Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Заседание ОПЕК+ началось с предупреждений

Министр нефти Саудовской Аравии принц Абдель Азиз бен Салман в начале заседания ОПЕК+ сообщил, что ситуация на мировом рынке нефти, несомненно, улучшилась, но еще раз хотелось бы призвать всех к осторожности и бдительности. Сокращения добычи в рамках ОПЕК+ вместе с добровольным дополнительным сокращением добычи Саудовской Аравии ускорили восстановительные процессы, а дисциплина выполнения соглашения была высокой. Однако в непредсказуемой обстановке сложно делать какие-либо прогнозы, неопределенность восстановления сохраняется, отметил он.

Российский вице-премьер Александр Новак солидарен с саудовским коллегой. По его словам, рынок еще не полностью восстановился, хотя сейчас он чувствует себя лучше, чем несколько месяцев назад и может поглощать больше нефти. Однако, подчеркнул Новак, важно придерживаться исполнения условий сделки.

Иранский нефтяной обозреватель Реза Занди сообщает, что некоторые участники ОПЕК обеспокоены возможной позицией России: они полагают, что Россия может настаивать на увеличении добычи нефти более чем на 500 тысяч баррелей в сутки в апреле.

Экспорт в маске

Контрабанда леса и лесоматериалов из регионов Сибири выросла вдвое

Текст: Светлана Сибина (Новосибирск)

Пандемия ощутимо снизила обороты международной торговли в регионах СФО. По данным Сибирского таможенного управления, в прошлом году экспорт сократился на 16 процентов, импорт - на 4,3 процента, положительное сальдо составило 21,2 миллиарда долларов, что на 20 процентов меньше, чем в 2019-м. Тем не менее торговля осуществлялась с 156 странами, а наиболее активно - с Китаем, Нидерландами, Республикой Корея, Казахстаном.

- Евразийская экономическая комиссия установила перечень товаров критического импорта, на которые до 30 июня 2020 года не распространялась пошлина, и их ввозили в значительных объемах, - пояснил начальник Сибирского таможенного управления Александр Ястребов. - Послабления касались медицинских изделий, которые были крайне востребованы, а также детского питания, лука и стручкового перца.

В Западной Сибири в международной торговле наиболее преуспела Новосибирская область, которая сотрудничала с 137 странами.

- Значительно увеличился экспорт товаров в Монголию, Кыргызстан, Китай. Вырос спрос на рапс, пшеницу, рапсовое масло. На шесть процентов увеличился вывоз угля в африканские страны, а также Бразилию, Чили, США и Канаду, - сообщил Александр Ястребов.

Произошла рокировка в структуре торговли овощами и фруктами. Ввоз грузов из Китая и Казахстана сократился, а из Узбекистана, Ирана и Кыргызстана увеличился. Помимо этого, вырос импорт яиц, сгущенного молока, сыров, творога, сливочного масла и других молочных продуктов. В числе крупных поставщиков - Казахстан и Беларусь, на долю которых пришлось 65 процентов общего объема.

Что касается леса, то его экспорт в минувшем году снизился на двенадцать процентов. При этом обработанной древесины вывезено в шесть раз больше, чем необработанной.

А вот черный рынок заметно активизировался. Возбуждено 149 уголовных дел, связанных с контрабандой леса и лесоматериалов из Сибири, - это в два с лишним раза больше, чем год назад.

Одно из самых резонансных дел расследуется в Томской области. Здесь под видом санитарной вырубки было вывезено в Узбекистан более ста тысяч кубометров деловой древесины. Ущерб превысил четыреста миллионов рублей.

По данным следствия, преступления были совершены в труднодоступных районах Томской области. Нелегальный бизнес поставили на широкую ногу. Финансовым обеспечением занимался гражданин Узбекистана, фиктивные справки выписывал главный лесничий. Руководители еще двух фирм отвечали за оформление сделок с незаконной древесиной и декларировали экспорт черного груза, предоставляя в таможню недостоверные сведения о его происхождении.

- Таможенные органы начали серьезно работать в направлении декриминализации лесной отрасли в Сибирском федеральном округе. И рост уголовных дел - один из показателей этой деятельности, - пояснил Александр Ястребов.

Всего в Сибирском федеральном округе в минувшем году возбуждено 360 уголовных дел о контрабанде. Каждое десятое касалось наркотиков. Одним из основных способов поставки запрещенных препаратов стали международные почтовые отправления.

Впрочем, специалисты полагают, что открытие нового логистического почтового центра в Новосибирской области, в который инвестировано три миллиарда рублей, поможет обеспечить надежный контроль посылок даже в период пиковой нагрузки, которая может достигать двух миллионов отправлений в сутки.

Тем временем

По данным Федеральной таможенной службы, оформление ввозимой в Россию цветочной продукции осуществляется без задержек, несмотря на рекордный объем поступающих партий. За последнюю неделю через центры электронного декларирования прошло более 1 453 тонн срезанных цветов и бутонов - в 2,5 раза больше, чем за аналогичный период 2020 года.

В огонь - как на обед

В РАМТе поставили "Горе от ума"

Текст: Юрий Юдин

Пьеса Грибоедова - не только школьная классика, поэтический шедевр и столп драматического репертуара. Это одно из главных произведений Большого Московского Текста.

Мне всегда казалась убогой школьная трактовка, где Фамусов - старый фарисей, Молчалин - молодой лицемер, Скалозуб - грубый болван. Возьмем хотя бы "Войну и мир". Ростовы - такое же московское семейство, как и Фамусовы: старозаветное, хлебосольное, с воспитанниками и приживалами (правда, Фамусов уже вдовец, но и до конца толстовской эпопеи далеко не все доживают). А Скалозуб - боевой офицер, ветеран 1812 года, остроумец: что ни реплика, то афоризм. Да, консерватор, но тот же путь проделывает Николай Ростов. А горе от ума у Толстого испытывают сразу двое: Пьер и князь Андрей. И даже Соня у него есть; правда, пустоцвет, но в русской литературе все Софьи неудачницы.

У Грибоедова о Москве говорят: "Пожар способствовал ей много к украшенью", а Чацкий клянется: "Велите ж мне в огонь - пойду как на обед". У Толстого скитания Пьера в горящей Москве - центральные сцены. В общем, "Война и мир", помимо прочего, переварила и усвоила все мотивы и проблемы "Горя от ума".

А дальше эта линия ведет нас к "Мастеру и Маргарите". Где есть и горе от ума, и Дом Грибоедова, и очистительные пожары. А дальше - к "Дому на набережной" Трифонова. Где есть и Соня, и новый Молчалин.

Алексей Бородин поставил очень хороший спектакль. Легкий, соразмерный, стремительный, лаконичный. И тема Москвы ("век нынешний и век минувший") здесь аккуратно подчеркивается. Действие осовременено самую чуточку: узкие брючки и кургузые пиджачки нечувствительно сменяются цветными фраками и жилетами, бальные платья - курточками-болеро. Чацкий вообще одет в черную долгополую шинель: не то потусторонний гость, не то матрос-братишка.

Имеется генеральная метафора (художник Станислав Бенедиктов): на сцене всегда присутствует черная карета, в ней плетутся интриги, вокруг нее заворачивается кутерьма. Фамусова она довезет до апоплексического удара. Молчалина - до степеней известных (если колесо не отскочит). Чацкого - в ссылку в деревенское имение (нет, до Сибири не доедет). Грибоедова - до страшной гибели в Персии.

Есть еще мобильные порталы, этакие пропилеи, позволяющие мгновенно выгородить кусок пространства ("шел в комнату, попал в другую"). И лестница, с которой Чацкий произносит свои монологи - вступительный и финальный.

Радует, что трактовка главных героев не хрестоматийна. Фамусов (Алексей Веселкин) - усталый отец разрозненного семейства. Он знает, что высших чинов и почестей уже достигнет. В доме его творится тихий разврат. Пора бы выскочить из колеса, о душе подумать. Но он не в силах остановиться: кроит интриги, ловит женихов для дочери, хлопочет о мнении света. Весь его ум и таланты ничего другого не предполагают.

Софья (Ирина Таранник) и Чацкого не хочет упустить, и Молчалина не прочь приблизить (оба самцы на загляденье). Но оба выворачиваются: пылкий Чацкий - явно, скользкий Молчалин - исподволь. Между тем идеал Софьи у нее перед глазами: это чета Горичей, жена-львица и муж-подкаблучник (Анна Тараторкина и Иван Воротняк). Отсюда ее постоянная тупая досада.

Хорош Скалозуб (Александр Рагулин). Добродушен, но твердых правил. Ограничен, но остер. Наделен медвежьей грацией и медвежьим обаянием. Этот сделает карьеру без всякой хитрости, на одном зверином чутье.

Отмечу еще Дмитрия Кривощапова в роли Репетилова Его герой вовсе не легкомыслен: это глубоко несчастный человек. Жизнь не удалась, и он готов заполнять ее чем угодно: картами, сплетнями, фрондой в Английском клубе. Лишь бы не заглядывать в пропасть.

Язык комедии очень сложен. Это речь русских аристократов двухсотлетней давности, со следами французского синтаксиса и обильными московскими просторечиями. Грибоедов к тому же - нарочитый архаист, соратник Крылова, а не Пушкина. А главное - это пьеса в стихах, здесь нужна школа декламации.

Главный говорун, Чацкий (Максим Керин), справляется с задачей уверенно, а в финальном монологе - с блеском. И это главная удача спектакля. Молчалин (Даниил Шперлинг) тоже неплох (когда прерывает молчание). Прочие - с переменным успехом. Но Лиза (Дарья Семенова), например, демонстрирует такой каскад очаровательных ужимок, что о декламации как-то забываешь.

И есть еще послание, глубоко упрятанное. Победитель в спектакле - полковник Скалозуб. По крайней мере, он единственный, кого нельзя считать неудачником.

Иран экспортировал в Россию товаров в 2020 году на 105% больше, чем в 2019 году

Иран экспортировал в Россию товаров на 800 млн. долларов в 2020 году, что на 105% больше, чем в 2019 году.

По словам посла Ирана в России Казема Джалали, объем экспорта является рекордным для двусторонней торговли двух соседей.

«Увеличение экспорта произошло, несмотря на вспышку Covid-19 в прошлом году, а также усиление санкций США, введенных в одностороннем порядке против экономики Ирана», - цитирует слова Джалали IRNA.

Посол объяснил, что одной из причин роста экспорта в этот период является соглашение о преференциальной торговле между Ираном и Евразийским экономическим союзом, которое вступило в силу в октябре 2019 года.

Внешний товарооборот Ирана за 11 месяцев превысил $65 млрд.

Внешний товарооборот Ирана за 11 месяцев текущего 1399 иранского календарного года (с 21-го марта 2020 года по 22-е февраля 2021) превысил $65 млрд.

Об этом заявил в понедельник руководитель Организации по развитию торговли страны Хамид Задбум, сообщает IRNA.

"Объём иранского экспорта за 11 месяцев в стоимостном выражении составил $31 млрд., а объем импорта — $34 млрд.", - рассказал Задбум.

Он напомнил, что несмотря на жестокие односторонние санкции против Ирана, объем внешнего товарооборота страны в прошлом 1398 году иранского календарного года составил $80 млрд.

JMMC ОПЕК+ может рекомендовать сохранение текущих уровней нефтедобычи

Министерский мониторинговый комитет ОПЕК+ (JMMC) приступил к рассмотрению вопроса об уровне добычи нефти с апреля, сообщил «Интерфаксу» один из участников заседания. Как утверждают источники Reuters, ОПЕК+ рассматривает продление текущих ограничений добычи на апрель. Наращиванию добычи препятствует новая волна коронавируса, заявили агентству три источника в ОПЕК.

Ранее нефтяной обозреватель Реза Занди, близкий к Министерству нефти Ирана, дал три вероятных сценария исхода встречи ОПЕК+ 3–4 марта, причем наиболее вероятным он считает сворачивание саудитами добровольного сокращения на уровне февраля-марта и продолжение роста добычи со стороны России и Казахстана. Таким образом, ОПЕК+ согласится на увеличение добычи еще на 425 тысяч б/с, в результате общая добыча увеличится на 1,5 млн б/с.

Амина Бакр из агентства Energy Intelligence назвала главной интригой текущей встречи порядок возвращения на рынок того 1 млн б/с, который Саудовская Аравия решила сократить в добровольном порядке в начале года.

Накануне технический комитет ОПЕК+ пришел к выводу, что возвращение фактически 1,5 млн б/с не повлияет на сбалансированность нефтяного рынка, хотя в явном виде такая рекомендация для JMMC не прописана.

Иран удвоил экспорт газа за 8 лет

Экспорт иранского газа за 8 лет правления действующего правительства достиг 100-процентного роста — до 18 млрд кубометров, сообщил генеральный директор Национальной иранской газовой компании Хасан Монтазер Торбати в интервью иранскому агентству IRNA.

В 2013 году, подчеркнул гендиректор, Иран экспортировал в год 9 млн кубометров газа, в то время как в нынешнем году этот показатель составляет 18 млн кубометров.

По его словам, Иран продолжает рассматривать Турцию и Ирак в качестве основных направлений экспортных поставок газа. Голубое топливо поставляется также в Азербайджан и Армению. По словам гендиректора, Иран и Турция провели предварительные переговоры для продления контракта на экспорт газа.

Говоря о ситуации с экспортом газа в Пакистан, Торбати отметил, что у стран есть контракт на экспорт газа в Пакистан, «но наш договор пока не выполнен, так как Пакистан должен был строить газопровод на своей территории».

Главными причинами невыполнения экспорта иранского газа в Европу гендиректор назвал санкции против Ирана, а также политическую атмосферу. «Импорт газа из Ирана — преимущество для Европы. Иран является вторым по величине обладателем газовых запасов в мире, и Европа может рассматривать Иран как стабильный и надежный поставщик газа», — цитирует Торбати Trend.

Целевую рабочую группу по газу создают Россия и Индия

Создать целевую рабочую группу по газу договорились Россия и Индия, сообщил замминистра энергетики РФ Павел Сорокин на открытии Индийского энергетического центра в Москве, который будет выполнять функции проектного офиса по налаживанию взаимодействия между ключевыми индийскими энергетическими компаниями и российским бизнесом.

Уже сейчас Индия и НОВАТЭК обсуждают заключение долгосрочного контракта на поставки СПГ с проекта «Арктик СПГ 2», рассказал, в свою очередь, замминистра нефти и природного газа Индии Тарун Капур. Первая очередь завода «Арктик СПГ 2» планируется к пуску в 2023 году.

Индия, пишет в этой связи «Российская газета», уже в этом десятилетии станет главным источником роста спроса на энергоресурсы, обогнав Китай и США. Страна стала третьей энергетической державой мира, хотя и зависит от экспорта сырья в значительно большей степени, чем конкуренты. За ее рынок борются все крупнейшие поставщики энергоресурсов, в том числе и Россия.

Примеры успешного сотрудничества между странами в энергосфере уже есть: проект «Сахалин 1», «Роснефть» владеет 49,13% акций основной индийской нефтеперерабатывающей компании Nayara Energy, обсуждается возможность участия индийцев в проекте «Восток Ойл». Но пока российские компании чувствуют себя на индийском рынке совсем не так уверенно, как на китайском.

К слову, ранее ряд телеграм-каналов сообщил, что итогам переговоров министра нефти и газа Индии Дхармендры Прадхана с Игорем Сечиным индийский министр заявил, что принято принципиальное решение об участии в проекте «Восток Ойл».

Впрочем, есть несколько причин, затрудняющих сотрудничество РФ и Индии, отмечает газета. Россия не имеет общих границ с Индией. Нефтепроводов и газопроводов из России в Индию нет, и в ближайшее время не предвидится. Более того, страны, через территорию которых могли бы пройти их маршруты (Пакистан, Афганистан, Китай) имеют весьма сложные отношения с Дели. Именно поэтому постоянно откладывается строительство индийского участка газопровода ТАПИ и почти окончательно похоронена идея газопровода из Ирана через Пакистан в Индию, в строительстве которого планировал принять участие «Газпром», хотя первичное согласование проекта между странами было проведено.

ПАЛЕСТИНА И АРАБСКИЙ МИР: ОТНОШЕНИЯ ПО ИНЕРЦИИ?

ДЕНИС МИРГОРОД

Кандидат политических наук, профессор кафедры международных отношений, политологии и мировой экономики ИМО Пятигорского Государственного Университета.

Проблема Палестины для арабских государств, очевидно, перешла в фоновый режим, что подтверждается и процессом нормализации арабо-израильских отношений, и арабской реакцией на так называемую «сделку века». Таким образом, решение о проведении выборов может быть попыткой руководства ФАТХ и ХАМАС вернуть внимание к палестинской проблеме.

В глобальной политике многое зависит от стереотипов, автоматически приписываемых действиям различных стран на международной арене. Современные арабские государства продолжают ассоциироваться с палестинским вопросом, прочно сросшимся со всей ближневосточной повесткой. Вместе с тем очевидно, что палестинская проблематика, с учётом постоянно множащихся региональных вызовов и угроз, давно покинула список приоритетных направлений внешней политики большинства стран региона Ближнего Востока и Северной Африки. Запущенный в конце прошлого года процесс нормализации арабо-израильских отношений лишь подтверждает это и ставит вопрос о том, что же такое нынешняя Палестина для руководства арабских государств?

Последний шанс?

15 января 2021 г. в Палестинской национальной администрации (ПНА) произошло нерядовое для этого территориального образования событие – председатель ПНА и лидер Движения за национальное освобождение Палестины (ФАТХ) Махмуд Аббас назначил даты проведения законодательных и президентских выборов – 22 мая и 31 июля соответственно. Избранные депутаты также составят часть Национального совета, формирование которого должно завершиться 31 августа.

Особенность предстоящих выборов заключается в том, что они будут первыми с 2006 г., когда победа сторонников Исламского движения сопротивления (ХАМАС) привела к размежеванию и появлению де-факто двух Палестин в секторе Газа под контролем ХАМАС и на Западном берегу во главе с ФАТХ. Последняя при поддержке возглавляемой Махмудом Аббасом Организации освобождения Палестины (ООП) добилась пролонгации президентского мандата и полномочий депутатов заксобрания до новых выборов, проведение которых постоянно откладывалось.

Созданное в 2014 г. Правительство национального согласия под руководством Рами Хамдаллы должно было реанимировать общепалестинский политический процесс и подготовить новые выборы. Смена главы и членов правительства национального согласия на кабинет Мухаммеда Штайе, ближайшего соратника Аббаса, вызвала ожидаемые протесты со стороны ХАМАС и привела к новому кризису в деле консолидации палестинского народа.

Новости о грядущих выборах в ПНА, которые всё ещё могут и не состояться, стали в определённой степени неожиданными. Вместе с тем в них может прослеживаться объединённая реакция расколотого палестинского руководства на нормализацию арабо-израильских отношений. А именно на то, что произошло на заседании Лиги арабских государств (ЛАГ) на уровне министров иностранных дел арабских стран в сентябре 2020 г.: арабские страны не смогли принять резолюцию с осуждением Объединённых Арабских Эмиратов (ОАЭ) за нормализацию отношений с Израилем. Выдвинутый Палестиной проект не получил одобрения большинства членов ЛАГ, что привело даже к требованию некоторых официальных палестинских лиц к выходу из этой организации. Всё это, безусловно, указывает на беспрецедентную ситуацию и ухудшение отношений с большинством арабских государств. Отказ от принятия резолюции можно рассматривать как очевидный сигнал руководству Палестины о том, что в текущем состоянии политической раздробленности арабский мир не готов выступать единым фронтом в её интересах.

Таким образом, решение о проведении выборов может быть попыткой руководства ФАТХ и ХАМАС вернуть внимание к палестинской проблеме и заверить арабское сообщество в готовности принести в жертву собственные политические амбиции в угоду возвращения к общей цели – созданию независимого государства. Для этого, в свою очередь, требуется реконструкция статусов, известных под арабскими терминами «истиклялийату-ль-карар» (независимость решения) и «вахданийа ат-тамсилийа» (единство представительности). Указанные статусы, обретённые Палестиной после краха панарабистских идей по военному уничтожению Израиля, означали переход от тотального внешнего арабского регулирования, включая взаимодействие с ведущими глобальными акторами, к значительному росту самостоятельности палестинского руководства на основе общенационального единства и внутриполитической консолидации.

В этом контексте главный вопрос заключается в следующем: имеет ли смысл такой ход ПНА для сохранения отношений с арабскими государствами на основе «общего видения» палестино-израильского конфликта?

Арабский дискурс в отношении Палестины

Охлаждение интереса властей ряда арабских государств к палестинскому вопросу имеет множество объяснений: от многочисленных коррупционных скандалов, связанных с нецелевым использованием иностранной финансовой помощи палестинским руководством, до обвинения с его стороны арабов в «предательстве дела освобождения Палестины». К этим причинам также следует добавить и целую группу факторов геополитического характера, связанных с дестабилизацией обстановки в Сирии, Ираке, Ливии и Йемене. Особую роль в переформатировании палестинской повестки во внешней политике арабских государств играет Иран, ставший главным региональным изгоем, против которого стали дружить бывшие «заклятые» враги.

В сложившихся условиях проблема Палестины для арабских государств, очевидно, перешла в фоновый режим, что подтверждается и уже упомянутым процессом нормализации арабо-израильских отношений, и арабской реакцией на так называемую «сделку века». Именно этот план США по ближневосточному урегулированию от 2020 г. наиболее чётко продемонстрировал текущее отношение руководства арабских государств к палестинской тематике.

Реакцию арабов на «сделку» условно можно разделить на три группы: консервативных сторонников, противников и воздержавшихся. Египет, Саудовская Аравия, Эмираты, Бахрейн, Оман, Катар и Марокко входят в число стран, которые поддерживают этот план, хоть и с некоторыми оговорками. Алжир, Иордания, Ирак, Сирия и Ливан входят в число несогласных. При этом Алжир продолжает опираться на принципы арабского национализма; Иордания в своём ответе ограничена тем, что палестинцы составляют большинство в этой арабской стране после отмены британского мандата в Трансиордании и палестино-израильского конфликта; Ирак и Ливан военно-политически, конфессионально и экономически тесно связаны с Ираном, который не поддерживает инициативу; сирийское же руководство всё ещё не рассматривается всеми арабскими странами, как легитимное и имеющее «право голоса». Наконец, третья группа – государства, которые предпочли отмолчаться, состоит из североафриканских государств, за исключением обозначивших свою позицию Марокко и Алжира.

Подобная разобщённость в рядах арабских государств отражает нынешний политический климат на Ближнем Востоке и Северной Африке, а также основательную политическую раздробленность арабских стран из-за непрекращающихся региональных кризисов и неопределённости глобальных процессов. За десятилетие после начала череды политических потрясений в 2011 г. регион стал свидетелем гражданских войн, внутренних конфликтов и международного вмешательства. Следовательно, поддержка арабами дела палестинцев утратила свою динамику, и этот вопрос больше не находится в центре внимания большинства арабских лидеров, которые в настоящее время обременены бесконечными местными вызовами. Указанные обстоятельства во многом способствовали нынешним разногласиям в арабском дискурсе относительно палестинского вопроса.

«Сделка века» и процесс нормализации арабо-израильских отношений стали переломными в контексте палестинского вопроса ещё и потому, что о нём стали смелее высказываться официальные представители части арабских государств. Например, нынешний министр иностранных дел Египта Самех Шукри в заявлении для прессы, комментируя очередной план Вашингтона по ближневосточному урегулированию, призвал израильтян и палестинцев внимательно изучить американское видение и достичь всеобъемлющего и справедливого мира между двумя странами, ведущего к установлению независимого палестинского государства. В таком же духе с официальным заявлением выступил и МИД Саудовской Аравии, указав на необходимость скорейшего преодоления существующих между сторонами разногласий. Посол ОАЭ в Вашингтоне Юсеф Аль-Отайба, присутствовавший на оглашении параметров плана в Белом доме, заявил о необходимости внимательного изучения полученных предложений.

Категорическое неприятие палестинцами мирных инициатив, их обвинения в «предательстве» в адрес части арабских государств, которые выразили сдержанную поддержку новому этапу ближневосточного урегулирования, спровоцировали и более решительные комментарии со стороны некоторых официальных лиц. Так, один из принцев и бывший глава Службы общей разведки Саудовской Аравии Бандар Ас-Сауд выступил с резкой критикой ПНА, указав на недопустимость подобной риторики, учитывая многолетнюю помощь Палестине со стороны арабских государств.

В целом призывы арабских государств следует трактовать как желание скорейшего урегулирования застарелой проблемы, мешающей реализации их стратегического видения регионального политического развития, которое сосредоточено вокруг необходимости изоляции нового общего врага – Ирана, а также решения более актуальных вызовов и угроз.

Палестина: оставить нельзя отказаться

Однако преждевременно говорить о том, что палестинская повестка исчерпана для арабских государств.

Во-первых, учитывая текущую обстановку на Ближнем Востоке и Северной Африке и множество межгосударственных противоречий, арабские лидеры не могут отказаться от уже выработанных консолидирующих принципов, одним из которых является именно палестинская проблематика. В частности, различные арабские государства в регионе периодически возвращаются к необходимости придерживаться, хоть и с оглядкой на текущие реалии, положений арабской мирной инициативы, подписанной в 2002 году. Более того, деятельность ЛАГ во многом ассоциируется с реализацией общеарабской линии в ближневосточном урегулировании, в основе которого и лежит указанный документ. Полный отказ от одного из базовых механизмов кооперации, помимо сугубо имиджевых издержек, приведёт и к болезненному поиску новых, пусть и в определённой степени номинальных, точек арабского соприкосновения.

Во-вторых, невозможно спрогнозировать продолжительность потепления в арабо-израильских отношениях, в случае обострения которых Палестина продолжит играть свою роль постоянного источника напряжённости для Израиля. Исходя из этого, а также с учётом крайне сдержанной и взвешенной позиции всех глав арабских государств в отношении палестинского вопроса, очевидно, что его держат в уме на случай очередной смены военно-политического расклада в регионе.

В-третьих, перед частью арабских стран стоит необходимость сдерживать Иран, который уже активно использует в своих целях ХАМАС и, вероятнее всего, значительно усилит своё влияние ПНА в случае резкого ухудшения арабо-палестинского диалога. Помимо этого, принимая во внимание ревизионистские настроения турецкого руководства, палестинская тематика может стать одним из инструментов Анкары по реализации своих внешнеполитических амбиций в регионе, о чём свидетельствует эпизодические антиизраильские выпады Реджепа Эрдогана. В свете этого лидеры арабских государств должны учитывать и турецкий фактор при выработке решений относительно Палестины.

Таким образом, отношения Палестины с большинством арабских государств с высокой долей вероятности будут иметь инерционный характер и осуществляться на основании устаревших сюжетов панарабизма, а также выступать в качестве элемента взаимодействия между основными ближневосточными центрами силы. Определяющим фактором будущей палестинской повестки, помимо всего прочего, станет Иран и продолжительность его статуса главного регионального «изгоя».

* * *

Текущее состояние палестинского вопроса позволяет говорить о том, что Ближний Восток в очередной раз оказался на пороге важных структурных сдвигов в принципах взаимодействия. Формирование внутриарабских коалиций, политика Ирана и турецкий экспансионизм сохраняют высокий статус Палестины в ближневосточных делах. Вместе с тем сдержанное одобрение «сделки века» и нормализации арабо-израильских отношений являются чётким сигналом части арабских государств того, что Палестина в её нынешнем виде уже не является для них высшим внешнеполитическим приоритетом. В первую очередь, это связано с продолжающимся внутриполитическим кризисом в этой стране и постоянным апеллированием её руководства к анахроничным нарративам арабской солидарности. Таким образом, в ближайшей перспективе ПНА может стать разменной монетой в отношениях между ближневосточными государствами, которые адаптируют своё видение регионального развития с учётом новых реалий.

Палестина > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 2 марта 2021 > № 3708387 Денис Миргород

Парадокс американской политики XXI века

расколотое и вечно несогласное общество готово простить власти что угодно до тех пор, пока она бомбит Ближний Восток

Илья Титов

26 февраля американские ракеты ударили по Сирии — два самолёта F-15 уничтожили девять объектов, если верить пресс-секретарю Пентагона. Событие, бывшее рядовым ещё несколько лет назад, сегодня вызвало небывалый переполох. Сам удар мотивировался, как обычно, очень мутно — месть каким-то персам за каких-то американцев, пострадавших от каких-то нападений в каком-то багдадском районе. Тем не менее, смысл удара не имел с его поводом ничего общего — это была громкая и недвусмысленная иллюстрация главного лозунга первой поры президентства Байдена — «Америка вернулась».

Едва ли можно привыкнуть к ракетным обстрелам, живя в непосредственной близости от мест, куда нацелилась крылатая демократия. Но мировое информационное пространство, будучи абстрагированным, отрешённым от бед конкретных людей, привыкло. Посему шок вызвали не сами обстрелы, а реакция на них вечных критиков Трампа. Переобуваний и резких смен курсов, конечно, следовало ждать и к ним можно было бы привыкнуть за последние пять лет либерального безумия американской прессы. Но шедевры лицемерия, происходившие на всех уровнях идеологической машины этой коллективной Хиллари Клинтон — от вице-президента и пресс-секретаря Белого дома до популярных певичек — вышли на совершенно новый уровень.

Любимица российских СМИ, голос Америки Джен Псаки заявила о том, что удары наносились в полном соответствии с законодательством, ведь Байден, отдававший приказ об их нанесении, «руководствовался соображениями о защите американских военных». Этим Джен ответила на свой собственный вопрос от апреля 2017 года: «Имеет ли ракетный удар по Сирии законные основания?» То, что было грубым нарушением законодательных норм при Трампе, стало вполне законным при Байдене. Госсекретарь ООН (по сути, ещё одной бесполезной конторы, зависимой от Байдена) заявил о недопустимости эскалации конфликта, но сделал это уже после ракетных ударов, которые, надо думать, эскалации никак не способствовали. Сам Джо Байден после убийства Касема Сулеймани в начале января 2020 года написал: «У Трампа нет власти втягивать нас в войну с Ираном без одобрения Конгресса. Президент не может идти на войну без согласия американского народа». Угадайте с одного раза, спрашивал ли Байден чьего-либо разрешения. Злые языки поговаривают, что о решении бомбить Сирию не знала даже та, кому предполагалась роль фактической главы государства — утверждается, что Камалу Харрис уведомили об ударе уже после его нанесения, чем вызвали её обиду. Понятно, что сам Байден едва ли ушёл далеко от мадам Харрис в вопросе влияния на ситуацию — скорее всего, решение приняли в Пентагоне, а президента просто поставили перед необходимостью, — но это уже не первый раз за последнее время, когда векторы поведения «капитолийской ослицы» и её прямого начальника расходятся. С такой нестабильностью в отношениях можно ждать чего угодно до момента, когда имитирующая жизнеспособность модель Джо отправится на свалку, а Камала сядет в вожделенное кресло за столом Резолют.

Интересна оказалась и реакция Интернета на бомбардировки. Если налёты трамповской Америки сопровождались дежурным креативом по поводу надвигающейся Третьей мировой, то с Байденом всё вышло куда интереснее. Волна радикального прогрессизма, руками мертвецов занёсшая в Белый дом этого полоумного номенклатурщика, провозглашает определённые принципы, со временем ставшие на всех открытых публике уровнях американского общества догмами. Эти самые догмы повторяют в бытовой речи, их печатают на футболках, пишут на бортах кораблей и малюют на корпусах ракет.

Именно поэтому циничным шутникам с анонимных форумов очень приглянулось допущение о том, что F-15 роняли на головы сирийских граждан ракеты с лозунгами «Жизни чёрных важны», «Защищай права транссексуалов» или «Нелегальных людей не бывает». Другие шутники вспомнили, что Камала Харрис, которую на протяжении всей предвыборной кампании называли то первой цветной женщиной, баллотирующейся в президенты, то первой чернокожей кандидаткой в вице-президенты, стала первой в истории темнокожей женщиной, разбомбившей Ближний Восток. Не обошлось и без шуток о маразме Байдена, который якобы разбомбил Сирию в ответ на просьбы граждан предоставить людям помощь в период пандемии. Хохмачи из американского аналога ИА "Панорама" сделали материал о сирийцах, красящих свои двери в цвета транс-флага для защиты от американских бомб.

Вспоминали и прошлое Байдена — его горячую поддержку войн в Ираке и Афганистане в качестве сенатора и его деятельное участие в ударах по Ливии в качестве вице-президента. Были и те, кто удар поддержал. Так, влиятельная фем-активистка и ярый критик Трампа Эми Сискинд написала, что бомбардировки Байдена совсем не те, что были при Трампе, ведь теперь нет нытья в Твиттере, а компетентность администрации не вызывает вопросов. Блогер JudgingDogma заявил, что плакать по жертвам удара не стоит, ведь едва ли кто-то из них поддерживал права транссексуалов или расовое равенство. В общем же стоит сказать, что левое сообщество, за исключением самых принципиальных своих участников, удары поддержало, в чём обрело поразительное единодушие с основной частью правого сообщества. В этом и состоит занятный парадокс американской политики XXI века — расколотое и вечно несогласное общество готово простить власти что угодно до тех пор, пока она бомбит Ближний Восток.

Говоря про правых, не стоит забывать, что в эти самые дни в США проходила Conservative Political Action Conference — ежегодная конференция консервативных политических сил. К ней главная консервативная политическая сила США — Республиканская партия — подошла в разобранном состоянии и в состоянии непонимания будущего пути и будущего лидера. В этот момент очень кстати гвоздём программы стало присутствие на конференции некоего Дональда Трампа, каждое офлайн-слово которого, благодаря отключению от социальных медиа, воспринимается теперь особенно внимательно. Трамп, конечно, пожурил байденовскую военную самодеятельность в Сирии, но это больше напомнило дань традиции, согласно которой каждый последующий президент критиковал решения предыдущего, но продолжал его курс. «Всего за месяц моего отсутствия в Белом доме Байден превратил «Америку превыше всего» в «Америку прениже всего» — дежурно каламбурил Трамп, подразумевая свой предвыборный лозунг. 55 процентов республиканцев всё ещё хотят видеть Трампа президентом, так что такие заявления, равно как и ритуальные танцы картинного сопротивления шагам действующего президента, — отличный способ понравиться потенциальному электорату.

ПРОВАЛЫ РАЗВЕДКИ И ДЕФИЦИТ НАУЧНОЙ АНАЛИТИКИ

ВАСИЛИЙ БЕЛОЗЁРОВ

Доктор политических наук, профессор, заведующий кафедрой политологии Московского государственного лингвистического университета, член научного совета при Совете Безопасности Российской Федерации, сопредседатель Ассоциации военных политологов.

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ

Джервис Р. Почему разведка терпит неудачу: уроки революции в Иране и войны в Ираке // Пер. с англ. Т. Ованнисяна. – М.: Центр анализа стратегий и технологий, 2020. – 256 с.

Центр анализа стратегий и технологий выпустил в конце 2020 г. книгу, посвящённую организации и аналитической работе стратегической политической разведки США и использованию её результатов. Хотя название интригует, узнать что-то об оперативной работе, о реальных случаях из жизни разведчиков, приёмах добывания информации, приключениях «рыцарей плаща и кинжала» читателю не удастся.

Книга Роберта Джервиса – не пионер на российской рынке. Издание рассчитано на подготовленного читателя: в идеальном случае он должен быть реально погружён в вопросы политической аналитики. Или, по крайней мере, прочитать хотя бы книги американских авторов Роджера Хилсмэна «Стратегическая разведка и политические решения» и Вашингтона Плэтта «Информационная работа стратегической разведки», вышедшие ещё в 50-е гг. прошлого века. Книга Джервиса – возобновление по прошествии нескольких десятилетий традиции публикации подобных работ в нашей стране, что делает честь Центру анализа стратегий и технологий.

Роберт Джервис – профессор Колумбийского университета. В 1976 г. из-под его пера вышла получившая известность книга «Восприятие и его искажения в международной политике». В 2000–2001 гг. он возглавлял Американскую ассоциацию политических наук. Сегодня Джервис является авторитетным экспертом в сфере международной безопасности, изучения военных конфликтов, теории принятия политических решений. Как исследователь, стремящийся к объективности, и как гражданин своей страны он неоднократно подчёркивает, что выступает за совершенствование разведывательной деятельности США. Джервис исходит из того, что для его страны и для всего мира лучше, если в долгосрочной перспективе американское правительство будет максимально осведомлённым и хорошо информированным. Автор не скрывает, что в течение ряда лет работал консультантом в ЦРУ, где реализовывал себя именно как политический исследователь. Джервис утверждает, что аналитика сосредоточена как раз на вопросах государственной политики, которую определяют президент и Конгресс.

В общем, перефразируя известного современного российского политического деятеля, можно утверждать, что все порядочные политологи должны знать организацию работы разведки.

И полезность книги определяется именно способностью содействовать решению этой задачи.

Исследовательское кредо и профессиональный опыт Роберта Джервиса объясняют и структуру этой его работы. Первая глава раскрывает замысел автора, он объясняет, зачем и почему необходимо представить общественности организацию и содержание аналитической работы в разведке. Вторая и третья главы посвящены анализу двух провальных случаев американской разведки, разделённых между собой почти четвертью века. В качестве предмета для анализа выбраны свержение шаха Пехлеви в Иране в результате исламской революции 1979 г. и программа оружия массового уничтожения в Ираке. Свой выбор автор объясняет следующими обстоятельствами: а) воздействие двух названных случаев на политику оказалось долгосрочным и глубоким, б) в результате этих событий сложилась общая убеждённость относительно неприемлемо низкого качества и неверности выводов разведки, в) случаи с Ираном и Ираком позволяют продемонстрировать процедуры и способы мышления, г) анализ допущенных ошибок даёт возможность понять, почему и когда произошёл сбой в работе разведки, д) случаи ошибок и провалов разведки – нередки.

Вообще, обращение к наглядным историческим примерам является весьма распространённым и оправданным для понимания устройства работы какой-либо структуры. Здесь уместно вспомнить книгу советского военного деятеля Бориса Шапошникова «Мозг армии», вышедшую без малого сто лет назад. Будущий маршал Советского Союза, а в прошлом – выпускник Николаевской академии Генерального штаба сосредоточился на анализе деятельности генштаба Австро-Венгрии в канун и в годы Первой мировой войны. Выбор объекта анализа был обусловлен тем, что самой страны и её генштаба к моменту написания книги уже не существовало. Значит, не было и политических игроков, которые восприняли ли бы оценки книги болезненно. Важна и другая причина: к тому времени бывший начальник генерального штаба Австро-Венгрии генерал-фельдмаршал Конрад фон Гетцендорф написал мемуары, где отдал «на суд критики полностью все свои документы», причём объём его труда составил 3 тыс. страниц. То есть в распоряжении Шапошникова имелась необходимая документальная база для анализа. Для исследователя особая ценность мемуаров фельдмаршала состояла как раз в том, что они позволили с высокой достоверностью выявить причины военных неудач Австро-Венгрии.

Подобным же образом Роберта Джервиса побудил к освещению провалов американской разведки недавно опубликованный в США рассекреченный – с некоторыми изъятиями – аналитический доклад о кризисе в Иране, автором которого к тому же он сам и был в пору работы в ЦРУ. Прошло достаточно времени, и информация об описываемых событиях стала восприниматься менее болезненно. В результате Джервис смог с чистой совестью приступить к препарированию аналитической работы разведки, раскладывая её по косточкам.

Фактически половину рассматриваемой нами книги занимает раздел об Иране с воспроизведённым в нём обширным аналитическим докладом, который дополнен оценками читавших его лиц, объяснениями и соображениями самого автора. Именно последние и представляют наибольшую ценность для практикующих политических аналитиков. Думается, специалисты оценят должным образом признание Джервиса в том, что он был удивлён скудостью контактов сотрудников ЦРУ с учёными и экспертами из внешней среды. Для большинства аналитиков ведомства «задействование чётких методологий и аналитических рамок, опора на обобщение и вывод альтернативных предположений» остались чуждыми. В упомянутом докладе изложены причины поражения разведки в отношении Ирана. И они – не только в самой разведке. По мнению автора, причины являются институциональными по своей природе, поэтому он и завершает свой доклад призывом: «Руководители, создайте среду, благоприятную для осуществления анализа иностранных дел, а не только для написания отчётов по ним».

Для описания второго случая, связанного с действиями американской разведки в отношении иракской программы оружия массового уничтожения, подробного официального первоисточника Джервис не указывает. По объёму текст в три раза меньше, чем тот, что посвящён Ирану. В этом случае автор констатирует наличие утвердившегося в американском истеблишменте мнения о том, что «разведсообщество уступило давлению и сказало политикам то, что те хотели услышать». Джервис утверждает также, что все разведывательные службы США были убеждены в реализации Ираком программ производства ОМУ. В книге приведено немало цитат, подтверждающих твёрдое намерение руководства предпринять военную операцию против Ирака вне зависимости от оценок разведки.

Поскольку в предисловии Роберт Джервис выразил готовность к критической оценке труда со стороны коллег, то позволим себе этим воспользоваться. По прочтении раздела остаётся впечатление, что автор стремится оправдать Белый дом за решение провести военно-силовую операцию против Ирака, а американскую разведку – за занятую ей позицию в отношении руководства страны. В изложении автора обнаруживаются противоречия в оценках. Так, в одном месте главной причиной иракского фиаско названа «скудость источников агентурной разведки», в другом – крайняя правдоподобность «выводов, выглядевших гораздо более достоверными, нежели альтернативы», в третьем – непонимание аналитиками разведки «своего собственного мышления».

Поддержать же автора следует в его выводе о недооценке использования разведкой научных методов работы. Джервис указывает на нежелание или неспособность разведывательных и политических сообществ использовать социологические и иные методы, в том числе сравнительный анализ, на пренебрежение методами социальных наук и так далее. Поэтому у исследователя имеются весомые аргументы для утверждения о «несовершенстве господствующей в разведке методологии». Здесь будет уместно привести определение из упомянутой выше работы Плэтта: «Разведывательная информация есть осмысленные сведения, основанные на собранных, оценённых и истолкованных фактах, изложенных таким образом, что ясно видно их значение для решения какой-либо конкретной задачи текущей политики».

В итоге получилось, что в фокусе исследования Джервиса оказалась системная по сути проблема метода аналитической работы разведки.

Решение её гораздо сложнее и важнее, нежели описание процессов и изложение фактов. И здесь особую практическую ценность приобретают размышления автора, обобщённые в завершающей главе («Политика и психология разведки и реформа разведки»). Джервис с пессимизмом констатирует «неразрешимые дилеммы разведки и политики», вытекающие из давления, под которым находятся потребляющие продукцию разведки высшие политические руководители. Исходный тезис: «Предел того, сколь много политики могут ожидать получить от разведки, сопряжён с пределом, насколько близкой к ожидаемому разведкой уровню образованности будут находиться потребители её продукции». Отсюда и конфликт между лицами, принимающими решения, и сотрудниками разведки видится как неизбежный. Джервис аргументированно говорит, почему так происходит. Причём автор предпочёл занять конструктивную позицию и излагает своё видение того, как повысить качество аналитической работы американской разведки. В начавшемся реформировании разведки он поддерживает открывшуюся «возможность уделения меньшего внимания текущей разведке, наращивания исследовательского и аналитического навыков и развития более глубокой базы знаний для всего правительства».

Содержатся в книге и конкретные предложения, направленные на изменение сложившейся ситуации. Например, по мнению автора, следует отделить оценку продукции разведсообщества от суждений его сотрудников, укреплять среднее звено управления и коллегиальность, обеспечивать критический анализ идей аналитиков. Особое же внимание Джервис уделяет внедрению во внутреннюю работу разведки экспертной оценки извне, со стороны научного сообщества. Как серьёзное препятствие характеризуется в книге отсутствие у сотрудников разведки стимулов для аналитической работы. Автор считает необходимым «выращивать» экспертов по региону или конкретной стране. То есть качественное страноведение, компетентность в знании иностранных языков, культуры и истории стран, специализация на них являются для аналитика обязательными. С сожалением Джервис отмечает, что «немногие аналитики имеют научную подготовку, учёную степень или просто способны общаться с научным сообществом». Нельзя не согласиться с выводами автора о необходимости культивирования среди сотрудников разведсообщества непрерывного аналитического образования, что логично вытекает из осмысления им ситуационного анализа сюжетов по Ирану и Ираку.

Могут ли быть полезны и применимы в России оценки, выводы и рекомендации Джервиса? Тем более что в книге есть американская политическая и иная специфика. Не секрет, что деятельность политической и военной разведки России является гораздо более закрытой, нежели работа аналогичных структур США. Тем не менее можно с высокой долей уверенности предположить, что организация и традиции аналитической работы в разведывательных структурах крупных государств, донесение результатов этой работы до лиц, принимающих решения, вряд ли кардинально различаются. По крайней мере, абсолютно современно и созвучно с мыслями Роберта Джервиса заключение российского военного классика Александра Свечина почти столетней давности о том, что «для разведки, прежде всего, нужны работники наивысшей квалификации в экономическом, политическом, историческом, стратегическом отношениях, настоящие утончённые учёные, погрузившиеся в изучение определённого государства».

Уместно напомнить и о том, что вопрос об обеспечении достоверности разведывательной информации, предоставляемой руководству российского оборонного ведомства, ставился и у нас. В частности, несколько лет назад об этом писал ветеран военной разведки Виталий Шлыков («Демонополизация информации», Россия в глобальной политике, 2008 год, № 4).

Россия. Иран. Ирак > СМИ, ИТ. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 1 марта 2021 > № 3708352 Василий Белозеров

ДИФФУЗНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА

АНДРЕЙ КОРТУНОВ

Генеральный директор и член Президиума Российского совета по международным делам.

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ

Ближний Восток: политика и идентичность. Коллективная монография. Под ред. И.Д.Звягельской. ИМЭМО РАН. М.: Издательство «Аспект Пресс», 2020. 336 с.

Термин «идентичность» давно и плодотворно применяется во многих общественных дисциплинах – в социологии, политологии, психологии и даже в экономике. Один из ведущих исследователей этого сложного явления, американский психолог Эрик Хомбургер Эриксон, ввёл в широкий научный оборот понятие диффузной (рассеянной) идентичности, которое использовал для описания проблем, возникающих во время перехода личности от подросткового к взрослому состоянию. Впоследствии это понятие было детально проработано последователем Эриксона, клиническим и развивающим психологом Джеймсом Марсиа, который рассматривал диффузную идентичность в контексте выявления основных этапов взросления.

Диффузная идентичность подростка часто выражается в демонстративном инфантилизме и нежелании переходить к статусу взрослого, в постоянном состоянии тревоги, боязни и неприятии внешнего мира, упорном стремлении к самоизоляции, ощущении внутренней опустошённости и в ожидании какого-то чуда, способного круто изменить жизнь. Для носителя диффузной идентичности характерны резкие перепады настроения, трудно объяснимые внезапные эмоциональные подъёмы и спады. Личность, страдающая от диффузной идентичности, часто меняет предпочтения, неспособна к объективной самооценке и не готова брать серьёзные обязательства по отношению к себе или к другим. Внешний мир для такой личности предстаёт в редуцированном чёрно-белом виде – при явном доминировании чёрного.

Подростковую диффузную идентичность нельзя считать патологией в строгом смысле слова; любая личность в ходе взросления так или иначе сталкивается с этим явлением. Однако сохранение диффузной идентичности у взрослого человека уже считается отклонением от нормы (задержкой в развитии) и требует врачебного вмешательства.

Изданная в конце прошлого года коллективная монография «Ближний Восток: политика и идентичность», подготовленная группой российских востоковедов под эгидой ИМЭМО РАН, посвящена комплексному анализу проблемы идентичности в одном из самых сложных, противоречивых и непредсказуемых регионов мира. В работе приняли участие как ведущие эксперты, так и начинающие авторы, для которых участие в проекте было первым опытом коллективного научного творчества: А.С. Богачева, к. полит. н. А.А. Давыдов, д. и. н. И.Д. Звягельская, И.Э. Ибрагимов, к. и. н. Т.А. Карасова, д. и. н. Г.Г. Косач, к. и. н. В.А. Кузнецов, к. э. н. Н.А. Кожанов, С.О. Лазовский, к. и. н. В.М. Морозов, к. ф. н. В.А. Надеин-Раевский, академик РАН В.В. Наумкин, Л.М. Самарская, к. и. н. И.А. Свистунова, член-корр. РАН И.С. Семененко, к. полит. н. Н.Ю. Сурков, к. полит. н. Т.И. Тюкаева. Примечательно, что авторы не попытались хотя бы частично упростить себе задачу, ограничившись проблематикой идентичности в арабском мире. Они охватили ближневосточный регион целиком, включая и неарабские государства (Иран, Турция, Израиль).

В этом регионе, как и у подростка на пороге взрослой жизни, присутствует разорванность сознания: запрос на перемены соседствует с требованиями консервации социальной архаики, настроения эгалитаризма существуют параллельно с углублением социально-экономического неравенства, ощущение принадлежности к единому региону и общей истории не препятствует многочисленным проявлениям этноконфессионального, национального, культурного и политического партикуляризма. Отношения к внешнему миру амбивалентно: с одной стороны, внешних игроков часто обвиняют во всех бедах региона, с другой – от них же ожидают решения региональных проблем. Страны региона, за немногими исключениями, не в состоянии гарантировать собственную безопасность и не являются экономически самодостаточными.

Не будет большим преувеличением утверждать, что при всей своей богатой истории, уходящей в прошлое на несколько тысячелетий, Ближний Восток во многих отношениях остаётся регионом-подростком, не успевшим сбросить с себя тесную детскую одежду и войти во взрослую жизнь в качестве самостоятельной и самодостаточной личности.

Разумеется, диффузная идентичность присутствует не только в ближневосточном регионе. Если рассматривать её как одно из проявлений незавершённой или неудавшейся модернизации, то признаки такой идентичности нужно искать и в других регионах мира. Их легко обнаружить, например, в странах на постсоветском пространстве, включая и Россию. Они присутствуют в большинстве стран Африки и Латинской Америки. В обстановке острых социально-политических кризисов рецидивы диффузной идентичности случаются и во вполне зрелых обществах Запада. Но на Ближнем Востоке это явление представлено, пожалуй, в наиболее полном и ярком виде.

Одна из очевидных сложностей анализа идентичности в её диффузном воплощении состоит в том, что исследователь имеет дело со множеством нерациональных и даже иррациональных проявлений этого явления. Вообще говоря, в работе с идентичностью трудно пользоваться стандартными социологическими методами западной теории рационального выбора, и авторы монографии апеллируют к социальной психологии, в частности – к теориям символического выбора и социального движения. Над этой проблематикой уже много лет работает один из авторов монографии – академик Виталий Наумкин. Большое внимание в книге уделяется сложным процессам формирования групповой мифологии и конвертации групповых мифов в политические символы. Анализ политического выбора, сделанного на основе эмоциональной реакции на предложенный символ, требует существенного обновления привычного набора исследовательских инструментов и представляет серьёзный вызов для исследователя.

Распространённая проблема коллективных монографий состоит в том, что эти работы нередко являются де-факто сборниками статей, объединённых общей темой и мало связанных друг с другом. Поскольку идентичность – тема предельно широкая и к тому же ещё и междисциплинарная, авторов монографии ИМЭМО подстерегала опасность сбиться на очередной пересказ политической истории стран Ближнего Востока или на описание текущих политических и религиозных конфликтов в этих странах и между этими странами, формально привязав свой нарратив к проблемам идентичности. Надо отдать должное редактору книги Ирине Звягельской – этой опасности удалось избежать; методологическое единство и последовательность анализа сохраняются на протяжении всех 22 глав монографии.

Работа вполне логично открывается главами о различных моделях формирования национальных идентичностей в регионе, благо исторический опыт Ближнего Востока предоставляет более чем широкий набор таких моделей. Далее следуют главы о воздействии факторов идентичности на политическую и экономическую жизнь различных ближневосточных стран. В последующих разделах анализируется глубокая и далеко не однозначная связь между идентичностью и динамикой международных отношений внутри и вокруг ближневосточного региона. Завершается монография анализом того, какое воздействие на региональные идентичности оказывают ближневосточные стратегии Соединённых Штатов и Европейского союза.

Любопытно, что в работе практически полностью отсутствуют факторы России и Китая. По всей видимости, авторы исходят из того, что, в отличие от политики США и ЕС, ближневосточные стратегии Москвы и Пекина не оказывают существенного воздействия на эволюцию региональных идентичностей. Это не обязательно должно подразумевать, что Москва и Пекин проигрывают Западу в борьбе за влияние в ближневосточном регионе; это лишь означает, что Россия и Китай (в отличие от СССР) не занимаются продвижением своих моделей развития на Ближнем Востоке. При этом, конечно же, и российское, и китайское присутствие в регионе так или иначе становится одним из элементов политики идентичности, проводимой ближневосточными лидерами.

Мне как международнику было особенно интересно прочитать последние разделы монографии, посвящённые внешнеполитическим измерениям идентичности. Отсылки к идентичности позволяют не только лучше понять особенности внешнеполитического курса таких стран, как Турция, Иран, Израиль, Саудовская Аравия, но и сделать выводы относительно генезиса и динамики региональных кризисов. К сожалению, в российском, как, впрочем, и в западном дискурсе о конфликтах на Ближнем Востоке сегодня господствует политически нагруженный редукционизм, не позволяющий адекватно охватить всю многослойность большинства конфликтных ситуаций, предопределённую в том числе множественностью идентичностей участников конфликтов.

Как показывают на многочисленных примерах авторы монографии, за каждой группой участников стоит «своя правда» и свои воззрения на историческую справедливость. Так, застарелый «курдский вопрос» в Ираке очень по-разному выглядит при взгляде на него из арабского Багдада, курдского Эрбиля и из езидского Синджара. Не учитывая множественности групповых идентичностей, трудно рассчитывать и на стабильное урегулирование локальных конфликтов.

Состояние диффузной идентичности – один из важнейших факторов, препятствующих реализации планов создания ближневосточной системы коллективной безопасности.

Как будет решаться проблема множественности идентичностей в ближневосточном регионе? Возобладает ли жёсткая иерархия идентичностей при безусловном приоритете гражданского национализма, которую пытаются выстроить многие авторитарные лидеры арабских государств? Возьмут ли верх те или иные формы неоимперской идентичности, существующие сегодня в Иране и особенно – в Турции? Или победит трансграничная конфессиональная идентичность, отодвигающая строительство национальной идентичности и неоимперские проекты на задний план? А может быть, победителей в этой борьбе вообще не будет и сосуществование самых различных идентичностей в регионе сохранится на протяжении обозримой исторической перспективы?

Авторы не дают окончательных ответов на эти вопросы. В самом общем плане из монографии следует, что будущее региональных идентичностей зависит в первую очередь от успехов или неудач в реализации странами региона национальных проектов социально-экономической и политической модернизации. Причём реализация этих проектов будет идти преимущественно в неблагоприятных внешних условиях, связанных с завершением эры нефти в мировой экономике, со смещением центра экономического развития в направлении Восточной Азии, а также с усилением негативных воздействий на регион демографических процессов и изменений глобального климата.

Однако при любом возможном варианте будущего Ближнего Востока множественность групповых идентичностей в регионе сохранится надолго, отношения между этими идентичностями в большинстве случаев останутся конкурентными, а в некоторых ситуациях – даже конфронтационными.

Можно лишь надеяться, что период диффузной идентичности на Ближнем Востоке так или иначе подойдёт к концу, и регион сможет войти во взрослую жизнь, освободившись от подростковых комплексов и фобий, сдерживающих его развитие сегодня.

Монография «Ближний Восток: политика и идентичность» далеко не исчерпывает сложную и относительно мало изученную проблематику региональной идентичности. Отдельных глав в работе удостоились лишь несколько арабских стран – Египет, Саудовская Аравия, Сирия, Ливан. Наверное, было бы полезно провести аналогичную работу и по другим интересным и не менее сложным кейсам Ирака, Йемена, Омана, Ливии, Алжира или Марокко. Будем надеяться, что авторы не оставят тему ближневосточной идентичности, и данная монография будет иметь продолжение в самом ближайшем будущем.

Но в любом случае это фундаментальное исследование, безусловно, является важным шагом вперёд в российском востоковедении. Как представляется, ему суждена долгая жизнь в нашем академическом дискурсе. Монография будет полезна не только для специалистов по Ближнему Востоку, но и для всех тех, кто интересуется нынешним состоянием глобального социума и его перспективами.

Россия. Ближний Восток > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 марта 2021 > № 3708351 Андрей Кортунов

КОНЕЦ ВИЛЬСОНОВСКОЙ ЭРЫ

УОЛТЕР РАССЕЛ МИД

Профессор международных отношений и гуманитарных наук в Бард-колледже, заслуженный научный сотрудник Гудзоновского института.

ПОЧЕМУ ПРОВАЛИЛСЯ ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМ?

Через сто лет после того, как сенат США унизил президента Вудро Вильсона, отвергнув Версальский договор, Принстонский университет, который Вильсон когда-то возглавлял, вычеркнул его имя из названия своей знаменитой Школы международных отношений. На фоне целой череды других проявлений «культуры отмены» этот акт «вычеркивания личности», по крайней мере, представляется чем-то оправданным.

Вильсон был отпетым расистом даже по меркам своего времени. Человек, стоявший за преследованием своих политических противников и злоупотреблениями времён первой «красной угрозы», прославлялся слишком долго и слишком слепо.

Но сколь бы спорными ни были бы личные воззрения и внутриполитические шаги Вильсона, как государственный деятель и идеолог он по праву может считаться одним из самых влиятельных деятелей современного мира. Он не был особенно оригинальным мыслителем. Более чем за столетие до того, как Вильсон выдвинул идею Лиги Наций, на Венском конгрессе российский император Александр I нарушил спокойствие европейских монарших дворов, огласив, по сути, аналогичное видение. Он предложил создать международную систему, которая опиралась бы на моральный консенсус, поддерживаемый «концертом держав», действующих на основе общего набора идей о законном суверенитете. Более того, ко времени Вильсона понимание того, что демократические институты способствуют миру, а абсолютные монархии воинственны и нестабильны, давно не являлось откровением для образованных американцев и британцев.

Истинный вклад президента США состоял в том, что он обобщил эти идеи в конкретную программу создания порядка, основанного на правилах и международных институтах.

То, что его идеи не смогли завоевать широкую поддержку дома, сломило Вильсона, и он умер глубоко разочарованным человеком. Однако в последующие десятилетия вильсоновская концепция стала источником вдохновения и своего рода настольной книгой для множества национальных лидеров, дипломатов, активистов и интеллектуалов по всему миру. Во время Второй мировой многие американцы начали негативно оценивать политику изоляционизма, проводившуюся Соединёнными Штатами до войны, в том числе и из-за отказа вступить в Лигу Наций. На фоне этих настроений сложившийся образ Вудро Вильсона – прихрамывающего солдафона с убогими политическими навыками, стал уступать место представлению о нём как о пророке, чья мудрость, если бы к ней прислушались, могла бы предотвратить второй глобальный конфликт за двадцать лет.

Воодушевлённые этим выводом, американские лидеры во время и после Второй мировой войны заложили основы того, что, они надеялись, станет вильсоновским мировым порядком. Системой, в которой международные отношения будут строиться на принципах, изложенных во Всеобщей декларации прав человека, и осуществляться по правилам, установленным такими институтами, как Организация Объединённых Наций, Международный суд и Всемирная торговая организация.

Задача была осложнена холодной войной, но «свободный мир» (американцы так называли тогда некоммунистические страны) продолжал развиваться по вильсоновскому пути. Неизбежные компромиссы, такие как поддержка Соединёнными Штатами безжалостных диктаторов и военных правителей во многих частях мира, рассматривались как неприятная необходимость, вызванная борьбой с гораздо большим злом советского коммунизма. Когда в 1989 г. Берлинская стена пала, казалось, что шанс создать вильсоновский мировой порядок, наконец-то, появился. Бывшую советскую империю можно было бы реконструировать в соответствии с представлениями Вильсона, а Запад принял бы эти принципы теперь уже более последовательно и качественно, не опасаясь советской угрозы. Самоопределение, верховенство права, либеральная экономика и защита прав человека: «новый мировой порядок», над созданием которого работали администрации Джорджа Буша – старшего и Билла Клинтона, во многом соответствовал вильсоновской модели.

Сегодня самым важным фактом мировой политики является то, что благородные усилия потерпели неудачу. Следующий этап мировой истории будет разворачиваться не по вильсоновской матрице. Народы земли продолжат искать какой-то политический порядок, потому что иначе они не могут. А правозащитники продолжат стремиться к своим целям. Но мечта о всеобщем порядке, основанном на законе, который обеспечит мир между странами и демократию внутри них, будет всё меньше и меньше определять действия мировых лидеров.

Утверждать эту истину – не значит приветствовать её. У вильсоновского миропорядка много преимуществ, несмотря на его неполноценность. Многие аналитики, ряд из которых связаны с президентской кампанией Джо Байдена, считают, что смогут снова собрать Шалтая-Болтая. Конечно, стоит пожелать им всяческих успехов. Но центробежные силы, разрывающие вильсоновский порядок, настолько глубоко укоренились в современном мире, что даже конец эпохи Дональда Трампа не возродит проект в его самой амбициозной форме. Вильсоновские идеалы не исчезнут, влияние этой школы на внешнюю политику США будет продолжаться, но безмятежные дни постбиполярной эпохи, когда американские президенты выстраивали внешнюю политику вокруг принципов либерального интернационализма, вряд ли вернутся в ближайшее время.

Порядок вещей

Вильсонианство – лишь одна из множества разновидностей миропорядка, основанного на правилах. Вестфальская система, сформировавшаяся в Европе после окончания Тридцатилетней войны в 1648 г., и система Европейского концерта, возникшая после Наполеоновских войн начала XIX века, были основаны как на правилах, так и на законах; основополагающие идеи международного права восходят к этим эпохам. Священная Римская империя – транснациональное объединение земель, простиравшихся от Франции до современной Польши и от Гамбурга до Милана – представляла собой международную систему, предвещавшую Европейский союз, систему с очень сложными правилами, регулирующими практически все области жизни, – от торговли до суверенного наследования между княжескими домами.

Что касается прав человека, то к началу XX века европейская политика уже в течение столетия включала случаи вопиющих нарушений прав человека в международную повестку. Тогда, равно как и сейчас, деспотическая модель поведения была свойственна в основном слабым странам, и именно они притягивали к себе наибольшее внимание. Геноцид турецких христиан, совершённый османскими войсками и иррегулярными силами в конце XIX и начале XX веков, привлёк куда больше внимания, чем бесчинства, чинимые примерно в то же время русскими войсками против мусульманских мятежников на Кавказе. Ни одна делегация европейских держав не прибыла в Вашингтон, чтобы обсудить проблему обращения с коренными американцами или выступить с заявлением относительно статуса афроамериканцев. Тем не менее европейский довильсоновский порядок значительно продвинулся в направлении «поднятия прав человека на уровень дипломатии».

Так что даже при весьма поверхностном анализе очевидно, что оценивать Вильсона как первопроходца, торжественно привнёсшего в анархичный мир непросвещённых государств идеи основанного на институтах мирового порядка и прав человека, – по меньшей мере, опрометчиво. Он скорее стремился реформировать существующий международный порядок, изъяны которого убедительно продемонстрировали ужасы Первой мировой войны. В довильсоновском миропорядке династические правители обычно признавались легитимными, а интервенции, такие, например, как русское вторжение 1849 г. в Венгрию для восстановления правления Габсбургов, считались законными. За исключением самых вопиющих случаев, государства были более или менее свободны обращаться со своими гражданами или подданными бесконтрольно, так, как хотели.

И хотя от правительств ожидалось соблюдение общепринятых принципов международного публичного права, ни один наднациональный орган не был уполномочен обеспечивать соблюдение этих стандартов. Сохранение «баланса сил» являлось главным геополитическим императивом в действиях государств; война, хотя и признавалась гуманитарной катастрофой, рассматривалась как законный элемент системы. Вильсон считал, что это делает будущие конфликты неизбежными. Чтобы исправить положение, он стремился создать порядок, при котором государства признавали бы принудительные правовые ограничения и внутри страны, и на международной арене.

Осуществиться этому в полной мере так и не было суждено, но до определённого времени послевоенный американоцентричный порядок во многом отвечал представлениям Вильсона. Стоит отметить, что идеи эти далеко не везде воспринималось одинаково. Хотя Вильсон был американцем, его взгляд на мировой порядок был разработан прежде всего чтобы определять геополитическую ситуацию в Европе, и именно в Европе идеи Вильсона имели наибольший успех и продолжают иметь оптимистичные перспективы. Несмотря на то, что изначально большинство этих идей были восприняты европейскими политиками с едким и циничным презрением, впоследствии принципы Вудро Вильсона легли в основу европейского порядка и закрепились в законах и практиках ЕС.

Пожалуй, ни один правитель со времён Карла Великого не оставлял на европейском политическом порядке такого глубокого следа, как осмеянный пресвитерианин из долины Шенандоа.

Изгиб истории

Если попытаться оценить перспективы вильсоновской концепции за пределами Европы, картина предстанет весьма мрачная. Однако есть ощущение, что причины гибели небезуспешного проекта отличаются от тех, о которых мы зачастую слышим. Критики подхода Вильсона к мировой политике, часто осуждают его за идеализм. Но на самом деле в идеализме Вильсона упрекнуть сложно: во время переговоров в Версале он показал себя как политик, способный при необходимости действовать в духе самой циничной Realpolitik. Истинная же проблема вильсонианства лежит не в наивности веры в добрые намерения государств, она заключается в упрощённом видении исторического процесса, особенно той его части, что касается влияния технологического прогресса на общественный строй. Проблема Вильсона заключалась не в том, что он был болваном, а в том, что он был либералом (вигом).

Подобно прогрессистам начала XX века, как, впрочем, и многим современным американским интеллектуалам, Вильсон был либеральным детерминистом англосаксонской школы. Он разделял оптимизм тех, кого историк Герберт Баттерфилд называл the Whig historians, то есть британских мыслителей Викторианской эпохи, которые рассматривали человеческую историю как сюжет о «неотвратимом прогрессе и совершенствовании». Вильсон считал, что так называемая упорядоченная свобода, характерная для англо-американского сообщества, открыла путь к постоянному процветанию и миру. Это убеждение есть не что иное, как своего рода англосаксонское гегельянство. Оно утверждает, что сочетание трёх элементов – свободного рынка, свободного правительства и верховенства закона, которые имелись в Великобритании и Соединённых Штатах, неизбежно окажет трансформирующее воздействие и на остальной мир. И по мере этого процесса человечество будет медленно и, как предполагается, добровольно объединяться вокруг ценностей, которые сделали англосаксонский мир таким богатым, привлекательным и свободным, каким мы его знаем.

Вильсон был набожным сыном священника, глубоко погружённым в кальвинистское учение о предопределении и абсолютной верховной власти Бога; он верил в неизбежность прогресса. Он также был убеждён, что в будущем исполнятся библейские пророчества о грядущем тысячелетии – царстве мира и процветания, которое продлится до конца веков, когда Христос, возвратившись, соединит небо и землю. Примечательно, что современные вильсонианцы придали этому детерминизму светский оттенок: в их глазах либерализм станет господствовать в будущем и приведёт человечество к «концу истории» в результате проявления самой человеческой природы, а не некоего божественного наития.

Вильсон считал, что поражение Германской империи в Первой мировой войне и крах Австро-Венгерской, Российской и Османской империй означает, что звёздный час всемирной Лиги Наций, наконец, настал. В 1945 г. американские лидеры от Элеоноры Рузвельт и Генри Уоллеса «слева» до Венделла Уилки и Томаса Дьюи «справа» интерпретировали падение Германии и Японии во многом схожим образом. В начале 1990-х гг. ведущие внешнеполитические деятели и мыслители США рассматривали крушение Советского Союза через ту же детерминистскую призму: как сигнал о том, что пришло время поистине глобального и подлинно либерального мирового порядка. Во всех трёх случаях вильсоновские строители мирового порядка, казалось, были близки к своей цели. Но каждый раз, подобно Улиссу, они оказывались уносимы встречным ветром.

Технические трудности

Сегодня ветер снова набирает силу. Любому, кто надеется оживить слабеющий вильсоновский проект, предстоит столкнуться с рядом препятствий.

Возможно, наиболее очевидное из них – это возвращение в повестку геополитики, изрядно подпитываемой идеологией. Китай, Россия и ряд более мелких стран, примкнувших к ним (Иран, например), видят в идеалах Вильсона смертельную угрозу своим режимам, что, нужно заметить, небезосновательно. Ранее, в период после окончания холодной войны, превосходство США стало настолько всеохватным, что эти государства пытались либо преуменьшить, либо каким-то образом замаскировать свою оппозицию правившему демократическому консенсусу.

Однако начиная со второго срока президента Барака Обамы и далее, за время администрации Трампа, эти страны стали проявлять куда меньшую сдержанность. Видя в вильсонианстве главным образом прикрытие американских и, в какой-то степени, европейских амбиций, Пекин и Москва всё более смело оспаривают эти принципы и инициативы как в международных институтах, таких как ООН, так и в конкретных регионах, от Сирии до Южно-Китайского моря.

Оппозиция этих держав вильсоновскому порядку разрушительна сразу в нескольких отношениях. Прежде всего, для «вильсонианских держав» это повышает риски и издержки вмешательства в конфликты за пределами их границ. Например, поддержка режима Башара Асада Россией и Ираном помогла предотвратить более непосредственное участие Соединённых Штатов и европейских стран в гражданском конфликте в этой стране.

Кроме того, присутствие великих держав в «антивильсоновской коалиции» даёт дополнительную защиту и помощь меньшим странам, без которых те, возможно, не пошли бы по пути сопротивления сложившемуся статус-кво. Наконец, членство в международных институтах Китая и России затрудняет работу этих институтов по поддержанию вильсоновских норм: возьмём, например, вето России и Китая в Совете Безопасности, избрание антивильсоновских представителей в различные органы ООН, а также сопротивление Венгрии и Польши действиям ЕС, направленным на укрепление верховенства закона.

Между тем поток технологических инноваций и изменений, известный как «информационная революция», создаёт целый ряд препятствий для достижения вильсоновских целей и на уровне отдельных стран, и на уровне международной системы в целом. Ирония заключается в том, что последователи идей Вильсона часто говорят, что благодаря техническому прогрессу мир станет более управляемым, а политика – более рациональной, даже если вместе с этим прогресс увеличит опасность войны, сделав её гораздо более разрушительной. В это верил и сам Вильсон, и послевоенные строители порядка, и либералы, которые всеми силами стремились продлить управляемый США порядок после холодной войны. Однако всякий раз вера в технологические изменения оказывалась заблуждением.

С появлением интернета стало особенно очевидно, что, хотя новые технологии и способствуют распространению либеральных идей и их практического воплощения, они также могут без особого труда подрывать демократические системы и способствовать укреплению авторитарных режимов.

Сегодня, когда новые технологии разрушают целые отрасли, а влияние социальных сетей на новостные СМИ и предвыборные кампании оказывается порой определяющим, политика во многих странах становится всё более неспокойной и поляризованной. А это значительно увеличивает шансы на победу кандидатов-популистов и противников истеблишмента с обеих сторон. Кроме того, это затрудняет национальным лидерам поиск компромиссов, которые являются неотъемлемой частью международного сотрудничества, а также увеличивает вероятность того, что новые правительства не захотят продолжить курс своих предшественников.

Информационная революция дестабилизирует международную жизнь и по другим направлениям, что, в свою очередь, затрудняет работу глобальных институтов. Возьмём, к примеру, проблему контроля над вооружениями – центральную проблему внешней политики Вильсона со времён Первой мировой войны, которая стала ещё более острой после появления ядерного оружия. Последователи Вильсона уделяют такое серьёзное внимание контролю над вооружениями не только из соображений предотвращения глобальной гуманитарной катастрофы, но и потому, что даже неиспользованное ядерное оружие либо его эквивалент делают недостижимой вильсоновскую мечту о международном порядке, основанном на примате права и закона. Оружие массового уничтожения гарантирует именно такой государственный суверенитет, который, по мнению Вильсона, несовместим с долгосрочными интересами безопасности человечества. Организовать гуманитарную интервенцию против ядерной державы непросто.

Борьба против распространения ядерного оружия имела свои успехи, и это распространение удалось отсрочить, но оно не остановлено полностью и ограничивать его становится всё труднее. В 1940-е гг. чтобы создать первое ядерное оружие, потребовалась мощь самого богатого государства в мире и целый консорциум ведущих учёных-физиков. Сегодня даже второстепенные и третьестепенные научные учреждения в странах с низким доходом в состоянии справиться с этой задачей. Это не означает, что усилия по нераспространению нужно оставить. Но не стоит забывать, что не от всех болезней есть лекарства.

Более того, упомянутый технологический прогресс, лежащий в основе информационной революции, значительно обостряет проблему контроля над вооружениями. Развитие кибероружия, а также потенциал биологических средств нанесения стратегического вреда, наглядно продемонстрированный пандемией COVID-19, служат предупреждением о том, что по сравнению с ядерными технологиями, новые средства ведения войны значительно труднее отслеживать и контролировать. Осуществлять эффективный контроль над новыми видами вооружений, возможно, просто не получится. Наука меняется слишком быстро, зафиксировать соответствующие исследования зачастую сложно, а полностью запретить ключевые технологии нельзя, потому что они имеют важное гражданское применение.

Кроме того, появились и другие экономические стимулы, которых не было во времена холодной войны, и теперь они подталкивают гонку вооружений в новые области. Ядерное оружие и ракетные технологии большой дальности стоили чрезвычайно дорого и приносили мало пользы гражданской экономике. Биологические и технологические исследования, напротив, имеют решающее значение для любой страны или компании, ставящих цель оставаться конкурентоспособными в XXI веке. Такая гонка вооружений – неуправляемая, имеющая множество полюсов и охватывающая целый ряд передовых технологий – уже не за горами, и она неминуемо свернёт планы по возрождению вильсоновского порядка.

Это не для всех

Одно из центральных предположений, лежащих в основе вильсоновского порядка, – вера в то, что все страны рано или поздно приблизятся к уровню развития передовых государств и в итоге примут либеральную капиталистическую модель, на которой выстроена Северная Америка и Западная Европа. Для успеха вильсоновского проекта требуется высокая степень конвергенции, государственные системы стран-участников должны отвечать требованиям демократии, а сами государства как международные акторы – быть готовы и способны проводить политику на международной арене в рамках либеральных многосторонних институтов. Однако сегодня, по крайней мере, в среднесрочной перспективе, веру в то, что такая конвергенция возможна, сохранять всё сложнее. Китай, Индия, Россия и Турция уже с гораздо меньшей вероятностью сойдутся на пути к либеральной демократии, чем, например, в 1990 году. В течение долгого времени эти и другие государства наращивали экономические и технологические мощности не для того, чтобы стать копией Запада, а наоборот, для достижения большей независимости от него, а также реализации собственных цивилизационных и политических целей.

По правде говоря, вильсонианство – сугубо европейский проект, и направлен он на решение именно европейских проблем.

С момента распада Римской империи Европа была разделена на сферы влияния равных (или почти равных) конкурентов. Война была постоянным условием передела Европы на протяжении большей части её истории. Глобальное господство Европы в XIX и в начале XX века можно в немалой степени связать с продолжительной борьбой за первенство между Францией и Соединённым Королевством, – борьбой, которая способствовала развитию важнейших отраслей: финансов, государственного устройства, промышленных технологий и военного искусства, сделавших европейские государства столь жестокими и беспощадными конкурентами.

В отличие от многих других стран мира европейские державы, перед которыми постоянно маячил призрак большой войны, разработали более сложную систему дипломатических отношений и международной политики. Развитые международные институты и доктрины легитимности существовали в Европе задолго до того, как Вильсон пересёк Атлантику, чтобы представить свой знаменитый план Лиги Наций. По сути Лига была ничем иным, как усовершенствованной версией ранее существовавших в Европе форм международного управления. И хотя для создания гарантий того, что Германия и её западные соседи будут придерживаться правил новой системы, потребовалась ещё одна разрушительная мировая война, Европа уже была готова к установлению вильсоновского порядка.

Но опыт Европы не стал нормой для остального мира. Хотя в Китай периодически вторгались кочевники, и в его истории были периоды, когда несколько независимых китайских государств боролись за власть над всей страной, большую часть своей истории эта страна являлась одним целым. Идея единого легитимного государства, не имеющая международных аналогов, так же глубоко укоренилась в политической культуре Китая, как идея мультигосударственной системы, основанной на принципе взаимного признания, – в европейской. Между китайцами, японцами и корейцами случались столкновения, но вплоть до конца XIX века межгосударственные конфликты там были редкостью.

Если мы взглянем на историю человечества, то увидим, что на протяжении большей её части развитие мира определяли устойчивые государства-цивилизации, а не государства европейской модели соперничества между равными державами. Ранее территория современной Индии была объектом доминирования Империи Великих Моголов. Между XVI и XIX веками Османская и Персидская империи властвовали на территории, известной сейчас как Ближний Восток. А племена инков и ацтеков не имели равных в своих регионах. Хотя война и кажется более или менее универсальным способом решения проблем среди разных мировых культур, европейская модель поведения, в которой эскалация войны способствовала мобилизации и развитию технологических, политических и бюрократических ресурсов для обеспечения выживания государства, не присуща международной жизни в остальном мире.

Для государств и народов в большей части мира проблемой современной истории, требующей решения, была вовсе не бесконечность конфликтов между великими державами. Истинная проблема заключалась в том, чтобы понять, как прогнать европейские державы со своих территорий и зон влияния. И именно этот поиск сопровождался мучительной культурной и экономической перестройкой для максимально эффективного использования природных и промышленных ресурсов. Таким образом, междоусобные конфликты в Европе стали для неевропейцев не экзистенциальным цивилизационным вызовом, на который необходимо дать ответ, а долгожданной возможностью добиться независимости.

Постколониальные и незападные государства часто присоединялись к глобальным институтам, чтобы восстановить или укрепить суверенитет, а вовсе не для того, чтобы отказываться от него. В следовании международному праву их интерес нередко заключался, в первую очередь, в защите слабых государств от сильных, а никак не в ограничении власти своих национальных лидеров, направленной на укрепление влияния. В отличие от европейских визави эти государства не накопили большого и важного опыта создания тиранических режимов, подавляющих инакомыслие и ставящих беспомощное население на службу колониальным силам. Их опыт, напротив, во многом сформирован сознанием своей униженности как народа, чья власть и элиты неспособны защитить своих подданных и граждан от наглого, высокомерного поведения иностранных держав.

После того, как последняя страница в формальной истории колониализма была перевёрнута и зарождающиеся на месте бывших колоний государства начали утверждать контроль над своими землями, повестка в виде проблемы слабых государств и неполноценного суверенитета осталась прежней.

Даже в Европе различия исторического опыта помогают объяснить неодинаковый уровень приверженности государств идеалам Вильсона. Такие страны, как Франция, Германия, Италия и Нидерланды, пришли к пониманию, что смогут достичь национальных целей, только объединив свои суверенитеты. Однако для многих бывших членов Варшавского договора мотивом присоединения к западным клубам, ЕС и НАТО, было восстановление утраченного суверенитета. Они не разделяли чувства вины и раскаяния по поводу колониального прошлого Европы (а в случае с Германией – по поводу холокоста), которые побудили многие страны Западной Европы согласиться с необходимостью принять новый подход к международным отношениям. И они без стеснения и в полной мере воспользовались привилегиями членства в ЕС и НАТО, не чувствуя себя при этом каким–то образом морально связанными с теми принципами, что формально закреплялись в заявлениях этих организаций, – принципами, которые они сами, к слову, нередко воспринимали как красиво оформленное лицемерие.

Технический эксперт

Недавний феномен роста популизма на Западе выявил ещё одну опасность для вильсоновского проекта. Если Соединённые Штаты избрали Дональда Трампа президентом в 2016 г., на что они способны в будущем? И что может сделать электорат в других «важных» странах? И если вильсоновский проект оброс таким количеством проблем даже в своей политической колыбели – на Западе, то каковы его перспективы в остальном мире?

В эпоху Вильсона демократическое управление сталкивалось с проблемами, которые, как многие опасались, были непреодолимы. Промышленная революция разделила американское общество, создав беспрецедентный уровень неравенства. Корпорации-гиганты приобрели огромную политическую власть и весьма эгоистично использовали её, чтобы противостоять вызовам, угрожающим их экономическим интересам. В то время состояние самого богатого американца Джона Рокфеллера превышало годовой бюджет федерального правительства США. В 2020 г. самый богатый человек Джефф Безос имел капитал, чистой стоимостью равный примерно трём процентам расходов федерального бюджета.

Однако, с точки зрения Вильсона и его прогрессивных сподвижников, решением этих проблем не могла стать простая передача власти избирателям. Тогда большинство американцев ещё имели образование не более восьми классов, а волна европейских мигрантов захлестнула растущие американские города, ставшие новым домом для миллионов избирателей, многие из которых даже не говорили по-английски, часто были неграмотны, а потому охотно голосовали за коррумпированных городских функционеров.

Прогрессисты ответили на эту проблему, поддержав создание аполитичного экспертного класса менеджеров и администраторов. Они стремились построить административное государство, которое, с одной стороны, ограничивало бы чрезмерную власть богатых, а с другой – исправляло моральные и политические недостатки бедных (кстати, сухой закон был важной частью предвыборной программы Вильсона, а во время Первой мировой войны и после неё он инициировал агрессивные аресты, а в некоторых случаях депортации социалистов и других радикалов). Посредством таких мер, как совершенствование качества образования, строгое ограничение иммиграции и евгеническая политика контроля рождаемости, прогрессисты надеялись сформировать класс более образованных и более ответственных избирателей, которые уверенно поддержали бы технократическое государство.

Спустя столетие элементы этого прогрессистского мышления по-прежнему имеют решающее значение для вильсоновской модели правления в США и других странах, но добиваться их общественной поддержки намного труднее. Интернет и социальные сети подорвали авторитет всех форм экспертного знания.

Сегодняшнее гражданское сообщество значительно лучше образовано, а потому меньше нуждается в экспертных рекомендациях и указаниях.

А такие события, как вторжение США в Ирак в 2003 г., финансовый кризис 2008 г. и плохо выстроенная система реагирования на вызов пандемии 2020 г., серьёзно подорвали доверие к экспертному знанию и технократам, которых многие люди стали рассматривать как основу гнусного «глубинного государства».

Международные институты сталкиваются с ещё большим кризисом доверия. Избиратели, скептически относящиеся к идее технократического правления в их собственных странах, тем более насторожены по отношению к иностранным технократам, чьи взгляды кажутся им подозрительно космополитическими. Подобно тому, как жители европейских колониальных территорий предпочитали самоуправление (даже плохо организованное) правлению колониальных властей (даже более компетентных), сегодня многие люди на Западе и в постколониальном мире, вероятно, отвергнут самые благие намерения глобальных институтов.

Тем временем такие проблемы развитых обществ, как потеря производственных рабочих мест, экономическая стагнация или снижение реальной заработной платы, хроническая бедность среди меньшинств и эпидемия опиоидов, не поддаются технократическим решениям. А когда дело касается глобальных проблем – изменения климата и массовой миграции, с трудом верится, что громоздкие институты мирового управления, а также склонные к выяснению отношений и переделу сфер влияния государства, которые ими руководят, предложат простые и действенные решения, способные возродить доверие общества.

Что это означает для Байдена

Все эти обстоятельства указывают на то, что отход от вильсоновской модели развития, вероятно, продолжится, мировая политика будет всё больше отдаляться от этих принципов, а в некоторых случаях идти прямо наперекор им. Такие институты, как НАТО, ООН и ВТО, в силах доказать свою жизнеспособность (всё-таки мощь бюрократии иногда творит чудеса), но они явно сдадут позиции в плане способности отвечать на актуальные вызовы и, возможно, не смогут достигать даже своих первоначальных целей, не говоря уже о решении новых задач. Международный порядок тем временем будет во всё большей степени формироваться государствами, которые идут разными путями к своему преуспеванию. Это необязательно гарантирует неизбежность цивилизационных столкновений в будущем, но глобальным институтам придётся учитывать гораздо более широкий спектр взглядов и ценностей, чем раньше.

Есть надежда, что многие достижения вильсоновского порядка могут быть сохранены и, возможно, в каких-то областях даже расширены. Но зацикленность на былой славе не поможет качественно развить идеи и политику, чья задача обеспечить выживание и развитие в тяжёлые времена. Иные способы политического устройства существовали в прошлом – как в самой Европе, так и в других частях мира, и государствам придётся использовать их, опираться на эти примеры, если они хотят создать фундамент для стабильности и сохранить мир в современных условиях.

Для американских политиков общемировой кризис задуманного Вильсоном международного порядка представляет серьёзные проблемы, которые, вероятно, будут беспокоить администрации на протяжении десятилетий. Одна из проблем заключается в том, что многие профессиональные чиновники и влиятельные конгрессмены, представители гражданского общества и медиа глубоко верят не только в то, что внешняя политика Вильсона – это хорошо и полезно для Соединённых Штатов, но и в то, что это единственный путь к миру и безопасности (и даже выживанию цивилизации и всего человечества). Они будут продолжать бороться за своё дело, ведя окопную войну внутри бюрократии и используя надзорные полномочия Конгресса и постоянные утечки в лояльные СМИ, чтобы поддерживать пламя этой борьбы.

Интриги будут ограничены тем, что любая коалиция интернационалистов в американской внешней политике должна в значительной степени полагаться на голоса избирателей, поддерживающих идеи Вильсона. Но нынешнее поколение, воспитанное в условиях глобальных сетей и некомпетентных политических обозревателей, питает гораздо меньшее доверие к этим идеям. Ни неудача президента Джорджа Буша по созданию национального государства в Ираке, ни провал Обамы в связи с гуманитарной интервенцией в Ливию – ничто из этого не показалось большинству американцев успешным проектом, поэтому общественное доверие к идее построения демократий за рубежом очень невысоко.

Однако американская внешняя политика всегда упирается в вопрос коалиции. Как я писал в своей книге «Особое Провидение», сторонники Вильсона – одна из четырёх школ, которые боролись за формирование американской внешней политики с XVIII века. Приверженцы идей Александра Гамильтона хотят выстроить американскую внешнюю политику вокруг могущественного национального правительства, тесно связанного с миром финансов и международной торговли. Вильсоновцы рвутся соорудить мировой порядок, основанный на демократии, правах человека и верховенстве закона. Джексоновские популисты с подозрением относятся к крупному бизнесу и «крестовым походам» за демократией Вильсона, но хотят сильных военных и экономических программ. Джефферсонианцы желают ограничить американские обязательства и вовлечённость в зарубежные дела. (Отметим, что пятая школа, ведущим сторонником которой был президент Конфедерации Джефферсон Дэвис, определяла национальные интересы США через сохранение рабства). Сторонники Гамильтона и Вильсона ощутимо доминировали в американской внешней политике после холодной войны, но Барак Обама вновь начал вводить некоторые джефферсоновские идеи о сдержанности, а после ливийской неудачи его тяготение к такому подходу явно усилилось. Трамп, повесивший портрет президента Эндрю Джексона в Овальном кабинете, стремился создать националистическую коалицию последователей Джексона и Джефферсона против глобалистской коалиции гамильтонцев и вильсоновцев, господствовавшей со времён Второй мировой войны.

Даже несмотря на то, что администрация Байдена уводит американскую внешнюю политику от националистической парадигмы Трампа, ей придётся заново отрегулировать баланс между подходом Вильсона и идеями других школ в свете изменившихся политических условий внутри страны и за рубежом. Подобные корректировки производились и раньше. В первые обнадёживающие годы послевоенной эпохи вильсоновцы, в частности Элеонора Рузвельт, хотели, чтобы администрация Трумэна поставила поддержку ООН на вершину своих приоритетов. Гарри Трумэн и его команда вскоре увидели, что противостояние Советскому Союзу представляет собой задачу наибольшей важности, и начали формировать основу для холодной войны и политики сдерживания. Этот сдвиг был мучительным, и Трумэну с трудом удалось добиться от госпожи Рузвельт вялой поддержки во время напряжённых выборов 1948 года. Но критическая масса вильсоновских демократов согласилась с логикой, согласно которой победа над сталинским коммунизмом была целью, оправдывающей сомнительные средства, необходимые для ведения холодной войны. Байден может извлечь хороший урок из этого примера. Спасение планеты от климатической катастрофы и создание коалиции для противодействия Китаю – вот основания, которые удовлетворят многих сторонников Вильсона и заставят согласиться, что определённое отсутствие щепетильности, когда дело касается выбора союзников и тактики, абсолютно оправдано.

Администрация Байдена может использовать и другие методы, применявшиеся прошлыми президентами, чтобы заручиться поддержкой граждан. Один из них – оказать давление на слабые страны, находящиеся в сфере влияния Вашингтона, чтобы те провели экстренные реформы. Другой путь – предложить хотя бы видимость поддержки вдохновляющим инициативам, у которых мало шансов на успех. Как сообщество вильсоновцы привыкли достойно терпеть неудачи и часто поддерживают политиков, исходя из их (предполагаемых) благородных намерений, не требуя слишком многого.

Есть и другие, менее макиавеллистские способы удержать либеральный электорат.

Даже когда конечные цели политики Вильсона становятся менее достижимыми, есть проблемы, в отношении которых разумная и целенаправленная американская политика может дать результаты, и вильсоновцы это, без сомнения, оценят.

Международное сотрудничество, направленное на противодействие отмыванию денег и устранению налоговых убежищ, – область, где прогресс имеет неплохие шансы на реализацию. Кроме того, работа по совершенствованию глобальной системы здравоохранения будет оставаться в приоритете в течение нескольких лет после завершения пандемии COVID-19. Продвижение за рубежом образования для групп с недостаточным уровнем обеспеченности услугами – женщин, этнических и религиозных меньшинств, бедных – является одним из действенных способов построить лучший мир, и многие правительства, отвергающие вильсоновский идеал в целом, могут принять такую поддержку извне, если она не будет иметь слишком яркого политического подтекста.

Сегодня Соединённые Штаты и мир переживают что-то вроде вильсоновской рецессии. Но в политике ничто не длится вечно, а надежда, как известно, умирает последней. Вильсоновское видение глубоко укоренилось в американской политической культуре, а ценности, о которых он говорил, имеют слишком большую глобальную привлекательность, чтобы просто списать их со счетов.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs №1 за 2021 год. © Council on foreign relations, Inc.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 1 марта 2021 > № 3708349 Уолтер Рассел Мид

ВОЙНА НОВОЙ ЭПОХИ

АНДРЕЙ ФРОЛОВ

Кандидат исторических наук, эксперт Российского совета по международным делам.

АНАСТАСИЯ ТЫНЯНКИНА

Лаборант творческой лаборатории «Школа молодого журналиста» ИГСУ РАНХиГС.

НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ ВООРУЖЁННОГО КОНФЛИКТА В КАРАБАХЕ ОСЕНЬЮ 2020 ГОДА

Осенняя война 2020 г. в Карабахе между Арменией и Азербайджаном, известная также как операция азербайджанской армии «Железный кулак», стала одним из самых драматических событий и без того весьма непростого года. Информация, появившаяся с момента подписания перемирия, позволяет сделать некоторые выводы о конфликте в целом. В данной работе авторы анализируют особенности карабахской войны[1].

Не то, чего ждали

Конфликт отличала беспрецедентная для нынешних времён скоротечность. Азербайджанской армии хватило 44 дней (если считать датой официального окончания войны 9 ноября 2020 г.), чтобы практически полностью разрушить военную инфраструктуру армян в Нагорном Карабахе и поставить имеющиеся там силы на грань полного поражения. Это тем более удивительно, что речь шла о столкновении сопоставимых по уровню держав, причём Армения готовилась к войне на протяжении последних 25 лет.

Конфликт оказался очень кровопролитным – потери сторон сравнимы с потерями в ходе горячей фазы конфликта в Донбассе, которая длилась почти год (по опубликованным на текущий момент данным, потери украинской армии составили 2576 единиц бронетехники, из которых 391 утрачена безвозвратно)[2]. Известные потери сторон карабахского конфликта приведены в таблице 2.

Особым можно назвать и то обстоятельство, что стороны вели боевые действия без прямого вовлечения третьей стороны (несмотря на бытующее мнение об участии в конфликте турецких военнослужащих, прямых доказательств этого к февралю 2021 г. не появилось). Безусловно, на стороне Азербайджана и Армении в той или иной форме выступали союзники. Но если российские действия ограничивались экстренными поставками вооружения, то турецкие военные были задействованы «гибридно» – из штабов и со своей территории, хотя этот вопрос остаётся одним из самых дискуссионных. В то же время обе стороны активно использовали иностранцев напрямую – в случае с азербайджанской армией это были протурецкие боевики из Ливии и Сирии, за армянскую армию воевали этнические армяне – жители других стран. Их участие было не столь велико, тем не менее война в Карабахе продолжила традицию последних лет, когда на полях сражений наблюдается активное присутствие иностранцев (частные военные компании, наёмники, добровольцы и так далее). Отметим, что сирийских боевиков для войны в Карабахе вербовала турецкая спецслужба МИТ, которая по той же схеме отправляла личный состав из Сирии в Ливию[3].

Отличительной чертой конфликта стала также его полная внезапность. Очевидно, что его развития именно в такой форме никто не ожидал. Это вдвойне любопытно, так как имел место «фальстарт» 12 июля 2020 г., когда на границе Армении и Азербайджана в районе Тавуш погибли 11 военнослужащих азербайджанской армии (включая генерал-майора Полада Гашимова) и четверо армянских военных[4]. Но это не привело ни к каким далеко идущим последствиям. К подобному за 25 лет в приграничье все привыкли.

Исходя из масштабности азербайджанской операции можно предположить, что её разработка началась не позднее 2019 года. Видимо, к весне подготовка завершилась, после чего Баку ждал подходящего момента. Были введены беспрецедентные меры стратегической маскировки планов, дезинформации и жесточайшей цензуры любой информации из приграничных районов, апофеозом чего стали совместные азербайджанско-турецкие учения в июле-августе. Они позволили безболезненно провести перегруппировку войск, «спрятать» отдельные части и сформировать ударные группировки в приграничном предполье. На руку азербайджанской стороне сыграли и вышеупомянутые события в июле, которые, хотя и закончились потерями в офицерском составе, позволили на время отвлечь внимание от основного плана. Скорее всего, последние приготовления шли буквально накануне начала операции, что позволило минимизировать возможные утечки, а также сохранить в тайне истинные замыслы.

Армения не имела и не имеет средств космической и авиационной разведки для отслеживания таких приготовлений. Вероятность передачи подобных сведений Россией существует, но она невысока. Агентурные же возможности армян по понятным причинам оценить нереально. Азербайджанским военным задачу по поддержанию контрразведывательного режима упростила эпидемия коронавируса, из-за которой ещё с весны в стране была ограничена мобильность населения. Это сокращало риск нежелательной встречи с колоннами военной техники на марше.

Война показала важность долгосрочного планирования и создания запасов материально-технических средств и вооружения, так как расход боеприпасов обеими сторонами был очень велик.

Нельзя не признать стратегическое значение формально гражданской азербайджанской грузовой авиакомпании Silk Way Airlines[5], тяжёлые транспортные самолёты которой, Boeing 747 и Ил-76ТД/МД, осуществляли перевозки из Израиля, Турции и Грузии с первого до последнего дня конфликта. Возможности Армении в сфере воздушного транспорта оставались намного более ограниченными, однако и там основная нагрузка легла на формально гражданские борты чартерных компаний (например, Atlantis European Airways и Klas Jet)[6]. Можно предположить, что они перевозили в основном относительно негабаритный груз (за исключением Ил-76) и боеприпасы. Общее число вылетов в интересах министерства обороны Азербайджана можно оценить не менее чем в 100–150, армянской стороны – вряд ли более 50.

Беспилотная победа

Одной из самых обсуждаемых особенностей конфликта стало применение Азербайджаном беспилотных летательных аппаратов. Действительно, Баку удалось установить в Нагорном Карабахе беспилотный разведывательно-ударный контур, который позволял осуществлять непрерывное наблюдение, разведку и сбор информации, а также огневое воздействие на противника[7]. На территории бывшего СССР такое произошло впервые, да и в мире подобного рода прецеденты носят единичный характер. Это тоже результат долгосрочной подготовки азербайджанского руководства, которое активно развивало беспилотную авиацию на протяжении последних десяти лет. Основным партнёром в этом вопросе был Израиль, который не только предоставил БЛА различных типов и лицензию на их производство (барражирующий боеприпас Orbiter-1K/ «Зербе-1К», разведывательные БЛА Aerostar, Orbiter-2M и Orbiter-3), но и помог создать электронную карту Нагорного Карабаха силами компании Elta Systems[8].

Таблица 1. Закупки Азербайджаном БЛА в Израиле (без учёта лицензионного производства)

Источник: Boquet J. La doctrine antidrones des armees francaises // Air&Cosmos, №2718, P. 24 (дата обращения 08.02.2021).

Но если сотрудничество с Израилем особенно не скрывалось, то применение в ходе конфликта турецких БЛА Bayraktar TB2 стало сенсацией и вызвало многочисленные спекулятивные разговоры о том, что в действительности ими управляли турецкие военнослужащие[9]. Мы же не исключаем, что контракт с Турцией мог быть подписан намного раньше июня 2020 г. (когда, как считается, начались переговоры по нему), соответственно, азербайджанские специалисты проходили подготовку в Турции без особой огласки. Сами же операторы и беспилотники перебросили в Азербайджан перед самым началом войны, чтобы сохранить сам факт этой сделки в секрете и не привлечь внимание армянской стороны к возросшим возможностям Баку в области беспилотной авиации. Общее число полученных из Турции БЛА вряд ли превышало десять единиц.

Опыт применения БЛА в Карабахе назвали чуть ли не революцией в военном деле. Действительно, Азербайджан активно применял ударно-разведывательные БЛА и барражирующие боеприпасы турецкого и израильского производства, которые уничтожили значительную часть армянской тяжёлой техники (в том числе почти 90 процентов танков)[10]. Это напоминает ситуацию с потерей бронетехники сирийской армией после начала турецкого наступления в Идлибе в феврале 2020 г., в ходе которой почти 100 процентов сирийских самоходных артиллерийских установок были уничтожены беспилотниками[11].

Но не стоит преувеличивать этот, безусловно, впечатляющий успех. Современным средствам поражения противостояли устаревшие ЗРК советского производства, которые создавались для уничтожения совсем других целей, не говоря уже о том, что довольно много ЗРК «Оса-АК» были закуплены в Иордании, причём неизвестно в каком состоянии. Кроме того, у армянской стороны в Карабахе практически отсутствовали современные средства радиоэлектронной борьбы (РЭБ). Не осуществлялась комплексная борьба с местами базирования БЛА и наземными центрами управления, что также сказалось на эффективности азербайджанского воздушного наступления.

Применение военной хитрости в виде беспилотных самолётов Ан-2 в качестве ложных целей лишь усугубило ситуацию, вскрыв армянскую систему ПВО и ускорив уничтожение выявленных средств ПВО за счёт массированного удара беспилотников. У армян отсутствовала современная эшелонированная система ПВО, они не применяли пилотируемую авиацию, не атаковали пункты управления и аэродромы базирования азербайджанских аппаратов. При таких условиях уничтожение средств ПВО было вопросом времени.

Также заслуживающим внимания фактом является ограниченное использование пилотируемой авиации для поражения наземных целей. Армянская сторона достоверно потеряла штурмовик Су-25 без воздействия противника и вертолёт Ми-8. Азербайджан также потерял вертолёт Ми-8 и штурмовик Су-25, который был сбит армянскими ПВО (удивительное совпадение!)[12]. После войны появлялись сообщения о том, что пилотируемые летательные аппараты ВВС Азербайджана во время операции «Железный кулак» совершили более 600 боевых вылетов, но до сих пор неясно, как они распределялись[13].

Действия БЛА невозможно отделить и от активного использования подразделений специального назначения, а также ракетно-артиллерийских частей. БЛА выступали как целеуказатели и разведчики, обеспечивая командование азербайджанской армии информацией в режиме реального времени. Армяне стали применять свои БЛА для разведки только на заключительном этапе конфликта, но, вероятно, они уступали БЛА противника по автономности и, возможно, по характеристикам оптико-электронных обзорных систем.

Благодаря этой информации действия диверсионно-разведывательных групп были чрезвычайно эффективными. Предположительно именно на них пришлась большая часть успешных засад и операций оперативно-тактического уровня. Например, считается, что Шуша была взята так быстро и практически без потерь по причине того, что азербайджанские спецназовцы смогли преодолеть горы и выйти к самому городу, не прорываясь через линию укреплений. Соответственно, на счету их армянских визави ряд успешных засад и захватов позиций азербайджанцев, а также целеуказание для собственной артиллерии, которая оказалась единственным средством, способным эффективно тормозить наступление азербайджанской армии.

Необычной сферой применения БЛА стало поле информационной войны.

Большинство заявок на победу азербайджанской стороны иллюстрировались именно кадрами с БЛА, как бы подтверждающими достоверность событий. Армянская сторона в подавляющем большинстве случаев довольствовалась снимками с мобильного телефона на очень большом удалении, что не позволяло не только делать выводы о поражении цели, но даже точно её идентифицировать.

Новые задачи военного планирования

Война в очередной раз показала важность полноценных инженерных укреплений и маскировки в условиях всё более широкого применения БЛА и, как в рассматриваемом конфликте, господства в воздухе одной из сторон. Видимо, в XXI веке слабейшая сторона может уповать на сеть подземных укрытий и капониров для танков и артиллерии, способных минимизировать потери от лёгких беспилотников, боеприпасы которых не обладают необходимой мощью. Это требует весьма существенных затрат материальных, людских и временных ресурсов, но, как показывает опыт иррегулярных формирований на Ближнем Востоке и в Афганистане, не является неразрешимой задачей. В то же время развитые укрепления армян на севере, опиравшиеся на инфраструктуру ещё советской армии, не позволили азербайджанцам продвинуться на этом направлении. Впрочем, никакого штурма и прорыва этих укреплений и не было.

Неожиданностью стала относительная неэффективность оперативно-тактических и тактических ракетных комплексов. Несмотря на довольно массированные по меркам такого скоротечного и ограниченного конфликта пуски, ракетчики так и не смогли решить ни оперативные задачи, ни задачи устрашения мирного населения. Случаи удачного поражения военных целей имели место, но принципиально ситуацию они не изменили, к тому же эти манёвры оттягивали на себя значительное число подготовленного персонала, ресурсов, материальной части и так далее. Как минимум одна пусковая установка с невыпущенной ракетой комплекса Р-17 «Эльбрус» армян была поражена с беспилотника, что выглядит как символ перехода роли оперативно-тактических комплексов к БЛА.

Определённые выводы можно сделать и относительно развития военной техники. В очередной раз встал вопрос относительно дешёвого ЗРК с дешёвым и многочисленным боекомплектом, для которых первоочередной целью является «рой» БЛА. Боекомплект такой системы должен иметь не менее тридцати ракет, ракетное оружие – дополняться парой зенитных орудий, необходим собственный комплекс РЭБ, а также возможность автономной работы в автоматическом режиме для снижения потерь. Важно, чтобы последний был модульным, способным монтироваться как на колесном, так и на гусеничном шасси.

Действенной мерой снижения потерь в личном составе стало бы оснащение всех автомобилей на линии фронта бронированными кабинами и кузовами, обеспечивающими защиту даже при прямом попадании. Оснащение этих автомобилей системой предупреждения о лазерном облучении и противодействия ему позволило бы существенно снизить эффективность авиационных средств поражения с лазерным наведением. То же касается танков и артиллерийских орудий.

Политические уроки

Ещё одна важная особенность конфликта лежит в политической области. Россия удачно выступила миротворцем, сумев остановить конфликт и развести стороны. В каком-то смысле она даже стала невольным участником конфликта, за несколько часов до официального перемирия потеряв боевой вертолёт Ми-24П, сопровождавший колонну на территории Армении на границе с Нахичеванской автономной областью. В итоге удалось усадить за стол переговоров Армению и Азербайджан, а также добиться взаимопонимания от Турции и Ирана. Текст перемирия явно готовился весьма продолжительное время, писали его президенты Армении, Азербайджана и России, а Владимир Путин единолично составлял текст своего заявления по итогам подписания перемирия[14]. Примеров такой персональной вовлечённости в процессы на территории бывшего СССР в новейшее время немного. Этот результат тем более впечатляющ, если сравнивать его с провалившимися попытками США и Франции остановить конфликт в октябре. Представляется, что достигнутые договорённости повлияют на снижение напряжённости между Москвой и Анкарой. Косвенно подтверждает нашу гипотезу характеристика президента Реджепа Тайипа Эрдогана, прозвучавшая во время пресс-конференции Владимира Путина в декабре 2020 г.: «Это человек, который держит слово, мужчина. Он хвостом не виляет» [15].

Армения готовилась к войне, но войне совершенно иного типа. Своими действиями в политическом измерении она её даже приближала.

Несмотря на формальное разделение «Армии обороны Арцаха» и собственно армянской армии, сохранялась иллюзия, что это единый военный организм. Но карабахский фронт практически не ощутил помощи от Еревана, чьи усилия в последние годы были направлены на закупку современной военной техники. Всё ограничилось сербскими лёгкими вооружениями и боеприпасами, а также автомобильным транспортом, отдельными ЗРС и ПЗРК. В то время как с противоположной стороны можно было наблюдать целенаправленное и многолетнее военное строительство, подчинённое одной конкретной задаче и операции.

Таблица 2. Потери Армении и Азербайджана в технике за время конфликта в Карабахе в сентябре-ноябре 2020 года

Источник: сайт Oryxs Blog. URL: https://www.oryxspioenkop.com/ Примечание: в потерях не учитывались миномёты, ПТРК, БЛА и барражирующие азербайджанской стороны из-за невозможности достоверно оценить причины их потерь.

Война в Карабахе стала первым за долгие годы конфликтом приблизительно равных противников. Она имеет ряд уникальных черт, которые заслуживают самого внимательного изучения и осмысления. Важно, что различные нововведения как в военной технике, так и в методах её использования, были применены комплексно, в одном месте и в одно время.

То есть имел место своеобразный «эффект айфона», когда компиляция отдельных, уже имеющихся наработок позволила создать новый продукт.

Нельзя исключать, что некоторые из описанных нами особенностей станут неотъемлемой частью конфликтов ближайших лет. И по многим причинам именно Россия должна быть наиболее заинтересована в максимально объективном анализе этой войны.

--

СНОСКИ

[1] Из имеющихся на данный момент публикаций на русском языке о боевых действиях в ходе карабахского конфликта наибольшей полнотой, на наш взгляд отличаются статьи Алексея Рамма в издании «Независимое военное обозрение». Аспект о действиях БЛА отражён в работе: Новичков Н., Федюшко Д. Боевое применение беспилотных аппаратов в Нагорном Карабахе. М.: ООО «Статус», 2021.

[2] Михайлова Д. Потери украинской бронетехники в ходе АТО в 2014-2016 гг. // Livejournal, 2020. URL: https://diana-mihailova.livejournal.com/4505379.html

[3] MIT installs its Syrian proxies in Nagorno Karabakh // Intelligence online, 2020.

[4] Атасунцев А., при участии Химшиашвили П. Армения и Азербайджан вернулись к «горячему» переделу территории // РБК, 2020. URL: https://www.rbc.ru/politics/15/07/2020/5f0d9a2e9a794710bed2f0c9

[5] Парк компании состоит из одного Ил-76МД, семи Ил-76ТД, двух Ил-76ТД-90SW, пяти Boeing 747-400F, пяти Boeing 747-8F.

[6] Парк авиакомпании Atlantis European Airways состоит из трёх Airbus A320-200, одного Boeing 737-500 и одного Ил-76; Klas Jet – из семи Boeing 737-300/500.

[7] Новичков Н., Федюшко Д. Боевое применение беспилотных аппаратов в Нагорном Карабахе. М.: ООО «Статус», 2021. С. 78.

[8] Baku wins intelligence war thanks to Israeli contracts // Intelligence online, 16.12.2020.

[9] См., например: Кузьмин Ю. Турецкие БЛА и Карабахский конфликт // Авиация и Космонавтика, 2021, №1. С. 56.

[10] Для сравнения – в ходе боевых действий на востоке Украины 45 процентов бронетехники было уничтожено действиями артиллерии, еще 13 процентов – минами и фугасами. Правда, там почти не применялась авиация.

[11] Подсчитано на основе данных ресурса Lost Armour. URL: https://lostarmour.info/syria/

[12] Лямин Ю. Вторая Карабахская война // Экспорт вооружений, 2020, №5. С. 14.

[13] Полковник Нудиралиев направил падающий самолет на скопление армянских солдат // Haqqin.az, 2020. URl: https://haqqin.az/news/197133?fbclid=IwAR0d6psMoxzDAlawcyZis60nIOMacuEtFgygFKG5cfa9XXfu8k8sOhAcCSw

[14] Путин назвал авторов текста заявления по Карабаху // ТАСС, 22.11.2020.

[15] Цитата по: Замахина Т. Путин: Эрдоган держит слово, хвостом не виляет// Российская газета, 2020. URL: https://rg.ru/2020/12/17/putin-erdogan-derzhit-slovo-hvostom-ne-viliaet.html.

Армения. Азербайджан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 1 марта 2021 > № 3708346 Андрей Фролов, Анастасия Тынянкина

МЕЖДУ АНГЕЛОМ И БЕСОМ

ДМИТРИЙ ЕВСТАФЬЕВ

Кандидат политических наук, профессор департамента интегрированных коммуникаций факультета коммуникаций, медиа и дизайна Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

УРОКИ-2020 ДЛЯ СОВРЕМЕННОГО ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА

Общепризнано, что информационное общество оказалось одной из немногих глобальных систем, успешно развивавшихся в 2020 году. Однако пока ещё не осмыслено, что именно оно становится платформой, позволяющей глобализации сохранять устойчивость в противодействии экономической регионализации. Именно оно обеспечивает не только глобальный характер экономической и политической повестки дня, но и стабильность глобального финансового сектора.

Развитое и цифровизированное информационное общество на глобальном и региональном уровнях позволило человечеству, в особенности жителям крупнейших мегаполисов, пережить локдауны, карантины, как минимум не умирая с голоду от невозможности дойти до магазина. Ведь горожане практически утратили навыки выживания в социально неблагоприятном пространстве. Без цифровизированного и глобализированного информационного общества невозможны были бы даже простейшие карантинные мероприятия.

Несмотря на безусловное ослабление мировой геополитической монополярности, то есть доминирования Соединённых Штатов в глобальной политике и экономике, информационное общество как система остаётся под контролем США и формально американских корпораций. Но информационное пространство становится «многополярным», в нём возникают новые игроки, стремящиеся если не к информационной независимости, то по меньшей мере к установлению согласованных и устойчивых «правил игры». Противоречие между монополярным характером управления глобальным информационным обществом и всё более многополярным и многовекторным глобальным информационным пространством, вероятно, следует считать ключевым для развития глобальных коммуникаций. Оно будет и дальше обостряться внутренним кризисом Соединённых Штатов как «метрополии» информационного общества. Тем более что самым выраженным элементом кризиса стала борьба за контроль над классическими и в особенности – цифровыми медиа.

Описанное противоречие приведёт к усложнению соотношения преимуществ и рисков в развитии информационного общества. Предсказуемость и контролируемость информационных процессов заметно снизится. В информационном пространстве «ангелы» часто превращаются в «демонов».

Диалектика развития

В 2020 г. мы воспринимали информационное общество как данность, хотя ещё пятьдесят лет назад оно было лишь концептом в умах футурологов и наиболее продвинутых управленцев. Но к началу пандемического периода информационное общество, построенное на цифровых интегрированных коммуникациях, превратилось не просто в главную «скрепу» глобализации, важнейший элемент её привлекательности. Цифровое информационное общество стало инструментом, доступным в режиме пользователя практически каждому потребителю на планете.

Согласно мейнстриму западной социальной философии, подключение к цифровым системам информационного общества давно стало условием социализации и развития человека[1]. Но сейчас в качестве принципиального условия начинает формулироваться идея интеграции социальной и персональной жизни человека в одну из так называемых «цифровых экосистем». На практике они определяют модель не только потребления, но и социального поведения. Эти системы лишь в первом приближении можно назвать исключительно «потребительскими». В глобальном масштабе происходит активная синхронизация потребительских экосистем с государством, сращивание с ними, использование их в качестве технологической основы для всех видов управления. Порой доходит до подмены государства информационными «экосистемами», что объяснимо: и информационные системы (сети и платформы), и государство претендуют на универсальность и всеохватность в управлении обществом, хотя и по разным причинам. Такова новая среда обитания человека как биологического вида, попытка выхода из которой означает в сущности социальную маргинализацию. Это провозглашалось западными социологами, хотя вряд ли они имели в виду «цифровую сегрегацию».

Диалектика информационного общества является двигателем его развития. С одной стороны, чтобы использовать потенциал информационного общества, человек должен быть потребителем, частью общества потребления. С другой стороны, человек может использовать потенциал информационного общества, не до конца понимая, как работают его алгоритмы и технологии. Это открывает бесконечное пространство для манипуляций.

Именно противоречие между постоянно расширяющимся пользовательским потенциалом информационного общества и сужающейся его познаваемостью пользователем и является наиболее важным аспектом данного явления.

Такая диалектика порождает постоянное балансирование между «ангелами» и «демонами», между инструментами улучшения жизни человека и общества и платой за это, порой с лихвой перекрывающей бонусы. Где и как случится сбой, способный оказаться безвозвратным, предсказать не может никто. Информационное общество всё менее познаваемо как на технологическом, так и на социальном уровне.

«Демоны» информационного общества – производная от социальных процессов современного мира, считавшихся благом. Главным социально-политическим процессом, наблюдавшимся в основном в скрытой, а с 2020 г. уже и в открытой форме, стала окончательная эмансипация общества от политики, его атомизация, разрушение институтов структурирования и самоорганизации, ранее считавшихся естественными и социально безопасными.

Путь к суррогату

Человечество свыклось с новой средой обитания и начинает её активно осваивать. Универсальность и потребительская простота в данном случае крайне важны. Как и учил Маршал Маклюэн[2], человек, при жизни считавшийся почти городским сумасшедшим, а теперь – классик, информационное общество стало не просто элементом общества потребления, а его системообразующей частью. Потребительская доступность, едва ли не глобальная универсальность, возможность почти неограниченной индивидуализации, насыщенность элементами игрового продуктового и социального маркетинга, – всё это вытекает именно из характера современного постиндустриального общества. Это делает жизнь в неуютном, если хотите, «антидомашнем» пространстве современного мегаполиса существенно более комфортной для отдельного человека, что и проявилось в период пандемии.

Однако ведь это и есть тот самый «ангел», легко превращающийся в «демона». Такова логика общества не столько информационного, сколько потребительского. Давайте не лукавить – современное информационное общество рассчитано, прежде всего, на жителей пространств с высокой степенью атомизации и распадом большинства структур социальной консолидации и самоорганизации. Дело не только в эрозии таких институтов, как «большая семья» или «городские племена», хотя и этот фактор изменил контекст, в котором человек формируется как личность. В развитых странах очевидна неустойчивость всех основных «больших» социальных систем[3]. Информационное общество лишь даёт возможность заменить «слабые связи» традиционного и индустриального общества на связи виртуальные (социальные сети и тому подобное), существенно менее обременительные и более «дешёвые» для поддержания.

Стремясь построить единый мир, разумно управляемый меритократией, элиты, считавшие себя «глобальными» (как выяснилось, ошибочно), проскочили черту, отделявшую реальную, функциональную демократию от имитационной. Форма подменила содержание. Имитация не только институциональной демократии, но и обычной социальной вовлечённости (а возможностей для имитации современное информационное общество предоставляло с лихвой) начала вытеснять реальные социальные и политические процессы. Мы ещё недавно смеялись над уверенностью Дональда Трампа, что обществом и его настроениями можно управлять через Twitter, но 45-й американский президент был продуктом определённой среды, где имитация чего угодно – от «жёстких переговоров» до политических взглядов – считалась нормальной.

Проще говоря, «клик» мышкой оказался приравнен к «голосу», то есть информационная сопричастность равноценна социальному действию. Реальную демократию заменила её информационная реплика, голограмма.

А главным критерием стало формальное наличие набора институтов, считавшихся атрибутами демократии. Об этом убедительно пишут учёные Иван Крастев и Стивен Холмс[4], говоря о формировании «ментальности имитатора», что, впрочем, характерно не только для «новых демократий», но и для всего мира.

Не информационное общество породило этого «демона». Оно просто предоставило питательную среду для развития имитационной демократии. Страны коллективного Запада попытались использовать потенциал информационных технологий для внешнего управления суверенитетом в Венесуэле и Белоруссии и, вероятно, готовятся использовать эту модель в отношении других стран, не исключая Россию. Предупреждения о том, что демократия становится «политической пустотой», звучали уже давно[5], и впору было бы прислушаться. Но сыграла роль как раз пользовательская доступность: кликнуть гораздо проще, чем принять участие в митинге, выдвинуться на выборы или стать волонтёром. В контексте социальной атомизации простота информационного общества для потребителя из «ангела» превратилась в «демона». Превращение цифровой демократии в суррогат, видимость, имитацию, управляемую на непрозрачной корпоративной основе, вероятно, следует считать главным «демоном».

Современное информационное общество, – удивительно социально контекстный феномен. Оно лишь предоставило операционную среду для развития дистанционного образования, а магистральным путём стало уже благодаря общему процессу деградации образовательных систем во всём мире. Но и здесь «ангел», созданный информационным обществом, – возможность в условиях пандемии продолжить хоть в какой-то форме образовательный процесс, быстро превратилась в «демона» выхолащивания отношений ученика и учителя. Об этом, к слову, говорил и президент России Владимир Путин, отмечая ограниченность социального потенциала дистанционного образования. Проблема, вероятно, как раз в том, что за каждым «ангелом» скрывается «демон».

Провал целого ряда стран с развитыми системами управления информационным обществом в осуществлении карантинных и санитарных мероприятий (наиболее характерные примеры – страны Бенилюкса, Великобритания, США) показывает: информационные технологии и информационное общество в целом являются сервисными по отношению к обществу и человеку. Их эффективность зависит от степени структурированности общества, его способности к консолидации в кризисной ситуации и к осмысленному действию. Возможно, это главный «ангел» информационного общества, позволяющий разобраться, с чем же мы столкнулись в 2020 году. «Ангел», предостерегающий от опасностей бесконечной потребительской атомизации постиндустриального общества. И попытка информационного структурирования это не компенсирует.

«Цифровые космополиты»[6] несут в себе те же пороки, что и люди прошлого, но с одним нюансом: они считают знание и информацию взаимозаменяемыми, если не тождественными. Постоянное нахождение внутри только информационного пространства – такая же, если не худшая маргиналия, чем отказ от пользования цифровой средой.

Пребывание преимущественно внутри цифровой среды и системы социальных связей, порождённых ею, создаёт эффект утраты социальной референтности мнений и моделей социального поведения.

А самоуверенность, порождённая доступностью информации/знания, предоставляет возможность неограниченного манипулирования, особенно, если использовать фактор групповой конформности, о чём речь ниже.

Сила и бессилие государства

Вторым «демоном» современного информационного общества стал, конечно, постоянно снижающийся уровень прозрачности и предсказуемости его развития. С пользовательской точки зрения этот процесс хорошо ощущается в России. Алгоритмы западных социальных сетей подбирают то, что можно, и убирают в тень нежелательное. В ряде случаев они даже выходят за рамки традиционного для информационного общества «скрытого управления». То же происходит в других странах, где заблокировать и забанить умудрились даже президента США, причём исключительно на базе корпоративных решений, а не судебных процедур. В последние недели своего президентства Трамп был фактически исключён из информационного пространства.

Разница проста: государственное регулирование, каким бы жёстким оно ни было, обязано оставаться в большинстве случаев относительно прозрачным. У частных компаний, действующих по внутренним регламентам, нет потребности публично демонстрировать эти нормы и правила. Опасная грань, обозначившаяся после выборов президента США, сводится к следующему: если раньше частными были только каналы коммуникаций, вводившие ограничения на доступ согласно корпоративным нормам (например, тот же Facebook), то теперь возникает возможность распространить корпоративную регулятивность на информационное общество в целом. В Соединённых Штатах как минимум, а как максимум – во всём мире информационное общество превращается в мегаэкосистему, полностью отданную на откуп частным компаниям. Чтобы изменить такое положение, потребуется государство иного типа, для которого перспектива неограниченной глобализации не будет безусловным приоритетом.

Иными словами, «свобода слова» как принцип может сохраниться, но доступ в информационное общество, повторимся, цифровой интерфейс между глобальным информационным пространством и человеком окажется в перспективе приватизирован и станет ситуативно ограничиваться. Это будет означать возможность введения – причём иногда и негласное – рестриктивных мер в отношении транслируемой по этим каналам информации. Де-факто это уже случается, когда происходит управление доступом к контенту, рассматриваемому модераторами социальных сетей в качестве «нежелательного» или потенциально дестабилизирующего.

Встаёт вопрос о контроле над процессами социального развития, в которых информационное общество начинает играть исключительно важную роль. Позволительна гипотеза: процесс «оцифровывания» моделей общественного развития, внешне выглядящий как усиление влияния государства на общественные процессы, в совокупности с другими процессами на практике способен превратиться в приватизацию систем цифрового государственного и социального управления коммерческими структурами, обслуживающими и обеспечивающими эти системы. А значительная часть таких структур транснациональны и могут находиться под влиянием враждебных России групп интересов. Объективной реальностью становится перспектива развития современного информационного общества вне систем национального контроля и национального законодательства. Что и доказала поствыборная ситуация в Соединённых Штатах. И это уже не просто риск, а новая операционная реальность, в которой России придётся не просто выживать, но и бороться за статус одного из центров консолидации многополярного мира.

Не менее важен и опасен третий «демон», – нарастание недоверия между участниками коммуникационных процессов на фоне манипулятивности в цифровых коммуникациях и прямого администрирования социальных сетей. Чем дальше, тем больше пользователь мира «интегрированных коммуникаций» сталкивается с необходимостью разграничить информацию по степени надёжности и достоверности. Естественной реакцией на многоликость и манипулятивность информационного пространства становится формирование пользователем своего коммуникационного «круга». Туда он включает источники, которые считает «надёжными», то есть, если разобраться, близкими по восприятию картины мира.

Создание комфортного пространства коммуникаций порождается доступностью информации, но одновременно разрушает эту свободу – по мере реализации права пользователя на комфортную информационную среду возникает кастомизированная картина мира, возможно, бесконечно далёкая от реальности.

Но и сам пользователь начинает – в полном соответствии с принципом социальной (на практике – социально-коммуникационной) конформности подстраивать своё поведение, свои коммуникации, а значит – и свои взгляды, под «эталоны» его коммуникационного «круга». Третий «демон» современного информационного общества в перспективе лишает пользователя индивидуальности.

Больше открытости, меньше доверия

Последний «демон» напрямую касается внешней политики: возникает недоверие между ключевыми игроками, даже к официальным заявлениям и документам. Мы сталкиваемся с поразительным феноменом: формальная открытость государственной политики, прозрачность, если хотите, «проникаемость» современных государств и обществ находится на беспрецедентном уровне, но степень доверия падает. Стратегическая неопределённость между ключевыми государствами (наиболее ощутимая в отношениях между Россией и США, США и Китаем, США, Китаем и Индией, Ираном, США и Китаем, Россией, Турцией и Ираном), длящаяся не менее десятилетия, усугубляется нарастающим недоверием и участившимися комплексными информационными манипуляциями, допустимые масштабы которых постоянно растут. Это наиболее яркий пример того, как «ангел» информационного общества превратился в «демона» на наших глазах: чем больше политики и дипломаты говорят, чем больше используют современные интегрированные коммуникации, тем меньше им верят, тем меньше их слышат. И это – один из важнейших аспектов развития современного информационного общества: увеличение объёмов коммуникации прямо пропорционально снижению доверия к ним.

На уровне персональных коммуникаций это противоречие, как уже говорилось, разрешается через формирование человеком «коммуникационного круга», селекции контактов, что ведёт к анклавизации информационного пространства и разрушению картины мира. Но не происходит ли нечто подобное и в межгосударственных отношениях, когда любая информация из «своего» круга воспринимается как априори правдивая, тогда как любые возражения за пределами «круга» отметаются?

Катастрофический рост недоверия происходит на фоне разрушения институциональных механизмов контроля над потенциально дестабилизирующими сферами деятельности, например, сферой ядерных вооружений или программы биологического оружия. Рост неопределённости в условиях расширения «серой зоны» военно-силового противоборства, конструирование пространства «тёплой войны» означает расширение востребованности превентивных методов реакции на прогнозируемые действия потенциального противника, даже если это и снизит уровень военно-силовой и стратегической стабильности. И этот «демон», порождённый тенденциями в информационном обществе, вышел далеко за его пределы.

Порой политики становятся жертвами собственных пропагандистских конструкций.

Вымышленная история о «российском вмешательстве в американские выборы», первоначально сконструированная в целях внутриполитической борьбы, стала неконтролируемо разрушать американскую элиту.

Схожая информационно-манипулятивная конструкция – «сверхтолерантность как основа новой европейской идеологии» – привела к постепенному перетеканию политической власти из рук слабеющих национальных элит к наднациональной бюрократии ЕС, именно в 2020 г. откровенно заявившей о своём лидерстве в определении путей развития Европы. Правда, провозгласив лидерство, общеевропейская бюрократия пока ничем не смогла подтвердить, что способна его в реальности осуществлять. Тем самым ситуация ещё больше запутывается, заставляя национальные правительства метаться между суверенностью и интеграцией.

Этот «демон» выделил важнейшую черту современного информационного общества, прежде не считавшуюся критической. Ранее человечество и в особенности структуры, управлявшие каналами коммуникаций, наивно считали информационное общество полностью управляемым. Однако это саморазвивающийся феномен, а создаваемые им процессы, сюжеты, фейки и прочее живут своей жизнью. И главное – они обладают в силу интегрированности информационных процессов колоссальным потенциалом информационной инерции. Попав в смысловой коридор, человек не может из него выбраться.

Как, например, европейские элиты не могут выбраться из смыслового коридора, навязанного «казусом Навального», хотя большинство из них явно понимают, что здесь что-то не так. Как, например, крайне трудно сейчас ответить на вопрос: финансовый сектор воздействует на сектор цифровых коммуникаций, создавая запрос на новые технологии и спрос на соответствующие услуги, или же цифровые коммуникации определяют развитие глобальных финансов, критически зависимых от устойчивости цифровых соединений.

Работа над чужими ошибками

Современный мир становится внеинституциональным, внеправовым, а правила игры формируются ad hoc. Но информационное общество даже на этом фоне выглядит «диким полем», поскольку здесь и рушить ничего, – оно всегда находилось за пределами какого-либо международного регулирования. Но, оставаясь вне международного регулирования, оно в последние семь-десять лет является объектом интенсивных попыток регулирования на национальном уровне. Это происходит, например, в Китае и России, но и другие страны не застряли в парадигме 2000-х годов. И данное противоречие между ужесточающимся национальным регулированием и отсутствием регулирования на межгосударственном уровне, вероятно, станет одним из важнейших для будущего глобального информационного общества.

Ключевым вопросом становится то, насколько информационное общество достигло пределов безопасного развития в современном формате и с современным технологическим наполнением. Из этого прямо вытекает и другой вопрос: насколько общество в развитых постиндустриальных и предпостиндустриальных странах, ставшее жертвой социальной атомизации и разрушения ключевых структурирующих институтов, способно отличать «ангелов» от «демонов». Может ли оно остановиться у черты, где одно трансформируется в другое, особенно учитывая отсутствие в мире универсального образа будущего?

Вероятно, предложение регулировать информационное общество на базе принципов «свободы слова» и «невидимой руки рынка» уже не актуально.

Даже самый «умеренный» ответ на данный вопрос подразумевает признание неизбежности ужесточения государственного регулирования информационного общества. Что само по себе не является ни «ангелом», ни «демоном». Равно как не является таковыми необходимость существенного повышения защищённости цифровых информационных сегментов в российском обществе, что подразумевает приоритет в развитии национальных коммуникационных платформ. Важна прозрачность этого регулирования и наличие хотя бы минимального публичного, общественного контроля, признаваемого свободным от чрезмерной политической аффилированности и способного ограничить неизбежный – это надо признать – «двойной стандарт». Нужно попытаться избежать формирования системы регулирования «явочным порядком», что является неизбежным риском в случае передачи части функций оперативного управления и модерирования контента компаниям-операторам национального сегмента информационного общества. Это как раз тот случай, когда учиться стоит только на чужих ошибках.

--

СНОСКИ

[1] Урри Дж. Мобильности. Пер. с англ. – М.: Праксис, 2012. 567 с.

[2] Гордон Маршалл Маклюэн (1911–1980) – канадский социолог и культуролог, изучал развитие информационных технологий. Один из авторов концепции «глобальной деревни». Одним из первых признал неизбежность доминирования электронных средств массовой информации, а, как результат – и форматов коммуникаций, принятых в «массовой культуре». Считал формат коммуникаций первичным, определяющим по отношению к контенту и оказался прав, что в особенности подтвердилось в период массового перехода на электронные коммуникации.

[3] Урри Дж. Как выглядит будущее. Пер. с англ. – М.: Издательский дом «Дело», 2018. С.118.

[4] Крастев И., Холмс С. Свет, обманувший надежды. Почему Запад проигрывает борьбу за демократию. Пер. с англ. – М.: Альпина Паблишер, 2020. С.15–53.

[5] Майр П. Управляя пустотой. Размывание западной демократии. Пер. с англ. – М.: Издательство института Гайдара, 2019 г. 216 с.

[6] Термин заимствован у социолога Этана Цукермана, автора книги «Новые соединения. Цифровые космополиты в коммуникативную эпоху» (Москва: Ад Маргинем Пресс, 2015). Но в наибольшей степени свойственная этой социальной категории асимметрия восприятия действительности мира проявилась, на взгляд автора, в книге одного из активистов египетской «цветной революции», так называемой «революции Площади Тахрир», Ваэля Гонима, по профессии компьютерного специалиста – «Революция 2.0» (СПб: ИГ Лениздат, 2012).

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 1 марта 2021 > № 3708343 Дмитрий Евстафьев

Философ – это тот, кто живёт опасно…

четвёртая политическая теория против современного мира

Александр Дугин Фёдор Шиманский

Философия как бытие в максимально рискованном риске

Фёдор Шиманский. Уважаемый Александр Гельевич, вы являетесь самым известным философом в России, но и одним из немногих русских мыслителей, известных за рубежом. На Западе Вас даже называют «the most dangerous man in the world» — самым опасным человеком в мире. Очень часто можно это видеть в различных публикациях. Как вы к этому относитесь?

Александр Дугин. Точнее чаще говорят: «the most dangerous philosopher». Не столько «опасным человеком», сколько «самым опасным философом». Это разные вещи. Потому что есть люди, поопаснее меня. Есть серийные маньяки, есть террористы, убийцы. Я, безусловно, не такой опасный человек. Можно сказать, более или менее законопослушный гражданин.

А вот с точки зрения философии, это иное. Здесь это скорее комплимент для меня, потому что философ — это тот, кто возвращает человеческому бытию его изначальные условия, экзистенциальные кондиции. «Жить опасно» — это формула Ницше. Жить надо «опасно», потому что человек уже в опасности. Мы в опасности, поскольку мы смертны, поскольку мы конечны, потому что мы ограждены стеной, границами, пределами нашей отдельности, нашей смертности. Поэтому часто древние греки называли людей θνητο? — смертными. θνητο? или βροτο? значит «смертные» или «люди». Люди как смертные существа — это наше определение, дефиниция видовая.

Быть человеком опасно, и особенно потому, что смерть он воспринимает не как гибель, как животные, мгновенно — раз, и нет, а человек способен мыслить смерть. А мысль есть нечто вечное. Пересечение вечности, которая дана нам в мысли, в разумной душе, и стесненные условия существования нас как людей, ограниченных временем, создаёт колоссальное, невероятное напряжение. Поэтому все люди живут «опасно». А философы — это те, кто осознают, насколько эта опасность «опасна». Быть философом — быть тем, кто живёт «опасно» и осознаёт насколько это «опасно». Это то же самое.

Так вот, если меня называют «самым опасным философом», значит, я «самый философский из философов».

Конечно, я думаю, были и поопаснее меня, может быть и есть, кто знает. В этом отношении, я просто принадлежу, если угодно, к цепи «опасных людей», то есть философов.

Эту опасность я не смягчаю, я не адаптирую её к интересам толп или обывателей; я сохраняю эту опасность, стараюсь сохранить её в том самом аутентичном состоянии, в котором она и должна, на мой взгляд, пребывать. Куда она, собственно, и была возведена целой плеядой мыслителей — от первых досократиков до Ницше и Хайдеггера. И я стараюсь поддерживать философию в том же состоянии, в котором она и должна быть. Ведь философия — это максимальная форма риска. Мыслить, как человек значит, мыслить о смерти, мыслить о конечности, мыслить о пересечении вечности и времени. Это и есть, собственно говоря, мышление.

Поэтому, когда меня называют «самый опасный философ», я воспринимаю это как комплимент, может быть, немножко незаслуженный.

Против глобализма и глобалистов

Второй момент. Я являюсь убежденным противником либеральной глобалистской идеологии. Более того, я противник современного мира, Модерна как такового.

И в этом отношении у меня двойственное отношение к Постмодерну. В той мере, в которой Постмодерн является продолжением Модерна, мне он отвратителен; в той мере, в которой он является разоблачением Модерна, он мне очень симпатичен и является для меня важным философским аргументом.

Но в любом случае я нахожусь в глубочайшей оппозиции парадигме Современности, которой живёт всё мыслящее и немыслящее человечество сегодня.

Это - второе значение выражения «самый опасный философ», потому что я по-настоящему и фундаментально, интеллектуально, культурно и политически бросаю вызов Модерну и его победившей идеологической кульминационной форме — либерализму. Вот в этом я готов признаться: я - абсолютный, убеждённый, непримиримый, тотальный, радикальный противник либерализма, индивидуализма, и не только в той форме, в которой эта идеология существует сегодня, но в самих её корнях, основаниях и началах. Эти корни уходят в Новое время, в материализм естественных наук, в капитализм, в буржуазную демократию, в индивидуализм, в того человека Модерна, которого я считаю «дегенератом», «выродком», скандальным оскорблением человеческого достоинства. Мир Модерна – это перевёрнутый мир. Гегель говорил о «verkehrte Welt», хотя и в несколько ином смысле. Но выражение глубокое и семантически ёмкое.

«В каждом сердце есть стремление выше»

Современный человек для меня — это человек вверх ногами. Я, конечно, сожалею, о таком его положении. Но я вижу его как монстра. Я испытываю к современному человечеству в последние 500 лет приблизительно то же чувство, которое нас охватывает, когда мы видим искромсанного инвалида или больного с синдромом Дауна. Впрочем, неуместно злорадствовать по этому поводу. Когда мы видим нечто несовершенное, извращённое, искажённое: человека с тремя руками, слепца или калеку с отрубленными ногами, это вызывает ощущение ужаса, но и в каком-то смысле сострадания. Но вместе с тем это непроизвольно желание всё-таки отойти куда-то в сторону, если не удается действенно способствовать оздоровлению или облегчению страданий. Я разрываюсь между отвращением к человечеству Модерна и стремлением ему помочь, поставить его с головы на ноги. Это двойственное отношение. С одной стороны, я вижу, насколько отвратителен этот монстр. С другой, даже несмотря на такое омерзение к мышлению, к быту, к политике, к обществу, к культуре, к науке ко всему человеческому в фазе Модерна – меня не покидает желание помочь ему вернуться туда, откуда оно – человеческое – ниспало и может быть даже выше.

Сама телесность Модерна, его плотоядная зацикленность на материальности, вводит меня подчас в состояние бешенства. Плотин, говорят, очень не любил своё тело, раздражался уже от того, что оно у него есть. Вот у меня очень сходное отношение к нижним аспектам жизни.

Но одновременно я испытываю сострадание к людям. Я считаю, что человек, даже если это урод, вырожденец, всё же заслуживает другого, у него есть другой выбор. «В каждом сердце, — говорил Ницше, - есть стремление к выше». И вот к этому «стремлению выше» я и обращаюсь, как бы помимо тех бесконечных пластов дегенерации, которые представляют собой историю последних пяти веков — историю Нового времени, историю секулярности, историю естественно-научного мировоззрения, демократии и «прогресса».

Четвёртая Позиция

Это сострадание, однако, не распространяется на тех, кто стоит на страже, кто бдит, чтобы человек так и оставался в перевёрнутом состоянии; на тех охранников интеллектуального, концлагеря, в котором мы живём в Новое время - на носителей тоталитаризма Нового времени. Сегодня тоталитаризм Модерна представлен преимущественно в либеральной форме. Вчера более броским и наглядным был коммунистический тоталитаризм или нацистский.

Но вчерашний тоталитаризм страшен как сон или тяжелое воспоминание, а вот тоталитаризм настоящего времени – либеральный – он несет в себе весь кошмар отчуждения, подавления, закрепощения человека в материи, технике, деньгах. Поэтому борьба с тоталитаризмом в наше время есть непримиримая борьба с либерализмом – как с идеологией так и с её носителями.

Для тех, кто отстаивает тоталитарные структуры мышления Нового времени - с пеной у рта, будучи вооруженными новыми технологическими возможностями, стремясь подавить всякую альтернативную формы мышления, политики, культуры, философии, для тех я опасен. И опасен гораздо больше, чем кто бы то ни было, потому что я ставлю под вопрос сами основания.

Довольно легко, борясь с либерализмом, попасть в капкан других идеологий все того же западного Нового времени. Например, занять коммунистические позиции и начать критиковать либерализм слева. Или обратиться к национализму, даже к фашизму — и обрушиться на либерализм справа. Но это во-первых, прямое повторение прошлого; во-вторых либерализм прекрасно с этими альтернативами справляется, а в-третьих – и это самое главное! – и коммунизм, и национализм являются продуктами картины мира Нового времени – с ее материализмом, секуляризмом, естественно-научным мировоззрением, «прогрессизмом» и т.д. А значит, они несут в себе тот же яд, что и либерализм. Мало изжить либерализм, надо преодолеть сама политическую, социальную, философскую парадигму Нового времени.

Моя же позиция — Четвёртая Политическая Теория (4ПТ). Оно состоит в фундаментальной атаке либерализма в его основаниях, но не впадая при этом ни в одну из антилиберальных (иллиберальных) идеологий европейского Модерна. Основополагающий жест 4ПТ есть отбрасывание либерализма вместе с коммунизмом и фашизмом. Вот этого-то либералы как раз и не ожидали. Такой поворот застал их врасплох. Они научились как-то обходиться с коммунистами, как-то их укрощать, приструнять, одомашнивать. И современные левые послушно позабыли о классовой борьбе и сосредоточились на проблемах гендера, феминизма и мигрантах. Справились либералы и с нацистами — их они маргинализировали, демонизировали и превратили в монстров, после чего никакие крайне правые идеи никто объективно рассматривать просто не рискнет.

А вот с носителями 4ПТ, которую я развиваю, либералы сталкиваются впервые. Эта теория иллиберальная, прямо и жёстко антилиберальная, но одновременно она антимодернистская во всех отношениях, поэтому ни коммунизму, ни к фашизму её свести невозможно. И конечно, от этого им тревожно. Так как способности вести аргументированную дискуссию с теми, кто думает отлично от них, они сегодня совершенно утратили.

Тем более я выступаю не только от себя, я привожу в качестве аргументов теории и идеи мыслителей и Запада, и Востока, жёстко критиковавших европейское Новое время. Собственно их работы и сделали такой подход возможным, предвосхитили его, заложили его основания. А это, собственно, лучшие умы и самой западной культуры. Если мы посмотрим на то, какой процент из самых ярких западно-европейских мыслителей и художников придерживался либеральных взглядов и были солидарен с судьбами капиталистической цивилизации, то он окажется ничтожно малым. Те, кем хвалится Запад, чаще всего ненавидели капитализм и либерализм, атакуют его и с позиций прошлого и с позиций будущего, и справа, и слева. Самая яркая и прекрасная сторона культуры Запада была во многом антизападной, и уж точно антисовременной.

Поэтому я не одинок в 4ПТ, я опираюсь на огромное интеллектуальное наследие, в том числе и на русскую философию, которая тоже совершено не западная, не либеральная, не современная. Это не подлежит сомнению в отношении русской религиозной философии, а другой у нас просто нет. Либо русская религиозная философия Соловьёва, Флоренского и Булгакова, либо никакой! Всё остальное — смехотворно.

Русскую религиозную философию подготовили ещё ранее В.Ф.Одоевский с кружком любомудров-шеллингианцев и славянофилы. И снова речь шла о критике Запада, Модерна и либерализма. Их наследниками были позднее евразийцы. Конечно, они не такие большие философы, но с точки зрения интеллектуальных интуиций они заглянули в русскую идентичность глубже многих других. В их случае антизападничество и антилиберализм ещё ярче.

Всё русское – антилиберально, как слева, так и справа. Но не всё русское дозрело до осмысления 4ПТ. Ничего постепенно дозревает и, уверен, в какой-то момент дозреет.

Суммируя всё, я полагаю, что я заслужил - вернее, так: я хотел бы надеяться, что заслужил - это название «most dangerous philosopher in the world». Я несу его с гордостью. Меня хотели этим уничтожить, унизить, раздавить, осмеять, демонизировать, но, на самом деле, сделали мне комплимент.

Традиционалист и хайдеггерианец

Фёдор Шиманский. Хотелось бы спросить вот что. Вас обычно характеризуют одновременно тремя следующими категориями: как евразийца, как хайдеггериaнца и как традиционалиста, в смысле последователя Генона. Кто-то даже думает, что это одно и то же. Но другие считают, что это просто невозможно. И как вам удаётся это совмещать и действительно ли можно вас так охарактеризовать?

Александр Дугин. Это абсолютно так. Я бы расставил приоритеты таким образом:

Я, в первую очередь, традиционалист. То есть, Генон, Эвола, традиционалистская философия для меня являются абсолютным ориентиром. Я вижу себя только и исключительно на стороне традиционалистов, и я полностью разделяю все основные установки традиционализма.

Я хайдеггерианец, безусловно. Я открыл Хайдеггера очень давно — в восьмидесятые годы, и уже тогда начал его изучать. Я изучаю его всю жизнь. В этом отношении для меня Хайдеггер и вся феноменология, а через него Гуссерль, Брентано, а дальше вплоть до Аристотеля, которого я прочитал феноменологически вслед за Хайдеггером, Гуссерлем и Брентано, также есть путеводная звезда. Это невероятный источник вдохновения, поэтому я готов признать себя в полной мере хайдеггерианцем. Традиционалистом и хайдеггерианцем! И на это никак не влияет, что Эвола в "Оседлать Тигра" критикует Хайдеггера. На мой взгляд, это неглубокий, поверхностный анализ. На самом деле Хайдеггер не так далеко ушёл от традиционализма. Эвола был участником Консервативной Революции со стороны традиционалистов, Хайдеггер — со стороны немецких философов. В Консервативной Революции в целом, и у Хайдеггера, и у традиционалистов есть нечто общее, основополагающее общее. Это - радикальное отвержение Нового времени, в самой его сути, в его матрице.

Для меня и традиционалисты, и Хайдеггер являются провозвестниками и отцами-основателями 4ПТ, ведь 4ПТ основана прежде всего на радикальной и бескомпромиссной критике Модерна. 4ПТ в каком-то смысле это не что иное, как обобщение критики традиционалистами и Хайдеггером Нового.

Я убежден, что Хайдеггер, несмотря на своё отношение к национал-социализму, не может быть причислен к Третьей политической теории. Ничего подобного. При том, что Хайдеггер не испытывал никаких симпатий к марксизму и радикально отвергал либерализм (который он называл планетар-идиотизмом), необходимо учитывать и его глубокую и последовательную критику самого национал-социализма. В национал-социализме Хайдеггер отвергает всё то, что было в нем современного, модернистского: расизм, механицизм, атеизм, секулярность, Machenschaft, одержимость техникой. Об этом Хайдеггер ясно говорит в «Чёрных тетрадях», да и в других текстах. Он противопоставляет национал-социализму совокупность установок и идей, которые очень близки 4ПТ. Его критика национал-социализма это не критика ни справа, ни слева. Это критика сверху, то есть с позиции 4ПТ. Поэтому между традиционализмом и Хайдеггером больше общего, чем принято считать.

Но есть и некоторые различия, хотя совместить их не так трудно. Ведь у них есть общий знаменатель — фундаментальное отвержение Модерна, Нового времени, либерализма, демократии, материализма, секулярности, атеизма, марксизма и национализма. Кстати, очень важно, что национализм — это тоже буржуазное, западное, современное, атеистическое, секулярное, направление в идеологии и политике. И поэтому последовательный традиционалист не может быть националистом. Это, впрочем, прекрасно показал Эвола. Нации возникли как буржуазный симулякр Империи.

Евразиец: к субъектности континента

Теперь, что касается евразийцев. Я открыл евразийцев позже, чем традиционализм и Хайдеггера, и был поражён, насколько их интуиции и с точки зрения культурной, и с точки зрения цивилизационной, и с точки зрения философской, и с точки зрения геополитической (это вот очень важно!), идеально сочетаются с этими традиционалистскими антисовременными (антимодернистскими) установками. При этом важно, что такая сходная политическая философия сложилась в контексте русской культуры, русской традиции.

Важно, что кн. Н.С.Трубецкой, основатель евразийства, оказывается, был крупнейшим структурным лингвистом. Его ближайшим сподвижником был еще один великий русский ученый лингвист и филолог – Роман Якобсон. То, что Н.С.Трубецкой был одновременно и главной фигурой евразийского течения и одной из ярчайших фигур структурализма, не случайно. Евразийство ставит во главу угла качественное пространство, месторазвитие, по П.Н.Савицкому. А это своего рода аналог структуре. Как язык предопределяет речь, так пространство предопределяет историю. Отсюда тезис «география как судьба» и важнейший концепт Евразии.

Всё это у меня постепенно сошлось, сложилось в общую картину. Параллельно прояснялась связь структурализма с феноменологией, что давало еще один общий ракурс взгляда на евразийство как фундаментальной политической философии, по сути, русской версии 4ПТ.

Ещё один важнейший аспект – открытие евразийцами геополитики. Они были первыми среди русских мыслителей, открывших и осмысливших на свой лад идеи Макиндера. В германском контексте нечто подобное осуществили Карл Хаусхофер и Карл Шмитт. И как немцы сделали из противостояние Land Power и Sea Power свой вывод, также поступили и евразийцы. Для немецкой школы, более развитой, Heartland’ом, основной «континентального могущества» была сама Германия. А для евразийцев – Россия, что еще более соответствовало модели самого Макиндера.

Евразийцы однозначно опознали русскую идентичность как ядро и оплот сухопутной цивилизации, согласившись с определением «оси истории». Но если Макиндер рассматривал Land Power, Евразию как объект, евразийцы настаивали, что Евразия есть субъект. А это меняло радикально атлантистский взгляд на карту мира.

Евразийцы встали на сторону цивилизации Суши, наделили само это понятие историческим, интеллектуальным, философским содержанием. Фактически евразийцы бросили вызов современному миру с позиции и философии, и русской цивилизации, и геополитики, отождествив Атлантическую цивилизацию, Sea Power с западноевропейским Модерном, с современным миром.

Неоевразийство: как философствуют баллистическими ракетами

Это грандиозное открытие евразийцев, которое придало всей конструкции традиционализма и хайдеггерианства конкретное геополитическое воплощение. Этому я посветил свою книгу, ставшую очень известной – «Основы геополитики». «Основы геополитики» стали платформой уже неоевразийства, в которое были интегрированы и традиционализм, и Консервативная Революция, и геополитика, и цивилизационные теории.

Итальянский философ Карло Терраччано писал, что «евразийство = Эвола + ядерное оружие». Здесь критика западной цивилизации Модерна и тезис о необходимости восстания против современного мира сочетается с русской славянофильской мыслью и с ядерным потенциалом великой сухопутной державы.

Так неоевразийство сформулировало интегральный образ России – по ту сторону идеологии, истории, России вечной. Это Россия, вписанная в неизменное сакральное пространство, Россия как Heartland. И отдельные черты этого вечного архетипа проступают и сквозь монархический период, и сквозь советский режим, и сквозь современную Российскую Федерацию. Таким образом, программа «восстания против современного мира» покидает область романтических грёз консерватора и замыкается на конкретное наличие политического феномена – реально существующей России с ядерным оружием, огромной территорией и несметными природными богатствами. Осознав себя субъектом мировой истории, а не просто пародией на Запад, безнадежно отставшей в развитии провинции (как видят Россию либералы и западники), русские входят в своей метафизическое наследие и основывают свою миссию на сочетании трансцендентных идеалов идеократии и громадного силового потенциала. Ясно, что при таком повороте неоевразийство становится по настоящему опасным, и для Запада вечер, как сейчас принято говорить, «перестаёт быть томным».

Мы переходим от экзотической ностальгии по «золотому веку» и романтических проектов Нового Средневековья к планированию стратегии великой державы и её оборонной и наступательной политики в Генеральном штабе. И вот уже от Генона и конца кали-юги мы переходим к обсуждению с влиятельными и высокопоставленными военными и гражданскими лицами интеграции постсоветского (имперского) пространства в Евразийский Союз.

Если речи о «кризисе современного мира» или тонкие философские построения Хайдеггера могут показаться «заумью», то вот наши баллистические ракеты, наше новое оружие, «Крым наш», или активное поведение на Кавказе или отношения с Турцией на Ближнем Востоке, и в целом нарастающее противостояние Западу — это уже совсем не «ботаника», совсем не смешно и не абстрактно. Это вполне конкретно.

Для меня всё это и есть неоевразийство. Это не разрозненные вещи, а градиенты одного и того же цельного мировоззрения, выстроенному иерархически - от высшего — метафизического уровня - через философский, к геополитическому и конкретному политическому. Ницше снабдил свою книгу "Сумерки идолов" (Götzen-Dämmerung) подзаголовком «как философствуют молотом» (Wie man mit dem Hammer philosophiert). Неоевразийство могло бы быть определено, перефразирую Ницше: «как философствуют баллистическими ракетами».

Геополитика как судьба

Неоевразийство является переходом от метафизики и философии, которые были далеко не чужды основателям евразийства, к практическим вопросам геополитики, внешней политики, стратегии и обороны.

Почему собственно Запад так взвился в свое время от "Основ Геополитики"? Напомню контекст. В начале девяностых годов, когда идеологическое (то есть коммунистическое) обоснование субъектности СССР исчезло, и реформаторы во главе с Ельциным и его шпионским окружением (либералами, продажными агентами влияния Запада, коррупционерами) стали воспринимать РФ как часть единого глобального мира, наши военные круги, наши силовики оказались совершенно растерянными. Они понимали, что идти на поводу Запада никак нельзя, видели, что НАТО продолжает расширяться, чувствовали, что надо что-то этому натиску противопоставить, а идеологии не было. И тут геополитика, прежде всего мои лекции и выступления в Академии Генерального штаба, мои беседы с силовиками, мои тексты и статьи, сыграли очень важную роль. Они заполнили стратегический пробел в сознании. С этого момента геополитика стала своего рода «параллельной идеологией» российского Deep State -- военных, силовых, патриотических кругов. Противостояние Land Power/Sea Power, Суша/Море, евразийство/атлантизм прекрасно и наглядно объясняло существующее положение дел – при чём по ту сторону какой бы то ни было идеологии.

В конечном итоге с приходом Путина это параллельное – геополитическое, евразийское – оборонное сознание было легализовано. Пусть частично, половинчато, но легализировано. И далее «вечер совсем перестал быть томным», потому что 4ПТ, традиционализм и Консервативная Революция, сомкнулись в евразийской геополитике – пусть даже по вполне прагматическим соображениям (необходимость иметь непротиворечивую стратегическую модель в ответ на непрекращающееся давление Запада) – с практической политикой.

Когда я выступал в Вашингтоне в 2005 году в институте Хопкинса, представляя меня, известный специалист по Центральной Азии и Ближнему Востоку профессор Фредерик Старр, (он, кстати, сказал, что когда-то играл на саксофоне в "Поп-Механике" Сергея Курёхина!) сказал: «Давайте посмотрим, что писал Дугин в девяностые или даже ещё в конце восьмидесятых, и что делает Путин в двухтысячные». И список был настолько впечатляющим, что все присутствующие в зале – а зал был полон, включая представителей Госдепа, Конгресса и разных силовиков - широко разинули рот. «После этого не будем спрашивать, какое влияние Дугин имеет на Кремль, потому что сам он никогда не отвечает на этот вопрос. И так все понятно. Просто сравним два столбца – теоретические («империалистические» и «реваншистские») тезисы Дугина с конца 80-х и реальные шаги Путина в 2000-е. В левой колонке Дугин, в правой колонке Путин. Найдите различия…»

Это был 2005 год.

Я сейчас под санкциями после Крыма и Русской весны, в Америку мне въезд закрыт. За мою «опасную» философскую жизнь, я плачу вполне конкретную цену. Но представим себе фантастический сценарий, что меня пригласили снова в 2021 году в Вашингтон читать лекцию в том же институте Хопкинса. Представляете, насколько список совпадений в обоих колонках существенно расширился бы. Уже 15 лет назад он был очень длинный. Теперь же туда надо ясно описанные в "Основах Геополитики" события августа 2008 года на Южном Кавказе, Крымский сценарий, отделение Новороссии, появление право-левого популизма в Европе и многое другое - наше сближение с Ираном, возвращение на Ближний Восток, нашу политику в отношении Турции, Ливии, Сирии и т.д. Вообще-то, осталось бы меня только задержать в Вашингтоне на как можно долгий срок, чтобы остановить рост этих соответствий и как-то предотвратить движение по ещё пока нереализованным пунктам «What to do». А в программе конец глобализации, уничтожение либеральной идеологии, падение гегемонии Запала, выход Турции из НАТО, а затем и полный роспуск этой организации, всемирная победа Консервативной Революции и 4ПТ, установление многополярного мира, возрождение великого Евразийского Союза и других полностью независимых от Запада «больших пространств», планетарный триумф цивилизации Суши. «Stop it! Now!» возопил бы зал Института Хопкинса в 2021 году.

Но этого не произойдёт. И в каком-то смысле уже поздно. «Основы геополитики» написаны – причём ещё в начале 90-х годов.

Конечно, я многое пересмотрел и скорректировал с того времени. У меня существенно изменилось отношение к Турции, к Китаю, отчасти к Азербайджану - после того, как я более внимательно изучил трансформации их политики в последние десятилетия.

Но «опасность» евразийской геополитики и «евразийских геополитиков» для Запада не сокращается, напротив возрастает. Моё участие в разного рода геополитических процессах, мои встречи, консультации, обмен мнений с руководством различных государств, с интеллектуальными элитами, стратегическими экспертами разных стран — всё это продолжается.

Планетарное влияние неизвестного маргинала

При этом интересно, что у людей, которые на Западе (и не только на Западе) меня ненавидят, считают меня «врагом человечества» (а я, на самом деле, являюсь врагом человечества – но не всего, а только либерального и, шире, современного, – ведь в Новом времени меня вообще ничего не устраивает), уживаются на мой счет два взаимоисключающих мнения: «Это очень влиятельный человек, он предельно опасен, он связан со множеством центров принятия решений» и одновременно: «Он полный маргинал, он никому не известен, он вообще ни на что не влияет». И такое раздвоение не у разных людей, а часто у одних и тех же. Почти в каждой фразе, описывающей меня и мои идеи, если внимательно присмотреться, мы найдём логическое противоречие.

Меня представляют одновременно маргиналом, никому неизвестным человеком, эксцентричным фантазером, не имеющим никаких выходов на серьезные инстанции и высказывающим экстравагантные никому не понятные гротескные идеи, но эта «маргинальная», «ничтожная» личность почему-то влияет на большую геополитику – на стратегические решения Кремля, на европейский и американский популизм, на антиимпериализм Латинской Америки, на Иран, Турцию, арабский регион и т. д. Что показательно, они произносят взаимоисключающие оценки на одном дыхании. И отчаянно пытаются встроить меня в какой-то понятный для них карикатурный образ – «экстремиста», «сталиниста», «националиста», «империалиста» и еще похуже.

Однако моя философия будет посложнее, чем эти пустые штампы.

Глашатай 5 королей

Я заметил в этом отношении следующее. В стане либералов, кичащихся своим интеллектуализмом, на самое деле умов-то и нет. Не знаю, чем это объяснить - то ли от лени, то ли от мнимой тотальности их победы, но либералы просто не могут найти в своем лагере интеллектуалов, способных вести достойный диалог.

Вот либеральный think tank Nexus год назад в Амстердаме устроил «дебаты века» между мной и ультралиберальным философом, убежденным и открытым глобалистом и атлантистом Бернаром-Анри Леви. Но ничего осмысленного из этого не получилось. Оказалось, Бернар-Анри Леви не только толком моих книг (а на французский переведено немало моих произведений), но даже своей собственной книги — "Империя и пять королей", не читал. Я могу допустить, что он её не писал, он слишком крупный общественный деятель и состоятельный человек для этого, мог и нанять кого-то, но уж читать-то он её должен был бы… Книга, кстати, в целом неплохая, там есть ряд вполне верных замечаний – хотя и с позиции глобальной гегемонии. Самое важное - автор (Леви или не совсем Леви) замечает, что «Империя» (так в книге называется глобальный либеральный миропорядок, тотальная доминация глобалистов, модернистский и постмодернистский Запада в целом) в последние годы – начиная уже с Обамы (=Горбачев) и особенно при Трампе (=Ельцин) стремительно разваливается, сокращает свое присутствие в мире и эффективность контроля. Параллельно этому «испарению либеральной Империи» происходит подъем пяти альтернативных центров – цивилизаций-полюсов – России, Китая, Ирана, Турции и Саудовский Аравии. Это и есть 5 королей или 5 бывших Империй - Российской/Советской, Китайский, Персидской, Османской и арабского Халифата. Так бывшие Империи стремятся возродиться и вернуться в историю за счет распада настоящей Империи. Автор сожалеет об этом и призывает «Империю» собраться с силами и уничтожить Россию, Китай, Иран, Турция и арабский мир, либо стравив их между собой, либо подорвав изнутри, либо нанеся по ним прямой удар. В принципе это и есть программа действий администрации Джо Байдена. Интересно, что там же в Амстердаме на том же круглом столе я познакомился с Энтони Блинкеном, который был мне представлен как высокопоставленный чиновник администрации Обамы. Сегодня, как мы знаем, он занимает должность Госсекретаря США. Блинкен и Бернар-Анри Леви единомышленники и на дебатах Nexus’а выступали единым фронтом – против России и Китая, а также против … Трампа. Напомню это происходило, когда Трамп был президентом США. Поэтому проект "Империи и пяти королей" отражает основу стратегии новой администрации Белого Дома.

На радио-языке Сванидзе

Возвращаюсь к дебатам. Когда я начал говорить о книге Леви, оказалось, что Леви на это может ответить только каким-то заготовленным набором общих фраз. «Немцов. Политковская. Новичок. Скрипаль. Путин плохой. Крым — не ваш. Самый великий человек России был Солженицын». Когда я иронично поинтересовался сказал: «И его антилиберализм, и его критика Запада и Модерна, и его "Двести лет вместе" тоже вы считаете правильно?» Он недоумевал: «А это что такое?» Явно его знания о Солженицыне ограничивались Википедией, каким-то условным обобщенным представлением об антисоветизме в целом. И это называется «интеллектуал»? Это называется «теоретик нового мирового порядка»? Ему лень читать, лень думать, лень искать аргументы, лень даже поинтересоваться тем, что выходит под его авторством…

Я думаю, это от безнаказанности и полной, искусственно созданной либеральной диктатурой, пустоты вокруг. Сторонники «открытого общества» полностью упразднили критику – любой, кто ставит под сомнение их принципы, подвергается демонизации, остракизму, маргинализации, становится объектом cancel culture и деплатформируется. Никто не имеет возможности открыть рот и ничего возразить либералам. От этого они совершенно обнаглели и считают нас, всё человечество, которое отвергает глобализм, «недоумками», «унтерменшами,» «обезьянами», «неандертальцами», «пещерными жителями». Так что и не удосуживаются даже подготовиться к дебатам. Это, конечно, всем сразу бросилось в глаза. Тем не менее, сами дебаты очень многие посмотрели. Они не стали дебатами века, так как либерал Леви высокомерно и снисходительно повторял набор банальностей, которые мы и так каждый день слышим и всех каналов и социальных сетей, контролируемых глобалистами. Мои же попытки перевести дискуссию на уровень философских оснований Леви парировал потоком оскорблений и нападок, переводя всё в плоскость очередного телешоу.

Хотя Леви приписал себе победу, потому что он громче кричал, ярче становился в картинные позы и провозглашал как актёр очень плохого провинциального театра: «Путин, верни Крым». Но при этом он не ответил вообще ни на один вопрос по существу. Это был разговор на двух параллельных уровнях. Я пытался говорить с ним как с философом, а он говорил со мной как визжащий журналист на телешоу.

Я знаю этот стиль. Однажды я был приглашен на Радио Россия в разгар истории с Pussy Riot вместе с оппонентом – либералом Сванидзе. Сванидзе, конечно, не философ, он и не претендует. Так вот, Сванидзе сел в кресло, откашлялся и стал благим матом, не обращая внимания ни на ведущую, ни на меня, орать в микрофон: «Отпустите девочек, они не виноваты!» Я говорю: «Сванидзе, мы с вами разговариваем?» А он: «Молчите, вы нацист, вы радикал, вы там оправдываете страшного преступника Владимира Путина, который посадил этих несчастных девочек» — и так далее. И он орал так 45 минут. Без перерыва. Это была либеральная машина, работающая по принципу стиральной. Её включили и она работала.

Я в начале я слушал, потом попытался что-то возразить. А потом, увидев, что Сванидзе ни на меня, ни на ведущую никакого внимания вообще не обращает, и просто орёт, я тоже решил вступить в роль машины, только патриотической, евразийской. Евразийский Искусственный Интеллект. Так, забыв про Сванидзе, я также громким голосом стал говорить в микрофон обо всём, что думаю - о жизни, о либерализме, о пятой колонне, о шестой колонне, о Соросе, о предателях и т.д. Фактически я просто читал лекцию на повышенных тонах. И так мы вдвоём со Сванидзе одновременно говорили – громко и отчетливо - где-то 45 минут. Каждый своё.

Кажется, программу после этого закрыли. Налицо было демонстративное нежелание, и даже неспособность ни слышать оппонента, ни говорить с ним. Ведущая, которая не смогла кричать так же громко и не догадалась просто отключить микрофоны, растерялась и была не в счёт.

Конечно, с Бернар-Анри Леви было не совсем так. Сванидзе, конечно, просто человек невоспитанный, а Леви — воспитанный. Но тем не менее, сухой остаток этих дебатов, «самого опасного философа» в моём лице и самого либерального глобалиста (едва ли можно назвать его «самым безопасным философом», так как он как раз напрямую участвовал в убийстве Каддафи, натравливал курдов на турок, аплодировал бомбёжкам Белграда, призывал Саакашвили нанести ракетный удар по Цхинвалу и вдохновлял украинских неонацистов на Майдане), был близок к нулю. Да, Леви в очередной раз подтвердил свою репутацию, как последовательного апологета однополярного мира, глобализации и западной гегемонии, прямого защитника западно-американской и вообще — Натовской Империи. Он осудил 5 королей (Россию, Китай, Турцию, Иран и Саудовскую Аравию), посетовал на пассивность США и призвал сплотиться вокруг Израиля. Но это он делал и раньше тысячи раз. В чем же состояли дебаты, диалог, обмен мнениями или защита полярных позиций?

Разговор в общем сводился к тому, что каждый высказал свою позицию. При этом я высказал её на философском уровне, то есть так, как говорят философы, не повышая голос, не стремясь кого-то убедить в аудитории. Это, кстати, проходило в роскошной Амстердамской Опере, в присутствии нескольких тысяч зрителей, представлявших в целом либеральную политическую и экономическую элиту Голландии. Конечно, они были заведомо на стороне Леви. То есть, попробовал бы он тоже самое говорить это в Ираке, Ливане, в Сербии или в Иране - я бы посмотрел, что бы от него осталось.

Тем не менее какая-то часть людей, конечно — меньшее количество - были и за меня. Я привёл свои аргументы, выразил мысли философским языком. А Леви «дал Сванидзе»: «ничего и никого не слушаю, ничего не знаю, отдайте Крым, Путин — фашист, крупнейшими философами России являются Ходорковский, Навальный, Политковская и Немцов, они и есть Россия, а Достоевский – антисемит и черносотенец, и т.д.» — всё, больше у него никаких аргументов не было. По Леви, даже не столько я, и не только русские, сколько все вообще вокруг – фашисты, вплоть до американцев, поддерживающих Трампа. Кроме него самого.

Все просто, кого он вспомнил, он перечислил: Хайдеггер — фашист, Ницше — фашист, Трамп – фашист, Хантингтон – фашист и так в периоде. Строго по Попперу – "Открытое общество и его враги". В этой книге Карла Поппера в «фашисты» или в «коммунисты» попадают все: от Платона, Аристотеля до Шеллинга и Гегеля, вообще — все. Кроме Поппера. С такими людьми — с либеральными маньяками -- говорить невозможно.

На мой взгляд, говорить на «языке Сванидзе» в стиле "Эха Москвы" и принятого там автореферентного язвительного монолога, недостойно.

Не Распутин

Фёдор Шиманский. А я вот, кстати, проверил. У нас всё точно. Вот заголовок: «Meet the most dangerous man in the world: Paul Knott on Putin’s fascist philosopher». И ещё: «The most dangerous replication of Rasputin». Всё-таки называют. И самым опасным человеком в мире и даже Распутиным.

Александр Дугин. Да, «репликант Распутина». Ну, хорошо. К фигуре Распутина я отношусь с большим интересом. Он был голосом глубинного народа при последнем Императоре. Многие вещи – и даже в политике – своим глубоким мужицким земляным умом он понимал правильно. Его образ дискредитирован противниками, и показательно, что в его убийстве – как и в убийстве Императора Павла – принимали непосредственно участие англичане.

Но всё же сравнение явно нелепое. Я философ, и если мои идеи и влияют на политику Путина, но никак не через индивидуальный гипноз и не через прямую суггестию. Я оперирую с парадигмами, с семантическими полями. Это практика совсем другого рода.

Продолжение следует

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > zavtra.ru, 1 марта 2021 > № 3677258 Александр Дугин

ВВС Ирана получили десятки самолетов, вертолетов и реактивных двигателей

Министерство обороны Ирана поставило десятки самолетов, вертолетов и реактивных двигателей ВВС Исламской Республики Иран (IRIAF) в соответствии с планами по увеличению боевой мощи этих сил.

В понедельник, Военно-воздушные силы получили 10 вертолетов, девять военных самолетов и десятки отремонтированных реактивных двигателей на церемонии, на которой присутствовали министр обороны бригадный генерал Амир Хатами, командующий IRIAF бригадный генерал Азиз Насирзаде, второй бригадный генерал сухопутных войск Юсеф Горбани .

Выступая в кулуарах церемонии, генерал Насирзаде охарактеризовал IRIAF как динамичный, инновационный и самодостаточный сектор, который полностью надежен в оперативных целях.

«Поставка нескольких самолетов и вертолетов в войска свидетельствует о творческом подходе наших специалистов, с помощью которых мы оптимизировали и модернизировали нашу технику», - отметил командующий IRIAF, сообщает Mehr News.

Он добавил: «Оборудование, поставленное сегодня Министерством обороны для ВВС, и, конечно же, ясный горизонт, который мы видим в области научной деятельности и поддержки, безусловно, играет большую роль в повышении обороноспособности страны».

«Мы будем наилучшим образом защищать границы нашей страны при любых обстоятельствах», - подчеркнул генерал Насирзаде.

Стоимость экспорта иранских полезных ископаемых за 10 месяцев составила более $5,612 млрд.

Стоимость экспорта иранских полезных ископаемых за первые 10 месяцев текущего 1399 иранского календарного года (с 21 марта 2020 года по 19 января 2021 года) составила более 5,612 миллиарда долларов.

Согласно статистике Таможенного управления Исламской Республики Иран (IRICA), за указанный период из страны было экспортировано более 34 090 000 тонн горнодобывающей и минеральной продукции, сообщает Mehr News.

Данные показали, что более 3,9 млн. тонн продукции горнодобывающего и промышленного сектора на сумму более 762 296 000 долларов США было экспортировано на целевые рынки в иранском месяце Дей (с 21 декабря 2020 года по 19 января 2021 года).

Стальные слитки и изделия, катодная медь и слитки алюминия составили максимальную долю экспорта в горнодобывающем и минерально-промышленном секторе в этот период.

Барбара Вудворд: есть много областей, в которых мы можем работать с РФ

В воскресенье завершилось председательство Великобритании в Совете безопасности ООН. Впервые заседаниями Совбеза руководила постпред Барбара Вудворд, за плечами которой опыт работы в том числе в посольствах в России и Китае. В интервью РИА Новости она рассказала о сферах, в которых Лондон и Москва могут сотрудничать, о том, поможет ли "Спутник V" наладить отношения РФ и Запада, о будущем СВПД и переговорах в сфере контроля над вооружениями, а также о том, могут ли постоянные члены СБ ООН лишиться права вето. Беседовал Алан Булкаты.

– У вас уникальный опыт: вы работали в посольствах в двух странах, являющихся постоянными членами Совбеза, – в России и в Китае. Означает ли такой бэкграунд, что форин-офис решил с вашим назначением как-то изменить свой подход к России и Китаю в Совете безопасности?

– Нет, я не думаю, что это говорит об изменении подхода Великобритании. Я думаю, что наша работа в ООН, с момента ее основания 75 лет назад, заключалась в сотрудничестве по вопросам, представляющим общий интерес, в следовании ценностям и принципам ООН, в исполнении нашего мандата в качестве страны пятерки постоянных членов Совета безопасности и в поддержании международного мира и безопасности. Конечно, у меня свой опыт за плечами, мои коллеги по Совбезу обладают своим опытом, и повестка дня меняется. Например, в прошлом месяце мы обсуждали риски, которые представляет для международного мира и безопасности изменение климата, риски, которые COVID может представлять для международного мира и безопасности. Великобритания последовательно придерживается ценностей ООН и старается поддерживать международный мир и безопасность, насколько это в наших силах.

– В двух словах можете рассказать о ваших приоритетах при взаимодействии с Россией в СБ ООН?

– Думаю, это то же, о чем мы только что говорили. Ценности и принципы ООН, мандат Совета безопасности (в частности, пятерки постоянных членов) по поддержанию международного мира и безопасности также актуальны сегодня, как и при создании ООН 75 лет назад. Великобритания и Россия являются постоянными членами. И поэтому я думаю, что обе страны несут серьезную ответственность.

Думаю, что мы можем сотрудничать по ситуациям в Йемене – там 16,2 миллиона человек сталкиваются с голодом – и в Ливии, где, очевидно, есть вопросы относительно поддержки нового временного правительства и вывода иностранных сил. И есть области, в которых наши подходы различаются: Сирия, Украина, Белоруссия. И мы должны учитывать эти сферы. Однако важнее всего то, что мы можем поручить ООН и соответствующим правительствам обеспечивать мир и безопасность, а не препятствовать этому.

– На днях сенат США утвердил Линду Томас-Гринфилд на должность постпреда при ООН. Каких изменений во взаимодействии США и европейских партнеров в СБ ООН вы ожидаете?

– При новой администрации США мы слышали много заявлений об их возвращении на международную арену – возврате к многостороннему подходу, что Линда Томас-Гринфилд приветствовала, выступая на слушаниях (в сенате – ред.) и заявив, что ООН должна находиться в центре этого (процесса – ред.). Мы видели выступление президента Байдена в госдепартаменте, в котором он снова говорил о США на международной арене и важности мультилатерализма.

Так что мы горячо приветствуем возвращение США. В частности, я думаю, что это их возврат к взаимодействию по некоторым из давних проблем мира и безопасности (мы упомянули Сирию, мы не особо коснулись еще Африки) и в то же время их подключение по неотложным вопросам сегодняшнего дня, новейшим угрозам миру и безопасности, таким как COVID. Это их возврат в ВОЗ, их вклад в COVAX, а, значит, в снижение рисков, которые представляет коронавирус. Но и по климату – их возвращение в Парижское соглашение действительно чрезвычайно приветствуется. И на мероприятии, которое прошло во вторник под председательством нашего премьер-министра, прозвучал не только голос Дэвида Аттенборо. Мы очень четко услышали от Джона Керри о национальных обязательствах США в вопросе климатической безопасности, а также об их международных обязательствах. Так что, полагаю, сейчас у нас есть реальная энергия и возможности для очень тесного сотрудничества по этим насущным вопросам.

– Не так давно на Мюнхенской конференции президент США Джо Байден выступил с довольно резкими словами в адрес РФ. Означает ли это, что России следует готовиться к росту полемики с европейскими странами и США в Совете безопасности?

– Как мы только что сказали, есть много областей, в которых мы можем работать с Россией, мы хотим работать с Россией. И США очень открыты. Продление СНВ-3 я считаю одним из наиболее очевидных положительных примеров. Но, думаю, мы также должны четко понимать, что наш ответ (и я подозреваю, что то же самое будет верно и применительно к США) в отношении России, будет зависеть от политического выбора, который сделает Россия. Когда Россия решает блокировать гуманитарные коридоры в Сирии, когда мы смотрим на незаконную аннексию Крыма, когда мы думаем об отсутствии уважения к территориальной целостности Украины, я боюсь, что Россия не может ждать ничего, кроме международного осуждения.

– США заявили, что готовы участвовать в переговорах в формате "5+1" с Ираном о будущем СВПД. Когда вы ожидаете такую встречу? И на каком уровне она должна пройти?

– Прежде всего следует сказать, что мы глубоко обеспокоены систематическим и продолжающимся невыполнением Ираном своих ядерных обязательств в рамках СВПД. И самое главное, чтобы Иран вернулся к соблюдению (условий СВПД – ред.). Это важнейший момент. И мы, Великобритания, весьма приветствуем обязательство, данное президентом Байденом, о том, что, если Иран вернется к соблюдению сделки, США снова присоединятся к соглашению, а также будут стремиться к его укреплению и продлению. И тогда это дает важную возможность возобновить взаимодействие между Ираном и США, а затем перейти к реализации целей СВПД. Думаю, что это самая важная вещь на данный момент.

– Означает ли это, что Великобритания считает, что Иран должен сделать первый шаг навстречу США в этом отношении?

– Нет, я думаю, суть в том, что обе стороны согласны с тем, что СВПД – это то место, где они хотят быть. Президент Байден очень четко дал понять, что если Иран вернется к соблюдению (условий сделки – ред.), то США снова войдут в соглашение. Так что определенно есть возможность для договоренности и возможность начать взаимодействие между США и Ираном, а затем, как я сказала, осуществить цели СВПД. И это должно быть нашей главной целью.

– Есть ли у вас идеи, какие шаги нужно предпринять "на земле" для движения навстречу друг другу?

– Ситуация "на земле" развивается довольно быстро, мы видели, как генеральный директор МАГАТЭ посетил Иран в минувшие выходные, и, очевидно, дальнейшие обсуждения продолжаются.

– Есть ли для Ирана некая точка невозврата, если мы говорим о будущем СВПД?

– В действительности ситуация настолько деликатная и чувствительная, что спекуляции, наверное, в данный момент совсем не на пользу. Мы уже прошли крайний срок – 23 февраля (Иран с 23 февраля ограничил инспекционную деятельность МАГАТЭ в стране – ред.). В минувшие выходные генеральный директор МАГАТЭ находился в Иране. И мы знаем, что из этого вышло. Думаю, сейчас важно, чтобы у нас была возможность вернуть СВПД в нужное русло.

– Совет безопасности принял в пятницу подготовленную Великобританией резолюцию о временном прекращении огня в зонах конфликтов для проведения там вакцинации. Вы думаете, это сработает?

– Как вы знаете, никто из нас не находится в безопасности, пока все мы не будем в безопасности. Что касается вакцин от COVID, во многих странах наблюдается значительный прогресс. Около 60 государств сейчас развертывают программы вакцинации. Второй этап заключается в распространении вакцин (механизмом – ред.) COVAX в 92 государствах-членах, и вот сейчас этот этап начался с доставки вакцин в Гану. Но остаются еще 160 миллионов человек, которые живут в государствах, затронутых конфликтами, либо были вынуждены переехать из-за конфликтов. И это было в центре нашей дискуссии с участием министра иностранных дел (Великобритании – ред.) на прошлой неделе. На этом фоне, как вы знаете, Совет безопасности принял резолюцию, опирающуюся на прошлогоднюю резолюцию №2532, с целью достижения перемирий, чтобы охватить все эти 160 миллионов человек. Подобное уже делалось ранее. В течение двух дней в Афганистане в начале 2000-х 35 000 медработников привили от полиомиелита 5,7 миллиона детей.

– Планируете ли вы какие-то еще шаги в смысле подготовки каких-либо других резолюций?

– Впереди еще много всего. Будет много вопросов, касающихся мира и безопасности. Так, например, Великобритания очень заинтересована в продвижении работы, касающейся проблемы свободы религий и вероисповеданий в конфликтах. У нас будет заседание по "формуле Арриа" (неформальная встреча членов Совбеза – ред.) по данному вопросу в этом месяце, и мы посмотрим, где мы находимся по этому вопросу. Так что впереди много работы над резолюциями.

– Считаете ли вы возможным введение санкций СБ ООН против военного руководства Мьянмы?

– В самом начале нашего председательства у нас была дискуссия по Мьянме в Совете Безопасности – 2 февраля, и мы согласовали мощное заявление 4 февраля. В нем была выражена наша глубокая озабоченность в связи с действиями военных, и звучал призыв к немедленному освобождению всех задержанных, подчеркивалась важность поддержки демократических институтов, и выражалась обеспокоенность из-за ограничений в отношении гражданского общества и журналистов. Важно, что было проявлено единодушие (при подготовке заявления Совбеза – ред.). У нас не было такого уровня единодушия с 2008 года. Полагаю, что любые дальнейшие шаги должны согласовываться и потребуют последующего обсуждения между членами Совета, так что мы открыты для этого.

– Ничего более конкретного на этот счет?

– Пока у меня нет никаких планов на этот счет, но, как я уже сказала, мы внимательно следим за ситуацией.

– Недавно авторитетный медицинский журнал The Lancet написал о российской вакцине "Спутник V". Издание выяснило, что вакцина довольно надежна и безопасна. Считаете ли вы, что "Спутник V" может как-то помочь улучшить отношения между Россией и Западом на фоне нашей общей борьбы с коронавирусом?

– Это действительно важная отправная точка – общая борьба с COVID. И я считаю, что международные ответные меры по разработке, производству и распространению вакцин должны основываться на сотрудничестве, а не на конкуренции. Так что мы приветствуем любой прогресс, достигнутый в деле обеспечения мира надежными вакцинами. Я знаю, что The Lancet дал положительную оценку, но, насколько я понимаю, вакцина "Спутник V" еще не была представлена на одобрение ни в регулирующие органы здравоохранения Великобритании, что будет иметь важное значение для внедрения (вакцины – ред.) в Соединенном королевстве, ни в ВОЗ. Я считаю, это важные моменты.

Конечно, Великобритания очень гордится своим вкладом в нашу собственную программу вакцинации: разработкой вакцины AstraZeneca и нашим вкладом в (механизм – ред.) COVAX. Поэтому ключевой момент в том, чтобы Россия продолжала работать с международным сообществом, используя общие платформы – COVAX и ВОЗ – и помогая совместно распространять вакцину среди наиболее нуждающихся, как только она получит одобрение от ВОЗ. Потому что это важно для укрепления доверия.

И я думаю, также важно, чтобы мы больше не видели атак дезинформации ни из России, ни откуда-либо еще, против других программ вакцинации, которые были одобрены. Потому что это может замедлить вакцинацию и, следовательно, отдалить момент, когда мы всех привьем. Так что я надеюсь, что этого не будет.

– Пара уточнений. Насколько я знаю, Россия подала вакцину в ВОЗ и ожидает одобрения. Но вы упомянули о некой дезинформации. Вы не могли бы в двух словах сказать об этом? Что вы подразумеваете под дезинформацией?

– Ну, мне кажется, что были разные попытки дискредитировать различные вакцины, программы вакцинации, ни одна из которых не помогла укрепить доверие среди населения, которое получает вакцины. Мы стали свидетелями очень успешного запуска (программ по вакцинации – ред.) в Великобритании, например, в Израиле. И я думаю, что в этом есть положительная динамика. Но действительно важно помочь людям понять, что вакцины подлежат очень тщательному тестированию и регулированию, прежде, чем препараты будут одобрены национальными регулирующими органами или ВОЗ для использования. И следовательно пропаганда против различных вакцин с целью сорвать процесс совершенно не помогает.

– Честно говоря, я не слышал какой-либо дезинформации с российской стороны. Вы слышали, что президент РФ Владимир Путин предложил российскую вакцину для сотрудников ООН? Какова ваша позиция по этому поводу? Готовы воспользоваться этим предложением?

– Здесь важны два момента. Во-первых, ООН – и Совету Безопасности, и Генеральной ассамблее – удалось продолжить выполнять свои функции, несмотря на ограничения, связанные с эпидемией COVID. И людей в целом удалось уберечь. У нас было несколько случаев, но в целом люди в безопасности. Это действительно важно.

Конечно, мы хотели бы вернуться к большему количеству очных заседаний, если бы могли. Но я думаю, очень важно, чтобы дипломаты не требовали какого-то особого отношения к себе, когда речь идет о вакцинах. Мы знаем, что мы важные сотрудники, то, что мы делаем, важно.

Но здесь, в Нью-Йорке, важно то, что мы являемся сотрудниками, которые могут минимизировать риски в нашей работе, работая удаленно. Вот отличие от людей, которым нужно находиться в зданиях, водить автобусы, обучать детей или работать в больницах. Так что, я считаю, что они должны быть в приоритете. Мы дождемся своей очереди в соответствии с планом вакцинации Нью-Йорка.

– Довольно смелые слова. Но, насколько мне известно, пока право на вакцинацию имеют только приоритетные группы в Нью-Йорке – это люди старше 65 лет. Вам не кажется, что, учитывая, что Совет Безопасности и Генассамблея все еще не могут работать в полномасштабном очном формате, необходимо провести срочную вакцинацию тех, кто участвует в заседаниях СБ? Вы не считаете, что было бы полезно лично участвовать в заседаниях?

– Нет, все мы хотели бы вернуться к очным заседаниям, когда это будет безопасно. Но я думаю, сложно утверждать, что мы не можем снизить риски, работая на удалении, тогда как этого не могут позволить себе другие работники. Так что, если вы водите автобус, если вы уборщик, если вы оказываете услуги в больницах или в образовательных учреждениях, то вы вынуждены поддерживать контакт с другими людьми, и вы не можете выполнять свою работу каким-либо другим способом. Я думаю, что это как раз те люди, которые должны быть в приоритете. Вы абсолютно правы, программа вакцинации в Нью-Йорке уже идет. Так что некоторые сотрудники ООН, отвечающие ряду критериев, будь то возраст или факторы здоровья, уже были вакцинированы. И наша очередь придет. И я думаю, правильно, что мы не претендуем на особую привилегию в этом вопросе.

– Недавно США и РФ договорились о продлении Договора СНВ-3. ООН заявила, что это продление даст время на переговоры о новых соглашениях по контролю над ядерными вооружениями. США добиваются включения Китая в некие новые договоренности. Россия считает, что было бы справедливым в таком случае подключить к ним Великобританию и Францию как ядерные державы. Считаете ли вы возможным присоединение Великобритании и Франции к новым договоренностям между США и РФ по контролю над вооружениями? Когда это может произойти и при каких условиях?

– Прежде всего нужно отметить, что Великобритания очень твердо привержена сохранению эффективного международного контроля над вооружениями, разоружению и нераспространению. Во-вторых, мы искренне приветствуем продление на пять лет СНВ-3, о котором договорились США и Россия. Я думаю, это очень важно.

Но СНВ-3 – это только часть общей картины. Как вы знаете, с момента заключения СНВ-3 мы наблюдали разработку и развертывание ядерных систем вооружения, не охватываемых СНВ-3 или любым другим соглашением о контроле над стратегическими вооружениями. Это одна проблема.

И вторая проблема связана с отсутствием прозрачности в отношении доктрин или расширения ядерных программ, что увеличивает риск просчета. Это очень серьезно. Что мы собираемся с этим делать – мы безусловно взглянем на любые новые предложения, которые будут исходить от США, России и Китая, или от любого сочетания (стран – ред.).

Но я хотела бы подчеркнуть, что Великобритания уже предприняла очень существенные шаги в направлении выполнения своего обязательства по ядерному разоружению в соответствии со статьей 6 ДНЯО. Таким образом, мы поддерживаем надежный минимум ядерного сдерживания, у нас единственная система доставки, и мы открыты и прозрачны в контексте нашей доктрины. Так что на данный момент мы считаем, что полностью выполняем свои обязательства, мы осознаем новые проблемные сферы и сферы риска и остаемся открытыми для дальнейших дискуссий.

– Считаете ли вы, что Китай должен присоединиться к этому двустороннему соглашению между США и Россией?

– Если Китай заинтересован и способен, и желает соответствовать критериям, то это будет важным дополнением к построению ядерной стабильности и эффективного контроля над вооружениями, но это, скорее, зависит от точки зрения Китая.

– Некоторое время назад звучали рассуждения о необходимости ограничить право вето для России и Китая. Как вы относитесь к этому, считаете ли вы, что необходимо как-то ограничить их право вето?

– Я думаю, что вопрос о реформе Совета безопасности и привилегиях участия в пятерке постоянных членов остается очень острым даже сейчас. Это вето было неотъемлемой частью создания ООН после Второй мировой войны. Оно (право вето – ред.) закреплено в уставе ООН, для изменения которого потребовалась бы ратификация пятерки постоянных членов СБ.

Так что я думаю, что с практической точки зрения реальный вопрос об ограничении права вето не стоит. Но я полагаю, важнее, особенно в сегодняшнем мире, спустя 75 лет после основания ООН, то, как мы, будучи пятеркой постоянных членов СБ, используем это право вето.

Великобритания не использовала свое вето более 30 лет. Но еще более важно, как мы считаем, что ни один член совета не должен голосовать против заслуживающих доверия резолюций в ситуациях, когда происходят массовые зверства. И это касается и пятерки постоянных членов. Так что, с нашей точки зрения, вопрос, скорее, заключается в использовании права вето, а не в его существовании.

Я должна сказать, что мы сожалеем в связи с тем, как Россия и Китай использовали свое право вето, в частности по Сирии, что стоило жизней, что продлило страдания, и усложнило ситуацию "на земле" и, полагаю, нанесло фундаментальный ущерб репутации Совета безопасности. Поэтому я считаю, что предмет для беспокойства это то, как используется вето, а не то, что оно существует. А если оно применятся ответственно, и при этом не причиняется вред, то, думаю, тогда это меньшая из проблем.

– Не считаете ли вы нужным принять какие-либо процедурные меры для того, чтобы как-то рассмотреть упомянутые вами ситуации?

– Мы много времени уделили рассмотрению, например, ситуации в Сирии. Вы знаете, что конфликту уже 10 лет. И мы видели множество вето со стороны России и Китая за эти 10 лет. Думаю, что это весьма прискорбно, прежде всего для народа Сирии и ситуации "на земле", а также для репутации Совета безопасности. Так что это тема, о которой стоит подумать.

– Президент РФ Владимир Путин предложил провести саммит лидеров стран – постоянных членов СБ ООН. Какие вопросы Великобритания хотела бы поднять на этой встрече?

– Думаю, когда у нас будет возможность провести подобную встречу (и я знаю, что это остается очень актуальной темой), в центре повестки обсуждения лидеров "пятерки" должны быть вопросы международного мира и безопасности. И на данный момент, я думаю, это темы, касающиеся COVID и климата, но это меняющаяся повестка. И нам нужно как следует подумать над этим. Но актуальные вопросы международной безопасности должны быть во главе повестки любой подобной встречи.

Великобритания. США. Китай. ООН. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. Медицина > ria.ru, 1 марта 2021 > № 3659443 Барбара Вудворд

Галина Иванкина: «Культура не там, где царит мистер Хайп»

юбилейная беседа

Андрей Смирнов Галина Иванкина

"ЗАВТРА". Галина, для начала — неизбежный в таких случаях вопрос: откуда вы родом, и кто ваши предки? В самоаттестации, за которую порой цепляются оппоненты, очень скромно написано — «юрист, историк моды», но ведь диапазон намного шире, а знания глубже.

Галина ИВАНКИНА. Мои предки по маме — русские пахари из Тульской губернии и немцы-ремесленники из московского Лефортово, отец — болгарин из весьма зажиточных крестьян, из фракийской местности близ Ловеча. Родители — инженеры-технари, выпускники МИСИ, начальники и трудоголики. Люди, умевшие «починять примус». Мама принадлежала к министерскому чиновничеству, выезжала за рубеж — «осуществлять техническое содействие развивающимся странам», в совершенстве знала три иностранных языка и, тем не менее, сама колола дрова и устанавливала электропроводку на даче.

Я же — тот случай, о котором говорят «в семье не без урода», хотя моё первое образование — тоже техническое, я связист. Но, умея решать задачи по электротехнике и выучивая формулы из теории передачи сигналов, я так и не стала хорошим инженером. Техника — не моё. Математически выразить могу, а проводами повелевать — как-то не очень. Гуманитарий! Выучилась на юриста, неплохо зарабатывала в 1990—2000-х. Потом, как у Данте: «Земную жизнь пройдя до половины, / Я очутился в сумрачном лесу». Постановила не растрачивать себя на то, что «надо», «модно», «денежно», и ушла в журналистику и блогерство. Да, некоторое время серьёзно занималась историей костюма. Такой вот я отщепенец! Но вообще, я с 16 лет работаю — начинала телефонисткой на межгороде и штудировала сопромат с диаматом по вечерам. Я не тунеядка, а совсем наоборот. Состояла в браке почти 15 лет, после чего мы так надоели друг другу, что тихо, как настоящие юристы, развелись.

"ЗАВТРА". Из гуманитарных сред, из «антикафе» сегодня как правило органично выходят в «болотный протест» — как получилось, что вы оказались среди «красно-коричневых»?

Галина ИВАНКИНА. Я с детства была «красно-коричневой», так что никакие посиделки в либеральных клубах уже не испортят. Бэкграунд — соответствующий. Мне повязали алый галстук в день открытия XXVI съезда КПСС в уникальном Музее комсомола Красной Пресни (не путать с Музеем Красной Пресни). Вступила в ряды ВЛКСМ, как только исполнилось 14 лет, и пребывала в комсомоле до августа 1991 года. Вместе с тем, у нас дома всегда с уважением относились к монархии и вере в Бога, к дореволюционной России и Николаю II. Это напоминало тезисы «сменовеховцев» — строй меняется, Россия — остаётся. Более того, в 1993 году я была на стороне защитников Белого Дома и откровенно выражала своё мнение относительно происходящего. Мне близки и «памятники»/баркашовцы, и коммунисты, но никогда — либералы. Я — гетеросексуальная традиционалистка и хомо-советикус.

"ЗАВТРА". Как быть, когда культурная жизнь имманентно-либеральна? Или это стереотип, и не стоит всё сводить к партийной логике?

Галина ИВАНКИНА. На мой взгляд, это не культурная жизнь — либеральна, а тусовочная среда такова. Компашки, обнимашки и… чекушки (ну, куда же без градуса у болотных обитателей?) В либерально-богемной среде нет сколь-нибудь значимых, «вкусных» идей — как социо-гуманитарных, так и политических. Это просто междусобойчик и хайповый бизнес.

Господа оппозиционеры тупо и скучно зарабатывают, вернее — делают, «баблишко» на своих выбросах в ноосферу. Артхаусные «алконавты», синеволосые дизайнеры, помоечные рад-фемки (радикальные феминистки) и всяко-разные тик-токеры — это не культура, а какая-то жижа. В России и за её пределами полным-полно здоровых в психическом и половом смысле режиссёров, художников и писателей. На них и можно ориентироваться. Культура вовсе не там, где царит мистер Хайп и его подельники.

"ЗАВТРА". У вас есть некий проект культурной политики или элемент оной, что-то однозначно необходимое?

Галина ИВАНКИНА. Я по природе своей не прожектёр, а исполнитель — мыслить масштабами Вселенной не умею. Меня всегда развлекают и откровенно смешат публицисты или художники, актёры, выстраивающие концепции в духе: «Как нам обустроить Россию», кто виноват и что делать? Быть иль не быть? Не зная экономики, требуют что-то там финансировать. При этом ратуют за тотальную свободу. А мастер никогда не бывает свободен, если он хочет нормально питаться — божественный Леонардо «прислуживался» подле Франциска I, который поручил гению сконструировать механического льва. Создатель Джоконды развлекал французского короля-причудника! А эти снимут дурацкое кино «не для всех», точнее — ни для кого и вопят: «Путин, дай копеечку!» Не гады ли?

Меня вполне устраивает существующее положение дел — функционируют музеи, галереи, арт-пространства, много выставок на любой вкус; каждую неделю намечаются кинопремьеры, не пустуют концертные залы, модернизируются библиотеки, проводятся лекции. Я могу купить любую книгу и найти в Интернете заинтересовавший меня фильм. Стоит отметить, что театры пребывают в кризисном застое, но такие периоды уже случались — мне доводилось читать прессу …1840-х годов — авторы писали, что …театр умер, а постановщики из кожи вон лезут, чтобы шокировать зрителя, — а всё выходит сплошная тоска. Нет уж! От добра добра не ищут. Если кто-то не может себя занять и ждёт поводыря-культуртрегера — это не проблема государства.

"ЗАВТРА". Принципиален ли для нас Запад как культурный феномен?

Галина ИВАНКИНА. Я отношу себя к просвещённым западникам (ибо есть и непросвещённые западники, вроде хипстеров со смузи в коворкинге). Я же не отделяю дорогу Руси-России от европейского пути и даже евразийство рассматриваю как антитезу атлантизму (англо-американской цивилизации, которая во все века была анти-Европой — от правовой системы до единиц мер и весов). Однако мне чужд Восток как явление, будь то Китай, Иран или Саудовская Аравия. Немного ближе Индия с её особенным шармом.

Российская Империя и Советский Союз были крупнейшими игроками в европейской политике. И не только в политике. Когда русские балеты Дягилева вызывали фурор в Париже — это было почётно, равно как и триумф Плисецкой. Или, когда Пуаре и Сен-Лоран создавали коллекцию а-ля рюсс, пленившись Бакстом. Условный Запад влиял на Россию — и Россия влияла на Запад. (Я говорю «условный», потому что Москва и Петербург — такие же западные города, как Берлин и Варшава). Да, Франция влияла на Италию, а Италия на Францию — европейский мир до недавнего времени был пёстр, созидателен и неоднороден.

Однако! Это, как на той знаменитой картине — «всё в прошлом». Современный Евросоюз — это даже не «закат Европы», это — «финита ля комедия». Локдауны и дауны. Тупичок мироздания. Плюс Грета Тунберг и раздельный сбор мусора как скрепляющая идея-фикс. Когда-то Пётр Великий учился в Голландии корабельному делу, а чему научат в Голландии 2020-х? Тупить, жевать и брать в жёны не Марту, а Маттиаса? Нынешний Запад — серо-голубенький, невесёлый, целлюлитный, — его реакцией на российские достижения можно и пренебречь. Для меня «европейские ценности» — это не толерантность, феминистки и гей-браки, а Сикстинская капелла, дворец Сан-Суси и Рихард Вагнер.

Когда человек говорит: «Ненавижу Запад!», что он имеет в виду? Рафаэля и Боттичелли? Немецкую классическую философию? Жана-Батиста Люлли? Надо бы добавлять: «Ненавижу современный Запад, а не старую Европу, «историю с географией», Баха и Фейербаха». Особенно смешно и гадко выглядят записные патриоты из телевизора, чьи отпрыски обитают в Парижах и Лондонах. Но Бог им судья.

"ЗАВТРА". Какие культурные эпохи вам близки и почему?

Галина ИВАНКИНА. Мне очень нравится Галантный век — это не научно-историческое, а культурологическое понятие. Пушкин иронично говорил об эпохе «красных каблуков и величавых париков», о том, что «Ловласов обветшала слава». Но не обветшала — поэт лукавил. Эра Версаля, королей-Людовиков, фавориток, маскарадов. Помните у Маяковского: «Стили бывают разных Луёв»? Они самые — от Луи XIV до Луи XVI. В 1975 году мама повела меня в Шереметьевское имение Кусково, а там портреты — графини, князья в кружевах, паркеты, завитки, старинные часы и канделябры. Сильнейшее эстетическое переживание!

И я начала интересоваться париками/каблуками/стилями разных Луёв — благо, в СССР держалась мода на «макулатурного» Дюма. Вот молодёжь не знает, что такое «макулатурные издания» — в те годы надо было сдать от 10 до 30 килограмм бумаги в пункты вторсырья, чтобы получить право на покупку дефицитной книжки. В те времена все рьяно читали, а поэтому даже миллионные тиражи раскупались в мгновение ока (а те граждане, что не открывали книг, делали умный вид). Класса с шестого специально ездила покупать пластинки с музыкой XVIII века, но в СССР гораздо активнее популяризировали композиторов XIX столетия, и мне было немножечко обидно. Рисовала наряды барокко и рококо, виньетки.

Также очень люблю 1920-е и 1930-е годы, причём — они настолько разные по наполнению, что во всём противоположны друг другу. Рацио-конструктивизм, скорость, джазовый угар, устремлённость в будущее — это «ревущие двадцатые». Неоклассика, высота/вертикаль, античная лепка тел, солнечная жестокость и разговор с Вечностью — это сюрреалистические тридцатые. Двадцатые — отсутствие тайн, тридцатые — сплошная тайна. Сравните жёсткий и наглый анфас Луизы Брукс или, к примеру, Лиа де Путти — с фарфорово-лунной отрешённостью Марлен Дитрих и Любови Орловой.

Моя мама — по образованию инженер-строитель, она увлечённо рассказывала о межвоенной архитектуре: об острых углах конструктивистов и дорическом ордере неоклассиков. Это очень красиво и — страшно. Глядишь на фотографии белокурых атлетов со значками ГТО и представляешь их ближайшее завтра. Этот период ещё называют «интербеллум» — между войнами. Одна буря прошла, вторая ждёт впереди. Особый аромат — смесь пороха с незабываемым "Шанель номер 5".

Остро и до слёз нравится Оттепель и последовавшие за ней 1960-е — ветер в лицо, дерзания, космос, новостройки, воздушно-лёгкая молодость и — безграничные возможности. Поколение наших пап-мам — наиболее счастливое generation за весь XX век. Дети победителей. Верили, что будут жить при коммунизме, и понедельник начинался в субботу, как у Саши Привалова — культового героя из романа братьев Стругацких. «Антенна упиралась в мирозданье», — констатировал Евгений Евтушенко в "Братской ГЭС". И никак иначе. Ширь земли отмеряли в походах. Пели под гитару. Хотели трансформировать мир. Обожали Фиделя Кастро и считали Джона Кеннеди отличным парнем.

Предвкушение чего-то большого и чистого — то ли яблонь на Марсе, то ли «ветки сирени в космосе». Глотали фантастику — в тех рассказах Вселенная говорит по-русски. Ибо мы — первые. Коммунистическая эстетика — лаконична, проста, возвышенна. Нежный футуризм кибернетических мальчиков и девочек-веточек. Рассветно-розовый квартал очередных Черёмушек. Всё резко, чётко и без прикрас. Жилище должно быть скромным, а человек — стройным. Тотальная искренность. Силуэты и абрисы. Журнал "Юность" и — юность как смысл бытия. Это был явно лучший из миров!

Полагаю, что все три эпохи связаны для меня с понятием «красота», с визуальным наслаждением, прежде всего. Помимо этого, здесь есть образ матери — она водила меня в Кусково, прививала вкус, потом рассказывала о конструктивизме, об оттепели и книжках Василия Аксёнова. Мы все — родом из детства.

"ЗАВТРА". В своё время был такой остроумный ответ на заведомо сомнительный вопрос «Есть ли прогресс в культуре?» «Да, есть, потому что каждая новая эпоха прибавляет фигуры, явления». Разделяете ли вы этот оптимизм в контексте последних десятилетий, ибо голос тех, кто подводит жирную черту под историей искусства, весьма заметен, особенно в консервативной среде?

Галина ИВАНКИНА. Собственно, я выше уже процитировала, вернее — вспомнила публикации 1840-х годов, где ругали «современный театр». У Херлуфа Бидструпа есть комикс, где явлен конфликт отцов и сыночков: поклонники танго непременно будут критиковать любителей шимми, а те, в свою очередь, разразятся бранью в адрес рок-н-рольщиков. Я вспоминаю программу "До 16 и старше" — там пацаны требовали от взрослых понимания и дозволения врубать хэви-метал. Сейчас один из участников (мой хороший знакомый) плюётся в адрес Моргенштерна. Кстати, я так и не заставила себя послушать этого …штерна, а посему плеваться не буду.

В «большом искусстве» ровно такая же ситуация — часто подмывает сказать: «В моём СССР художники рисовали краше!», впрочем, есть ещё один презабавный нюанс — мы живём в эру пост-постмодернизма, когда авторы вынуждены повторять и препарировать то, что было сказано до них. Так что «всё великое и прекрасное», по правде, уже создано и глав-задача — это не уронить и не растерять. И такие хранители у нас есть. Может быть, мы ещё увидим небо в алмазах и очередной виток, прорыв… Надеюсь дожить.

Новые правила открытия счетов и осуществления платежей

Новые правила расчетов, принятые указанием Банка России, зарегистрированы Минюстом в прошлом году. Введены либо готовятся и другие новшества в области контроля за банковскими операциями, наличными расчетами, почтовыми переводами и криптовалютами. Предпринимателю важно знать, как не совершить оплошности при открытии счетов, осуществлении безналичных и наличных платежей, а также на какие операции банки будут теперь обращать особое внимание.

Екатерина Шестакова

Внесение денежных средств на расчетный счет

Согласно Указанию Банка России № 5348-У «О правилах наличных расчетов» установлены особенности расчетов для отдельных видов компаний:

• микрофинансовой организации;
• ломбарда;
• сельскохозяйственного кредитного потребительского кооператива;
• кредитного потребительского кооператива.

Микрофинансовая организация, ломбард и т. д. могут расходовать деньги на цели, установленные в указании, без предварительного внесения их на банковский счет. Для остальных компаний и ИП внесение средств на расчетный счет обязательно.

Чтобы внесение денег на счет ООО учредителем было законным и не вызвало нареканий со стороны контролирующих органов, необходимо правильно отражать их приход в бухучете и указывать основания:

• финансовая помощь или дар;
• вклад средств в имущество организации;
• оплата товаров, работ или услуг фирмы;
• заем средств;
• оплата доли в уставном капитале.

Просто так внести заем наличными и затем снять с расчетного счета денежные средства в счет возврата такого займа не получится, поскольку такая операция не предусмотрена законодательно.

Существует несколько способов внесения денежных средств в организацию. Первым из них является материальная помощь от учредителя, внесение которой осуществляется путем перевода с банковской карты или через кассу банка. Возможно, придется заплатить комиссию за операцию, а также налог с суммы полученных средств (если учредителю принадлежит менее 50% в доле компании). Организация может вернуть учредителю внесенную им сумму путем выплаты дивидендов в будущем. Обязательными условиями при этом являются решение об операции на общем собрании учредителей компании и оплата НДФЛ по ставке 13%.

Учредитель может также пополнить счет юридического лица, переведя средства в качестве оплаты его товаров или услуг. Осуществляется эта операция наличными либо платежным поручением в счет будущих поставок товара или оказанных услуг. Ключевым моментом является наличие договора, который подтверждает сделку и выступает в качестве обоснования внесения денег. Если его нет, появление средств на расчетном счете считается незаконным.

Еще возможна передача средств в качества займа. Этот метод наиболее распространен среди бизнесменов, поскольку деньги по нему очень просто внести и со временем их можно вернуть. Учредители могут предоставить фирме заем, по которому средства можно внести как без процентов, так и с начислением процентов. Решение о виде займа принимается учредителями компании.

Деньги займом могут вноситься наличными через кассу компании или банковским переводом. Заем может быть краткосрочным и долгосрочным. Также законодательством предусмотрена возможность поэтапного предоставления заемных средств (например, когда предоставляется крупная сумма). Для этого заключается один договор, который устанавливает порядок и сроки внесения денег на расчетный счет. В случае займа под проценты все операции по его обслуживанию (начисление процентов, просрочки и прочее) обязательно должны отражаться в бухучете.

И последний способ, как внести наличные на расчетный счет ООО: пополнить уставной капитал организации. Для этого созывается и проводится собрание учредителей, составляется протокол, вносятся изменения в устав. После этого новую редакцию документа необходимо зарегистрировать в налоговой инспекции, предварительно оплатив государственную пошлину. Увеличение уставного капитала повлечет за собой перераспределение долей (в отличие от внесения средств в целях увеличения добавочного капитала). Эта информация отражается в протоколе собрания учредителей.

Расходование наличных денежных средств

Расходование наличных денежных средств возможно осуществлять с расчетного счета только на уставные цели. При этом признать в качестве расходов нельзя расходы, которые поименованы в статье 270 НК РФ, например штрафные санкции, расходы в виде сумм добровольных членских взносов (включая вступительные взносы) в общественные организации, сумм добровольных взносов участников союзов, ассоциаций, организаций (объединений) на содержание указанных союзов, ассоциаций, организаций (объединений), стоимость безвозмездно переданного имущества и расходы на его передачу и другие подобные расходы.

Расходование средств из кассы возможно только на установленные законодательно цели:

• выплаты работникам, включенные в фонд заработной платы, и выплаты социального характера;
• выплата страховых возмещений (страховых сумм) по договорам страхования физическим лицам, уплатившим ранее страховые премии наличными деньгами;
• выдача наличных денег на личные (потребительские) нужды ИП, не связанные с осуществлением им предпринимательской деятельности;
• оплата товаров (кроме ценных бумаг), работ, услуг;
• выдача наличных денег работникам под отчет;
• возврат денежных средств за оплаченные ранее наличными деньгами и возвращенные товары, невыполненные работы, неоказанные услуги;
• выдача наличных денег при осуществлении операций банковского платежного агента (субагента);
• выдача займов, возврат привлеченных займов, уплата процентов и (или) неустоек (штрафов, пени) по привлеченным займам микрофинансовой организацией, ломбардом – в сумме, не превышающей 50 тыс. руб. по одному договору займа, но не более чем 1 млн руб. в течение одного дня в расчете на микрофинансовую организацию, ломбард;
• выдача займов, возврат привлеченных займов, возврат средств по договорам передачи личных сбережений, плата за использование денежных средств по договорам передачи личных сбережений, уплата процентов и (или) неустоек (штрафов, пени) по привлеченным займам, по договорам передачи личных сбережений, выплата сумм пая кредитным потребительским кооперативом, сельскохозяйственным кредитным потребительским кооперативом – в сумме, не превышающей 100 тыс. руб. по каждому из перечисленных договоров, по каждому паю, но не более чем 2 млн руб. в течение одного дня в расчете на кредитный потребительский кооператив, сельскохозяйственный кредитный потребительский кооператив.

Контроль за банковскими операциями

Контроль за банковскими операциями осуществляется на основании Федерального закона от 07.08.2001 № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (далее – Закон № 115-ФЗ). В 2020 году в данный закон были внесены поправки, которые усиливают контроль за операциями.

Во-первых, будет проводиться особый контроль за суммами сделок. Организации и ИП обязаны выявлять операции, подлежащие обязательному контролю. Это операции с денежными средствами или иным имуществом, сумма которых равна или превышает 600 тыс. руб. по операциям, перечисленным в ст. 6 Закона № 115-ФЗ, купля-продажа недвижимости стоимостью 3 млн руб. и более, некоторые операции некоммерческих организаций, хозяйствующих обществ, имеющих стратегическое значение, операции по гособоронзаказу и др. Что касается зачисления или снятия наличных на сумму от 600 тыс. руб., то ранее эти операции юрлиц также подлежали обязательному контролю, но только в тех случаях, когда они не обусловлены характером хозяйственной деятельности компании.

Будут проверяться и совместные предприятия, и компании, которые открывают независимых агентов для деятельности за рубежом. В налоговой практике уже есть случаи доначисления налогов, если российская компания открывает агента, дилерский центр за рубежом, но не может это обосновать.

Также контролируемыми будут операции почтового перевода денежных средств. Они подлежит обязательному контролю, если сумма, на которую совершается данная операция, равна или превышает 100 тыс. руб. либо равна сумме в иностранной валюте, эквивалентной 100 тыс. руб., или превышает ее. А также операции по возврату неиспользованного остатка денежных средств, внесенных в качестве аванса за услуги связи, подлежат обязательному контролю, если сумма, на которую совершается данная операция, равна или превышает 100 тыс. руб. либо равна сумме в иностранной валюте, эквивалентной 100 тыс. руб., или превышает ее.

Во-вторых, будут более тщательно проверяться сделки, связанные с выводом денежных средств за рубеж. К таким сделкам относятся: зачисление денежных средств на счет (вклад) либо списание денежных средств со счета (вклада) юрлица или иностранной структуры без образования юрлица, период деятельности которых не превышает трех месяцев со дня их регистрации, либо зачисление денежных средств на счет (вклад) или списание денежных средств со счета (вклада) юрлица или иностранной структуры без образования юрлица, в случае если операции по указанному счету (вкладу) не производились с момента его открытия. Контролируются сделки, если стороной операции является юрлицо, имеющее регистрацию или место нахождения в государстве, не выполняющем требования Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ), либо если указанные операции проводятся с использованием счета в банке такого государства. К таким странам согласно приказу Росфинмониторинга от 10.11.2011 № 361 относятся Исламская Республика Иран и КНДР.

Банк будет запрашивать сведения, необходимые для идентификации иностранной структуры без образования юрлица, совершающей операцию с денежными средствами или иным имуществом (наименование, регистрационный номер (номера) (при наличии), присвоенный иностранной структуре без образования юрлица в государстве (на территории) ее регистрации при регистрации, код (коды) (при наличии) иностранной структуры без образования юрлица в государстве (на территории) ее регистрации в качестве налогоплательщика (или их аналоги), место ведения основной деятельности).

В целом подобная тенденция наметилась уже давно, когда в НК РФ внесли поправки в отношении обмена информацией с иностранными банками. Однако в связи с пересмотром соглашений об избежании двойного налогообложения операции с иностранными структурными подразделениями, контролируемыми компаниями подпадут под дополнительный контроль.

В рамках контроля по запросу банка необходимо будет предоставить в течение трех дней следующую информацию:

• сведения, необходимые для идентификации физического либо юридического лица или иностранной структуры без образования юрлица, по поручению и от имени которых совершается операция с денежными средствами или иным имуществом;
• данные миграционной карты;
• документ, подтверждающий право иностранного гражданина или лица без гражданства на пребывание в РФ;
• идентификационный номер налогоплательщика (при его наличии);
• код (коды) (при наличии) иностранной структуры без образования юрлица в государстве ее регистрации в качестве налогоплательщика (или их аналоги);
• адрес места жительства или местонахождения соответственно физического или юридического лица.

В-третьих, к рискованным относятся: операции, имеющие запутанный или необычный характер сделки, не имеющей очевидного экономического смысла или законной цели; ее несоответствие целям деятельности; выявление неоднократного совершения операций или сделок, характер которых дает основание полагать, что целью их осуществления является уклонение от процедур обязательного контроля, предусмотренных Законом № 115-ФЗ.

Организации и ИП вправе отказать в совершении операции клиента (п. 11 ст. 7 Закона № 115-ФЗ), в случае если у его работников возникают подозрения, что операция совершается в целях ОД/ФТ, а клиент не представляет необходимые для фиксации информации документы. Исключение составляют только операции по зачислению денег. В этом случае клиента необходимо проинформировать о причинах отказа в совершении операции и направить информацию в Росфинмониторинг (п. 13 ст. 7 Закона № 115-ФЗ и Постановление Правительства РФ от 19.03.2014 № 209.

Контроль за наличными операциями

В НК РФ внесут новый вид контроля – «оперативный контроль для наблюдения за своевременной фиксацией расчетов и правильным подсчетом выручки». Оперативный контроль собираются проводить в двух формах (будущий новый п. 5 ст. 105.47 НК РФ):

• оперативные проверки;
• мониторинг.

При этом контролировать будут не только непосредственно расчеты с применением контрольно-кассовой техники, но и расчеты через Интернет и социальные сети, ведь в настоящее время именно операции через Интернет контролируются достаточно сложно.

В ходе оперативной проверки будут проводиться контрольные закупки, процедура проведения таких закупок будет подробно описана в НК РФ. По итогам оперативной проверки будут составляться акт, решение.

Контроль за почтовыми переводами

Почтовые переводы достаточно давно вызывали опасения Центробанка. На таких переводах часто строился микро- и малый бизнес, когда предприниматели приобретали товары через почтовые посылки в Китае и продавали их через Интернет. Расчеты же осуществлялись путем почтовых переводов. Проблемой почтовых переводов является их неподконтрольность Центробанку, ведь фактически такие переводы регулируются законодательством «О почтовой связи».

Однако поправки в Закон № 115-ФЗ говорят о том, что теперь такие расчеты будут также контролироваться. Операция почтового перевода денежных средств подлежит обязательному контролю, если сумма, на которую совершается данная операция, равна или превышает 100 тыс. руб. либо равна сумме в иностранной валюте, эквивалентной 100 тыс. руб., или превышает ее.

Кроме того, под контроль попадает и снятие денег со счетов абонентов сотовой связи на аналогичную сумму. В этом случае будут контролироваться компании, которые осуществляют скупку минут, гигабайтов, осуществляющих гемблинговые операции через физических лиц. Фактически под контроль попадут посредники между физлицом и крупным сотовым оператором.

Контроль за криптовалютами

В настоящее время криптовалюты в Российской Федерации не легализованы, поэтому и контроль за компаниями, предпринимателями не проводится, так как нет прецедентов расчетов в РФ.

Однако принят Федеральный закон от 31.07.2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», который фактически устанавливает возможность использования криптовалют в расчетах.

Финансовые активы разделены на следующие категории:

• денежные требования;

• возможность осуществлять права по эмиссионным ценным бумагам;

• права участия в капитале непубличного АО.

Юрлица смогут выпускать токены так же, как они выпускают акции: токены можно будет продавать, покупать и передавать в залог, однако платежным средством они также не будут являться. Право на выпуск токенов будет у тех организаций, чей уставной капитал составит не менее 50 млн руб. на момент подачи соответствующего ходатайства.

Сделки потребуется заключать через операторов обмена цифровыми финансовыми активами. И конечно, в качестве контролирующих органов будут выступать банки. Порядок контроля также установлен в Законе № 115-ФЗ. Для целей идентификации уполномоченное лицо должно передавать кредитной организации, микрофинансовой организации, профессиональному участнику рынка ценных бумаг (за исключением профучастника рынка ценных бумаг, осуществляющего деятельность исключительно по инвестиционному консультированию), оператору инвестиционной платформы, управляющей компании инвестиционного фонда, паевого инвестиционного фонда и негосударственного пенсионного фонда, оператору финансовой платформы, оператору информационной системы, в которой осуществляется выпуск цифровых финансовых активов, оператору обмена цифровых финансовых активов, оператору лотереи, страховой организации (за исключением страховой медицинской организации, осуществляющей деятельность исключительно в сфере обязательного медицинского страхования), организатору азартных игр в букмекерской конторе или тотализаторе в полном объеме сведения, полученные при проведении идентификации или упрощенной идентификации, в порядке, предусмотренном договором, незамедлительно, но не позднее трех рабочих дней со дня получения лицом, которое проводило идентификацию или упрощенную идентификацию, таких сведений.

Банк будет осуществлять контроль конкретной сделки. Кредитная организация, микрофинансовая организация, профессиональный участник рынка ценных бумаг, оператор инвестиционной платформы, управляющая компания инвестиционного фонда, паевого инвестиционного фонда и негосударственного пенсионного фонда, оператор финансовой платформы, оператор информационной системы, в которой осуществляется выпуск цифровых финансовых активов, оператор обмена цифровых финансовых активов обязаны сообщать Банку России в установленном им порядке информацию о лицах, которым поручено проведение идентификации или упрощенной идентификации.

В заключение необходимо отметить, что компаниям и предпринимателям остается работать в четких рамках. Выход за рамки приведет к блокировке счетов и отдельных операций. А ведь всем известно, что всегда легче предотвратить, чем исправлять ситуацию.

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Министром иностранных дел Исламской Республики Афганистан Х.Атмаром, Москва, 26 февраля 2021 года

Добрый день!

Провели полезные, содержательные переговоры с Министром иностранных дел Исламской Республики Афганистан (ИРА) Х.Атмаром.

Россия рассматривает Афганистан в качестве важного партнера. Последовательно выступаем за становление ИРА в качестве мирного, независимого, нейтрального государства, свободного от терроризма и наркотиков. Подробно обсудили состояние двусторонних отношений, включая торгово-экономическую составляющую. Договорились наметить очередное заседание Межправительственной комиссии, которая давно не собиралась.

Уделили большое внимание продолжению проектов, реализующихся с участием России: подготовка афганских национальных кадров по гражданским, военным, полицейским, дипломатическим специальностям, а также по вопросам, связанным с гуманитарным содействием (в том числе борьба с пандемией коронавируса).

Россия подтвердила свою принципиальную линию на всемерное содействие созданию условий для межафганского национального примирения. Будем продолжать эти усилия в контактах со сторонами и в рамках т.н. расширенной «тройки» – Россия, США, Китай – с подключением Пакистана. Готовы в любой момент возобновить деятельность Московского формата, где присутствуют все ключевые государства региона и США. Подтвердили значение американо-талибского Соглашения, подписанного в феврале 2020 г. в Дохе и одобренного резолюцией Совета Безопасности ООН.

Вызывает обеспокоенность то обстоятельство что, несмотря на запуск межафганского переговорного процесса, обстановка в Афганистане нестабильна, наблюдается эскалация. Едины в том, что существенным фактором деградации положения дел в ИРА является группировка ИГИЛ. Она нацелена на укрепление своего влияния, в том числе в северных провинциях Афганистана с прицелом на превращение этой территории в плацдарм для экспансии в государствах Центральной Азии.

Выразили озабоченность сохраняющейся проблемой производства и контрабанды наркотиков, которая подпитывает террористические структуры. К сожалению, Афганистан остается крупнейшим поставщиком опиатов – 90% мирового рынка данного продукта. Заинтересованы в том, чтобы афганские власти более эффективно боролись с этой угрозой. Будем укреплять потенциал соответствующих структур ИРА как по двусторонним каналам, так и через расширение реализуемого уже несколько лет совместного проекта России и Японии под эгидой Управления ООН по наркотикам и преступности.

Х.Атмар передал от имени руководства Афганистана заверения в неизменном настрое на дальнейшее углубление нашего сотрудничества во всех областях. Подтвердили, что этот настрой полностью разделяют в Москве.

Вопрос: Какова роль России в достижении национального примирения в Афганистане?

С.В.Лавров (отвечает после Х.Атмара): Я уже сказал о нашей линии в содействии национальному примирению в Афганистане. Она заключается в использовании вложенных с многих сторон усилий в формирование базы для прямых переговоров с тем, чтобы они увенчались успехом. Пока, к сожалению, дохийский раунд «буксует» и даже не смог выработать содержательную повестку дня.

Сегодня Х.Атмар позитивно отзывался о том значении, которое имеет Московский формат. Мы действительно заинтересованы в том, чтобы его возобновить, если и когда все стороны будут к этому готовы. Он является оптимальным, по нашей оценке и по мнению многих других участников, поскольку объединяет все региональные страны и США.

Будем продолжать контакты с ключевыми внешними игроками. Это США, КНР, Пакистан, Индия, Иран, страны Центральной Азии. Данные контакты должны способствовать обеспечению успеха прямых, инклюзивных межафганских переговоров. Это безальтернативная задача.

Вопрос: В Москве состоялись несколько раундов переговоров с участием талибов. Удовлетворены ли Вы предварительными результатами? Были ли консультации с Х.Атмаром по этому поводу?

С.В.Лавров: Регулярно поддерживаем контакты со всеми сторонами в Афганистане: с Правительством и с представителями талибов. Сегодня рассказали (как всегда это делаем) нашим партнерам из Кабула о том, что обсуждалось в ходе этих встреч.

Сам «посыл» талибам не является секретом. Это необходимость избегать какой-либо эскалации обстановки «на земле», уважать уже согласованные условия проведения прямых межафганских переговоров, не выдвигать новых предварительных требований, что является обязательным для обеих сторон, участвующих в переговорном процессе. Безусловно, для всех сторон, включая талибов, необходимо уважать решения Совета Безопасности ООН.

Вопрос: Как Вы оцениваете авиаудары, нанесенные США сегодня ночью по позиции проиранских формирований на востоке Сирии вблизи от границы с Ираком? Сообщили ли об этом американцы по военным каналам Москве? Как это повлияет на обстановку в регионе и на сотрудничество с новой Администрацией Президента США Дж.Байдена по сирийскому досье?

С.В.Лавров: Наших военных предупредили за четыре-пять минут. Если даже говорить о деконфликтинге, как это принято в отношениях между российскими и американскими военнослужащими, то такого рода уведомление, когда буквально уже наносится удар, ничего не дает. Это касается военной стороны дела. Но ни в коем случае нельзя рассматривать ее в отрыве от того факта, что США находятся на территории Сирийской Арабской Республики (САР) незаконно, в нарушение всех норм международного права, включая резолюции Совета Безопасности ООН по урегулированию в САР.

Не раз выражали озабоченность теми действиями, которые США предпринимают в Сирии, в том числе в районе Ат-Танфа на границе с Ираком и на северо-востоке, восточном берегу р.Евфрат. Они продолжают разыгрывать карту сепаратизма, блокировать, используя свои рычаги давления на другие государства, любые поставки (даже гуманитарной помощи, не говоря уже об оборудовании, материалах, необходимых для восстановления экономики) на территории, контролируемой Правительством Сирии, всячески поощряют, заставляют своих союзников вкладываться в регионы, не контролируемые Дамаском. При этом незаконно эксплуатируют ресурсы углеводородов на сирийской земле.

В последнее время получаем сведения из различных источников (пока не можем их подтвердить, хотим поинтересоваться у американцев напрямую) о том, что якобы они принимают решение вообще никогда не уходить из Сирии, вплоть до того, чтобы развалить эту страну.

Имеем каналы общения с американцами. По линии военных – это деконфликтинг. Они там присутствуют. Это реальность. Деконфликтинг нужен, чтобы избежать столкновений. Но по политико-дипломатической линии нам важно возобновить контакты. Надеемся, что новая Администрация США вскоре сформирует свои команды для этой цели. Важно понимать, как Вашингтон будет выстраивать свою стратегическую линию «на земле» и в регионе в целом, учитывая голосование США за резолюции, подтверждающие необходимость уважать суверенитет, политическую независимость и территориальную целостность САР.

Россия. Афганистан > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 26 февраля 2021 > № 3666325 Сергей Лавров

Вопрос «Труда»: Что нам попреки Запада?

Россия устала от попреков Запада. Осталось выяснить, чем обернется эта усталость и куда она может завести

Евгений Акатов

Россия устала «от нас и наших вечных упреков, а также от мира двойных стандартов», заявил глава Германо-российского форума и экс-премьер федеральной земли Бранденбург Маттиас Платцек. Осталось выяснить, чем обернется эта усталость и куда она может завести.

Ольга Крыштановская, социолог

— Понятно, чем недоволен Запад: Крым, Донбасс, нарушение прав человека и т. д. Но Москва все равно делает так, как хочет, а Запад не намерен отказываться от своих ценностей. Получается цугцванг. Выхода два. Или Россия начинает развиваться на основе ценностей европейской цивилизации. Или Запад сдается и уступает. Как ни странно, первый вариант вероятнее — пускай и не на нашем веку. Западные санкции имеют отложенный эффект. Так, за 10 лет санкций против Ирана страна заметно отстала, экономика затухла. Безрадостная перспектива.

Дмитрий Орешкин, политолог

— Обратите внимание: в противостоянии с Западом Москва сменила риторику. Если раньше мы обещали, что санкции нам только на пользу, то сейчас МИД грозится разорвать отношения с Евросоюзом. Но это явно блеф: странно вдрызг рассориться с главным потребителем твоих ресурсов.

Леонид Гозман, политик

— Думаю, российское руководство воспринимает независимость, мощь и суверенитет как право делать что угодно. Что касается санкций, то они, конечно же, оказывают существенное давление на Россию. Многим фирмам проще вовсе исключить нашу страну из орбиты своих интересов, чем точно рассчитать политические риски. Особенно мучительны для простых россиян секторальные экономические санкции. А дело, судя по всему, идет к этому.

Павел Салин, директор Центра политических исследований Финансового университета при правительстве РФ

— Наши элиты пытаются стать частью Запада, но на своих условиях. А Запад с такими правилами игры не согласен. В отличие от советских времен, Кремль не ставит перед страной задачу победить Запад, «догнать и перегнать Америку». Его цель — влиться в западную цивилизацию, чтобы отечественные элиты на склоне лет чувствовали себя там комфортно. Ведь будущего с Россией они все равно не связывают.

Анатолий Вассерман, политический консультант

— Россия не готова к уступкам под давлением. Нас история не раз учила: один раз прогнешься перед шантажом — будешь и дальше гнуться. И что наша страна интересна Западу лишь как блюдо на его обеденном столе. Верить в добрые намерения Америки и ЕС наивно. Как и в то, что если Россия будет «вести себя правильно», то у Запада кончатся упреки. Не кончатся, как ни старайся.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 26 февраля 2021 > № 3664149

40 проектов стали победителями первой сессии конкурсного отбора 2021 года

Наблюдательный совет конкурсного отбора АНО «Институт развития интернета» под председательством первого заместителя Руководителя Администрации Президента РФ Сергея Кириенко утвердил 40 проектов, которые будут профинансированы в рамках национального проекта «Культура». На их реализацию будет выделено более 1,1 млрд рублей. Победители первой сессии конкурса на создание интернет-контента для молодежи 2021 года были отобраны из более 450 заявок.

Председатель Конкурсного комитета, гендиректор АНО «Диалог» Алексей Гореславский отмечает, что с каждым разом оценивать и отсеивать проекты становится все сложнее. По его словам, это связано в первую очередь с качеством проектов, которое существенно выросло: «Об этом говорят как наши независимые эксперты, так и статистика оценок. Общий средний балл всех заявок увеличился почти на единицу — с 5,8 балла в 2020 году до 6,7 балла в 2021 году». Он также не исключил, что в будущем появится своеобразный резерв проектов, если кто-то откажется от заключения договора.

В числе первых победителей 2021 года — проекты о войне, контент, посвященный внутреннему туризму, истории, волонтерству, профориентации; образовательные и мотивирующие проекты. Шесть из 40 проектов — художественные сериалы, причем четыре из них — продолжение проектов прошлого года.

«Постепенно у нас формируется своеобразный пул постоянных конкурсантов и проектов, которые уходят на второй, третий сезон. В рамках первой сессии эксперты и жюри поддержали 10 таких проектов», — рассказывает генеральный директор АНО «ИРИ» Антон Ключкин.

В числе проектов, посвященных Великой Отечественной войне, — продолжение серии художественных роликов «Про людей и про войну». А также новая 27-минутная короткометражка «Героев не едят» о семилетнем мальчике, сражающемся за жизнь в оккупированной деревне на окраине блокадного Ленинграда.

Сразу два интернет-проекта посвящены юбилею полета Юрия Гагарина в космос. Это проект «Юра, мы гордимся!», рассказывающий о роли страны в освоении безвоздушного пространства и современных космических технологиях, а также «Грандиозный человек» «Апокриф Медиа», где сделан акцент на роли, которую сыграл Сергей Королев в создании советской космической программы. В числе документальных проектов — сериал о начинающих и уже состоявшихся фермерах и профориентирующее шоу «Смена мест», где герой на один день меняет профессию.

Институт развития интернета образован в 2015 году как площадка для коммуникации представителей бизнеса, интернет-индустрии и власти по вопросам развития отрасли современных технологий. С 2020 года — оператор конкурса на создание интернет-контента для молодежи. В рамках этой деятельности при поддержке АНО «ИРИ» реализовано 211 проектов.

Первая сессия приема заявок в рамках финансирования проектов в 2021 году проходила со 2 по 20 ноября 2020 года. На рассмотрение поступил 451 проект, победителями стали 40. Вторая сессия приема заявок проходила с 23 ноября 2020 года по 19 февраля 2021 года; третья сессия приема заявок стартует 15 марта 2021 года.

МИД Ирана: Премьер-министр Израиля прибегает к фанатичной лжи, чтобы вызвать иранофобию

Иран отреагировал на последние обвинения премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, заявив, что тот отчаянно прибегает к «фанатичной лжи», чтобы способствовать иранофобии.

«Разгневанный тем, что его обманули в WH (Белом доме), Нетаньяху прибегает к фанатичной лжи, чтобы вызвать расистскую иранофобию», - написал в среду в Твиттере официальный представитель министерства иностранных дел Ирана Саид Хатибзаде.

Представитель добавил, что раздраженный провалом своих заговоров против Ирана, который выступал против оккупации и репрессивной политики режима, Нетаньяху теперь тщетно пытается демонизировать Иран.

«Должно быть, действительно обидно, что его заговоры против Ирана снова сошли на нет», - сказал он, добавив: «От спасения евреев до противодействия оккупации, Иран всегда боролся с угнетателями. История не лжет».

Это заявление прозвучало на следующий день после того, как Нетаньяху, оказавший большое влияние на решение бывшего президента Дональда Трампа о выходе из соглашения с Ираном в 2018 году, заявил, что Израиль не будет полагаться на усилия по возвращению к ядерной сделке 2015 года с Ираном, пишет Press TV.

«С соглашением или без него мы сделаем все, чтобы [Иран] не был вооружен ядерным оружием», - добавил он.

При этом режим Тель-Авива, как многие считают, является единственным обладателем ядерного оружия на Ближнем Востоке. Израиль придерживается политики преднамеренной двусмысленности в отношении своей ядерной работы и игнорирует призывы поставить свою атомную деятельность под наблюдение со стороны ООН по ядерной безопасности.

В понедельник Нетаньяху встретился с израильским министром военных дел Бенни Ганцем, министром иностранных дел Габи Ашкенази, начальником военного штаба генерал-лейтенантом Авивом Кохави, директором "Мосада" Йоси Коэном, советником по национальной безопасности Меиром Бен-Шаббатом, послом в США Гиладом Эрданом и другими, чтобы обсудить стратегию Израиля и ответ на попытку администрации президента США Джо Байдена вернуться к ядерной сделке 2015 года с Ираном.

На 9% увеличивается производство нефтехимии в Иране

К концу нынешнего иранского года производство нефтехимической продукции в Иране достигнет 61 млн тонн, сообщил официальный представитель Национальной нефтехимической компании (NPC) Джалал Мирхашеми. Это на 9% больше, чем за аналогичный период прошлого года. Речь идет, уточняет ANGI.ru, о 1399 иранском календарном годе, который начался 21 марта 2020 года.

«С начала года до конца месяца Бахман (закончился 18 февраля), производство нефтехимической продукции в Иране составило 56 млн тонн. Ожидается, что до конца года (20 марта) этот показатель достигнет 61 млн тонн», — отметил Джалал Мирхашеми, подчеркнув, что нефтехимическая промышленность Ирана «движется вперед», передает iran.ru.

Bank of America: цена Brent в 2021 году составит $60 за баррель

С $50 до $60 за баррель повысили эксперты Bank of America Global Research прогноз средней цены нефти марки Brent в 2021 году. При этом они отметили возможность временного скачка котировок и до $70 за баррель во втором квартале нынешнего года.

В 2020 году аналитики ожидали, что появление вакцины против COVID-19, сохранение сделки ОПЕК+, а также более локальный характер локдаунов из-за пандемии станут тремя основными факторами, которые поддержат рост нефтяного рынка. «Наша точка зрения в основном оправдалась, хотя надо признать, что цены превзошли наши ожидания, — говорится в сообщении банка. — Поэтому мы повышаем наш прогноз средней цены нефти Brent до $60 за баррель в 2021 году».

Самым значительным понижательным фактором для нефтяного рынка в краткосрочной перспективе аналитики считают Иран, который может увеличить поставки на 2 млн б/с на фоне не слишком высокого спроса. Между тем, отмечает «Интерфакс», заморозки в Техасе приведут к сокращению глобальных запасов на 50 млн баррелей, что окажет поддержку ценам.

Иран и Венесуэла меняют бензин на авиакеросин

Национальная иранская нефтяная компания (NIOC) и венесуэльская государственная компания PDVSA (Petroleos de Venezuela) заключили сделку, в соответствии с которой Иран в обмен на свой бензин получит из Венесуэлы авиакеросин. В Венесуэлу уже направились иранские танкеры с бензином и сырьем для производства топлива, а также с оборудованием и запчастями, чтобы помочь Боливарианской республике перезапустить свои нефтеперерабатывающие заводы. Детали сделки пока неизвестны, пишут «Известия». Однако отмечается, что поставки иранского топлива в Венесуэлу могут стать долгосрочными.

Иран с прошлого года увеличил объем помощи Венесуэле, поскольку США ужесточили санкции в отношении обеих стран, что нанесло ущерб экспорту нефти государственными компаниями Petroleos de Venezuela и NIOC. Сейчас в Венесуэле избыток авиакеросина из-за остановки большинства внутренних авиаперевозок на фоне пандемии, одновременно наблюдается дефицит автомобильного топлива.

Против сотрудничества Ирана и Венесуэлы неоднократно выступали США, которые ввели санкции против обеих стран. Министерство юстиции США в августе 2020 года сообщало о конфискации иранской нефти с четырех танкеров, направлявшихся в Венесуэлу. Однако затем министр нефти Ирана Бижан Зангане отметил, что конфискованное Вашингтоном топливо принадлежало Венесуэле, а не Ирану.

3 декабря 2020 года спецпредставитель США по Ирану и Венесуэле Эллиот Абрамс заявил, что Штаты не допустят возможного размещения иранских ракет на территории Венесуэлы. По его словам, если Каракас и Тегеран попытаются осуществить подобный план, США постараются перехватить ракеты при транспортировке. Если это не получится и боеприпасы прибудут в Венесуэлу, то с ними «разберутся» на территории страны. Спецпредставитель не привел никаких конкретных данных о перспективах размещения в Венесуэле иранских ракет.

Российский МИД предлагает сказать доллару «Goodbye»

Россия должна сократить роль доллара в любых операциях и дистанцироваться от американской экономической системы. Такое мнение выразил заместитель главы российского МИД Сергей Рябков.

Павел Еськов

«Нам необходимо огородить себя от финансовой и экономической системы США с тем, чтобы устранить зависимость от этого токсичного источника постоянных враждебных действий. Нам нужно снизить роль доллара во всех операциях», – заявил замминистра в интервью агентству Bloomberg.

По словам Рябкова, напряжение в отношениях России и Соединенных Штатов уверенно нарастает.

«Никогда не было ничего подобного даже не в смысле отсутствия доверия, а в смысле взаимной враждебности. Эмоции зашкаливают, и улучшения мы не увидим еще долгое-долгое время», – отметил заместитель министра. При этом, Рябков не уточнил, какие конкретные меры может принять российская сторона, чтобы снизить зависимость от американской валюты.

Справка «Фингазеты»

До второй мировой войны основной валютой в мире считался британский фунт стерлингов. Но в 1944 году в американском городе Бреттон-Вудс прошла конференция, в которой приняли участие представители 44 стран, входящих в антигитлеровскую коалицию. Ее целью стало развитие международных финансовых и валютных отношений после окончания войны.

Собравшиеся представители договорились об открытии Международного банка реконструкции и развития (МБРР) и Международного валютного фонда (МВФ), взносы в которые производились в национальной валюте и в золоте. Причем, больше половины всего вносимого золота в качестве вклада в капиталы МБРР и МВФ должно было храниться именно в США.

В семидесятые годы прошлого века ряд стран-должников США захотели обменять имеющиеся доллары на золото, но от президента Ричарда Никсона получили отказ – он объявил, что с этого момента американский доллар больше не обеспечен золотой поддержкой.

Однако позиции доллара в мире это не пошатнуло – сегодня экономика США является одной из самых процветающих в мире, и это несмотря на то, что государственный долг Соединенных Штатов на конец 2020 года достиг 27 триллионов долларов, а это значит, что отношение общего госдолга к ВВП составляет порядка 128%.

В начале нынешней недели пресс-секретарь президента США Джен Псаки в ходе регулярного брифинга для журналистов объявила, что Соединенные Штаты намерены в течение нескольких недель подготовить санкции в отношении Москвы.

«Мы еще находимся в процессе определения этого. Но пройдут недели, а не месяцы, прежде чем мы ответим», – цитирует ее ТАСС.

Заявления представителей МИД России о срочной необходимости отказа от доллара, вероятно, нужно интерпретировать, как исключительно американо-российскую историю ухудшающихся отношений, считает старший аналитик компании Forex Optimum Александр Розман, который уверен, что слова заместителя Сергея Лаврова о «токсичности» американской валюты являются политической метафорой. С инвестиционной точки зрения, считает он, называть доллар ядовитой валютой точно нельзя – неслучайно же Банк России в конце прошлого года после многолетней паузы увеличил вложения в гособлигации Соединенных Штатов на миллиард долларов.

«Что касается политики, то здесь, безусловно, есть вопросы, потому что США злоупотребляют положением своей валюты для политического давления на конкурентов. Но этого пока этого точно недостаточно, для того чтобы американский доллар лишился своего статуса», – указывает он.

На то, что зависимость от доллара в международной экономической деятельности для России действительно выступает токсичным фактором, указывает и главный аналитик компании TeleTrade Марк Гойхман: «Это связано, прежде всего, с имеющимися и возможными в будущем санкциями Вашингтона. Есть угроза “заморозки” долларовых активов российских банков на корсчетах в США, препятствование внешнеэкономическим расчетам и банковским переводам в долларах. Это было бы чувствительным ударом по экспорту и импорту, инвестициям, финансовым вложениям и экономике в целом».

Он напомнил, что курс на «дедолларизацию» в России проводится уже несколько лет: прежде всего, существенно сократились вложения нашей страны в американские государственные облигации. Если в начале 2018 года они составляли порядка 100 миллиардов долларов, то уже к декабрю 2020-го, по данным министерства финансов США, сократились до шести миллиардов.

«Отметим, что международные резервы России от этого только выиграли, поскольку в последние месяцы происходит ослабление доллара и рост альтернативных составляющих резервов – в частности, золота, евро и юаня», – добавил эксперт, уточнив, что в минувшем году золото в резервах России по сумме впервые превысило доллар.

Вместе с тем, опрошенные «Финансовой газетой» аналитики полагают, что в ближайшие несколько лет отказаться России от использования американского доллара во внешних расчетах точно не получится.

«Американская валюта – привычный и удобный “всеобщий эквивалент” в мировых торгово-финансовых отношениях. Расчеты в национальных валютах сложнее и дороже, поскольку их инфраструктура гораздо менее развита. Кроме того, они, эти расчеты, предполагают большее количество согласований, конвертаций, более высокие комиссии. Тем не менее, в “допандемическом” 2019 году товарооборот нашей страны со странами партнерами в долларах сократился с 64,2% в 2013 году до 52,3%», – указывает Марк Гойхман.

То, что инициатива быстрого отказа от доллара является для российской экономики своевременной, сомневается и Александр Розман:

«В краткосрочной перспективе это изоляция, повышение рисков для финансовой и макроэкономической стабильности в нашей стране. Повышение транзакционных издержек для граждан и бизнеса, будут переноситься в рост цен. Кроме того, можно будет ожидать увеличения объема серых валютообменных операций, где по примеру Ирана или Венесуэлы курс доллара будет гораздо выше, нежели при свободной конвертации».

Вместе с тем, наши собеседники убеждены: процесс дедолларизации уже начался.

«Процессы, хотя и медленные, идут в целом в русле общемировой тенденции уменьшения роли доллара в противовес, например, евро или юаню. Возможно, на горизонте десятилетия, он перестанет быть главной валютой в мире», – прогнозирует Марк Гойхман.

Александр Розман эту точку зрения разделяет: «Китай претендует на роль крупнейшей экономики в мире. Консенсус – прогнозы говорят, что при сохранении текущих темпов роста уже к 2028 году китайская экономика обгонит американскую. Здесь, собственно, и находится точка, при достижении, которой процесс смены доллара на китайский юань в качестве мировой резервной валюты может ускориться».

Выступление Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова в рамках сегмента высокого уровня Конференции по разоружению, Москва, 24 февраля 2021 года

Уважаемый господин Председатель,

Уважаемые коллеги,

Рад возможности выступить на этом авторитетном форуме.

2020 год был тяжелым во всех отношениях. Усиливались деструктивные тенденции по слому существующих международных режимов контроля над вооружениями, разоружения и нераспространения, росли напряженность и дефицит доверия между государствами-членами ООН. К сожалению, продолжилась череда шагов со стороны США по подмене международного права и центральной роли ООН неким диктуемым из Вашингтона «глобальным порядком, основанным на правилах». Вслед за выходом в 2018 г. из Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе и демонтажом в 2019 г. Договора о ракетах средней и меньшей дальности в 2020 г. США приняли подрывающее международную безопасность решение покинуть Договор по открытому небу.

Еще одним фактором, осложнившим работу на всех многосторонних площадках, включая Конференцию по разоружению, стала пандемия коронавируса. Фактически парализованными оказались все каналы традиционного дипломатического общения и взаимодействия.

Определенные обнадеживающие моменты обозначились лишь в этом году. Прежде всего, имею в виду недавнее продление Договора о стратегических наступательных вооружениях, который остается основополагающим элементом поддержания стратегической стабильности и международной безопасности. Таким образом, на ближайшие годы обеспечен должный уровень предсказуемости в отношениях между Россией и США, обладающими крупнейшими ядерными арсеналами. Кроме того, заложена основа для дальнейших переговоров по контролю над вооружениями с обязательным учетом всех факторов, влияющих на стратегическую стабильность.

Вопросом первоочередной важности остается обеспечение сдержанности в ракетной сфере в условиях прекращения действия Договора о РСМД. Наше предложение остается в силе: не будем развертывать такие ракеты наземного базирования в тех регионах, где не будут размещаться аналогичные средства американского производства. Призываем страны НАТО к аналогичным встречным шагам. Наши конкретные предложения о взаимных мерах верификации хорошо известны.

Нарастает угроза гонки вооружений в космосе. США и их союзники приступили к практической реализации курса на использование околоземного пространства для ведения боевых операций (в т.ч. наступательных) и размещение там ударных систем вооружений. Россия привержена обязательствам по недискриминационному использованию и исследованию космоса в мирных целях. Еще имеется шанс выработать общеприемлемые юридически обязывающие меры, способные предотвратить силовое противостояние в космическом пространстве. Российско-китайский проект договора о предотвращении размещения оружия в космическом пространстве, применения силы или угрозы силой в отношении космических объектов, представленный здесь на Конференции по разоружению, является хорошей для этого основой.

Россия продолжит вносить весомый практический вклад в ракетно-ядерное разоружение. Дальнейшее продвижение по этому пути потребует подключения всех государств, обладающих военными ядерными потенциалами, в частности Великобритании и Франции. Россия открыта к многостороннему диалогу, который должен вестись на консенсусной основе, при уважении законных интересов всех сторон и с их согласия.

Последовательно выступаем за переподтверждение Россией и США, другими участниками ядерной «пятерки» основополагающей формулы о том, что в ядерной войне не может быть победителей и она никогда не должна быть развязана. Повторил это наше предложение Государственному секретарю США Э.Блинкену в телефонном разговоре 4 февраля с.г.

Полагаем неприемлемым сохранение противоречащих Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) «совместных ядерных миссий» НАТО. Американское ядерное оружие должно быть возвращено на территорию США, а зарубежная инфраструктура для его развертывания – ликвидирована.

Центральным событием года станет Обзорная конференция ДНЯО – ключевого международно-правового инструмента в области ядерного нераспространения и разоружения и одной из основ современного миропорядка. Всем государствам-участникам ДНЯО необходимо сделать максимум, чтобы Обзорная конференция способствовала укреплению Договора. Необходимо объединить усилия для консолидации всех трех составляющих ДНЯО (нераспространение, разоружение, мирное использование атомной энергии) в их гармоничной взаимосвязи.

В контексте обзора ДНЯО также требуют конструктивного подхода вопросы создания зоны, свободной от ядерного и других видов оружия массового уничтожения и средств его доставки, на Ближнем Востоке так же, как и ситуация вокруг иранской ядерной программы. Призываем всех, в первую очередь новую Администрацию США, активизировать усилия на этих важных для мирового сообщества направлениях.

Нуждается в выправлении ситуация в Организации по запрещению химического оружия. Выступаем против порочной практики задействования Организации для давления на «неугодные» государства посредством санкционных мер на основе бездоказательных обвинений в применении химического оружия. Мы – за объективный и профессиональный диалог, основанный на фактах и на честном выполнении Техническим секретариатом требований Конвенции о запрещении химического оружия, а не неких конспирологических теориях в духе «хайли лайкли».

Рассматриваем укрепление режима Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия (КБТО) как одну из приоритетных задач международного сообщества. Готовы к конструктивной работе в целях подготовки и результативного проведения намеченной на этот год Обзорной конференции КБТО. Призываем поддержать российские инициативы, направленные на упрочение институциональных основ этой Конвенции.

В наших усилиях главенствующую роль отводим ООН и ее разоруженческому механизму. На Конференции по разоружению намерены и дальше содействовать согласованию всеобъемлющей и сбалансированной Программы работы в соответствии с переговорным мандатом форума при незыблемости основополагающих принципов его функционирования, в первую очередь правила консенсуса. В целях достижения такой договоренности призываем еще раз самым ответственным образом подойти к рассмотрению российской инициативы о разработке на Конференции по разоружению международной конвенции по борьбе с актами химического и биологического терроризма.

Назрела необходимость возобновления деятельности Комиссии ООН по разоружению путем урегулирования организационных вопросов, включая обеспечение беспрепятственного доступа представителей всех государств-членов в Нью-Йорк для участия в мероприятиях ООН.

Всем нам как никогда нужен конструктивный диалог для предотвращения дальнейшей деградации международной архитектуры контроля над вооружениями. Конференция, с учетом ее уникального статуса единого переговорного форума в области разоружения, способна внести свой весомый вклад в выправление нынешней непростой ситуации в области международной безопасности и способствовать укреплению доверия между государствами.

Желаю участникам Конференции плодотворной работы.

Благодарю за внимание.

Россия. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > mid.ru, 24 февраля 2021 > № 3666326 Сергей Лавров

Куклы и кукловоды Февральской революции

от масонов до »союзников»

Евгений Спицын Игорь Шишкин

"ЗАВТРА". Евгений Юрьевич, накануне очередной годовщины Февральской революции хотелось бы вспомнить о том, что именно она запустила механизм развала российской государственности, который был преодолён только в 1922 году созданием Советского Союза. Но кто стоял за этой революцией, какие цели преследовал?

Евгений СПИЦЫН. Как-то один молодой человек написал мне, что в сети идёт спор о том, кто сверг царя: либералы или большевики? И показал сканы книг, которые были изданы в довоенный период, где чёрным по белому написано, что Февральская революция произошла под руководством партии большевиков. Я ответил ему, что тут надо хорошо знать историографию вопроса.

В советской исторической науке стихийность Февральской революции отвергалась, и тем более отвергалась теория масонского заговора. Но надо было объяснить, почему произошла эта революция. И вот в сталинской историографии, а затем в хрущёвской, брежневской и даже в ранней горбачёвской, «прописалась» версия, в которой, с одной стороны, признавался стихийный взрыв негодования народных масс, вызванный продовольственной ситуацией в Петрограде, а с другой стороны, указывалось, что эту революцию ради свержения царизма подготовили большевики, поскольку в их программе, которая была принята ещё на II съезде партии летом 1903 года, одной из главных целей было свержение монархии.

Но надо отметить, что партийная программа состояла из двух частей: программы-минимум и программы-максимум. Программа-минимум определяла задачи партии на этапе буржуазно-демократической революции. Одно из её положений гласило, что для достижения победы необходимо свергнуть монархию и установить демократическую республику.

"ЗАВТРА". Но отсюда совсем не следует, что именно они это и сделали.

Евгений СПИЦЫН. О том и речь! Надо было показать лидирующую роль большевиков в революционном процессе вообще. Поэтому ясно, что оценки были политизированными, мало отражая реальное положение дел.

Да, большевики пытались оседлать первые волнения в Петрограде. Тогда во главе партии стояло Русское бюро ЦК РСДРП, которое возглавляли три человека: Александр Шляпников, один из будущих лидеров рабочей оппозиции, Вячеслав Молотов (Скрябин), один из ближайших соратников Сталина в последующем, и Пётр Залуцкий, который после Великой Октябрьской революции окажется на вторых ролях. А лидеры партии находились тогда либо в тюрьмах и ссылке, как Свердлов и Сталин, пребывавшие в Туруханском крае, либо за границей, как Ленин, Зиновьев, Троцкий, Бухарин. Русское бюро ЦК РСДРП(б) 23 февраля опубликовало воззвание с призывом ко всеобщей забастовке, но не оно определяло характер событий.

Дней за десять до этого была арестована верхушка рабочей группы Центрального военно-промышленного комитета (ЦВПК) во главе с Кузьмой Гвоздевым. Эта группа создавалась руководством ЦВПК, прежде всего Александром Гучковым и Александром Коноваловым, в целях «оседлания» рабочего профсоюзного движения. Её арест и послужил формальным сигналом к началу активных действий.

"ЗАВТРА". Они поняли, что заговор начинает раскрываться.

Евгений СПИЦЫН. Да, ведь они хотели задействовать сетевую структуру рабочих групп внутри ЦВПК, его региональные структуры. Про ЦВПК можно много рассказывать баек, в том числе о том, как русская буржуазия на патриотическом подъёме якобы снабжала нашу армию высококлассной боевой техникой, боеприпасами, оружием.

"ЗАВТРА". В разы увеличивая личное состояние.

Евгений СПИЦЫН. О том и речь. Возвращаясь к историографии, надо отметить, что в ней сложились два основных подхода к Февральской революции. Первый — теория абсолютной стихийности. Она была характерна для англо-американских авторов.

"ЗАВТРА". Это им выгодно!

Евгений СПИЦЫН. Второй связан с признанием организующей силы большевиков, он был характерен для нашей довоенной историографии. Потом, во времена позднего Хрущёва и раннего Брежнева, от него стали постепенно отказываться. В 1967 году вышла замечательная книга историка, доктора наук, профессора нашего университета (тогда МГПИ им. В.И.Ленина) Эдуарда Бурджалова, посвящённая Февралю. Она произвела настоящий фурор, так как он пошёл против устоявшихся догм марксизма-ленинизма «в упаковке» ЦК КПСС, за что сразу получил «по шапке». Бурджалов впервые заявил о том, что руководили этой революцией совсем другие силы, что Февральская революция имеет самостоятельное значение, и делать из неё этап, ведущий к Октябрю, не следует.

И, наконец, в горбачёвский и постсоветский период возобладала точка зрения, что февральские события стали результатом разветвлённого заговора. Корни этой теории уходят к 1974 году, когда вышла знаменитая книга историка и публициста профессора Николая Яковлева "1 августа 1914".

"ЗАВТРА". Да, эта книга произвела тогда сильное впечатление!

Евгений СПИЦЫН. Там прямым текстом было сказано, что Февральский переворот стал результатом масонского заговора. Против этой книги сразу же ополчились официальные историки известной национальности. Исаак Минц, Марк Касвинов, Евгений Черменский, Арон Аврех хором заговорили, что-де возрождается черносотенная легенда о жидомасонском заговоре. Правда, они не подозревали о том, что эту работу Николай Николаевич написал по личному указанию Андропова. Дело в том, что он был сыном маршала артиллерии Николая Дмитриевича Яковлева, который незадолго до этого, в 1972 году, умер. Умирая, он сказал своему товарищу и другу Дмитрию Фёдоровичу Устинову: «Ты о моих детях-то позаботься!» И когда в начале 70-х годов на Генеральной ассамблее ООН провалили первый раз резолюцию о признании сионизма одной из разновидностей фашизма, наши спецслужбы стали готовить материал для второго «захода». Для этого Андропову понадобились историки, которые могли бы по секретным архивам подготовить идейно-теоретическую базу под эту акцию.

"ЗАВТРА". Это было вызвано чисто политической целесообразностью.

Евгений СПИЦЫН. Конечно. И в этой ситуации Дмитрий Устинов свёл Николая Яковлева с Юрием Андроповым. По его отмашке Яковлева допустили в секретную часть архивов, где он смог ознакомиться с некоторыми документами и убедиться в том, что масонский заговор вовсе не выдумка политтехнологов или «фолк»-историков.

Надо иметь в виду, что впервые о Феврале как о заговоре написал ещё Сергей Мельгунов в книге 1931 года "На путях к дворцовому перевороту". А много позже, в 80-х — вышла знаменитая книга Нины Берберовой "Люди и ложи", где она раскрыла всё, что могла на тот момент. Хотя потом говорила, что нет-нет, это что-то типа фэнтези.

"ЗАВТРА". Тогда книги с подобным уклоном преподносились как нечто не совсем здоровое.

Евгений СПИЦЫН. Да, а тут заговорили прямо, что автор, мол, не ведает, что пишет. А со второй половины 80-х годов этой темой стали активно интересоваться серьёзные историки. Вышли, например, работы Виталия Старцева, Сергея Карпачёва, Олега Платонова. Вышла, кстати, и хорошая книга профессора Ленинградского университета Виктора Брачёва. Он особо подчёркивал, что бенефициарами и постановщиками задач для наших масонов были их европейские собратья.

"ЗАВТРА". Те, кто и теперь продолжают пропагандировать концепцию стихийности.

А что подтверждает существование сил, которые сознательно нагнетали недовольство в столице? Бурлил-то только Петроград, притом всё происходило во время войны.

Евгений СПИЦЫН. Достаточно посмотреть на тех, кто получил власть в Феврале. Во всех составах Временного правительства было очень много масонов. Назову несколько ключевых фигур — масонов высоких степеней посвящения: военный и морской министр Александр Гучков, министр торговли и промышленности Александр Коновалов, не нуждающийся в особом представлении Александр Керенский (его, кстати, называли «заложником демократии»). Он был единственным социалистом в первом составе чисто буржуазного правительства, костяк которого составляли прогрессисты и кадеты. Михаил Терещенко, министр финансов, — тоже один из виднейших масонов. Он входил в так называемую руководящую «пятёрку». Эти представители преимущественно московской буржуазии были главными бенефициарами февральского дворцового переворота. Плюс Нобели, тесно связанные с Ротшильдами; последние, по сути дела, и впустили Нобелей в соответствующую нишу мирового рынка.

"ЗАВТРА". Своего рода квоту выделили на нефтяном рынке.

Евгений СПИЦЫН. Причём выделили только после того, когда они выполнили все устные договорённости, в том числе по резкому снижению добычи сырой нефти на Бакинских промыслах. Посмотрите статистику добычи в период экономического кризиса и Второго промышленного подъёма 1909—1913 годов: везде наблюдался рост промышленного производства (притом довольно высокий — 9-10%), а в нефтяной отрасли шёл резкий спад производства сырой нефти. Если в 1901 году Россия добывала почти 12 млн. тонн нефти, то в 1913-м — только 9,2 млн. тонн. И тут уместно вспомнить ажиотаж на Парижской сырьевой бирже, во многом связанный с попытками скупить акции Нобелей группой питерских банков.

Вообще, экономическую подоплёку участия союзников России по Антанте в событиях Февраля недооценивают. А ведь ещё летом 1916 года в Париже по инициативе руководителей Франции и Великобритании прошла экономическая конференция, посвящённая будущему устройству мира.

"ЗАВТРА". Послевоенному…

Евгений СПИЦЫН. Да, прежде всего Европы. Там была российская делегация, её возглавлял Николай Николаевич Покровский. Он тогда занимал пост госконтролёра. А после этой конференции он станет последним министром иностранных дел Российской империи. Англичане и французы напрямую убеждали его присоединиться к экономическим санкциям, которые будут наложены на Германию, то есть они уже тогда понимали, кто победит. Главной целью этих санкций было уничтожение промышленного потенциала Германии как главного конкурента.

Покровский отказался подписывать бумаги, сказав, что не имеет полномочий, поскольку не является министром иностранных дел, и уехал в Петроград. На совещании по этому вопросу большинство членов правительства высказались против подписания. Ибо Британия тем самым действительно уничтожала главного конкурента на европейском континенте, и России от этого было бы довольно некомфортно. Ведь именно Германия в последней четверти XIX века стала главным внешнеполитическим и внешнеторговым партнёром России, вытеснив Британию. Если бы Британия подавила Германию, то это неизбежно привело бы и Россию к превращению в полуколониальную страну с учётом того, что у нас подавляющую долю финансового капитала и так уже контролировали европейские банки — тот же "Сосьете Женераль", например. Кстати, когда я ехал к вам на интервью, на одном здании увидел надпись Societe Generale Group.

"ЗАВТРА". Никуда они не делись!

Евгений СПИЦЫН. Да! Причём в царской России было официально запрещено присутствие иностранных банков, поэтому они действовали через дочерние конторы русских банков. Например, Банк Ухтомского, якобы русский банк, был дочерней конторой "Сосьете Женераль". А кто владелец "Сосьете…"? Французская ветвь Ротшильдов. Поэтому после нашего отказа послы Великобритании и Франции получили прямое указание от своих правительств содействовать событиям, которые произойдут в феврале 1917 года. Французский посол Морис Палеолог активно участвовал в событиях Февраля. Да и английский посол Джордж Бьюкенен не отставал, и даже американский, хотя роль американца была скромнее.

Чуть забегу вперёд: для чего в сентябре 1917-го французский министр вооружений Альбер Тома приезжал в Петроград к Керенскому, Коновалову и Терещенко? Чтобы убедить российское правительство продолжить войну с Германией до победного конца. С 1 по 25 сентября в России правила Директория из пяти человек, где вышеупомянутая тройка играла ведущую роль.

По этому вопросу у Терещенко возник острый конфликт с Верховским. Александр Верховский, как новый военный министр, понимал, что Россия не в состоянии вести войну, и что надо либо срочно заключать сепаратный мир с немцами, либо предпринимать какие-то другие шаги. Но французы опасались, что в случае заключения сепаратного мира, с Восточного фронта тут же будут сняты все германские воинские части, а там находились довольно значительные вооружённые силы. Директория решила продолжать «войну до победного конца» и тем самым фактически подписала смертный приговор Временному правительству.

"ЗАВТРА". Сейчас уже ясно, что именно Британская империя была организатором Первой мировой войны в целях уничтожения Германской империи. И ей совершенно не хотелось, чтобы по итогам войны, как требовала Россия, у немцев остался экономический потенциал. К тому же Британия прекрасно помнила опыт наполеоновских войн, когда конкурента в лице Франции разгромили, произошло то, чего британцы точно не ожидали: главным победителем оказалась Россия. Они совсем не желали повторения той ситуации.

Евгений СПИЦЫН. Британцы всегда смотрели на континентальную Европу как бы со стороны и никогда не подписывали долгосрочных соглашений с ней. Но в начале века умирает королева Виктория, заканчивается Викторианская эпоха, вступает на престол Эдуард VII. В 1904 году он едет в Париж, встречается с президентом Эмилем Лубе. Они подписывают знаменитое Англо-французское "сердечное" соглашение (Entente cordiale), разрешают споры по Марокко и Египту. Это был первый кирпичик, заложенный в будущее здание Антанты.

Надо заметить, что в России всегда существовали две властные группировки: прогерманская и проанглийская. После Русско-японской войны верх взяла первая, потому что англичане активно участвовали в этой войне. С конца XIX века они вкладывали огромные деньги в модернизацию японской военной промышленности и флота. А в 1902 году ими был заключён Союзный договор, в котором было предусмотрено, что если Япония столкнётся в военном противостоянии с одной страной, то Англия воздержится от оказания помощи. А если той придётся вести войну с коалицией стран, то Англия помощь предоставит.

"ЗАВТРА". И говорили же тогда, что Англия воюет руками Японии против Российской империи.

Евгений СПИЦЫН. А она всегда воюет чужими руками!

В 1905 году был подписан знаменитый Бьёркский договор между Николаем II и его кузеном Вильгельмом II, который предусматривал возрождение Союза трёх императоров. Это было смертельной обидой для Великобритании — сама возможность нового Тройственного союза двух немецких государств и России.

"ЗАВТРА". Австро-Венгерской, Германской и Российской империй.

Евгений СПИЦЫН. Да. Поэтому британцы сделали всё, чтобы этот альянс не состоялся, даже пошли в 1907 году на уступки России в вопросах по Персии, Тибету и Средней Азии.

"ЗАВТРА". Проливы отдать обещали — всё, что угодно, только б мы схлестнулись с Германией! Но насколько же проанглийские силы были мощны при нашем дворе, если подписавший Бьёркский договор самодержец приехал в Петербург, а весь двор сказал ему «нет», и правительство тоже сказало «нет».

Евгений СПИЦЫН. В этом нет ничего удивительно, ведь министра иностранных дел Сазонова, столыпинского свояка (они были женаты на родных сёстрах), называли первым англоманом в правительстве. Кстати, и Боснийский кризис, который вспыхнул в 1908 году и который называли «Балканской Цусимой», тоже был спровоцирован британцами.

"ЗАВТРА". Они вышибали нас с Балкан.

Евгений СПИЦЫН. Сами они ещё в 1887 году создали Средиземноморскую Антанту с Италией и Австро-Венгрией, а нас на Балканах сталкивали лбами с австрийцами! А ведь хорошо известно, что австрияки и немцы аж с 1879 года состояли в военном союзе. Это знаменитый Тройственный союз, который стал таковым, когда к нему присоединилась Италия. Незадолго до событий 1914 года членами этого союза станут Турция и Болгария, но Италия выйдет из союза чуть менее года спустя, переметнётся на сторону Антанты.

"ЗАВТРА". Через провоцирование конфликта России с Австро-Венгерской империей нас сталкивали с Германией, которая не могла допустить разгрома австрийцев.

Евгений СПИЦЫН. Конечно! Надо отметить, что и Первую мировую войну начали европейские державы. Россия не объявляла мобилизацию. Царь дважды отказывался подписывать императорский указ, который продавливали вышеупомянутый Сазонов и начальник Генштаба Янушкевич.

"ЗАВТРА". Параллельно Лондон заверял Берлин, что ни в коем случае не вмешается в войну.

Евгений СПИЦЫН. Историк Брачёв правильно пишет, что тогда лидеры наших либералов стали выразителями интересов англосаксонского капитала и сторонниками превращения России в сырьевой придаток. Может, они этого, условно говоря, и не хотели. Но по факту — так.

"ЗАВТРА". Главное, что получилось.

Евгений СПИЦЫН. Дворцовый переворот февраля 1917 года был следствием заговора, куда были втянуты разные политические и экономические силы. Неслучайно Февральскую революцию называют буржуазно-демократической, потому что по своим целям и задачам она действительно была буржуазной. А по движущим силам она всё-таки была народной. Когда такую оценку ей давал Ленин, а затем она перекочевала в учебники, речь шла именно о революционном процессе. Потому что он не закончился на свержении государя-императора и на отказе от монархии как формы правления. Иначе он не развился бы в сторону Октября. Большевики «подхватили» эту революционную волну и на ней «вкатились» во власть.

Временное же правительство было временным в том смысле, что планировало действовать до созыва Учредительного собрания. Но буквально через полтора месяца произошёл Апрельский кризис. И московское буржуйское правительство слетело, чего оно вообще не ожидало.

"ЗАВТРА". Думали, что пришли навсегда.

Евгений СПИЦЫН. Как минимум, на несколько десятков лет. Неслучайно Ленин в то время выступил не только с "Апрельскими тезисами", но и со знаменитой статьёй "О двоевластии", где поставил конкретные политические задачи для партии большевиков на ближайшее время. Там же он провозгласил главный лозунг «Вся власть Советам!»

"ЗАВТРА". Про революционный процесс стоит поговорить отдельно. А сейчас хотелось бы отметить, что Британия после того, как Россия сделала на фронтах своё дело, повела к тому, чтобы выбить нас из числа победителей, а для этого нужно было свергнуть царя и запустить хаос.

Евгений СПИЦЫН. Не просто свергнуть царя, а ликвидировать монархию!

"ЗАВТРА". Неспроста Британия отказала в убежище семье государя, с её интересами всё более-менее понятно. А вот наши масоны, которых британцы использовали, были просто исполнителями или они рассчитывали переиграть иностранные силы?

Евгений СПИЦЫН. Масонские ложи — это иерархическая система. Существуют разные формы посвящения, типы лож. Например, шведская считается одной из наиболее ортодоксальных, строгих. При Александре I в 1822 году был издан высочайший рескрипт «О уничтожении масонских лож и всяких тайных обществ».

"ЗАВТРА". Но он не работал.

Евгений СПИЦЫН. Частично не работал. Потому что, например, Кирилло-Мефодиевское братство, взрастившее малороссийский сепаратизм в лице Шевченко, Костомарова, Кулиша и других, было по форме чисто масонской ложей. Таким примерам несть числа. Дело в том, что многие ложи после указа Александра I не ликвидировались, а объявили себя «уснувшими». А «проснулись» они во время Первой русской революции.

"ЗАВТРА". Случайное стечение обстоятельств: спали и проснулись?

Евгений СПИЦЫН. Смотрите: Максим Ковалевский, который, кстати, долгие годы работал во Франции, читал там лекции в университетах, приезжает в Россию, и вдруг, как грибы после дождя в Петербурге, Москве, Киеве, Одессе открываются масонские ложи. Причём часть из них были филантропическими. Там витийствовали те же люди «со светлыми лицами», что и сейчас примерно…

"ЗАВТРА". «За всё хорошее против всего плохого».

Евгений СПИЦЫН. Да. В общем, типичные представители Серебряного века.

А политическое масонство расцвело пышным цветом в десятых годах XX столетия. То есть, люди ставили перед собой конкретные политические цели. Тот же "Великий Восток народов России" был ответвлением ложи "Великий Восток Франции". Член III Государственной думы Колюбакин сначала играл там организующую роль. В рамках этой объединённой ложи все будущие вожди Февраля и собрались: Терещенко, Коновалов, Гучков и так далее. Там существовали подгруппы. Например, «военная ложа» Гучкова, существование которой кое-кто отрицает. Это был как раз тот генералитет, который предал государя-императора: генералы Алексеев, Гурко, Рузский, вице-адмирал Непенин. Эта ложа разрабатывала первый план «Х», по которому дворцовый переворот хотели провести ещё во время следования царского поезда.

А в 1916 году генеральным секретарём этой масонской ложи стал Александр Керенский. По поводу Керенского не надо заблуждаться: он не был самостоятельной фигурой, его вели кукловоды — воротилы московского капитала, первым из которых был Александр Коновалов. Керенский давно был «на содержании» у Коновалова. И довольно существенную роль в окружении Керенского играл кадет, член Государственной думы Николай Виссарионович Некрасов. Так что совершенно очевидна роль масонов в организации этого дворцового переворота, который занял по большому счёту всего два дня.

Иногда спрашивают: а когда был коренной перелом в ходе февральских событий? Историки по-разному отвечают на этот вопрос. Я считаю, что рубежным было 26 февраля. Бунты в Петрограде шли 23—25-го. Государь-император поручил председателю Совета министров Голицыну распустить Госдуму. Не просто прервать её работу, а распустить! Генерал-лейтенанту Хабалову он предоставил соответствующие полномочия и послал в Питер генерала Николая Иудовича Иванова. Хабалов, который был командующим Петроградским военным округом, телеграфировал царю 26 февраля: «Всё нормально». Подавили, мол.

"ЗАВТРА". На этом основании остановили войска, которые шли в Петроград для наведения порядка.

Евгений СПИЦЫН. Да-да! Алексеев послал соответствующую телеграмму и отозвал обратно Иванова.

"ЗАВТРА". Приказ Алексеева был отойти от Петрограда, потому что там уже «всё хорошо».

Евгений СПИЦЫН. Верно. И тут происходит знаменитый бунт Волынского полка. Самое интересное, что в составе этого полка было всего-то 600 человек, причём новобранцев. Надо сказать, Петроград был наводнён подобного рода воинскими частями.

"ЗАВТРА". Боевые части гвардии оттуда уже вывели.

Евгений СПИЦЫН. Конечно. В своё время так называемыми запасными полками город наводнил не кто иной, как Рузский, командующий Северо-Западным фронтом. Незадолго до февральских событий Николай II, видимо, что-то предчувствуя, вывел из подчинения Рузского Петроград и вновь создал Петроградский военный округ под началом генерала Хабалова. Но тот оказался тряпкой. Это был не армейский генерал, а полицейский.

"ЗАВТРА". Привыкший к административной, а не военной деятельности.

Евгений СПИЦЫН. Поэтому произошло то, что произошло. А когда вооружённые силы перешли на сторону восставших, вопрос о власти был предрешён. Тут же, 27 и 28 февраля, формируются руководящие органы революции: Комитет Госдумы по водворению порядка в Петрограде в составе 13 человек, куда вошли лидеры всех парламентских фракций во главе с Родзянко, и Исполнительный комитет Совета солдатских и рабочих депутатов, созданный на базе тех самых массовых рабочих групп ЦВПК, которые возглавлял Гвоздев, а курировали Гучков и Коновалов.

Тут необходимо заметить, что если на первых этапах своего становления члены условно московской буржуазии были худо-бедно патриотически настроены и исповедовали идеи славянофилов, то к 1917 году это были уже чистые либералы.

"ЗАВТРА". Про эту публику Достоевский писал, что за рубль прибыли они продадут не то, что Россию, но и мать родную. А военные? Неужели они не понимали, к чему может привести переворот во время войны? Или дисциплина масонская оказалась сильнее?

Евгений СПИЦЫН. Я подозреваю, что многие генералы не были политиками, они дальше собственного носа не видели и были неспособны просчитать политические процессы на два-три шага вперёд. Была иллюзия, что они свергают ненавистного им Николая II. Но они не говорили о том, что свергают монархию, так как верили, что будет сохранён каркас государственной власти, а право формирования правительства перераспределится в пользу Думы. Верили, что Дума будет ближе к народу, и произойдёт внутренне успокоение ситуации. Потом они рассчитывали поддать патриотического жару: «С новыми силами ринемся в последний бой!»

"ЗАВТРА". Получается, что военные в Февральской революции оказались полезными идиотами.

Евгений СПИЦЫН. За исключением, может быть, Рузского.

"ЗАВТРА". Главный вопрос: был ли какой-то внутрироссийский центр, знавший, к чему приведёт кризис? Или британцы всех использовали втёмную, играя на интересах групп?

Евгений СПИЦЫН. Логика Гучкова была примерно такая: они хотят меня переиграть, а я их переиграю! Это Сталин называл «головокружением от успехов», и это свойственно многим политикам. Горбачёву, Ельцину… Они неверно рассчитывали силы, не только личные, а вообще. Рузский, которого убили через полтора года, разве для этого всё затевал? Это был один из самых просвещённых российских генералов. И Гучков тоже был непростого десятка, тоже многое понимал, в том числе и в мировом масштабе. Но у них была иллюзия, что они смогут удержать ситуацию, а не получилось!

У нас зачастую люди переоценивают свои силы. Они хотят выступить лидерами процесса «за всё хорошее против всего плохого», а когда процесс начинается, элементарно упускают вожжи. Им не хватает ни человеческого ресурса, ни административных навыков, ни опыта — ничего! И они оказываются у разбитого корыта (хорошо ещё, если живы остаются).

Сколько мы знаем революций, которые похоронили своих идеологов, переоценивших собственные возможности. Потому что человек предполагает, а Бог располагает.

"ЗАВТРА". Правомерна ли параллель между Февральской революцией и 1991 годом в плане заинтересованности внешних сил и переоценивания возможностей силами внутренними?

Евгений СПИЦЫН. Между событиями такого масштаба неизбежно существуют аналогии. Когда Горбачёв в 1985 году запускал свою политику ускорения, он разве предполагал, что через каких-то шесть лет слетит со своего поста?

"ЗАВТРА". Что развалит Советский Союз — знал. В одном из своих интервью он сказал, что уже тогда понимал, что придётся отдавать Прибалтику, но просил не спешить.

Евгений СПИЦЫН. Я не читал это интервью, поэтому комментировать не могу. Но если судить по интервью Аркадия Вольского, как бы критично к нему ни относиться из-за некоторой мании величия автора, то, как он свидетельствует, Андропов дал Горбачёву чёткое поручение — подготовить проект перехода Советской Федерации от национального к земельно-штатному устройству.

"ЗАВТРА". Да, известная история…

Евгений СПИЦЫН. То есть сделать деление по принципу Соединённых Штатов Америки или Федеративной Республики Германия, только в нашем большом масштабе. Предполагалось, что на территории Советского Союза будет создано порядка 40 земель (читай — штатов) по принципу губернского деления, проведённого Екатериной II в 1775 году, на основе примерно равной численности населения. То есть хотели трансформировать Советский Союз из национальной федерации в территориальную. При этом, естественно, предполагалось убрать из Конституции упоминание о праве выхода какого-либо субъекта из состава. Хотя, например, в американской Конституции право выхода штата из состава Американской федерации сохраняется.

"ЗАВТРА". Несколько штатов в своё время пытались выйти, и что получилось в итоге, мы хорошо знаем.

А уроки нашего Февраля недооценивают, увы. Главное, чтобы этого не повторилось! Потому что именно в феврале 1917 года был запущен маховик сепаратизма, унесшего миллионы людских жизней.

Евгений СПИЦЫН. Я вас абсолютно поддержу в том, что территориальный развал Российской империи и Гражданская война имеют своим началом Февральский переворот. Когда нам рассказывают, что реки крови полились только в октябре и ноябре 1917-го, это неправда. Уже в феврале и марте они были. И не только в Петрограде, а главным образом на окраинах империи, где из окопов повылезали во всеоружии сепаратисты всех мастей. Особенно на Кавказе, на Украине и в Прибалтике.

"ЗАВТРА". Именно февралисты-западники и взорвали всё это! И об этом нужно помнить. Евгений Юрьевич, спасибо за беседу!

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 24 февраля 2021 > № 3649021 Евгений Спицын

Переживет ли ОПЕК++ 2021 год

«Самым вероятным из маловероятных событий», которые могут случиться в 2021 году, может стать выход России из сделки ОПЕК++.

Как показала весна 2020 года, невероятным такой вариант назвать нельзя. Институт развития технологий ТЭК (ИРТТЭК) разбирает предпосылки, которые теоретически могут привести распаду соглашения, и последствия, которые это может иметь для глобального рынка энергоносителей.

Долгое время манипулирование квотами на добычу со стороны ОПЕК было эффективным инструментом управления ценами. Достаточно было объявить даже о незначительном снижении или повышении, чтобы изменить поведение трейдеров. На это не влиял даже общеизвестный факт, что страны ОПЕК постоянно нарушают взятые на себя обязательства, поставляя на рынок больше нефти, чем заявлено.

Все изменилось с началом «сланцевой революции» в США, которая началась в середине 2010-х и привела к появлению на рынке новых, весьма значительных объемов сырья. К этому времени рынок был уже буквально залит нефтью, производство которой волне ценового роста, начавшегося в 2002 году и лишь ненадолго прерванного кризисом 2008 года, достигло исторических максимумов (на пике добычи страны ОПЕК добывали почти 34 млн б/с).

На этом фоне холодным душем стал отчет Международного энергетического агентства (МЭА), в котором прогноз спроса на нефть в 2014 году понижался с 92,9 до 92,6 млн баррелей в сутки. Перегретый рынок немедленно отреагировал снижением, которое ускорилось после публикации обзора мировой экономики Международного валютного фонда (МВФ), в котором был снижен прогноз по глобальному росту в 2014 году с 3,4% до 3,3%, а также на фоне негативного прогноза Управления энергетической информации США по уровню спроса на нефть.

Отчет МЭА вышел 11 сентября, а уже 9 октября нефть марки Brent опустилась ниже $90 за баррель. 14 октября в очередном докладе МЭА снова ухудшило прогноз по спросу на нефть — на этот раз до 92,4 млн баррелей в сутки, с перспективой роста в 2015 г. до 93,25 млн баррелей. На торгах 12 ноября цена Brent опустилась до отметки в $80 за баррель. 14 ноября в очередном докладе МЭА прогноз спроса на нефть в 2015 году был сокращен до 92,6 млн баррелей в сутки, что ускорило падение котировок.

К концу 2014 года котировки достигли $55,27 за баррель, таким образом, за год цены на нефть упали на 51%. После новогодних каникул падение продолжилось: 5 января цены на Brent упали ниже $50, промежуточный минимум был зафиксирован 13 января — $45,13 за баррель. После этого началось временное восстановление котировок: 1 февраля цены вернулись на уровень $50 за баррель, 13 февраля нефть стала стоить дороже $60 за баррель, после чего колебалась на уровне $55-60.

Максимальное значение цены на нефть марки Brent в 2015 г. было отмечено 13 мая — $66,33 за баррель. Но уже во второй половине июля котировки возобновили падение. Поводы нашлись в кризисе на фондовом рынке в Китае, планах Ирана по увеличению экспорта нефти после снятия санкций и данных о том, что в США продолжают вводить в строй новые добывающие мощности. В августе биржевые котировки нефти марки Brent впервые с марта 2009 года опустились ниже $45 за баррель, но в сентябре–ноябре стабилизировалась на уровне $45-48.

Все это время ОПЕК довольствовалась ролью пассивного наблюдателя. Только в ноябре 2016 года, впервые со времен кризиса 2008 года, страны картеля сумели договориться о сокращении добычи. Для этого потребовался почти год переговоров и согласований, одним из ключевых участников которых стал министр энергетики РФ Александр Новак. Россия отказалась вступать в ОПЕК, хотя ей поступали такие предложения, но оставила за собой роль наблюдателя.

Соглашение, которое вступило в силу с 1 января 2017 года, предусматривало сокращение добычи на 1,2 млн б/с, до 32,5 млн б/с. Впервые в истории обязанности по снижению производства нефти взяли на себя не только страны-члены ОПЕК, но и 10 присоединившихся стран: Азербайджан, Бахрейн, Бруней, Казахстан, Малайзия, Мексика, Оман, Россия, Судан и Южный Судан.

Главной задачей первого соглашения ОПЕК+ было вытеснение с рынка сланцевых производителей, и на какое-то время это даже удалось. Однако, как отмечали аналитики, промедление с его заключением дало американским сланцевикам время адаптироваться к работе при низких ценах на нефть, снизив издержки. После непродолжительного спада рост добычи в США продолжился. В 2018 году стран вышла на первое место по добыче нефти, опередив Россию. А в 2019 — закрепила за собой статус нетто-экспортера нефти, впервые с 1940 года экспортировав больше сырья и нефтепродуктов, чем получила из-за границы.

«Возвращение США к статусу нетто-экспортера напоминает о том, как нефтяная промышленность может преподносить сюрпризы — в данном случае речь о революции сланцевой нефти, которая переворачивает с ног на голову цены на нефть, производство и торговые потоки», — заявлял тогда Bloomberg бывший советник по энергетике американского президента Джорджа Буша-младшего и глава консалтинговой фирмы Rapidan Energy Боб Макнелли.

От ОПЕК+ к ОПЕК++

Сюрприз пришелся по вкусу далеко не всем. В декабре 2019 года страны альянса договорились об очередном снижении добычи. В период с 1 января по 31 марта 2020-го сокращение должно было составить 1,7 млн баррелей в сутки относительно уровня октября 2018-го. Сильнее всего добычу сырья должны были сократить Россия и Саудовская Аравия — ежесуточно на 300 тыс. и 482 тыс. баррелей соответственно.

Однако все планы спутала эпидемия коронавируса, вызвавшая то, что аналитики назвали «аварийной остановкой мировой экономики». Массовые локдауны вызвали катастрофический обвал спроса на нефть — в апреле 2020 года падение достигало 30 млн б/с, то есть практически равнялось суточной добыче всех стран ОПЕК вместе взятых.

Впрочем, в начале года масштаб проблем до конца не оценил никто. ОПЕК во главе с Саудовской Аравией предложил дополнительно сократить производство на 1,2 млн б/с, что выглядит явно недостаточным по сравнению с предстоящим падением. Против высказалась Россия, где главным идеологом такого подхода выступила «Роснефть». Как заявил, комментируя инициативу ОПЕК, представитель компании Михаил Леонтьев, «с точки зрения интересов России эта сделка просто лишена смысла. Мы, уступая собственные рынки, убираем с них дешевую арабскую и российскую нефть, чтобы расчистить место для дорогой сланцевой американской и обеспечить эффективность ее добычи».

Дальнейшее известно: 5 марта, на второй день переговоров о пересмотре квот, российская делегация покинула зал переговоров. На следующий день было объявлено, что сделка ОПЕК+ с апреля прекращает свое существование. Впрочем, возлагать всю вину за это на Россию, как это делают в западных СМИ, несправедливо. «Российская сторона предлагала продлить соглашение на действующих условиях как минимум до конца II квартала, чтобы лучше понять ситуацию с влиянием коронавируса на мировую экономику и спрос на нефть. Несмотря на это, партнерами по ОПЕК было принято решение о наращивании добычи нефти и борьбе за долю рынка», — заявил Александр Новак по итогам неудачных переговоров.

Известие стало неожиданным для рынков, которые отреагировали на него резким падением котировок, который вскоре перешел в панический обвал. Нефть Brent, начавшая год на отметке $58,8 за баррель, 22 апреля стоила около $20. Привязанная к Brent российская Urals в отдельные моменты поставлялась в Европу по отрицательной стоимости — конечная цена оказывалась ниже себестоимости с учетом транспортных расходов. Апофеозом всеобщей паники стало беспрецедентное падение стоимости фьючерсов на американскую нефть WTI в отрицательную зону — 20 апреля торги закрылись на отметке -$37,63 за баррель.

В итоге договариваться все же пришлось, но на гораздо более жестких условиях. Новое соглашение ОПЕК++, которое было подписано 11 апреля 2020 года, предусматривало общее снижение добычи на 9,7 млн б/с, причем большую часть этого объема взяли на себя два крупнейших производителя, Россия и Саудовская Аравия. Обе они обязались сократить производство на 2,5 млн б/с от базового уровня 11 млн б/с, то есть довести его до 8,5 млн б/с. Новостью стало присоединение к сделке стран, не входящих в альянс ОПЕК++, в том числе США и Канады. Более того, президент США Дональд Трамп сыграл ключевую роль в заключении нового соглашения, фактически став посредником между Москвой и Эр-Риядом.

Самые жесткие ограничения действовали в течение двух месяцев (май–июнь), впоследствии этот срок был продлен еще на месяц. Затем квоты начали постепенно повышаться. С августа они увеличились на 2 млн б/с, а с нового года должны были вырасти еще на 1,9 млн б/с. Однако после долгих переговоров эту цифру по инициативе Саудовской Аравии удалось снизить до 500 тыс. б/с с условием ежемесячного пересмотра лимита.

Наконец, 5 января 2021 года было принято решение, что в феврале и марте 2021 года добычу нефти смогут увеличить две страны — Россия и Казахстан. Москва увеличит добычу на 65 тыс. баррелей в сутки, Казахстан — на 10 тыс. баррелей. Саудовская Аравия в свою очередь снизит добычу до 8,5 млн б/с с тем, чтобы общий объем добычи остался на уровне января.

Предпосылки для распада альянса

Ход переговоров, предшествовавших решениям альянса в декабре 2020 и январе 2021, заставил наблюдателей заговорить о назревающем в организации кризисе. Оба раза министры в ходе предварительного обсуждения не могли прийти к консенсусу и выработать рекомендации для принятия их на очередном саммите ОПЕК++. Решения принимались в последний момент после длительных переговоров.

По мере стабилизации ситуации на рынке нефти смысл поддержания жестких ограничений на добычу становится все менее очевиден для некоторых членов альянса, и с каждым разом их становится все труднее убедить в необходимости их сохранения. В последний раз, как мы уже отмечали, ради сохранения единства картеля Саудовская Аравия — самый последовательный сторонник сокращений — была вынуждена пойти на уступки России и Казахстану, компенсировав увеличение ими добычи.

Сегодняшние цены на нефть (около $56 за баррель Brent и $52,5 за баррель WTI) снова делают привлекательными инвестиции в разработку сланцевых месторождений. Число буровых в США, по данным нефтесервисной компании Baker Hughes, растет девятую неделю подряд и достигло уже 378 (максимальное значение с мая 2020 года). Пока этот рост не вылился в показатели добычи — сланцевые производители все чаще делают выбор в пользу сокращения задолженности перед кредиторами, а не инвестиций в производство. Кроме того, компании, прежде чем принимать инвестиционные решения, предпочитают дождаться определенности в вопросе об энергетической политике новой администрации.

Однако рано или поздно количество перейдет в качество и на рынок снова польются потоки американской нефти. Ожидание этого снова делает актуальным аргументы противников чрезмерного сокращения добычи членами ОПЕК++: пока мы пытаемся стабилизировать рынок, снижая предложение, другие производители просто занимают наше место. Ответом на это может стать смягчение ограничений, чтобы слегка опустить цены и снова сделать сланцевую добычу невыгодной. Однако не факт, что такая договоренность будет одобрена странами ОПЕК, которые в последнее время делают ставку на рост цен. Неизбежный в таком случае конфликт может привести к разрыву соглашений.

Еще одним фактором, способным нарушить хрупкое согласие внутри альянса, является курс на ускоренный энергопереход, провозглашенный странами Евросоюза и демократической администрацией США. От официальных лиц стран-поставщиков энергоресурсов все чаще приходится слышать, что если ископаемое топливо будет востребовано лишь в течение нескольких следующих десятилетий, нужно сделать все, чтобы максимально монетизировать имеющиеся ресурсы, вкладывая полученные средства в новые энергетические технологии. Например, такую точку зрения недавно высказывал вице-премьер РФ Александр Новак. Совместить курс на монетизацию с ограничениями добычи, особенно если это сопряжено с риском потери доли рынка, вряд ли представляется возможным.

Наконец, в какой-то момент эпидемия коронавируса, которая сейчас является ключевым фактором сдерживания нефтяных цен из-за опасений новых локдаунов и падения спроса, должна пойти на спад. Как ожидается, к лету в развитых странах удастся достичь критического уровня в 70% вакцинированных, после которого можно говорить о создании так называемого «коллективного иммунитета». После этого отпадает необходимость в ограничениях на передвижение граждан и экономическую активность, что неизбежно приведет к росту спроса на энергию и, как следствие, на энергоносители, в частности, нефть.

При этом даже ограниченное восстановление уровня потребления, которое отмечалось летом 2020 года, вызвало падение дисциплины в рядах альянса, члены которого начали массово нарушать свои обязательства по сокращению добычи (см. диаграмму).

На этом фоне ОАЭ даже пригрозили выйти из соглашения, если превышение квот не прекратится. Если это явление примет повсеместный характер, это будет серьезной угрозой самому существованию сделки ОПЕК++.

Последствия

Представляется, что сам по себе распад сделки ОПЕК++, без наложенного на него фактора коронакризиса, не станет катастрофой для рынка нефти. Основной задачей альянса было создание дефицита для снятия гигантского навеса в виде накопленных запасов сырья в странах ОЭСР. Решить ее удалось гораздо успешнее, чем ожидалось.

Например, в августе ОПЕК прогнозировала, что в IV кв. 2020 года превышение средних пятилетних значений составит 233 млн баррелей, а в 2021 году может достичь 250 млн баррелей. Однако в последнем обзоре Argus мы видим совсем другие цифры. По данным агентства, объем остатков нефти и нефтепродуктов в сухопутных хранилищах США, Японии, 15 первых стран — членов ЕС и Норвегии в декабре снизились относительно ноября почти на 45 млн баррелей и по состоянию на январь превышают средний пятилетний уровень на 160 млн баррелей. Таким образом, вместо ожидавшегося роста запасов мы наблюдаем их быстрое снижение.

Тем не менее негативные последствия для рынка неизбежны. В краткосрочной перспективе можно ожидать падения котировок в область $30-$35 за баррель Brent. Дальнейшее развитие событий будет зависеть от действий стран-производителей. Если они проявят готовность работать в новых условиях, воздерживаясь от ценовых войн, растущий спрос быстро приведет к восстановлению, а в дальнейшем и к росту цен в район $60 за баррель — примерно так же, как если бы альянс продолжал существовать.

Если же не удастся удержаться от соблазна побороться за долю рынка за счет демпинга — что ж, мы уже видели, к чему это приводит. В этом случае нас, по-видимому, ждет очередной кризис, по результатам которого будет создан ОПЕК+++ с новыми, еще более жесткими ограничениями.

Перепроизводство нефти странами-членами соглашения ОПЕК++, май-июль 2020 г.

Фото:БКС Экспресс

ИРТТЭК

Дорога домой

В Нагорный Карабах вернулось свыше 50 тысяч беженцев

Текст: Михаил Фалалеев

Российские миротворцы обеспечивают безопасное возвращение беженцев на территорию Нагорного Карабаха. Всего на сегодняшний день на родину вернулся 52 681 человек, сообщил на брифинге представитель российского миротворческого контингента в Нагорном Карабахе полковник Дмитрий Перепелкин. По его словам, с 16 февраля обеспечено безопасное прохождение шести автомобильных колонн Азербайджана. Четырех через Лачинский коридор в северном направлении и обратно, а также двух колонн по маршруту Каджар - Красный Базар - Шуша и в обратном направлении.

Группы центра гуманитарного реагирования во взаимодействии с Международным комитетом Красного Креста и с привлечением представителей азербайджанской и армянской сторон продолжают поиск и передачу тел погибших военнослужащих. Полковник рассказал, что российские инженерно-саперные группы ведут разминирование местности и объектов, уничтожают неразорвавшиеся боеприпасы. Всего проверено 1398 зданий, около 450 километров дорог, очищено более 1446 гектаров территории, обнаружено 24 793 взрывоопасных предмета.

Кроме того, российские военнослужащие обеспечили безопасность 25 армянским паломникам, которые посетили монастырь Амарас и вернулись в сопровождении миротворцев в Степанакерт.

Напомним, основу российского миротворческого контингента составляют подразделения 15-й отдельной мотострелковой бригады (миротворческой) Центрального военного округа.

НА ПУТИ К ТРЕТЬЕЙ ЯДЕРНОЙ ЭРЕ: ОПАСНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ, КОНЕЦ СДЕРЖИВАНИЯ И ВОЗВРАЩЕНИЕ ВЕЛИКОДЕРЖАВНОЙ ПОЛИТИКИ

ЭНДРЮ ФАТТЕР

Старший преподаватель по мировой политике, факультет политологии и международных отношений, Университет Лестера. Недавно вышла его книга Hacking the Bomb («Хакерская атака на бомбу»).

Мы наблюдаем наступление третьей ядерной эры, где правила, вызовы и динамика глобальной ядерной игры будут отличаться от того, что было раньше. Ядерное оружие станет более важным фактором в международной политике.

Спустя три четверти века после того, как первое ядерное устройство было взорвано в пустыне Нью-Мексико, и через три десятилетия после окончания холодной войны в академической литературе и в политических кругах, похоже, появилось признание того, что «новая ядерная эра» уже вокруг нас.

Этот сдвиг вызван сочетанием политических, нормативных и технологических движущих факторов, бросающих вызов ключевым аксиомам и системному аппарату, на которых основан глобальный ядерный порядок и которыми поддерживается ядерная стабильность. Налицо изменение природы ядерных рисков. Мы можем рассматривать это как начало третьей ядерной эры.

Движущие силы этого третьего ядерного века включают в себя: появление неядерных и не поддающихся контролю опасных технологий, которые создают множество новых ядерных угроз и путей к использованию ядерного оружия; постепенное осознание того, что многие из центральных механизмов глобального ядерного контроля подвергаются значительному давлению или даже разрушаются; снижение интереса к ядерному оружию как к глобальному риску существования человечества как среди элит, так и среди населения; наконец, тот факт, что мы являемся свидетелями возврата к ядерной великодержавной политике, опасной риторике и агрессивному позерству, в то время как глобальный ядерный порядок становится поистине многополярным и более сложным.

Учитывая такие значительные изменения, важно рассмотреть последствия перехода к тому, что предвещает совершенно новую эру ядерной политики.

Нужно действовать уже сейчас, чтобы осуществить переоценку устоявшихся идей и рамок и их способность обеспечивать безопасность в этот значительно более сложный и потенциально опасный третий ядерный век.

Конечно, разбивая ядерную историю на «ядерные эры» (считается, что первая из них началась во время холодной войны и была связана с гонкой вооружений между США и Советским Союзом, а вторая разворачивалась в последующие годы и была сосредоточена на региональном распространении и ядерном терроризме), можно оказаться обвинённым в западноцентричном конструктивизме. Но использование таких конструкций помогает сосредоточить внимание на самых насущных проблемах и рисках, с которыми мы сталкиваемся. Без этого мы можем сами не заметить, как вступим в более опасный и неопределённый период нашей ядерной истории.

Изменения в глобальном ядерном пространстве означают, что нам нужно снова перестать фокусироваться на вещах, на которых было принято фокусироваться после конца холодной войны и после 11 сентября. Таким образом, важно думать о текущем моменте как о начале отдельной третьей ядерной эры, где правила, вызовы и центральная динамика глобальной ядерной игры будут отличаться от того, что было раньше.

Возможно, наиболее заметной особенностью третьей ядерной эры являются новые «подрывные технологии». Конечно, влияние военно-технических достижений на ядерный порядок далеко не ново, но сегодня проблема совершенно иная, потому что это целый комплекс систем вооружений и вспомогательных технологий, в том числе неядерных, не поддающихся контролю и имеющих двойное назначение. Также налицо трансформация в ядерном информационном пространстве. Это по своей сути глобальное явление.

Включение искусственного интеллекта и автоматизации в ядерное планирование, возможное использование сетевых операций в ядерной сфере, 3D-печать, рост неядерных возможностей противодействия в космосе, движение к противоракетной обороне полного спектра, возможность создания эффективных беспилотных систем, квантовые компьютеры, достижения в области дистанционного зондирования, слежения и разработки высокоточного обычного оружия большой дальности (включая гиперзвуковые ракеты), а также цифровой ядерной экосистемы в реальном времени – всё это создаёт различные факторы давления на стабильные отношения сдерживания, контроль систем второго удара, эскалацию, кризисное управление и распространение.

Третий ядерный век, похоже, также будет характеризоваться эрозией или, по крайней мере, ослаблением прежних международных механизмов контроля над вооружениями и традиционных норм ядерного сдерживания.

Тревожно, что многие договоры и институты, учреждённые в первую и вторую ядерные эпохи, либо находятся под давлением (Договор о нераспространении ядерного оружия), либо рискуют рухнуть (СНВ и Договор по открытому небу), либо серьёзно повреждены (иранская сделка), либо, как в случае с Договором о РСМД, который помог обеспечить стабильность в Европе на целое поколение, вообще канули в Лету.

Отчасти такую эрозию можно объяснить влиянием нового военного потенциала и возродившимся геополитическим соперничеством, но она также является отражением растущего равнодушия к ядерной теме среди мировой общественности и, возможно, среди многих политиков. Это, в свою очередь, может способствовать тому, что некоторые называют ослаблением ядерного табу (и возвращением к агрессивной ядерной риторике и бряцанию ядерными ракетами), а также общему отсутствию интереса к ядерным вопросам как к реальной угрозе для человечества в более широком смысле.

Парадоксально, но всё усугубляется Договором о запрещении ядерного оружия от 2017 года, который способен ещё больше увеличить расхождения и разногласия между странами, владеющими и не владеющими ядерным оружием, а не создаст жизнеспособный путь для снижения ядерных рисков.

Последний фрагмент головоломки третьей ядерной эры – это публичное возвращение к великодержавной ядерной политике, особенно к риторике и позёрству. А также к ядерной модернизации и вертикальному распространению, к подлинному многополярному ядерному миру. Несомненно, ядерный порядок, по существу, стал многополярным в 1950-х и 1960-х годах, когда Великобритания, а затем Франция присоединились к ядерному клубу, но сегодня ясно, что ядерный баланс и риски на Ближнем Востоке, в Южной и Северо-Восточной Азии находятся на одном уровне с евроатлантическим регионом, если не превосходят его по напряжённости.

Таким образом, хотя мы, возможно, всё ещё живём в ядерном мире, в котором доминируют США, ядерный порядок теперь гораздо более взаимосвязан географически и взаимозависим, в результате чего действия или события в одном регионе будут иметь поистине глобальные последствия. Следовательно, то, что происходит в других частях мира, всё в большей степени формирует общую ядерную повестку, и мы должны предпринять шаги, чтобы скорректировать с учётом этого наши теоретические и концептуальные основы ядерной безопасности а также нашу ориентированную в основном на Запад и евроатлантическое пространство архитектуру контроля и управления вооружениями.

В настоящий момент все ядерные государства стремятся модернизировать и в некоторых случаях расширять свои ядерные силы и стратегические неядерные возможности. Это предполагает, что ядерное оружие, вероятно, будет становиться более, а не менее важным фактором в международной политике. Это также говорит о том, что мы, вероятно, подошли к концу 30-летней тенденции сокращения глобальных ядерных арсеналов – по крайней мере, на данный момент. По мере того, как мы вступаем в третью ядерную эпоху, потребуются новые, инновационные и, возможно, более гибкие рамки и механизмы управления ядерными рисками.

Глобальный ядерный порядок находится в состоянии потрясения, с множеством новых факторов давления, которые необходимо понимать, если мы хотим и дальше справляться с опасностями, создаваемыми ядерным оружием.

Новый ядерный век будет концептуально и материально отличаться от двух предыдущих и потребует согласованного глобального участия в обеспечении ядерного мира.

Отправной точкой, вероятно, является признание того, что мы вступаем в ядерную эпоху другого типа, где изменились некоторые (хотя и не все) ядерные риски и проблемы и где потребуется новое мышление и меры. Это может показаться устрашающим, учитывая очевидные сложности осуществления контроля над вооружениями в условиях нынешних технологий, их совершенно иной характер по сравнению с тем, что было раньше, – особенно в таком неблагоприятном и нестабильном геополитическом климате. Привлечь внимание мировой общественности и политиков в условиях, когда на первый план выходят проблемы изменения климата и пандемии COVID-19, также будет непросто.

Однако мир уже сталкивался с аналогичными проблемами и раньше, в том числе во времена повышенной геополитической напряжённости и в переходные периоды. Правильные решения о снижении рисков, неформальных механизмах сдерживания, различных типах архитектуры построения мер доверия и образования на всех уровнях общества могут помочь нам подготовиться к вступлению в третью ядерную эру, даже если она будет более опасной.

Международный дискуссионный клуб «Валдай»

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 23 февраля 2021 > № 3708389 Эндрю Фаттер

За год в российской системе образования появилось свыше 30 новых программ обучения родным языкам

Россия – одна из самых многонациональных стран, насчитывающая более 270 родных языков и диалектов. Программы обучения родным языкам в российской системе образования начинаются уже с детского сада.

За последний год в рамках учебных предметов «Родной язык», «Литературное чтение на родном языке», «Родная литература» запущено свыше 30 новых программ обучения родным языкам, и общий реестр таких программ впервые превысил 140 наименований. Таким образом, сегодня в школах изучают свыше 76 родных языков, охватывая программами свыше 2 млн учащихся. В системе дошкольного образования – 50 родных языков и более 500 тысяч воспитанников, включенных в этот процесс.

«Россия относится к числу самых многоязычных стран в мире. Обилие языков и диалектов – это без преувеличения наше богатство, часть нашего культурного кода. И крайне важно сохранять и поддерживать возможность изучения родных языков для всех, кто к этому стремится. Потому мы постоянно расширяем программы обучения, делаем акцент на подготовке преподавателей по таким предметным областями, как родной язык, родная литература. За прошедший год у нас выпущено свыше 45 новых учебников, и мы продолжим эту работу», – отметил Министр просвещения России Сергей Кравцов.

С 11 по 21 февраля проходила традиционная акция Минпросвещения России «Родные языки народов России», приуроченная к Международному Дню родного языка, в рамках которой школьники записывали видеоролики со стихотворением о родителях, своей малой родине или об историческом событии. Такие видеоролики участники акции публиковали в своих социальных сетях Instagram, «ВКонтакте» или ТiкТок с хештегом #Родныеязыки2021. Активное участие в акции принимали юные чтецы Фонда «Живая классика».

Итоги акции подведут 21 февраля. Каждый участник получит именной сертификат, а самые креативные и интересные работы будут опубликованы в итоговом видеоролике на сайте Минпросвещения России и Фонда сохранения и изучения родных языков народов Российской Федерации.

Накануне Международного Дня родного языка, 19 февраля, прошла презентация настольной игры на диалектах эвенкийского и эвенского языков «Стойбище» с автором игры и активистами Российского движения школьников.

21 февраля, Минпросвещения России совместно с социальной сетью ТикТок запускает челлендж в #МойРодныйЯзык, который продлится до 26 февраля. В рамках него известные спортсмены, артисты и все желающие смогут опубликовать видео на родном языке со словами приветствия и фразой «С Днём родных языков».

Кроме того, всех российских школьников ждут увлекательные флешмобы и акции, запущенные в регионах. Об этом читайте в лонгриде в официальном сообществе Минпросвещения России в социальной сети «ВКонтакте».

Саид Джавад: надеемся, вакцина "Спутник V" появится в Афганистане первой

Россия и США должны найти способ эффективнее сотрудничать в вопросе достижения устойчивого мира в Афганистане, Кабул призывает эти страны отбросить свои противоречия для объединения усилий, заявил РИА Новости новый посол Афганистана в Москве Саид Тайеб Джавад. В своем первом интервью российским СМИ на этом посту он рассказал, когда может быть достигнута договоренность по поставкам Кабулу вакцины "Спутник V", планирует ли Афганистан новые закупки российского вооружения, и какие препятствия стоят на пути заключения долгосрочного мира в стране.

– Господин посол, как вы оцениваете ход мирного урегулирования в Афганистане?

– Политический процесс в Афганистане состоит из двух частей. Первая – соглашение между Соединенными Штатами и "Талибаном", предусматривающее вывод американских сил. Вторая, более сложная часть заключается в достижении устойчивого мира в Афганистане, который примет большая часть афганского народа, а также вовлечение "Талибана" в политический процесс.

Достижение мира – процесс сложный. Прежде я работал послом в Колумбии, и мирный процесс в этой стране занял больше времени, нежели сама гражданская война. Мы надеемся, что подобного не произойдет с Афганистаном, однако не следует ожидать, что все проблемы удастся решить в одночасье.

– Вы знакомы с подходами как России, так и США к афганскому урегулированию. По вашему мнению, могут ли Москва и Вашингтон успешно сотрудничать на афганском направлении?

– Интересы России, США и Афганистана совпадают – все мы хотим положить конец терроризму, хотим увидеть в Афганистане порядок, который будет отражать плюрализм афганского общества. Наши российские друзья четко обозначили свою позицию, что "исламский эмират" был экстремистским режимом в Афганистане, и Москва не приемлет этого. И мы очень благодарны России за это.

Таким образом, у нас много общих точек соприкосновения. Мы должны найти способы более эффективно общаться и взаимодействовать друг с другом в целях достижения устойчивого мира. Устойчивого мира в Афганистане не удастся достичь, если не будут налажены тесное региональное сотрудничество и международная поддержка.

– Считаете ли вы, что сотрудничество РФ и США на афганском направлении может оказаться эффективным, учитывая все существующие разногласия в отношениях Москвы и Вашингтона?

– Если мы стремимся достичь мира в Афганистане, критически важно, чтобы страны региона, в частности Россия, играли в этом активную роль. Мы продолжаем просить наших российских друзей проводить консультации с региональными игроками, в особенности с Ираном, Индией и другими, чтобы сблизить их позиции и достичь мира в Афганистане.

К сожалению, у России и Соединенных Штатов есть разногласия. И мы в Афганистане считаем, что будет лучше, если стороны не будут фокусироваться на этих разногласиях. Мы хотели бы тесно работать и сотрудничать как с Москвой, так и с Вашингтоном.

Приведу пример из дипломатической практики. Когда я был послом в США, на протяжении многих лет мы поддерживали очень хорошие отношения с Ираном, поскольку для нас он является крайне важным соседом. По этой причине еще тогда, много лет назад, мы попросили США оставить свои разногласия с Ираном за скобками афганского вопроса. И мы хотели бы увидеть такое же сотрудничество по Афганистану между США и Россией, несмотря на различия в их подходах и сложности в их отношениях.

– На днях в СМИ появились публикации о том, что в конце февраля в Москве планируется провести международную встречу по Афганистану. Можете ли вы подтвердить эту информацию?

– Мы пока не располагаем официальными данными на этот счет. Я не могу комментировать, поскольку официально нас не уведомляли по данной теме.

– Ранее в МИД РФ сообщили, что на следующей неделе министр иностранных дел Афганистана Мохаммад Ханиф Атмар посетит Москву, с кем еще, помимо Сергея Лаврова, планируются встречи?

– Он встретится с главой МИД России Сергеем Лавровым, министром обороны Сергеем Шойгу и другими членами российского правительства.

– В том числе с секретарем Совбеза РФ Николаем Патрушевым? Господин Атмар посещал Россию раньше в другом статусе, и у них налажен контакт…

– Мы надеемся, что эта встреча также состоится. Детали пока прорабатываются, однако эта встреча также значится в графике министра.

– Могли бы вы рассказать подробнее о темах, которые будут подниматься в ходе предстоящего визита на встречах с официальными лицами РФ?

– Это будут насыщенные консультации по вопросам безопасности, торговли, по этой причине министр также планирует встретиться с представителями российского бизнеса. Мы хотели бы, чтобы Россия продемонстрировала готовность сыграть положительную роль в достижении устойчивого мира в Афганистане.

– В эти дни исполняется сто лет со дня подписания Договора о дружбе между РСФСР и Афганистаном. Между тем контакты между нашими странами в последние годы в некотором смысле поставлены на паузу. Можем ли мы надеяться, что с вашим назначением начнется новая глава в истории отношений России и Афганистана?

– Я – новый посол и, конечно, хотел бы, чтобы так и произошло. Вместе с тем нас с Россией связывает долгая история дружбы, и я считаю, что предстоящий визит господина Ханифа Атмара создаст хорошие возможности для усиления этого взаимодействия. Особенно с учетом того, что наш министр неоднократно посещал Россию и знаком со многими людьми.

– Если затрагивать торгово-экономическое сотрудничество между Россией и Афганистаном, еще несколько лет назад афганские бизнесмены проводили встречи в Российской торгово-промышленной палате, планировали наладить экспорт фруктов в Россию, однако с тех пор мы не видим подвижек, как вы оцениваете перспективы контактов в этой сфере?

– Потенциал торговли между нашими двумя странами велик. Существует множество российских товаров, которые пользуются хорошим спросом в Афганистане. Афганские предприниматели, со своей стороны, также хотели бы экспортировать больше своих товаров на север, в Центральную Азию и Россию.

Со дня своего назначения в Москве я призываю российских друзей напрямую инвестировать в Афганистан – в инфраструктуру, строительство дорог, дамб, электростанций. Делать это на двусторонней либо на трехсторонней основе с привлечением еще каких-то стран, таких как Узбекистан или Казахстан.

Мы приветствуем такое экономическое сотрудничество, подкрепленное инвестициями. Мы изучаем возможность создания воздушно-торгового коридора между Москвой и Кабулом. Это инициатива в рамках программы нашего правительства по экспорту афганских товаров, при которой власти покрывают значительную часть транспортных расходов. Я думаю, что потенциал нашей торговли велик.

Отношения России и Афганистана длятся как минимум один век, а торговля между вашим регионом и Индийским субконтинентом продолжается уже столетия. Намного дольше, чем наши политические отношения. Мы надеемся, что со спадом пандемии и других факторов наше взаимодействие на этом направлении будет более плотным. Но мы приветствуем участие и инвестиции российских компаний в крупные проекты, особенно инфраструктурные.

Если взглянуть в историческом контексте, можно вспомнить тоннель Саланг, гидроэлектростанцию Наглу, которая вырабатывала электричество, политехнический университет, который взрастил новое поколение афганцев. Таким образом, Россия и Советский Союз всегда были источником прогресса и возможностей. Мы хотели бы вернуться к тому опыту и увидеть такое же взаимодействие не только между афганскими и российскими предпринимателями, но также академиями, университетами.

– На ваш взгляд, такой спад в экономическом сотрудничестве в большей степени связан с пандемией коронавируса или с проблемами в сфере безопасности, которые отпугивают многих инвесторов?

– Думаю, здесь влияние оказали оба фактора. Честно говоря, многие инвесторы находят способы и возможности даже в столь сложных условиях. Бизнес инвестирует в страны Африки, во многие горячие точки. И мы должны поддерживать и стимулировать российских предпринимателей, чтобы те рассматривали Афганистан как серьезный рынок.

Как я уже сказал, мы хотели бы нарастить экономические и культурные связи с Центральной Азией. Мы все больше ориентируемся на север в нашей торговле, поэтому, например, в новой афганской железной дороге, которая будет запущена, мы намеренно сделали выбор в пользу российской колеи, тогда как наши соседи: Пакистан, Иран и другие – используют колею международного стандарта. Причина в том, что мы рассматриваем нашу интеграцию со странами Центральной Азии как важную цель.

– Если говорить о предлагаемом воздушно-торговом коридоре, какие товары планируют поставляться по нему?

– В основном это будет сельскохозяйственная продукция. Она быстро портится, поэтому лучше всего подходит для перевозки по воздуху, в то время как другие виды товаров можно доставлять на машинах или поездами.

Россия – большой рынок, и у вас много людей, кто готов покупать свежие или сухофрукты. Когда-то мы в большом количестве экспортировали в Советский Союз изюм, и мы хотели бы возобновить эти поставки. Таким образом, назначение воздушного коридора будет состоять главным образом в доставке сельскохозяйственной продукции.

– Ранее звучали заявления, что рынки Евразийского экономического союза могут оказать помощь в восстановлении Афганистана. Как вы оцениваете перспективы такого сотрудничества?

– Подобный многосторонний подход более выгоден, так как он понижает риски для российских компаний, намеревающихся работать в регионе. Мы стремимся к тому, чтобы в целом российские инвестиции в Афганистан росли, и в качестве приоритетной задачи хотел бы выяснить, что мешает налаживанию сотрудничества, сдерживает возможные инвестиции.

Ведь если посмотреть на объемы российских инвестиций в Узбекистан, который является нашим соседом, это несравнимые цифры, хотя типы продукции, которые мы производим в Афганистане, не сильно отличаются. Так что необходимо выяснить, что мешает российским инвесторам серьезно рассматривать афганский рынок, и мы должны работать над устранением этих проблем. И, наоборот, что может мешать работе афганских предпринимателей в России.

Что касается отдельных отраслей, и у меня уже состоялось несколько бесед с представителями российской стороны, мы заинтересованы в поставках в Афганистан топлива, зерна, леса. Мы нуждаемся в этих товарах и планируем вести переговоры на эту тему с российским правительством, чтобы наладить их экспорт в Афганистан.

– Что касается поставок топлива, о чем конкретно может идти речь? Ведутся ли переговоры с какими-то конкретными российскими компаниями?

– Речь идет о бензине, дизельном топливе, а также авиационном керосине. Пока мы рассчитываем на достижение межгосударственных договоренностей, и уже российское правительство будет решать, каким именно компаниям они предложат участвовать в этих поставках. Для нас это одно из важных направлений в переговорах, так как потребности страны в топливе очень высоки, а качество топлива, которое на данный момент поставляется в Афганистан, зачастую по нелегальным каналам, не отвечает стандартам. Так что для нас это не только вопрос цены, но и качества топлива, а российское топливо по качеству лучше, чем то, что доступно сейчас.

– Спецпредставитель президента РФ по Афганистану Замир Кабулов ранее сообщил РИА Новости, что афганские компании ведут переговоры с российскими партнерами об условиях и объемах возможных поставок российской вакцины "Спутник V". Появилась ли уже какая-то конкретика на этот счет?

– Мы высоко оцениваем тот факт, что российское правительство изучает наш запрос. Надеемся, что вакцина "Спутник V" станет доступна в Афганистане. Лично я и мои сотрудники уже привились, это произошло в прошлый четверг. Никаких жалоб у меня не было, чувствую себя очень хорошо. И я считаю, будет замечательно, если у афганцев появится эта вакцина. В последний раз я встречался с российскими официальными лицами на прошлой неделе, и мы поднимали этот вопрос. Мне ответили, что этот вопрос рассматривается. Сейчас, разумеется, приоритетом для России является сделать доступной вакцину всем россиянам. Мы это понимаем и будем приветствовать любое количество доступных вакцин. Если процесс ускорится, вероятно, "Спутник V" станет первой доступной вакциной в Афганистане.

– Будет ли этот вопрос обсуждаться в ходе предстоящего визита главы МИД Афганистана?

– Да, эта тема также будет стоять на повестке переговоров.

– Ожидаете ли вы, что первая партия российской вакцины прибудет в вашу страну в течение ближайших месяцев?

– Все зависит от того, как цепочка поставок будет работать здесь. Однако для нас это приоритетный вопрос, мы хотели бы получить ее как можно скорее.

– Планируете ли вы увеличить количество авиарейсов между странами по мере нормализации эпидемиологической ситуации?

– Да, планируем. Сейчас, даже несмотря на пандемию, у нас осуществляются нерегулярные рейсы между странами, между Москвой и Кабулом. Но как только все ограничения будут сняты, мы хотели бы видеть рост числа рейсов. Мы будем приветствовать, если, например, "Аэрофлот" или другая компания проявят к этому интерес. Мы хотели бы, чтобы в будущем больше рейсов совершалось из Афганистана в Европу как раз через Москву.

– Перейдем к вопросам безопасности. Считаете ли вы, что США должны пересмотреть свое решение об окончательном выводе войск из Афганистана до 1 мая 2021 года? Не кажется ли вам, что ситуация в вашей стране пока не благоприятствует таким шагам?

– Военные действия в Афганистане почти на сто процентов ведутся афганскими вооруженными силами. Роль международных сил НАТО и войск США в борьбе с "Талибаном" и террористами значительно снизилась. В действительности талибы с гордостью заявляют, что "больше не сражаются с американцами и не убивают американцев", а также что после подписания в прошлом году соглашения в Дохе ни один американский солдат не был убит, поэтому я не считаю, что присутствие американских сил в Афганистане имеет большое значение для военных действий. Вместе с тем мы ожидаем от НАТО и США ответственного подхода в контексте вывода их войск, что означает недопущение хаоса, а также финансовую поддержку как службам безопасности Афганистана, так и его экономике.

– То есть присутствие иностранных войск в Афганистане более не имеет решающего значения для поддержания безопасности в вашей стране?

– Оно больше не является решающим в том, что касается ведения боевых действий, поскольку международные силы больше не сражаются. "Талибан", в свою очередь, сосредоточил свои атаки на афганских военных и мирных жителях.

– Таким образом, нет нужды прекращать или приостанавливать вывод американских сил из Афганистана?

– Это их политика. Мы понимаем, что для них это была долгая война. К власти в США пришла новая администрация, и мы не исключаем, что у нее будут новые приоритеты. Чего мы ожидаем от США и НАТО, так это ответственного подхода, принятия решений на основе реальной ситуации на земле, а не политических соображений, выгоды.

– Говоря о политической выгоде, многие эксперты, оценивая сделку между США и талибами, говорили, что она была обусловлена как раз политической выгодой для самого Трампа и его администрации.

– Это было соглашение об уходе, президент Трамп думал о выводе американских войск. Но я думаю, что ошибка как раз заключалась в том, что эту договоренность начали подавать как мирное соглашение. Но это было не мирным соглашением, а как раз соглашением о выводе.

– Каким вы видите будущее этого соглашения, его перспективы? Ведь накануне талибы призвали США остаться в сделке и выполнить ее. К чему это приведет?

– Это зависит от настроя и желания талибов сесть за стол переговоров, начать политические переговоры. Но в этом контексте нет большой разницы, уйдут ли совсем американские войска, или же США просто сократят свое присутствие. Какая разница, будут ли присутствовать четыре тысячи военных, две тысячи или нисколько? С точки зрения прекращения насилия большой разницы здесь нет. В этом смысле успех сделки зависит от настроя талибов начать переговоры с афганцами внутри страны, вместо того чтобы ездить и вести переговоры по всему миру.

Если афганская делегация что-то не может решить или не может вести с вами диалог, тогда вы можете жаловаться. Но вместо того, чтобы приступить к такому диалогу, они разъезжают по миру – вместо того чтобы сесть за стол переговоров с афганской делегацией, которая находилась долгое время в Дохе.

Они жалуются, заявляя, что у этой делегации нет полномочий что-то решать, но пусть попробуют для начала вступить в переговоры, начните с чего-нибудь, предложите какие-нибудь документы. Если уж тогда они не будут отвечать, тогда да, можно предъявлять претензии. Но разве они что-то предлагали, чтобы услышать в ответ "нет, у нас нет полномочий договариваться об этом"? Никаких предложений, предмета для дискуссии не было. Так что будущее переговоров зависит как раз от готовности талибов начать с нами реальный диалог.

– Но что может стать предметом переговоров, какие, условно говоря, предложения можно было бы положить на переговорный стол?

– Мы готовы обсуждать все, любую степень их вовлеченности в политический процесс. Мирные переговоры – это и есть искусство компромисса. Мы должны стремиться к компромиссам.

– Ожидаете ли вы компромиссов от "Талибана"?

– Мира не будет, если не будет компромисса. И в этом проблема: если они считают, что могут победить военным путем, то не сядут за стол переговоров. Поэтому важно, чтобы страны-соседи по региону, мировые игроки подтвердили, что не приемлют превращения Афганистана в эмират. Это неприемлемо ни для афганцев, ни для остального мира. Мы уже это проходили.

– Опасаетесь ли вы, что "Талибан" начнет новое военное наступление, если запуска мирных переговоров в ближайшее время все-таки не произойдет, что они воспользуются ситуацией с нынешней отсрочкой начала переговоров?

– Если честно, они никогда не прекращали военные действия. Они прекратили военные операции против американцев, но никогда не прекращали их в отношении афганцев, правительственных сил. Они все еще ведут бои в провинциях, убивают простых людей: женщин, студентов, представителей духовенства, журналистов. Нападения происходят в городах практически ежедневно. Так что не было никакого сокращения насилия против населения Афганистана – лишь в отношении международного контингента. Так что если они решат наращивать военную активность, нужно быть готовым к этому.

– Правительство Афганистана готово к такому развитию событий?

– Мы всегда готовы защитить нашу страну и наш народ. Это наш долг, у нас нет выбора.

– Будете ли вы обсуждать этот вопрос – возможный рост напряженности – в ходе визита министра в Москву?

– Да, конечно.

– Планируется ли в этой связи обсуждение новых контрактов в сфере ВТС, новых поставок оружия, техники в Афганистан, в том числе вертолетов?

– Исторически российские вертолеты доказали свою эффективность в наших географических и климатических условиях. У нас обновленные, достаточно молодые военно-воздушные силы, так что мы будем приветствовать, если сможем развить наше сотрудничество с Россией в этой сфере. В предыдущие годы к нам поставлялись напрямую и через партнеров, например Индию, российские вертолеты (многоцелевые Ми-35), они доказали свою эффективность в боевых условиях.

По поводу нового соглашения я пока не знаю, об этом нужно будет говорить по итогам визита министра. Но в целом мы бы приветствовали какие-то подвижки в этой области.

– В контексте международных усилий по стабилизации в Афганистане все большую роль в последние годы стремится играть Узбекистан, там уже состоялась мирная конференция, не исключено, что может пройти и новая. Можно ли говорить о некоем соперничестве форматов или это скорее часть большого процесса? И как в целом вы оцениваете усилия центральноазиатских игроков?

– Мы хотели бы видеть это одним большим процессом. Узбекистан и другие страны Центральной Азии находятся в тесном контакте с Москвой по теме афганского урегулирования. И в целом мы хотели бы, чтобы международные игроки активнее сотрудничали друг с другом ради достижения мира в Афганистане. Мы не выиграем, если какое-то соперничество или противоречия между игроками будут отражаться на нашем мирном процессе. Работая послом в разных странах, я призывал их отбрасывать внутренние противоречия, если речь шла о возможной совместной работе по Афганистану, потому что цель общая – противодействие терроризму и экстремизму. И что касается региона, это наша общая цель: и для России, и для Центральной Азии, и для Афганистана. А для нас – это еще и угроза существованию. Мы должны работать вместе ради достижения мира.

– Планируете ли вы посылать больше афганских специалистов, специализирующихся на борьбе с терроризмом, на обучение в Россию?

– Мы хотели бы в целом увеличить число афганских студентов, обучающихся в России, как по гражданским специальностям, так и в военной сфере. Тех, кто проходит обучение по линии спецслужб, пограничного контроля. Эти специальности очень востребованы в Афганистане, потому что даже те афганцы, которые проходили обучение здесь, в России, десятилетия назад, до сих пор служат, до сих пор востребованы, учитывая их опыт. И для нас будет только плюсом, если все большее число афганцев смогут получить подобное образование, такой опыт.

– Какие задачи вы ставите перед собой на посту главы афганской дипмиссии в Москве? Каких бы целей вы хотели достичь в контексте развития отношений с Россией?

– У наших стран долгая история отношений, дружбы. Это в первую очередь гуманитарные связи, человеческий капитал. Многие афганцы стремились учиться в российских вузах. Афганская киноиндустрия, к примеру, получила развитие благодаря афганцам, учившимся в СССР. Современная афганская музыка – также результат обучения афганцев в России. Российские археологи, этнографы внесли большой вклад в развитие нашей исторической науки. Примеров того, какое громадное значение имеют наши гуманитарные связи, множество.

Так что своей главной задачей на этом посту считаю развитие этих контактов, этих связей, в том числе чтобы отдать должное, отблагодарить тех, кто на протяжении десятилетий помогал Афганистану. Например, экспертов, которые работали в стране в 60-70 годы, помогали ее становлению, причем не только в плане экономики. Например, знаменитая коллекция "Золото Бактрии", которая объехала весь мир, представляя нашу страну, наше историческое наследие – эти артефакты были найдены в ходе советско-афганской археологической экспедиции под руководством русского археолога Виктора Сарианиди.

Конечно же, я также надеюсь, что дипломатические и политические отношения между нашими странами выйдут на новый уровень. Я буду над этим активно работать.

Пока я знакомлюсь со страной, так как приехал всего четыре недели назад, но планирую много путешествовать. Россия – это невероятно разнообразная страна, и я очень хочу узнать ее как можно лучше. Раньше я несколько раз бывал в Москве и Санкт-Петербурге, но это были короткие официальные визиты, многого, разумеется, я не видел. Сейчас я планирую расширить географию.

Афганистан. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Медицина. Армия, полиция > ria.ru, 20 февраля 2021 > № 3648820 Саид Джавад

Интервью Министра иностранных дел Российской Федерации С.В.Лаврова медиахолдингу РБК, Москва, 19 февраля 2021 года

Вопрос: Есть ощущение, что Запад очень раздражает появление российской вакцины «Спутник V». Поначалу они действительно вели себя очень агрессивно, не пускали ее. Когда я разговаривал с Министром промышленности и торговли Российской Федерации Д.В.Мантуровым, он сказал, что это «война вакцин». Сейчас мнение изменилось. Действительно ли речь идет только о качестве вакцины или политика все-таки замешана в этом?

С.В.Лавров: Здесь, наверное, применима логика русской пословицы «И хочется, и колется». На Западе понимают, что «Спутник V», действительно, если не самая лучшая, то совершенно точно в ряду первых. Иначе не было бы такого потока обращений за этой вакциной, а он нарастает в геометрической прогрессии.

С другой стороны, они осознают, что сам факт распространения «Спутник V», да и других наших вакцин, которые вскоре уже выйдут на международный рынок, означает повышение авторитета и репутации России на международной арене. Этого им не хочется. Но осознание того, что первая реакция была совершенно возмутительная, с точки зрения фактов, с точки зрения медицинской науки, к ним пришло. После того, как в августе 2020 г. Президент Российской Федерации В.В.Путин объявил о создании вакцины, наступления были совершенно не дипломатичные, просто выдавали раздражение, Вы абсолютно правы.

А сейчас многие страны (Чехия и ряд других) говорят, что хотят дождаться, когда вакцина «Спутник V» будет сертифицирована в Европейском агентстве по лекарственным средствам. В Венгрии считают, что они уже готовы этим заниматься, и поставки начинаются. Количество запросов из Европы постоянно растет. Буквально на днях была просьба Князя Монако Альбера II поставить вакцины для всего населения Княжества.

После того, как были опубликованы научные оценки независимых структур, на Западе вынуждены признавать, что вакцина хорошая. Но тем не менее попытки ее дискредитировать продолжаются.

Буквально вчера читал довольно двусмысленное заявление Президента Франции Э.Макрона, где он определил нас с китайцами в разряд тех, кто пытается получить какие-то преимущества на мировой арене за счет своих медицинских достижений. Позавчера было выступление главы Еврокомиссии У. фон дер Ляйен с очень негативным подтекстом в отношении поставок российской вакцины в другие страны.

Нам надо продолжать придерживаться очень правильной принципиальной позиции, которую изначально озвучил Президент Российской Федерации В.В.Путин, что мы сделали ее первыми и будем наращивать ее производство. Это не просто, у нас не хватит мощностей, поэтому мы договариваемся и с Индией, и с Южной Кореей, и с другими странами. Одновременно с этим он сказал, что мы открыты для самого широкого сотрудничества.

Еще один очень важный момент. Когда на днях в ООН рассматривали эту проблему, Генеральный секретарь ООН А.Гутерреш взывал к тому, чтобы страны, которые либо имеют эту вакцину, либо имеют деньги для ее приобретения, не забывали о бедных. А нас пытаются обвинять в том, что мы поставками за границу завоевываем себе геополитические очки. Здесь очевидное противоречие, и, конечно, Запад плохо подготовился к этой дискуссии.

Вопрос: Получается, это то же самое, когда Президент Российской Федерации В.В.Путин говорит на Давосском форуме, что нельзя жить исключительно в пользу «золотого миллиарда», а нас фактически обвиняют в том, что ради этого «золотого миллиарда» поставляем вакцину. И все-таки отношение к вакцине такое, потому что она сделана в России?

С.В.Лавров: Я другого объяснения не нахожу, потому что никто даже не пытался провести какой-то медицинский или научный анализ. Просто сразу было сказано, что такого быть не может, потому что такого не может быть никогда: «Так быстро никто ничего не делает». Только в октябре 2020 г. западники заявили о том, что они смогут доложить, что у них там получается. А Президент Российской Федерации В.В.Путин уже в августе объявил, что российская вакцина готова.

К сожалению, очень часто наблюдаю, что реакция на все, что мы делаем, говорим или предлагаем, сразу настороженная. И это в лучшем случае. Как правило говорят, что «русские опять играют в свои геополитические игры».

Вопрос: Высокий представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Ж.Боррель, который недавно сюда приезжал и с которым Вы встречались, заявил, что Россия сама отходит от Запада. В то же время пресс-секретарь Президента Российской Федерации Д.С.Песков заявил, что мы готовы сотрудничать с Европой. Вы сказали о том, что мы готовы к разрыву, но мы не разрываем отношения. Что на самом деле мешает нормальным отношениям Евросоюза и России?

С.В.Лавров: Предвзятость, по большому счету. Я работал с Высоким представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности Ж.Боррелем, моим хорошим коллегой, когда он был Министром иностранных дел Испании. Сейчас многие, пытаясь придать скандальное измерение визиту Высокого представителя в Российскую Федерацию, забывают с чего все начиналось. Когда Ж.Боррель в мае 2019 г. произнес: «Наш старый враг, Россия, снова заявляет о себе и снова представляет угрозу». Мы тогда переспросили через его протокольную службу. Нам сказали, что это фигура речи и что его не так поняли. Но менталитет-то прорвался наружу.

Нас воспринимают как чужака. Когда я давал интервью В.Р.Соловьеву, на его вопрос, готовы ли мы к разрыву отношений с Евросоюзом ответил утвердительно, потому что отношений не осталось уже. Как однажды высказывался бывший Президент США Б.Обама (правда, про российскую экономику), отношения разорваны «в клочья».

Да, с 1997 г. вступило в силу Соглашение о партнерстве. Оно содержало целый ряд декларативных целей продвижения к общим пространствам: экономическим, гуманитарным. Долгие годы у нас существовал механизм саммитов, которые каждые 6 месяцев поочередно проводились в Российской Федерации и на территории ЕС. Проводились ежегодные встречи, по сути дела, полного состава российского Правительства с Европейской комиссией, на которых обсуждались задачи, стоящие перед участниками сотрудничества в контексте более чем 20 отраслевых диалогов. У нас выстраивались 4 общих пространства, дорожные карты по каждому из них, сугубо предметные, конкретные проекты. Все это было обрушено. Равно как и был обрушен Совет партнерства и сотрудничества, в рамках которого Министр иностранных дел Российской Федерации и Высокий представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности проводили обзор всего комплекса отношений. Этого не было уже задолго до украинского кризиса.

У нас многие только и ждут, когда можно будет наброситься на политику российской власти на международной арене. Нас спрашивают, как мы можем говорить, что мы готовы к разрыву отношений с Евросоюзом, когда это наш крупнейший торгово-экономический партнер. Если брать ЕС как коллективного партнера, то по валовому объему торговли – это самый крупный наш партнер. Но вот, например, Россия в 2013 г. (если брать период до украинских событий) стала членами Всемирной торговой организации. С того момента, как мы стали членами ВТО, все наши торговые отношения строились на принципах этой организации, а не на неких принципах, которые Евросоюз нам предлагал. Евросоюз в целом как единый торговый блок тоже участвовал в деятельность ВТО. Торговали мы со странами-членами по принципам ВТО. Если Евросоюз такой драгоценный партнер в сфере торговли и экономики, вот вам статистика: в 2013 г. первым партнером Евросоюза были США (около 480 млрд долларов), за ними Китай (428 млрд долларов) и Россия (417 млрд долларов). То есть это цифры абсолютно одного порядка. Что происходит сейчас? В 2019 г. объем торговли с США – 750 млрд долларов, с Китаем 650 млрд долларов, с Россией около 280 млрд долларов, а в 2020 г., если считать с Англией, – 218 млрд долларов, а без Великобритании – 191 млрд долларов.

Причина? Санкции, которые ввел наш «драгоценный» самый крупный экономический партнер по причинам, которые никогда, нигде и ни на какие факты не опирались. По крайней мере, нам таких фактов предъявлено не было. Крым нам понятен, Донбасс нам понятен – это просто Евросоюз, расписавшись в своей неспособности, а, может быть, и нежелании, предотвратить антиконституционный государственный переворот с откровенным русофобским характером, решил поставить все с ног на голову. Брюссель переложил «с больной головы на здоровую» и ввел санкции не против путчистов, которые, по большому счету, наплевали на гарантии Евросоюза, подписавшегося под соответствующими соглашениями, а против России, полностью игнорируя, как я уже сказал, что действия той власти, которую они поддержали, были откровенно и буйно антироссийскими.

Вопрос: Если не было бы событий на Украине, наши отношения с Западом пришли бы в такую точку, в которой они находятся сейчас?

С.В.Лавров: Мне трудно об этом говорить. Потом были же еще события, связанные с обвинениями в «отравлении в Солсбери». Фактов предъявлено не было. Встретиться с нашим гражданином не позволили. Никаких доказательств не привели. Примерно то же, что сейчас происходит с «отравлением» А.Навального.

Вопрос: Такое ощущение, что на Западе ищут повод для того, чтобы эти отношения ухудшить.

С.В.Лавров: Ищут, но поводов достаточно: всегда можно что-то определить как предлог, чтобы перевести отношения в нужное тебе русло. Здесь не то, что они хотят ухудшать отношения. Я не думаю, что это их главная цель. Они хотят самоутвердиться. Они сейчас начинают действовать так же, как США, в т.ч. проявляют менталитет исключительной когорты государств. Я цитировал Министра иностранных дел ФРГ Х.Мааса. Когда его спросили, зачем они продолжают обсуждать санкции против России, какую цель они достигли санкциями, он ответил, что не считает, что санкции обязательно нужно принимать ради какой-то цели. Сам факт, что они не оставляют безнаказанным какое-то действие Российской Федерации, что-то подтверждает.

Утаивание фактов, которые могли бы как-то подтвердить обвинения в наш адрес, началось задолго до украинского кризиса. Можно вспомнить 2007 г. – отравление А.Литвиненко в госпитале. Было какое-то коронерское расследование. Затем этот процесс объявили «публичным», что по логике Дж.Оруэлла, на самом деле в Великобритании означает «секретный процесс», в рамках которого никакие дознавательные результаты спецслужб предъявлять нельзя. Знаете, это системные проблемы.

Я перечислил то, что у нас в отношениях с Евросоюзом действительно было. Сейчас не осталось ничего, даже спорадических контактов по каким-то международным проблемам. По иранской ядерной программе мы участвуем не в отношениях с Евросоюзом, а в работе коллективной группы стран, которые сейчас пытаются эту программу каким-то образом вернуть в нормальное русло. По Ближнему Востоку у нас «квартет» посредников в составе России, США, ЕС и ООН. То есть это не отношения с Евросоюзом, а многостороннее сотрудничество.

Кстати, говоря о том, кто какие шаги предпринимает для того, чтобы отношения хоть чуть-чуть остановить от дальнейшего падения. Когда Высокий представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Ж.Боррель собирался в Москву, мы думали ровно об этом. Он предложил вместе заниматься здравоохранением, вакцинами. Это мы с Вами уже обсудили. Едва ли Евросоюзу как брюссельской структуре позволят самостоятельно выходить на российские учреждения, заниматься взаимодействием в сфере вакцин. Мы скорее будем взаимодействовать напрямую с производителями «АстраЗенеки», как это уже происходит.

Накануне визита Ж.Борреля мы предложили его экспертам сделать совместное заявление Министра иностранных дел Российской Федерации и Высокого представителя ЕС по Ближнему Востоку, где у нас позиции практически идентичные, с призывом к возобновлению деятельности «квартета», призывом к прямым палестино-израильским переговорам, к уважению имеющихся резолюций ООН и т.д.

Дали им абсолютно проходной с первого раза текст – полторы страницы. За несколько дней до его приезда нам сообщили, что «не получается». Выдам сейчас секрет, потому что это вопиющий пример. За столом переговоров я спросил Ж.Борреля: «Как у нас с этим заявлением, почему не получилось?» Он стал вертеть головой в разные стороны и было понятно, это он подтвердил, что ему никто об этом даже не сказал. Вот такие люди занимаются тем, что некоторые наши либералы называют «отношениями с ЕС».

Вопрос: Заканчивая эту тему. Я человек, родившийся в СССР. Для меня понятно, когда было противостояние СССР и Запада, была разная идеология, экономика и т.д. Потом, как мне казалось, у нас все стало одинаково – там за демократию, мы за демократию, там рыночная экономика и здесь рыночная экономика. Тогда в чем же противоречия? Почему до сих пор мы не можем найти общий язык, который, как мне казалось, находили в 1990-е? И почему тогда находили?

С.В.Лавров: Тогда находили, потому что никто с территории Российской Федерации не спорил относительно ответа на вопрос о том, кто «в доме хозяин». Президент Российской Федерации В.В.Путин об этом многократно говорил. Решили, что все – конец истории. Ф.Фукуяма объявил, что отныне и впредь либеральная мысль будет управлять миром. Сейчас опять попытка эту либеральную мысль выдвинуть на передний план в борьбе за влияние на международной арене. Но, когда стало понятно, что Россия совсем не согласна с тем, что будет жить «в доме, где хозяин сам себя назначил», тогда и начались все эти сложности.

Поначалу, став Президентом, В.В.Путин и его команда пытались делать это через дипломатичные сигналы, которые принято считывать грамотным и умным людям. Но никто ничего не считывал. А потом пришлось сказать, тоже вежливо, но откровенно в «Мюнхенской речи». Когда такой сигнал никто не воспринял (вернее, восприняли Россию опять как «хулигана» на международной арене, собирались опять «учить» Россию вежливым манерам), тогда это все началось. По крайней мере, идейно подготовка Запада к нынешним действиям началась именно тогда.

Вопрос: Про санкции. Сегодня в агентстве «Блумберг» появилась новость о том, что готовятся новые санкции в отношении России по поводу «Северного потока – 2», но, якобы, они будут не сильными, «мягкими». С другой стороны, говорится о том, что, вроде, американцы хотят помешать строительству «Северного потока – 2», но при этом не поругаться с Германией. В каком положении мы оказались?

С.В.Лавров: Мы оказались в положении страны, на сто процентов выполняющей свои договорные обязательства, взятые нашими компаниями-участниками проекта совместно с компаниями, присоединившимися из стран ЕС. Нынешняя ситуация в решающей степени была создана в результате очередного решения того, что мы называем Евросоюзом, – решения, убедительнейшим образом показывающего, что это за образование. Когда несколько лет назад поляки и иже с ними попытались затормозить проект «Северный поток – 2», было запрошено специальное, официальное мнение юридической службы Европейской комиссии. Эта служба предъявила документ, в котором черным по белому было написано, что инвестиционный проект был начат задолго до того, как были внесены изменения в газовую директиву ЕС – в «третий энергетический пакет». Все, точка. Вопрос закрыт для любого уважающего закон человека. Нет. Еврокомиссия взяла это заключение и стала проводить свои внутренние квазиправовые процедуры, по итогам которых было сказано, что проект действительно был начат задолго до того, но он подпадает под этот «третий энергетический пакет» и под газовую директиву. Вот какого качества у нас партнер по этим якобы «отношениям».

Говоря о том, как же мы можем на них «нападать» и выражать готовность прекратить с ними отношения, если они главный экономический партнер - вот он какой экономический партнер. А бьется за этот проект сейчас одна Германия.

На самом деле, администрация Дж.Байдена ничего не будет отменять из того, что сделал Д.Трамп, за исключением выхода из Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), куда демократы сейчас вернутся.

Закончилось совещание министров обороны НАТО. Нет никаких «откатов» от требования платить 2% ВВП на нужды обороны, т.е. на покупку американского оружия. Нет отхода и от требования к Европе по «Северному потоку–2» – прекратить участвовать в каких-то делах, подрывающих европейскую безопасность. Ну оттуда же виднее, правда? Это к тому, кто в доме хозяин. Европа тоже хочет быть хозяином в доме, но ей указывают на ее место. Ситуация с «Северным потоком – 2» абсолютно однозначна.

Сейчас в открытую пишут, что идет торг и обсуждают возможность договоренностей между Вашингтоном и Берлином, согласно которым «Северный поток–2», ладно, Бог с вами, пускай достраивается, пускай функционирует, но если вдруг параллельно будет сокращаться транзит газа через Украину, то «Северный поток – 2» будет перекрыт. Я не могу решать за Германию, но то, что это унизительное предложение, для меня очевидно. Как сказал Президент Российской Федерации В.В.Путин на встрече с лидерами думских фракций, это очередное подтверждение того, что за счет России хотят финансово поддержать свой геополитический проект под названием «Украина».

Вопрос: А мы должны платить за этот геополитический проект? Почему они считают, что мы должны за него платить?

С.В.Лавров: Потому что им самим не хочется за это раскошеливаться ради этой цели. Им украинский режим нужен только для одного – чтобы постоянно раздражать Россию и выискивать новые поводы для русофобской политики. Они хотят всячески ослабить все, что расположено вокруг нас: Белоруссия, Центральная Азия, теперь и Закавказье, когда после успешной миссии Президента Российской Федерации В.В.Путина по посредничеству между Арменией и Азербайджаном они вдруг все всполошились – как же так, без них? Сейчас пытаются проникать и наращивать свою активность в этом регионе. Это все не имеет никакого отношения к идеологии времен «холодной войны», противостояния двух систем, о чем Вы говорили несколько минут назад. Это все имеет отношение к тому, что наши западные партнеры не хотят, не готовы и не умеют разговаривать на основах равноправия. Будь это Россия, Китай, кто бы то ни был еще. Надо создать структуру, где они обязательно будут главными. Поэтому им и Организация Объединенных Наций не нравится все больше и больше, потому что они не могут ее контролировать на 100%.

Вопрос: С Вашей точки зрения, ЕС сейчас действительно выглядит как монолит или внутри там происходят процессы и появляются страны, которые все-таки говорят, что хотят с Россией дружить? Потому что, если касаться санкций, то их основными идеологами, как ни странно, выступают страны Прибалтики, не играющие в ЕС большой роли, но почему-то их все слушают.

С.В.Лавров: Насчет «монолита» не очень уместно спрашивать через пару месяцев после «брекзита». Монолит уже не тот, которым он когда-то был. Относительно монолита в переносном смысле – нет. Очень многие страны поддерживают с Россией отношения. Визит Ж.Борреля был первым на таком уровне года за три. За эти же три года пара десятков министров стран-членов Евросоюза побывали в России. У нас прекрасно идет диалог. Не особо тратим время на эти проблемы противостояния, нравоучений. Да, у них у всех есть «домашнее задание» – странички полторы-две, где они должны зачитать то, что этот брюссельский «обком» там согласовывал.

Вопрос: То есть у них есть методичка, с которой они приезжают?

С.В.Лавров: Обязательно. Там ни шагу влево. Это А.Навальный, например, или Скрипали, как это было раньше, права человека. Сейчас ученый Ю.Дмитриев из Карелии. Категорически не приемлют факты, доказывающие его участие в преступлениях, педофилии. Они зачитали, я привожу контрдоводы, объясняю, что мы видим в той или иной ситуации, и почему мы не можем получить доказательств по тому же А.Навальному, по тем же Скрипалям. В ответ они просто еще раз зачитывают ту же самую страницу. За пределами этой дисциплины «блоковой солидарности» идет нормальный разговор. Да, ЕС определяет им, на каких основах они участвуют во Всемирной торговой организации (ВТО). А мы торгуем в ВТО с этими странами на тех основах на которых вступила Россия. Но никакого отношения к этой торговле и инвестиционному сотрудничеству, кроме как попытки удушить торгово-экономические отношения через санкции, ЕС не имеет.

Вы сказали про Прибалтику. Да, они «командуют парадом» очень сильно. Не раз уже говорил в общении с Вашими коллегами. Когда в 2004 г. их лихорадочно затаскивали в ЕС, у России с Брюсселем тогда были очень откровенные диалоги (главой Еврокомиссии являлся Р.Проди). В 2005 г. была поставлена цель перехода к безвизовому режиму.

Вопрос: Про который никто сейчас не вспоминает.

С.В.Лавров: Вспоминаем это, отвечая тем, кто спрашивает, как мы смеем говорить, что готовы разорвать отношения с ЕС. Вы Прибалтику упомянули. Долго вели переговоры о модернизации Соглашения о партнерстве и сотрудничестве между Россией и ЕС, которое Евросоюз прекратил в 2014 г. Оно было призвано пойти чуть-чуть дальше за рамки норм ВТО и договориться о дополнительных торговых преференциях. Когда-то была цель – зона свободной торговли, но это уже давно забыто. Однако были намерения модернизировать соглашение, чтобы еще больше либерализовать торговлю в дополнение к нормам ВТО. В 2014 г. это было прекращено – еще один пример разрыва отношений.

Соглашение по безвизовому режиму тоже было готово еще в 2013 г. Мы выполнили все условия ЕС: договорились, что безвизовый режим будет только для пользующихся биометрическими паспортами, что те, кто нарушит правила въезда в ЕС или пребывания там в течении какого-то безвизового периода, будут подлежать реадмиссии (подписали соответствующее соглашение). Было сделано все, о чем они просили и что нас устраивало. А потом, когда пришло время его подписывать и затем ратифицировать, ЕС сказал: «Давайте подождем». Причину выяснили очень скоро, они особо не скрывали. Было решено в этом брюссельском коллективе, что политически некорректно давать безвизовый режим России до того, как его получит Грузия, Украина и Молдавия.

Вопрос: То есть Россию поставили в зависимость от других стран?

С.В.Лавров: Конечно. По инициативе Прибалтики. Это тоже к разговору о том, что это за отношения. Это отношения людей, решивших, что они – Европа, а это совсем не так. Россия воспринимает Европу во всем ее многообразии. Если брюссельскому «обкому» это не нравится, то насильно мил не будешь.

Вопрос: Европа до Урала, как минимум.

С.В.Лавров: До Урала. В 2009 г., тогда Ж.М.Баррозу был главой Еврокомиссии, мы проводили саммит Россия-ЕС в Хабаровске. Европейские коллеги прилетели вечером. Вышли погулять по набережной. Мы им показывали город. Ж.М.Баррозу тогда сказал: «Поразительно, мы летели из Брюсселя 13 часов, и все равно Европа». Это и есть главный смысл того, что обусловило лозунг «Европа от Атлантики до Тихого океана».

Вопрос: Спрошу еще про одну страну – Белоруссию. 22 февраля 2021 г. будет встреча двух президентов. А.Г.Лукашенко прилетит в Россию. Недавно Министр иностранных дел Белоруссии В.В.Макей дал интервью медиахолдингу РБК, где сказал о многовекторности внешней политики Белоруссии. По Вашему мнению, удалось договориться с Минском об интеграции? Чего ждать от таких переговоров?

С.В.Лавров: Многовекторность не должна использоваться как неприличное слово. Многовекторности хотят любые нормальные государства. У России тоже принцип многовекторности присутствует в основах внешней политики с 2002 г. Но в нашем понимании многовекторность возможна исключительно на основах равноправия, уважения и поиска баланса интересов и взаимной выгоды. Только так.

Сначала нам угрожают санкциями, а потом те же люди говорят, что мы «доигрались» и против нас вводят односторонние ограничения, и они же заявляют, что мы «нехорошие», потому что «смотрим на Восток». Все переворачивается с ног на голову.

Россия – евразийская держава. У нас теснейшие контакты с Европой. Они культивировались столетиями, когда никто даже и не помышлял о Евросоюзе, а европейцы воевали и состязались друг с другом. И, между прочим, мы очень часто их мирили и помогали достичь справедливого результата в войнах.

Вопрос: Даже спасали монархии?

С.В.Лавров: Да, и об этом знают. Как и Республику в США, в известной степени.

Но эта часть нашего соседства разрывает практически все отношения, оставляет только спорадические контакты по неким международным кризисам, которые интересны Евросоюзу, чтобы он не пропал с международной арены. Во многом они движимы желанием быть заметными по Сирии и другим направлениям. Если нас здесь не «жалуют», мы просто продолжаем работать с другими нашими соседями, у которых подобного рода капризов не наблюдается.

Объективно торговля с Евросоюзом у нас сократилась практически в два раза с 2013 г. За тот же период с Китаем она увеличилась в два раза.

Вопрос: Вернусь к Минску. Чего ждать от переговоров Президента Российской Федерации В.В.Путина и Президента Белоруссии А.Г.Лукашенко 22 февраля с.г.?

С.В.Лавров: Есть желающие видеть в подтверждении Минском многовекторности своей внешней политики его «ненадежность» как партнера и союзника. Я так не считаю.

В Совете Европы, где Белоруссия пока еще не является страной-членом, мы выступаем за то, чтобы он установил отношения с Минском. Поддерживали присоединение Минска к некоторым конвенциям Совета Европы. Всегда были за то, чтобы у Белоруссии были нормальные отношения с западными соседями. Сейчас даже не знаю, чем СЕ будет заниматься. Русофобия захлестнула большинство представленных там стран Евросоюза, а самые «буйные» диктуют повестку дня.

Читал высказывания Президента Белоруссии А.Г.Лукашенко (не все интервью, но его цитировали) о том, что никаких препятствий для углубления интеграции он не видит. Как они согласуют с Президентом Российской Федерации В.В.Путиным, так и будут двигаться.

До переговоров осталось два дня. Думаю, забегать вперед нет смысла. Все будет известно очень скоро.

Вопрос: Недавно Президент США Дж.Байден выступал и сказал фразу о том, что Соединенные Штаты больше не будут «идти на поводу» у русских (якобы Д.Трамп шел у нас на поводу). Как сейчас могут строиться наши отношения? Есть ли, о чем говорить с Вашингтоном? Готов ли он с нами говорить?

С.В.Лавров: В этих комментариях о том, кто у кого шел, идет или будет идти «на поводу», просматривается очень глубокий раскол американского общества. Дошло до личной неприязни, причем агрессивной, вопреки американской политической культуре. Они и раньше во время президентских кампаний, выборов в Конгресс особо не стеснялись в выражениях, но такого я не припомню.

Наши либеральные СМИ, практикующие жесткий прозападный курс, в поисках предметов критики в России нарушают грани приличия, переходят на личности, очень грубо и не по-журналистски себя ведут, как записные пропагандисты, в чем сами горазды обвинять других.

То, что быстро и вовремя удалось продлить Договор о стратегических наступательных вооружениях (СНВ-3), это очень позитивный шаг. Не надо его переоценивать, но и недооценивать его не нужно. Вроде бы в своих предвыборных речах Дж.Байден сказал, что готов продлить Договор, но все-таки это предвыборные речи. Потом можно было по-разному препарировать это обещание, но он, как мы и предлагали, без каких-либо условий на пять лет продлил этот важный документ. Если бы этого не произошло, не осталось бы ни единого международно-правового инструмента не только между Россией и США, а вообще во всей палитре многосторонних отношений, который содержал бы какие-либо ограничений в сфере разоружения, контроля над вооружениями и нераспространения ядерного оружия.

Очень важно, что практически за несколько дней до даты 5 февраля 2021 г., с которой Договор продлен на пять лет, Президент Российской Федерации В.В.Путин и Президент США Дж.Байден в своем первом телефонном разговоре после президентских выборов в США подтвердили намерение продолжать продвигать переговоры по стратегической стабильности в новых условиях. С 2010 г. ситуация существенно изменилась: у американцев и у нас появились новые вооружения, некоторые из которых подпадают под СНВ-3. Мы заявили об этом еще в прошлом году, сказали, что их надо учитывать. А некоторые вооружения не подпадают под действие Договора – по своим физическим характеристикам они действуют совсем на других принципах.

Вопрос: Вы говорите про гиперзвуковое оружие?

С.В.Лавров: Да, такое же есть и у американцев. Гиперзвук частично подпадает под ДСНВ, если это баллистические ракеты.

Что-то уже покрывается ДСНВ, сейчас надо «встроить» эти виды вооружений в Договор на очередные пять лет и посмотреть, как это будет верифицироваться. А что-то не подпадает.

У американцев есть новая система – та самая концепция глобального молниеносного удара (кстати, неядерного). Предложили положить на стол переговоров все без исключения темы, которые так или иначе влияют на стратегическую стабильность и законные интересы договаривающихся сторон.

Вопрос: Они согласились на это? Готовы?

С.В.Лавров: Еще в октябре мы передали Администрации Д.Трампа проект совместных «пониманий» – набросок, первое приближение к тому, как можно сесть за стол и начать договариваться о повестке дня. Ответа от них не было. Специальный посланник Президента США по контролю над вооружениями М.Биллингсли занимался не этим, а в основном делал громкие заявления о том, что «США – всей душой, а русские не хотят».

Когда я разговаривал с Госсекретарем США Э.Блинкеном, напомнил, что по этому вопросу и целому ряду других тем, включая кибербезопасность, озабоченности вмешательством во внутренние дела друг друга, у нас есть предложения, переданные прошлой Администрации. Мы бы хотели их возобновить, чтобы новая Администрация Дж.Байдена высказала нам свое мнение. У нас есть понимание, что сейчас им нужно немного освоиться в Белом доме и Госдепартаменте. Надеюсь, что это не займет слишком много времени.

Остаются вопросы по разоруженческому блоку. Например, состав его участников. Позиция американцев по Китаю, которую утвердил Д.Трамп, не изменилась, как и по целому ряду других вопросов.

Если вести речь о многосторонних переговорах, во-первых, это не должно отменять российско-американские договоренности, поскольку мы имеем в разы больше вооружений, чем другие ядерные страны. Во-вторых, если делать этот процесс многосторонним, должна быть добровольная договоренность всех тех, кого хотели бы видеть (прежде всего, это «пятерка» ядерных держав). Уговаривать Китай мы никогда не будем. Уважаем позицию Пекина, который хочет или нас догнать или предлагает нам сначала сократиться до его уровня, а потом уже разговаривать. Но при всех обстоятельствах, если это многосторонний процесс, то без Великобритании и Франции вообще никуда. Администрация Д.Трампа настаивала на участии Китая, а про своих союзников говорили, что они «нормальные», «наши», – буквально такими словами. Все это смешно.

За пределами разоруженческого процесса, который сам по себе сложный и длительный, у нас не так много сфер, где есть перспективы, видение того, что мы можем конструктивно сотрудничать.

Вопрос: Потому что совершенно разное видение или они не хотят общаться?

С.В.Лавров: Менталитет «хозяина в доме», а через него и определение врагов (Китай пока еще не назвали врагом, а нас уже пару раз называли), никуда не исчез. Тем более, у демократов есть дополнительные основания для того, чтобы наращивать такую политику: якобы в отличие от Д.Трампа они не будут «собакой, которой виляет русский хвост».

Вопрос: Нет ощущения, что демократы пришли с целью реванша по отношению к России: то, что Д.Трамп не сделал за четыре года, сейчас нам устроят?

С.В.Лавров: Еще на стадии предвыборной гонки они примерно так и говорили. Дж.Байден и его люди не просто заявляли, что это мягкотелость, постоянные заигрывания, а то и вообще – работа на российскую разведку. Д.Трамп говорил, что он «самый жесткий по отношению к России». Он сказал, что ему нравится В.В.Путин, но ввел больше санкций, чем все его предшественники вместе взятые.

«Ковбойские разборки», кто круче, тоже там присутствуют. Но это нормальное проявление американской политики, особенно сейчас. Она обострилась до предела в своих противоречиях между либералами, которые думали, что это уже неостановимая тенденция. Вдруг пришел Д.Трамп, не сильно жаловавший либеральные принципы и подходы, старался больше думать о коренных интересах тех, кто основал Америку, приехал туда (она всегда была страной эмигрантов) и принял ее законы. Вот, о чем идет спор: сохраняется ли лояльность государству, которое тебя приняло, или ты хочешь размывать его принципы?

Вопрос: Встраиваешься ли?

С.В.Лавров: Да. И сам хочешь быть хозяином в этом государстве. Опять все сводится к этому.

Вопрос: Перенесемся в Карабах. К счастью, война закончилась, подписали мирное соглашение. Много говорили о роли России и Азербайджана. Хочу спросить еще и про Турцию. Я был в Азербайджане во время войны и много слышал о том, что все азербайджанцы за «Великий Туран» (это государство от Турции до нашей Средней Азии). Москва не боится такого усиления Турции?

С.В.Лавров: Это мнение части общества. Не берусь определять в процентном соотношении, кто так реагирует. Не думаю, что все из тех, кто Вам это говорил, знают, что такое «Великий Туран».

Тема тюркоязычных отношений достаточно глубоко проникла в ткань сотрудничества между Турцией и соответствующими странами, включая Азербайджан и ряд государств Центральной Азии.

Есть Совет сотрудничества тюркоязычных государств, в котором мы участвуем как наблюдатели. Несколько наших республик заинтересованы в контактах. Там они продвигают конкретные проекты.

Есть ТЮРКСОЙ – Международная организация тюркской культуры. Существует и такая структура, как Парламентская ассамблея тюркоязычных государств. Все они функционируют уже достаточно давно. У них есть свои планы, проводятся мероприятия. В основном это происходит через культурные, языковые, образовательные традиции.

Если же говорить о «Великом Туране» как наднациональном образовании в историческом смысле, не думаю, что Турция преследует такую цель. Не вижу, как в реальности страны, бывшие частью СССР и ставшие независимыми государствами, могут эту идею в каком-то виде поддерживать. Наоборот, весь пафос их внешней политики и практика их деятельности заключается в том, чтобы укреплять свои национальные государства.

Что касается Турции, у нее есть интересы. Это ее соплеменники, говорящие на одном языке. Мы тоже хотим, чтобы «русский мир» имел возможности общаться. Создали разветвленную сеть организаций соотечественников, проживающих за рубежом, открываем центры «Русский мир» при университетах в разных странах с сугубо языковыми, образовательными, научными целями.

В Кракове недавно закрыли Центр русского языка и культуры, созданный Фондом «Русский мир». Для Польши это очевидный шаг, как и для Прибалтики, где борются со всем русским. На Украине тоже стали этим заниматься: отключение СМИ, языковой запрет. Нам это хорошо известно. Мы не отстанем от ОБСЕ, Совета Европы, соответствующих ооновских структур. Нельзя делать вид, что это издержки «роста» и «взросления» украинской нации, которая, как говорят, «несчастная». Сами украинцы заявляют, что они «от Александра Македонского». Тогда отвечайте за вводимые порядки. «Отлынивание» того же ЕС, Германии, Франции как стран-участниц «нормандского формата» от выполнения своих функций в «воспитании» Украины в плане выполнения Киевом Минских договоренностей уже стало хроническим. Это не делает чести ни Германии, ни Франции.

Вопрос: Прозвучало заявление, что Украина признана недружественным России государством. Как это повлияет на наши отношения?

С.В.Лавров: Это просто характеристика государства. Что в нем дружественного? Закрываются русские школы, в магазинах покупателям и продавцам запрещают говорить на родном языке, нацисты сжигают российские флаги.

Вопрос: Это напоминает происходящее в Прибалтике 20-30 лет назад.

С.В.Лавров: Когда Прибалтику принимали в ЕС, мы спросили у брюссельских бюрократов, «еврограндов», уверены ли они в своих действиях. До сих пор есть проблемы, не вписывающиеся в критерии членства, в том числе соблюдение прав национальных русскоязычных меньшинств в Латвии и в Эстонии. Нам ответили, что Прибалтика испытывает фобии по отношению к России (война, т.н. оккупация и т.д.), ЕС возьмет ее «под свое крыло», и она успокоится, национальные меньшинства будут счастливы и довольны. Произошло все с точностью до наоборот. Русские не получили никаких прав, безгражданство сохраняется.

Вопрос: Вернемся к Турции: усиление Анкары, ее активная роль в войне в Нагорном Карабахе, визит Президента Р.Т.Эрдогана в Северный Кипр (чего давно не делал глава турецкого государства). Как Москва это воспринимает?

С.В.Лавров: Если брать Турецкую Республику и т.н. Северный Кипр, то воспринимаем как отношения Анкары со своими «соплеменниками». Пока не слышал, чтобы Турция отказалась от обязательств в ООН, взятых сторонами конфликта. Это поиск обоюдоприемлемого решения, создание двухзональной, двухобщинной федерации. Идет разговор о том, насколько она будет сильной или слабой. Но нет никаких разногласий, что это должно быть единое государство. Хотя не так давно были идеи, что ничего не получится и придется создавать два государства. Понимаем, что Анкара заинтересована в том, чтобы турки на Кипре жили в условиях равноправия и обеспечения их прав. Мы за то, чтобы эти же мотивы, которыми Турция объясняет свои действия в Восточном Средиземноморье, в том числе по углеводороду, лежали в основе ее диалога с Грецией и Кипром.

17 февраля с.г. разговаривал с Министром иностранных дел Греции Н.Дендиасом. Он сказал, что 25 января с.г. был «зондажный» контакт с Министром иностранных дел Турции М.Чавушоглу. Всех проблем они не решили. Но хорошо, что диалог установлен. Договорились его продолжать. 18 февраля с.г. я говорил с М.Чавушоглу. Продолжили обмен мнениями в развитие телефонных разговоров Президентов В.В.Путина и Р.Т.Эрдогана по Сирии, Ливии, Нагорному Карабаху и двусторонним отношениям. Строится атомная электростанция, ее новые блоки, «Турецкий поток», в целом энергетика – у нас много общего.

В октябре 2019 г. был первый в истории саммит Россия-Африка в Сочи. Участвовало рекордное число глав государств и правительств. При его подготовке мы рассматривали, как осуществляется развитие отношений со странами Африки, как обстоят дела, в том числе, с расширением нашего присутствия на этом, как говорят политологи, самом перспективном в долгосрочном плане континенте. Смотрели, как там «осваиваются» другие страны. С 2002 г. количество посольств Турции в Африке выросло с 12 до 42. Товарооборот Турции с этим регионом примерно 20 млрд долл. в год, у нас – около 15 млрд долл. Я к тому, как Турция видит возможности.

Вопрос: Может быть, Турция разочаровалась в ЕС, т.к. ее никто не принял?

С.В.Лавров: Думаю, это тоже играет роль. В контактах с ЕС Анкара продолжает настаивать, что ее обещали принять. Турция «расправляет плечи», «набирает вес», несмотря на существующие внутренние экономические проблемы. Страна во многом живет, накапливая государственный долг, но эта модель пользуется большой популярностью в мире.

Вопрос: 2020 г. – год пандемии. В такие годы страны должны объединяться и помогать друг другу. По Вашему мнению, это удалось? Или разногласия не позволили сплотить мир даже вокруг инфекции COVID-19?

С.В.Лавров: Пришли к тому, с чего начали беседу. Никаких идеологий не осталось. Но идеалогизированное, политизированное восприятие российской вакцины было не очень хорошим сигналом. Объявление о вакцине «Спутник V» было сделано в августе 2020 г., через много месяцев после саммита «Группы двадцати» (март 2020 г.), где В.В.Путин активно выступал за сотрудничество в производстве вакцины. Еще тогда мы были готовы создавать совместные научные бригады. Западные страны, их компании, не желая помогать конкурентам, не откликнулись на это предложение. Это про объединение в сугубо медицинской сфере.

Есть еще гуманитарная сфера. Генеральный секретарь ООН А.Гутерреш, Верховный комиссар ООН по правам человека М.Бачелет выступили с призывом на время пандемии приостановить все односторонние санкции в сферах, напрямую затрагивающих продовольствие, поставку медикаментов, медицинского оборудования, чтобы облегчить участь населения стран, оказавшихся под односторонними санкциями (независимо от их причин). Никакой реакции от авторов этих санкций (прежде всего США и ЕС) не последовало. Также не последовало ответа на предложение Президента Российской Федерации В.В.Путина на саммите «двадцатки» о создании «зеленых коридоров» на период пандемии, которые будут в максимально облегченном режиме – без налогов, пошлин, тарифов, задержек, особых таможенных досмотров – обеспечивать продвижение товаров.

«Лодка» все-таки одна и не такая большая. Сейчас уже есть прогнозы, что это надолго, будет сезонной инфекцией, причем совсем не такой, как грипп или другие заболевания, будет требовать постоянного применения мер предосторожности, средств индивидуальной защиты. Осознание этого должно как-то сподвигнуть страны к более откровенному сотрудничеству, особенно те, которые до недавнего времени сомневались.

Из наблюдаемых плюсов – возвращение США во Всемирную организацию здравоохранения (ВОЗ). Некоторые «горячие головы» в Вашингтоне считают, что по возвращении они все «подомнут» под себя. Китайцев в Секретариате ВОЗ меньше 50 человек, нас – 25, американцев – за 200, НАТО – 2000 с лишним. Прошлая Администрация США говорила, что Китай манипулирует ВОЗ. Это некорректно. Либо речь идет о полной беспомощности 2000 натовцев, которые в Секретариате ВОЗ должны представлять собой большинство.

Есть и позитивные результаты. Недавно эта проблема рассматривалась на Генеральной Ассамблее и в Совете Безопасности ООН. Сейчас главное – сконцентрироваться на равноправном сотрудничестве в рамках ВОЗ. Помимо того, что внутри Организации есть попытки «дворцовых переворотов», установления своих порядков, не обязательно опирающихся на консенсус, есть идея вынести главные решения по мировой политике в области здравоохранения за пределы универсальных структур. Об этой тенденции мы уже много раз говорили: подменить международное право «миропорядком, основанном на правилах». Как выясняется на практике, он предполагает выработку всех решений не в кругу, который имеет универсальное представительство, т.к. там надо спорить, искать балансы и компромиссы, а в кругу тех, кто с тобой согласен. Потом предъявлять это как «истину в последней инстанции» и требовать от всех, чтобы эту договоренность соблюдали.

Это лежит в корне франко-германской инициативы о новом мультилатерализме, некоторых партнерств, создаваемых на Западе в ограниченном составе. Например, французы создали Международное партнерство против безнаказанности использования химического оружия. Под это неуниверсальное, неооновское партнерство ЕС создает т.н. «горизонтальный» режим санкций, которые будут накладываться на тех, на кого покажет пальцем Партнерство, созданное Францией. Такой же режим санкций создается по кибербезопасности. Вместо обсуждения в открытом кругу, французы продвигают партнерство по защите свободы в киберпространстве. Налицо «правила, на которых будет основан порядок».

Есть попытки вынести такую же структуру за рамки ВОЗ. Все-таки здоровье людей – сфера, в которой не надо «играть» в геополитику. Если только за этим не стоит конспирологическая цель сократить население Земли. Многие сейчас начинают выстраивать такие теории и концепции.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 19 февраля 2021 > № 3666328 Сергей Лавров

Армия была и остаётся становым хребтом российской государственности

Но противостоять нападкам на нашу страну можно только консолидацией всего общества.

Запад выдвигает в отношении России одну претензию за другой. Нашу страну откровенно демонизируют, рассчитывая, по-видимому, навсегда убрать её из мировой политики. В этом же русле лежит и нарастающее желание взорвать, дестабилизировать внутрироссийскую ситуацию. Расчёт строится на имеющиеся противоречия, а ключевая ставка делается на молодёжь.

Как противостоять подобным устремлениям, что противопоставить им? Достаточно ли тех усилий, что уже предпринимаются, и какую роль в укреплении российской государственности может и должна сыграть армия?

Своим мнением по этим и другим вопросам в откровенном интервью «Красной звезде» поделился известный политолог и общественный деятель Сергей Кургинян.

– Сергей Ервандович, известный русский мыслитель Николай Данилевский в своё время писал в книге «Россия и Европа», что на Западе не устают кричать на все лады, что, мол, Россия – колоссальное завоевательное государство, беспрестанно расширяющее свои пределы, и, следовательно, она угрожает спокойствию и независимости Европы, представляя собой мрачную силу, враждебную прогрессу и свободе. Прошло полтора века, а Запад продолжает извергать такие же слова, хотя Россия ни тогда, ни сегодня повода для этого не давала. Что вы можете сказать в этой связи?

– Когда-то волк говорил ягнёнку: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Я не хочу сказать, что Российская Федерация – это ягнёнок, но в постсоветскую эпоху, да и в конце советской эпохи, конфронтации с Западом не было. Наоборот, она хотела входить в этот Запад, всячески сближаться, это называлось и «теория конвергенции», и «мирное сосуществование», и «вхождение в мировую цивилизацию», и «общечеловеческие ценности».

Рональд Рейган, цитируя какого-то фермера, но явно от себя, говорил: «Пусть лучше моя девочка сгорит в ядерном пожаре, чем окажется в лапах безбожного коммунизма». В советской пропаганде такого близко не было. Как иронически пели в частушках, пародируя наше миролюбие:

«С неба звёздочка свалилась / Прямо милому в штаны. / Ничего, что все побило, / Только б не было войны!» У поколения, которое Оте­чественную войну пережило, а к нему относились и Брежнев, и Черненко, был ужас перед повторением подобного.

Потом Запад атаковал Россию, и – это мне кажется очень важным – он продекларировал Беловежские соглашения и вообще распад Советского Союза как победу над Россией в холодной войне.

Вы можете говорить с любым уважающим вас политическим деятелем или авторитетным западным интеллектуалом. Он будет вам улыбаться, он будет лично к вам относиться комплиментарно. Но он всё время будет твёрдо понимать, что ваша страна побеждена в холодной войне, что она подписала в Беловежье акт о капитуляции.

Это тут некоторые наши представители могут кричать, что мы освободились от коммунистического засилья, или мы воспарили на крыльях демократических процессов. Там нет такой точки зрения. «Мы вам поставили ногу на голову, и вы должны вести себя как побеждённые. То есть выполнять все наши условия».

Например, почему вы должны кормить Украину, если она суверенна? А потому, что «мы так хотим». Вы теперь всех будете кормить, потому что вы – побеждённые. Это определённая разновидность контрибуции. Вы подписали нечто, в чём содержится аннексия и контрибуция.

Поэтому любое движение и любое слово в сторону от признания «мы оккупированы», «мы побеждены», «мы выполняем вашу волю», «мы признаём ваше главенство» вызывает в западных элитах ненависть и отвращение.

Это первая позиция.

Вторая позиция, рациональная, это, конечно, ограбление. Время от времени мировому гегемону надо грабить кого-нибудь сильно. На этот раз ограбили Россию.

Третья позиция. Она заключается в том, что с Россией вроде как расправились, а Китай, Индия – существуют. Это страны с огромным подъёмом, миллиардным населением, внутренней гордостью за растущий уровень, жаждой процветания – с ними-то что делать? Хорошо бы русских натравить на Китай, но русские уже отказались, это ясно.

И, наконец, вещи совсем серьёзные. Например, есть понятие new world order – «новый мировой порядок». «Новый порядок» – это термин Гитлера. Но речь шла о порядке. За порядок надо платить.

И тут можно проводить параллель между Древним Римом, который везде ставил гарнизоны, прокладывал дороги и наводил порядок – Pax Romania. Современная Америка уже на Pax Romania не тянет. Потому что это надо послать 200–300 тысяч в Ирак, потом 400 тысяч – в Иран, потом ещё 400 в Пакистан, потом с «жёлтым исламом» разбираться – тоже 400 тысяч… Надо забыть про контрактную армию – всех под ружьё!

Но Запад слишком сильно раскормлен, чтобы силовым образом строить свой «новый мировой порядок» и предлагать сателлитам какое-то вхождение в Pax Romana, инфраструктурные и прочие прелести образа жизни.

Поэтому после того как Китай стал подниматься, где-нибудь с 1998–1999 годов, началась активная разработка понятия new world disorder – «новый мировой беспорядок». И одним из самых активных людей, которые это делали, был некий Стивен Манн. Он был советником госдепартамента по Каспию. Потом стал чуть ли не советником президента, у него возник «Институт Санта-Фе» (SFI) – Институт хаоса (иначе его называют «Институтом критичной сложности»). И постепенно центры разработки нового мирового беспорядка стали главными.

А для нового мирового беспорядка врагом является любое твёрдое национальное государство.

Кто такой был Мубарак? Человек, который всё сделал, что нужно американцам. А они его уничтожили. Кого они поставили? «Братьев-мусульман», которые были просто ненавистниками Америки.

Я хорошо знал ещё с советской эпохи Кондолизу Райс, она, выступая позже от республиканской администрации Буша, говорила: все наши прежние союзники, эти национальные лидеры – Мубараки, Бен Али и прочие – теперь наши враги, мы не будем препятствовать «тяжёлой работе сил демократии» на Ближнем Востоке и вообще в странах третьего мира.

А что такое «силы демократии» на Ближнем Востоке? Это радикальный ислам – исламизм так называемый (имеющий мало общего с исламом настоящим) – значит, это будет сброс в архаику.

Новая тактика Запада – это мир, где западная цивилизация – ядро, а вокруг огромная хаотическая периферия. Весь периферийный мир должен оказаться даже не в новом средневековье, а в новой архаике. И тогда можно с помощью своих вертолётов, самолётов, космоса и прочего держать его в относительном повиновении.

А Россия для Запада – это всё же «другое», и это «другое» дико злит Запад. Он сам всё больше исчерпывается, он уже перешёл на рельсы постмодернизма, расчеловечивания. Зачем ему кусок христианской цивилизации, где будут говорить: «А мы другие, у нас высокие моральные ценности»? Они ведь ещё есть в нашем народе.

Это уже не экономика (ограбить), не геополитика (создать хаос), не какая-нибудь военная стратегия. Это историософия и метафизика.

Зачем в России нужно было разрушать мораль? Для построения капитализма? Нет. Но её же разрушили. Зачем нужно было проповедовать бандитизм? Рационально – незачем. Но это произошло. И это всё было тем, что на «высоколобом» языке называют «контринициацией».

Ну и, наконец, русские стали выходить из абсолютного повиновения, устроили «урок непослушания». А как это позволить? Сегодня позволил русским, потом другим… – так всё и распадётся.

Значит, для того чтобы снова доказать, что ты господин, нужно с кем-то расправиться. А с кем?

Пока был Трамп, можно было расправляться с Ираном, с совокупным исламом (при этом Европу нельзя было брать в союзники) и, наконец, нужно было прямо бить по Китаю.

Теперь пришёл Байден, всё во внешней политике меняется – Европа снова кореш, с Китаем «отчасти воюем, отчасти смягчаем», радикальный ислам вообще не проблема… Ещё демократы не любят заниматься внутренней политикой. Значит, нужен враг. Кто? Да вот же он! И ещё он пять раз травил Навального боевыми веществами… (Всё никак дотравить не мог.)

Эта многоуровневая западная ненависть делает ставку на одно – что всё-таки наша страна в их понимании капитулировала. Есть элиты капитуляции, давно есть компрадоры и прочее. И если на них поднажать, то будет какой-нибудь мятежик и всё начнёт разваливаться. А если ещё поднажать извне, используя, например, Украину… Глядишь, оно и рухнет. И тогда можно сказать: «Вот мы какие! Какого мы врага-то добили».

– Надо полагать, что события последнего времени в России, те же митинги, шествия – это те самые попытки раскачать ситуацию. При этом очевидно, что главным объектом информационного воздействия становится молодёжь. В общественную жизнь втягивается поколение, которое не знает, что бывает, когда государственная власть проявляет себя слабой. Как противостоять этому? Что противопоставить выпадам в отношении нашей страны, прикрываемым мнимой необходимостью защиты прав человека?

– Молодёжь не едина. Я руковожу организацией, в которой я не скажу, что уж совсем молодёжь, но 25–35 лет, как-то так. В этой среде, наоборот, ренессанс советских ценностей, величие Победы.

Тем, кто пытается соединить лояльность к Западу, даже относительную, и державность, патриотизм, это всё труднее даётся. Потому что Запад всё более яростно нас ненавидит, и рано или поздно придётся сказать, что Запад является погибелью человечества.

Он заявил конец истории. Это погибель.

Он заявил конец проекта «человек». Это погибель.

Он заявил конец проекта «гуманизм». Он страшно смутировал.

И то, что мы – другие, надо наконец заявить.

Когда-то Маркс сказал, что капиталист производит пролетария как своего могильщика. Мы сейчас создаём могильщика в виде прозападной молодёжи, которую подключают и к западным ценностям, и к западным финансовым ресурсам. И к прямой западной опеке. Быть под западной опекой – это статус. О тебе заботятся. Не только денежки дают, тебя, глядишь, на какую-нибудь школу позовут, потом к тебе приглядятся…

И прозападные университеты, и прозападная интеллигенция, и, конечно, существенная часть прозападной нашей элиты, семьи которой живут на Западе, – всё это находится в состоянии расширенного воспроизводства. Мы сами это производим как могильщика. И потом могильщика видим на своих площадях и удивляемся.

Это «глобики», у них уже другие ценности. Это уже не то, что любит Россию или хочет ей процветания или хотя бы целостности. Запад на нашей территории занимается этим вопросом больше. Другие деньги в это вложены, другая мощь средств массовой информации. И есть же наши прозападные СМИ. Всё это вместе создаёт могильщика патриотизма.

И пока мы не скажем, что Запад не просто некий субъект, который к нам несправедлив, но что там погибель, а спасение здесь, нас не услышат в мире, и нас не услышит собственная молодёжь.

Запад плохой, мы хорошие – это одна картина.

Теперь другая: Запад-то в принципе хороший, и ценности мы его разделяем, и даже он светоч, но почему-то нас ругает, хотя ругает несправедливо. Любимый муж, но ведёт себя очень плохо.

В такой ситуации нельзя воевать, я имею в виду мягкую силу: информационную войну, психологическую, идеологическую, концептуальную и так далее.

Потому что пока ты говоришь, что это благо, а благо тебя ругает, значит, ты зло.

Внутри всех этих митингов, ещё достаточно слабых, уязвимых с разных позиций, – зачатки будущего могильщика. Причём он будет с сильным силовым привкусом. Его формируют явно по белорусско-украинской модели с уклоном в украинскую. Ну а это сулит много на следующем витке.

Прагматизм перестаёт быть спасительным и оптимальным в условиях наращивания русофобии на Западе. Я так считаю.

– Историческая память – она, увы, у современной молодёжи основательно деформирована. Молодые люди не знают правды даже о 1990-х годах, что уж говорить о советском периоде. Возможно, история и должна быть деидеологизирована и деполитизирована, но не обедняем ли мы этим наши знания о многогранном прошлом Отечества?

– Конечно, вы правы, это тоже есть. Но для того, чтобы она знала хорошо нашу историю, нужна матрица, в которую уложатся знания. Вы будете говорить, что ваша история замечательная, а ваш противник – что она плохая. Пока вы не скажете, что ваш противник плох, поэтому его слушать не надо, всё, что вы говорите, это вы говорите как «папа».

«Папа» хочет, чтобы девочка себя хорошо вела, а девочка хочет гулять. И главное, «папа» её не признаёт, он её за маленькую считает, он ею пытается управлять, а надо сделать так, чтобы он понял, что она взрослая и другая. Так молодёжь начинает отпадать.

С одной стороны, плохо сами работаем с молодёжью, с другой стороны, позволяем чужим работать с молодёжью хорошо.

Сорос умеет работать с гражданским обществом…

Там работают разведки, причём лучшие, стратегические. Есть очень хороший и эталонный для этих людей роман Киплинга «Ким». Британскому империализму нужны Кимы, и он их находит.

Он нашёл всё, что ему нужно, где-нибудь на Украине или в Армении. А почему мы-то своё не нашли?

Денег «там», конечно, больше, несравнимо больше. И их умеют тратить «правильно». Они отбирают актив, возят в соответствующие учебные центры и делают всё остальное не за страх, а за совесть. Сорос хочет нас уничтожить.

Сорос ищет разделяющего ценности, готового сражаться и ненавидящего противника. Он его находит. Он понимает, что это неудобный человек, но он его раскручивает.

Запад знает, кого надо сдать, кого не надо…

Русская миссия – построение человечества на основе технологического и антропологического роста, когда и человек восходит, и технологии становятся более могущественными.

А западная погибель в том, чтобы технологии развивать, а человека – нет. Или они даже будут ухудшать его. Человек становится зверем с растущими ядерными зубами и с неограниченным желанием уничтожать. Он не наедается. Сначала у него эти зубы ядерные, потом термоядерные, потом бактериологические. Потом это вирус Судного дня – приехали!

Русская идея всегда заключалась в том, что историческое движение необходимо, и вместе с тем человек восходит к Человеку с большой буквы, или, как говорится в православии, обоживается…

В этом русская сила и русская слабость. Достаточно русскую душу довести до определённости в данном вопросе, и будет сила. Погрузили её в неопределённость – будет слабость.

– Мы беседуем с Вами накануне Дня защитника Отечества. Само существование России вряд ли можно представить без наличия мощных армии и флота. Поддержание их боеспособности сегодня – задача весьма актуальная, учитывая, что за океаном всерьёз гремят барабаны войны. Наши Вооружённые Силы называют становым хребтом российской государственности. А каково ваше мнение по этому поводу?

– Конечно, армия – становой хребет государства. Но мы находимся настолько вблизи крупных испытаний, что профессиональную армию следует дополнить добровольно милитаризованной частью общества, желающей жить на основе самообеспечения и в военно-духовных парадигмах.

Россия. Весь мир > Армия, полиция > redstar.ru, 19 февраля 2021 > № 3663605 Сергей Кургинян

ПРОБУЖДЕНИЕ АЗИИ || РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ

ГЕОРГИЙ ДЕРЛУГЬЯН

Профессор социологии в Нью-Йоркском университете (Абу-Даби).

РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ || РАСХОДЯЩИЕСЯ КРУГИ МИР-СИСТЕМНОГО АНАЛИЗА

От редакции:

Журнал «Россия в глобальной политике» продолжает серию публикаций под рубрикой «Руководство к действию». В этой рубрике видные учёные-международники рассматривают текущие события с позиций одной из доминирующих школ международных отношений. У каждого своя линза и свой угол зрения. А нашим читателям мы предоставляем возможность выбирать, чья теория убедительнее интерпретирует события современной политики. В этот четверг у нас Георгий Дерлугьян и расходящиеся круги мир-системного анализа.

↓ ↓ ↓

Идеологии ХХ века типично несли в названиях маскулинный суффикс -изм. Коммунизм на (вечно) догоняющей полупериферии; социал-реформизм в благополучном центре миросистемы; фашизм у страдающих комплексом расовой полноценности и реваншизмом; с 1950-х гг. недавние колонии обнаружили перспективы национального девелопментализма (привычного русского термина так и не придумано).

В 1990-е гг. мировое воображение захватили демократизация, либерализация, глобализация. Окончания вроде фемининные, мягкие. Почудилось даже, будто достигнут гегелевский конец-венец истории прогресса. Однако неолиберализм, последний великий -изм эпохи модерна, на деле оказался идеологией и практикой всё того же капитализма, достигшего подлинно глобального охвата и теперь потерявшего всякий страх перед толпами экспроприаторов.

Демократизацию подорвали два взаимосвязанные следствия неолиберализма. На рубеже ХХІ века они оказались разведены по разным полюсам многополярности, отчего единство системных причин обычно упускается. О первом последствии говорится много, даже слишком много в тональности скорее (само-) уничижительной. Речь о популизме, стремящемся заполнить гневными и мстительными эмоциями вакуум в центре как политического спектра, так и в центрах самой миросистемы. Развитые государства, прежде всего западные первопроходцы модерна, плюс почти было их догнавший восточноевропейский блок бывших соцстран, давно пережили свои грозные и славные эпохи индустриализации. Здесь уже завершился демографический переход от аграрного общества к чахлому постиндустриальному.

Неолиберальные бюджетно-финансовые приличия более не позволяли управляющим корпорациям и государствам поддерживать прежние уровни социального обеспечения и массовой занятости, восходившие ещё к мобилизациям мировых войн. Население утратило своё некогда колоссальное значение и в качестве патриотичных солдат-призывников, и квалифицированных индустриальных работников. Космополитичный по самой природе капитал, чуть что, отныне грозил национальным правительствам вывести производство в конкурентоспособную Азию, а прибыли – в безналоговые офшоры.

С чего бы теперь гражданам сохранять доверие к национальным политическим институтам и рулящим ими элитам? Ещё Алексис де Токвиль[1] заметил по поводу старорежимного дворянства, что привилегии элиты, переставшей исполнять свои обязанности, скоро делаются общественным раздражителем.

Во имя поддержания социального мира и потребительского спроса граждан оставалось посадить на хронический «вэлфер», всеобщее, якобы всё ещё высшее образование, раздать им кредитные карточки, игровые приставки и «Фейсбук», да возить (до пандемии) чартерами на дешёвые курорты, где «всё включено».

Философы провозгласили это состоянием постмодерна. На такую всё же не самую худшую жизнь правдами и неправдами сошлись-слетелись мигранты из несчастных зон мира, где государства и подавно рухнули. Под этим углом, кстати, хорошо видно, что Россия – страна европейская.

Однако в другом полушарии (и глобуса, и мозга) происходило нечто едва не противоположное. Почему-то внимание философов-постмодернистов (может, потому что в массе это французы и франкофилы?) не особенно привлекли процессы удивительной, если не сказать устрашающей гибридизации, творившейся тем временем в Азии. А ведь там коммунизм и национализм с различными местными особенностями не только не рухнули, но, напротив, стали главной надеждой глобального капитализма и магнитом для инвесторов. Молодое громадное население в этой зоне мира остаётся в целом непритязательно, да ещё и, в отличие от стран Африки и Латинской Америки, с глубокими традициями социального подчинения и ремесленно-базарной предприимчивости («азиатскими ценностями»). Благодаря транспортной революции современных контейнерных перевозок это создало предпосылки для гигантского роста сборочных производств. Рост ВВП по достижении определенных значений должен был обернуться либеральной демократизацией, как некогда в Японии и Южной Корее. Но далее что-то пошло не так.

Япония и её бывшие владения после 1945 г. оказалась не просто под американской оккупацией. Оккупация стала столь щедрой из-за идеологического накала и геополитики холодной войны. Фронты сдерживания коммунизма на востоке Азии и в Европе требовалось подкреплять экономическими и политическими чудесами. Помимо военного «зонтика» Америка предложила здесь мощнейшее экономическое преимущество – доступ на свой необъятный потребительский рынок. Так возникли антикоммунистические государства-витрины в Западной Германии и Южной Корее с экспортно ориентированными экономиками. На Ближнем Востоке успешным примером антикоммунизма и контрнационализма в пику арабскому мог стать Израиль – одно из самых националистических и девелопменталистских государств современного мира, на этапе своего зарождения превосходившее по внутренней социалистической организации даже сам СССР. Кстати, потому Мексике и Филиппинам, несмотря на их историческую близость к США, мало что светило. Слишком свои, слишком обычные для Третьего мира. Вдобавок, исторической возможностью ещё надо было воспользоваться. Иначе – провалы «марионеточного» Южного Вьетнама, Пакистана, шахского Ирана, Ирака, Афганистана. Разные контексты, разные конфигурации местных элит – и совсем другие результаты американского протектората.

Однако со временем возникли примеры третьего рода – те, кто смогли воспользоваться мировой конъюнктурой, но избежали прямой зависимости от США. Впереди, конечно, по-прежнему организационно коммунистический и в душе конфуцианский Китай. Это также Индия, имеющая свою цивилизационную гордость, и эксцентричный Иран, выпавший из глобализации после свержения шахского режима. Арабское единство ещё по результатам Первой мировой и сделки Сайкса – Пико подрывалось разобщённостью между военно-президентскими республиками (Египет, Сирия, Ирак) и нефтяными монархиями Залива. Саддам Хуссейн выступил было арабским Бисмарком, катастрофически неудачно. Однако арабский потенциал в новом поколении реализует Абу Даби, берущий за образец не столько Запад, сколько Сингапур и тот же Израиль. Помимо Китая, в данном ряду пока крупнейшего успеха добилась Турция, где ещё с 1980-х во власть проникают исламисты-рыночники совершенно нового поколения, чьим выразителем и вождем стал Реджеп Тайип Эрдоган.

Возникает целый куст тем для отдельного анализа. Какую роль играют география, историческая память и внутренние цивилизационные особенности пробудившейся Азии? Как растущие азиатские тяжеловесы адаптируют современные технологии к своим традициям? Чем могут быть чреваты их вековые разломы соперничества между собой и – в ряде случаев – с Россией? Не стоит ли российской дипломатии тактично напомнить некогда громадное значение примера Ленина для Сунь Ят-сена, Хо Ши Мина, Ганди, Ататюрка?

Но нам для начала хватит всего одной ленинской мысли, чтобы задуматься над перспективами нынешней глобализации и многополярности. Речь об империализме.

Возвращение Азии на свои исконные позиции в центре мировой экономики повышает степень конкуренции на рынках. Сегодня это уже слишком очевидно.

Более того, с середины ХХ века идёт выравнивание военных потенциалов Востока и Запада. «Убийственно эффективное изобретение крестьянского сына Калашникова», как восхищённо выразился британский историк Эрик Хобсбаум, сыграло некогда революционную роль в антиколониальном перевороте. Теперь происходит распространение уже практически всей номенклатуры новейших вооружений, от всё более доступных БПЛА до баллистических ракет и систем спутникового наведения. Всерьёз встает вопрос, насколько применимы танки и прочие основы тяжёлой мощи ХХ столетия? Повышается или, наоборот, снижается порог для боевого применения новейших средств? И это ещё не всё. Какие перспективы открывает электронная слежка во внутриполитическом контроле или в международном промышленном шпионаже?

Что, кроме былой идеологической самоуверенности Запада, доказывает мирные перспективы глобального и многополярного капитализма? Слишком многое сегодня перекликается с сюжетами рубежа ХІХ и ХХ веков. Тогда – грандиозные планы железных дорог из Берлина в Багдад и от Каира до Кейптауна. Сегодня – новейшие Шёлковые пути и перспективы навигации в Ледовитом океане. Тогда – Фашодский инцидент, заход канонерки «Пантера» в Агадир, выстрел в Сараево. Сегодня, быть может, что-то в Южно-Китайском море, Йемене или в Карабахе.

Пробуждение Азии оправдало давний прогноз Ленина лишь отчасти. Главной логикой миросистемы сегодня остается капитализм, пусть и со всяческими местными особенностями. Революционные сдвиги происходят, но лишь в геополитике и в мировом распределении индустриальной и военной мощи. Так не идёт ли Восток путём, ранее пройденным Западом? Станет ли империализм высшей стадией азиатского капитализма? Вопрос, боюсь, уже не риторический.

--

СНОСКИ

[1] Алексис де Токвиль (1805–1859) – французский политический деятель, лидер консервативной Партии порядка, министр иностранных дел Франции (1849).

США. Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 18 февраля 2021 > № 3708391 Георгий Дерлугьян

Катар намерен лидировать на рынке СПГ еще 20 лет

Катар намерен оставаться крупнейшим производителем СПГ в мире как минимум еще два десятилетия, извлекая выгоду из роста спроса на фоне глобального перехода от нефти и угля к более чистым источникам энергии, сообщил министр энергетики Катара Саад Шерида Аль-Кааби в интервью Bloomberg Television. По его словам, страна потратит миллиарды долларов на расширение СПГ-мощностей более чем на 50%, до 126 млн тонн в год — уровня, которого другим странам будет трудно достичь. Катар — основной поставщик СПГ в мире, однако новые проекты в других странах, особенно в Австралии и в США, ослабили его доминирующее положение на рынке СПГ.

По словам министра, Катар сможет производить СПГ в рамках первой фазы расширения мощностей так дешево, что это будет целесообразно, даже если цены на нефть опустятся ниже $20 за баррель. «Это один из самых конкурентоспособных проектов на планете, а может быть, и самый конкурентоспособный», — сказал он.

В 2020 году, напоминает «Интерфакс», на нефтяном рынке произошел обвал цен, однако с начала ноября котировки выросли более чем на 60% на фоне массового внедрения вакцин от коронавируса.

На прошлой неделе катарская государственная компания Qatar Petroleum (QP) приняла окончательное инвестиционное решение по реализации проекта по разработке месторождения «Северное» (восточный проект, другая часть месторождения в Персидском заливе — Южный Парс — принадлежит Ирану) и строительства на его базе завода СПГ. Отсутствие новых поставок из других стран пойдет на пользу Катару, считает Аль-Кааби, который занимает также пост главного исполнительного директора QP. «С меньшим количеством проектов, которые запускаются, наше расширение очень своевременно», — отметил он.

Аль-Кааби не придает большого значения бытующему среди некоторых аналитиков мнению о том, что спрос на СПГ, подобно спросу на нефть, приближается к своему пику. Энергетические предприятия, стремящиеся производить больше возобновляемой энергии, по-прежнему будут нуждаться в газе, чтобы компенсировать нестабильность возобновляемых источников, сказал он.

«Переход на возобновляемые источники энергии непременно произойдет, мы сами многое делаем, но в дополнение к этому нужен газ. Газ, так сказать, состоит в католическом браке с возобновляемыми источниками. Они должны оставаться вместе очень долго, чтобы этот переход был успешным», — резюмировал министр.

Глава МИД Ирана Зариф категорически отверг предположения о выдвижении его кандидатуры на президентских выборах

Министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф в среду категорически отверг предположения о выдвижении его кандидатуры на июньских президентских выборах.

Недавно в социальных сетях был опубликован список, в котором упоминались имена возможных членов кабинета Зарифа.

Зариф в шутку сказал, что подлинность списка кабинета министров, приписываемого ему, серьезна, как и персонажи мультфильмов, размещенных в социальных сетях.

Президентские выборы в Иране состоятся 18 июня 2021 года, на которых, скорее всего, победят принципиалисты (консерваторы).

Разговаривая с журналистами после заседания кабинета министров, он сказал: «Мое решение такое же, о котором я уже объявил… ..и мое решение остается тем же».

Зариф ранее опроверг предположения о своей кандидатуре в президенты, заявив, что он не подходит для такой работы. В интервью иностранным СМИ Зариф сказал, что хочет вернуться к своей прежней работе профессора университета.

Во второй день учений, иранские и российские ВМФ освобождали два условно захваченных корабля и тушили огонь

Во второй и последний день своих совместных учений в северной части Индийского океана, основной целью которых была коммерческая безопасность на море, иранские и российские военно-морские силы освобождали два условно захваченных корабля и тушили огонь.

Адмирал Голямреза Тахани, пресс-секретарь совместных военно-морских учений, сказал: «На второй день совместных учений в северной части Индийского океана, согласно сценарию, были проведены операции по спасению двух грузовых судов, захваченных пиратами во время плавания в международных водах, наземными и воздушными частями».

После отправки грузовыми судами экстренного сообщения в Морской координационный центр спасения (MRCC) Чабахара, сначала район операции был идентифицирован и обследован вертолетом SH3D ВМС Ирана, а затем иранский эсминец Jamaran приказал разместить военные корабли в указанном месте. Он пояснил, что регион разделен на две группы, состоящие из иранских и российских подразделений для освобождения судов.

«Силы специальных операций иранской армии и Корпуса стражей исламской революции (КСИР) вместе с российскими войсками были дислоцированы на палубах захваченных кораблей путем высадки с воздуха, а также одновременно проникли с моря, арестовали пиратов и реализовали сценарий операции по освобождению кораблей», - отметил адмирал Тахани, сообщает Fars News.

Указывая на военные сценарии, он подчеркнул: "Захват пиратов, тушение огня, устроенного пиратами в качестве дымовой завесы для задержки операций по спасению и лечению раненых, были частью учений".

Иранско-российские учения «Пояс морской безопасности» проходят под лозунгом «Коллективное сотрудничество на море для безопасности морской торговли» на территории 17 000 кв. километров с посланием мира и дружбы.

По словам главкома ВМС Ирана Хосейна Ханзади, китайцы должны были участвовать в военных играх, но они совпали с их новогодними праздниками.

В декабре 2019 года иранские, российские и китайские военно-морские силы провели первые в истории совместные учения в Оманском заливе и северной части Индийского океана, уделяя основное внимание тактике борьбы с терроризмом и пиратством.

Президент США Байден наконец позвонил премьер-министру Израиля Биньямину Нетаньяху

Через месяц после того, как он стал президентом, президент США Джо Байден наконец позвонил премьер-министру Израиля Биньямину Нетаньяху, потратив время на то, чтобы связаться с лидерами нескольких других стран по всему миру.

«Беседа была очень теплой и дружеской и продолжалась около часа», - заявили в офисе Нетаньяху, добавив, что они конкретно говорили о так называемых соглашениях Абрахама, Иране и борьбе с пандемией COVID-19, сообщает Press TV.

В серии твитов офис Нетаньяху добавил, что обе стороны отметили свои многолетние личные связи и заявили, что «будут работать вместе, чтобы продолжить укрепление прочного союза между Израилем и США».

Отвечая на вопрос репортеров о звонке, Байден, Нетаньяху сказал, что это был «хороший разговор». Он не стал более подробно останавливаться на вопросах, поднятых во время разговора.

Позже Белый дом зачитал звонок, в котором говорилось, что Байден подтвердил свою личную историю непоколебимой приверженности безопасности Израиля.

«Вместе лидеры обсудили важность продолжения тесных консультаций по вопросам региональной безопасности, включая Иран», - говорится в сообщении. «Президент подчеркнул поддержку США недавней нормализации отношений между Израилем и странами арабского и мусульманского мира», - говорится в тексте.

Нетаньяху поддерживал теплые отношения с бывшим президентом США Дональдом Трампом. Он был третьим телефонным контактом Трампа после вступления в должность 20 января 2017 года.

В начале прошлого года Нетаньяху назвал Трампа «самым большим другом, которого когда-либо имел Израиль в Белом доме».

Однако у премьер-министра Израиля были напряженные отношения с бывшим президентом Бараком Обамой, отчасти потому, что Обама подписал многостороннее ядерное соглашение с Ираном в 2015 году. Байден был вице-президентом, когда сделка, официально известная как Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), была подписана.

В 2018 году Трамп отказался от СВПД - шаг, за который Нетаньяху активно проводил кампанию. Он также похвалил Трампа за выход из СВПД и за его кампанию «максимального давления» против Исламской Республики.

Баллотируясь в президенты, Байден заявил, что в случае избрания вновь присоединится к СВПД, что поставило его и израильского премьера на шаткое начало .

Со времени инаугурации нового президента США прошел почти месяц, что побудило многих предположить, что Байден пренебрежительно относился к Нетаньяху, который уже позвонил лидерам Канады, Мексики, Южной Кореи, Франции и Великобритании, среди прочих.

Премьер-министр Израиля уже призвал США к продолжению давления на Иран, заявив, что США потеряют свои рычаги влияния, если они вернутся в СВПД, не требуя взамен большего.

Иран, со своей стороны, категорически отверг призывы пойти на уступки, учитывая незаконный выход Вашингтона из уже согласованного ядерного пакта, который в то время также был поддержан в форме резолюции Совета Безопасности ООН.

В телевизионном интервью, в понедельник, Нетаньяху пообещал бороться с теми, кто выступает против его воинственной позиции в отношении Ирана, но в то же время сказал, что у него «прекрасные связи» с демократами в Конгрессе США.

«Кто бы ни поддерживал нашу политику, я с ним. И кто бы ни подвергал нас опасности, например [в отношении политики] ядерного Ирана, который представляет для нас существенную угрозу, я против этого, и меня не волнует, что это демократы», - сказал он 12-му израильскому каналу.

Во вторник, посол Израиля в Вашингтоне заявил, что режим не будет взаимодействовать с Байденом по вопросам своей политики в отношении Ирана, призвав к «реальной военной угрозе» Тегерану.

«Мы не сможем участвовать в таком процессе, если новая администрация вернется к этой сделке», - сказал Гилад Эрдан израильскому армейскому радио, добавив, что «все ее рычаги влияния будут потеряны», если США вернутся к ядерному соглашению.

Эрдан сказал, что нынешние и новые санкции в сочетании с реальной военной угрозой могут в конечном итоге привести к более выгодной сделке, которая помешает Ирану «прорваться вперед» к ядерному оружию - утверждение, которое Иран отвергал снова и снова .

В следующем месяце будут открыты семь новых станций метро Тегерана

По словам главы Тегеранской метрополитена, в следующем месяце будут открыты семь новых станций метро Тегерана.

Посетив строительные площадки метро, Али Эмам добавил, что после установки лифтов, эскалаторов и указателей, станции будут запущены, сообщает IRIB News.

По словам Эмама, это станции Саттари, Ашрафи Исфахани, Ядегар-е-Эмам и Шахрак-е-Азмайеш на северо-западном участке линии 6, а также Площадь Аханг, Махаллати и Киам на юго-восточном фланге линии 7.

«Помимо станций, к станции Площадь Санат на линии 7 будет добавлен второй вход», - добавил он.

Линия 6 будет самой длинной веткой в сети метро, протяженностью более 38 км с 27 станциями по завершении строительства. Она соединяет Шахр-е-Рей на юго-востоке Тегерана со знаменитым сельским районом Сулакан на северо-западе.

На более позднем этапе, линия будет расширена до святилища Шах Абдол-Азим в древнем районе Рей на юге Тегерана.

27-километровая линия 7, которая соединяет северо-запад с юго-восточными частями Тегерана, после завершения будет иметь 25 станций.

Иран, Россия и Турция - осудили военные нападения израильского режима на Сирию

Делегации трех государств-гарантов Астанинского мирного процесса - Ирана, России и Турции - осудили военные нападения израильского режима на Сирию, заявив, что они нарушают международное право, подрывают суверенитет Сирии и создают угрозу региональной безопасности.

Во вторник, в Сочи стартовала 15-я встреча ведущих экспертов из трех стран-гарантов астанинского формата, на которой присутствовала делегация ООН.

Двухдневная встреча завершилась в среду совместным заявлением, в котором Тегеран, Москва и Анкара осудили нарушение сионистским режимом суверенитета Сирии.

Вот текст этого заявления:

Представители Исламской Республики Иран, Российской Федерации и Турецкой Республики как гаранты Астанинского формата:

- Подтвердили свою твердую приверженность суверенитету, независимости, единству и территориальной целостности Сирийской Арабской Республики, а также целям и принципам Устава ООН, и подчеркнули, что эти принципы должны повсеместно уважаться и соблюдаться;

- Подтвердили свою решимость бороться с терроризмом во всех его формах и проявлениях и выступать против сепаратистских программ, направленных на подрыв суверенитета и территориальной целостности Сирии, а также на угрозу национальной безопасности соседних стран. Осудил рост террористической деятельности в различных частях Сирии, которая приводит к гибели ни в чем не повинных людей. Согласились продолжить сотрудничество с целью окончательного устранения ДАИШ / ИГИЛ, Фронта Ан-Нусра и всех других лиц, групп, предприятий и организаций, связанных с Аль-Каидой или ДАИШ / ИГИЛ, а также других террористических групп, определенных Советом Безопасности ООН, при обеспечении защиты гражданского населения и гражданской инфраструктуры в соответствии с международным гуманитарным правом.

- Подробно рассмотрели ситуацию в районе деэскалации Идлиба и подчеркнули необходимость сохранять спокойствие на местах путем полного выполнения всех договоренностей по Идлибу;

- Обсудили ситуацию на северо-востоке Сирии и согласились, что долгосрочная безопасность и стабильность в этом регионе могут быть достигнуты только на основе сохранения суверенитета и территориальной целостности страны. Отвергнули все попытки создать новые реалии на местах, включая незаконные инициативы самоуправления, под предлогом борьбы с терроризмом, и выразили свою решимость противостоять сепаратистским планам на востоке Евфрата, направленным на подрыв единства Сирии, а также на создание угрозы национальной безопасности соседних стран. Выразили в этой связи озабоченность по поводу учащения боевых действий против гражданского населения. Подтвердили свое неприятие незаконного изъятия и передачи доходов от нефти, которые должны принадлежать Сирийской Арабской Республике;

- осудили продолжающиеся военные нападения Израиля в Сирии в нарушение международного права и международного гуманитарного права и подрывающие суверенитет Сирии и соседних стран, а также создающие угрозу стабильности и безопасности в регионе и призвали к их прекращению;

- Выразили свою убежденность в том, что у сирийского конфликта не может быть военного решения, и подтвердили свою приверженность продвижению жизнеспособного и прочного политического процесса под руководством Сирии и под ее контролем при содействии ООН в соответствии с Резолюцией 2254 Совета Безопасности ООН;

- Подчеркнули важную роль Конституционного комитета в Женеве, созданного в результате решающего вклада гарантов Астаны и во исполнение решений Конгресса сирийского национального диалога в Сочи;

- Подробно обсудили пятый раунд Редакционной комиссии Конституционного комитета, состоявшийся 25-29 января 2021 года в Женеве, и подтвердили свою решимость поддерживать работу Комитета посредством постоянного взаимодействия с сирийскими сторонами, делегатами Конституционного комитета и секретарем ООН -Специальным посланником в Сирии Гейром О. Педерсеном в качестве координатора для обеспечения его устойчивого и эффективного функционирования;

- Подчеркнули важность обеспечения соблюдения Круга ведения и Основных правил процедуры, позволяющих Комитету выполнять свой мандат по подготовке и составлению для всеобщего одобрения конституционной реформы, а также для достижения прогресса в своей работе;

- Выразили убежденность в том, что Комитет в своей работе должен руководствоваться чувством компромисса и конструктивного взаимодействия без иностранного вмешательства и установленных извне сроков, направленных на достижение общего согласия его членов;

- Вновь выразили серьезную обеспокоенность гуманитарной ситуацией в Сирии и воздействием пандемии COVID-19, признавая, что она представляет собой серьезную проблему для всей сирийской системы здравоохранения, социально-экономической и гуманитарной ситуации. Отклонили все односторонние санкции, противоречащие международному праву, международному гуманитарному праву и Уставу ООН, особенно перед лицом пандемии. Приняли к сведению заявления Генерального секретаря ООН и Верховного комиссара ООН по правам человека по этому поводу. Призвали более широкую систему ООН, в частности ВОЗ, в том числе в рамках инициативы COVAX, сделать вакцинацию в Сирии приоритетной;

- Подчеркнули необходимость увеличения гуманитарной помощи всем сирийцам по всей стране без дискриминации, политизации и предварительных условий. Чтобы поддержать улучшение гуманитарной ситуации в Сирии и прогресс в процессе политического урегулирования, призвали международное сообщество, Организацию Объединенных Наций и ее гуманитарные учреждения усилить помощь Сирии, в том числе за счет развития скорейшего проектов восстановления, включая восстановление основных инфраструктурных объектов - объектов водоснабжения и электроснабжения, школ и больниц, а также гуманитарную деятельность по разминированию в соответствии с международным гуманитарным правом;

- Подчеркнули необходимость содействовать безопасному и добровольному возвращению беженцев и внутренне перемещенных лиц (ВПЛ) в места их первоначального проживания в Сирии, обеспечивая их право на возвращение и право на поддержку. В этой связи они призвали международное сообщество внести соответствующие вклады и подтвердили свою готовность продолжать взаимодействие со всеми соответствующими сторонами, включая Управление Верховного комиссара Организации Объединенных Наций по делам беженцев и другие специализированные международные учреждения;

- подтвердили свою решимость расширять и увеличивать свое сотрудничество в рамках Рабочей группы по освобождению задержанных / похищенных, передаче тел и опознанию пропавших без вести;

- С признательностью приняли к сведению участие делегаций Иордании, Ирака и Ливана в качестве наблюдателей Астанинского формата, а также Организации Объединенных Наций и МККК;

- Представители Ирана и Турции выразили искреннюю благодарность российским властям за проведение в Сочи 15-й Международной встречи по Сирии в Астанинском формате;

- Решили провести 16-ю Международную встречу по Сирии в Астанинском формате в Нур-Султане в середине 2021 года.

Общая стоимость экспортных поставок, не связанных с нефтью, из Ирана за месяц достигла $2,9 млрд.

Согласно данным, опубликованным Таможенной администрацией Исламской Республики Иран (IRICA), общая стоимость экспортных поставок, не связанных с нефтью, из Ирана с 20 декабря 2020 года по 19 января 2021 года достигла 2,9 миллиарда долларов.

По данным IRICA, поставки в Китай, главному покупателю иранских товаров, снизились на 249 долларов по сравнению с предыдущим месяцем и составили 827 миллионов долларов, сообщает Press TV.

Стоимость поставок, отправленных в Ирак, Объединенные Арабские Эмираты, Турцию и Афганистан, составила 1,3 миллиарда долларов или почти 44 процента всех экспортных доходов, полученных за этот период.

В 10-м месяце текущего календарного года, торговый дефицит Ирана составил 830 миллионов долларов, а общий объем торговли достиг 6,7 миллиардов долларов по сравнению с 6,302 долларов в конце предыдущего месяца.

IRICA сообщила о торговом дефиците в размере 2,5 млрд. долларов за 10 месяцев с 20 марта прошлого года по 19 января этого года. Общая стоимость импорта и экспорта за этот период достигла 58,7 миллиарда долларов.

В этом календарном году Иран поддерживал беспрепятственный торговый поток с различными частями мира, несмотря на экономические санкции, введенные США, и закрытие границ, вызванное распространением пандемии коронавируса.

Страна ввела меры по стимулированию торговли, не связанной с нефтью, шаг, в значительной степени направленный на снижение зависимости правительства от доходов от продажи нефти и нейтрализацию воздействия санкций США, направленных на продажу нефти.

Стоимость не нефтяного экспорта из Ирана в последний иранский год, закончившийся 20 марта 2020 года, превысила 41,3 миллиарда долларов.

Производство красного мяса в Иране выросло на 38 процентов

Статистический центр Ирана (SCI) объявил, что производство красного мяса в Иране составило 40 400 тонн в десятом месяце текущего 1399 иранского календарного года (21 декабря 2020 - 19 января 2021), что показывает рост на 38 процентов по сравнению с тем же месяцем в прошлом году.

В отчете SCI говорится, что говядина и телятина составили львиную долю в производстве красного мяса в стране в течение десятого месяца - 23 500 тонн, за ними следуют баранина и ягнятина - 13 600 тонн, козье мясо - 2500 тонн и красное мясо другого скота - 775 тонн.

Глава Совета по обеспечению животноводства Ирана призвал правительство покупать красное мясо по гарантированным ценам, чтобы поддержать производителей.

Мансур Пуриан также рекомендовал экспорт домашнего скота для поддержки производителей, принося стране доход в иностранной валюте, сообщает Tehran Times.

Заявив, что закупка красного мяса по гарантированным ценам началась в стране в середине четвертого иранского календарного месяца Тир (начало июля 2020 года), Пуриан объявил, что таким образом государственным животноводческим сектором было закуплено 4000 тонн красного мяса.

Закупка красного мяса по гарантированным ценам уже осуществляется в 15 провинциях, включая Хорасан-Резави, Северный Хорасан, Гилян, Альборз, Йезд, Исфахан, Фарс, Систан-Белуджистан, Хузестан, Восточный Азербайджан и Семнан, сказал он, добавив, что это затем будет проводиться и в других провинциях.

Заместитель министра сельского хозяйства Ирана Мортеза Резаи заявил, что к концу текущего иранского календарного года (20 марта) ожидается, что общее производство красного и куриного мяса достигнет 3,5 миллионов тонн.

По его словам, производство красного мяса достигнет 880 тыс. тонн, а производство куриного мяса ожидается на уровне 2,7 млн. тонн.

«С учетом принятых мер производство яиц достигнет 1 650 000 тонн, меда - 113 000 тонн, а производство свежих коконов шелкопряда - 1 650 000 тонн», - добавил чиновник.

Указывая на потребление белковых продуктов на душу населения в стране, Резаи сказал: «В настоящее время, потребление красного мяса на душу населения составляет 12,5 кг, куриного мяса 31,25 кг, сырого молока 124 кг, яиц 11,72 кг и меда 1,35 кг».

Иран является одним из ведущих потребителей красного мяса в регионе Западной Азии, причем наибольшим спросом пользуется баранина.

Однако потребление на человека составляет примерно треть от того, что обычно наблюдается в таких странах, как США и Австралия, в основном из-за запрета свинины в исламском законодательстве.

Основная часть импорта красного мяса Ирана поступает из таких стран, как Бразилия, где иранские надзорные органы напрямую контролируют методы выбраковки, чтобы обеспечить их соответствие религиозным правилам.

ВМФ России и Ирана провели совместные ночные стрельбы во время учений

Официальный представитель совместных военно-морских учений Ирана и России объявил о начале ночной стрельбы по воздушным целям на учениях.

«Вчера вечером была успешно проведена операция с ночными стрельбами по воздушным целям, которая является одной из важнейших частей военно-морских учений», - сказал в среду контр-адмирал Голямреза Тахани, сообщает Mehr News.

«Ночная стрельба по воздушным целям требует координации и подробных инструкций, - добавил он, - из-за разнообразия беспилотных летательных аппаратов сценарий этих учений был разработан и проведен на основе единого тактического принципа для ВМС Ирана, состоящего из Армии и ВМС КСИР, а также ВМФ России».

Вчера, в начале учений, иранские и российские плавучие соединения под командованием иранского эсминца «Джамаран» обстреляли из различных вооружений заранее определенные надводные цели на море.

На следующем этапе было проведено учение «ФОТОЭКС», включающее наступательную расстановку участвующих в учении частей в соответствии с угрозами в регионе.

Иранско-российские учения «Пояс морской безопасности» проходят под лозунгом «Коллективное сотрудничество на море для безопасности морской торговли» на территории 17000 кв. километров с посланием мира и дружбы.

Аятолла Хаменеи: Иран не удовлетворится словами и обещаниями по СВПД

Заявив, что на этот раз необходимы только действия по вопросу СВПД, лидер Исламской революции заявил, что Иран не удовлетворится словами и обещаниями.

Аятолла Сейед Али Хаменеи выступил в прямом эфире с телеобращением по случаю восстания жителей Тебриза 18 февраля 1978 г. (29-го числа Бахмана 1356 г.) против режима Пехлеви.

Высоко оценивая усилия народа Тебриза в победе Исламской революции, аятолла Хаменеи сказал: «Революция смогла превратить Иран из отсталой в научном отношении страны, экономически зависимой от великих держав и политически зависимой от некоторых стран, в независимую, желанную и очень успешную страну".

«Укрепление вооруженных сил и сил обороны страны было одним из достижений революции», - добавил Лидер, сказав: «Сегодня наш военный статус в десятки раз лучше, чем был в дни до революции, и мы являемся великим региональной силой".

«Причина заговоров США и Израиля в том, что они видят, что революция не остановлена и движется вперед», - отметил он, сообщает Mehr News.

«Враг негативно пропагандирует наши неудачи, но не показывает наши успехи и скрывает их», - добавил он.

Касаясь вопроса СВПД, аятолла Хаменеи подчеркнул: «Мы слышали много слов и обещаний, и на практике эти слова и обещания были нарушены. На этот раз нужны только действия, и Иран не будет удовлетворен словами и обещаниями».

По курсу - пираты

Наши моряки отрабатывают задачи вместе с экипажами из Ирана и Пакистана

Текст: Юрий Гаврилов

Корабли ВМФ России участвуют сразу в двух международных военно-морских учениях. Экипажи корвета "Стойкий" и среднего морского танкера "Кола" Балтфлота действуют совместно с иранскими моряками в Оманском заливе и северо-западной части Индийского океана. А наши черноморцы готовятся отрабатывать задачи вместе с коллегами из пяти стран в акватории Аравийского моря. Там под эгидой ВМС Пакистиана проходят военно-морские маневры "Аман-2021".

ВМФ России в рамках этого учения представляют корабли Черноморского флота - фрегат "Адмирал Григорович", патрульный корабль "Дмитрий Рогачев" и спасательный буксир "СБ-739", подразделение морской пехоты, отряд разминирования и палубный вертолет морского базирования. Одна из задача учения подразумевает обмен опытом по отражению угроз пиратства в районах интенсивного судоходства.

Нашим морякам есть что противопоставить не только флибустьерам, но и противнику посерьезнее. Достаточно сказать, что фрегат "Адмирал Григорович" оснащен крылатыми ракетами "Калибр". Еще на нем есть ракетный комплекс "Штиль-1", артустановка А-190 калибра 100 миллиметров, зенитные средства, реактивная бомбовая система и торпеды. Корабль может нести палубный вертолет Ка-27 или Ка-31.

Что касается совместного учения с иранцами, то некоторые задачи моряки двух стран уже совместно отработали. Все началось с артиллерийских стрельб по надводным мишеням. "В ночное время между российскими и иранскими кораблями будут проведены тренировки по обмену световыми сигналами и по противодиверсионной обороне кораблей на незащищенном рейде", - сообщили на Балтфлоте. Кроме того, сценарием предусмотрено совместное маневрирование кораблей. А, пожалуй, главным эпизодом учений станет совместная операция по освобождению условно захваченного пиратами торгового судна.

Учить взаимодействию наших и иранских моряков в общем-то не надо. Такой опыт у них имеется. Достаточно сказать, что в сентябре прошлого года ВМС Ирана участвовали в одном из эпизодов российского стратегического учения "Кавказ-2020" - его разыграли на Каспии. А в декабре 2019 года в северной части Индийского океана прошло военно-морское учение России, Ирана и Китая.