономической отсталости, а также способностью преодолеть статус страны «второго сорта» на международной арене, — в таком мире авторитарные режимы находятся в неоднозначном положении. Ни один из них не стал утопическим образцом для других — за исключением, пожалуй, насеровского Египта для арабского мира в силу особых исторических обстоятельств. Наверное, таким образцом могла бы оказаться Мексика с ее революционным мифом в сочетании с прагматической стабильностью режима гегемонии одной партии. Ни один авторитарный режим не захватил воображения интеллектуалов и активистов за пределами своей страны. Ни один не вдохновил на создание международных партий в свою поддержку. Лишь оригинальные решения югославов вызывали у интеллектуалов определенный некритический интерес. В таких обстоятельствах авторитарные режимы и их лидеры не впадали в искус и не начинали воспроизводить привлекательные тоталитарные образцы, поскольку не хотели или не могли воспроизвести их ключевые черты. Лишь 1930-е с их идеологией корпоративизма в сочетании с различным идеологическим наследием и связью с консервативной социальной доктриной католицизма предложили действительную нетоталитарную и недемократическую идеологическую альтернативу. Наблюдаемый нами крах таких систем, тот факт, что ни одно крупное государство не пошло по этому пути, размытые границы между консервативным и католическим корпоративизмом и итальянским фашизмом и, наконец, отход церкви от своей приверженности органическим теориям общества свели на нет эту третью политическую модель. Авторитарные режимы, как бы они ни были укоренены в обществе, каких бы успехов они ни добивались, в итоге всегда сталкиваются с двумя привлекательными альтернативами, что ограничивает возможности их полной и уверенной в себе институционализации и дает силу их противникам[59].

Перевод с английского Ольги и Петра Серебряных

[1] Перевод выполнен по изданию: Linz J.J. Totalitarian and Authoritarian Regimes. Boulder; London: Lynne Riener Publisher, 2000. P. 49—63, 65—75, 159—171. Первоначально эти главы были опубликованы в 1975 году.

[2] Превосходное сравнительное исследование двух обществ в условиях разных политических режимов, а также анализ того, как они отражались на жизни отдельных советских и американских граждан, см. в: Hollander G.D. Soviet Political Indoctrination. New York, 1972. Впрочем, в посвященных Америке разделах чувствуется чрезмерное влияние поколенческого либерального радикализма, характерного для интеллектуального протеста 1970-х.

[3] Sartori G. Democratic Theory. Detroit, 1962. P. 135—157.

[4] О Муссолини и значении термина «тоталитаризм» в Италии см. Jänicke M. Totalitäre Herrschaft. Anatomie eines politischen Begriffes. Berlin, 1971. S. 20—36. Эта работа также является лучшим обзором истории употребления термина, его вариантов и связанной с ним полемики и, кроме того, содержит исчерпывающую библиографию. Следует отметить, что для обозначения сразу и фашистских, и коммунистических режимов этот термин использовали не только либералы, католики или консерваторы, но и социалисты вроде Хильфердинга, который писал об этом уже в 1939 году. В 1936-м Хильфердинг отошел от марксистского анализа тоталитарного государства (см.: Ibid. S. 74—75; Hilferding R. StateCapitalism or Totalitarian State Economy // Modern Review. 1947. Vol. 1. Р. 266—271).

[5] Schmitt C. Die Wendung zum totalen Staat // Positionen und Begriffe im Kampf mit Weimar—Genf—Versailles 1923—1939. Hamburg, 1940.

[6] Ludendorff E. Der Totale Krieg. München, 1935. О понятии тотальной войны см.: Speier H. Ludendorff: The German Concept of Total War // Earle E.M. (Ed.). Makers of Modern Strategy. Princeton, 1944.

[7] Jünger E. Die totale Mobilmachung. Berlin, 1934.

[8] Sabine G.H. The State // Seligman R.A., Johnson A. (Eds.). Encyclopedia of the Social Sciences. New York, 1934.

[9] Michels R. Some Reflections on the Sociological Study of the Oligarchical Tendencies of Modern Democracy. New York, 1928. P. 770—772.

[10] Trotsky L. The Revolution Betrayed. New York, 1937. P. 278.

[11] Сходство в восприятии советского и фашистского режимов у итальянских фашистов и Троцкого обсуждается в книге: Gregor A.J. Interpretations of Fascism. Morristown, 1974. P. 181—188. Еще один пример подобного анализа у испанского левого фашиста см.: Ledesma Ramos R. ¿Fascismo in España? Discurso a las juventides de España [1935]. Barcelona, 1968.

[12] Ziegler H.O. Autoritärer oder Totaler Staat. Tübungen, 1932; Vögelin E. Der Autoritäre Staat. Vienna, 1936.

[13] Shils E. Political Development in the New States. The Hague, 1960.

[14] Linz J.J. An Authoritarian Regime: The Case of Spain // Allard E., Littunen Y. (Eds.). Cleavages, Ideologies and Party Systems. Helsinki, 1964.

[15] Shils E. Op. cit.; Almond G., Coleman J.S. (Eds.). The Politics of the Developing Areas. Princeton, 1960; Almond G., Powell G.B. Comparative Politics: A Developmental Approach. Boston, 1966; Hungtinton S.P. Social and Institutional Dynamics of One-Party Systems // Huntington S.P., Moore C.H. (Eds.). Authoritarian Politics in Modern Society. New York, 1970; Hungtinton S.P., Moore C.H. Conclusion: Authoritarianism, Democracy, and One-Party Politics // Ibid; Moore C.H. The Single Party as Source of Legitimacy // Ibid; Lanning E. A Typology of Latin American Political Systems // Comparative Politics. 1974. Vol. 6. P. 367—394.

[16] Обзор существующих типологий политических систем см. в: Wiseman H.V. Political Systems: Some Sociological Approaches. London, 1966. Указанная выше работа Габриэла Алмонда и Джеймса Коулмана была первой в своем роде: эти соавторы, а также их коллеги Вайнер, Растоу и Бланкстен занялись изучением политики в Азии, Африке и Латинской Америке. Разработанную Шилсом типологию Алмонд использует в связи с функциональным анализом. В указанной выше работе (главы 9—11) Алмонд и Пауэлл строят свою типологию в зависимости от структурной дифференциации и секуляризации — от примитивных политических систем до современных демократических, авторитарных и тоталитарных. У Файнера можно найти еще одну интересную попытку классификации (Finer S.E. Comparative Government. New York, 1971. P. 44—51). У Блонделя сравнительный анализ построен на различении традиционных консервативных, либерально-демократических, коммунистических, популистских и авторитарных консервативных систем (Blondel J. Comparing Political Systems. New York, 1972). Растоу выделяет системы: 1) традиционные, 2) модернизирующиеся — персонально-харизматические, военные, однопартийные авторитарные, 3) современные демократические, тоталитарные и 4) системы, в которых отсутствует какое-либо управление (Rustow D. A World of Nations: Problems of Political Modernization. Washington, 1967). Предложенная Органским типология режимов (Organski A.F.K. The Stages of Political Development. New York, 1965) берет за основу стадию экономического развития, на которой они находятся, роль политики в этом процессе, а также тип элитных альянсов и классовых конфликтов. Среди прочих у него присутствуют «синкратические» режимы (от древнегреческого σ?ν — вместе, и κρ?τος — власть) в среднеразвитых странах, где промышленные и аграрные элиты достигли компромисса под давлением снизу. Аптер, много изучавший Африку, создал очень интересную и получившую широкое признание типологию политических систем на основе двух основных параметров: типа власти и типа ценностей, к которым конкретная система стремится (Apter D.E. The Politics of Modernization. Chicago, 1965). По первому признаку системы разделяются у него на иерархические (где центр контролирует все) и пирамидальные (системы с конституционным представительством), по второму — на преследующие консумматорные (сакральные) и инструментальные (секулярные) ценности. Соответственно, возникают два типа систем с иерархической властью: 1) мобилизационные системы (как в Китае) и 2) либо модернизирующиеся автократии, либо неомеркантилистские общества (примерами, соответственно, будут Марокко и кемализм в Турции); типы с пирамидальным распространением власти подразделяются на: 3) теократические или феодальные системы и 4) примирительные системы (reconciliation system). Мобилизационные и примирительные системы противопоставляются по степени принуждения/информирования, находящихся в обратных отношениях друг с другом. К сожалению, в силу сложности проблемы здесь не место разбирать, как Аптер применяет эти умозрительные типы при анализе конкретных политических систем и проблем модернизации.

[17] Banks A.S., Textor R.B. A Cross-Polity Survey. Cambridge, 1963.

[18] Dahl R.A. Polyarchy: Participation and Opposition. New Haven, 1971. Р. 331—349.

[19] Rustow D. A World of Nations…

[20] В этом разделе я пользуюсь рейтингом стран по численности населения, валовому национальному продукту и темпам его роста, а также данными о количестве населения, живущего в условиях разных режимов в Европе, представленными в таблицах 5.1, 5.4 и 5.5 в: Taylor C.L., Hudson M.C. World Handbook of Political and Social Indicators. New Haven, 1972.

[21] Young W.B. Military Regimes Shape Africa’s Future. The Military: Key Force [неопубл.].

[22] Наши определения и разграничения, связанные с демократией, опираются на следующие основные источники: Sartori G. DemocraticTheory; Kelsen H. Vom Wesen und Wert der Democratie. Tübingen, 1929; Schumpeter J.A. Capitalism, Socialism, and Democracy. New York, 1950; Dahl R.A. Op. cit. О вкладе Даля в теорию демократии или, как он сам теперь предпочитает ее называть, полиархии, см. критический обзор: Ware A. Polyarchy // European Journal of Political Research. 1974. Vol. 2. P. 179—199. Там идет речь о критических замечаниях, высказанных в связи с так называемой «элитистской теорией демократии» (cм., например: Bachrach P. The Theory of Democratic Elitism: A Critique. Boston, 1967). Поскольку эта критика касается в основном «демократизации» полиархий, а не их отличий от неполиархических систем, мы не станем углубляться в эти важные дискуссии. Наше понимание демократии мы более подробно изложили в контексте обсуждения пессимистического и в конечном счете неверного анализа Михельса (см.: Linz J.J. Michels e il suocontributo alla sociologia politica // Michels R. La sociologia del partitopolitico nella democrazia moderna. Bologna, 1966).

[23] Dahl R.A. Op. cit.

[24] Sartori G. Democratic Theory. P. 199—201.

[25] Самым спорным случаем является Мексика, где кандидат в президенты лишь в 1952 году получил меньше 75% голосов, а обычно получает свыше 90%. Лидеры оппозиции прекрасно понимают, что они обречены на поражение — будь то в борьбе за одно из 200 губернаторских мест или за одно из 282 сенаторских кресел. Единственная надежда оппозиционной партии (и это относительно новое явление) в том, чтобы добиться, в обмен на депутатское кресло или муниципальные административные позиции, признания их лидеров со стороны правительства — в форме контрактов, займов или услуг. Во многих случаях партии финансируются правительством и поддерживают правительственных кандидатов или заранее вступают с ними в борьбу, чтобы получить преференции для своих сторонников. «Таким образом они принимают участие в политической игре и в ритуале выборов», — как выразился один мексиканский политолог (см.: González Casanova P. Democracy in Mexico. New York, 1970). Другой пример критического анализа: Cosío Villegas D. El Sistema político mexicano: las posibilidades de cambio. Mexico City, 1972. Более ранняя работа, подчеркивающая олигархические характеристики режима: Brandenburg H.-C. HJ-Die Geschichte der HJ. Köln, 1968. Лучшая монография об авторитаристском процессе принятия политических решений в Мексике: Kaufman S.B. Decision-making in an Authoritarian Regime: The Politics of Profit-sharing in Mexico. PhD dissertation. Columbia University, 1970. Выборный процесс анализируется в: Taylor P.B. The Mexican Elections of 1958: Affirmation of Authoritarianism? // Western Political Quarterly. 1960. Vol. 13. P. 722—744. Тем не менее есть и другие интерпретации, указывающие на демократический потенциал — либо внутри партии, либо в долгосрочной перспективе: Scott R.E. Mexican Government in Transition. Urbana, 1964; Scott R.E. Mexico: The Established Revolution // Pye L.W., Verga S. (Eds.). Political Culture and Political Development. Princeton, 1965; Needler M. Politics and Society in Mexico. Albuquerque, 1971; Padgett V. The Mexican Political System. Boston, 1966; Ross S.R. (Ed.). Is the Mexican RevolutionDead? New York, 1966. Тот факт, что выборы не дают доступа к власти и что Partido Revolucionario Institucional занимает привилегированное положение, не означает полного отсутствия свободы выражения и создания ассоциаций. Ведущей оппозиционной партии, ее электорату и препятствиям, с которыми она сталкивается, посвящена работа: Marby D. Mexico's Acción Nacional: A Catholic Alternative to Revolution. Syracuse, 1973. P. 170—182. О разногласиях ученых по поводу природы политической системы в Мексике см.: Needleman C., Needleman M. WhoRules Mexico? A Critique of Some Current Views of the Mexican Political Process // Journal of Politics. 1969. Vol. 81. P. 1011—1084.

[26] Karpat K.H. Turkey's Politics: The Transition to a Multiparty System. Princeton, 1959; Weiker W.F. The Turkish Revolution: 1960—1961.Washington, 1963; Idem. Political Tutelage and Democracy in Turkey: The Free Party and Its Aftermath. Leiden, 1973.

[27] Sartori G. Dittatura // Enciclopedia del Diritto. Vol. 11. Milano, 1962.

[28] Schmitt C. Die Diktatur: Von den Anfängen des modern Souveränitätsgedankens bis zum proletarischen Klassenkampf. München, 1928.

[29] Sartori G. Dittatura. P. 416—419.

[30] Rossiter C. Constitutional Dictatorship: Crisis Government in the Modern Democracies. Princeton, 1948.

[31] Finer S.E. The Man on Horseback: The Role of the Military in Politics.New York, 1962.

[32] Hungtinton S.P. Political Order in Changing Societies. New Haven, 1968. P. 231—237.

[33] Gimbel J.H. The American Occupation of Germany: Politics and the Military, 1945—1949. Stanford, 1968; Montgomery J.D., Hirschman A.O. (Eds.). Public Policy. Vol. 17. 1968 (см. опубликованные в этом сборнике статьи Фридриха, Кригера и Меркля о правлении военных и реконструкции).

[34] Schmitt C. Die Diktatur….

[35] См.: Jänicke M. Op. cit.; Friedrich C.J. (Ed.). Totalitarianism: Proceedings of a Conference Held at the American Academy of Arts and Sciences, March 1953. Cambridge, 1954; Friedrich C.J., Brzezinsky Z.K. Totalitarian Dictatorship and Autocracy. New York, 1965; Neumann S. Permanent Revolution: Totalitarianism in the Age of International Civil War.New York, 1942; Aron R. Democracy and Totalitarianism. London, 1968; Buchheim H. Totalitarian Rule: Its Nature and Characteristics. Middletown, 1968; Schapiro L. Totalitarianism. New York, 1972; Seidel B., Jenkner S. (Hg.). Wege der Totalitarismus-Forschung. Darmstadt, 1968.

[36] Friedrich C.J. The Evolving Theory and Practice of Totalitarian Regimes// Friedrich C., Curtis M., Barber B. (Eds.). Totalitarianism in Perspective: Three Views. New York, 1969. P. 126.

[37] Brzezinski Z. Ideology and Power in Soviet Politics. New York, 1962.

[38] Neumann F. The Democratic and the Authoritarian State. Glencoe, 1957. P. 233—256.

[39] Arendt H. The Origins of Totalitarianism. New York, 1966.

[40] Cocks P. The Rationalization of Party Control // Johnson C. (Ed.). Change in Communist Systems. Stanford, 1970.

[41] Joffe E. Party and Army-Professionalism and Political Control in the Chinese Officer Corps, 1949—1964. Cambridge, 1965; Idem. The Chinese Army under Lin Piao: Prelude to Political Intervention // Lindbeck J.M.H. (Ed.). China: Management of a Revolutionary Society. Seattle, 1971; Pollack J.D. The Study of Chinese Military Politics: Toward a Framework for Analysis // McArdle C. (Ed.). Political-Military Systems: Comparative Perspectives. Beverly Hills, 1974; Schurmann F. Ideology and Organization in Communist China. Berkley, 1968. P. 12—13; Gittings J. The Role of the Chinese Army.London, 1967.

[42] Domínguez J.I. The Civic Soldier in Cuba // McArdle C. (Ed.). Op. cit.; Dumont R. Cuba est-il socialiste? Paris, 1970.

[43] Об интеллектуальной и культурной жизни в Советском Союзе см.: Pipes R. (Ed.). The Russian Intelligentsia. New York, 1961; Swayze H. Political Control of Literature in the USSR, 1946—1959. Cambridge, 1962; Simmons E. The Writers // Skilling H.G., Griffiths F. (Eds.). Interest Groups in Soviet Politics. Princeton, 1971; Johnson P., Labedz L. (Eds.). Khrushchev and the Arts: The Politics of Soviet Culture, 1962—1964. Cambridge, 1965. Восточной Германии посвящена книга: Lange M.G. Wissenschaft im Totalitären Staat: Die Wissenschaft der Sowjetischen Besatzungszone auf dem Weg zum «Stalinismus». Stuttgart, 1955; коммунистическому Китаю: MacFarquhar R. The Hundred Flowers Campaign and the Chinese Intellectuals. New York, 1960; Chen S.H. Artificial Flowers During a Natural «Thaw» // Treadgold D.W. (Ed.). Soviet and Chinese Communism: Similarities and Differences.Seattle, 1967; случай Лысенко интересно разбирает Жорес Медведев: Medvedev Z. Rise and Fall of T.D. Lysenko. New York, 1969; нацистской Германии посвящены книги: Brenner H. Die Kunstpolitik des Nazionalsozialismus. Reinbek bei Hamburg, 1963; Mosse G.L. Nazi Culture: Intellectual, Cultural and Social Life in the Third Reich. New York, 1966; Wulf J. Literatur und Dichtung im Dritten Reich: Ein Dokumentation. Güterlosh, 1963; Idem. Die Bildenden Künste im Dritten Reich: Ein Dokumentation.Güterlosh, 1963; Idem. Musik im Dritten Reich: Ein Dokumentation.Güterlosh, 1963; Idem. Theater und Film Musik im Dritten Reich: Ein Dokumentation. Güterlosh, 1964; Strothmann D. Nazionalsocialistische Literaturpolitik. Bonn, 1963. Дальнейшая, очень поучительная библиография, касающаяся образования и сферы производства знания, представлена в: Tannenbaum E. The Fascist Experience: Italian Society and Culture, 1922—1945. New York, 1972. Теоретически не очень сильная работа, хотя представленные в ней иллюстрации прекрасно показывают разнородность и эклектичность официального итальянского искусства, что резко отличается от положения дел в Германии и еще раз ставит под вопрос тоталитарный характер итальянского фашизма: Silva U. Ideologia у Arte del Fascismo. Milano, 1973. Разница культурной политики при тоталитаризме и авторитаризме хорошо видна в исследовании интеллектуальной жизни франкистской Испании: Díaz E. Pensamiento español 1939—1973. Madrid, 1974.

[44] Об отношениях религии и государства в Советском Союзе см.: Curtis J.S. Church and State // Black C.E. (Ed.). The Transformation of Russian Society. Cambridge, 1960. Позднейшие изменения анализируются в: Bourdeaux M. Religious Ferment in Russia: Protestant Opposition to Soviet Religious Policy. New York, 1968; Idem. Patriarch and Prophets: Persecution of the Russian Orthodox Church Today. London, 1969. О коммунистическом Китае см.: Busch R.C. Religion in Communist China. Nashville, 1970; MacInnis D.E. Religious Policy and Practice in Communist China. New York, 1972; Welch H. Buddhism under Mao. Cambridge, 1972. Германии посвящены исследования: Conway J.S. The Nazi Persecution of the Churches, 1933—1945. New York, 1968; Zipfel F. Kirchenkampf in Deutschland. Berlin, 1965; Lewy G. The Catholic Church and Nazi Germany.New York, 1965; Buchheim H. Glaubenskrise im Dritten Reich: Drei Kapitel Nationalsozialistischer Religionspolitik. Stuttgart, 1953. Хорошо документированное региональное исследование: Baier H. Die Deutschen Christian Bayerns im Rahmen des bayerischen Kirchenfampfes. Nürenberg, 1968. Сравнить с Италией можно на материале: Webster R.A. The Cross and the Fasces: Christian Democracy and Fascism in Italy. Stanford, 1960.

[45] Уже в SA звания раздавали без учета армейских званий, до которых человек дослужился в военное время, см.: Gordon H.J. Hitler and the BeerHall Putsch. Princeton, 1972. Эта идеология прорыва сквозь все структуры общества нашла свое отражение в клятве SA: «Клянусь, что в каждом члене организации — невзирая на его классовое происхождение, профессию, богатство и собственность — я буду видеть только брата и настоящего товарища, с которым я буду связан и в радости, и в печали». Впоследствии это привело к тому, что высокопоставленный чиновник стал серьезно опасаться собственного дворника, занимающего в партии должность квартального (Blockwart).

[46] Здесь не место обсуждать сложную проблему взаимоотношений между политическими системами и внешней политикой. Разумеется, агрессивные действия, вмешательство во внутренние дела других стран, а также политический или экономический империализм не являются исключительными атрибутами какого-то одного режима. Но в то же время нельзя не согласиться с тем, что национал-социализм, его идеология и внутренняя динамика германского режима вели к агрессивной экспансии, войне и созданию гегемонистской системы эксплуатируемых и угнетенных стран и зависимых стран-сателлитов. В этой политике есть чисто нацистские элементы, особенно в том, что касается расистской концепции — ее не следует путать с идеями, восходящими к немецкому национализму (восстановление полного суверенитета после Версаля, аншлюс, аннексия приграничных территорий соседних государств с преимущественно немецким населением), и к политике обеспечения экономического господства Центральной Европы (Mitteleuropa). См.: Bracher K.D. The GermanDictatorship. New York, 1970. P. 287—329, 400—408 и библиографию на р. 520—523; Jacobsen H.-A. Nationalsozialistische Aussenpolitik 1933—1938. Frankfurt a.M., 1968; Hillgruber A. Kontinuität und Diskontinuität in der deutschen Aussenpolitik von Bismarch bis Hitler. Düsseldorf, 1971; Hildebrand K. The Foreign Policy of the Third Reich. London, 1973. Отношения между Гитлером и Муссолини прекрасно проанализированы в: Deakin F.W. The Brutal Friendship: Mussolini, Hitler and the Fall of Italian Fascism. Garden City, 1966; Wiskemann E. The Rome-Berlin Axis. London, 1966. Несомненно, фашистская Италия тоже проводила политику экспансии в Адриатике и Африке, однако, если абстрагироваться от чисто риторических заявлений, легко показать, что этот экспансионизм лежал целиком в русле еще дофашистского итальянского империализма. Обостренный национализм характерен для всех фашистских движений, но для них столь же характерны интернационализм, антипацифизм, одержимость военным величием, ирредентизм и часто даже паннационализм, которые противопоставляют идеологии левых и центристских демократических партий, даже когда некоторые из этих партий не оказывают никакого сопротивления колониализму, курс на рост национальной мощи и упор на политику престижа.

Вопрос о внешней политике коммунистических государств сталкивается с той же проблемой отделения национальных интересов СССР (унаследованных от Российской империи) от интересов, порожденных динамикой режима (главным образом опытом гражданской войны, иностранной интервенции, изоляции и блокады), и, наконец, от интересов, исходящих из соображений международной революционной солидарности и соответствующих продиктованному идеологией пониманию международного положения. Разные точки зрения на эту проблему см. в: Hoffmann E.P., Fleron F.J. (Eds.). The Conduct of Soviet Foreign Policy. Chicago, 1971. Part 3; а также в: Shulman M.D. Stalin’s Foreign Policy Reappraised. New York, 1969; Ulam A.B. Expansion and Coexistence: The History of Soviet Foreign Policy from 1917—1967. New York, 1968. Литература по советско-китайскому конфликту (Zagoria D.S. The Sino-Soviet Conflict 1956—1961. New York, 1969) демонстрирует сложное переплетение национальных интересов и политических трений. Вполне ожидаемо, работы, касающиеся коммунистических стран Восточной Европы (Seton-Watson H. Eastern Europe between the Wars 1918—1941.New York, 1967; Ionescu G. The Politics of the European Communist States.New York, 1967; Brzezinski Z. The Soviet Block. Cambridge, 1960), демонстрируют неотделимость формирования внешней и внутренней политики от советской гегемонии. В силу связей восточноевропейских коммунистических партий с КПСС, особенно когда Советский Союз был образцом социалистического государства, то есть в сталинскую эпоху, было невозможно отделить политику мирового революционного движения от политической линии единственной страны, где у власти находилась коммунистическая партия. Полицентризм очевидным образом поменял и усложнил эту ситуацию. Фашистские партии при всем их сходстве, взаимном влиянии и подражании друг другу никогда не связывала общая дисциплина, как это было в случае коммунистов. Идеологически связанные партии, не принимающие в расчет инстанции, от которых они зависят более прямым образом, несомненно, являются важным фактором внешней политики для опирающихся на массовые движения режимов. Режимы, обязанные считаться со свободной публичной критикой и открытым несогласием, не могут позволить себе тот же стиль и тот же тип международных политических реакций, что и режимы, подобным ограничением не обремененные. Тем не менее было бы ошибкой выводить внешнюю политику любого режима из идеологических убеждений, как наглядно показал пакт между Сталиным и Гитлером или отношения между США и коммунистическим Китаем, однако принимать их во внимание при анализе долгосрочных внешнеполитических стратегий вполне разумно. Связанная с этим тема, которой почти не уделяется внимания (и, пожалуй, зря), — это связь между внешнеполитическими кризисами и проблемами или полным упадком демократических режимов, особенно в случае подъема фашизма, но так же и при повороте к авторитаризму в странах «третьего мира». Упускается также и связь между готовностью к войне, а именно — тотальной войне, и разворотом к тоталитаризму.

[47] Neuman S. Permanent Revolution: Totalitarianism in the Age of International Civil War. New York, 1942.

[48] Проблема преемственности лидеров в недемократических конституционных режимах всегда рассматривалась как одна из их слабостей по сравнению с наследственными монархиями и парламентскими или президентскими демократиями (Rustow D.A. Succession in the Twentieth Century // Journal of International Affairs. 1964. Vol. 18. P. 104—113). На обсуждение этого вопроса серьезно повлияла последовавшая за смертью Ленина борьба за власть, а также личный характер власти и пожизненное руководство во многих однопартийных режимах. Уже в 1933 году Роберто Фариначчи в письме к Муссолини отмечал, что вопрос передачи власти от единственного в своем роде лидера, в окружении которого никакие другие лидеры возникнуть просто не могли, станет огромной проблемой для такого типа режимов (Aquarone A. L’organizzazione dello Stato totalitario. Torino, 1965. P. 173—175). По сути, считалось, что в отсутствие прямого наследника ожидать мирной передачи власти попросту не приходится и что можно институализировать действенный и законный метод смены пожизненных лидеров или ограничить их срок пребывания у власти. История не дала нам возможности проследить, как передают власть основатели фашистских режимов, а долголетие других основателей тоталитарных государств оставляет нам лишь возможности для спекуляций о будущем их режимов. При всех сопровождавших его конфликтах, приход к власти Хрущева (Swearer H.R., Rush M. The Politics of Succession in the U.S.S.R.: Materials on Khrushchev’s Rise to Leadership. Boston, 1964; Rush M. PoliticalSuccession in the USSR. New York, 1968) показал, что передача власти не обязательно приводит к краху системы и даже не сопровождается дополнительными чистками или новым периодом террора. Проблемы, связанные с передачей власти после смерти Мао, описаны в: Robinson T.W. Political Succession in China // World Politics. 1974. Vol. 27. P. 1—38. Тем не менее относительно институализированная передача власти от Хрущева, Хо Ши Мина, Насера или Салазара показывает, что институции в таких режимах способны справляться с этой проблемой лучше, чем предполагалось в политической науке. Еще более заметной является тенденция новых авторитарных режимов (как например в случае военной диктатуры в Бразилии) предотвращать появление вождей и ограничивать пребывание у власти определенным сроком. Предстоящий в недалеком будущем уход целого ряда основателей авторитарных режимов наверняка даст нам материал для сравнительного анализа в связи с этой проблемой.

[49] Linz J.J. An Authoritarian Regime: The Case of Spain // Allard E., Rokkan S. (Eds.). Mass Politics: Studies in Political Sociology. New York, 1970. P. 255.

[50] Ibid; Linz J.J. From Falange to Movimiento-Organización: The Spanish Single Party and the Franco Regime 1936—1968 // Hungtinton S.P., Moore C.H. (Eds.). Op. cit.; Linz J.J. Opposition In and Under an Authoritarian Regime: The Case of Spain // Dahl R.A. (Ed.). Regimes and Oppositions. New Haven, 1973; Linz J.J. The Future of Authoritarian Situation or the Institutionalization of an Authoritarian Regime: The Case of Brazil // Stepan A. (Ed.). Authoritarian Brazil: Origins, Policies, and Future. New Haven, 1973.

[51] Hermet G. Les fonctions politiques des organisations religieuses dans les régimes à pluralisme limité // Revue Française de Science Politique. 1973. Vol. 23. P. 439—472.

[52] Foltz W.J. From French West Africa to the Mali Federation. New Haven, 1965.

[53] Geiger T. Die soziale Schichtung des deutschen Volkes. Stuttgart, 1932.

[54] Lamounier B. Ideologia ens regimes autoritários: uma crítica a Juan J. Linz // Estudos Cebrap. Vol. 7. Sãn Paulo, 1974. P. 69—92.

[55] Kaufman S.B. Op. cit.

[56] Aquarone A. Op. cit. P. 302.

[57] Linz J.J. Opposition In and Under an Authoritarian Regime: The Case of Spain.

[58] Hermet G. Op. cit.

[59] Linz J.J. The Future of Authoritarian Situation or the Institutionalization of an Authoritarian Regime: The Case of Brazil.

Иран является четвертым крупным производителем инжира в мире

Официальный представитель министерства сельскохозяйственного развития Ирана заявил, что Иран является четвертым крупным производителем инжира в мире.

Генеральный директор Департамента тропических и субтропических фруктов Министерства сельскохозяйственного развития Ирана Масуд Латифиан заявил во вторник, что Иран ежегодно производит около 80 000 тонн инжира и занимает четвертое место в мире по его производству, сообщает Mehr News.

Далее он рассказал, что Турция, ежегодно производящая около 255 000 тонн инжира, занимает первое место в этом отношении, добавив, что в общей сложности около 1 миллиона тонн этого фрукта собирают в год по всему миру.

Как сообщает сайт World Atlas, Египет и Марокко являются вторыми и третьими крупными производителями инжира, в то время как Алжир, Греция, Сирия, США и Испания стоят ниже Ирана в этом рейтинге.

САМАЯ МАСШТАБНАЯ СОЛНЕЧНАЯ ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ В СКОРОМ ВРЕМЕНИ БУДЕТ ОТКРЫТА В ЕГИПТЕ

Сжигание топлива ведет к появлению выбросов парниковых газов таких, как водяной пар, углекислый газ, метан, озон и другие. Они воздействуют на климат, меняя тепловой баланс, что способствует глобальному потеплению на планете, вулканическому извержению, уничтожению лесов, негативно отражается на сельскохозяйственном производстве. Наибольший вред оказывают атомные электростанции. Всемирная организация здравоохранения активно разрабатывает способы снижения негативного влияния человеческой деятельности, промышленности и производства на экологическую ситуацию на планете.

Согласно ее данным, Каир является вторым в списке наиболее загрязненных городов в мире. После оглашения данной статистики правительство Египта всерьез задумалось и приняло решение обеспечить получение энергии именно из возобновляемых источников (минимум на 42%), таким образом, получить возможность сократить использование природного газа. Потребление газа планируется сократить вдвое к 2025 году. По подсчетам всемирной организации здравоохранения инвестирование в рынок чистой энергии увеличилось в 6 раз.

В Египте с давних пор используют только природное ископаемое топливо, в частности природный газ и нефть. Для египтян (96 миллионов человек) электроэнергия является достаточно дешевой и доступной за счет субсидирования правительством Египта. Но на этом развитие данной сферы в этой стране не останавливается.

В ближайшее время Египет приведет в действие солнечную электростанцию, которая является самой крупной в мире. В 2019 году по предварительным прогнозам откроется мегакомплекс Бенбан, строительство, которого осуществляется в Египте в Западной пустыне. Находится он в шестистах сорока километрах от Каира, в сторону юга. Это будет революция в области энергообеспечения для египетского народа!

Бенджамин Аттиа, аналитик из одной консалтинговой электрической компании, которая находится в Соединенных Штатах Америки, заявил, что данный проект, на его взгляд, достаточно перспективен. По его прогнозам результат будет ошеломляющим. Он отметил, что Международный валютный фонд сыграл немаловажную роль в поддержке процесса снижения потребления ископаемого топлива и вообще в процессе стабилизации экономической ситуации в стране. Велика роль и Соединенных Штатов, при поддержке этого государства в египетских технических школах проходит обучение солнечной и ветровой энергии. И, конечно же, Абдель Фаттах Сиси, президент Египта, вносит свою лепту в процесс развития и оптимизации области энергетики, внедряет новые масштабные проекты. Например, в Суэцком заливе Красного моря были построены несколько ветряных электростанций.

Планируется, что комплекс Benban, в состав которого входят тридцать солнечных электростанций, будет производить электроэнергию, объем которой составит до 1,8 ГВт. Четырех тысяч человек обеспечат рабочими местами. Сотни тысяч резиденций будут в достаточной степени обеспечены электроэнергией.

Федеральный закон № 96 обязует все предприятия, которые осуществляют выбросы загрязняющих веществ в воздух, разрабатывать проект предельно - допустимых выбросов, за отсутствие которого предприятию грозит штраф в размере до двухсот пятидесяти тысяч рублей. Компания ЭкоВиллеТрейд разработает для Вас проект любой сложности, свяжитесь с нами для получения более детальной информации!

«Рабы в Древнем Египте зарабатывали больше»

Тимошенко сравнила зарплаты украинцев и рабов в Древнем Египте

Юлия Тимошенко продолжает делать громкие высказывания об экономическом положении на Украине. На этот раз бывший премьер-министр страны сравнила заработки украинцев и жителей Древнего Египта. В преддверии выборов Тимошенко все чаще обращается к теме вынужденных уезжать на заработки граждан государства.

Лидер украинской политической партии «Батькивщина» Юлия Тимошенко заявила о бедственном положении жителей страны и сравнила их с рабами Древнего Египта. Об этом она написала на своей странице в фейсбуке.

По ее словам, отношение нынешних властей Украины к населению является «издевательством». «В украинских деревнях начали принимать яблоки с приусадебных участков и садов. Цена феноменальная: 30-40 копеек за килограмм.

Рабы в Древнем Египте во времена Тутанхамона имели большие заработки», — пояснила Тимошенко.

Она также подчеркнула роль, которую играют в экономике страны украинцы, работающие на территории Польши. Их денежные переводы позволяют существовать тем, кто остался в стране. Тимошенко заявила, что нужно создавать на Украине такие условия, чтобы гражданам не приходилось уезжать за границу.

«Речь сегодня идет не только об оттоке за рубеж мозгов и интеллекта, а о миграции большого количества украинских рабочих. Это те люди, которые должны поднимать национальную экономику Украины, но из-за безвыходного положения они поднимают чужую», — пишет Тимошенко.

Стоит отметить, что тему работающих за границей украинцев политик поднимает уже второй раз за неделю. До этого Тимошенко в том же фейсбуке писала, что экономика Украины еще держится на плаву именно благодаря украинцам, работающим за границей и перечисляющим деньги родственниками на территорию Украины. Она уточнила, что за 2018 год они перевели в бюджет страны примерно €5 млрд.

«Это как раз та сила, которая держит национальную экономику на плаву. Это простые люди, которые пытаются выжить наперекор «реформам» и реально заботятся о своей семье и стране», — написала Тимошенко.

Она также раскритиковала нынешнее руководство в Киеве, которое живет «все лучше и лучше», в то время как украинцы живут «все хуже и хуже».

Тимошенко подчеркнула, что власти не предпринимают конкретных шагов для улучшения ситуации, и предложила им съездить «на заработки» в другие страны.

Глава Украинского аналитического центра Александр Охрименко отмечает, что заявление Тимошенко является фактом, и без трудовых мигрантов «на Украине был бы коллапс». По его данным, за первое полугодие 2018 года украинские гастарбайтеры перечислили около $7 млрд, что в 3,5 раза превышает все зарубежные инвестиции.

«В этом году ВВП Украины вырос больше, чем на 3%, во многом благодаря деньгам трудовых мигрантов. Большинство людей трудятся на неквалифицированных работах. Условия не самые хорошие, но зарплаты выше, чем на Украине», — передает слова эксперта RT.

При этом Охрименко подчеркнул, что Тимошенко не может предложить ничего, чтобы люди работали на Украине, а не за рубежом, так как в стране недостаточно рабочих мест с достойной зарплатой.

Однако отсутствие экономической программы не мешает Тимошенко набирать политические очки за счет популистской риторики.

По данным опроса, проведенного социологической группой «Рейтинг», лидер партии «Батькивщина» заняла первую строчку в рейтинге кандидатов в президенты Украины.

Согласно результатам, за Тимошенко готовы отдать свои голоса 17,7% определившихся с выбором избирателей, и она возглавляет президентский рейтинг. Действующий глава государства Петр Порошенко занимает лишь пятую строчку с результатом 8,3%.

В пресс-релизе также сообщается, что за экс-министра обороны Анатолия Гриценко могут отдать свои голоса 10,7%, за лидера партии «Оппозиционный блок» Юрия Бойко — 8,9%, за лидера «Радикальной партии» Олега Ляшко — 8,5% избирателей. Причем почти каждый пятый украинец еще не определился с выбором.

Социологи также отметили, что антирейтинг президентской гонки продолжает возглавлять Петр Порошенко. Более половины респондентов не проголосовали бы за него «ни при каких обстоятельствах».

Социологический опрос был проведен с 20 июля по 3 августа 2018 года среди 2000 респондентов в возврате от 18 лет. Погрешность исследования составляет не более 2,2%.

Zohr осваивается опережающими темпами.

До 1,75 млрд куб. футов в сутки возрастет к концу августа 2018 года добыча газа на крупнейшем в Средиземноморье газовом месторождении Zohr на египетском шельфе, сообщил общеарабский телеканал Аль-Арабийя, ссылаясь на заявление министра нефти и, минеральных ресурсов Египта Тарика аль-Муллу.

Рост добычи, отметил министр, посещая месторождение, будет продолжаться в течение сентября и составит около 2 млрд куб. ф/с к концу месяца. Ранее предполагалось, что такой уровень будет достигнут лишь к концу года. По данным телеканала, на месторождении идут работы по пробной эксплуатации двух новых агрегатов на станции по подготовке газа.

В июне 2018 года итальянский концерн Eni сообщил о завершении продажи Shorouk Mubadala Petroleum, дочерней компании Mubadala из ОАЭ, 10% в проекте. В настоящее время Eni через свою дочернюю компанию IEOC владеет 50% в проекте, еще 30% принадлежит "Роснефти", а 10% - BP.

Месторождение Zohr на блоке Шорук в акватории Египта в Средиземном море) – одно из самых крупных открытий последних лет. Запасы месторождения могут составить до 30 трлн куб. футов газа, или 5,5 млрд баррелей в нефтяном эквиваленте. Месторождение было введено в эксплуатацию в декабре 2017 года. Геологические запасы месторождения - около 850 млрд кубометров газа.

В мае Eni ввела в эксплуатацию третий производственный комплекс на Zohr, увеличив производственные мощности до 1,2 млрд куб. ф/с (около 12,4 млрд кубометров газа в год). По данным на середину июня на месторождении добывалось 1,1 млрд куб. ф/с.

Президент США Дональд Трамп выдвинул кандидатуру Уильяма Мозера на должность американского посла в Казахстане, сообщил Белый дом.

Кандидатуры послов требуют утверждения сенатом США.

Мозер находится на дипломатической службе с 1984 года. Он служил в посольствах США на Украине, в Казахстане, Египте, Суринаме и в Мали. В 2011-2015 годах был послом США в Молдавии. В последние годы он работает первым замначальника управления госдепартамента, которое осуществляет строительство и эксплуатацию зданий диппредставительств США по всему миру.

Мозер свободно говорит по-русски, по-немецки и по-французски.

Транспортная группа FESCO и корейская компания Hyundai Glovis Co. Ltd. подписали соглашение о запуске совместного регулярного контейнерного сервиса из порта Пусан в Санкт-Петербург с перевалкой грузов во Владивостоке. Об этом сообщает пресс-служба администрации Приморского края.

Ранее грузы из Республики Корея шли по маршруту через Суэцкий канал в обход России за 40 дней. Новая транзитная линия поможет также развивать грузовые перевозки из Кореи в Европу.

Как отметил президент компании Hyundai Glovis Чжун Хун Ким, сегодня их предприятие стало пионером в сфере логистики северо-востока Республики Корея. Груз, прибывший во Владивосток из Пусана, после перевалки отправится в Санкт-Петербург. Это примерно 10 дней пути и около 10 тысяч километров. Таким образом, скоростной грузовой поезд соединит западную и восточную часть России.

Основу грузопотока составляют автозапчасти и комплектующие для завода Hyundai Motor Manufacturing Rus, расположенного в Санкт-Петербурге. В месяц по новому направлению планируется перевозить 500 TEU.

Руководство транспортной группы FESCO и корейской компании подписали соглашение о запуске совместного регулярного контейнерного сервиса. После этого собравшиеся перерезали красную ленточку, за которой стоял грузовой поезд из Южной Кореи, готовый к перевалке груза.

Мировой экспорт соевого масла в июле несколько вырос

По данным экспертов Oil World, в июле т.г. суммарный объем экспорта соевого масла из США и стран Южной Америки увеличился до 798 тыс. тонн в сравнении с показателем предыдущего месяца (около 690 тыс. тонн) и фактически соответствовал уровню июля 2017 г. (797 тыс. тонн).

В частности, экспорт соевого масла из США в июле оценивается в 92 тыс. тонн, из Аргентины – в 425 тыс. тонн, из Бразилии – в 216 тыс. тонн, из Парагвая – в 65 тыс. тонн.

Импорт продукта в отчетном месяце увеличил Египет - до 45 тыс. тонн, что на 33% превышает показатель в аналогичный месяц прошлого года, закупив с начала текущего сезона 226 тыс. тонн, а также Алжир - до 44 тыс. тонн в июле (+51%) и 272 тыс. тонн в текущем МГ. Также отмечается отгрузка в июле 30 тыс. тонн соевого масла в ЕС, что привело к росту отгрузок в указанном направлении с начала сезона до 72 (38) тыс. тонн.

В то же время, крупнейший мировой импортер соевого масла - Индия снизила закупку продукции до 341 тыс. тонн в июле (-11% в) и 2,5 млн. тонн (-12%). Бангладеш импортировал 63 тыс. тонн соевого масла в июле (-23% в год) и с начала сезона - 663 тыс. тонн (+7%).

В целом экспорт соевого масла из США и южноамериканских стран в текущем МГ (октябрь-июль) снизился до 6 млн. тонн, что на 14% уступает показателю аналогичного периода 2016/17 МГ (7 млн. тонн).

Источник: АПК-Информ

ЕГИПЕТСКАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ ТЕКСТИЛЬНАЯ ЯРМАРКА «EGYTEX».

Организационный комитет ярмарки "Egytex" приглашает на десятую международную ярмарку тканей, одежды и домашнего текстиля, которая пройдет в г. Каире, Египет, 28-30 октября 2018 г.

Мероприятие организует "Sahara Group" совместно с Текстильной палатой Египта и под эгидой премьер-министра Египта.

На ярмарке будет представлена полная цепочка производителей текстильной продукции от волокна и пряжи до готовой одежды и домашнего текстиля.

Организаторы приглашают российские компании, занимающиеся производством тканей, окрашиванием и отделкой, а также разработчиков ноу-хау для текстильной промышленности принять участие в мероприятии.

В случае заинтересованности просим обращаться в Торгпредство России в Египте:

Tel.: +20227361385;

Fax: +20227362996;

Email: russiaegypt@mail.ru

Website: www.egytexfairs.com

«Росатом» выпустил годовой отчет за 2017 год, демонстрирующий уверенный рост всех финансовых показателей госкорпорации. Выручка по МСФО в 2017 году увеличилась на 10,2%, до 967,4 млрд рублей. Зарубежная выручка достигла 6,1 млрд долл. США (на 9,4% больше, чем в 2016 году).

В 2017 году Росатом продолжил наращивать свое присутствие на международной арене. Было заключено 11 межправительственных соглашений и 16 крупных межведомственных договоренностей. Портфель зарубежных заказов на 10-летний период составил 133,5 млрд долларов США. К ключевым событиям года отнесено подписание генерального рамочного соглашения между Россией и Индией о сооружении энергоблоков № 5 и № 6 АЭС «Куданкулам» и вступление в силу пакета контрактов на сооружение четырехблочной АЭС «Эль-Дабаа» в Египте.

В течение года продолжалась реализация заключенных контрактов по сооружению АЭС за рубежом. Был осуществлен пуск энергоблока № 3 АЭС «Тяньвань» (Китай), произведена заливка «первого бетона» на энергоблоках № 3 и № 4 АЭС «Куданкулам» в Индии и на энергоблоке № 1 АЭС «Руппур» в Бангладеш, дан старт работ второй очереди на площадке строительства АЭС «Бушер» в Иране. На площадке АЭС «Аккую» в Турции состоялась торжественная церемония начала строительно-монтажных работ подготовительного периода.

В России атомные станции выработали 202,9 кВт?ч, 18,9% от общего объема электрогенерации страны. Продолжалось сооружение и ввод в эксплуатацию новых мощностей. Были произведены энергетические пуски блока № 1 Ленинградской АЭС-2 и блока № 4 Ростовской АЭС. В промышленную эксплуатацию был введен энергоблок № 1 Нововоронежской АЭС-2.

При этом, как и в предыдущие годы, все объекты использования атомной энергии работали безопасно и надежно. Не было зафиксировано отклонений, которые представляли бы опасность для персонала, населения и окружающей среды).

В 2017 году Росатом активно развивал и выводил на рынок свои новые продукты. В частности, портфель ветроэнергетических объектов Госкорпорации, которые будут введены на территории России до 2022 года, вырос до 970 МВт (43% от прогнозируемого объема отечественного рынка ветрогенерации). Росатом будет сооружать ветропарки на территории Краснодарского края, Республики Адыгея, Ставропольского края и Ростовской области.

Особое внимание при запуске новых продуктов Росатом уделяет повышению качества жизни людей. Одним из таких направлений уже стала ядерная медицина. В 2017 году Росатом начал оказывать услуги в области ядерной медицины населению на базе региональных медицинских учреждений в Челябинской области. При совместном финансировании Министерства образования и науки России начата разработка отечественного комплекса лучевой терапии на базе линейного ускорителя электронов. Выигран международный тендер на поставку в Таиланд циклотронно-радиохимического комплекса для производства радиофармпрепаратов.

В 2017 году госкорпорация «Росатом» определена одним из Центров компетенций государственной программы «Цифровая экономика Российской Федерации». Стартовала программа цифровой трансформации отрасли, реализуются перспективные проекты, связанные с суперкомпьютерами, аддитивными технологиями, управлением жизненным циклом сложных инженерных объектов.

В отчете указано, что по итогам 2017 года госкорпорация «Росатом» добилась значимых результатов по всем основным направлениям деятельности.

«Достигнутые результаты демонстрируют наш вклад в улучшение жизни людей и создание новых возможностей, при сохранении природы и окружающей среды. Мы обеспечиваем мир чистой, безопасной и доступной энергией и инновациями на основе атомных технологий. Говоря о приоритетах 2018 года, мне бы хотелось отдельно выделить важность многостороннего сотрудничества и партнерств. Мы открыты к конструктивному взаимодействию как на национальном, так и на глобальном уровне — с правительствами, бизнесом, международными организациями, общественностью и другими заинтересованными сторонами. Я убежден, что только вместе, совмещая и умножая компетенции друг друга, мы сможем добиться больших результатов для устойчивого развития планеты», — сказал генеральный директор госкорпорации «Росатом» Алексей Лихачёв.

В Израиле заявили о готовности свергнуть правление ХАМАС в секторе Газа

По словам израильского министра энергетики Юваля Штайница, не исключено физическое устранение лидеров движения

Израиль готов свергнуть правление ХАМАС в секторе Газа. Как сообщает The Times of Israel, об этом заявил израильский министр энергетики Юваль Штайниц. При этом даже обсуждается вопрос о физическом устранении руководства движения. Ранее, 9 августа, ХАМАС объявил о перемирии, но Израиль к нему пока не присоединился.

Заявление израильского министра — это, скорее, способ давления, чем настоящая угроза, считает председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике Федор Лукьянов:

«Заявление министра энергетики Израиля, который одновременно входит в кабинет безопасности, где обсуждаются наиболее важные стратегические вопросы, пока все-таки превентивная мера, давление, попытка предупредить руководства сектора Газа, что если они немедленно не прекратят силовые действия, Израиль уже ничего не гарантирует. Не думаю, что сейчас вероятна полномасштабная военная операция, тем более что только что ХАМАС объявил о перемирии, которое активно пыталась организовать при посредничестве Египта ООН. Мне кажется, эти утечки о том, что терпение Израиля заканчивается, скорее, связаны с тем, что Израиль пытается продемонстрировать ХАМАСу, что перемирие, если уж они о нем объявили, надо действительно соблюдать и очень тщательно, а то будет очень плохо».

С начала апреля в Газе проходят массовые акции протеста за право возвращения на занятые Израилем территории. По данным палестинских медиков, за это время 130 палестинцев погибло, 15 тысяч получили ранения. Одновременно с этим территория Израиля за последнее время подверглась неоднократным обстрелам со стороны сектора Газа, на что следовали ответы со стороны израильской авиации.

Роскосмос подтвердил Анголе планы в срок изготовить и запустить спутник Angosat-2, создающийся взамен утраченного, сообщили РИА Новости в пресс-службе госкорпорации.

В конце апреля РКК "Энергия" признала потерю космического аппарата связи Angosat-1, построенного для Анголы и запущенного на орбиту в конце 2017 года. Как сообщалось, связь со спутником была потеряна практически сразу после запуска. Аппарат был застрахован на 121 миллион долларов при стоимости в 252 миллиона долларов. Взамен потерянного аппарата Россия обещала за свой счет построить новый спутник.

"Состоялись переговоры генерального директора госкорпорации "Роскосмос" Дмитрия Олеговича Рогозина с министром связи и информационных технологий Республики Ангола Жозе Карвалью да Роша. С российской стороны во встрече приняли участие представители госкорпорации "Роскосмос", АО "Рособоронэкспорт", ПАО "РКК "Энергия". Стороны подтвердили нацеленность на исполнение обязательств по запуску спутника "Ангосат-2" в установленные сроки", — сообщили в пресс-службе.

Там рассказали, что в ходе переговоров обсуждались и другие вопросы, в том числе связанные с формированием необходимой нормативно-правовой базы для развития двустороннего сотрудничества в области исследования и использования космического пространства в мирных целях.

Как ранее сообщалось, запуск Angosat-2 планируется провести в течение 30 месяцев с момента признания 24 апреля 2018 года факта потери первого аппарата.

Ранее сообщалось, что производитель спутника РКК "Энергия" направила в страховую компанию необходимые документы для получения страховой выплаты за вышедший из строя спутник Angosat-1.

Экспортный контракт на Angosat-1 суммой 327,6 миллиона долларов был заключен 26 июня 2009 года между министерством телекоммуникаций и информационных технологий Анголы и Рособоронэкспортом. Исполнителем работ была назначена корпорация "Энергия". В 2011 году Внешэкономбанк, Росэксимбанк, ВТБ и Газпромбанк заключили с минфином Анголы кредитное соглашение, согласно которому африканской стране была предоставлена кредитная линия на 278,46 миллиона долларов сроком на 13 лет. В итоге 252,5 миллиона долларов пошло на изготовление самого спутника, еще 20,8 миллиона долларов — на аренду орбитальной позиции. Полномасштабная разработка спутника началась в конце 2013 года. В 2015 году в Луанде началось строительство центра управления полетом спутника. Наземная инфраструктура строилась за счет Анголы и обошлась в 54,3 миллиона долларов.

Предыдущий спутник производства РКК "Энергия" вышел из строя в 2015 году. Это был изготовленный для Египта космический аппарат дистанционного зондирования Земли EgyptSat-2. Он вышел из строя из-за отказа бортового компьютера менее чем через год после запуска, находясь на управлении египетских специалистов. В настоящее время предприятие строит спутник ему на замену. Помимо EgyptSat-2, в 2015 году из строя вышли еще два спутника российского производства, построенных для иностранных заказчиков. Это были AMOS-5, созданный компанией "Информационные спутниковые системы" имени Решетнева" для Израиля, а также "Кондор-Э", изготовленный для ЮАР в корпорации "НПО машиностроения".

Переворот в Черногории: агент ЦРУ оставил русский след

Черногория объявила в международный розыск экс-сотрудника ЦРУ за попытку госпереворота

Власти Черногории объявили в международный розыск бывшего сотрудника ЦРУ Джозефа Ассада за участие в 2016 году в попытке государственного переворота, который, как утверждают в Подгорице, был инспирирован пророссийскими силами. Целью заговорщиков прокуратура страны называет устранение премьер-министра Мило Джукановича.

Согласно постановлению, которое процитировало телевидение Черногории, власти страны разыскивают Джозефа Ассада — американского гражданина, уроженца Египта. Он и его супруга Мишель работали в ЦРУ и занимались противодействием терроризму. О том, что Ассад якобы участвовал в попытке переворота в Черногории в октябре 2016 года, сообщил один из сотрудников ЦРУ.

Подгорица обвиняет Россию в причастности к организации государственного переворота. Под судом сейчас находятся 12 граждан Сербии.

Под подозрение Ассад попал еще в 2017 году, когда посещал Черногорию незадолго до выборов президента страны.

Как писало в 2016 году издание The Wall Street Journal, прокуратура Черногории выяснила, что Ассад обращался в расположенную в штате Флорида компанию Patriot Defense Group, справляясь там о специалистах, которые могли бы помочь «оппозиционным представителям» балканской страны.

Сам Ассад отрицает какую-то связь с попыткой переворота, его адвокат заявил WSJ еще в 2017 году, что его клиент находился в Черногории, чтобы оказать поддержку приятелю, который помогал вести кампанию оппозиционной партии.

При этом совсем недавно Ассад был героем американской прессы, когда помог организовать отъезд из Ирака почти 150 христиан, спасая их от боевиков террористической группировки «Исламское государство» (ИГ, запрещена в России) в Северном Ираке. В то время Ассад уже работал не в ЦРУ, а в частной компании, связанной с услугами безопасности. Супруги помогли христианам из Ирака переехать в Словакию, которая согласилась их принять.

Джозеф Ассад родился и вырос в Египте, однако его родители были вынуждены бежать из страны в США из-за религиозных преследований: семья Ассада — христиане. Уже во Флориде Джозеф изучал политологию и теологию, а вскоре женился на девушке, которая родилась в США.

В биографии Мишель Ассад говорится, что она работала на ЦРУ на Ближнем Востоке более 10 лет, а после ухода со службы вместе с супругом создала компанию для помощи христианам в регионе. До зачисления на госслужбу она училась в Джорджтаунском университете в Вашинтоне, где получила степень по арабским исследованиям. В феврале 2018 года в США вышла книга Ассад «Срывая маску. Моя тайная жизнь в ЦРУ, и как она меня научила, за что стоит бороться».

«Я провела многие годы, работая на ЦРУ в отделе антитеррора. И из-за моего знания арабского мира большая часть моей работы проходила в регионе Ближнего Востока. Лучшая школа — это быть среди таких ребят. Но если бы они тебя встретили на улице, они бы тебе голову отсекли вместо разговоров», — с улыбкой рассказывала Ассад в интервью телекомпании CBN.

Ассад рассказала, что они с супругом пошли на работу в ЦРУ после 11 сентября и что ей помогала вера.

Супруги, очевидно, имея «легенду», работали вместе — в репортаже было немало совместных фото в разных точках Ближнего Востока. На одном из них Ассад изображена в темных очках с винтовкой в руке. Фото сделано в Ираке — позади арка-памятник «Мечи Кадисси» в Багдаде.

«Сильная и агрессивная» Черногория

О том, что некоторые «российские госорганы» якобы оказались замешаны в попытке переворота во время выборов в октябре 2016 года, заявлял ранее прокурор Черногории Миливой Катнич.

Прокурор сказал, что во главе группы, которая собиралась убить премьера страны Мило Джукановича, был российский гражданин Эдуард Широков, настоящая фамилия которого — Шишканов.

Целью переворота и устранения премьера якобы был срыв вступления Черногории в НАТО. Сам Джуканович, управлявший страной более 20 лет, в конце прошлого года ушел в отставку с поста главы правительства, однако фактически остается теневым лидером страны.

«День за днем фиксируем какие-то абсурдные обвинения в адрес России, день за днем опровергаем эти обвинения. В том числе мы со всей ответственностью заявляем, что не может идти и речи о причастности официальной Москвы и официальной российской стороны к каким-то внутренним событиям в Черногории», — так реагировал на обвинения в адрес Москвы пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков.

Черногория вступила в НАТО в 2017 году. Москва изначально не скрывала, что выступала против членства Подгорицы в НАТО и поддерживала оппозиционные президенту Джукановичу партии страны.

Недавно президент США Дональд Трамп в интервью телеканалу Fox News заявил, что война может начаться из-за принципа коллективной обороны НАТО, согласно которому нападение на одного из участников альянса заставит остальные государства присоединиться к военным действиям. Ведущий задал президенту вопрос о ставшей в 2017 году членом НАТО Черногории: «Почему мой сын должен отправляться в Черногорию, чтобы защитить ее от нападения?»

«Черногорцы — сильный народ, очень агрессивный народ. Они могут разозлиться, и, — поздравляю! — начинается Третья мировая война!» — заявил Трамп.

Кронпринц Абу-Даби посетил Египет

Шейх Мухаммед бен Заед посетил Каир с официальным визитом.

Во вторник шейх Мухаммед бен Заед приземлился в Каире, тем самым начав свой официальный визит в Египет.

Кронпринц Абу-Даби и Заместитель верховного главнокомандующего ОАЭ прибыл в Международный аэропорт Каира, где его встретил президент Египта Абдул Фаттах Халил Аль-Сиси.

Высокопоставленные лица провели совещание в ВИП-ложе аэропорта, после чего направились в Etihadeya Palace в Каире, где обсудили пути укрепления и развития сотрудничества между двумя странами, а также проблемы регионального и международного уровня.

«ОАЭ и Египет объединяют давние стойкие отношения, которые с каждым днем становятся только крепче», – отметил шейх Мухаммед бен Заед в своем Твиттере.

«Вместе нашим странам удастся преодолеть все угрозы, нависшие над регионом».

Кронпринц Абу-Даби подчеркнул, что сотрудничество между двумя странами имеет огромное значение для стабильности в регионе, тем более в эпоху быстрых изменений, требующих постоянного взаимодействия между арабскими государствами.

Господин Сиси описал, что отношения между ОАЭ и Египтом представляют собой модель конструктивного сотрудничества.

В завершении встречи обе стороны подтвердили свое намерение развивать отношения между двумя государствами и подчеркнули возможность укрепления стабильности в регионе.

В делегации, возглавляемой шейх Мухаммедом, также присутствовали и другие высокопоставленные чиновники ОАЭ, например, Министр иностранных дел ОАЭ, Заместитель генерального секретаря Верховного совета по вопросам национальной безопасности и другие.

Источник: The National

РОССИЙСКАЯ ДЕЛЕГАЦИЯ ПОСЕТИЛА АРАБСКУЮ РЕСПУБЛИКУ ЕГИПЕТ.

 Заместитель Министра промышленности и торговли Российской Федерации Георгий Каламанов совершил рабочую поездку в Египет, в рамках которой был принят Президентом страны Абдельфаттахом Ас-Сиси.

В ходе встречи обсуждались актуальные вопросы двухстороннего сотрудничества в торгово-экономической, промышленной и инвестиционной сферах, в том числе в контексте договоренностей по итогам состоявшегося 23 мая 2018 г. в г. Москве 11-го заседания Совместной Российско-Египетской комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству (Российскую часть возглавляет Министр промышленности и торговли Российской Федерации Денис Мантуров).

Особое внимание было уделено ходу реализации совместных проектов по созданию Российской промышленной зоны в Египте, реконструкции Хелуанского металлургического комбината, поставкам 1300 пассажирских вагонов и российских гражданских самолётов.

Пресс-релиз Минпромторга

Странная война: союзники США купили немного «Аль-Каиды»

АР: друзья США из арабской коалиции платят террористам в Йемене

Коалиция во главе с Саудовской Аравией, ведущая боевые действия в Йемене против шиитских мятежников-хуситов, заключила соглашение с запрещенной в России террористической организацией «Аль-Каида на Аравийском полуострове». Эр-Рияд платит боевикам деньги, чтобы террористы оставляли занятые ими города, а затем это выдается за победы коалиции стран, союзниками которых являются США.

Коалиция стран во главе с Саудовской Аравией, активную поддержку которой оказывают США, пошла на соглашение с террористической организацией «Аль-Каида на Аравийском полуострове» (АКАП, является частью террористической группировки «Аль-Каида» — запрещена в России). Об этом сообщает Associated Press со ссылкой на официальные лица Йемена, включая офицеров служб безопасности, командиров отрядов ополчения, представителей племен, выступающих в качестве посредников, и на самих членов «Аль-Каиды».

По информации агентства, входящие в аравийскую коалицию государства — союзники США, такие как Объединенные Арабские Эмираты, платят боевикам «Аль-Каиды» за то, чтобы те отступили без боя из удерживаемых ими населенных пунктов, районов и без сопротивления отошли с оборудованных рубежей обороны.

При этом, по данным AP, действующие при поддержке Эр-Рияда и его союзников формирования аравийского ополчения принимают в свои ряды бывших боевиков АКАП.

Подобные сделки и компромиссы позволяют йеменскому филиалу «Аль-Каиды» сохранять свою боеспособность, полагает AP.

По данным агентства, спецслужбы и военные США в курсе этих негласных договоренностей.

С августа 2014 года в Йемене идет война между правительственными силами и мятежниками-хуситами. Вооруженный конфликт существенно обострился, когда в марте 2015 года в Йемен вошли войска коалиции, возглавляемой Саудовской Аравией. С этого момента в боевых действиях против хуситов принимают участие части и соединения от вооруженных сил Бахрейна, Катара, Кувейта и ОАЭ. Несколько позже к ним примкнули войска Египта, Иордании, Марокко, Пакистана и Судана.

«Успех» — не то слово

«Несмотря на столь представительную коалицию, каких-либо крупных успехов и побед на поле боя в противоборстве с хуситами так и не произошло», — пояснил «Газете.Ru» заместитель директора Института политического и военного анализа Александр Храмчихин.

Как отметил собеседник издания, сам факт, что эта война продолжается уже три с половиной года означает, что употреблять слово «успех», применительно к армии Саудовской Аравии и возглавляемой этой страной коалиции, вообще бессмысленно.

По словам эксперта, в этом конфликте на стороне Эр-Рияда изначально было абсолютное превосходство в силах и средствах по всем возможным показателям. Саудовская Аравия во много раз превосходила хуситов по боевому и численному составу, вооружению и военной технике, но, тем не менее, война уже идет более трех лет и конца ей не видно.

При этом собеседник «Газеты.Ru» обращает внимание, что в Йемене ведется не противопартизанская, а, по сути дела, война классического образца — армия против армии. И до сих пор все успехи саудовской коалиции заключаются в том, что Эр-Рияд и его союзники разве что немного потеснили формирования хуситов.

«Я даже не знаю, кто и когда в истории войн демонстрировал подобную военную несостоятельность и есть ли где аналог подобным неэффективным действиям», — сокрушается Храмчихин.

И это при том, напоминает специалист, что у Саудовской Аравии колоссальное количество новейшего вооружения, а с противоположной стороны — только сильно устаревшее советское, да и то в незначительном количестве. А между тем траты Саудовской Аравии на армию в некоторые годы превосходили российский военный бюджет, подчеркивает эксперт. Эр-Рияд занимает 4-5 место в мире по уровню расходов на оборону.

«А если никак и ничего не получается на полях сражений, то остается только одно — действовать путем подкупа, а потом с шумом и треском выдавать подобные финансовые операции за свои военные победы», — заключает эксперт.

Связей исключать нельзя

«Аль-Каида» представляет собой серьезную угрозу для Королевства Саудовская Аравия», — рассказала «Газете.Ru» советник директора Российского института стратегических исследований Елена Супонина.

По словам специалиста, прямых связей между этой террористической организацией и королевской семьей быть не может. На территории королевства неоднократно происходили теракты, ответственность за которые брала как раз эта террористическая группировка.

Другое дело, продолжает собеседник «Газеты.Ru», что саудовцы нередко заигрывают с другими радикальными организациями, действующими, к примеру, в той же Сирии.

И здесь Эр-Рияд вступает в зону очень серьезного риска, поскольку отделить одних радикалов от других, то есть якобы умеренных оппозиционеров от отъявленных террористов, зачастую бывает очень сложно. И подчас оружие перетекает из одних рук в другие.

Наконец, напоминает Супонина, если обратиться к истории, то «Аль-Каида» как организация создавалась усилиями нескольких спецслужб, в том числе саудовских, американских и британских для борьбы с советским присутствием в Афганистане.

«Так что полностью каких-то опосредованных связей исключать нельзя», — заключает специалист.

«Считаю, что подобные действия Саудовской Аравии и возглавляемой ей коалиции ведут только к одному — к умножению количества террористов, действующих в этом регионе», — рассказал экс-заместитель начальника Главного оперативного управления Генерального штаба генерал-лейтенант Валерий Запаренко.

По словам военачальника, формирования террористов следует разгромить решительными действиями всех видов вооруженных сил и родов коалиции, а не вступать с ними в сомнительные финансовые сделки. Только разгром в короткие сроки «Аль-Каиды» на юге Аравийского полуострова способен стабилизировать обстановку и приблизить урегулирование в Йемене, уверен военачальник.

«Никаких других путей решения этого вопроса нет», — убежден генерал.

Международная летняя школа по радиохимии в МГУ приняла 40 специалистов из стран-партнеров Росатома

Участники мероприятия приехали в Москву из стран-партнеров Росатома: Белоруссии, Боливии, Венгрии, Египта, Нигерии, Словакии, Турции, Чехии и ЮАР. Более 40 специалистов познакомились на лекциях и практических занятиях с современными методами радиохимии, радиационных технологий и ядерной медицины.

Подвела итоги своей работы Международная летняя школа по радиохимии, организованная химическим факультетом МГУ им. М.В. Ломоносова при поддержке госкорпорации «Росатом».

С лекциями по лучшим российским практикам выступили сотрудники кафедры «Радиохимия» химического факультета МГУ, предприятий и департаментов Росатома, ФМБЦ - ФМБА России, НИЦ «Курчатовский институт», а также специалисты ядерно-медицинских производств. Международный опыт был представлен экспертами МАГАТЭ и Imperial College London (Великобритания).

«Для того, чтобы создавать не только производственную и лабораторную базу, но и развивать научный потенциал, у Росатома возникла потребность в создании целого комплекса обучающих курсов, учебников, а также магистратуры и аспирантуры, — рассказал и.о. декана химического факультета МГУ член-корр. РАН Степан Калмыков. — Химический факультет МГУ выполняет в этой программе роль основного организационного, экспертного и обучающего центра с точки зрения подготовки по радиохимии».

«Летняя школа по радиохимии стала первым из цикла образовательных курсов, который МГУ и Росатом проведут для преподавателей ведущих технических вузов стран-партнеров и специалистов и руководителей Центров ядерных наук и технологий, — отметил директор образовательных программ департамента кадровой политики Госкорпорации «Росатом» Валерий Карезин. — Такие центры Росатом планирует создавать на разных континентах».

Цель данного комплекса образовательных мероприятий — подготовить элитные кадры по управлению ядерными проектами. Благодаря этому к открытию Центра в стране-партнере будет готова не только производственная и лабораторная база, но и будет внедрена система подготовки квалифицированных специалистов, способных вести научные исследования, управлять современным оборудованием и применять новейшие производственные технологии».

В 1 кв. 2018 г. предприятия ЛПК Кировской обл. увеличили экспорт продукции на 30%

Лесопромышленники Кировской обл. в 2017 г. экспортировали продукции на $168 млн, об этом сообщает пресс-центр правительства региона.

С 2015 г. объем экспорта лесной отрасли удалось увеличить на 17%, а в первом квартале 2018-го рост составил уже более 30% от уровня 2017 г.

По данным министерства лесного хозяйства Кировской обл, один из наиболее значимых экспортных товаров — фанера. Объем экспорта фанеры в 2017 г. составил около 200 тыс. м3, а в стоимостном выражении — почти $80 млн. Основные импортеры — Египет, Германия, США, Нидерланды, Узбекистан и Бельгия.

Также Кировская обл. — один из лидеров по производству пиломатериалов, в регионе работает более 70 лесопильных предприятий. В 2017 г. в Китай, Иран, Италию, Азербайджан, Египет кировские предприятия экспортировали пиломатериалов из ели на сумму свыше $17 млн, экспорт пиломатериалов из сосны в Азербайджан, Узбекистан, Египет, Туркменистан и Абхазию составил также около $17 млн.

Около 40 предприятий в регионе изготавливают профилированный погонаж, их совокупный экспорт в 2017 г. превысил $5 млн. Основные партнеры в этом сегменте — страны ближнего зарубежья (Азербайджан, Беларусь, Литва, Грузия и Казахстан).

Кроме того, в области активно развивается использование отходов лесопиления. Пеллеты в общем объеме экспортной выручки составляют в среднем $700 тыс. Между тем динамика рынка (прирост с 2015 г. — 150%) и имеющиеся высокотехнологичные мощности позволяют надеяться, что производители региона в ближайшей перспективе нарастят объемы экспорта. Основные страны, в которые поставляется биотопливо, — Италия, Украина, Литва, Беларусь, Финляндия.

Заместитель председателя правительства области Максим Кочетков отметил, что в последнее время предприятия ЛПК активно осваивают новые высокоперспективные рынки Европы, делая упор на продукцию глубокой переработки древесины, в том числе клееный брус и пеллеты. Клееный брус кировских производителей успешно зарекомендовал себя в Литве, Германии, Италии, Австрии, Турции и Беларуси. С 2015 г. экспорт этой продукции вырос более чем в четыре раза и в 2017-м составил $1,4 млн.

Эр-Рияд возобновил транзит нефти через Баб-эль-Мандебский пролив.

Приняты меры по безопасности судов.

Саудовская Аравия, приняв со своими союзниками «меры по обеспечению безопасности судов», решила возобновить транспортировку нефти через Баб-эль-Мандебский пролив. «Мы возобновляем движение нефтяных танкеров через Баб-эль-Мандебский пролив», – приводит словам министра энергетики королевства Халеда аль-Фалеха телеканал Al Arabiya.

Транзит нефти через стратегический пролив был прекращен после того, как 25 июля 2018 года два саудовских танкера подверглись нападению мятежников-хуситов – сторонниками движения «Ансар Аллах». По версии мятежников, удар был нанесен по военному кораблю «Даммам» аравийской коалиции. Вскоре после инцидента в Красном море руководство «Ансар Аллах» объявило об одностороннем прекращении боевых действий на море. Двухнедельное перемирие вступило в силу 1 августа и может быть продлено при ответных шагах йеменского правительства и альянса, ведомого Саудовской Аравией.

Баб-эль-Мандебский пролив соединяет Красное и Аравийское моря, по морскому пути проходит большая часть международных торговых маршрутов, включая ключевые поставки энергоресурсов и продовольствия.

Противостояние между правительством и мятежными хуситами «Ансар Алла» в Йемене началось в августе 2014 года. В марте 2015 года на стороне официального Йемена выступила коалиция стран Персидского залива во главе с Саудовской Аравией. Операцию против установивших контроль над значительной частью страны хуситов поддержали Бахрейн, Катар, Кувейт и ОАЭ, к ним присоединились Египет, Иордания, Марокко, Пакистан и Судан.

Максим Гвинджия: Клинтон обзывалась и кричала на тех, кто мог нас признать

В 2006-2011 годах, когда проходила большая часть работы по международному признанию Абхазии, заместителем министра иностранных дел, а затем и главой МИД республики был Максим Гвинджия. В интервью РИА Новости он рассказал, как шел этот процесс, почему некоторые страны отказались признавать Абхазию, а также о том, платила ли кому-то Россия за налаживание отношений с республикой.

— Как начиналась работа по международному признанию Абхазии?

— В какой-то момент стало понятно, что нам нет смысла искать понимание в этом западном лагере. Они никогда нас не примут, потому что у них остаются штампы и стереотипы, примерно такие: "мы вас не любим, потому что вы друзья с Россией". Тогда мне пришла такая мысль, почему мы не занимаемся поиском друзей? Почему мы все время тратим на людей, которые понять нас не хотят? И дружить с нами не хотят? Тогда началась активная лоббистская работа просто на энтузиазме. Которая в конце привела к такому результату (частичному признанию — ред). Уже в 2006-2007 годах я начал ее потихонечку воплощать. Тогда, в 2007 году, мы начали работу с Венесуэлой. И в 2009 году эта работа дала результат. Первый мой визит в Венесуэлу был в 2009 году.

— А как она началась? Как вообще можно начать работу с такой далекой страной?

— С энтузиазма. Со знакомых, со старых друзей, которые познакомили, вот так, вот так, вот так. Потихонечку мы вышли на людей, которые работают в правительстве. Я вышел на моего бывшего коллегу, нынешнего президента Венесуэлы Николаса Мадуро (в 2006-2013 годах был министром иностранных дел в правительстве Уго Чавеса — ред.)

— Что это за друзья такие?

— Где-то учились вместе, дружили. Я учился в Горловке на Украине в институте иностранных языков. Потом у меня была подготовка в США, в Австрии, в Таиланде.

— Российский МИД вам как-то помогал?

— МИД России всегда оказывал большую поддержку. Это было очень хорошее, тесное взаимодействие. Если мы куда-нибудь ехали, всегда на уровне посольств чем могли всегда нам помогали. Но очень часто мы пытались скромничать и особо не надоедали. Позиция России по Абхазии обычно такая: "Мы признали. Если вы хотите, признавайте. Мы наше дело сделали. Признаете — хорошо. Не признаете — мы не собираемся никого упрашивать". Правильная позиция. Все, что можно сделать, сделать должны мы сами. Если чего-то нет, то потому что мы еще сами этого не сделали.

Нам потом уже помогал и венесуэльский МИД, и никарагуанский МИД, и российский. Когда мы после Венесуэлы и Никарагуа начали обращаться в другие страны Латинской Америки.

Конечно, Даниэль Ортега произвел на меня очень сильное впечатление. Чавес — просто потрясающий человек был. Я считаю, что он был одним из выдающихся политиков, из которого всегда пытались представить какого-то шута — опять-таки западная пропаганда. На самом деле был очень интересный, глубокий, очень умный, настоящий лидер своего народа. Он действительно произвел на меня очень сильное впечатление.

— Вам приходилось показывать президентам какое-то досье, доказывающее состоятельность Абхазии как государства?

— Естественно, у нас были подготовлены буклеты, информационные бюллетени об истории конфликта, о том, что произошло. Почему Латинская Америка? Еще один важный аспект — Конвенция Монтевидео. Это конвенция, подписанная в 1933 году. В ней содержатся четыре основных принципа государственности — постоянная территория, население, умение вступать в международные отношения и собственное правительство. Так как это было в Монтевидео, Уругвае, они придают (конвенции) очень большое значение. Потому что многие страны — подписанты этой конвенции.

Я помню, что договорился о признании с одной страной, не скажу с какой. Министр иностранных дел, премьер-министр потом пришел, в кабинете у него сидели. Пили кофе и какой-то экзотический сок. Вроде все — завтра подписываем соглашение об установлении дипломатических отношений. Признание, в общем. Выхожу я только из этого дворца — посол США заезжает. И там кричит, орет. Прихожу на следующий день, уже знаю, что произошло. Извини, говорят. И посол был, и Хиллари Клинтон позвонила, кричала, плохими словами обзывалась. И сказали они, что если мы признаем Абхазию, то США закроет все свои программы: "Мы уйдем из вашей страны, мы перестанем вас финансировать, мы вообще разорвем с вами все отношения, вообще вам конец — забудьте про США". Я им ответил: "Если США из-за Абхазии будет отказываться от своих интересов в латиноамериканских странах, в одной за другой, тогда я буду самый опасный человек на свете. Не надо никаких войн". Представьте себе абсурд этой ситуации.

Они (американцы — ред.) начали реально давить на людей, используя шантаж, угрозы. Они могут угрожать кому угодно и чем угодно. У них вообще методы не ограничиваются никакими рамками. Например, президенту еще одной страны лично Хиллари позвонила, отругала, кричала в телефон. Потом организовали неожиданно экономическую конференцию в Нью-Йорке, прислали за президентом самолет, привезли в Нью-Йорк. Я не знаю, что там с ним сделали, но после этого он даже боялся отвечать на мои и-мейлы.

Кульминация нашей внешней политики — визит наших президентов в Латинскую Америку. На своем самолете, с творческим коллективом, с напитками. Мы устраивали приемы от имени президентов, вино лилось рекой. Было турне президента Абхазии — посадка на Кубе, потом Никарагуа, Венесуэла. Недельное турне. Тогда были встречи между президентами, подписаны все соглашения эти большие. Это был визит на государственном уровне — с караулом, с гимном, с кортежами.

И Чавес, кстати, пришел на эту встречу очень подготовленным. Он знал практически все тонкости того, что происходит в Абхазии, в Южной Осетии. Человек потратил ночь, изучил, подготовился к встрече. Он не отнесся к этому так: "А, я получил в России деньги, должен был признать кого-то, не знаю, кого. Приехали — ага, ребята, это вы? Ну хорошо". Не было такого. И по дороге из аэропорта в его резиденцию везде были плакаты — Чавеса и нашего президента, Чавеса и Кокойты. Это было очень классно. Это первый в истории Абхазии визит нашего лидера за океан, так далеко с официальным визитом.

— Ну а толк-то был какой-то?

— Конечно. Были подписаны хорошие соглашения, очень хорошие. Об экономике. Торговые. Экономическое сотрудничество.

— Они действуют?

— Их просто надо использовать, чтобы они действовали. Они сейчас не действуют.

Самолет был из Абу-Даби, бизнес-джет Boeing-737 высшего класса. Ему был присвоен код №1, как президентскому борту. Летели из Сочи. Мы оплатили компании сумму за аренду этого самолета, а американцы арестовали эти деньги, представляете? Я был должен потом одним людям деньги за аренду самолета на неделю. Получилось около 700 тысяч долларов.

Дело в том, что любые долларовые транзакции проходят через Манхэттен. Во всем мире. Абхазский национальный банк оплачивал этой компании в долларах эту сумму. А в долларовом платеже указывается, за что это оплачивается. У нас банки ведут расчеты в долларах, мы продолжаем это делать до сих пор. Я уверен, что проблема была как раз в президенте Абхазии. Но повод был — Куба. То, что мы приземлились на Кубе. Ну и что? Мы просто приземлились на дозаправку. Я ругался с американцами очень долго, вел полемику, чтобы они вернули эти деньги. Они говорили: извини, мы не можем, у нас Министерство финансового мониторинга, так как вы летели на Кубу, пришлось арестовать, потому что вы нарушили санкции. Короче, они подставили меня нереально. Была нанята в США юридическая местная компания в Нью-Йорке, ей было заплачено 10 тысяч, чтобы начать дело в суде. Вот тогда деньги вернулись сразу. Пришлось очень долго ждать, чтобы эти деньги вернулись, некрасиво вышло перед всеми. Пришлось ждать, пришлось людям объяснять и "кормить их завтраками".

— И долго ждать пришлось?

— Полгода или даже больше. Американцы не стыдятся ничего. И потом, когда я слышу от западных СМИ, что Россия давит на другие страны, я говорю: что вы знаете о давлении? Я вам расскажу. Когда-нибудь Россия делала такое по Косово, например? Когда вы всем лагерем дружно признали Косово. Россия кому-то звонила, делала такое же, что делали вы?

Они запустили такую информацию, и многие это поддержали и даже в России об этом говорили, что якобы Россия заплатила два миллиарда долларов Венесуэле за признание. И Никарагуа. Да никто не платил. И вообще, если была какая-то финансовая помощь со стороны России, то по другой программе. Это не касалось признания.

Пустили такую утку, что Россия платит 50 миллионов долларов, в карман чисто, в виде взятки, за признание. И везде, куда я приезжал по вопросу признания, выходил из самолета — на меня смотрели как на мешок с 50 миллионами долларов. Ждали, когда я достану их из кармана, и заплачу. Я говорю: это абсолютно даже не обсуждается.

— Но все-таки если признание и кредиты совпадали по времени, то возникало ощущение, что одно с другим связано…

— Многие страны после признания получили кредиты. А Венесуэла получила кредит от России в 2008 году. Это был сентябрь. Даже Медведев полетел в Венесуэлу. И военный флот туда пришел, и прилетели стратегические бомбардировщики. Но тогда же Венесуэла не признала Абхазию.

Или вот пример Сирии. Асад приехал в Сочи в 2008 году. Тоже не признал Абхазию. Наши (дипломаты) очень активно вели работу очень много лет. Мы принимали беженцев из Сирии — наших соотечественников. Оказывали им большую гуманитарную помощь. Вели переговоры с сирийским руководством. Мы совместно смогли добиться признания со стороны Сирии. Я не понимаю, почему Сирия не сделала этого еще раньше.

Так что определенно нет (давления со стороны России — ред.).

И многие другие страны — союзники России. Многие из них получали кредиты, большие очень — они не признавали. Кредиты получили очень много стран в то время. Я следил за этим, где-то записывал даже. В сентябре, октябре, ноябре (2008 года — ред.). Это была обычная ситуация. Просто тогда на это обращали внимание. И сейчас многие страны получают кредиты от России.

— Вы составляли список тех, кто получал кредиты в расчете на то, что будет проще с ними договориться?

— Конечно, это в какой-то степени связано. Если Россия признала Абхазию и Южную Осетию, а я получил у России кредит, мои отношения с Россией хорошие, мы встречаемся с президентом: "Да, спасибо вам за кредит, естественно, давайте покоординируем наши внешнеполитические взгляды". Для России очень важно было, чтобы союзники поддержали ее признание Абхазии и Южной Осетии. Весь мир был против России. И я уверен, что если Россия говорила со своими союзниками, то она говорила: "Послушайте, поддержите нас". Но не было такого, что вот вам деньги, а вы нас поддержите. "Мы союзники? Мы дружим? Берете у нас кредит? Пожалуйста, поддержите". — "Нет, мы не можем вас поддержать, у нас такая же проблема в таком-то регионе". — "Ну не можете и не можете, и что". От этого же кредит не зависел никак.

— Вам все страны удалось объехать в Латинской Америке?

— Да, абсолютно все. Признали два (государства региона — ред.), с другими остались очень хорошие отношения и перспективы для сотрудничества. То, что у нас нет активного экономического сотрудничества с Латинской Америкой и со всем миром — это вина, прежде всего, нас самих. Никто нас не ограничивает в этом.

— На чем вы путешествовали по Латинской Америке? У вас самолет был свой?

— Нет, обычным эконом-классом летал. Откуда? У меня ограниченные были средства. Я приезжал, нас обычно было три-четыре человека, группа друзей, проверенных людей. Встреча заранее оговаривалась, и при поддержке друзей, при поддержке всех, кого только можно. Цеплялись за любую возможность. Предупреждали: мы приезжаем, мы хотим встретиться.

— Как вас принимали?

— Естественно, со всеми почестями, с протоколом. Как VIP-гостя. Ну и что, что они не признали нашу страну? Принять-то они должны меня.

Многие спрашивают: каково это — быть дипломатом непризнанной страны? Да никаково. Точно так же, как быть дипломатом признанной страны, только немного труднее. А еще и интереснее.

Сейчас МИД активно продолжает работу. Но МИДу нужны ресурсы. Я тогда действовал с очень ограниченными ресурсами. Полмира эконом-классом пролетел. Я даже недостаточно сделал, можно было еще больше. Не хватило знаний, опыта, опять-таки ресурсов. Иногда надо было и самолет снять частный, чтоб полететь на какой-то остров, быть более мобильным. Для этого нужны свободные деньги. А я этого не смог сделать. Бывает, что есть встреча, которая может состояться именно завтра, и надо завтра быть там. Рейсов нет, билетов нет — ничего нет. Только бери частный самолет и лети. Было много таких. Это южная часть Латинской Америки. Кордильеры эти перелетать туда-сюда.

— На каком языке вели переговоры?

— На испанском, в основном. Через переводчика.

— Получается, латиноамериканцы, начиная с вами переговоры, не думали о последствиях, о недовольстве США?

— Они не думали, что Америка будет так жестко реагировать. Это происходило и в Латинской Америке, и в Океании. Везде. Звонит посол Франции на Вануату: "Как вы можете дружить с Абхазией, которая совершила геноцид грузин? Грузины — наши братья, они будущие члены НАТО. Вы портите нам всю картину".

— Вануату все-таки отозвала признание?

— Да нет, осталось это все. Просто они перевели это в такую плоскость. Признание есть, конечно. Его можно развивать, там полно возможностей. В Океании много чего можно сделать.

Министр иностранных дел Грузии, грузинские делегации начали экстренно совершать визиты в Тихоокеанский регион. И тоже занимались очень грязными делами — платили взятки, создавали какие-то ситуации, чтобы парализовать работу наших людей.

— Взятки большие?

— Сто пятьдесят тысяч долларов.

— Кому их заплатили?

— Знаю я все подробности, естественно. Он потом признался. Подходы Запада и союзников не ограничены никакими моральными и этическими нормами. Они могут сделать все, что угодно. Они не стесняются ничего.

— Почему тогда им не удалось додавить Науру?

— Все зависит от лидера. Я помню тех людей, которые тогда занимали посты в Науру. Такая у них была позиция. Они решили, и все. Очевидно, что они тоже получили кредит от России. Они не были заинтересованы портить отношения с Россией. Кстати, другие страны в регионе тоже смотрели на Россию очень с большой надеждой. Но (признали — ред.) только благодаря этому кредиту? Нет, я не думаю, что так. Они целенаправленно продолжали.

Они могли бы получить кредит, провести какие-то протокольные мероприятия и забыть об этом. И мы бы больше никогда не увидели делегацию из Науру здесь. А у нас практически каждый год на все выборы приезжает представительная делегация, мы общаемся постоянно. Наша первая делегация недавно туда ездила. Я не думаю, что у Науру только такая мотивация, чтобы с нами дружить.

Вы знаете, что в Латинской Америке только Венесуэла и Никарагуа признали Абхазию. Но самое главное, что остальные страны абсолютно позитивно относятся к Абхазии. У нас нет признания на бумаге, но сохранились очень хорошие отношения. И в плане торговли, и открытия других перспектив нам ничего не мешает.

Не надо приезжать и требовать признания от какой-то страны. Можно договориться о признании наших паспортов или торговых документов. Торговать — это всем интересно. Можно искать друзей везде, и не обязательно в тех странах, где открыто антиамериканская позиция.

— С кем сейчас торгуете?

— Мы торгуем со всеми. Но по морю из-за логистики весь груз идет через Турцию. Из Турции большой товарооборот.

— Из Турции товары идут напрямую в Сухум, не через Россию?

— Да-да, напрямую. Турция признает Абхазию экономически. И этого достаточно на этот момент. Пока так.

— А паспорта ваши кто признал?

— Вы знаете, паспорт необязательно признавать. Можно просто вбить в систему МВД в той или иной стране. Многие граждане уже въезжали с абхазскими паспортами, и я, кстати, это делал тоже, в те страны, в которые нас не признали. Например, в Египет можно, но это тоже от случая к случаю. Паспорт является удостоверением личности. Но необязательно нужно признавать страну, чтобы человек с этим паспортом (мог въезжать в другие государства — ред.)…

Никого не интересует эта Грузия, Абхазия, конфликт. Никому это не нужно. Ну, непризнанная страна — прекрасно, это еще интереснее. Многим инвесторам это даже более привлекательно: ага, на Черном море, непризнанная страна? Так мы можем сделать здесь вообще рай. И финансовый. Что-то типа финансовых каникул.

Я мог бы сделать очень много хороших дел по большим международным контрактам. И это было тогда. Касаясь Латинской Америки — минеральных ресурсов. И в Океании. Они все заинтересованы в том, чтобы развивать свои внешнеторговые связи. Мы как Абхазия им можем предложить. Я не знаю, как можно иметь по соседству такой огромный рынок, как российский, на который не так легко зайти, и имея беспошлинную торговлю с Россией, как можно оставаться в этом товарообороте, который у нас сегодня. Он очень маленький, его можно увеличить. Мы можем предложить другим странам абхазскую площадку для того, чтобы торговать с Россией.

— А среди ближайших союзников России была такая работа по возможному признанию? Я имею в виду страны СНГ, ОДКБ.

— Была, конечно. С Белоруссией была, с другими странами. Помню, какое тогда давление было на Белоруссию. Со стороны Евросоюза в 2008 году. Белоруссии тогда предложили от Евросоюза деньги, сказали: дадим деньги, признаете — не дадим. Сразу все проблемы со стороны Европы к Белоруссии решились.

Мы с пониманием относимся к этому. Не надо давить на Белоруссию. Ну, не смогли признать. Но торговать с ними есть смысл. Дружить можно. Культурное общение, экономическое. Никто не запрещает.

— А с другими странами?

— Со всеми абсолютно. С Арменией. Вы знаете, у нас здесь огромная армянская диаспора. С Арменией у нас очень тесные отношения на всех уровнях. Но, естественно, Армения не может нас признать: у Армении одна дверь, и ключи от этой двери у Грузии.

Я уверен, что, конечно же, будет признание. Куда оно денется? А даже если его и не будет, ну и что? Надо использовать любую ситуацию в свою пользу. Это суть настоящей политики.

Мы ведем переговоры со всеми, практически со всем миром. Кроме Северной Кореи. Трудно туда добраться все-таки, мы еще не добрались.

Даже в США у нас есть контакты. Даже сразу после 2008 года, когда все это было горячее. Тогда было около шести конгрессменов, с которыми можно было встречаться, вести работу. Я даже готовил тогда их визит сюда. Не получилось. Тоже причины какие-то были нелепые — опять-таки отсутствие ресурсов.

Если я их сюда вез, я должен был понести определенные затраты: пригласить, сделать все красиво. То есть дело не в каких-то объективных, политических причинах, а дело в мелочах. Но у меня никогда не было больших ресурсов. Внешняя политика — это дорогая штука.

Абхазия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 6 августа 2018 > № 2695992 Максим Гвинджия

Инструкторы компании «Fennovoima Oy» (Финляндия) побывали в учебно-тренировочном подразделении (УТП) Ленинградской АЭС. Финские гости узнали, как готовят оперативный персонал для новых энергоблоков ВВЭР-1200.

«Мы обсудили структуру учебно-тренировочного подразделения, объем теоретической и практической подготовки персонала АЭС, материально-техническую базу УТП и многое другое. Подходы к подготовке оперативного персонала в России и Финляндии несколько отличаются. Однако опыт российских коллег нас заинтересовал. Возможно, мы используем некоторые практики и методики обучения персонала для АЭС «Ханхикиви», ведь финский энергоблок будет сооружаться по тому же проекту, что и новые ленинградские», - рассказал Вацлав Вейборний, инструктор «Fennovoima Oy».

Его коллега Кари Лейнонен добавил: «Нам понравился полномасштабный тренажер для обучения и поддержания квалификации оперативного персонала АЭС. Он позволяет отточить знания и навыки для безопасного управления энергоблоками. Интерфейс тренажера понятный и удобный, цветовая индикация выполнена очень разумно. Мы учтем это при создании тренажера для АЭС «Ханхикиви».

Как пояснила начальник отдела подготовки персонала АЭС RAOS Project Oy Виктория Журавлева, прежде всего, финскую сторону интересует подготовка оперативного персонала. Уже сейчас обсуждается проведение пробной стажировки на ЛАЭС. «Мы рассчитываем продолжить сотрудничество с ЛАЭС и более детально рассмотреть отдельные вопросы подготовки кадров», - добавила она.

«Финляндия – одна из многих стран, где успешно реализуются или планируются к реализации проекты инновационных российских энергоблоков с реакторами ВВЭР. Беларусь, Турция, Бангладеш, Египет, Иран, Китай и другие страны – Госкорпорация «Росатом» не только сооружает в этих странах самые безопасные и надежные энергоблоки «под ключ», но и оказывает шефскую помощь в создании всей инфраструктуры, в том числе, обучает специалистов для новых зарубежных АЭС. При этом мы предлагаем нашим иностранным партнерам не только готовые решения, но и разрабатываем программы подготовки персонала с учетом мнений и потребностей клиентов», - рассказала Юлия Назарова, руководитель проектного офиса по управлению персоналом для международной деятельности концерна «Росэнергоатом».

«Роснефть» в первом полугодии 2018 года снизила добычу углеводородов по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 0,7% - до 5,706 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки.

Принимая во внимание договоренности о частичном восстановлении добычи нефти и конденсата в рамках соглашения ОПЕК+, по состоянию на начало июля компания смогла оперативно нарастить добычу до уровня начала действия ограничений (октябрь 2016 г.), что свидетельствует о корректности стратегического выбора активов для ограничения добычи. Компания имеет технологические возможности по наращиванию объемов производства жидких углеводородов в течение третьего квартала на ~200 тыс. барр. в сутки, уже реализовав данный потенциал в объеме ~120 тыс. барр. в сутки в июне-июле по итогам принятых решений на 174-й Конференции стран-участниц ОПЕК и 4-й Министерской встрече стран ОПЕК+.

В рамках развития технологического потенциала на Ванкорском месторождении начата апробация технологии бурения на обсадной колонне, тиражирование которой позволит сократить цикл строительства скважин. На ряде месторождений компании освоена и успешно применяется технология строительства многозабойных скважин, активно развиваются технологии увеличения нефтеотдачи из слабопроницаемых коллекторов с проведением многостадийного гидроразрыва пласта (МГРП) в горизонтальных скважинах, реализуются совместные с ведущими отечественными предприятиями проекты по развитию производства высокотехнологической аппаратуры геофизических исследований скважин, направленные на изучение пластов в сложных геолого-технологических условиях.

В промышленную эксплуатацию внедрено первое в России корпоративное программное обеспечение для дизайна и анализа ГРП (РН-ГРИД), математическая модель которого позволяется наиболее точно описывать сложную геометрию трещин в породе и рассчитывать положение закачиваемого пропанта. Все это выгодно отличает «РН-ГРИД» от западных коммерческих аналогов, большинство которых использует упрощённые подходы для моделирования. С использованием РН-ГРИД, проводится 100% работ по ГРП, выполняемых силами внутреннего сервиса компании – ООО «РН-ГРП».

Проходка в эксплуатационном бурении увеличилась во 2 кв. 2018 г. на 11% квартал к кварталу, достигнув по итогам первого полугодия 2018 г. уровня ~6 млн м при сохранении доли собственного бурового сервиса порядка 60%. В I полугодии ввод новых скважин в эксплуатацию был увеличен на 22% по сравнению с уровнем аналогичного периода прошлого года до 1,7 тыс. единиц с ростом доли горизонтальных скважин до 41%, а количество новых введенных горизонтальных скважин с МГРП - на 66%.

Добыча на крупнейшем активе компании РН-Юганскнефтегаз сохраняется на достигнутом рекордном уровне, стабильно превышая 1,4 млн барр. в сутки, благодаря применению передовых технологий в области бурения, увеличению доли горизонтальных скважин, применению современных методов интенсификации притока и успешному освоению залежей тюменской свиты. Рост добычи год к году превысил 8%.

Бурение горизонтальных скважин с уникальной комбинированной эксплуатационной колонной на объектах РН-Юганскнефтегаз позволило кратно сократить сроки строительства. В июне 2018 г. закончена бурением горизонтальная скважина с глубиной более 4,7 км и длиной горизонтального участка более 1,5 км за 13,4 суток, что является рекордным показателем не только компании, но и всей российской отрасли. Данная технология успешно применяется как на крупнейшем добычном активе компании, так и тиражируется в других обществах группы. Эффективность технологического подхода подтверждается рекордными показателями бурения, а также стремлением других компаний отрасли дублировать подобные решения на своих объектах.

Текущий рост добычи достигается как за счет восстановления производства на зрелых активах в Западной и Восточной Сибири (Варьеганнефтегаз, Пурнефтегаз, Няганьнефтегаз), так и разработкой новых активов. При этом компания в рамках утвержденного плана продолжает готовить к запуску новые проекты.

Компания продолжает активную разработку Кондинского и Юрубчено-Тохомского месторождений, запущенных в прошлом году, суммарная добыча нефти на которых за 1 пол. 2018 г. составила 12 млн барр. На Кондинском месторождении успешно реализуется программа поддержки пластового давления, проведены работы по многотоннажному гидравлическому разрыву пласта с гибкими насосно-компрессорными трубами (ГНКТ) в горизонтальных скважинах, оборудованных хвостовиками с управляемыми портами ГРП, с апреля 2018 г. начато комплексное опробование ГТЭС-36 МВт с переводом нагрузки объектов АО «НК «Конданефть» на собственную генерацию. На Юрубчено-Тохомском месторождении продолжаются работы по подготовке к технологическому запуску объектов второй очереди, наращиваются темпы эксплуатационного бурения.

На Западно-Эргинском месторождении Эргинского кластера при испытании первой эксплуатационной горизонтальной скважины получен фонтанный приток нефти дебитом 90 тонн (около 670 барр.) в сутки. Разработка месторождения ведется с использованием инфраструктуры Кондинского промысла. Строящийся нефтепровод протяженностью 50 км соединит дожимную насосную станцию Западно-Эргинского месторождения с Кондинским центральным пунктом сбора нефти.

В соответствии с планами ведутся работы по подготовке к вводу в эксплуатацию ряда крупных месторождений. На Тагульском месторождении продолжается эксплуатационное бурение (за I полугодие 2018 г. пробурено 19 скважин), также ведутся работы по строительству объектов обустройства месторождения (установка подготовки нефти, кустовые площадки, нефтепроводы и прочие).

На Русском месторождении, характеризующимся существенными запасами высоковязкой нефти, продолжаются строительно-монтажные работы и подготовка к технологическому запуску объектов ПСП «Заполярное» и напорного нефтепровода «ЦПС – ПСП «Заполярное». На конец второго квартала. 2018 г. на месторождении пробурено 147 скважин с потенциалом добычи нефти более 9,5 тыс. тонн в сутки.

В рамках подготовки к запуску второй очереди Среднеботуобинского месторождения продолжается работа по строительству объектов инфраструктуры и обустройства, реализуется программа бурения горизонтальных и многозабойных скважин. Продолжается программа опытных работ по добыче нефти из Осинского горизонта, запасы которого относятся к категории трудноизвлекаемых. За январь-июнь 2018 г. добыча нефти на месторождении практически достигла 9 млн барр.

Продолжаются строительно-монтажные работы и подготовка к технологическому запуску объектов сбора и подготовки нефти (ЦПС и нефтесборный трубопровод с правого берега р. Подкаменная Тунгуска) первого пускового комплекса Куюмбинского месторождения, наращиваются темпы эксплуатационного бурения.

Добыча газа во II квартале 2018 г. составила 16,46 млрд куб. м, снизившись на 2,4% по сравнению со значением первого квартала2018 г., в результате сезонного фактора и проведения во втором квартале 2018 г. планово-предупредительных ремонтов оборудования. Уровень полезного использования попутного нефтяного газа (ПНГ) во II кв. 2018 г. составил 84,2%.

В рамках реализации проекта Роспан продолжается активная фаза строительства ключевых производственных объектов инфраструктуры. На установке комплексной подготовки газа и конденсата Восточно – Уренгойского лицензионного участка завершены монтаж печей огневого подогрева и работы по устройству теплоизоляции на резервуарах. На дожимной компрессорной станции продолжается установка систем обвязок технологического оборудования. На железнодорожном терминале на станции Коротчаево ведется монтаж шаровых резервуаров, рукавов налива ПБТ, устройство эстакад.

Успешно продолжается реализация проекта Zohr на шельфе Египта, где в декабре 2017 г. была начата добыча газа. В настоящее время на месторождении введены в эксплуатацию 6 эксплуатационных скважин, которые обеспечивают добычу газа на уровне 31,5 млн куб. м в сутки (100% проекта, ~5,9 млн куб. м в сутки в доле компании). Добыча газа за I пол. 2018 г. составила ~3,1 млрд куб. м газа (100% проекта, 561 млн куб. м в доле компании). На текущий момент в эксплуатации находятся уже 4 линии установки комплексной подготовки газа, УКПГ (последняя была запущена в конце июля 2018 г.), не считая линии ранней добычи, что позволяет увеличить максимальные мощности по подготовке газа до 49,5 млн куб. м в сутки согласно проектной документации (100% проекта). Выйти на данную мощность планируется в ближайшее время после ввода в эксплуатацию второго транспортного газопровода от месторождения до УКПГ. Согласно планам оператора, во 2 пол. 2018 г. будет осуществлен запуск 5-й технологической линии УКПГ и новых эксплуатационных скважин.

На суше за полгода выполнено сейсмических работ 2Д в объеме 4,8 тыс. пог. км., 3Д - в объеме 6,6 тыс. кв. км. Завершены испытанием 37 разведочные скважины с успешностью 81%. Открыто 37 новых залежей и 2 новых месторождения с запасами АВ1С1+B2С2 в размере 14 млн т.н.э.

Компания продолжает активно и успешно работать над реализацией стратегии «Роснефть-2022» в разведке и добыче. По итогам первого полугодия 2018 г. по ряду показателей уже были достигнуты цели на текущий год. Так, выполняется стратегическая цель по доведению и поддержанию доли горизонтальных скважин на уровне не менее 40% от общего числа новых скважин. В первой половине 2018 г. рост межремонтного периода скважин уже составил 4,1%. За этот же период увеличение выработки бригад капитального ремонта скважин (КРС) составило 4,8% в результате непрерывного выполнения организационно-технических мероприятий по снижению простоев бригад, без реализации проектов, требующих дополнительных инвестиций.

Благодаря успешному развитию ведомственной экспертизы компания оптимизировала технические решения и сметную стоимость объектов капитального строительства на сумму около 7 млрд руб. в I полугодии 2018 г.

В рамках цифровизации с июля 2018 г. начата полноценная эксплуатация корпоративного центра обработки данных (ЦОД). На базе данного ЦОД, с участием одного из лидеров мировой индустрии General Electric, разворачивается платформа промышленного интернета GE Predix и цифровой интегрированный двойник месторождений «ИРМА», а также цифровое пространство по обработке геолого-физических данных «ГеоПАК».

Переработка, коммерция и логистика

Во 2 кв. 2018 г. объем переработки на НПЗ компании в РФ вырос на 1,9% до 25,08 млн т относительно аналогичного периода прошлого года в условиях улучшения конъюнктуры рынка. Общий объем нефтепереработки, включая показатели работы зарубежных предприятий, достиг 28,12 млн т (+1,4% г./г.).

В 1 пол. 2018 г. глубина переработки выросла на 1,0 п.п. до 75,2% за счет оптимизации вторичных процессов, при этом показатель выхода светлых снизился на 0,3 п.п. до 58,1% вследствие проведения плановых ремонтов на НПЗ.

Учитывая принятие правительством Российской Федерации принципиального решения по завершению налогового маневра, компания проводит анализ инвестиционных проектов в нефтепереработке для определения приоритетов модернизации нефтеперерабатывающих мощностей с учетом максимизации экономического эффекта.

В начале 2 кв. 2018 г. на Сызранском НПЗ была завершена реализация масштабной программы технического переоснащения испытательного центра нефти и нефтепродуктов - центральной заводской лаборатории. Внедрение новейших цифровых технологий позволит существенно повысить эффективность технологических процессов и точность измерений, а также усилить систему контроля качества продукции.

Роснефть уделяет особое внимание экологии и защите окружающей среды. В апреле 2018 г. на Уфимской группе НПЗ компании началось промышленное производство улучшенных высокооктановых бензинов Аи-95 класса «Евро-6», значительно превосходящих по экологическим и эксплуатационным показателям выпускаемое в РФ в настоящее время топливо класса Евро-5. Использование бензинов нового класса будет способствовать минимизации воздействия автомобильного транспорта на окружающую среду, улучшению экологической обстановки, что особенно актуально в крупных городах.

В ходе реализации стратегии «Роснефть-2022» в мае 2018 г. на ПАО «Уфаоргсинтезе» был завершен крупнейший за последние годы инвестиционный проект модернизации установки по производству изопропилбензола (кумола). Новый технологический процесс обеспечивает безопасное экологически чистое производство, снижает расход сырья и энергоресурсов. В России данная технология применена впервые.

В рамках реализации программы импортозамещения на Рязанской НПК была осуществлена замена закупаемых катализаторов для установки производства водорода на катализаторы производства Ангарского завода катализаторов и органического синтеза.

В рамках укрепления сотрудничества с конечными потребителями компания заключила долгосрочный контракт (до конца 2020 г.) с польской компанией Grupa LOTOS SA на поставку нефти по нефтепроводу «Дружба» в направлении Польши объемом от 6,4 до 12,6 млн т.

В рамках диверсификации поставок нефти компания продолжила наращивать отгрузки сырья в восточном направлении. Так, в 1 пол. 2018 г. поставки увеличились год к году на 17,1% до 27,4 млн т. Рост показателя во 2 кв. 2018 г. составил 2,9% квартал к кварталу до 13,9 млн т.

Компания активно развивает торговлю СУГ в рамках процесса развития биржевой торговли в России. Так, в 1 пол. 2018 г. Роснефть увеличила объем продаж СУГ посредством биржевых торгов на 69,8% год к году до почти 35 тыс. т. Кроме того, в мае 2018 г. впервые началась реализация СУГ с Туапсинского НПЗ через биржу на условиях самовывоза автомобильным транспортом. Указанный НПЗ стал 12-м заводом компании в РФ (из 13 крупных НПЗ), продающий СУГ через биржу.

Роснефть продолжает активно развивать сегмент смазочных материалов. Во 2 кв. 2018 г. начались продажи нового моторного масла для дизельных двигателей, предназначенного для судовых, тепловозных и промышленных дизельных двигателей, а также тяжелонагруженных дизельных двигателей карьерных автомобилей и дизельных буровых установок.

Кроме того, турбинные масла нового поколения Rosneft Turbogear получили официальное одобрение от ведущего производителя турбин – компании Siemens. Данная серия масел не имеет аналогов в России и по своим качествам сопоставима с продукцией наиболее высоких мировых стандартов. Турбинные масла Rosneft Turbogear предназначены для применения в тепломеханическом и гидромеханическом оборудовании ТЭС, АЭС и ГЭС.

Во 2 кв. 2018 г. реализация нефтепродуктов через высокомаржинальный розничный канал выросла на 14% по сравнению с показателем 2 кв. 2017 г.

Объем экспорта продукции АПК (с учетом стран ЕАЭС) в стоимостном выражении в январе-мае 2018 года составил $9.5 млрд, что больше показателя 2017 года на $2.2 млрд, или на 29.2%. Об этом сообщил Минсельхоз РФ.

Основными экспортируемыми продуктами, как и годом ранее, стали зерновые культуры, рыба и морепродукты, а также продукция масложировой отрасли.

Экспорт пшеницы за это время составил 17.1 млн т на му $3.1 млрд, превысив показатели 2017 года в 1.7 раза, или на $1.3 млрд. Основным импортером российской пшеницы являлся Египет, увеличивший объем закупок на 22.2% до 4.3 млн т.

В 2.4 раза выросли закупки пшеницы со стороны Турции (до 2 млн т), в 3.4 раза со стороны Латвии (до 539 тыс. т), более чем в 19 раз выросли закупки из Вьетнама (до 1.66 млн т).

Экспорт соевого масла вырос на 7.3% до 242 тыс. т, рапсового масла - на 42% до 135.7 тыс. т, соевых бобов - в 2.5 раза до 509 тыс. т.

Продолжает развиваться наметившаяся в 2017 году тенденция увеличения экспорта шоколадных кондитерских изделий: за январь-май вывезено 78 тыс. т на сумму $222 млн, что больше уровня аналогичного периода 2017 года на 30.1% (26.5% в денежном эквиваленте). Лидерами по импорту шоколадных кондитерских изделий российского производства являются Казахстан, на долю которого пришлось 20.6% российского экспорта, Белоруссия, на долю которой пришлось 10.9% российского экспорта, Китай, на долю которого пришлось 11.4% российского экспорта.

1968/89: исторический пик и надлом модерна

Георгий Дерлугьян

Опубликовано в журнале: Неприкосновенный запас 2018, 4

Георгий Дерлугьян — социолог, профессор Нью-Йоркского университета в Абу Даби и Московской высшей школы социальных и экономических наук («Шанинка»).

[стр. 166—187 бумажной версии номера]

Если всерьез задуматься о происхождении сегодняшней ситуации в мире и в отдельно взятой стране, поражает, во-первых, глубина и внезапность изменений в геокультурном «климате», произошедших около рубежной даты 1968 года и их прямого продолжения в 1989-м, прокатившихся волной от Пекина до Берлина, в зоне коммунистических государств. Во-вторых, обескураживает, хотя едва ли изумляет, насколько никому теперь не хочется обо всем этом вспоминать. Однако именно в 1968 году, вернее, из его последствий, возникает то состояние, которое затем будет названо «постмодерном в культуре», «неолиберализмом в политической экономии власти» и в целом — «глобализацией». Попытаемся связать все это в целостную картину.

Начнем со столь явного и вездесущего показателя смены эпох, как мода. Наблюдательнейший историк современности Эрик Хобсбаум заметил, что «модельеры, совершенно не склонная к аналитическому мышлению порода людей, порою оказываются способны предугадывать контуры будущего лучше профессиональных футурологов»[1]. В самом деле, эпоха абсолютистских монархий, с которой начинался ранний модерн, удивительно четко обозначена напудренными париками на головах мужчин из высших сословий. Парики делаются непременным атрибутом аристократов при королевских дворах Европы в 1630-е, в следующие затем полтора столетия проходят череду итераций длины и степени завивки и стремительно исчезают в ходе Французской революции[2]. В долгом XIX столетии расцвет и торжество буржуазного общества отмечены деловыми костюмами и цилиндрами, ухоженными бородами и усами, плюс гаванскими сигарами. Эпоха мировых войн 1914—1945 годов принесла моду на кожанки механиков, шинели, гимнастерки и пилотки, наручные часы и наскоро выкуриваемые сигареты, офицерские сапоги и брюки-галифе, плащи-макинтоши и мягкие фетровые шляпы, а также полувоенные френчи всевозможных вождей и начальников.

По шкале смены мод, ХХ век продлился совсем недолго. В 1960-х возникает глубокий разрыв, gap — по знаковому названию магазина молодежной одежды, открывшегося в Сан-Франциско в августе 1969-го. Джинсы и майки — прежде рабочая одежда американских фермеров, резиновые шлепанцы с показательным названием «вьетнамки», чилийские пончо и прочая экзотика из «третьего мира» теперь носятся обоими полами. Парни отращивают длинные патлы назло всем военным, девушки стригутся вызывающе коротко. Татуировки и самокрутки с «травкой», некогда отличавшие портовую матросню и мелких люмпенов-жиганов, проникают в передовые слои. И все это надолго, по сей день остается с нами. Редко кому сегодня предоставляется случай явиться на публике в густо наложенной косметике и с массой драгоценностей. Усыпанными брильянтами айфонами теперь щеголяют лишь нувориши с периферии: арабы, китайцы, латиноамериканцы, новые русские. Отметим особо, что впервые в истории стало престижным выглядеть молодым, а не солидным и степенным. Значительные усилия и средства тратятся на поддержание «незрелого» юношеского вида и необязательного, игрового поведения. В моде йога и фитнес, низкокалорийные и органические продукты, а сигареты и крепкое спиртное отныне отмечают низкий вкус. Венчурные капиталисты и банкиры (но не клерки, которым по-прежнему полагаются пиджак и галстук) наряжаются в офис, будто на пикник или на пробежку. И доставляют их туда не «кадиллаки», а вроде с гор спустившиеся внедорожники.

Пока это все лишь внешние проявления. Каковы могли бы быть причины и внутренние системные сдвиги, производящие эти явления? И главное: почему все теперь выглядит настолько противоречиво? Если в 1968-м и в 1989-м в самом деле случилась мирная социальная революция, ознаменовавшаяся подрывом прежних авторитетов и иерархий, радикальным упрощением вкусов и политической демократизацией, то каким образом реальные показатели социального неравенства в большинстве регионов мира ныне вернулись к уровням раннего капитализма, а то и феодализма?

При этом, заметьте, в наши дни стало более, чем когда-либо, критики и осмеяния существующего порядка, акций сопротивления, вплоть до восстаний и революций. Эти строки пишутся в Армении, где студенты, в апреле свергавшие засидевшегося президента и коррупционную олигархию, теперь захватывают актовый зал Ереванского государственного университета, требуя отставки ректора и полного аудита университетских финансов. Студенческий праздник непослушания полон надежд и задора, хотя старшее поколение настроено более скептично. Они-то все это уже проходили. Но что именно проходили в 1968-м и 1989-м? Почему надежды тогда вспыхнули так быстро и так вскоре перегорели?

Наступившие после 1968 года времена выглядят скорее путаными и нестабильными, чем революционными. Наиболее громкая критика и угрожающие протестные движения носят реакционный характер. В их идеологиях и политических программах в различных пропорциях смешиваются ксенофобский национализм, демонстративно навязываемая религиозность и ностальгия по былому статусу некогда доминантных этнических и гендерных групп. При ближайшем рассмотрении выясняется, что реакционные популисты — будь то на Западе, в Восточной Европе или в исламских странах — заимствуют организационные и дискурсивные тактики протестов 1968 года. В мире сегодня столько самых разных движений протеста именно потому, что их инструментарий был широко освоен[3]. Прекрасно известно, как организовывать выступления, мобилизовать участников и заряжать их эмоциональной энергией. Однако заметьте главное: никто при этом не знает, как добиться какого угодно революционного или реакционного успешного исхода, как это будет работать в случае победы над «системой». Много движений — но мало достижений.

Неясность и путаница наших времен наглядно проявляется в трудности подбора названия для того, что наступило с концом ХХ века. Названий-то как раз появилось много, слишком много. В большинстве своем предлагалось добавить к старому существительному какое-то новое прилагательное, что есть первейший сигнал теоретического тупика, как некогда в бесконечных марксистских дебатах о феодализме — «кочевом», «данническом», «потестарном», «азиатском» и так далее. Так и теперь у нас — капитализм, но только когнитивный, глобальный, спекулятивный или коррумпированный, как будто все это не было в той или иной мере присуще капитализму западноевропейских купцов и мореплавателей уже в эпоху раннего модерна. Почитайте именно с этой, современной, точки зрения классический труд Фернана Броделя[4]. Текущий момент в истории предлагалось обозначать приставками пост- или нео-, подразумевающими что теперь не совсем то, что было раньше, однако настоящее не вполне обладает собственным качеством, отчего оно: постиндустриальное, постфордистское, постколониальное, постсоветское, неофеодальное, неопатримониальное, а в целом — неоконсервативное и неолиберальное.

Постмодерн выглядит на этом фоне более предпочтительным определением, если просто принять, что по итогам протестов 1968/89 годов мы оказались в периоде после исчерпания прогрессивных политических проектов модерна: социал-демократии, коммунизма, антиколониализма. Протесты несли в себе обличительный подрывной заряд, направленный на выявление лицемерия, недостатков и морального банкротства «обронзовевшего» истеблишмента. Однако протесты не ставили задачи полного переустройства существующей системы, потому что и не могли их поставить. От государственно-бюрократического руководства коммунистических партий требовали социализма с человеческим лицом, а от западных корпоративных и политических элит требовали более честного, щедрого и гуманного капитализма. Иначе говоря, со всех сторон требовали продолжения того же самого, только больше и по-настоящему. В переломных точках 1968-го и 1989 года возникла коллизия, которая в советской литературной критике обозначалась сакраментальной фразой «борьба лучшего с хорошим».

Западные консервативные критики в 1968 году справедливо замечали, что атакуемые и изобличаемые режимы были вовсе не фашистскими, как и в СССР времен перестройки их идейные собратья приговаривали «Сталина на вас нет». Протесты конца ХХ века оттого и могли быть настолько массовыми и мирными, что противостояли они не жестоким диктатурам межвоенной эпохи, а послевоенным стабилизационным элитам, вставшим на путь исправления. И, надо сказать, добившимся немалых успехов на пути своих реформ: социал-демократических мер обеспечения всеобщего благосостояния на Западе, возрождения «ленинских норм законности» и достижения того же массового благосостояния в советском блоке государств. Сегодня требуется напомнить, что начиналось все с — по сути своей ультралевых — требований интеллигенции, студенчества и (если повезет) примкнувших к ним передовых рабочих и этнических меньшинств. Мишенью критических выступлений служили власти, проводившие умеренно левые реформы. Слишком умеренно и слишком самоуверенно, замкнув доступ в политическую и управленческие элиты.

Чего конкретно требовать, когда уже давно достигнуты 8-часовой рабочий день, пенсии и ежегодный отпуск, суббота стала выходным, зарплаты более-менее растут, женщины получают высшее образование и массово занимают средние, если пока не высшие, эшелоны, прекратились массовые репрессии и империалистические войны? Разве что творческой свободы, избавления от мелочной бюрократической опеки и лицемерного морального надзора, в целом — соблюдения конституционных гарантий и обещаний. Иными словами, оставалось требовать невозможного.

Впервые в истории революция происходила не по Марксу, а по Веберу. Протесты были направлены не на свержение существующего строя, а на утверждение ценностных ориентаций. Не захват власти, а ее сущностное изменение, не уничтожение правящих классов, а их трансформация в соответствии с ожиданиями «гражданского общества». Само это знаковое понятие наших дней относится не к марксистскому классу, а к веберовской статусной группе. Наряду с гражданским обществом появились множество других коллективных акторов с ярковыраженными признаками статусных групп или, как теперь стали выражаться, этнических, расовых, гендерных, молодежных, субкультурных и каких угодно прочих идентичностей. Не способы производства, а образы жизни и самосознания выдвинулись в центр анализа и политической полемики. Содержательная повестка формируется вокруг слов «дискурс» и «смыслы» (теперь непременно во множественном числе). Противник и одновременно объект воззваний — застегнутый на все пуговицы мундира или бюрократического пиджака статусный образ авторитарно-покровительственного Начальника, Босса, Патрона, Вождя. Вот откуда такая политизация моды. Впрочем, какого Вождя? К 1968-му и 1989 году вожди остаются еще разве что в странах «третьего мира». В мире первом (Запад) и втором (советский блок) к тому времени харизматический вождизм был давно преодолен рутинной бюрократизацией политики и самого облика власти.

Здесь мы подходим к главному. В результате послевоенного экономического роста и щедро сопровождавших его социальных реформ в индустриально развитых капиталистических, равно как и в коммунистических, государствах были достигнуты допустимые пределы бюджетного перераспределения благ и (в целом символического) политического участия масс. Дальше и больше — это уже должна была быть какая-то другая система. Но какая? Конвергенция у некоей золотой середины улучшенного социально-кейнсианского капитализма с гуманизированным социализмом советского образца?

Именно так в душе и надеялись умеренно реформаторские элиты с обеих сторон «железного занавеса». Во многом из 1968 года проистекает «разрядка международной напряженности» и грандиозное по идее Хельсинкское совещание 1975-го[5]. Оптимистично, хотя и на ощупь, к конвергенции двигалась горбачевская перестройка, что и обеспечило нам всем неожиданно мирный распад СССР и избавление от атомной войны[6]. К «последнему и решительному бою» совершенно не стремились ни правящие элиты, ни критиковавшие их бунтари по обе стороны «холодной войны». Потому-то война и оставалась «холодной» — слишком комфортной стала жизнь после Второй мировой, и всем стало, что терять.

***

Попробуем дополнить эту схематичную теоретическую реконструкцию плотью более-менее знакомых эмпирических реалий. Никакой глобальный тренд не может обладать реальностью, пока не наблюдается в конкретных ситуациях. Бывший СССР представляется одной из важнейших и эмпирически насыщенных площадок для исследования происхождения и дальнейшего протекания постмодерна. Советский Союз некогда возник в самом центре коллизий короткого ХХ века и сделался мощным проявлением того, что политолог-анархист Джеймс Скотт описал как попытку воплощения идеи Высокого Модерна — с ее брутальным стремлением к построению мира по прямолинейным планам во имя достижения высочайшей эффективности и рациональности, — обернувшейся бесчеловечными результатами и, в конечном счете, моральным провалом[7]. Книги Джеймса Скотта, помимо их замечательно метких названий («Моральная экономика крестьянства», «Оружие слабых», «Господство и искусства сопротивления», «Против зерна: глубинная история ранних государств»), отличаются мастерским подбором и прорисовкой ярких примеров.

Два десятилетия назад моя первая монография, писавшаяся по-английски, выглядела прежде всего как свидетельство очевидца о недавних тогда событиях распада СССР[8]. С тех пор она сдвинулась в область истории, многие из черт которой не вызывают интуитивного понимания у молодых поколений читателей, не сталкивавшихся с реалиями советской жизни. В этой книге одновременно использовались три набора аналитических линз: общая макроисторическая эволюция миросистемы модерна, конкретные дилеммы антисистемного проекта построения крупного социалистического государства на восточноевропейской полупериферии и его внезапный распад, прослеживаемый в микроситуациях с этнической периферии.

Связующий лейтмотив повествования был найден в длительной жизненной траектории Юрия Шанибова, так же известного как Муса Шаниб в своей перестроечной ипостаси президента Конфедерации горских народов Кавказа. Особая аналитическая ценность этого персонажа виделась, во-первых, в том, что Шанибов не принадлежал к обычному кругу столичной интеллигенции. Он был, по его собственным словам, «простой советский черкес», точнее — кабардинец. В яркой личности Шанибова воплотилось множество типичных парадоксов его времени. В 1989—1993 годах он прославился как Гарибальди Кавказа, воодушевлявший протестные митинги во всем регионе, особенно у себя в Нальчике, а затем и батальоны добровольцев в сепаратистских войнах за независимость в Абхазии и Чечне. Гладко выбритый и неизменно в костюме с галстуком, Шанибов вполне мог сойти за советского провинциального функционера, кем он некогда и являлся, если бы не роскошная папаха серебристого каракуля, которую он гордо носил, не снимая и в помещении, в знак своей горской идентичности. Самым большим сюрпризом оказался энтузиазм Шанибова по поводу политической социологии Пьера Бурдьё. Все-таки не самый ожидаемая черта у бывшего секретаря Кабардино-Балкарского обкома комсомола по агитации и пропаганде, у которого в пору абхазской войны в подчиненных ходили чеченские боевики Шамиль Басаев и Руслан Гелаев. Сам Пьер Бурдьё, в изумлении от такой истории, повесил фото Шанибова (конечно, в папахе) у себя над письменным столом и запросил дальнейших разъяснений о своем дальнем читателе с Кавказа.

Как способный и напористый нацкадр, Юрий-Муса Шанибов в молодости вступил на головокружительную карьерную лестницу, приведшую его в обком комсомола и на должность районного прокурора, а затем в преподаватели научного коммунизма. Однако в 1970-е его карьера застопорилась из-за политических подозрений, обострившихся после чехословацких событий 1968 года. Как и многие советские провинциальные шестидесятники, Шанибов жадно и без разбору интересовался всем интеллектуально престижным и увлекательным, от Гегеля и Фрейда до современного кино и модных тогда кибернетики и поисков снежного человека на Кавказе. Круг его интересов включал в себя и неортодоксальные рассуждения об экономических реформах, о рыночном социализме и югославском эксперименте с самоуправлением. Энергия Шанибова привлекала к нему массу студентов, но также внимание местного начальства и КГБ, хотя никаким диссидентом он не был. Это был типичный социалистический реформатор местного масштаба. Моей задачей было объяснить, почему к 1989 году он стал не либералом в духе столичной интеллигенции, а яростным кавказским националистом.

Коллега Шанибова по Кабардино-Балкарскому госуниверситету точно указал на ответ: «Не судите нашего Юру строго. Всю свою жизнь он боролся фактически за один и тот же принцип демократического самоуправления; только референтные группы его проектов менялись от студенчества и социалистических рабочих к национальным меньшинствам». В результате объяснение личной траектории Шанибова приобретало структурное и макроисторическое измерение. В его биографии отразилась смена эпох в новейшей истории Восточной Европы.

Родившись в 1936 году, наш герой принадлежал к осиротевшему поколению, которому тем не менее достались основные плоды советской модернизации. Его отец, в сущности горский крестьянин, еще в середине 1920-х вступил в партию по ленинскому призыву, рассчитывая получить современное техническое образование на русском языке и выдвинуться в кадровый состав. Однако его вскоре вычистили из партии за сокрытие своего происхождения из традиционного мелкого черкесского дворянства и приверженность к бытовому исламу. Репрессии 1937 года Мухамед Шанибов переждал в горном селе, однако в 1942-м был призван на фронт и вскоре погиб. Его вдова осталась с четырьмя сиротами и подрабатывала прачкой. Все четыре ее сына со временем получили высшее образование и, став национальной интеллигенцией, переехали в современный советский город. Здесь уместно привести еще одну замечательную цитату из Эрика Хобсбаума: «Для 80% человечества Средневековье вдруг окончилось в 1950-х»[9].

Юрий Мухамедович (по паспорту; традиционное имя Муса бытовало до поры только в семье) с готовностью признает, что в ранние годы был искренним сталинистом. Тогда Сталин олицетворял для него громадный скачок к современной жизни в великой победоносной стране. Разочарование наступило в начале 1960-х, когда молодой прокурор Шанибов обнаружил в архиве дело с доносами соседей на его семью. Это личное переживание вполне в русле рефлексии растущих советских элит тех лет, которые искали пути преодолеть воспоминания о терроре и судьбе родителей, сохраняя при этом верность советскому государству. Под искренне воспринимавшимися лозунгами возрождения ленинских норм и социалистической законности советская правящая элита и ее молодая поросль оставляли позади харизматическую диктатуру времен революционной модернизации и переходили на новый этап предсказуемой бюрократической нормализации.

Однако нормализация очень скоро выявила и типично бюрократические патологии кумовства, местничества, снисходительного отношения к неэффективности, прикрываемого лицемерно помпезной риторикой и бухгалтерскими приписками. На постах прокурора и комсомольского работника молодой Шанибов пытался бороться против того, что становилось сущностью обновленного режима. Тут его карьерный рост и прекратился с переводом в преподаватели, где он застрянет надолго. Мы же посмотрим, какие структурные сдвиги тем временем подготовили Шанибову трибуну вождя горских народов.

***

Распыление и ведомственная сегментация советского государства в годы «застоя» протекало весьма комфортно. Однако это воспринималось многими с глубокой тревогой, если не с отвращением, на всех уровнях громадной системы, которой теперь управляла стареющая бюрократическая олигархия. Командная экономика должна быть командной. В вождистской системе динамизм и управляемость обеспечивает воля вождя. В противном случае должно появиться что-то другое. Быть может, в порядке эксперимента допущение рыночных стимулов и соревновательности? Но об этом говорить вслух после 1968 года стало небезопасно. Одним из первых эту проблему ясно диагностировал Андрей Амальрик, талантливый стихийный социолог, вытесненный в диссидентство, а затем в эмиграцию. В написанном в 1969 году самиздатском памфлете «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?» Амальрик доказывал, что подавление всякой публичной дискуссии в СССР лишило правящий слой рациональной оценки положения дел и предложения политических альтернатив[10]. Много позднее американский политолог Валери Банс афористично сформулировала дилемму, вставшую перед Москвой после 1968 года: «Глубокие реформы сделались столь же необходимы, насколько и политически невозможны»[11].

Питер Эванс, изучавший процессы экономического развития в странах «третьего мира», в 1980-х писал о преодолении модернизационных диктатур и демократизации в Южной Корее и Бразилии, а вовсе не в СССР. Тем не менее его классовая теория лучше множества других применима к анализу дилемм позднего советского общества. Эванс заметил, что все успешные государства ускоренного развития (developmental states) со временем накапливают внутри себя три вида социально-политического давления, ведущего к их «самодемонтажу»[12].

В первую очередь это сами управленческие элиты, которые начинают тяготиться бешеными нагрузками и непредсказуемостью своего личного положения в условиях авторитарного модернизационного рывка. Капитанам индустрии хочется стать ее хозяевами, насладиться плодами своих достижений и положения, сплотить собственный класс и затем передать дело по наследству. Контролируемая либерализация политической сферы и приватизация индустриальных гигантов составляют генеральную линию подобного директорского корпуса на пути к капиталистической власти. Напомню, это писалось до распада СССР и по поводу южнокорейских «Хёндэ» и «Самсунга», а не «Газпрома» и «АвтоВАЗа».

Во-вторых, промышленные рабочие снизу начинают оказывать давление, направленное на улучшение условий труда и зарплат, как только с завершением демографического перехода иссякает приток в индустриальный сектор дешевого труда женщин и недавних крестьян[13]. Сами по себе требования рабочих не идут далее экономического тред-юнионизма, о чем хорошо знал в свое время еще Ленин. Горькая ирония в том, что в позднем СССР даже остатки доставшейся по наследству от большевиков идеологии и политической практики не допускали никакой легальной самоорганизации рабочего класса. Если же профсоюзам не дозволяется совершать организованные коллективные действия ради повышения реальных зарплат, то самим рабочим остается исподволь понижать затраты своего труда. Стихийные забастовки все же происходили, но в этом был серьезный риск. Бракоделие, прогулы и простои, пьянство, мелкое воровство с предприятия — любимые мишени советской сатиры — сделались основной и по факту победной стратегией советских низкоквалифицированных пролетариев. Вот что стояло за пресловутой поговоркой «Они притворяются, что нам платят, а мы — что работаем». За пределами особого надзора и материальных стимулов военно-промышленного комплекса советские управленцы и местное партийное руководство мало что могли поделать с этой хронической ситуацией. В начале 1980-х гулял угрожающий стишок: «Ну, а если станет больше, будет то, что было в Польше» — имелся в виду независимый профсоюз по типу «Солидарности». Приходилось терпеть и как-то сглаживать последствия снижения производительности труда. В западном контексте философ Герберт Маркузе называл нечто подобное «репрессивной терпимостью»[14].

Наконец, третьим источником давления становятся средние слои специалистов: инженеров, ученых, преподавателей, врачей, журналистов и всевозможной творческой интеллигенции. Их численность и значение в социальном и экономическом воспроизводстве быстро растут по мере модернизации страны. Как только высшая управленческая олигархия в силу собственных интересов и интересов бесперебойного производства вынужденно ограничивает действия репрессивных органов, средние слои начинают все более открыто стремиться к профессиональной автономии и признанию собственного статуса. Специалисты, в идеале признаваемые лишь признанными собратьями по профессии, требуют ценить свое мнение и квалифицированный труд. Отсюда недалеко до непосредственно политических требований участия в принятии решений и избрания на руководящие посты. Данный политический вектор стремится к демократизации. Однако реализация политического вектора интеллигенции где угодно в мире всегда нуждалась в идейно-политическом блоке с гораздо более многочисленными нижними классами, или попросту — с «народом».

Идея Народа как суверена современной государственности впервые становится конституционным и конституирующим принципом в 1776 году в США и после 1789 года во Франции. Тем самым была прервана длительная историческая традиция социальной иерархии аграрных обществ с ее ярко выраженным неравенством наследственных рангов. Волна европейских революций 1848 года заставила считаться с необратимостью произошедшей модернизации политики всех, включая новых консерваторов — канцлера Бисмарка, императора Франца-Иосифа и царя Александра II[15]. Из революций 1848 года возникли две соперничающие программы мобилизации народа: национализм и социализм. Первым во имя стабилизации и легитимации государственной власти в XIX веке стал широко использоваться национализм. Затем мировые войны ХХ века, политически подготовленные самим процессом национализации «великих держав», находящихся в центре миросистемы, заставили в какой-то мере принять и социалистические требования[16].

В Российской империи и СССР последовательность, однако, оказалась другой. Большевики как верные марксисты до 1917 года были противниками национализма. Но в ходе гражданской войны Ленин быстро понял, что национализм «отсталых народов» (тех же кавказских горцев) надо привлекать на свою сторону, пока им не воспользовались «буржуазные» противники. Большевикам это удалось парадоксальным образом именно в силу их интернационализма, централизованной наднациональной организации, пронизанной ультрамодернистской романтизацией технологического прогресса. По емкому выражению американского политолога Стивена Хэнсона, ленинисты изобрели гибридную форму власти, которую не мог бы вообразить сам Макс Вебер, — харизматическую бюрократию[17].

И вот пятьдесят лет спустя, к 1968 году, Советский Союз становится зрелой военно-индустриальной сверхдержавой, в которой непоколебимо главенствует бюрократическая олигархия, уже начисто лишившаяся революционной харизмы. Тем временем капиталистический Запад вопреки всем идеологическим ожиданиям процветает и щедро предоставляет своим пролетариям потребительские блага в рамках социал-демократических или кейнсианских реформ и фордистского режима регуляции. При такой прекрасной жизни кому захочется попытать удачи в войне, тем более атомной?

Рискуя нарваться на обвинения в технологическом детерминизме, все-таки не могу не заметить, что парики и камзолы офицеров абсолютистских монархий — это внешнее и показное, пусть и показательное. Офицеры появились на заре модерна, потому что возникли новые регулярные армии с огнестрельным оружием. Европейский модерн есть по сути множественные последствия пороховой революции в военном деле. В таком случае постмодерн есть множественные последствия изобретения атомного оружия.

Войны между великими державами, владевшими атомным оружием, выглядели гарантированно самоубийственными. Конвергенция двух систем делается тем более привлекательной идеей по обе стороны «железного занавеса». Хотя в условиях советской идеологической цензуры слово «конвергенция» звучало подозрительно, тем не менее оно приобрело довольно широкий оборот в столичных технократических кругах СССР и даже проникало в провинциальные города, например в Ставрополь, где по соседству с Шанибовым жил и делал карьеру пока мало кому известный Михаил Горбачев. Почетный компромисс двух идеологических систем, закрепляющий состояние мира и процветания и притом снимающий множество идеологических ограничений с обеих сторон, выглядел еще более привлекательно для значительной массы интеллигенции. В начале 1960-х, на пике всеобщего оптимизма (вспомните иконографические улыбки Гагарина и Джека Кеннеди), конвергенция выглядела для многих думающих людей, занимавших определенное положение в обществе, логическим венцом истории. Но затем с обеих сторон грянули молодежные протесты 1968 года, еще более полные надежд и оптимизма. Это как раз и доказывает, что конвергенция в самом деле происходила.

В биологии термином «конвергенция» описывается появление в совершенно разных линиях эволюции аналогичных адаптаций к сходной среде обитания, как например форма тела у стремительно плавающих дельфинов, акул и пингвинов. За громко провозглашаемыми политическими отличиями между США и СССР проступало множество приобретенных сходств. Обе сверхдержавы второй половины ХХ века стремились приписать исключительно себе победу над фашизмом и установление мира; обе с облегчением оставили позади и предпочли забыть свои страхи и бедствия 1930-х; обе с гордостью считали достижение послевоенной стабильности и благосостояния подтверждением разумности своих политических систем, все более руководствующихся научными методами управления. На самом деле в ходе двух мировых войн и межвоенного экономического рывка обе сверхдержавы создали гигантские бюрократические иерархии мобилизационного планирования (включая крупные капиталистические корпорации в США и множество ведомств в СССР), которые после 1945 года отнюдь не сократились, а продолжали наращиваться. Но теперь оправданием беспрецедентного роста госбюджетов и инвестиций служили наряду с гонкой вооружений также исторически беспрецедентный рост научно-образовательных организаций (численность ученых, преподавателей, и особенно студентов в послевоенные годы росла едва не по экспоненте) и, главное, — массового потребления новых средних классов образованных специалистов. При этом обе сверхдержавы провозглашали себя маяками мирового прогресса, готовыми делиться своими версиями модернизации с остальным человечеством.

США первыми почти нечаянно угодили в вязкую и бесперспективную войну на мировой периферии, пытаясь защитить от национально-коммунистических партизан своих клиентов-модернизаторов в Южном Вьетнаме. В следующем десятилетии СССР повторит в Афганистане и ряде стран Африки ту же нечаянную ошибку, на самом деле подготовленную идеологическими и геополитическими представлениями «холодной войны». Периферийные войны, непосредственно отдававшиеся в центре, вызвали множественную эскалацию издержек — политических, финансовых, людских и в особенности моральных. Во второй половине ХХ века по обе стороны «железного занавеса» уже мало кто был готов воевать и тем более умирать за идею. Сказался колоссальный успех послевоенного умиротворения обществ с обеих сторон.

Первой, почти автоматической реакцией и Вашингтона, и Москвы стало ранее прекрасно срабатывавшее дальнейшее увеличение инвестиций одновременно в военно-промышленный комплекс и гражданский сектор, в образование, массовое потребление и международную помощь. Однако сочетание «пушек и масла» вскоре привело к перенапряжению даже бюджетов сверхдержав — тем более, что войны более не воспринимались людьми в качестве законного оправдания материальных трудностей. Вашингтон, первым обнаруживший у себя признаки нарастающего кризиса, ответил упреждающими обещаниями внутренних реформ и поиском путей к разрядке международной напряженности — причем сделал это от лица столь неубедительного реформатора, как жуликоватый циник Ричард Никсон. Москва со временем ответит гораздо более воодушевляющим романтиком Горбачевым, хотя и он вскоре сделается неубедительным перед лицом возникающих проблем.

Далее события развивались по хорошо известной из истории последовательности кризисных реформ, оборачивающихся революционной ситуацией[18]. Элиты начинают дробиться на фракции по двум измерениям: «мягкие» адаптационные реформисты против «жестких» сторонников устоев, плюс «централисты» против всевозможных «локалистов». Расколы в правящих элитах вызывают активизацию интеллигенции, причем со всех сторон (что редко замечается прогрессивными современниками). В отсутствие легких решений и авторитетных концентраций власти нарастает градус и публичность дебатов, которые захватывают уже и ранее в целом пассивное общество. Ощущение кризиса и тупика вызывает появление все более радикальных требований и «неформальных» движений, стремящихся мобилизовать массовую поддержку и одновременно воздействовать на официальных политиков в ту или иную сторону.

Политическая мобилизация масс происходит на основе двух программ — социальной справедливости и национализма в самом общем толковании. При этом обе программы могут по обстоятельствам причудливо сочетаться и приниматься как прогрессивными, так и реакционными силами. Первая, более универсалистская, программа предлагает широкое социальное перераспределение, направляемое и финансируемое государством, которое берется под демократический контроль «всеми и ради всех». Легитимирующим принципом и главным действующим лицом здесь выступает обобщающее понятие «народ» (в единственном числе). Но госбюджет и без того перенапряжен, поэтому предлагаются дальнейшие налоговые изъятия вплоть до централистской национализации средств крупных экономических концентраций, будь то капиталистические монополии или более богатые ресурсами сектора и территории. В ответ возникает сопротивление уже не только идеологических реакционеров и милитаристов, но и прежде умеренно центристских губернаторов и директоров богатых секторов и территорий. Обеспокоенные перспективой роста перераспределения, они вступают в борьбу, либо продвигая своих политических сторонников в центральном государственном аппарате, либо, если это не удается, угрожая отделением и уходом из-под центрального контроля.

Другая программа мобилизации массовой поддержки как раз и находится в русле сегментации и локализации власти. Национализм в широком смысле предполагает коллективные права всевозможных «народов» (во множественном числе). Отныне это не обязательно этнические народы. Одним из основных последствий 1968 года стала пестрая множественность «народов» или идентичностей: расовых, гендерных, религиозных, субкультурных. Не «народ» как единство низших классов, а «народы» как бесконечно открытый набор статусных групп.

Оказавшись среди множащихся конфликтных требований и источников давления, политический курс США в начале 1970-х и СССР в конце 1980-х начинает выписывать причудливые зигзаги. И здесь сказалось их решающее различие в уровнях богатства и положении в миросистеме. Все-таки есть разница, иметь ли в качестве сателлитов ФРГ и Японию — или Польшу и Монголию. Хотя обе сверхдержавы превратились к моменту кризиса в достаточно похожие бюрократизированные машины, американский мощный «Форд» все-таки вырулил на вираже, где советский полувоенный УАЗик слетел в кювет.

***

Точнее говоря, СССР разобрали на части его собственные элиты во время хаоса и паники, наступивших с 1989 годом. По известной ленинской фразе, «генеральная репетиция» произошла в 1968 году и в ходе последующих мировых сдвигов. Поэтому все и свершилось так ошеломляюще быстро и как бы само собой. Вот где кроются структурные источники и общетеоретическое объяснение странных перевоплощений как советских правящих элит, так и их внутренних оппонентов вроде Мусы Шанибова — маленькой, но показательной частицы в водовороте мировых процессов.

Здесь мы подошли к той громадной роли, которую в наступлении постмодерна сыграли глобализация и неолиберализм. Оба эти явления возникли из последствий 1968 года на Западе в качестве двойной реакции капиталистических элит на мировой кризис, грозивший им утратой контроля над сферой политики и идеологии, чреватой неприемлемыми уступками и дальнейшими экспроприациями.

Напомню, в 1970-е в Великобритании активизируются тред-юнионисты и левое крыло Лейбористской партии; обновленные и омоложенные «еврокоммунисты» в Италии, постфранкистской Испании и даже во Франции показывают впечатляющие результаты на выборах; в ФРГ формируется альтернативная Партия зеленых. Требуется также напомнить, как мощно в 1970-е выступили периферийные элиты «третьего мира»: пятикратное повышение цен на нефть по инициативе ОПЕК; волна национализации иностранных компаний; требование установления «нового экономического порядка» в отношениях Севера и Юга; революции в Латинской Америке, Эфиопии и Иране; победа коммунистических партизан в Индокитае; переворот левых военных в Португалии и радикальная деколонизация в Анголе и Мозамбике, под боком у режимов белых поселенцев Родезии и ЮАР. В сумме эти драматичные события ознаменовали исторический пик социалистических и левонационалистических тенденций, берущих начало в революциях 1848 года.

За пиком, однако, последовал глубокий и длительный провал. Антикапиталистические революции и реформы 1970-х, возникавшие из громадных успехов 1950-х, объективно столкнулись с ситуацией исчерпания лимитов перераспределения прибавочного продукта в капиталистической миросистеме модерна. Наглядно это можно проследить по динамике цен на нефть и другие предметы сырьевого экспорта преимущественно из стран периферии, рухнувших разом в 1980-х[19].

Пик левых проектов вызвал политическую и идейную контрактивизацию капиталистических элит. Отчасти были использованы традиционные методы подрывных операций: подпитка гражданских войн в Анголе, Мозамбике, Афганистане, Камбодже; перевороты в Чили и других странах Латинской Америки. Но это лишь арьергардные действия. Куда более важную роль сыграло главное капиталистическое оружие — инвестиционный бойкот и бегство капиталов. Не случайно в 1970-е плодятся оффшорные зоны, транснациональные корпорации, более не регулируемые национальными правительствами валютные рынки «евродолларов» и «петродолларов». Распространяется бизнес-практика, впоследствии названная аутсорсингом, — вынос производства в страны с дешевой рабочей силой и авторитарными режимами, не допускающими забастовок.

По удачному совпадению и с изрядной долей исторической иронии крупнейшей из подобных стран в начале 1980-х оказался коммунистический Китай. Сегодня также приходится напоминать, что не так уж давно маоистский Китай выглядел куда более фанатичным левацким режимом, чем Северная Корея сегодня. Председатель Мао претендовал на роль нового Сталина, деспотического военно-индустриального модернизатора и одновременно вождя мирового революционного движения. Однако среди мировых последователей маоизма оказались лишь Албания Энвера Ходжи, полпотовская Кампучия, плюс недолговечные левацкие секты на Западе. Уморив голодом десятки миллионов китайских крестьян и едва не поголовно выслав интеллигентов в лагеря перевоспитания, Мао так и не добился превращения Китая в военно-индустриальную сверхдержаву, подобную СССР. Китайский сталинизм к 1970-м оказался на грани краха.

Одним из первых это оценил хитроумный Генри Киссинджер, разглядевший в зашедшем в тупик Китае двойной потенциал: дополнительного геополитического противовеса в борьбе с Вьетнамом и Советским Союзом, а также громадной емкости для выгодного переразмещения промышленных инвестиций из тех стран, где американский и японский капиталы столкнулись с реальной угрозой роста политических издержек и налогового бремени, если не полной национализации.

Наряду с этим на рубеже 1970-х и 1980-х произошел подлинный переворот в официальной идеологии и политике Запада: от классового сотрудничества к конфронтации на внутриполитической арене, от кейнсианского реформизма к консервативному рыночному неолиберализму, от международной разрядки и конвергенции к новой «холодной войне» против советской «империи зла». Срывались регуляционные механизмы и ограничители, некогда выстроенные национальными правительствами стран Запада в период Великой депрессии и послевоенного восстановления. Перед лицом угрожающего полевения стольких правительств в 1970-е капитал пробивал себе запасные выходы в свободное глобальное пространство.

Тем временем все больше стран попадают в ловушку внешнего долга, вдруг оказавшегося непосильным. В 1970-е горячая масса нефтедолларов, ищущих вложения, вкупе с панически щедрой перед лицом кризиса эмиссией долларов и других ведущих валют вызвали понижение мировых банковских ставок. Набирая соблазнительно дешевые тогда кредиты, политики различных стран мира — от Мексики до Египта и Польши с Югославией — рассчитывали пережить последствия народных выступлений 1968 года путем немедленного увеличения субсидий и — в более долгосрочном плане — формирования основ новых индустриальных отраслей. Надежды на экономическое развитие в долг столкнулись с нехваткой рынков сбыта — ведь собственной электроникой и автопромом бросились одновременно обзаводиться Бразилия, Югославия, шахский Иран, Турция и (в итоге единственный действительно успешный пример) Южная Корея.

В своей борьбе с инфляцией 1970-х американская администрация Картера, и уже в полной мере администрация Рейгана после 1980 года, совершила крутой поворот к монетаристской политике и наращиванию учетных ставок. Как теперь видно из ставших доступными документов Федеральной резервной системы США, в Вашингтоне тогда гораздо больше беспокоились о внутриполитическом рейтинге, чем о международных последствиях. Хотя сознательного заговора империалистов тут не обнаруживается, причины эпидемии долговых кризисов 1989-х были заложены в самой структуре капиталистической миросистемы и центральной роли доллара США. Фидель Кастро призвал было ко всеобщей забастовке стран-должников, однако, учитывая, кому и сколько задолжал сам Остров Свободы, едва ли удивляет, что даже в Москве призывы кубинского вождя проигнорировали. Сам же СССР начнет стремительно набирать долги только во второй половине 1980-х, с резким падением цен на нефть и бездумной раздачей перестроечных обещаний[20]. Одна за другой страны-должники были вынуждены искать пути в Международный валютный фонд. Показательно, что соглашения о предоставлении средств МВФ, прежде умещавшиеся, как правило, на 3—5 страничках, теперь вырастают до 50 и более страниц за счет различных условий и обязательств правительств-должников по сокращению расходов и структурным реформам[21]. С этого времени и по сей день бюджетная политика абсолютного большинства стран будет определяться соображениями жесткой экономии (английским знаковым словом austerity) и мерами по привлечению ставшего весьма привередливым иностранного капитала.

На фоне исторического возобновления глобализации капитала к статусу неоспоримой гегемонии взлетает идеология неолиберализма. Приставка нео- здесь вполне уместна, поскольку происходило возвращение капитализма к его изначально космополитической форме времен Ротшильдов и даже более ранних генуэзских банкиров и голландских купцов[22]. Более лукаво в контексте наших дней выглядит использование слова «либерализм», которым во времена Адама Смита и британских фритредеров XIX века обозначалось революционное движение промышленной буржуазии против аристократических монополий. Неолиберализм же означал консервативный ответ на проекты поколения 1968 годов, один за другим приходившие в замешательство от столкновения с реальностью капиталистической миросистемы.

***

Впрочем, не везде все происходило так прямолинейно. В советском блоке государств после всплеска энтузиазма 1960-х сложилась патовая ситуация: правящая бюрократия никак не могла восстановить свою моральную гегемонию, а интеллигенция не могла сформулировать и донести до масс убедительного проекта контргегемонии. Оставались паллиативные меры ограниченного преследования диссидентов и в целом предотвращения смычки интеллигенции с народным большинством. Постепенное повышение зарплат и предоставление материальных благ рядовым рабочим лишь отчасти поддерживало их веру в существующий порядок, при этом порождая все новые издержки бюджета. Тем более множило издержки и деморализовало общество и саму власть негласно терпимое отношение к падению трудовой дисциплины. Использование антисемитизма и консервативно-популистского отвращения ко всем прочим отщепенцам, «абстракцистам и пидорасам» ограничивалось официальной идеологией и ее стражами. Ревнители советских устоев совершенно справедливо опасались пробудить русский великодержавный национализм и спровоцировать выступления остальных народов СССР. Не менее прозорливо, но и трусливо-близоруко они стремились заглушить всякие эмоциональные порывы, даже лояльно-патриотические и полные социалистического энтузиазма. Это прекрасно видно на примере доцента Юрия Шанибова с его идеями студенческого самоуправления как школы социалистической демократии.

Патовая ситуация порождает динамику радикализации. Давление ищет выхода и до поры находит хотя бы символическую компенсацию в осмеянии и переворачивании с ног на голову официозных икон. В пику социалистическому реализму и идейности в искусстве — тот же абстракционизм, абсурдизм, соцарт, из которых затем вырастет постмодернизм. В пику интернационализму — национализм, почвенничество, поиски духовных истоков. Молодые экономисты 1980-х начинают зачитываться работами Карла Поппера и Фридриха Хайека, откуда возникает культ Маргарет Тэтчер и даже Пиночета.

Постмодерн пронизан иронией, удельный вес которой в позднейшей траектории СССР просто зашкаливает. Анархичное отрицание официозных авторитетов подорвало геокультуру модерна, и это выглядело здорово! Осмеянию и отрицанию подвергся бюрократический модернизм Большого Государства. Но с провалом анархо-футуристических альтернатив что еще могло прийти на смену Большому Государству, если не этнический сепаратизм и рыночный неолиберализм?

В случае с распадом СССР главная ирония видится в том, что национальная суверенизация бывших республик в большинстве случаев обеспечила подавление демократизации, а коррупционная инсайдерская приватизация под прикрытием неолиберальных реформ задала огромный уровень неравенства. Глобализация помогла новым/старым элитам догнать и перегнать западные стандарты элитного потребления, а также обеспечила отмывание денег и пути к эмиграции в случае периодически возникающей необходимости, поскольку новые политические режимы оказались довольно брутальны и притом нестабильны.

Могло ли быть иначе? У истории всегда находятся другие пути, хотя результат редко оказывается совершенно иным. Задолго до перестройки, еще в 1968 году, американский социолог Иммануил Валлерстайн предсказывал, что у следующего поколения советских реформаторов может быть только одна успешная цель — интеграция Советского Союза в клуб капиталистических стран Европы на почетных условиях[23]. В этом случае глобализация имела бы другую геополитическую форму — соперничающих экономических блоков США с Китаем против Европы и СССР/России. Этому сценарию, помимо наивности Михаила Горбачева, серьезно препятствовали институциональная сложность Советского Союза с его национальными республиками и иерархией индустриальных ведомств, но главным барьером было геополитическое соперничество с Америкой. На этом фоне организационная простота, самоизоляция и бедность Китая выглядели преимуществами. И тем не менее достаточно реалистична была вероятность, что Советский Союз стал бы для Германии и Франции гигантским источником ресурсов и рынком сбыта. Конечно, в отличие от Китая, Советский Союз был индустриальной сверхдержавой с мощной современной армией и образованным населением. Но именно это удачно соответствовало экономическим, геополитическим и социокультурным притязаниям Европы 1970—1980-х. Если Китай смог стать одним из маховиков глобализации, сохраняя у власти коммунистическую партию, почему этого не мог Советский Союз? Вопрос не риторический, а требующий серьезного анализа и обсуждения. Состоялось бы в таком случае неолиберальное возрождение англо-американской гегемонии? Что могло бы организовывать капитализм сегодня? Распалась бы, к примеру, Югославия и как выглядел бы Ближний Восток? Что мы тогда считали бы состоянием постмодерна? Однако уже в июне 1991 года, глядя на распад СССР, Валлерстайн дал другой прогноз: «Эта дорога приведет [сторонников перемен], по крайней мере, большинство из них, не в обетованные земли Северной Америки, а в суровые реалии Америки Южной, а может быть, и куда-то похуже»[24].

Что остается нам от 1968-го? По меньшей мере точная точка отсчета окружающей нас «постсовременности», от которой следует наносить на карту события, социальные силы и политические проекты актуальной истории. Аналитически важны для исследования как реальные, так и иллюзорные цели, обернувшиеся разочарованиями. В нашем регионе мира особо необходимо осознать, что 1989-й в Восточной Европе стал прямым продолжением 1968-го. Сегодня мы живем посреди последствий краха революционной ситуации, которая, судя по всему, не могла иметь положительного результата в пределах капиталистической миросистемы. И тем не менее произошли какие-то глубинные сдвиги, что подтверждается сохранением 1968-го в моде, эстетике, искусстве, в повседневных ценностях, в изменившемся характере коммуникации и, не в последнюю очередь, в активности множества социальных движений. Почему все это актуально? Хотя бы потому, что история явно не кончается.

[1] Hobsbawm E. The Age of Extremes: A History of the World, 1914—1991. New York, 1991. Р. 178.

[2] Элиас Н. Придворное общество. Исследования по социологии короля и придворной аристократии. М.: Языки славянской культуры, 2002.

[3] Collins R. Social Movements and the Focus of Emotional Attention // Goodwin J., Jasper J.M., Polletta F. (Eds.). Passionate Politics. Chicago, 2001. Р. 27—44.

[4] Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв.: В 3 т. М.: Прогресс, 1986, 1988, 1992.

[5] Suri J. Power and Protest: Global Revolution and the Rise of Detente. Cambridge: Harvard University Press, 2009.

[6] Kotkin S. Armageddon Averted: The Soviet Collapse 1970—2000. Oxford; New York: Oxford University Press, 2008.

[7] Скотт Д. Благими намерениями государства. Почему и как проваливались проекты улучшения человеческой жизни. М.: Университетская книга, 2011.

[8] Дерлугьян Г.М. Адепт Бурдьё на Кавказе: эскизы к биографии в миросистемной перспективе. М.: Территория будущего, 2010.

[9] Hobsbawm E. Op. cit. Р. 288.

[10] Амальрик А. Просуществует ли Советский Союз до 1984 года? (www.vehi.net/politika/amalrik.html).

[11] Bunce V. Subversive Institutions: The Design and Destruction of Socialism and the State. Cambridge, 1998. Р. 37.

[12] Evans Р. Embedded Autonomy: States and Industrial Transformation. Princeton, 1995.

[13] Silver B. Forces of Labor: Workers’ Movements and Globalization since 1870. New York, 2003.

[14] Moore B.Jr., Marcuse H., Wolff R.P. A Critique of Pure Tolerance. New York, 1965.

[15] О конфликтах, произведших в итоге классическое либеральное государство, писал Иммануил Валлерстайн: Валлерстайн И. Мир-система модерна. Т. 4: Триумф центристского либерализма. М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2016.

[16] Только что появился русский перевод ставшего уже классическим труда: Манн М. Источники социальной власти. Т. 2: Становлениеклассов и наций-государств, 1760—1914. М.: Дело, 2018.

[17] Hanson S. Time and Revolution: Marxism and the Design of Soviet Institutions. Chapel Hill, 1997.

[18] Голдстоун Д.А. Революции. Очень краткое введение. М.: Издательство Института Гайдара, 2015.

[19] Ергин Д. Добыча: всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть. М.: Альпина Паблишер, 2011.

[20] Гайдар Е.Т. Гибель империи: уроки для современной России. М.: РОССПЭН, 2006.

[21] Babb S. Behind the Development Banks: Washington Politics, World Poverty, and the Wealth of Nations. Chicago: University of Chicago Press, 2009.

[22] Арриги Д. Долгий двадцатый век: деньги, власть и истоки нашего времени. М.: Территория будущего, 2007.

[23] Подробнее см.: Дерлугьян Г.М. Чем коммунизм был // Валлерстайн И., Коллинз Р., Манн М., Дерлугьян Г., Калхун К. Есть ли будущее у капитализма? М.: Издательство Института Гайдара, 2017.

[24] Валлерстайн И., Арриги Д., Хопкинс Т. 1989-й как продолжение 1968-го // Неприкосновенный запас. 2008. № 4(60). С. 18.

В египетском Луксоре рабочие во время ремонта дороги обнаружили под землей новую статую Сфинкса, об этом заявил глава управления по делам памятников древности провинции Мухаммед Абдель Азиз.

Чиновник отметил, что статуя имеет аналогичную знаменитому Сфинксу в Гизе форму льва с человеческим лицом.

Специалисты пока не торопятся извлекать древний памятник из земли, чтобы не повредить его из-за резких климатических изменений.

Создать Сфинкса в Гизе распорядился Хефрен, четвертый фараон Четвертой династии Древнего царства (ок 2500 г. до н.э). Высеченная из скалы статуя льва с человеческим лицом до сих пор остается крупнейшей в мире.

Считается, что Хефрен приказал придать собственные черты лицу этого чудовища (сфинкс в переводе с арабского — "отец страха"). Все последующие фараоны, по мнению историков, считали своим долгом, не трогая основу Сфинкса, "обновлять" только его голову, стремясь, как и Хефрен, добиться максимального сходства с собой.

Египет > СМИ, ИТ > ria.ru, 5 августа 2018 > № 2694207

Египет значительно увеличил экспорт сельхозпродукции в Россию и продолжает наращивать объемы поставок на фоне сохраняющихся контрсанкций, заявил РИА Новости замглавы комитета египетского парламента по сельскому хозяйству Хишам аль-Хасри.

Четыре года назад, 6 августа 2014 года президент России Владимир Путин запретил импорт в Россию некоторых видов сельхозпродукции, сырья и продовольствия из стран, которые применили антироссийские санкции: США, государств ЕС, Канады, Австралии и Норвегии. Под запрет попали мясо, колбасы, рыба и морепродукты, овощи, фрукты, молочная продукция.

"Мы стремимся воспользоваться контрсанкциями, которые Россия ввела против стран Европейского союза, так как российский рынок — важнейший для Египта наряду с китайским", — сказал собеседник агентства.

Первого августа египетские власти опубликовали данные по экспорту сельхозпродукции за период с сентября 2017 по май 2018 года, согласно которым Россия стала главным покупателем египетских овощей и фруктов, опередив Саудовскую Аравию и страны Евросоюза. За этот период Египет поставил в Россию сельхозпродукции на сумму более 307 миллионов долларов.

В то же время, по мнению египетского депутата, поставки сельхозпродукции в Россию по итогам 2018 года могут вырасти на 25% по сравнению с 2017-м. "Совет по экспорту сельхозпродукции предметно занимается российским рынком с целью увеличения поставок. Очевидно, что спрос на овощи и фрукты в России растет", — сказал аль-Хасри.

По его словам, египетские производители значительно увеличили поставки винограда и мандаринов, "по которым конкуренция на российском рынке не такая высокая, как в случае с апельсинами, поступающими в Россию из разных стран".

Парламентарий также сообщил, что в ходе предстоящей сессии египетские депутаты намерены обсудить ряд законов, направленных на увеличение сельскохозяйственного экспорта.

Надим Зуауи, Маргарита Кислова.

Россия. Египет > Агропром > ria.ru, 5 августа 2018 > № 2694186

РОСТУРИЗМ ПОДВЕЛ ТУРИСТИЧЕСКИЕ ИТОГИ ЧЕМПИОНАТА МИРА ПО ФУТБОЛУ FIFA 2018 В РОССИИ

Федеральное агентство по туризму совместно с региональными органами исполнительной власти в сфере туризма подвело туристические итоги Чемпионата мира по футболу FIFA 2018 в России.

Суммарное количество туристов и болельщиков, посетивших в период проведения матчей города-организаторы футбольного первенства, составило порядка 6,8 млн человек, среди которых более 3,4 млн – иностранцы.

Таким образом, 11 городов проведения матчей суммарно приняли более чем на 40% туристов больше, чем за аналогичный период прошлого года. Въездной турпоток в период ЧМ-2018 вырос в этих городах более чем на 50%.

В Волгоградской области общее количество туристов в период проведения Чемпионата мира по футболу FIFA 2018 составило 220 тыс. человек, в том числе более 50 тыс. иностранных граждан. Регион посетили болельщики из Туниса, Англии, Нигерии, Исландии, Саудовской Аравии, Египта, Японии, Польши и других стран. Общий турпоток в Волгоградской области по отношению к аналогичному периоду прошлого года вырос в 2,9 раза, въездной – более чем в 2 раза.

Общее количество гостей за период проведения мероприятий Чемпионата в городе Екатеринбурге составило порядка 165 тыс. человек, из которых около 70 тыс. иностранных болельщиков. Гостями, посетившими 4 матча Чемпионата мира на стадионе «Екатеринбург Арена», стали граждане Египта, Уругвая, Франции, Перу, Японии, Сенегала, Мексики, Швеции, Китая, США, Украины, Германии, Южной Кореи, Польши, Казахстана, Нидерландов, Испании, Аргентины, Мексики, Италии, Великобритании и других стран.

Общий турпоток в Свердловской области по отношению к аналогичному периоду прошлого года вырос в 2 раза, въездной – в 9 раз.

Калининградскую область во время Чемпионата посетили 260 тыс. человек, в том числе более 90 тыс. иностранных туристов. Среди них были болельщики из стран игравших в Калининграде команд (25%) – Марокко, Англия, Хорватия, Бельгия, Швейцария, Сербия, Испания, Нигерия, всего – порядка 30 стран.

Общий туристский поток в июне 2018 года по отношению к аналогичному периоду прошлого года возрос в 1,4 раза, въездной – более чем в 7 раз.

Общее количество туристов, посетивших город Сочи в июне-июле 2018 года, составило порядка 795 тыс. человек, в том числе более 200 тыс. иностранных туристов. Прирост общего туристского потока в городе в июне 2018 года по сравнению с прошлым годом составил 30%, въездного турпотока – более чем 90%.

Гостями Республики Мордовии стали более 140 тыс. человек, в том числе более 106 тыс. иностранных туристов из Колумбии, Перу, США, Ирана, Японии, Мексики, Панамы, Аргентины, Германии, Китая, Бразилии, Туниса, Дании, Канады, Нигерии, Испании, Великобритании, Нидерландов, Индии, Австралии.

Общий турпоток в Республику в июне по сравнению с показателем аналогичного периода прошлого года возрос в 17,7 раза, въездной – в 235 раз.

Москву в период проведения Чемпионата мира по футболу посетили более 3 млн туристов, из них почти 2 млн – гости из-за рубежа. Наибольшее количество туристов прибыло в столицу России из Китая (223,2 тыс. чел.), США (167,4 тыс. чел.), Германии (81,6 тыс. чел.), Нидерландов (61,9 тыс. чел.) и Франции (45,1 тыс. чел.).

Общий турпоток в российской столице в период ЧМ-2018 по сравнению с показателем аналогичного периода прошлого года возрос на 4%, поток иностранных туристов из стран дальнего зарубежья – на 56%.

Общее количество посетивших Нижегородскую область туристов во время чемпионата составило 355 тыс. человек, в том числе более 150 тыс. иностранных граждан. Среди основных стран, болельщики которых посетили Нижегородскую область, были: Аргентина, Швеция, Великобритания, США, Уругвай, Панама, Южная Корея, Коста-Рика, Франция, Китай, Колумбия, Хорватия, Швейцария, Чехия, Германия.

Общий туристский поток в июне 2018 года по сравнению с прошлым годом возрос в 4,9 раза, въездной – в 19 раз.

Санкт-Петербург принял около 800 тыс. человек, в том числе более 500 тыс. иностранных граждан – из Бразилии, Египта, Ирана, Марокко, Аргентины, Нигерии и других стран. Общий турпоток в городе в июне 2018 года по сравнению с прошлогодним показателем аналогичного периода возрос в 2 раза, въездной – более чем на 12%.

Более 190 тыс. человек, в том числе более 72 тыс. иностранных туристов стали посетили Ростов-на-Дону. В городе побывали болельщики из Мексики, Бразилии и Саудовской Аравии. Общий туристский поток в июне по сравнению с прошлым годом вырос в Ростовской области почти в 2 раза, въездной – более чем в 8 раз (72 тыс. человек против 9 тыс.).

За период проведения чемпионата мира по футболу Самарскую область посетили порядка 500 тысяч туристов, в том числе 104 тыс. иностранных граждан.

Самое большое количество болельщиков приехали из Колумбии, Бразилии, Австралии, Мексики, США, Германии, Коста-Рики, Англии, Уругвая, Китая, Дании, Казахстана, Швеции, Аргентины, Сербии.

Общий туристский поток по сравнению с аналогичным периодом прошлого года увеличился более чем в 6,5 раз, въездной – более чем в 31 раз.

Республику Татарстан в период проведения Чемпионата посетило более 300 тыс. туристов, в том числе более 100 тыс. иностранных – из Колумбии, Австралии, Ирана, Бразилии, Германии, Аргентины, Франции, США, Китая, Мексики и т.д.

Общий туристский поток в Татарстан во время ЧМ-2018 по сравнению с аналогичным периодом прошлого года возрос на 30,3%, количество иностранных туристов увеличилось в 12 раз.

В рамках подготовки к Чемпионату мира по футболу FIFA 2018 была проведена работа по формированию благоприятных условий для приема болельщиков на объектах транспортной инфраструктуры, в коллективных средствах размещения, на предприятиях общественного питания, на туристских объектах, по обучению персонала индустрии гостеприимства, гидов-переводчиков, разработке специальных туристских маршрутов, программ, экскурсионного обслуживания, культурных, развлекательных и образовательных мероприятий для болельщиков, установке туристской навигации, созданию служб информировании и поддержки гостей, проведению информационно-пропагандистских кампаний, нацеленных на популяризацию туристских возможностей, созданных в городах-организаторах.

Все это позволило провести Чемпионат на высочайшем уровне и подарить туристам и гостям незабываемые впечатления и позитивные эмоции.

Отлично справилась с возросшей нагрузкой транспортная система страны.

«Необходимо особо отметить эффективную работу транспортной системы, которая блестяще справилась с обслуживанием резко возросшего турпотока во время проведения Чемпионата мира по футболу FIFA 2018. По данным РЖД, в период ЧМ-2018 компания перевезла между городами-организаторами мирового футбольного первенства 5,2 млн пассажиров, т.ч. около 319 тыс. болельщиков – на бесплатных поездах. С 14 июня по 15 июля было выполнено 3,9 тыс. чартерных рейсов, причем задержек было в 8 раз меньше, чем в аналогичный период 2017 года», – говорит глава Ростуризма Олег Сафонов.

Наследием ЧМ-2018 стали современные аэропорты и ж/д вокзалы в городах-организаторах мирового футбольного первенства (характерный пример – построенный «с нуля» аэропорт «Платов» в Ростовской области), высококачественные гостиницы (первые пятизвездочные отели в Калининграде, Нижнем Новгороде и Саранске были построены именно к Чемпионату, прежде коллективных средств размещения такой категории в этих городах не было), более 100 новых туристских маршрутов по регионам проведения матчей, конкурентоспособный информационный контент для популяризации России как туристского направления, в частности, разработанные Ростуризмом путеводители на иностранных языках, новый формат продвижения гастротуристических возможностей Российской Федерации – мобильные гастрономические фестивали на базе современных фудтраков (серия таких мероприятий под названием WORLDFOODBALLCUP «Гастрономическая карта России» впервые прошла в период проведения Чемпионату мира по футболу FIFA 2018 в рамках культурной программы турнира и собрала порядка 80 тыс. гостей), и многое другое.

«Чемпионат мира по футболу FIFA 2018 обеспечил для российской туристской отрасли долгосрочный эффект. Его наследие продолжит работать, способствуя росту внутреннего и въездного турпотоков. Компания McKinsey подсчитала, что благодаря проведению в России мирового футбольного первенства число внутренних туристов в нашей стране вырастет на 10-26%, туристов из-за рубежа – на 14-18%. Это вполне реальная динамика. Мы, со своей стороны, работаем над тем, чтобы закрепить и развивать позитивные тенденции», – говорит Руководитель Федерального агентства по туризму Олег Сафонов.

США стреляют по Ирану, а ударят по Китаю

Американская компания CNN со ссылкой на собственные источники 1 августа сообщила, что Иран собирается провести масштабные военные учения Корпуса стражей исламской революции (КСИР) в Персидском заливе в ближайшие 48 часов. Цель учений якобы заключается в демонстрации способности Ирана перекрыть Ормузский пролив, который ведет в Аравийское море.

«Мы знаем о том, что Иран увеличивает количество военно-морских операций в Персидском заливе, Ормузском проливе и Оманском заливе. Мы внимательно следим за этим и продолжаем работать с нашими партнерами, чтобы обеспечивать свободу судоходства и торгового потока в международных водах», — заявил представитель Центрального командования США капитан Уильям Урбан.

Еще 4 июля представители КСИР заявили о готовности перекрыть Ормузский пролив для транспортировки нефти в другие страны в том случае, если США продолжат санкционную политику по отношению к Ирану. Кроме того, командующий ВМС Исламской Республики контр-адмирал Хосейн Ханзади сообщил, что национальные интересы Ирана являются определяющим фактором в вопросе сохранения Ормузского пролива открытым для судоходства.

Но на самом деле, увы, военные тучи сгущаются не только над Ормузским заливом. Нет, похоже, все намного хуже. Одновременно резко обострилась ситуация и в лежащем по другую сторону Аравийского полуострова Баб-эль-Мандебском проливе. Неделю назад йеменские мятежники-хуситы обстреляли два саудовских нефтяных танкера в Красном море рядом с западным побережьем страны. После этого Саудовская Аравия объявила о приостановке транспортировки нефти через этот важнейший и оживленнейший пролив, который соединяет Красное море с Аденским заливом.

Это вызвало резкую реакцию ряда стран, в частности, Израиля. 1 августа премьер-министр страны Биньямин Нетаньяху заявил, что попытки Ирана и его «стеллитов» (к которым он причислил йеменских хуситов), блокировать Баб-эль-Мандебский пролив натолкнутся на противодействие международной коалиции с участием Израиля.

В прошлом Иран неоднократно угрожал заблокировать Ормузский пролив, что привело бы к кризису на международном нефтяном рынке, ведь через него ежедневно проходит порядка 17 миллионов баррелей нефти и около трех миллионов баррелей нефтепродуктов, что составляет примерно 30% объема мирового рынка. Также через пролив идет весь сжиженный газ из Катара. Однако на практике на такой шаг Тегеран долго не шел, так как, по словам экспертов, это стало бы самоубийством и для самой республики.

Тем не менее, сейчас эта перспектива может стать реальней, чем когда либо. Прежде всего, из-за агрессивной позиции США. После того, как президент Дональд Трамп вышел из ядерной сделки с Ираном, несмотря на протесты европейцев и России, отношения между странами продолжают накаляться. Американский канал ABC в конце июля даже сообщил, что администрация планирует нанести удары по ядерному потенциалу Исламской республики, причем, уже в ближайший месяц. Новость, правда, была дана со ссылкой на австралийское разведывательное агентство. И власти страны позднее опровергли эту информацию. Однако этот «вброс» выглядит совсем не случайным.

С другой стороны, нынешнее обострение между Ираном и США очень похоже на то, что еще недавно происходило с Северной Кореей. Президент Дональд Трамп грозил Пхеньяну «гневом и пламенем», СМИ чуть ли не каждый день сообщали о готовящихся ударах по ядерным объектам КНДР, однако закончилось все встречей между Трампом и Ким Чен Ыном и обещаниями Северной Кореи поумерить свой ядерный пыл.

Не исключено, что нынешнее обострение является только почвой для подготовки переговоров между Ираном и США или даже личной встречи Трампа с лидером исламской республики Хасаном Роухани. Не случайно 30 июля Трамп заявил, что готов встретиться с Роухани без дополнительных условий. Достаточно только, чтобы желание переговоров исходило от самого Ирана. Возможно, такими «вбросами» Вашингтон подстегивает появление этого желания.

Однако предсказать исход опасной игры трудно. Поэтому вариантов развития событий с перекрытием, пусть даже временным, Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов исключать нельзя. Тем более, что от возможного дефицита нефти США пострадают меньше. А вот Европа и Азия станут главными жертвами.

Дело в том, что как уже было сказано, через Ормузский пролив идет около 30% всей мировой торговли нефтью и нефтепродуктами. Это все «черное золото» Ирана, Кувейта, Катара и большая часть сырья Саудовской Аравии, ОАЭ и Ирака. Около 80% этих энергоносителей отправляется в страны Азиатско-Тихоокеанского региона — Китай, Японию, Сингапур, Южную Корею, а также Индию.

На Баб-эль-Мандебский пролив, по подсчетам Министерства энергетики США, приходится еще около 15% мирового транзита нефти. Эти объемы преимущественно идут в Европу через Суэцкий канал. Не говоря уже о международном судоходстве, ведь пролив является ключевой артерией, связывающей Индийский океан со Средиземным морем.

Впрочем, США остаются главными импортерами нефти в мире. По данным Минэнерго США (EIA), в июле страна импортировала более 9 миллионов баррелей в сутки. Резкое повышение цен на нефть может и будет на руку разработчикам сланцевых месторождений, но в целом негативно скажется на американской экономике. По мнению экспертов, если перекрытие Ормузского пролива все же произойдет, на мировом рынке нефти возникнет паника. Тогда цены могут подскочить до 100 долларов за баррель и выше.

Однако пока мало кто верит, что Иран действительно пойдет на такой шаг. Ведь он не только перекроет собственный канал поставок нефти, но и приобретет серьезных врагов в лице Китая и ЕС, которые лишатся необходимых энергоресурсов.

России такое развитие событий может быть на руку. Как с точки зрения возросших цен на нефть, так и потому, что она частично сможет возместить выпавшие мировые объемы, нарастив добычу. Однако в плане глобальной безопасности такой сценарий несет дополнительные угрозы всему миру.

Руководитель аналитического управления фонда «Национальная энергетическая безопасность» Александр Пасечник полагает, что до крайностей дело не дойдет. Если же это все-таки случится, мировой рынок нефти ждет коллапс.

— Это только сценарий, но если оба маршрута в Красном море и Персидском заливе будут перекрыты, это так всколыхнет рынки, что сто долларов за баррель будут легко побиты. Но мне такое развитие событий не кажется слишком вероятными. Хуситы пока взяли паузу, объявили перемирие с 1 августа и сообщили о двухнедельном прекращении военных операций на Красном море. Пока не ясно, как отреагирует на это коалиция, возможно, они тоже немного снизят военное давление.

Хотя в целом накал в Персидском заливе заметно растет. Израиль тоже ввязывается в ситуацию и уже объявил, что готов к военным столкновениям в случае перекрытия прохода для танкеров. Американцы, в свою очередь, хотят обнулить иранский экспорт и призывают всех, кто имеет контракты с иранской нефтью, расторгать эти соглашения. Иран в ответ готовит масштабные учения по перекрытию пролива. Это говорит о том, что так просто эта ситуация может не разрешится.

Если говорить о нефтяном рынке, я бы относил этот геополитический фактор к компенсаторам предыдущих решений ОПЕК+ по смягчению квотирования. Смягчение квот по ограничению добычи нефти логично ведет к увеличению предложения, устраняя возможный дефицит. Из-за этого ценники могли пойти вниз. Но геополитика компенсирует этот тренд, и напряжение позволяет котировкам находиться в комфортном для производителей коридоре.

Аналитик компании «Открытие Брокер» Тимур Нигматуллин считает, что перекрытие проливов на несколько месяцев привело бы к кардинальным переменам на рынке нефти.

— Нефть — очень волатильное сырье, подверженное колебаниям из-за новостного потока, который касается рынка. Но долгосрочный тренд цен зависит от баланса спроса и предложения. Если предложение больше чем спрос, — растут запасы нефти, а цены идут вниз. Именно с этим было связано падение 2014 года.

Если перекрытие проливов будет эффективным и сохранится достаточно длительный период времени, оно повлияет на этот баланс и приведет к активному росту цен на нефть. Цены вполне могут превысить 100 долларов за баррель.

Но такой сценарий развития событий выглядит очень маловероятным. Отдельные страны, прежде всего, США, не дадут перекрыть проливы. Если же это произойдет, не думаю, что проливы могут быть перекрыты надолго. Скорее, будет разовая силовая акция, после которой цены могут вырасти на 5−6%.

Думаю, в самом пиковом сценарии Brent будет стоить не больше 80 долларов за баррель, а затем произойдет коррекция. Потому что фундаментально рынок не изменится, а краткосрочные попытки перекрыть проливы и риторика вокруг этих попыток являются не более, чем волатильностью.

«СП»: — А какой период перекрытия можно считать достаточно долгосрочным, чтобы он начал влиять на баланс спроса и предложения?

— Это можно легко посчитать. Как показывает практика, когда спрос длительный период времени превышает предложение на 1−2 миллиона баррелей в сутки или наоборот — это приводит к тому, что цены меняют тренд. В 2014 году предложение превышало спрос на несколько миллионов баррелей в сутки. Таким образом, 150−300 миллионов баррелей нефти — это тот поворотный момент, после которого цены начинают меняться.

Если у стран, которые безальтернативно используют эти морские маршруты, нет достаточных возможностей по хранению, перекрытие проливов на период до нескольких месяцев может кардинально изменить тренд по нефти. Сейчас он умеренно восходящий. А станет активно растущим.

Анна Седова

Источник "Свободная пресса": http://svpressa.ru/economy/article/206932/