Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Таджикистан > Внешэкономсвязи, политика > magazines.gorky.media, 6 марта 2012 > № 519479

Мои таджики

Варки Темур (Темур Аминович Клычев) — поэт, филолог, журналист. Родился в 1962 г. в Душанбе. Окончил факультет русского языка и литературы Таджикского ун-та. Как поэт печатался в журнале “Памир” и “Дружба народов” (2010г., № 7). Работал в Институте языка и литературы им. Рудаки АН ТаджССР, стажировался в Институте русского языка им. Пушкина АН СССР в Москве. В начале гражданской войны в Таджикистане в 1992 г. уехал в Москву, где работал и дворником, и строителем. В настоящее время — радиожурналист. Живет в Подмосковье.

Памяти моей матери — Веры Ивановны Клычевой,

урожденной Бахмал Холмуродовой

Об истории и душе таджиков и других ирано-язычных народов историками, этнографами и филологами и, конечно же, поэтами написаны тома книг. Но и это капля в море истории, которой не сотни, а тысячи лет. Капля в море истории единого мирового океана с его закольцованными течениями, островами, атоллами, невидимыми берегами и недостижимыми глубинами. Как сказать свое слово об этом древнем народе, чтобы это было и ново, и узнаваемо, и интересно? Я долго ломал над этим голову, впадая то в пафос, то в малодушие. Я решил рассказать о древнем, но живом во всех смыслах народе через встречи своей жизни, о своих личных наблюдениях и ощущениях, о своем опыте общения с живыми и теми, память о которых жива. Поэтому путешествие своих воспоминаний я хочу начать именно с востока, со стороны восходящего над Таджикистаном солнца. Не только потому, что согласно некоторым историкам предки таджиков пришли в эти горы с востока, из южной Сибири, из Алтая, хотя другие не менее авторитетные ученые считают, что индо-арии пришли из степей Причерноморья. Но и потому, что в изолированных прежде по полгода ущельях на Памире сохранились реликтовые языки и наречия северо-восточных иранцев. Там, на Памире, на крыше мира, в живописных ущельях сказочной красоты между суровых и величавых в своей поднебесной стати гор, живут люди, сохранившие в течение около 3 тысяч лет языки и наречия древней Арианы Ваэджа — Страны ариев. Так называли свою страну восточные арианцы или иранцы, к которым относятся порой далеко разнесенные по времени и пространству саки, тохары, массагеты, сарматы, согдийцы, бактрийцы, парфяне, юэчжи, эфталиты, скифы. Соседствуя в разные периоды с хунну, предками гуннов, прототюрками, уграми, а также родственными скифам готами и предками славян антами и балтами, восточно-иранские племена, мигрируя, оседая, уступая и завоевывая земли, населяли огромные территории от Китая и юго-восточной Сибири до Причерноморья и Балкан. И оставили для лингвистов, археологов, историков и этнографов немало следов культурной, военной и хозяйственной деятельности на значительной территории Евразии. Памир с его пресными и солеными озерами под самыми небесами представляет собой уникальный архипелаг в океане всемирного потопа и приливах великих переселений народов. В разные периоды истории волны миграции накатывали на эти бастионы и цепи гор, оставляя в расщелинах изумрудный соленый раствор, небесно-лазурные воды муссонов, кристаллы и осколки редких пород.

Увидеть и полюбить

Впервые я оказался на Памире во время гражданской войны в Таджикистане, в 1994-м году. В советское время Горно-Бадахшанская область была закрытой пограничной зоной даже для жителей Таджикистана. Чтобы попасть туда, требовался вызов, пропуск известных органов или спецкомандировка.

Шел второй год гражданской войны в Таджикистане. Два года потрясений, братоубийства и жестокого кровопролития. Два года скитаний и мытарств для сотен тысяч жителей бывшего советского Таджикистана. Два года потерь и страха потерь, два года ностальгии и тоски по родному дому, по близким, прозрачному горному воздуху, чистой ледяной журчащей воде, высокому яркому солнцу.

От войны бежали все, кто мог, кому было куда бежать и кому — не было. Я оказался в холодной декабрьской Москве, а мои родные, друзья и коллеги — кто где. Свыше 100 тысяч таджиков вынуждены были уехать в Афганистан. А Памир принял своих детей, тысячи бадахшанских семей, ехавших и шедших порой пешком в ноябре 1992-го с детьми и скарбом по перевалам из ставшего вмиг чужим и враждебным Душанбе.

Попасть на родину я мог только через Киргизию и Памир. Эта, восточная часть Таджикистана, по территории равная ее половине, горная и труднопроходимая для военных колон, оставалась островком мира.

Уходить в горы в годы лихолетья, видимо, древняя традиция народов Арианы Ваэджа, а потом Согдианы, Бактрии и Таджикистана. Так было во время войн с хунну, так было во время завоевания Согдианы Александром Македонским в середине 4-го века до н.э., потом — при нашествии монголов, потом — при арабах. Так было во времена междоусобных войн многочисленных воинствующих восточно-иранских племен и союзов. Древние города в долинах рек Зарафшан, Аму-Дарья, Сыр-Дарья, Вахш и Варзоб разрушались, а их выжившее население частично ассимилировалось или уходило в степи и другие земли, создавая новые исторические феномены, или спасалось в горах, переходя на натуральное хозяйство в изолированных по полгода снегами ущельях. Поэтому горы для таджика — это и колыбель, и дом родной, и крепость, и лекарство, и пища, и последнее пристанище. Таджикские кишлаки-села можно увидеть из долины на груди исполинов высотой в полнеба, казалось бы, в самых недоступных и неподходящих для селения местах, даже на вершинах гор. Снизу эти селения видятся зелеными пятнами, и кажется невероятным, что они умудрились так высоко забраться и зацепиться на отвесных скалах. Сам путь до них сопряжен с опасностью. Эти села, как крепости и вызов всем, кто хотел бы возвыситься над свободолюбивым народом, для которого быть вдали от любых властей, быть вольным важнее благ и удобств. Впрочем, то место, откуда открывается такой вид, также находится на одной из высоких подушек, небольшой площадке, плато, окруженном дремлющими динозаврами, сказочными дэвами и караванами хребтов. Сам рельеф и ландшафт не могли не повлиять на формирование характера и нрава таджиков. Горы не терпят суеты. Они требуют чистоты помыслов, веры, терпения, упорства, выносливости, мудрости и правдивости, вдумчивости, но и отваги, независимости, чувства собственного достоинства, хорошей реакции и умения принимать решения. Горы таджикские, особенно памирские, самые молодые и высокие в бывшем Союзе. Но любви они не требуют, они ее завоевывают одним своим магическим видом и молчанием, однажды и навсегда.

Увидеть вновь эти горы вопреки всему — что может быть более безумным и рискованным во время идущей на родине войны для человека, который по привычке принимает громады облаков за очертания белоснежных гор везде, где бы ни оказался?

Вот и мои душанбинские друзья-памирцы, зимой 1992 года оказавшиеся в неприветливой, хмурой и неуютной Москве, предпочли все же уехать на Памир, в объезд, через киргизский Ош. В Припамирье шли бои, самолеты со звездами бомбили горные кишлаки, а на самом блокированном войной Памире наступал голод. Но добравшись до родных мест, мои друзья позвонили мне и сказали, что восточная дорога через Киргизию и Ош открыта.

Наш чахт и поздравление Аллаха

Я выбил себе командировку от двух московских газет и сентябрьским днем уже сходил по трапу самолета в Оше. В самолете я познакомился с соседом, который оказался душанбинским памирцем. Он летел на родину предков через Москву. Я рассказал ему о своих делах, он мне — о своих. Он знал моих друзей, поскольку памирцы умудряются знать друг друга и почти безошибочно определять, кто из какого района или рода. Замечу, что до войны население Горного Бадахшана составляло около 200 тысяч человек. Здесь был самый высокий для Таджикистана уровень представительства людей с высшим образованием. Я говорю “памирцы” обобщенно, как называют их остальные таджики и как они сами себя называют. На самом деле на Памире, в изолированных ущельях испокон веков жили шугнанцы, рушанцы, язгулямцы, ишкашимцы, сарыкольцы, бартангцы, мунджанцы, ваханцы. Памироведы насчитывают около 10 языков и диалектов, которые могут быть непонятны представителю соседнего наречия, но все восходят к общей восточно-иранской ветви языков. Исключение составляют диалекты современных ишкашимцев и ванджцев, понятные всем, поскольку они уже говорят на таджикском-фарси.

Горячий плотный пряный воздух Азии ударил в ноздри сразу же, как только я вынырнул из Тушки. Мой попутчик по имени Муборакшо, что можно перевести как Царское Поздравление, быстро сориентировался в Оше. В этот город во время таджикской гражданской войны приходила гуманитарная помощь для голодающих жителей Горно-Бадахшанской области от имама исмаилитов Ага-Хана. Я уже не помню номер ПМК, где базировались грузовики, приходившие порожняком за мукой, чаем и сахаром из областного центра Хорог, но когда мы оказались в этом ПМК, стало понятно, что мы на верном пути. Отовсюду звучала гортанная памирская шугнанская речь, своими переливами похожая на пение иволги, дрозда и жаворонка. Десятки грузовиков. Одни грузились, другие ждали остальных. Экипажи молодых и веселых парней, лежа поверх груза, оживленно перешучивались, подначивая друг друга и взрываясь хохотом. Каждая удачная шутка сопровождалась одобрением слушателей в виде хлопка правой ладонью по правой ладони шутника. Так делают волейболисты после удачного мяча или блока.

Муборакшо быстро нашел машину без пассажиров и договорился с водителем. Из обрывков разговора я понял несколько слов, среди которых особо примечательно слово “чахт”. Таджикский аналог этого слова “чап” — “левый”. Однако речь идет не о левом заработке. “Чахт” — “левый” — на памирском сленге означает “таджик”, то есть — не памирец. Соответственно, “чахтен” — “левые”, “неправильные” — это остальные таджики. Надо отметить, что иранская культура в целом является правосторонней культурой. Здесь принято не только здороваться, держать ложку и писать правой рукой, но и подавать, передавать что-либо, и входить в дом с правой ноги. Я замечал, что все таджики, да и я сам тоже, испытывали некоторое неудобство в начале военной строевой подготовки при команде “шагом марш”. Я был в недоумении и замешательстве: почему нужно начинать ходьбу с левой ноги? Так вот, памирцы себя — в противоположность остальным таджикам — называют “Ростен”, то есть “правые” или “правильные”. Впрочем, кроме того я разобрал слово “маш”, что значит “наш”. Вместе “маш чахт” означало: не беспокойся, это наш, “свой левый”.

Индоарии — саки — тохары — бактрийцы —

согды — таджики

Этноним “таджики” стал распространяться среди туранцев, или северо-восточных иранцев, саков, согдов и бактрийцев более тысячи лет назад, после арабского завоевания. Современные таджики из всех этимологических версий этого слова предпочитают ту, которая гласит, что “таджик” означает “венценосный”, от слова “тадж” — корона, венец. Предполагается, что таджики носили своеобразный головной убор, напоминающий венец. Из всех саков, населявших территории от границ Китая, от Алтая до Причерноморья, именно те, кто жил на территории современного Таджикистана, именовались тысячи лет назад саками тиграхауда — саками, носящими остроконечные шапки. Также остроконечные шлемы носили более поздние скифы. Кроме того, у более поздних саков и родственных им эфталитов был обычай носить обод на голове. У арабов и ряда историков, в том числе советских, бытует иная версия, согласно которой этноним этого ираноязычного народа происходит от арабского корня “тоз” — “быстрый”, “скачущий”, вернее, от слова “този” — “всадник”. Причем, одни полагают, что так восточные иранцы, или туранцы, саки, согды и бактрийцы, называли пришедших с арабами западных иранцев. Другие — что так всех северо- и юго-восточных иранцев стали называть около тысячи лет назад хунну, тюрки, монголы и китайцы, возможно, в связи с тем, что иранцы первыми в регионе приняли ислам и стали его проводниками для неиранского населения на границах своих владений. Так или иначе, и сегодня, спустя 1000 лет после основоположника таджикско-персидской литературы Абу-Абдулло Рудаки, в Таджикистане можно услышать как западно-иранский таджикский-фарси, так и древние дотаджикские восточно-иранские языки, пережившие арабское нашествие и пришествие западно-иранского фарси, на котором говорят таджики. Эти языки так далеко разошлись, что таджики не понимают речь своих памирских братьев, которая на слух таджика похожа на немецкий. Примечательно, что во время гражданской войны кулябские таджики, воевавшие против гармских таджиков и памирцев, называли последних “немцами”. Впрочем, гармские, в свою очередь, в шутку называли “немцами” кулябцев.

Большинство таджиков придерживается суннитской ветви ислама и только союзники суннитов-гармцев памирцы являются шиитами исмаилитского толка. Однако это была не религиозная война. Это был кровавый передел остатков рухнувшей в Беловежье советской власти, а вместе с ней и прогнившей системы местной власти.

Классические таджикско-персидские поэты-суфии говорили: если тебе нужна истина, ты доберешься и до Китая. Перефразируя, могу сказать: если вы хотите увидеть самых красивых девушек всех четырех сторон и частей света, отправляйтесь туда, где солнечный свет ближе всего, — в высокогорный Памир. Впрочем, истина и красота — в определенном смысле синонимы. Во всяком случае в поэзии таджиков и персов, даже в ранней, также встречаются мотивы, которые связывают с именем кордовского суфийского учителя Аль-Араби, или Аверроэса, о постижении божественной истины через женскую красоту. Постичь ее не менее сложно, чем по горам совершить путешествие в Китай. К слову, до Китая из Таджикистана рукой подать. Таджикский Памир, или Горно-Бадахшанская область, граничит с Киргизией на юге, Китаем на востоке и Афганистаном на севере. Кроме того тонкий афганский Ваханский коридор отделяет Горный Бадахшан от Пакистана.

Шакароб

Нам сказали, что выезжаем на рассвете. Мы с Муборакшо зашли в ошскую ошхону-столовую и заказали себе, естественно, единственное блюдо в меню — ош, то есть “плов”. Ошхона представляла из себя летнее кафе с топчанами по периметру квадратной твердоглиняной площадки. Это был уже более или менее мирный Ош после киргизско-узбекских столкновений 1990-го года, но, как сказал Муборакшо, киргизы и узбеки уже молятся в разных мечетях. Некоторые топчаны устроились под козырьком кафе, остальные цеплялись за тени деревьев и прикрывались шатром виноградника. Муборакшо предложил выпить киргизской водки, другой не было. От первого знакомства с этим напитком, напоминающим своим вкусом хлористый кальций, меня встряхнуло, как от пятибалльного землетрясения. Но плов и нежные куски баранины с жирком, а также шакароб из помидоров спасли положение.

Слово “шакароб”, да и сам салат, заслуживают отдельного отступления. В Москве только в конце лета можно сделать нормальный шакароб, когда помидоры стремительно дешевеют и выбор можно сделать уже не из деревянных толстокожих и безвкусных заморских помидоров, а из дошедших южнорусских или пробившихся чудом среднеазиатских. Итак, “шакар” означает “сахар”, это индоевропейский корень, связывающий таджикский, русский, английский, немецкий и большинство других европейских языков. “Об” — почти омоним великой сибирской реки — означает “вода”. Итак, “шакароб” — сладкая вода — это не что иное, как салат из помидоров, нарезанных тонкими ломтиками полумесяцем. Режется помидор по направлению к себе, в руке на весу. Так же полукругами мелко, но уже на доске, нарезается лук, добавляется нарезанный кругами сочный острый зеленый стручковый перец, солится, перемешивается — и все. Естественно, никакого сахара в салате нет, но какой сок дает этот салат! Сладкий. Особенно после такой водки. Конечно же, шакароб существовал задолго до появления этого дерзкого напитка, раз уж он пережил легендарную зороастрийскую хаому2 . Просто-напросто сами помидоры в Азии нежны, сочны и сладки, как поцелуй девственницы. И конечно же каждый таджик умеет и любит делать шакароб сам. Помню, в детстве я зачарованно смотрел, как родственники мужчины ловко шинковали лук и морковь рядом с двумя огромными котлами для плова, готовясь к свадьбе одного из моих двоюродных братьев.

При этом для резки овощей и разделки мяса мужчины используют национальные ножи местных мастеров из Чуста или Ура-тюбе. Ножи с длинным, слегка вздернутым кончиком лезвия и ручкой из рога или кости козла или быка. Мой дед, отец моего отца, и мой дядя, и все люди старшего поколения носили такие ножи в кожаных черных ножнах на поясном платке поверх запахивающегося халата- чапана-джома — обычно светло-синего цвета.

На соседнем топчане в ошхоне сидел, степенно вкушая ош-плов, старик с таким ножом на поясе и в таком же точно дедовском чапане. Старик и его спутник сидели, скрестив ноги. На аксакале были черные блестящие мягкие ичиги — сапоги с чистой и яркой, как персик, оранжевой тонкой подошвой. Перед топчаном-тахтой, на освеженной вручную из ведра земле, терпеливо дожидались повернутые носками наружу пара калош и пара сандалий.

Муборакшо предложил выпить еще. Но я отказался. Настроение испортилось, внезапно, как осенняя погода в горах.

“Мука тоже слезай”

Мы переночевали в “гостинице для водителей” и затемно, дождавшись, когда щоферы совершат омовение и утренний намаз, отправились в путь. Если бы я знал, что такое дорога Ош-Хорог, не уверен, решился бы ли я проехать по ней туда и обратно в сентябре, когда на перевалах выпадает первый снег.

Яркое, ослепительно бирюзовое небо вырисовывалось над полями, а вдали уже начинали расти бурые горы. На лобовом стекле у водителя нашего ЗИЛа справа красовался портрет бородатого средневекового философа в белой чалме. А чуть левее — портрет Сталина. Среди памирцев и вообще среди таджиков немало тех, кто симпатизирует “отцу народов”. Все помнят, что он очень хорошо отзывался о таджиках и пошел им навстречу, выделив Таджикскую ССР из состава Узбекской и придав Таджикистану в 1929 году статус союзной республики. Впрочем, таджикские историки, такие как Рахим Масов, небезосновательно называют это разделение топорным. Древние города, колыбели согдийской и таджикской культуры, жемчужины Востока и Зарафшанской долины — Бухара и Самарканд, остались в составе Узбекистана. Да и пострадали таджики не меньше других за свой острый язык, за приверженность своей культуре, своей письменности, своим книгам, своей вере. По воспоминаниям моего отца, в Бухаре до начала 40-х годов уничтожали древние фолианты, топили ими печи, рвали на кульки для семечек, для табака-насвая и для пряностей. За сокрытие книг на персидской и арабской графике, которая была отменена, сажали и расстреливали. Тем не менее, сталинистов среди таджикских стариков немало. Наверное, другие просто не дожили. Муборакшо пояснил мне, что седовласый мудрец в чалме на другом портрете — это суфийский шейх памирцев Носир Хисрав. Вообще-то Носир Хисрав родился в на юге Таджикистана, в низовьях Вахша, в Кабодиане, в пятистах километрах от Памира. Этот таджикский поэт и мусульманский теолог XI века принял исмаилизм и, будучи гоним соплеменниками-суннитами, нашел убежище на Памире, где обрел последователей и проповедовал. Мог ли Носир Хисрав предположить, подумал я, слушая Муборакшо, что через тысячу лет, в конце ХХ века памирцев вновь объявят отступниками и немусульманами, но уже прокоммунистические гонители. И что они будут гонимы, как и правоверные сунниты, воинствующими атеистами и объявлены почему-то ваххабитами. Обвинить исмаилитов в приверженности ваххабизму — это, наверное, все равно что православных назвать гугенотами или лютеранами. Удивительно, что и российские, и западные журналисты растиражировали этот бред.

Вот так под лобовым стеклом памирского ЗИЛа оказались рядом портреты диссидента одиннадцатого века и гонителя инакомыслия в веке двадцатом.

Водитель выругался по-памирски и остановил грузовик на обочине. Это был киргизский пост ГАИ.

— Начинается, — пробурчал он. — Теперь через каждые десять километров будут.

К машине подошел шарообразный гаишник и на ломанном русском заговорил:

— А, таджик-боевик, давай один мешок мука слезай, бензин тоже слезай.

Глядя то на свои документы в руках у гаишника, то на него самого и взмахивая правой рукой, наш водитель укоризненно ответил:

— Дорогой, какой слезай? Там же у нас дети голодают!..

— А, таджик-боевик, дети голодные, сам сникерс кушаешь? Я сказал: один мешок мука слезай. Бензин тоже слезай, говорю.

— А как я доеду?

— Если не слезай, совсем не доедешь.

Водитель, ни слова не говоря, полез в кузов и скинул на землю мешок муки. После достал шланг и отлил полведерка топлива.

Он был прав, через несколько минут, на следующем посту такой же арбузообразный гаишник повторил почти то же самое и с той же интонацией. И, глянув на лобовое стекло, спросил:

— Таджик-боевик, а, таджик-боевик, а это чей портрет? Ваш главный боевик, что ли?

— Да нет, — отмахнулся водитель. — Это наш устод Носир Хисров.

— А, это он героин из Афганистана вам посылает?

— Нет, — усмехнулся шофер, — он давно умер.

— А почему: дети голодные, а сами на “Мерседесах” там, в Хороге, ездите? — не унимался скучавший, видно, гаишник.

— Это не мы, а люди Ага-Хана, из гуманитарных организаций.

— Э, не заливай, таджик-боевик. Голодаете, а на джипах ездите, да? Вас послушаешь — у вас все поэты и философы…

Остальные посты мы миновали так же, отваливая по мешку муки. Проехав еще с полчаса молча, водитель остановился у аккуратной нарядной киргизской юрты, которая пристроилась на небольшой зеленой полянке в тени утеса. Недалеко паслись овцы, пофыркивал привязанный к колышку конь. Подошел чабан и после короткого приветствия предложил нам айрана. Моложавая миловидная киргизка, жена чабана в опрятном красно-белом национальном одеянии, поднесла нам косашку — большую пиалу-чашу, к которой мы приложились по очереди. Мне как гостю предложили отведать первому. После водки это был райский напиток.

Холодная, обжигающая влага улучшила настроение. Поблагодарив чабана и его хозяйку, мы отправились с легким сердцем дальше, вверх по горным серпантинам. Сосредоточенные и суровые морщины водителя несколько разгладились. Его орлиный горский профиль приподнялся и стал напоминать философа с портрета. Радостным вздохом мы встретили статую архара на постаменте, означающую, как меня предупреждали, что дальше начинается Таджикистан.

Лунная земля

Мы взобрались на плато. Этот безжизненный ровный ландшафт, впрочем, мне мало напоминал родные края с их хлопковыми полями и виноградниками на фоне сине-белых караванов гор. Я никогда прежде не был на Восточном Памире, в Мургабе. Мургаб (Мургоб) переводится как Куриная вода. Но ни воды, ни кур до горизонта видно не было. К ночи мы добрались до райцентра Мургаб. Его вид произвел на меня удручающее впечатление. Посреди вымершего лунного ландшафта торчали столбы с безжизненно висящими проводами, и в полутьме мрачнели вагончики и ущербные прямоугольники одноэтажных кибиток с плоскими крышами. Машина остановилась в изрытом неасфальтированном дворе, на грунте звонком и твердом, как камень.

В доме, в котором жили памирцы, нас напоили горячим черным чаем и накормили. Здесь я услышал новое для себя слово “чини”. Это оказалась таджикская пиала. Не сразу я сообразил, что слово “чини” означает “китайский”. То есть, изделия из фарфора в эти края всегда привозили из Китая, в отличие от долинного центрального Таджикистана, где была посуда с севера Таджикистана и из Ферганы. Но чай не помог. В ту ночь в холодной мазанке со щелями в полу я продрог до самых потрохов.

Утром, оглядевшись на улице, я ужаснулся еще больше. Снаружи не было ни деревца, ни кустика. Как в таких условиях могут жить люди?! Это был явно не обычный для меня таджикский пейзаж. Здесь же ничего не растет! Мне объяснили, что большинство небольшого по численности населения составляют киргизы. Высокогорье, разреженный воздух, малое количество осадков, плато, продуваемое всеми ветрами. Все продукты, кроме ячьего и бараньего мяса и молока, завозятся из Оша. Ни помидоров, ни картошки, ни травинки, даже на подоконниках. А яков и овец пасут в степи и в горах, где есть вода и подножный корм.

“До Бога доедем”

По всей длине бесконечной дороги Ош — Хорог с ее коварными перевалами, узкими серпантинами и обрывами на глубине ущелий под солнцем, дождем и снегом ржавеют остовы искореженных грузовиков. Наш водитель Мирзошо, в переводе — ученый или просвещенный царь — сказал, что водители засыпают, устают, теряют концентрацию и улетают в обрыв. То здесь, то там на обочине встречаются пирамидки камешков. В этом месте кто-то ушел к предкам.

Когда-нибудь памирским водителям, которые спасли от голода в годы гражданской войны в Таджикистане 1992-1997 года около 300 тысяч жителей и беженцев в Горном Бадахшане, поставят большой настоящий памятник. Хотя это и не в истинных традициях мусульман сооружать памятники, но ведь кому только не ставили. Ездить по таким, с позволения сказать, дорогам полуголодными по 728 км в одну сторону зимой и летом ради спасения своих сограждан, терпя поборы и унижения, какое же мужество и какую выдержку нужно иметь!

На перевале Акбайтал, что в переводе с киргизского — Белая кобыла, нас так лягнуло, что я решил: это конец. На подъеме внезапно пошел снег, ЗИЛ чихнул и поплыл назад. Водитель с трудом удержал машину на узкой террасе дороги и, доведя донизу, до поворота, велел нам выйти. Он попытался еще раз подняться, уже без разгона, но опять грузовик пополз вниз, теперь уже прямо на нас с Муборакшо. Белокожий Муборакшо был бледным, как снег, когда задний борт машины застыл перед нашими глазами. Нам пятиться было уже некуда, сзади и справа склон горы, слева — поворот и обрыв. Только с третьей попытки ЗИЛ, натужно рыча, взобрался на следующую ступень. Подняться туда по мокрому снегу оказалось нелегко и пешим, без груза муки и ответственности.

О памирских и вообще таджикских водителях-дальнобойщиках ходят легенды. Об их мастерстве и лихачестве. На протяжении всего пути мне столько раз приходилось заглядывать за край обрыва, что один только выход в рейс водителя по такой дороге, где асфальт забыл, как его звали, по мне — совершенное безумие. На одном из подъемов Муборакшо, тоже впервые ехавший на Памир этой дорогой, безадресно воскликнул: “Слушай, мы едем все вверх и вверх, когда спуск будет? Так скоро мы до самого Бога доедем”.

Вот и Юрий Визбор посвятил этой дороге несколько песен. В одной из них поется:

Дорог на свете много,

Но выше не найдешь

От города Хорога

В далекий город Ош.

По кручам каменистым —

Смотри не оборвись! —

Машины-альпинисты

Карабкаются ввысь.

Авария и горная болезнь

И все же это случилось. На длинном уклоне с левого перпендикулярного спуска почти в лоб по касательной в нас влепился ГАЗ. Нас с Муборакшо приплюснуло в кабине. Он выбрался сам, меня вытаскивали, отжимали железо от ног. Не прошло и пятнадцати минут, как мы втроем с Просвещенным Царем и Поздравлением Царя уже смеялись по поводу первого испуга и сказанных в этот момент слов, перебрасывая сорокакилограммовые мешки муки на подошедшие и уже тоже полегчавшие грузовики. Мы тепло попрощались с Просвещенным Царем и его ЗИЛом с портретами.

Но к исходу вторых суток путешествия меня настигла еще одна беда — горная болезнь. Головная боль, звон в ушах, будто тебе надели на голову гудящий колокол, тошнота, кровь из носа. К тому же начался снежный буран. Волны черного и мрачного, соленого и безжизненного горного озера Каракуль, что на киргизском — Черное озеро, стали еще более зловещими и рвались на берег, как стая свирепых ротвейлеров. Холод прошивал брезентовую ветровку и меня вместе с ней насквозь. В темноте, плывя против ветра с мокрым снегом, мы нашли “гостиницу для водителей”. Это был одноэтажный фанерный барак, облепленный глиной. Флегматичный сторож-киргиз достал откуда-то бутылку водки. Мне предложили это пойло с вездесущими песчинками на пожелтевшем дне пиалы. Песок проскрипел на зубах моей гримасы. Однако оказалось, что это было верное, проверенное средство.

Утро встретило солнечным сиянием и морозцем. Дальше был уже спуск. Начали появляться сначала трава, потом кустарники, потом деревья. Это было уже похоже на родной Таджикистан. Хиленький ручеек справа от дороги постепенно разгонялся в своем беге вниз, набирал силу, пенился на порогах и поворотах и превращался в реку Гунт, который своими изумрудными водами поит Хорог, дает в дома электричество, а потом вливается за Хорогом в пограничную реку Пяндж. Дорога и река часто шли параллельно, и как мы в основном карабкались вверх, она как будто тоже летела к небу и за каждым поворотом росла и набирала мощь. Поскольку в пути делать было нечего, кроме как болтать, смотреть по сторонам и спать, я начать складывать простенький стишок в такт завыванию мотора.

Влюбленный Гунт к тебе стремится —

Поцеловать твои ресницы,

Проникнуть каплей в устье губ,

Узнать, что он все так же люб.

Безумный Гунт к тебе стремится.

Не в македонской колеснице —

Я еду в ЗИЛе Ош — Хорог*

По самой длинной из дорог.

Упрямый Гунт к тебе стремится,

А я считаю единицы:

Подъемы, спуски и столбы —

Пять тысяч верст за миг судьбы.

Молочный Гунт к тебе стремится.

Ты заточи его в темницу,

В тоннель влекущий заключи —

В распадок гор, в мятеж ночи.

Лазурный Гунт к тебе стремится.

Слеза моя, моя зеница,

К тебе гонцом быстрее лани

Летит поток моих желаний.

Священный Гунт к тебе стремится -

Дарвеш*, одетый в каменицу.

Он видит неба рубежи.

Дойдет — зови его ходжи.

Изгнанник Гунт к тебе стремится,

Там в скалах строят гнезда птицы,

Там шаг свой первый из гнезда

Ты не забудешь никогда.

Киргизский гаишник был отчасти прав. Каждый второй таджик за свою жизнь написал хоть пару-другую стихов и если уж не считает себя поэтом, то к поэзии неравнодушен. Вот и новый водитель, совсем юный и чистосердечный, смуглолицый ишкашимец с большими черными глазами по имени Аслишо, что в переводе с таджикского — Истинный Царь, всю дорогу пел, читал стихи Носира Хисрава, Хафиза и Саади. Проехав кишлак Чарсен, что в переводе с шугнанского означает — Обкуренные, мы остановились у родника в местечке Фирдавси — Райский сад, чтобы набрать из источника и попить настоящей воды. До Хорога оставалось уже совсем немного. Позади было четверо суток изнурительного и опасного пути. В Хороге мы расстались как лучшие друзья, будто знали друг друга все три тысячи лет.

“Омин облисполком”

Вечером я уже сидел в доме моих друзей, вполне здоровый и живой. Отец моего друга Ангуршо — акаи Назаршо, Взгляд Царя — выслушав рассказ о моих злоключениях, предложил выпить киргизской водки.

— Теперь ты понял, что такое быть памирцем? Ну, давай, омин облисполком. — И выпил во славу облисполкома.

Для непосвященных, думаю, следует дать пояснение: обычно после слова “омин” — аналог христианского “аминь” — мусульманин говорит “Аллаху акбар”. Но акаи Взгляд Царя — не обычный мусульманин, он врач, хирург и коммунист со стажем.

Мне постелили вместе с моими друзьями, сыновьями акаи Назаршо, на топчане во дворе. И так удачно, что всю ночь мне то на грудь, то на живот, то на голову падали груши с высоченного грушевого дерева. Август и на Памире — пора звездопада, а в сентябре вместе со звездами с ярчайшего неба срываются также груши.

Очередное падение груши разбудило меня, и в темноте ветвей я увидел две фигуры. Я растолкал Ангуршо и показал на эти фигуры. Все остальное без перевода понял даже я. Тени одна за другой спрыгнули с дерева и, подбежав к полутораметровому глиняному деволу-забору, без труда перемахнули через него.

— Да спи, не переживай. Это у нас на Памире национальный вид спорта — груши рвать по чужим садам и огородам. Хочешь, завтра мы пойдем, я их узнал. Но у них груши не те.

“Ширчой брез”

По утрам на Памире пьют, вернее, едят ширчой — ширчай. Это традиционный завтрак для памирцев. Впрочем, во время прошедшей гражданской войны ширчай — чай, сваренный в молоке, с покрошенной в него лепешкой — был у многих из них и на обед, и на ужин. Но этот ширчай мне напомнил детство в далеком от Памира кишлаке Варк, где я гостил на каникулах у бабушки. Там я тоже с удовольствием ел по утрам ширчай, сваренный из парного молока, с ломтиками лепешки и непременным кусочком домашнего сливочного масла, всплывающим маленькими солнцами. Однако на Памире тогда масло было дефицитом. Лепешки пекли дома в самодельных печках-тандырах на дровах. За 5 лет войны на дрова было вырублено, не только на Памире, а по всему Таджикистану, множество деревьев, в том числе плодовых. Да и молока в Хороге тоже не было в достатке. Ширчай делали в основном из заварки с добавлением гуманитарного сухого молока от фонда Ага-Хана. В те годы таджики, обычно хлебосольные и запросто заходящие сами к соседям и родственникам, старались воздерживаться от неурочного посещения знакомых. И я впервые увидел, что голодный человек, зайдя в гости по делу, отказывался сесть за стол и разделить трапезу с хозяевами, ссылаясь на то, что торопится по другим важным делам.

На хорогском базарчике цены оказались вровень с московскими. Наутро я купил там мяса, еще чего-то. Выбор был скудный, но ажиотажа не наблюдалось. Вечером мы ели наваристую шурпу с морковью и тыквой. Не исключено, что это была тыква, выращенная по соседству местным школьным учителем. Его имя так и звучало: Кадушо — Царь-тыква. И накануне вечером я видел, с какой гордостью Кадушо с сыном катили колесо огромной оранжевой с зелеными полосками тыквы и водружали ее на тележку.

А на следующий день уже вся семья Ангуршо собирала картошку, впервые посаженную во многих хорогских двориках в первый год гражданской войны. Это была на удивление крупная и вкусная картошка. Здесь, на высоте 2300 метров над уровнем моря, здоровый южный горный климат. Много солнца, но совсем не так жарко и душно в летние месяцы, как в центральном и южном Таджикистане. Хорошо родятся картошка и другие овощи, не говоря о фруктах. Однако из-за высокогорья и более прохладного климата — почти на месяц позже, чем в низовьях, где собирают по два урожая овощей. В мирное советское время многие продукты завозились из центральной части республики: с запада через Гарм и перевал Хабурабад или с юга, из Оша. Теперь памирцам пришлось использовать каждый клочок земли и создавать терраски на любом пятачке под горами, чтобы не умереть с голода.

Памирский Царь-виноград

Тыкву, морковь и мясо, обычно достают из шурпы и кладут или на лепешку или на блюдо. Так удобнее пить бульон шурпы с таджикским горохом — нутом и заедать его мясом и овощами. За дастарханом тем временем звучали шутки и смех. Я услышал новую историю о похождениях моего друга Ангуршо — Царь-винограда. Под всеобщий хохот рассказывала жена Ангуршо — Асалмо, что в переводе — Медовый Месяц.

Дело было так. За стеной в соседнем дворе живет с родителями и детьми разведенная Фариштамо — Фея-Месяц. А в хлеву есть калитка между дворами. Как-то Фея-Месяц принялась собирать виноград, что плетется у забора. Некоторые грозди ее винограда заплелись за персиковое дерево во дворе у Царь-винограда. И вызвался он ей помочь.

— Ах, какой вкусный у тебя виноград, Фариштамо, — сказал Ангуршо, — так бы ел и ел без остановки.

— Да ты и сам Виноград, зачем тебе? — смеясь, ответила Фея-Месяц.

— Но твой виноград слаще во сто крат, — тут же нашелся Ангуршо, цокнув языком о небо, приподняв и натянув лук правой брови и воздев очи к небу.

— Ну, соберу — принесу угостить вас, — пропела Фея-Месяц, нисколько не смущаясь и одаривая Царя-винограда жемчугами улыбки.

— А вот вечером корову доить будешь — и принеси, я к хлеву подойду. В дом не надо, мне одному и то мало будет, — полушутя-полувсерьез сказал, расплываясь в улыбке, Ангуршо. — Смотри, я не шучу, приду за виноградом к тебе.

Жена Ангуршо рассказывала эту историю в лицах, видимо, уже не в первый раз. Это был не премьерный показ: ходы и паузы заучены и перемежались импровизациями. Асалмо была в ударе: поведет бровью, прикроется уголком платочка, сведет и разведет плечи, поправит воображаемые усы и покрутит их правый кончик. Сидя на курпачах на полу, все катались со смеху, и даже дети с недоуменным любопытством выглядывали из-за двери. Один Ангуршо сидел задумчивый и отрешенный.

Словом, Фея-Месяц поведала Медовому Месяцу, что Ангур позвал ее ночью виноград кушать. Медовый Месяц сказала, что ляжет спать пораньше — голова, мол, болит. А как только Царь-виноград из комнаты вышел, в окно вышмыгнула и задами пробралась в хлев. Как говорится, муж в дверь, жена — в окно. И что там было у них в хлеву, о том сказано не было. Но хотела Медовый Месяц дать мужу ведром по голове, да пожалела отца троих своих детей и не дала, а может, и дала. Но ослом похотливым его назвала точно.

Больше всех над незадачливым любовником смеялись его старший брат Карамшо — Царь-капуста и его жена Ширинмо — Сладкий Месяц.

Если бы не юмор людей, которые едва спаслись в этой мясорубке и умудряются жить и смеяться над собой, кто знает, смог ли бы мой народ вынести страшное испытание и остановиться на краю пропасти самоистребления. Известно ли Аллаху, не знаю. Но точно не известно облисполкому. Сколько слез пролито и прилюдно, и в подушку! Сколько женских волос выдрано и посыпано пеплом! Счастливы те, кто не потерял близких в этой братоубийственной войне, кто не мыкался на чужбине, кто не голодал долгими памирскими заснеженными зимами, когда мороз достигал тридцати, а на Восточном Памире, в Мургабе, пятидесяти градусов. Что там померзшие виноградники и вырубленные на дрова сады! Некому было согреть сердце человеческое, потерявшее смысл и веру.

И все же, несмотря ни на что и вопреки всему, каждое утро пешком по длинной каменистой дороге мимо святого места под горой хорогцы и хорогчанки шли по делам, на учебу, навестить близких, просто шли. Нигде и никогда больше я не видел столько красивых людей: гордых и спокойных стариков, сосредоточенных на чем-то детей, девушек и женщин, тополино-, лебедино- и кувшиноподобных, с поразительной красоты чистыми лицами Фей, Медовых и Лучистых месяцев.

И благодарят они не столько облисполком, сколько Аллаха, потомка пророка Мухаммада — своего имама принца Ага-Хана, а также известных земляков своих, которые делали и делают все, что в их силах, чтобы Памир жил, выжил и расцвел, как цветок граната, чтобы сохранились древние языки и обычаи, чтобы в домах Горного Бадахшана были свет и тепло и чтобы там звучал смех.

“Истинные арийцы”

Памирцы в шутку называют себя “истинными арийцами”. Внешне это в большинстве своем люди европеоидного вида, светлокожие, более рослые и крупные, чем остальные таджики, с меньшими признаками монголоидной примеси. Но встречаются и смуглые, с пшеничным цветом лица и более скуластые, что объясняется близостью во-первых Индии, во-вторых Китая и Киргизии. Среди памирцев чаще встречаются довольно рослые, иногда под два метра, и просто долговязые мужчины. По внешности и говору коренные и укоренившиеся жители довольно легко определяют, откуда родом тот или иной житель Таджикистана. В каждой практически памирской семье, как, впрочем, и среди остальных горных таджиков, есть светловолосые и светлоглазые. Нередко памирские дети рождаются со светлыми волосами, растут рыжими и русыми, а потом темнеют. Особенно часто светловолосые встречаются в Язгуляме и Вандже, Дарвазе, а также чуть ниже, за пределами собственно Памира, в Гарме. В священной книге зороастрийцев Авесте отмечено, что после Всемирного потопа земля разделилась на 7 каршваров (кишваров — на современном таджикском) — краев и около двадцати стран. При этом “арийский простор” распространялся от Тигра и Ефрата до Индиийских гор и Чина с запада на восток и от Волги (Рангха) и Дона (Дануш) до Индии с севера на юг. Территория современного Таджикистана входила в Восточный каршвар и именовалась Согдом и Бахтришем. Собственно, и сегодня Согдийскую область от Душанбе отделяют два перевала, Анзобский и Шахристанский, а от современного райцентра Бохтар на юге еще один — Фахрабадский. Очевидно, Памир входил в восточный Бахтриш на границе с Гандарой и Хиндушем, упомянутыми в Авесте. Исследователи Авесты подчеркивают, что общее название “арии” (“ориен”, “ариан”) является переводом слова “иранцы” — “эрон”. Согласно Авесте, это название произошло от имени царя Арья, сына Траэтаоны (Фаридуна). Соответственно, ариями назывались иранские племена, исповедовавшие зороастризм. Идеи расового превосходства германцев как истинных арийцев, по мнению исследователей Авесты, были, что называется, притянуты нацистами за уши в угоду политической конъюнктуре. Ведь подлинные арийские-зорастрийские источники утверждают, что все человечество произошло от одного отца и одной матери — Мартья и Мартьянак и их многочисленных потомков, разделившихся на людей десяти видов и двадцати пяти рас. А непосредственно арии, согласно зороастрийским жрецам Персии и Индии, произошли от потомков Мартьи и Мартьянак — Хаошьянга Парадата и Гузак. И населяли они страну Арианам Ваэджа, состоявшую из земель Тура (Туран, Средняя Азия), Сарима (верховья Тигра), земли Хинду и Чинестана (Китай). Вот что пишет в книге “Заратустра. Учение огня. Гаты и молитвы” составитель и комментатор первоисточников А. Шапошников: “Расширительное употребление имени ариев для обозначения всей индоевропейской языковой и культурной общности или, наоборот, сужающее — для обозначения германских народов никакой исторической реальности под собой не имеют”. Исследователь отмечает, что собственно арийские народы — это персы и индийцы.

По следам восточных иранцев

Тем не менее, в языке таджиков и языках большинства народов Европы много общих “родовых пятен”. Таджики шутят, что все народы Европы произошли от них. Но то же самое я слышал и от монголов, и от армян, и от евреев. При этом таджики вспоминают, что их предки, ираноязычные саки и скифы, жили в Сибири и якобы именно скифы дали название великой сибирской реке Обь (в переводе с таджикского, как уже упоминалось — вода). Но скифы там действительно жили, о чем свидетельствуют, в частности, Пазырыкские курганы на Алтае. А Иртыш в таджикской картографии именуется Шахоб — Царская вода. Вот и таджикские реки имеют этот корень: Варзоб, Ягноб, Тагоб. Восточно-иранские и таджикские топонимы и гидронимы разбросаны по всей территории Центральной Азии. Это река Мургаб в Туркмении, казахская железнодорожная станция на границе с Россией — Хазарасп (Тысяча лошадей), узбекский город металлургов Ангрен — Охангарон (Кузнецы), в Узбекистане Шахрисябз (Зеленоград по-таджикски), в Туркмении Чарджоу (Четыре ручья) и даже Кушка — Гушты (Мясное). Согдийские названия носят Самарканд и Бухара, Мерв, Хорезм, Хива, Мары, Фергана и Наманган. Еще две тысячи лет назад крупнейшие таджикские реки Аму-Дарья и Сыр-Дарья впадали не в Арал, а в Каспийское море. Македонцы, пришедшие в начале 4-го века до н.э. в Согдиану, нашли эти реки судоходными. Это была довольно протяженная водная часть Великого Шелкового пути. По ней саки, согды, бактрийцы, сарматы возили китайские, персидские и европейские товары. И Александр Македонский, пришедши в Согдиану, нашел их судоходными.

Если теперь перенести взгляд на самый юго-запад России и на Балканы, то мы обнаружим, что Дон (в Авесте — Дануш) — также восточноиранское слово, означающее — вода, река. Этнографы отмечают, что от этого же корня происходят названия всех крупных рек к западу от Дона: Днепр (у скифов — Донапр), Днестр (Донастр), Дунай. Прямые потомки скифов, как мы знаем, — аланы. В Осетии также вода, река называется — дон. К примеру, Кармадон. Факт близкого родства памирских языков и осетинского для лингвистов давно является аксиомой. Древнекитайские и древнегреческие историки писали, что Скифия доходила до их границ. Это, однако, более или менее обозримая история в 2-3 тысячи лет.

Дели Бюрадер — Сердце Брата

Но если мы попробуем заглянуть очень далеко, то без сопоставления языков не обойтись. Есть более древние очевидные приметы родства индоевропейских языков. Общеизвестные для языковедов примеры обозначения ближайших родственников: брат — brother-bruder-бародар (тадж.), вирод (памирск), мать — модар (тадж), mother — mutter. Или такое редкое слово с единственным однокоренным в русском языке словом “разговеться”: говядина — гов (корова по-таджикски) — cow, в праиндоевропейском было “говенда”. Или бык — бука (тадж.). В русском “тахта”, в таджикском — “тахт” (престол, деревяшка), “пойтахт” — столица. В таджикском “жизнь” будет “зист”, “мертвый” — “мурда”. Очевидно родство такого ряда: див — дэв — део — тео — Зевс. Такие “родовые пятна” знающий человек видит сплошь и рядом. В русском и таджикском счете: два — ду, пять — пандж. Мы знаем, что в древнерусском “пять” писалось и звучало как “пянть”. Русское “тятя” в памирском — “татик”, в таджикском — “дада”. Русское “мы” в таджикском — “мо”. О родстве языков свидетельствуют и общие по сути глагольные флексии “-ям”, “-ам”, “-и” — “-и”, “-ем” — “-ем”, “-ете” — “-ед”, “-ят”- “-янд”. Древнерусское “азм” означает дословно то же самое в современном памирском шугнанском — “я есть, я сам”. Примеров исконного родства и взаимовлияния масса.

Можно вспомнить о роли парфян в совершенствовании военного дела древних греков: как сарматская конница приводила в ужас пеших римлян и как римляне учились науке воевать с использованием тяжелой кавалерии у сарматов и скифов. О том, что кочевые восточные иранцы, жившие от Согда до Балкан, первыми надели штаны. Их южные сородичи персы и соседи греки носили юбки. Саки, парфяне, массагеты, скифы научили их использовать ударную конницу, совершая длительные переходы и внезапные нападения, сметая пешие колонны противника. В первом тысячелетии среднеазиатские саки, по данным историков, участвовали в походах скифов и сарматов на запад — на Рим, на Апеннины. Таджик, оказываясь сегодня на заработках в России, встречает топонимы и гидронимы, а также имена и фамилии, понятные ему и не требующие перевода. Вот что пишет российский историк Александр Баяр: “В Зауралье от них до сего времени сохранилось название реки Исеть, там же в прошлом была историческая область Исетия (вероятно, в слове Исседон вторая часть слова означает “река”, иранское “дон”). Возможно, от них происходит этноним асиан. Кроме них известно племя язаматов (скифское племя — Т.В.)”. Исследователь ссылается не только на греческие источники о скифских топонимах: “Например, саргаты, которые сохранились в виде топонимов в Западной Сибири (это “саргат”, “сургут”), в Поволжье (южнее Татарстана на пути в Самару) и в Нижегородской области — Сергач). Они напоминают иранские этно-лингвистические конструкции типа “масгут”, “тюркют”, “иркут”. Стоит отметить, что морфемы -ат, -от, -ут обозначали у скифов собирательное множественное число существительного и сохранились в современных таджикском и персидском. Сравним в русском употребление этой морфемы: босота, беднота…

Аорсы, русы и индийское кино

Интересно для любого таджика и филолога обратить внимание на такой ряд: Аорс, аорслан, арус, эрзя, урус, русый, рушан, Роксана. Первое слово “аорс” — название одного из сарматско-аланских племен. Оно переводится как “светлые, русые”. Греки описывали аорсов как рослых русоволосых воинов. Аорслан — это скифско-аланское имя собственное, означающее — Светлый, русый алан. Аорслан трансформируется в имена собственные Арслан, Руслан и Аслан. Арус в таджикском и персидском — это невеста, поскольку невеста надевает белое и носит также и после свадьбы белые одежды. Рушана и Роксана в таджикском и согдийском — имя собственное — Светлая, Светлана. Эрзя — название финно-угорского племени, с которым имели контакты сарматы и которому они дали название — светлые, русые. Не исключено, что некогда славные, а потом ушедшие в тень с карты истории аорсы участовавали в формировании восточнославянских, и не только, племен и их самоназвание трасформировалось в — русы. Топонимы с корнем “рус” встречаются и за пределами России, Русенборг, к примеру. Историки же показывают, что сарматские ответвления дали название сербам — серви, хорватам и вообще приняли непосредственное участие в формировании славян. Считается, что славянские имена Шеремет (сармат) и Корбут (хорват) имеют скифские корни. У таджиков и узбеков же есть имя Шермат. Тем временем на юг от Памира, на территории современных Пенджаба (Пять рек, Пятиречье), Синда и Гуджарата во втором веке до нашей эры осели предки памирцев саки-тиграхауды, в частности гуджары. Этнографы полагают, что саки стали родоначальниками привилегированных индийских каст: джат, раджпур и гуджар. Мне довелось побывать на афганском Памире и убедиться в верности утверждений, что языки потомков саков и скифов живут и сегодня на севере и Афганистана, и Пакистана, и Индии, и даже Китая. Кроме того, в Пакистане, Индии и Китае живут несколько миллионов персов и персоязычных людей. Вот, видимо, откуда у таджиков эта безумная любовь к индийскому кино, песни из индийских фильмов мальчишками и девчонками заучивались наизусть. Впрочем, половина слов из хинду таджикам вполне понятна. А индийские кинодивы очень похожи на горных красавиц таджичек, разве только индианки смуглее, пшеничнее что ли.

Как таджики открыли Америку

Словом, окружающий таджиков мир не так уж чужд и чужероден. И многие из них это понимают. Бытует шутка, что заядлыми путешественниками среди таджиков были гармцы. Гарм находится в Припамирье и славится своими яблоками и грушами. А сами гармцы славятся не только строгостью нравов, трудолюбием, приверженностью канонам ислама, но и предприимчивостью, торговой жилкой. Так вот эта байка гласит: едут по Чукотке гармские на нартах и видят на Аляске к берегу другие нарты подъезжают. Один кричит другому: “Брат, купи мои гармские яблоки!” А тот ему отвечает: “А ты купи мои груши, яблоки я уже продал, брат”. К слову, таджикские читатели Фенимора Купера сделали из романа “Последний из могикан” вывод, что племя диловаров было таджикским по происхождению. Купер перевел слово “диловар” — “отважный сердцем”. Так же переводится таджикское мужское имя Диловар. “Выходит, — говорят мои земляки, — что мы открыли и заселили Америку раньше испанцев, португальцев, французов и англичан”.

Еще одним литературным совпадением на первый взгляд являются имена сказочных таджикского и русского героев Рустама и Руслана, а также отцов их Золизара и Елизара. Но таджики-то знают, что Рустам Золизарович был описан в поэме Фирдоуси “Шахнаме” на тысячу лет раньше Руслана Елизаровича и тоже воевал с нечистой силой, проходил испытания соблазнами, искал свою возлюбленную и ходил в Причерноморье.

Чтобы перечислить все узнаваемые “родовые пятна” и совпадения, которые остались от саков, сарматов и скифов, на пространстве Евразии не хватит никаких пальцев. Примечательно, что когда таджики считают и перечисляют что-то на пальцах, они, подобно западноевропейцам, начинают счет с большого. Только не разгибают пальцы, а сгибают. Так и учат считать детей из поколения в поколение: сначала самое главное — большой палец. Так же считают и бухарские евреи, а вот израильтяне и арабы, наоборот, разгибают пальцы, начиная с большого. Если проследить за жестами таджиков, то также можно увидеть много совпадений с русскими жестами, к примеру, выражающими благодарность, чистосердечие — прикладывание правой руки к груди, а соединение большого и безымянного пальцев означает совсем иное, нежели “окей”.

Добрая мысль, доброе слово, доброе дело

Если вы попросите любого таджика перечислить три основных правила жизни, то услышите формулу, завещанную Заратустрой: “Добрая мысль, доброе слово, доброе дело”. Заратустра, конечно же, не был материалистом, но эта последовательность напоминает нам, что мысль материализуется в слове, а слово — в деле. И, следовательно, храни ум свой в чистоте, имей чистые помыслы, начни благородное действие с себя. Очисться, чтобы не осталось места ни для чего больше, кроме высшего промысла. Зороастрийские источники свидетельствуют, что Заратустра отличался удивительными магическими способностями. Он обладал даром предвидения, предсказав за двести лет приход Александра Македонского, совершал чудеса, был способен оживить и убить взглядом и словом, наказывал дивов и духов зла и всю жизнь противостоял жрецам-магам, которых мы сегодня назвали бы черными магами. На зороастрийские верования таджиков наслоились поздние исламские, но и сегодня они верят в существование злых духов — Аджина, в фей — Фаришта, в дэвов, гурий и пери. А мистицизм суфийских орденов уходит корнями в зороастризм. Верования и культура иранцев оказали немалое влияние на арабов и ислам. Все мусульманские народы России перед намазом-молитвой пять раз в день произносят обязательное предпослание к молитве “ният” — “намерение” на персидском-таджикском. Пройдя через сады Персии, ислам стал плодоносить, превратившись в мировую религию. Зороастризм же был первой религией единобожия. Английская исследовательница Мэри Бойс назвала его “первой религией откровения, давшей жизнь иудаизму, христианству и исламу”. Для предков таджиков постулаты зороастризма также не могли быть полностью отринуты после принятия ислама в восьмом веке. Сегодня сложно определить, что в таджикском менталитете сохранилось от зороастризма, что привнесено исламом, а что существовало до того и другого. Общее, пожалуй, — бережное отношение к природе, трепетное отношение к воде и поддержание ее в чистоте. В воду нельзя было плюнуть, осквернить ее кровью или трупом животного или справить нужду. Когда я был подростком, наши родственники из кишлака Варк, (Варка -- “Плотина”, согдийское название древнего населенного пункта между Самаркандом и Бухарой), приехав в гости, отказывались пользоваться унитазом, чтобы не осквернять воду, и предпочитали уличный туалет. Сельский мальчишка или мужчина не будет искать дерево, чтобы окропить его, а присядет в траве. Нельзя этого делать лицом к кладбищу. После посещения кладбища человек, не заходя в дом, вымоет обувь. Зороастризм был (и остается в Иране и Индии) весьма подробно регламентирующей жизнь человека религией. Это касается и отношений между родственниками, между мужем и женой, между человеком и животными, отношения к пище, к природе и т. д. Насилие считалось тяжким грехом. Например, порицалось вступление в половую связь против воли супруги, особенно в неурочное время. Культивировалось терпимое и уважительное отношение к животным. Но главным грехом считались ложь и лицемерие, поклонение лживым ценностям и божкам. Впрочем, многое из того, что завещал Заратустра, в Таджикистане забыто. Сейчас, как с горечью сказал мне мой приятель, известный таджикский литературовед Азим Аминов, многие хотят урвать, обмануть другого, расцветает культ денег и наживы. Сегодня можно увидеть помойку на берегу реки, пластиковые бутылки в воде, замусоренные и заплеванные арыки. А в годы войны противоборствующие стороны сбрасывали в реку Вахш трупы расстрелянных. Дух зла Ахриман овладевает мыслями новых приверженцев и последователей в содружестве с подобными себе — мусульманским Иблисом и христианским Мефистофелем. И вновь и вновь приходится начинать все сначала, с самого себя.

“Очень приятно, Царь”

Об именах, которые дают памирцы и другие таджики своим детям, можно написать отдельную книгу. На Памире кроме Царь-винограда можно встретить моего хорошего приятеля Гелоса — Черешню, или Кадамшо — Поступь Царя, или Шафтолушо — Персик Царя. Приставка “Царь” — отличительная особенность мужских памирских имен. У моего друга Аслишо на его страницах в социальных сетях висит постоянный статус “Очень приятно, Царь”. Считается, что, давая странные имена, родители оберегают ребенка от судьбы и злых духов. При этом обычно детям дают два имени. Одно публичное, второе — только для семейного пользования. И еще неизвестно, какое имя главнее. Были у меня приятели, которые носили имена Панчшанбе и Чоршанбе — Четверг и Среда (дословно — пятый и четвертый дни после субботы, а Душанбе — второй день от субботы, Понедельник), или Борон — Дождь, или Шамол — Ветер.

Часто имя дают в связи с днем или временем года, когда родился ребенок. Но у таджиков можно встретить самые необычные имена: Бахор — Весна, Гулбахор — Цветок весны, мужское имя Тилло — Золото, женское Зарина — Золотая, Табар — Топор, Теша — Тяпка, Дости — Коса, Серп (с серпом), Хурдак — Малыш, Младший, Сангак — Камешек.

Много и удивительно красивых женских имен. Перечисляя их, попадаешь в Райский сад — Фирдавс, где есть Гулнор — Цветок граната, Гулноз — Каприз (нежность) цветка, Наргис — Нарцисс, Лола — Тюльпан, Садбарг — Роза (дословно “Сто лепестков”), Нилуфар — Лотос, Кувшинка; Бунафша — Фиалка, есуман — Жасмин. Есть имена, связанные с названиями драгоценных камней, которыми богаты горы Таджикистана. Зумрад — Изумруд, Нигина — Перстень, Лали — Рубиновая, Гавхар — Жемчуг.

Много имен с корнем “гул” — цветок, “дил” — сердце. При этом таджикское “л” звучит полумягко, почти как “ль”. Например, имена Гулчехра — Ланиты цветка, Гулрух — Лик цветка, Гулбахор — Цветок весны, Гуландом — Изящная, Грациозная. Или Дилбар — Уносящая сердце, Дилором — Покой сердца, Дилафруз — Восхитительная, Возлюбленная — звучат так, словно к имени пристегнут маленький колокольчик.

Много имен, сохранившихся с древних времен и свидетельствующих об индо-иранских корнях. Манучехр (Манушчитра) — Рожденный на священной горе Мануш, Хуршед — Солнце, Дариуш — Дарий, Бахром (Варахрама) — Марс.

Есть женские имена, связанные с названиями небесных светил: Ситора — Звезда, Парвина и Сурайе — Плеяды, Сириус; Зухра — Венера.

Именные коды

Разве не поэт народ, дающий такие прекрасные имена своим дочерям? Разве лишен он чувства юмора, так шутя с судьбой, давая иногда такие странные имена своим сыновьям? Таджики очень изобретательны при наречении своих детей. Тем более, что список этот, пополнявшийся тысячи лет, содержит множество имен доисламских: зороастрийских, арабских мусульманских, тюркских. В таджикских семьях всегда традиционно было много детей. Таджики говорят, что каждому рождающемуся Бог уже определил свою долю добра. Часто имена даются в честь уже умершего предка. Имен живущих предков, а в горах и в долинах немало долгожителей, давать не рекомендуется. Это считается дурным тоном по отношению к живому человеку. Поскольку имя обладает своим кодом, своей силой и своей судьбой — так здесь считают, — назвать внука именем живого деда означает отнять часть силы у деда, списать его со счетов, поторопить. Кроме того, у таджиков принято давать детям такие странные, казалось бы, имена как Бобо — Дед, Додо (Дада) — Отец, Биби — Бабушка. Взрослый отец обращается к сыну и называет его дедушкой. Причем такие дети пользуются в семье особым положением и вырастают в особой любви и уважении. Дело в том, что у таджиков, так же, как и у других народов, не принято называть отца и мать или бабушку и дедушку по имени. И если ребенка назвали в честь предка, то, называя его Додо, вы подразумеваете, что его зовут, допустим, Бахром. Но даже если ребенка официально называют в честь умершего деда, дома отец и мать все равно будут звать его Бобо, прибавляя слово “джон” — “душа”, “дорогой”: Бободжон.

Кроме того у таджиков, а также у узбеков Зарафшанской долины, где расположены древние города Пенджикент, Самарканд и Бухара, еще недавно встречался обычай звать супруга по имени первого ребенка. Так жена может обратиться к мужу и назвать его Гульчехрой или Зухрой. В этом случае родители, наоборот, стремятся запутать судьбу и злых духов, отдавая часть своей силы, и создают тройную ангельскую защиту над своим первенцем.

“Мальчик был с краю”

Таджики любят шутку и острое меткое слово. Немало они шутят и над собой. Известный таджикский советский поэт Боки Рахим-заде всю жизнь мечтал о сыне. Но Бог посылал ему, как в сказке, одних дочерей. Есть такая байка: когда у поэта родился долгожданный сын, счастливый отец устроил пир для родни и друзей. К тому времени поэт был уже весьма немолод. И вот, подняв и осушив пиалу с праздничным напитком, он сказал, глядя на край пиалы: “Я столько лет так углубленно занимался этим вопросом, старался, и все не получалось. Искал пацана. А оказалось, мальчишка с краю был”.

Старики

Вообще семья, родственные отношения являются для таджиков главной из традиционных ценностей. Почитание старших воспитывается с детства. Когда входит старший, все обычно встают. Это хорошо заметно и в общественном транспорте, где молодые без предупреждения и просьбы уступают место старшим мужчинам и женщинам и просто девушкам без намерения понравиться и познакомиться. А девушки в свою очередь — взрослым мужчинам. А если входит женщина с ребенком, им обоим уступят место или она возьмет дитя на колени. Стоящая мать при сидящем ребенке в транспорте — большая редкость. Ребенок привыкнет, что он сидит, когда перед ним стоит его мать. Слово деда в семье непререкаемо. Это потом, оставшись наедине, бабушка имеет право и возможность проесть ему плешь, но озвучивает последнее слово все равно дед. Обычно в сельской местности таджики живут компактно, большими семьями во главе с дедом, в одном дворе. При рождении сыновей отец сажает вдоль границы участка пирамидальные тополя, которые потом пойдут на строительство дома для молодоженов, на балки перекрытий под крышей. Может быть, потому что глава семьи всю жизнь работает, чтобы прокормить, вырастить и поставить на ноги детей, что живет и работает для семьи, в Таджикистане нет брошенных одиноких стариков. По обычаю, с родителями остается младший из сыновей. Его жена и дети обязаны заботиться о стариках, а те, в свою очередь, помогают воспитывать детей в уважении к традициям. Если в семье одни дочери или сами сыновья живут отдельно, кто-то из внуков, по договоренности, живет со стариками и помогает им. Забота о стариках касается не только своих родителей. У таджиков принято заботиться и о соседях и одиноких стариках. Праздничные или поминальные угощения разносят тем, кто, по мнению членов семьи, нуждается в заботе или просто является хорошим соседом.

Я уже говорил о праворукости, что ли, культуры таджиков. Есть еще одна особенность. Если угощение штучное, будь то фрукты, лепешки или конфеты, то принято давать парное количество. Моим родителям, живущим в Душанбе и не обделенным вниманием детей, тоже иногда приносят чашку атолы — рисовой каши или чашку плова. Однажды дома у родителей я был несколько шокирован, когда в дверь позвонили и, открыв ее, я услышал от незнакомой женщины, что чашка каши предназначена для моей матери. Но вспомнил, что это не подачка, а знак внимания и традиция. И что принято самим возвращать чашку, но только не пустой, а со своим угощением — если есть с чем. После гражданской войны в Таджикистане осталось много одиноких русских стариков. Некоторых из них можно встретить и в Душанбе предлагающими на улице газеты или жвачку. При разговоре узнаешь, что дети уехали в Россию и живут хорошо. И нередко одиноких стариков хоронят те же соседи.

В годы войны в Таджикистане стало много попрошаек. Постороннему человеку сложно различить по облику, одежде и говору, кто перед ним. Иногда это вполне благообразные холеные мужчины и старики, совершающие молитвы-благословения за деньги, часто женщины с детьми, сами дети, которые просто просят милостыню. В Таджикистане и во всей Средней Азии по соседству с таджиками и узбеками испокон веков живут индоарийские племена люли и джуги. Это азиатские цыгане. Внешне, особенно на взгляд со стороны, они почти неотличимы от оседлых жителей. Но когда на улице ты проходишь мимо ряда торговцев семечками или кукурузой, сидящих вперемешку с нищими, то продающий и пытающийся заработать наверняка окажется таджиком, а просящий милостыню — таджикским цыганом. Они тоже говорят на диалекте таджикского или узбекского языков. Это их образ жизни, их философия. И в городах России таджики, узбеки и киргизы предпочитают подметать улицы и работать на стройках, а люли и джуги сидеть на асфальте с детьми на руках. Это предписание их судьбы, их круг, за пределы которого большинство из них не может или не пытается вырваться.

Чархофалак — вращение сфер — колесо рока

А у таджиков свои круги рока, который возвращается вновь и вновь войной, разором, исходом. И, по сути, начав братоубийственную междоусобную войну, таджики обрекли на очередной исход из цветущего края и русских, и евреев, и немцев, и корейцев, и цыган, и себя самих. Так было, многие покинули Таджикистан и остались верны любви к нему. Многие похоронены в другой земле, многие могилы на душанбинских кладбищах заросли и затерялись. Единицы возвращаются подышать здешним воздухом и побродить по родным улицам. Единицы вернулись назад и нашли или не нашли своего города, своей родины. Но никто не повинился перед теми, кто ушел и не вернулся. Никто не подумал отдать людям квартиры и разграбленное имущество, не попросил прощения. Таджики воевали друг с другом, но досталось всем жителям республики. Одни напугали всех многотысячными митингами с требованиями придания таджикскому языку статуса государственного, возврата к национальным ценностям, к справедливому распределению полномочий и бюджета между регионами. После разгона митинга в феврале 1990-го года, когда оружие против манифестантов применил спецназ из Москвы, толпа пошла крушить центр города и бить попадавшихся русских и не только. Это черное несмываемое пятно позора в нашей истории. Душанбинцы стали стихийно создавать интернациональные отряды самообороны. По ночам мужчины дежурили во дворах с дубинами в руках. Были введены комендантский час и бронетехника. За участие в беспорядках и погромы были осуждены единицы. Впрочем, за приказ стрелять, за расстрел митинга и десятки погубленных жизней тоже никто не понес ответственности. Сегодня все более очевидным становится, что это было начало межрегиональной борьбы в республиканской верхушке за ключевые посты с привлечением России и других внешних сил. События февраля 1990-го года пролегли трещиной в межнациональных отношениях в Таджикистане. Это послужило причиной начала массового отъезда русских. На их призывы к Москве помочь перебраться в Россию один из членов ЦК КПСС в личной беседе сказал ходокам: “Мы не поддерживаем ваши планы переехать в Россию. Вы нужны нам там”. Однако и в Таджикистане сбалансированной политики, которая позволила бы русским оставаться там и ощущать себя в безопасности, также не было. Еще одним мощным сигналом тревоги и шоком для всех граждан Таджикистана, в том числе русскоязычных жителей, стало фактическое отделение России, Украины и Белоруссии от Советского Союза в декабре 1991 года в Беловежской пуще. Таджикистан едва ли не в числе последних, на три месяца позже России, принял декларацию о суверенитете. Русские жители республики предоставили таджикам самим решать свою судьбу и самоустранились, начав отъезд самостоятельно, продавая или закрывая свои квартиры. Бухарские евреи, жившие тысячи лет бок о бок с таджиками, потянулись в Израиль, немцы — в Германию. За несколько лет в конце 80-х — начале 90-х годов Таджикистан покинуло не менее миллиона жителей. В 1992-м власть в Таджикистане от ленинабадского номенклатурного советского клана, а потом исламских демократов из Гарма, верховий Зарафшана и Памира перешла к представителям кулябского землячества. Гарм и Памир бомбили российские краснозвездные самолеты. Россия и Узбекистан воевали на стороне одних таджиков против других под эгидой миротворческих сил. Вскоре обнаружилось, что правительственные таджикские силы небоеспособны и массово сдаются в плен оппозиции в Припамирье. Устранился и Узбекистан, и на поле брани остались российские миротворцы и отряды таджикской оппозиции. Последние уходили в Афганистан и возвращались, до зубов вооруженные и хорошо обученные действиям в горах против танков и вертолетов. Еще в 1997 году в Припамирье, в Тавильдаре, на горных серпантинах и на дне обрывов можно было увидеть подбитые танки и вертолеты с российскими гербами.

Понадобится пять лет войны и переговоров, опасное приближение талибов к таджико-афганской границе, охранявшейся тогда российскими пограничниками, чтобы в Москве, Тегеране, Нью-Йорке и Брюсселе в 1997 году решили, что пора прекращать войну и возвращать таджиков из Афганистана, дабы отряды таджикской оппозиции не стали ударной силой для талибов. Соглашение о национальном примирении в Таджикистане было подписано 27-го мая в Кремле при участии президента России Бориса Ельцина, президента Таджикистана Эмомали Рахмонова, лидера оппозиции Саида Абдулло Нури, посредников от ООН и ОБСЕ. По разным подсчетам, эта война унесла от шестидесяти до двухсот тысяч жизней. В качестве журналиста я был свидетелем встреч с российскими дипломатами представителей таджикской оппозиции, объяснявших, что в Таджикистане по определению нет антироссийских политических сил, что речь идет не о войне против российских интересов, речь идет о внутритаджикском конфликте. А в начале войны, в 1992 году, под красными знаменами при поддержке российской 201-й дивизии, изгнав из Гиссарской и Вахшской долин гармцев и памирцев, причисленных к сторонникам исламской и демократической партий (около миллиона человек), новая власть распределила большинство ключевых постов среди уроженцев одного поселка и одного района в Кулябе.

Но население Душанбе не только не уменьшилось, а даже увеличилось. Новые хозяева взломали и заняли пустующие в городах и пригородах квартиры. Мне, оказавшемуся в России в результате гражданской войны в Таджикистане, только здесь стало понятно, какие лишения легли на плечи моих земляков всех национальностей, которые были вынуждены покинуть родной дом и начинать жизнь с нуля на месте, где тебя никто не ждет и где тебе тоже не рады. Пусть простят наши земляки-таджикистанцы нас за то, что мы не смогли удержать дом в мире и спокойствии, что не смогли удержать у себя дома всех, кто с нами родился, рос, работал, дышал одним воздухом, пил одну воду, любовался теми же горами и ходил по тем же горным тропам и городским улицам, учился в тех же школах и институтах, ел с таджиками один хлеб.

Памирский чид и сандали для ног

Но вернемся в Хорог, в дом моего друга Ангуршо. По вечерам в большой главной комнате собирается вся семья. Летом они садятся на айване, летней террасе, или на топчане под грушей. Осенью и зимой — внутри дома. В центре большой комнаты в полу есть углубление прямоугольной формы. Это место для сандали, с ударением на последнем слоге. Это не обувь, но ногам там комфортно. Сейчас редко где встретишь сандали, хотя по-прежнему не везде есть электричество. Там, где оно есть, используют обогреватели или другие печи. А в городах, хотя и не везде — паровое отопление. Но кое-где сандали еще есть. Сандали — это прямоугольный или квадратный стол на низких ножках. Прежде такие столики были очень распространены в Азии. Сандали — обеденный стол, под которым аккумулируется тепло тлеющих углей. В углубление в полу сначала приносят и складывают угли из печи или из костра во дворе. Или разжигают их прямо в углублении. Когда остаются тлеющие угли без угара, поверх углубления, в котором со всех сторон могут быть выбиты ступеньки, ставят стол сандали. Стол плотно закрывают широкими, до пола, одеялами, а сверху стелют скатерть. Вдоль стола на пол кладут курпачи — продолговатые ватные стеганые одеяла. Теперь можно садиться, просунув ноги под стол и спустив их на ступеньки углубления. В зимние вечера под сандали ногам тепло и комфортно. Можно сидеть, пить чай и слушать предания и рассказы, да и просто общаться по-семейному.

Памирский дом — чид — стоит отдельного описания. Эти дома составляют особую гордость, этнографическую и историческую ценность Памира. Нигде больше в Таджикистане вы не найдете дом-храм с сохранившимися и воспроизводимыми вновь и вновь свидетельствами зороастризма и наслоения последующих религиозных верований и учений. Главной достопримечательностью и особенностью такого дома является окошко в потолке в самом центре общей комнаты, прямо над углублением для сандали. Необычность этого окна в том, что оно представляет собой пять сводчатых ступеней, уходящих к небу и сужающихся по мере удаления. Каждое углубление квадратной формы. Самый первый квадрат находится на уровне потолка, следующий расположен внутри первого ромбом, углами деля стороны квадрата. Последний, пятый, застеклен. Солнечный или лунный свет падает из центра потолка всегда таким образом освещенной комнаты. Эти квадратные своды-ступени изготовлены из дерева и составляют симметрию с углублением для сандали. “Что наверху, то и внизу”, — говорили древние суфии. Сейчас уже мало кто может объяснить, в чем смысл этой геометрии, но и сегодня не все при строительстве дома на Памире отказываются от этого окна. Теперь можно встретить дома-дворцы с резьбой и росписью на потолке и на колоннах в самаркандском и бухарском стиле. Это древнее искусство Согдианы и Бактрии — ганч — резьба по дереву. Иногда можно увидеть отголосок традиции украшать дома фресками. Этим славился в древности Пенджикент, что на севере Таджикистана, в верховьях Зарафшанской долины. Как и в Пенджикенте, на Памире есть дома, где внутренние стены расписаны великолепными горными пейзажами, к примеру, с изображением куропатки на ветке у водопада. Обязательной частью классического памирского чида являются пять столбов в большой комнате. Они не только подпирают резной деревянный свод, но и определяют границы первого и второго уровней комнаты. Некоторые хозяева говорят, что количество столбов символизирует число первых столпов ислама — Мухаммада и четверых его близких: дочь Фатиму, зятя и последователя Али, внуков Хасана и Хуссейна. Их имена и носят пять столбов. Первый, самый главный — у входа в комнату. Но кроме того приходилось слышать, что это соответствие пяти основополагающим элементам и стихиям жизни: земле, огню, воде, воздуху, дереву. Возможно, все же пятым элементом была и остается любовь.

Потолок и столбы украшены не только арабесками, но и персидской и арабской вязью, цитатами из Корана, стихами, вырезанными в дереве. Обращают на себя внимание символы. В памирском чиде рядом с квадратами окна на деревянном потолке иногда красуется большая резная восьмиконечная звезда с цитатами внутри. На столбах внутри дома до наших времен дошли изображения свастики — древнего арийского и зороастрийского знака, как в виде пересечения зигзагообразных линий, так и в виде перекрестья цветов с бутонами. В годы Великой Отечественной войны памирским рукодельницам, которые вязали для фронта длинные джурабы — шерстяные носки-чулки, запрещали включать в орнаменты традиционное для здешних мест изображение свастики. Но в домах эти орнаменты и символы по-прежнему встречаются, являясь частью истории и культуры. Также интересна восьмиконечная звезда с солнцем в центре, находящаяся, в свою очередь, в квадрате с шипами, венчающими его углы. В росписи и орнаментах можно заметить и кресты, напоминающие готские. А по периметру столбов над полом на полметра возвышается квадрат ступени второго пола шириной до полутора метров, а далее идет третий уровень. В такой комнате, как в амфитеатре, можно разместить всю семью, взрослых и детей, принять гостей, сыграть свадьбу.

Хашар и дядя Май

Снаружи, впрочем, памирский дом почти не отличается от других таджикских классических домов. Калитку или “конек” дома иногда венчает своеобразный оберег — рога архара, горного барана, который водится на Памире. Крыши большинства домов в Хороге плоские, покрытые саманом — глиной, смешанной с резаной соломой. На такой крыше хорошо сушить сено, сухофрукты, одеяла, а летом там можно спать.

Строительство дома у таджиков — дело общественное. Помогают родственники, друзья и соседи. Такой общинный, коллективный способ строительства называется “хашар”. Работа идет споро, каждому находится дело, вне зависимости от общественного положения, статуса и профессиональной принадлежности. Просеивают через сито или сетку железной кровати речной песок, месят глину, обтесывают и таскают бревна для столбов и перекрытий, замешивают цемент. Таджикские дома должны выдерживать частые землетрясения. Поэтому стены состоят из коробки толстых деревянных каркасов, между которыми кладут кирпич. С обеих сторон кирпич замазывается или саманом или цементом. Впрочем, саман более пригоден для мягкой и прочной сцепки, чем цемент, который дает трещины при землетрясениях. В горных селениях вместо кирпича используют камни и каменную сечку, их собирают в русле реки. Но такие дома, конечно, холоднее, чем сложенные из сырцового, просушенного на солнце или обожженного кирпича. Дерево, которое идет в ход при строительстве, это в основном пирамидальный тополь, который высаживают повсюду. И такие дома стоят по сто и более лет. На одном из хашаров во дворе у Ангуршо мне посчастливилось поработать со знаменитым на Памире человеком, акаи Майем. Дядя Май в детстве снялся в главной роли в фильме середины пятидесятых “Дети Памира”, рассказывавшем о молодом сельском учителе-коммунисте, убитом контрреволюционерами, и его учениках, памирских мальчишках, в период установления Советской власти. Теперь дядя Май — скромный школьный учитель и добропорядочный семьянин, хотя имя Май переводится с таджикского как “вино”.

Кимоб

Одна из особенностей таджиков — любовь к поддразниванию, подначиванию друг друга. Есть такое понятие — “кимоб”, или “кибоб”. Это то, на упоминание чего у человека идиосинкразия. Кимоб есть не у каждого. Но если он есть и знакомые узнают о нем, тогда держись. Для нашего Ангуршо таким кимобом в кругу семьи стал “виноград в хлеву”. Доводилось слышать от знакомых и такую историю. Едут по Душанбе две маршрутки. Одна поравнялась с другой, и один водитель кричит другому: “Как там дела у картошки?” Безобидный, вроде бы, вопрос. Но второй водитель дает по газам, пытаясь догнать насмешника, и маршрутки устраивают ралли по городу с полными салонами пассажиров, нарушая маршрут и катаясь по кругу. Или, например, один коллега из центральной душанбинской газеты терпеть не мог, когда при нем произносили слово “пирожки”. Это был и есть, дай ему Аллах здоровья, добрейшей души человек. Он всегда был добр во всех отношениях и любил поесть.

Щадя его самолюбие, коллеги не рассказывали другим людям, при чем тут пирожки. Но новичку предлагалось подойти к нему и спросить: “Я иду на обед, вам пирожки купить?”

За эту особенность — очевидно, за любовь к пирожкам — коллеги прозвали его Хазрати Пирожок, то есть, Преподобный Пирожок или Его святейшество Пирожок.

Впрочем, таджики отходчивы. В народе бытует пословица: “Гнев таджика — что милость турка”. Не знаю, насколько она справедлива, но в случае с кимобом лучше всего придумать такой же ответный ход или посмеяться вместе со всеми. Так обычно и происходит.

Мой друг Дустмухаммад Дуст после начала гражданской войны не мог спокойно слышать слово “устод” — духовный руководитель, или учитель. Когда еще один мой друг, которого уже нет среди нас, Имомназар Холназаров, воскликнул сокрушенно в очередной раз: “Где теперь устод такой-то?”, Дустмухаммад попросил нас никого больше при нем не называть духовными учителями, кроме него самого. Сам Дустмухаммад, востоковед, кандидат наук, защищавшийся в Москве, на одном из таджикских митингов был запечатлен зарубежным фотокорреспондентом во время скандирования лозунга “Долой ГКЧП”. В то время он носил роскошную бороду, поменее, чем у Маркса, но поболее, чем у Энгельса. Фото облетело весь мир с подписью “Облик таджикского фундаменталиста”. Теперь при встречах я его так и называю — “устод фундаменталист”.

А наш друг Имомназар, бывший до войны главным редактором газеты демпартии Таджикистана “Адолат” (“Справедливость”), уже будучи серьезно больным, собрал байки своей жизни в небольшую книжицу под названием “Умрешь со смеху”.

Одна из баек Имомназара рассказывает, как его жена принесла персики и груши ему в больницу. Когда она наклонилась к нему, чтобы поправить подушку, он сокрушенно сказал: “Ты принесла мне такие фрукты, когда у меня уже зубов не осталось”. На что супруга, доктор наук, ответила без заминки: “Ты и с зубами был не такой уж едок”.

Таджикские женщины очень остры на язык. На язычок им лучше не попадаться. Вспоминается случай из жизни, который я сам наблюдал. Один мой друг души не чаял в сынишке. За семейной трапезой он подкладывал мальчонке кусочки мяса, приговаривая: “Ешь, сынуля, чтобы твой цыпленок большим вырос”. На что жена без всякого умысла отреагировала так: “Отец, да что ты к мальчишке пристал. Сам бы лучше поел”.

В песенном фольклоре есть целая серия шутливых “частушек” про то, что будет с женихом, если он возьмет в жены девушку из того или иного региона Таджикистана. К примеру, “Будет женка из Куляба, сердце сделает кебабом”. Или: “Будет женка из Дарваза, каблуки точи ей сразу”, “Будет женка из Памира, без штанов пойдешь по миру”, “Будет женка из Варзоба, не спасешься от кимоба” и т.п.

Хлеб и чай

Но есть люди, над которыми насмехаться тяжкий грех. Таджики великодушно и почтительно относятся к юродивым, каландарам — странствующим дервишам, калекам и инвалидам, к сумасшедшим и людям с синдромом дауна, к старикам. Обидеть их считается делом недостойным. С ними общаются, их не избегают, они — часть общества. Такому человеку при затруднениях помогут взобраться в транспорт, поднесут вещи.

Особое, трепетное отношение у таджиков к хлебу и воде. На улицах Душанбе не увидишь валяющихся кусков хлеба. Хлеб и даже крошки хлеба под ногами для таджиков — большой грех. Увидев кусок хлеба, прохожий подберет и отложит его в сторону, на возвышение. Раньше этот кусок хлеба могли еще и поцеловать. У горожан всегда остается зачерствевший хлеб. Его никогда не выбрасывали в помойное ведро. Что-то доставалось птицам на подоконнике, но вообще ждали звонка в дверь с вопросом: “Сухой хлеб есть?” Это сельские мальчишки собирали в холщевые мешки черствый хлеб для коров.

Сама таджикская лепешка обладает свойствами не плесневеть. Лепешки пекут на углях, в тандырах — полусферах специальных печей из глины. Лепешка прилипает к стенке тандыра и потом достается оттуда — уже яркой и пышущей, как солнце, ароматной и хрустящей — с помощью круглого решетчатого хвата на длинной ручке. У каждой местности своя лепешка и свой рисунок на ней. Есть слоеные лепешки с маслом, есть постные с кунджутом, есть тонкие, как лаваш, под названием “чапоти”. Но самыми вкусными лепешками считаются самаркандские или выпеченные самаркандцами. Летом порой достаточно лепешки с несколькими кусочками тающей ароматной кабодианской дыни-торпеды, парой мохнатых крупных курган-тюбинских персиков или с гроздью медового винограда “дамские пальчики”, или с кислым молоком-чаккой, или с каймаком-сметаной, чтобы наесться и утолить жажду. Зимой в горных районах на широкое деревянное блюдо кладут лепешку, заливают расплавленным топленым маслом и разведенным курутом — шариками сушеного створоженного кислого молока — посыпают луком, все это перемежают еще тонкой лепешкой чапоти-лавашем, заправляют перцем и луком, при желании посыпают отдельно сваренной и порезанной картошкой и вновь поливают топленым маслом или кислым молоком. Это и вкусно, и сытно.

Хлеб и у таджиков — всему голова. Окажись вы в любом доме в Таджикистане случайным путником или приглашенным гостем, вас напоят и накормят. Гостя сажают на самое почетное место с противоположной от входа в комнату стороны, на мягкие ватные стеганые курпачи — продолговатые одеяла, расстеленные поверх ковра или войлока. Приносят дастархан — некий аналог русской скатерти-самобранки. И в первую очередь на дастархан кладутся лепешки, которые разламывает хозяин или его сын. К вам подойдут и поднесут кувшин для мытья рук, подержат сосуд для слива воды, дадут полотенце. Все это вы проделаете, привстав с места, на которое вас усадили. Следом несут дымящийся зеленый (летом, в долинах) или черный (в горах и зимой, и летом) чай в маленьких чайниках. Потом на дастархане появляются сладости — печенье, мед, конфеты. Все это вносится мужчинами через дверь или подается из другой комнаты женщинами через небольшое квадратное окошко. Женщины в комнату с незнакомыми мужчинами не входят и за одним дастарханом с ними не сидят. Не стоит торопиться особо налегать на сладости, поскольку на кухне уже кипит работа — готовится или подогревается горячее: плов, шурпа, лагман. В крайнем случае — яичница.

Прежде чем налить вам пиалу чая, хозяин убедится, что тот хорошо заварился. Налитую до половины пиалу он сливает обратно в чайник и проделывает это раза два. После этого первую пиалу с чаем передают гостю или старшему. В Азии принято наливать чай до половины пиалы. Этому есть несколько объяснений. Во-первых, чай всегда пьют горячим и свежезаваренным. А у пиалы, как известно, нет ручки. Держа верхнюю половину пиалы большим и указательным пальцами и поддерживая мизинцем нижний обод сосуда, вы не обожжетесь и не выроните пиалы. Во-вторых, чай в заполненной наполовину или меньше пиале быстрее остывает, вы не обожжете язык и рот. В-третьих, это знак уважения. Это означает: пейте на здоровье, хозяин тут же нальет еще столько раз, сколько захотите. Наполненную менее чем наполовину пиалу с чаем русские Таджикистана называют в шутку “чаем с уважением” и иногда говорят: “Мне без уважения, пожалуйста”. Однако на Памире это пожелание излишне, там наливают по-памирски — до краев.

Когда же вы будете покидать гостеприимный таджикский дом, вы заметите, что вся обувь вошедших заботливо повернута носками наружу.

Празднества

Вид праздничной лепешки и ее запах на всю последующую жизнь запоминаются каждому мальчику-таджику, прошедшему обряд “хатна” -- обрезание. Мальчишке-дошколенку прикрывают лепешкой обзор, чтобы он не видел приготовлений к операции и сам ее ход. Так что, ничего не подозревая, мальчик иногда даже не успевает испугаться. Мальчику говорят, что он станет мужчиной. Его одаривают родные и гости, складывая у подушки подарки, а под подушку -- деньги. Помню, я не только не успел испугаться, но и, чувствуя торжественность положения, ощущал себя едва ли не принцем крови и богачом.

Отец по такому случаю устраивает обязательное празднество, на которое созываются соседи и родственники. В сельской местности и в городах, в зависимости от возможностей семьи, на праздник приглашаются певцы и танцовщица, которые выступают до глубокой ночи. В их репертуаре фольклор и песни на стихи таджикско-персидских классиков, суфийская музыка. Музыка далеко разносится, и никто особо не ропщет, праздник есть праздник. Зачастую соседи или родственники договариваются о проведении обряда сразу для двух-трех мальчиков — из соображений экономии. Так помимо единородных братьев у мальчиков появляются побратимы по обряду инициации. Например, мои названые братья перед самым обрядом попросились в туалет и отказывались оттуда выходить. Пришлось мне идти первым. Теперь я по праву считаюсь старше и главнее обоих, хотя один из них родился на 10 дней раньше. Сегодня он — популярный таджикский рок-музыкант.

На такое празднество в сельской местности, а большинство населения Таджикистана живет на селе, режут бычка или барана — как и на большую свадьбу, куда созывается вся округа. Специальные глашатаи разъезжают на лошадях или автомобилях и громко созывают гостей. В годы моего детства такой глашатай ездил по улицам села и между полей на грузовике и из кузова протяжно объявлял, что такой-то делает сыну обрезание или женит сына тогда-то и там-то. Теперь мобильная связь значительно облегчила оповещение родственников, живущих далеко, но соседей и близкую родню дешевле позвать все же дедовским способом. В том, что на свадьбу созывают всю округу, есть элемент махаллинской взаимопомощи. Более зажиточные кормят и тех, кто в той или иной степени нуждается. На свадьбу может зайти любой гость, любой прохожий, друг и гость гостя.

Свадьбы, как и поминки, и иные праздники, по мусульманским обычаям, требуют пожертвований для посетителей мечети, для чего режут бычка или барана, а мясо раздают так же, как это делают в память о ком-то, в связи с выздоровлением близкого человека или счастливым избавлением от какой-либо напасти или несчастного случая. После праздника остатки мяса, плова, первых блюд также раздаются, разносятся по родственникам и соседям.

В самих свадебных ритуалах сохранилось немало древних традиций. Свадебные церемонии состоят из 15-16 обязательных частей, разнесенных по времени и месту. Сюда входит визит посланника с вестью о намерениях, предварительная встреча потенциальных сватов, смотрины или знакомство родителей жениха с невестой, сватовство, помолвка, визит родственниц жениха, шитье родственницами невесты ватных одеял, утренний плов для соседей и т.д. Приданое платит сторона жениха. Часть этих средств остается родителям невесты, которые также договариваются с родственниками жениха о взаимных тратах в интересах молодоженов, на их жилье и обустройство.

Кульминацией является сама свадебная церемония. Расскажу свои детские воспоминания о свадьбе двоюродного брата в родном селении Варк. После загса жених привез невесту в дом ее родителей и отправился к себе готовиться к свадебному торжеству. Вечером, когда котлы уже дымились и собирались гости, молодежь, парни и девушки, во главе с женихом с музыкой и танцами отправились по трассе Самарканд–Бухара (отрезку Великого Шелкового пути, проходящему через селение Варк) к дому невесты. Там их встретили ее родители, и после ряда непродолжительных ритуалов жених вышел с невестой к воротам, перед которыми был разожжен костер. Он поднял невесту на руки, и, положив ее на правое плечо, обошел несколько раз против часовой стрелки вокруг костра. Их проход до машины осыпали конфетами и монетами.

Уже в доме жениха, где молодоженов встречают игрой на дойре-бубне и танцами, их проводят в отдельную комнату, где сажают в угол лицом ко входу за сюзане — вышитое национальными узорами покрывало, завесу от посторонних глаз. Там над ними совершается обязательный мусульманский обряд бракосочетания — никох. Они подтверждают свое согласие на брак, после чего им дают отпить воды из одной глубокой пиаловидной чаши — коса. Теперь они муж и жена. Сиделки, которые находятся рядом, через определенное время передоверяют их мужчинам, те провожают молодых к столу. Наутро после свадьбы женщины со стороны жениха, ночевавшие в соседней комнате, приходят за простыней. Этот последний ритуал призван подтвердить, что невеста выходит замуж девственницей. После свадьбы молодая жена надевает белоснежный платок и первое время не появляется на людях. А через некоторое время молодые должны засвидетельствовать свое почтение родственникам невесты и жениха, посетив всех, кто их пригласит.

Сельские таджики с детства приучены к строгости и труду. Здесь еще сохранилась логика крестьянских семей: чем больше детей, тем крепче семья и тем легче ей управляться с хозяйством. Дети с детства подметают глиняный двор, косят траву на холмах, в поймах ручьев и рек, грузят копны на ослов, участвуют в прополке, сборе овощей и фруктов, хлопка, ухаживают за скотиной. Иногда это происходит в ущерб учебе. Мои двоюродные братья жутко завидовали мне, горожанину, когда я приезжал на летние каникулы и пользовался положением гостя, но делали смиренно свою нелегкую работу и приучали к ней меня. А я все норовил сманить их искупаться в хаузе -- бассейне для полива, в арыке или в Зарафшане. Иногда мне это удавалось. И хотя за наши отлучки им порой доставалось, они вспоминают о тех шалостях с удовольствием.

Навруз

Пожалуй, самым древним и самым любимым праздником у таджиков является Навруз. Его название дословно переводится с таджикского как “новый день”, “нав” или “нов” — “новый”, “руз” — день. У Навруза, в отличие от собственно мусульманских праздников, фиксированная дата, он исчисляется по солнечному, а не лунному календарю. Навруз наступает с 20-го на 21 марта, в день весеннего равноденствия, когда ось нашей планеты выравнивается и становится параллельной оси солнца, а экватор Земли оказывается перпендикулярным солнечной оси. Этому древнему зороастрийскому празднику тысячи лет. И завоеватели-арабы не смогли его запретить ни таджикам, ни неиранским народам всей Азии. Историки считают: празднование Навруза от берегов Индийского Океана до Поволжья свидетельствует о том, что контакты предков таджиков распространялись на обширные территории Евразии и влияние их культуры в этом ареале было значительным.

В Таджикистане обычно к Наврузу расцветают миндаль и персик. Нежно-розовая дымка их цветения в долинах и трогательные стрелы подснежников в горах — первые вестники приближающегося Навруза. К 21 марта земля в долинах и предгорьях прогревается, начинаются теплые весенние дожди, и, согласно зороастрийскому земледельческому календарю, приходит пора сева. За неделю до 21-го проращивают зерна пшеницы в блюдах и чанах. Из этих пророщенных зерен, богатых минеральными веществами и жизненной силой, всю ночь варят сумалак (суманак). После зимнего авитаминоза — весьма полезная штука. На праздничном столе вместе с сумалаком должно быть семь блюд на букву “с”.

Навруз сопровождается народными гуляниями, конными скачками, древними конно-спортивными играми човган (конным поло), а также бузкаши — козлодранием. В этот день варят яйца, которые, если их поставить на попа на столе, упадут только после того, как ось земли сместится. А дети проводят состязания на прочность яичной скорлупы так же, как в России на Пасху. После Навруза мальчишки пополняют свои запасы альчиков — бараньих мослов, в которые потом играют до новых праздников. А из кусков бараньей или козьей кожи с шерстью делают они лянги с плоским свинцовым грузилом посередине, прикрученным ниткой или проволокой, продетыми через кожу. Подбрасывая эту штуку внутренней поверхностью стопы и не давая ей как можно дольше упасть на землю, они вырабатывают координацию движений, терпение и выносливость. Помню, пацанами мы играли в мослы и в лянгу часами, забывая о еде и уроках, соперничая, совершенствуясь и самоутверждаясь.

Слово и судьба

С традицией широко закатывать праздники боролся ислам: запрещались музыка, танцы, возлияния. Потом с ней боролась советская власть, запрещая молитвенные благословения и такой “пережиток темного прошлого” как выплата калыма за невесту, который по сути является стартовым капиталом для молодоженов. Теперь власти суверенного Таджикистана запрещают пышные празднества, объясняя это соображениями экономическими: мол, они наносят ущерб бюджету семьи. Но традиция неистребима. То ли она в крови, то ли срабатывает стремление быть не хуже соседей и родственников, показать и свою способность достойно отметить праздник.

Любовь таджиков к застольям настолько резко контрастирует с аскетическими буднями, что задаешься вопросом: не из зороастризма ли с его священной хаомой тянется эта любовь. Рецепт той хаомы давно утрачен, но, как и древние греки, пришедшие в Согдиану и Бактрию две с половиной тысячи лет назад и ассимилировавшиеся, растворившиеся потом в городах и долинах в течение тысячи лет, таджики любят на праздниках поговорить.

Всякое застолье, особенно праздничное, сопровождается своего рода соревнованием в красноречии, декламированием классических стихов Хайяма, Саади, Руми, Джами, Бедиля и, конечно, рубаи Хайяма. Жива и традиция “мушоира”, когда стихотворцы, собираясь, соревнуются в красноречии, по очереди подхватывая заданную тему и определенный ритм. У любителей поэзии есть и другая, не менее увлекательная игра — “байтбарак”, когда соревнующиеся должны продолжить строку или двустишие из стихотворения классика. Помню, моя любимая учительница Маргарита Николаевна Басенюк, преподававшая у нас историю, говорила: тем и отличались древние греки от древних римлян, что любили не только выпить, но и вкусно поговорить.

К слову о Хайяме. В отличие от иранцев, таджики Хайяма ценят очень высоко, их не смущает его вольнолюбие, его гедонизм, воспевание вина. Многие понимают, что речь идет не столько об алкогольном напитке, сколько о напитке любовном, о суфийском символе любви к Богу. Кроме того, таджики гордятся, что являются основоположниками персидской поэзии, поскольку первый новоперсидский поэт, живший в IX веке, всемирно известный Абу-Абдулло Рудаки был таджиком из кишлака Панджруд, что на севере современного Таджикистана. Там он и похоронен. Туда, к его мавзолею, поклониться приходят продолжатели его традиций в таджикской поэзии и сегодня. Считается, что таджиками были также Фирдоуси, Джами и Руми, основоположник алгебры Ал-Хорезми, один из основоположников современной химии Ал-Беруни. Западные исследователи признают огромное влияние, которое оказали на крестоносцев и эпоху Возрождения мусульманские ученые, алхимики, философы. Само название алгебры имеет мусульманское происхождение: от Ал-Джабра. А астрономы и сегодня признают, что календарь, составленный в XI веке Омаром Хайямом, точнее, чем принятый нами, тот, по которому мы отсчитываем свое время. Читая Хайяма, обнаруживаешь, что задолго до сегодняшних открытий, согласно которым Вселенная имеет форму диска или бублика, он утверждал: “Круг мироздания подобен перстню”. Перед плеядой великих таджикско-персидских поэтов, творивших с IX по XV века, преклонялся Гете, писавший, что каждый из них куда значительнее, чем он сам. И, что примечательно, практически каждый таджик или иранец, любого сословия и достатка, остановленный вами на улице в Душанбе, Москве, Лондоне, Нью-Йорке, Кабуле или Тегеране, прочтет вам по памяти рубаи Хайяма, стихи Рудаки, Хафиза на том самом языке, на котором они были написаны тысячу или 500 лет назад и на котором и сегодня говорят таджики Таджикистана, Афганистана и жители Ирана.

“За родинку ее отдал бы я Самарканд и Бухару”

По сути, этот поэтический и философский капитал, накопленный за “шесть веков славы”, как написал в одноименной книге Михаил Зандер, и есть главное сохранившееся культурное достояние таджиков. После нашествия монголов города — центры культуры и искусства — были разрушены, а многие носители культуры и знаний истреблены. В эпоху активизации морских путей Великий Шелковый, проходивший через Бактрию и Согдиану, утратил свое значение. Горы опять стали на многие века убежищем древнего народа. За монгольскими нашествиями последовали тюркские. “Вероломство входит в каждый дом”, — писал о своем времени Хафиз. Некоторые таджики не могут, однако, простить ему строчек из знаменитой газели:

Агар он турки шерози ба даст орад дили моро,

Ба холи хиндуяш бахшам Самарканду Бухороро.

Есть немало переводов этой газели на русский язык. Но ни один из них не отражает всей сути этих двух первых строк. Я перевел их так:

Когда ширазская турчанка вернет мне сердце в узах рук,

За узы с родинкой отдам я и Самарканд, и Бухару.

“Холи хиндуяш” в газели Хафиза означает дословно “индийская родинка”. Как известно, когда индианки выходят замуж, они помечают лоб знаком “родинки” — знаком того, что женщина связана супружескими узами. В империи великих моголов, потомков Тимуридов из Самарканда, в Индии такой знак носили не только индуистки, но и мусульманки.

Эти строки Хафиза оказались пророческими. Древние города Согдианы в низовьях Зарафшанской долины, Самарканд и Бухара, восстававшие из пепла после греков, арабов и монголов, при образовании советских республик в 1924 году достались Узбекистану. А таджикский язык как язык “феодальной элиты и духовенства”, согласно советской национальной политике, стал оттуда постепенно вытесняться.

Так культура таджиков из древней городской превратились в преимущественно аграрную и оказалась запертой в географическом тупике на приступах скал, вдали от дорог. Столицей Советского Таджикистана сделалось село Душанбе, стоящее на месте давно срытой войнами и ветрами кушанской крепости с эллинскими колоннами.

Самые образованные носители таджикского (персидского) языка вынуждены были уйти в Афганистан, Иран, Индию, в очередной раз рассеявшись по миру. Персидская графика была запрещена, книги сжигались, а те, кто их прятал, карались смертью или лагерями. Народ остался без письменности и доступа к своей культурной сокровищнице. В первые годы Советской власти население бывшего Бухарского эмирата сократилось на несколько сотен тысяч человек. Вооруженное сопротивление Советской власти в отдельных горных районах продолжалось до сороковых годов. А массовый исход таджиков и узбеков в Афганистан оказал влияние на весь последующий ход истории в регионе. Один из лидеров моджахедов, который воевал против советского контингента в Афганистане, Ахмадшах Масуд, в начале девяностых годов возглавил Северный альянс против талибана и стал союзником России. А происходил Масуд из таджикского самаркандского рода. Его убили, как считается, смертники Аль-Каиды за несколько дней до атаки на нью-йоркские небоскребы. А уже через месяц Международная коалиция силами Северного альянса выбила талибов и Аль-Каиду из Кабула.

Афганского таджика от бывшего советского можно отличить по речи. Каждый второй из них превосходный оратор, предприниматель и философ. Каждый первый — воин, землепашец и мастер на все руки. В 2001 году я оказался в Ходжа Бахавуддине, ставке Масуда, где в короткое время на свободном месте вырос целый поселок из частных домов. В этих домах были свет и тепло от генератора, спутниковые тарелки. Сначала появился мини-кирпичный заводик под открытым небом. Потом из красной глины, которую добывали тут же, начали лепить и обжигать на месте кирпичи. А на базаре Ходжа Бахавуддина можно было встретить разнообразие продукции, какому позавидовал бы любой продуктовый и вещевой рынок. Что меня удивило, так это то, что здесь были даже сохи и плуги для тракторов и запчасти для автомобилей, произведенные местными кузнецами и ремесленниками. И еще много чего там было, к примеру, детали для часов или для видеосъемки, поиск которых в Москве занял бы немало времени. Но самым удивительным товаром местного производства стала для меня спутниковая телевизионная антенна, собранная из… расплющенных консервных банок. Помню, тогда я подумал: этот народ не победить, а если дать ему 50-100 лет спокойной жизни, он превратит свою страну в цветущий сад.

Один из парадоксов Афганистана — свободный рынок, функционирующий в любых условиях, даже когда идет война и территории блокированы линиями огня и постами. Торговцев пропускают беспрепятственно.

В 1992-1997 годах Ахмадшах Масуд и афганцы приютили у себя не менее ста тысяч беженцев из Таджикистана. Им предоставили территорию для строительства и обустройства, помогали, чем могли. Но и таджики-шурави (советские), как нас там называли, не остались в долгу. Они лечили афганцев, пахали землю на своих советских синих тракторах Липецкого тракторного завода, помогали строить мини-гидроэлектростанции. А после мирных переговоров в Кабуле, Ашхабаде и Москве в 1997 году таджикские беженцы вернулись домой, оставив афганцам клубы с кинозалами, сельские больницы, мечети, но забрав с собой на родину скотину и трактора.

Забытый свет

Тем временем в уже суверенном Узбекистане стали закрывать таджикские школы и газеты на таджикском языке. И хотя горожане-таджики там все еще пытаются хранить родной язык и национальную идентичность, делать это становится все труднее. Отношения между властями Таджикистана и Узбекистана с середины 90-х годов, к сожалению, остаются довольно прохладными и натянутыми. И от этого страдают как таджики, оставшиеся на территории современного Узбекистана, так и узбеки, веками живущие на территории, отведенной советским переделом современному Таджикистану в горах, которые в Бухарском эмирате именовались Восточной Бухарой.

А редкий и достойный пример настоящей мужской дружбы таджикского и узбекского поэтов, наставника и ученика Абдурахмана Джами и Алишера Навои — они даже похоронены рядом, их мавзолеи расположены недалеко друг от друга в афганском городе Герат — остается пока достоянием пятисотлетней давности.

К сожалению, и в Таджикистане отвечают тем же: закрывают узбекские школы, прекращают ретрансляции узбекского телевидения, переименовывают узбекские топонимы. Есть множество других проблем, которые вызваны длительным кризисом отношений между поссорившимися соседями. Это и отказ в выдаче обвиняемых в преступлениях и вооруженных нападениях, и задержание и разграбление транзитных грузов. На противопехотных минах вдоль заминированного узбеками периметра границы то и дело подрываются пастухи, сборщики трав и хвороста. В зимние месяцы Узбекистан прекращает подачу электроэнергии и газа Таджикистану. И таджики, зажатые в географическом тупике, ищут всяческие возможности, чтобы выжить и развивать страну. Строятся тоннели через перевалы, дороги на Китай и Пакистан.

Но главным камнем преткновения, пожалуй, является вопрос о воде. Таджикистан, благодаря своим памирским ледникам и горным рекам, обладает мощными гидроресурсами. Отсюда, фактически из сердца Азии, он снабжает расположенные ниже страны животворящей влагой. Крупнейшие реки Центральной Азии Аму-Дарья, Сыр-Дарья и Зарафшан сбегают с таджикских гор, добираясь теперь тонкой струйкой до Аральского моря. В условиях дефицита электроэнергии, при отсутствии собственных нефти и газа, Таджикистану не остается ничего иного, как строить гидроэлектростанции в верховьях своих рек. Это вызывает у соседей опасения, что таджики получат рычаг управления стоком воды и, соответственно, экономического давления.

Тем временем Таджикистан вынужден не только экономить электроэнергию в ущерб развитию экономики, но и отключать свет в домах зимними вечерами. Дети зачастую учатся в неотапливаемых школах, больные лежат в выстуженных палатах. В связи с отсутствием работы тысячи молодых таджиков уезжают на заработки в Россию, откуда в душанбинский аэропорт порой возвращаются в цинковых гробах. Тем не менее, самым привычным, хотя и небезопасным маршрутом для “мардикоров” -- сезонных рабочих остается Россия. Однако все больше становится и тех, кто уезжает в Европу, в арабские страны, в США и Канаду, где они учат языки, некоторые получают образование. Английский и арабский при изучении иностранных языков приобретают преимущество перед русским, поскольку знание их обещает больший заработок и лучшую перспективу даже в самом Таджикистане. Молодые сельские ребята, отправляющиеся в Россию на заработки, практически уже не знают русского языка — это дети военных лет, когда преподавать его стало некому.

Но таджики терпеливы. Они вернутся из России уже “русскоговорящими” и с представлением о русской культуре. Надеюсь, и с любовью к ней. Они готовы смиренно трудиться на стройках, подметать улицы, жить в холодных подвалах и подсобках, подвергаться унижению со стороны ненасытных милиционеров, кидал-посредников и алчных недобросовестных работодателей, наживающихся на их дешевом труде, потому что каждый из таджикских гастарбайтеров, среди которых немало и “таджикских узбеков”, имеет простую цель и мечту: заработать, отправить деньги на родину, помочь родителям, накопить на свадьбу, построить свой дом, завести детей, накормить и одеть их, дать им образование, женить…

Круг небес вращается, и таджики верят, что все хорошее вернется. Так уже бывало на протяжении тысяч лет. Уж они-то знают.

Ногам под памирским сандали так хорошо, что можно в холодную зимнюю ночь откинуться на курпачу и после живого общения в кругу семьи лечь спать, оставив ноги под теплым одеялом. Ведь, как говорят таджики, даже за самой темной ночью наступает рассвет.

«Дружба Народов» 2012, №3

Таджикистан > Внешэкономсвязи, политика > magazines.gorky.media, 6 марта 2012 > № 519479

Россия > Внешэкономсвязи, политика > itogi.ru, 28 ноября 2011 > № 442800

Герой капиталистического труда

Александр Шохин — о семибанкирщине и ее могильщиках, об искусстве уходить и науке возвращаться, о том, чем можно обидеть Примакова и как правильно отказать Черномырдину, а также про то, как оказался фигурантом в деле об убийстве Отари Квантришвили

Беседуя в прошлый раз в офисе РСПП, мы условились, что новую встречу проведем на даче у Шохина. Александр Николаевич, как и обещал, показал, в каком состоянии находятся два арендованных им гектара рублевского леса. Чисто, аккуратно, ухоженно, придраться не к чему, даже если бы сильно захотелось. Правда, по периметру участка забор. Он хоть и пониже, чем у соседей, но весьма высокий — не перепрыгнуть. А с другой стороны, куда в России без него, без забора-то?..

— Нынешние акулы капитализма по масштабу личностей сопоставимы с теми, кто начинал в 90-е?

— Разве в верхней части российского списка Forbes появилось много новых имен?

— Ну как? Семибанкирщину, верхушку айсберга, разметало конкретно. Один сидит, другие за кордоном попрятались, таскают друг дружку по лондонским судам, стараясь на горячо любимой Родине лишний раз не отсвечивать. На плаву единицы.

— Не пережили нулевые годы те, кто, собственно, и был в прямом смысле слова олигархом. В какой-то момент отдельным предпринимателям показалось мало сознавать себя крупными магнатами, они пожелали, обладая мощным медийным ресурсом, активно играть в политику, дергать власть за ниточки, лоббировать свои интересы, влиять на деятельность президента и парламента, продвигать нужных людей в различные госструктуры… Так не могло продолжаться вечно. Помню, как в середине июня 98-го в доме приемов «ЛогоВАЗа» на Новокузнецкой улице Березовский собрал олигархат и пригласил Чубайса, Федорова, меня. За столом — Ходорковский, Гусинский, Смоленский, прочие, как сказали бы сейчас, «форбсы». Сидели и решали, кого назначать спецпредставителем президента по связям с международными финорганизациями в ранге вице-премьера. Схема была следующая: требовался человек с опытом переговоров с МФО. Выбор из четверых — Гайдар, Чубайс, Федоров и Шохин. Решение необходимо принять немедленно. Ельцин сразу же подпишет указ, и новый назначенец без промедления начнет выбивать из МВФ кредит в пятнадцать миллиардов (не меньше!) долларов. Кандидатуру Гайдара практически не обсуждали — чересчур одиозен для Думы. Чубайс уклонился: его только что назначили в РАО «ЕЭС», надо вникать. Федоров заступил в мае на пост налогового министра, резво взялся за повышение собираемости налогов. Дескать, пусть продолжает. Остался Шохин. Я сказал, что прежде, чем дать согласие, хотел бы определиться с позицией: что лучше — просить кредит у МВФ или ослабить рубль, расширив валютный коридор. Мне отвечают: тут и думать нечего, надо брать деньги у Запада незамедлительно. После этого в тему вернулся Чубайс: «Если сомневаешься, готов занять позицию». Буквально назавтра (кстати, накануне был день его рождения) Анатолий в статусе зампреда правительства — ранга первых вице в кабинете Кириенко не было — принялся вытряхивать кредиты…

Дурную службу олигархам, как ни странно, сослужили президентские выборы 1996 года, когда они поверили в свое всесилие. Пацанов, что называется, понесло… Я был свидетелем, как эта каша заваривалась в конце января 96-го в Давосе. Крупнейшие бизнес-иерархи приняли решение поддержать кандидатуру Ельцина, попутно отказав в доверии Явлинскому на том основании, что Григорий не потянет против Зюганова. Помню, как в кулуарах Давоса сетовал Березовский: «Зачем Гриша выступает на английском? Ему надо обращаться к России, а не пытаться понравиться западной аудитории!» Зюганов даже на чужой площадке исполнял роль народного трибуна и явно переиграл оппонента-аналитика. Чувствовалось: состязаются представители не то что разных весовых категорий, а видов спорта — шахматист и штангист. В качестве серьезного кандидата от власти мог рассматриваться Черномырдин, но против него играла компания Коржакова — Барсукова — Сосковца. Те готовились свалить Виктора Степановича, посадить в премьерское кресло своего человека (легко догадаться, кого), который и должен был спустя короткое время сменить болеющего и слабеющего Ельцина на посту президента. Но малину испортил Чубайс, вынесший конфликт внутри президентской команды наружу, Борису Николаевичу пришлось срочно принимать решение, убирать отбившегося от рук телохранителя с сотоварищами… Впрочем, эта история хорошо известна, нет смысла заново подробно ее пересказывать.

— А вы на линии огня оказывались, Александр Николаевич?

— Неоднократно. Меня часто «снимали» с работы. Одним из первых — Гусинский. От синхронистов-переводчиков ему стало известно, будто бы я, находясь вместе с Ельциным в Брюсселе, оптом сдал российские банки на милость иностранному капиталу, открыв тому границу нашей страны. А было ровно наоборот. В рамках переговоров по Соглашению о партнерстве и сотрудничестве с Евросоюзом мы настаивали на защите внутреннего финансового рынка, ограничивая присутствие иностранных банков в России. Спорили долго и горячо! И не только по этому вопросу. В результате мы отказались в 1993 году подписывать итоговый документ с ЕС, все случилось лишь летом 94-го. За этот срок многое удалось утрясти, сбалансировать. Тем не менее Гусинскому доложили, что Шохин льет воду на чужую мельницу. Владимир Александрович предпринял титанические усилия, чтобы убрать меня из правительства. Он даже не считал нужным скрывать свои намерения, открыто говорил о планах ближнему кругу…

Коржаков тоже требовал крови. Много нервов мне попортило противостояние с его группой, связанное с пресловутой фирмой Noga. С ее президентом господином Гаоном я начал выяснять отношения как курировавший это направление зам Черномырдина. На мои вполне резонные требования предъявить документальные доказательства задолженности России Гаон через Сосковца и Коржакова выходил на Ельцина, и Борис Николаевич писал жесткие резолюции, требуя от ЧВС разобраться с непокорным подчиненным, а в случае невыполнения поручения президента отстранить того от работы. Мол, благородный иностранец в 91-м году накормил Россию, можно сказать, спас от голода, а Шохин теперь не хочет платить по счетам. Я считал, что закон на нашей стороне, это подтвердили и суды. Из семисот миллионов долларов, заявленных Гаоном, мы проиграли лишь пятьдесят миллионов. Да и эту сумму не сумели отсудить исключительно по вине авторов соглашения с хитроумным швейцарским гражданином. По сути, мы заплатили небольшие штрафные санкции, а остальное удалось отстоять к вящему неудовольствию Коржакова и иже с ним. Они ведь хотели, чтобы Гаону без судебных слушаний ушли семьсот миллионов. Хотя, наверное, все же намного меньше — с учетом отката… Отбиваться приходилось нам вдвоем с Олегом Давыдовым, покойным ныне министром внешних экономических связей. Мы убедили Черномырдина не выпускать уже подписанное им мировое соглашение с Гаоном. Выудили бумагу из канцелярии, на ней не успели поставить исходящий номер, без которого документ не имел юридической силы. Тем не менее наши оппоненты предоставили главе Noga это распоряжение, и потом он размахивал им в стокгольмском суде в качестве аргумента, что российское правительство готово было признать законность его претензий. Неприятная история, с душком…

Коржаков в «мемуарах» пишет, что действительно добивался моей отставки, ибо я, будучи агентом влияния Всемирного банка и МВФ, продавил решение об отмене режима спецэкспортеров, чем нанес урон российской экономике в целом и экспорту нефти и нефтепродуктов в частности. В действительности это была абсолютно коррупционная схема, поскольку статус поставщика могла получить любая шарашкина контора, после этого быстренько превращавшаяся в олигархическую структуру. Самым крупным экспортером тогда неожиданно оказалась компания «Балкар-Трейдинг», зарегистрированная в Балашихе и изначально занимавшаяся торговлей подержанными иномарками. Ну не чудеса ли? Мы предусмотрели механизм, позволявший производителям нефти экспортировать ее пропорционально объемам добычи без всяких посредников, чем выбили пласт прилипал, которые считали себя серьезными бизнесменами и вдруг лишились стабильного заработка. Кому такое понравится? Естественно, люди напряглись, постарались задействовать доступные им механизмы…

Снимал меня с работы и Билл Клинтон со Строубом Тэлботтом. Им не нравилось, что я активно защищаю сделку с Индией по ракетным разгонным блокам. Перед саммитом G7 летом 93-го года Борис Николаевич пообещал американскому коллеге отстранить меня от участия в переговорах по космосу с делегацией США. И отстранил…

Много чего можно вспомнить! Благодаря «независимым» журналистским расследованиям я неожиданно оказался заказчиком и чуть ли не исполнителем убийства Отари Квантришвили. Не думаю, что подобный бред мог родиться у кого-то в голове спонтанно, без предварительного заказа. Якобы я собирался поставить под свой контроль потоки денег, идущие через Национальный фонд спорта. Тот имел таможенные и прочие послабления при ввозе в страну табака и алкоголя. С какого, спрашивается, перепуга я полез бы в такую историю? Но нашелся молодой человек по имени Ваня, вроде бы готовый рассказать компрометирующие меня факты. Якобы он где-то пересекался с моим покойным братом, а потом еще с кем-то… Правда, свидетельствовать в суде этот мальчик не мог, о чем представил соответствующую справку. Даже сейчас в пересказе это выглядит предельно нелепо, тем не менее грязный слух был запущен. Напрямую меня никто не обвинял, лишь смутные намеки гуляли: то ли он шубу украл, то ли у него… Видимо, ставилась задача любой ценой замарать имя, а ничего более убедительного нарыть не удалось, хотя к сбору компромата подключили специалистов из Академии ФСБ, подконтрольной Коржакову (он писал об этом). В итоге я был вынужден обратиться в суд с иском о защите чести и достоинства. Мои интересы представлял адвокат Генри Резник. Уже после всех разбирательств Артем Боровик (публикация случилась в его альманахе «Совершенно секретно») извинялся, объяснял, что ничего не знал о готовящейся статье — его не было в стране, когда номер подписывался в печать… Потом я даже случайно познакомился со вдовой Квантришвили. У нее был парикмахерский салон на Рублевке, и я ходил туда стричься, еще не зная, кто его держит. Меня устраивало месторасположение, я жил тогда на казенной даче в Жуковке. Когда нас представили друг другу, я прямо спросил, верит ли женщина написанному в газете. Она коротко ответила, что кому надо, все всё знают. Помню, я пошутил: «Задаю вопрос, поскольку в руках у ваших девушек ножницы…» Элисо Квантришвили рассмеялась: «Стригитесь, не беспокойтесь! И на дураков не обращайте внимания». Так что и с помощью мифического «убийства» отправить меня в отставку не получилось.

Зато сам я дважды подавал прошение на имя президента. Это к теме нашего предыдущего разговора, что Шохин держался за место… Ушел из правительства я, кстати, в тот же день, что и пришел. 6 ноября 91-го Борис Ельцин издал указ о моем назначении вице-премьером, а ровно через три года он же подписал мое заявление об отставке…

— Повод?

— В какой-то момент я почувствовал себя одиноким волком. Из старой команды, с которой начинал, почти никого не осталось. Меня и раньше «забывали» включить в новый состав правительства, не раз пытались оставить за бортом при очередном его реформировании. Уже рассказывал, что Гайдар с Чубайсом не сильно хотели видеть меня на ключевых постах, но все же мы были единомышленниками по крови. Плюс Черномырдин понимал, что в его ближний круг должны входить независимые, не вовлеченные в систему клановых или семейных интересов профессионалы, чтобы прицел, как говорится, не сбился. Фактически у меня никогда не было групп поддержки в бизнесе и властных структурах, я не старался их сформировать. Возможно, это и предопределило мое политическое долгожительство. Я был равноудален от всех, никто и ничто не мешало реализовывать государственный интерес, как его понимал. Снимать же с должности меня начали уже весной 92‑го года. Более четырехсот депутатов тогда подписались под письмом к президенту. Смысл обращения был прост: реформы хорошие, последствия плохие. Я ведь отвечал за социальный блок, приходилось и на Горбатый мост к недовольным шахтерам выходить, и с профсоюзами переговоры вести… Перед VI съездом встретился с Ельциным и сказал: «Если решите сдать депутатам меня или кого-то из правительства, постарайтесь получить взамен какую-нибудь компенсацию. Нельзя просто так жертвовать членами команды…» Возвращаюсь из Кремля, звонит Бурбулис: «Что ты наговорил президенту?! Он рассказал, будто приходил Шохин, грозил пальцем, мол, сдать хотите? Не советую!» Не знаю, какие нотки уловил в моих словах Борис Николаевич, но тогда на съезде он нас отстоял. Однако к 94-му все стало иначе. В правительство пришли новые люди — со своими интересами, командами, сферами влияния. Пока видел смысл в том, чтобы продолжать работу в Белом доме, терпел, хотя меня потихоньку и оттирали от процесса принятия ключевых решений. Но когда возникла серьезная развилка, решил уйти, а не занимать «теплое» место. Как зампред правительства формально я курировал финансово-экономический блок, но при этом не имел реальных рычагов влияния на Минфин и Центробанк. Это была компетенция премьера и президента. И когда после «черного вторника» в октябре 94-го года на президиуме пр

авительства я схлопотал выговор за плохую координацию деятельности двух названных выше ведомств, то сказал: «Принимаю претензии, но для исправления ситуации мне понадобятся соответствующие полномочия. Для начала прошу согласовать со мной кандидатуру будущего министра финансов, чье место вакантно». Никто не возразил. Выхожу из зала заседаний и попадаю в кольцо журналистов, которые просят прокомментировать назначение главы Минфина. А мне еще имя его неизвестно. Спрашиваю: «Кто?» Отвечают: «Владимир Пансков. Как к нему относитесь?» Говорю: «Персону обсуждать не буду, но только что мы условились об определенных правилах». Рассказываю прессе о выговоре и обещанных полномочиях. Утверждение нового министра (Пансков это или кто-то иной) — нарушение уговора. И добавляю: «Придется мне подать в отставку». Иду к ЧВС с прошением. Он сидит насупленный: «Что наделал?! Тебя хотели снять вместе с Дубининым и Геращенко, я спас, отстоял, столько сил положил, а ты…» Объясняю: «Не хочу, Виктор Степанович, превращаться в мальчика для битья, а после подписанного за моей спиной указа назад дороги нет. Хоть бы дали поговорить с Пансковым до утверждения, из политеса соблюли бы субординацию, чтобы человек понял, что и я для него босс, а так сразу продемонстрировали министру, кто в доме хозяин… Как теперь выстраивать отношения в «курируемом» блоке? Подчиненные имеют полное право ходить мимо, не замечая меня…»

Поразительно, но в 98-м году история повторилась практически один в один! Словно Примаков прочел стенограмму нашего разговора с Черномырдиным. Полное дежавю! Будучи лидером фракции, я выступаю в Думе и говорю, что ответственные за дефолт должны покинуть посты, поскольку несут персональную ответственность за случившееся, и для восстановления доверия к власти со стороны населения нужны новые люди, новое правительство. Спускаюсь с трибуны, и Евгений Максимович прямо в зале заседаний предлагает мне пост первого вице-премьера по социальным вопросам. Благодарю и отвечаю, что уже был в этом качестве… Примаков лишь руками всплеснул: «Что же вы все отказываетесь?» Оказывается, несколькими минутами ранее у него состоялся аналогичный разговор с Явлинским, и Григорий отклонил предложение с похожей мотивацией… Через пару дней раздается телефонный звонок от ЧВС: «Тебя сейчас соединят с Евгением Максимовичем. Будет звать в свой кабинет. Не торопись с ответом. Встреться, послушай, а потом примешь решение…» Приезжаю к Примакову, и он снова говорит, что видит меня первым замом по социалке. Объясняю: спасибо, но в 92-м я получал по голове за последствия реформ, а сейчас, значит, будут бить уже за последствия дефолта? А кто курирует финансово-экономический блок? Маслюков. Боюсь, у меня могут возникнуть с ним разногласия по посткризисной программе. Евгений Максимович ответил, что они оба были кандидатами в члены Политбюро ЦК КПСС, и он доверяет Юрию Дмитриевичу… Я посоветовал взять на социальный блок кого-нибудь из губернаторов или женщину. Обе мои идеи прошли: Матвиенко поставили на социалку, а Густова назначили первым вице по региональной политике и СНГ. Мне же Примаков, выдержав паузу, сказал: «А вице-премьером по финансово-экономическому блоку пойдете? Правда, место первого не предлагаю, оно занято». Я говорю: «Это интересно, но надо все обсудить с участием Юрия Дмитриевича. Как поделим сферы полномочий, разграничим обязанности… Вот, к примеру, Минфин за кем?» Евгений Максимович отвечает: «За вами. Как и переговоры с МВФ, Всемирным банком». Словом, стали уточнять детали, нашли некий консенсус. Вместе с Примаковым иду к президенту. Ельцин под телекамеры произносит: «Вот Александр Шохин, опытный профессионал. Ему поручено отвечать за всю экономику в новом кабинете». Сижу и думаю: «Может, под сурдинку удастся расширить круг полномочий?» Но Примаков сразу вносит коррективы: «Если не возражаете, Борис Николаевич, мы с Александром Николаевичем нюансы обсудим отдельно, а потом вам доложим».

Ельцин соглашается. Дефолт и то, что Дума завалила Черномырдина, были для него мощным стрессом. Фактически он проиграл битву за правительство, находился из-за этого в психологическом ступоре и не вникал в частности типа назначений вице-премьеров и министров. Ключевым оказался момент, когда он не рискнул в третий раз подряд выставить кандидатуру ЧВС и пойти на жесткий конфликт с депутатами. Раньше всегда шел до конца, а тут остановился, согласившись на компромисс. Примаков решил, что возьмет в кабинет по представителю от каждой думской партии — а то и по два! — и сформирует правительство народного доверия. Правда, меня Евгений Максимович предупредил: «Не вздумайте в Минфин рекомендовать Задорнова. Знаю, вы приятели, но после дефолта у него нет морального права оставаться министром». Я согласился с такой позицией, тем более что ранее уже озвучивал ее с трибуны Думы. Правда, предложил Михаила на пост министра без портфеля: кто-то же из старожилов правительства должен в парламенте отстаивать бюджет. Примаков обещал подумать. В общем, обсуждаем варианты. Встретился с Лившицем, на которого советовал обратить внимание Ельцин. Тот говорит: «Хочу быть вице-премьером». Отвечаю: «Саша, извини, претендуешь на мою должность». Лившиц настаивает: «На меньшее не согласен». Я посоветовал сходить к Примакову: может, он что-то придумает? Но и Евгений Максимович ничего нового ему не сказал… Кстати, у многих из тех, кто пришел в политику в начале 90-х, до сих пор уязвлено самолюбие. Люди на полном серьезе считали тогда и продолжают думать теперь, что могли бы стать президентами, премьер-министрами, спикерами парламента… Наверное, в этом смысле я редкое исключение, поскольку никогда не претендовал на первые роли, понимая, что не вполне подхожу для них. Мало быть профессиональным и умным, надо обладать другими качествами — той же харизмой, способностью не обращать внимания на усталость... Но возвращаемся в сентябрь 98-го. Проходит неделя, и вдруг из выпуска новостей узнаю: министром финансов назначен… Михаил Задорнов. Звоню по прямому телефону премьеру: «Это правда?» Ну да, отвечает Евгений Максимович, все равно ведь достойных претендентов вы не нашли… До боли знакомая по 94-му году ситуация. И выход тот же: заявление об отставке. Задорнов, кстати, до сих пор на меня обижается, поскольку получилось, будто Примаков его выдвигал, а Шохин возражал… Когда я твердо сказал Евгению Максимовичу, что ухожу, он предлагал компенсации: переподчинить мне Мингосимущество и службу по банкротству, назначить туда кого захочу. Пришлось объяснять, что с моей стороны торг неуместен… Так и вышло, что в кабинете Примакова я проработал две недели, не захотев быть сбоку бантиком. Потом Евгений Максимович написал в своей книге, будто Шохин не поверил в возможности нового правительства и покинул его. Пришлось напомнить, что за статусом я не гнался, отказался от поста первого вице, в какой-то момент даже готов был стать рядовым министром финансов без каких-либо приставок… Но что теперь об этом говорить? Дело прошлое…

— Тогда, в сентябре 98‑го, вы вернулись на старое место в Думу?

— Ну да, я ведь оставался еще руководителем фракции «НДР». Нужно было готовиться к следующим выборам. С ЧВС в качестве лидера после фактически двух его отставок за год наши шансы на попадание в парламент выглядели проблематично. Возникла идея поставить первым номером избирательного списка «НДР» Михалкова, который в предыдущей кампании шел вторым следом за Виктором Степановичем. Звоню, обрисовываю ситуацию. Никита Сергеевич отвечает: «Интересная идея! Но давай пока так: ты со мной не разговаривал, ничего не предлагал. Займись этим под свою ответственность, а я потом подключусь». Я опубликовал в «Известиях» статейку о необходимости обновления и среди возможных новых лидеров предвыборного списка упомянул Михалкова. Собирается фракция, и обиженный Виктор Степанович начинает выговаривать: дескать, Шохин хочет приватизировать партию, сам подбирает людей. Объясняю, что выступил в данном случае как политтехнолог, понимающий необходимость перемен. Не помогло. Меня сняли с должности главы фракции в Думе, а Михалков поклялся Виктору Степановичу в вечной любви и на голубом глазу заявил, что я раскольник и предатель. Иного ждать от него, видимо, было трудно. Он же потратил десятки миллионов бюджетных долларов на «Сибирского цирюльника» и имел определенные обязательства перед ЧВС. Мог не признаваться в наших контактах, но хотя бы промолчал. Нет, проехался по полной программе, обосрал конкретно. С тех пор руки ему не подаю… И Владимир Рыжков, который был в курсе моих обновленческих идей и всячески их поддерживал, сказал, что я некрасиво поступил по отношению к ЧВС. После чего занял место лидера фракции, а я остался рядовым депутатом.

— Сбитым летчиком себя не почувствовали?

— Нет, ни тогда, ни раньше. Помню, в 94-м году после ухода из правительства отказался от ряда лестных и заманчивых предложений заняться бизнесом. В частности, звали возглавить совет директоров банка «Российский кредит», но в тот момент я счел неприличным соглашаться на такую работу. Вроде бы как не с руки вчерашнему госслужащему: вдруг подумают, будто заранее запасной аэродром подготовил, о золотом парашюте побеспокоился? Между тем мало кто помнит, а многие, возможно, и не слышали никогда, но 15 ноября 1991 года на первом заседании сформированного накануне правительства было заявлено, что до момента, пока реформы не дадут положительных результатов, мы отказываемся от социальных благ и привилегий. Я целиком разделял эту логику: если народу живется плохо, чиновники не вправе жировать. Наверное, воспитание сказалось, я ведь из рабоче-крестьянской семьи… Пока был вице-премьером, мог, не привлекая внимания, оказать протекцию и поддержку какому-нибудь частному бизнесу в обмен на долю или записанный на родню пакет акций, чтобы к моменту увольнения с госслужбы иметь собственный свечной заводик. Схем существовало немало, но я не марался. Квартира — единственное, что получил от власти. Работая в правительстве, продолжал жить в Чертанове, пока не решил, что можно перебраться поближе к центру. Тогдашний управделами президента показал несколько вариантов, в основном почему-то те, которые уже выбрали другие люди. В итоге я остановился на доме недалеко от Плющихи. Там потом многие члены правительства оказались, включая Чубайса и Шумейко. Еще судьи Конституционного суда и даже вернувшийся в Россию Солженицын…

Возвращаясь же к вопросу о сбитом летчике и вспоминая 94-й год, могу констатировать: богатому пасьянсу из вариантов с бизнесом я предпочел политическую карьеру. Уже в 96-м стал первым вице-спикером, потом лидером одной из ведущих парламентских фракций. Но на следующие выборы в 99-м решил идти как независимый кандидат. Сначала хотел избираться по Чертановскому округу, где прожил семнадцать лет до 1992 года. Однако Лужков, к которому сходил за советом, порекомендовал зарегистрироваться в Тушине. Прислушался и в итоге вел борьбу с академиком Велиховым, действующим депутатом от округа Боровым, «яблочником» Митрохиным, кинорежиссером Грымовым… Согласитесь, неплохая компания! Чтобы победить, спускался с диггерами под Курчатовский институт и замерял там уровень радиации, участвовал в теледебатах, судился с пытавшимися подкупить избирателей оппонентами… За день до выборов Митрохин снял кандидатуру, не разъяснив «яблочному» электорату, в чью пользу, но я успел выпустить газету со слоганом, который сам придумал: «Вместо Митрохина голосуем за Шохина!» Явлинский уже в Думе предложил вступить в его фракцию. Дескать, мы же тебя поддержали. И показывал мою же газету… Главного «яблочника», кстати, я знаю с 80-го года по Институту труда, где мы заведовали соседними секторами. В какой-то момент моя дочка Женя даже сидела на раскладном стульчике младшего сына Григория. У него родня жила во Львове, почти в Европе, там с детскими товарами было лучше, чем в Москве…

— Тогда все являлось дефицитом: от одежды и съестного до хороших книг.

— Ну да, помню, как сдавал макулатуру, чтобы получить талончики на пользовавшиеся повышенным спросом приключенческие романы Дюма и Дрюона. Брал этих популярных у народа авторов в расчете на подраставших детей, поскольку сам уже читал другую литературу. Правда, сначала требовалось где-то разжиться макулатурой, дотащить два тюка по двадцать кило каждый до приемного пункта… Впрочем, физического труда я никогда не чурался. С пятого класса на летних каникулах подрабатывал сортировкой и разноской вечерних газет, за что платили двадцать пять рублей в месяц. С финансовой точки зрения гораздо выгоднее была уборка урожая в совхозе «Белая дача». В июне за каждый связанный пучок редиски давали десять копеек. В июле, правда, только пять… На Люберецком хлебозаводе долго не продержался, в прессу утекла информация об эксплуатации детского труда. Зато на конвейере АЗЛК собирал педальные автомобильчики. В студенческие годы, как и многие, кормился на станции Курская-Товарная. Самыми неудобными для разгрузки были рулоны газетной бумаги: громоздкие, тяжелые… Однажды повезло: поставили на вагон венгерского джина Marine, морского то бишь. Помню, пригубил и подумал: какая гадость, почему же во всех романах английские джентльмены со смаком распивают эту бурду? Позже, правда, выяснил, что джин разбавляли тоником, да и пили, прямо скажем, не венгерскую «Марину». Если же вернуться к остро стоявшей в советские времена книжной теме, могу добавить, что долго пасся на Кузнецком Мосту, 4, в надежде разжиться чем-нибудь в магазине «Подписные издания». Собрания сочинений распространялись по подписке, а без них интеллигентному человеку вроде как нельзя. Мне, правда, доставались по большей части многотомники советских классиков — Леонида Леонова, Максима Горького, Владимира Маяковского… Эти книги до сих пор стоят в городской квартире. А вот на «Библиотеку всемирной литературы» так и не смог пробиться, это осталось неосуществленной мечтой. Двести томов с лучшими произведениями — чем не сказка? Потом все можно было купить без давки и суеты, но запал прошел. С трудом представляю, что стал бы сегодня читать том за томом одного автора, даже самого уважаемого и любимого. Да и за новинками стараюсь следить. Я ведь член жюри конкурса «Большая книга», везу в отпуск чемодан литературы, чтобы за лето прочесть большую часть.

— Словесная руда?

— Нет, много интересных работ и авторов. Из хорошо известных — Сорокин, Арабов, Быков. Открыл в этом году нового для себя писателя Кузнецова, в недавнем прошлом журналиста, написавшего роман «Хоровод воды». Стиль необычный: словно скользишь по спирали и погружаешься в водоворот событий… Я по старинке предпочитаю читать книги на бумаге, а не на электронном носителе. Из-за отсутствия тактильного контакта со страницей складывается впечатление, что и слова теряют часть аромата, пропадает шарм. Мне нравится подержать книжку в руках, полистать ее. Это важная часть процесса. Читаю по-прежнему много, хотя глаза стоило бы поберечь. Зрение, сказать по правде, у меня не очень. Наверное, это заметно по толщине линз. Очки ношу с первого класса. До того как-то не обращал внимания, а тут посадили на последнюю парту, и ничего не смог разобрать на доске. Близорукость! Окулист проверил, оказалось: минус три. Учительница сразу велела пересесть вперед… Кроме того, у меня была серьезная травма в студенческие годы, когда на четвертом курсе защищал российско-белорусские отношения, а точнее, однокурсника из Минска, которого группа хулиганов стала избивать у входа в Кузьминский парк. Ввязался в драку, а модные тогда «профессорские» очки в тонкой оправе не снял, и один из нападавших засветил мне прямо в них. Сознательно бил так, чтобы раздавить стекло. Осколки попали в правый глаз... До утра терпел, а потом поехал в институт Гельмгольца. Там меня сразу положили на стол, сделали операцию, через пару недель вторую… С тех пор нагрузка на здоровый глаз (если это слово применимо при моем уровне зрения) возросла в разы. Но тут уж ничего не попишешь… Помню, врачи мне советы давали: профессию, молодой человек, вам желательно выбрать типа сторожа или лесника. Свежий воздух, никаких физических нагрузок, если не желаете окончательно зрения лишиться. Вот я и живу в лесу…

Кстати, о нем. Еще при первой встрече обещал рассказать трагический эпизод, послуживший поводом к нашему переезду сюда, на дачу. До того как заиметь свой участок земли, мы долго снимали чужие — в Валентиновке, Загорянке, Болшево... Потом мне помогли найти это русское поле с травой по пояс, как в песне поется. Значительно позже я узнал, что поляна в лесу — естественный водосборник, проще говоря, болото… Три года занимались оформлением в собственность, строиться начали в 94-м, закончили в 96-м. Признаюсь, использовал служебное положение: взял кредит в банке, в котором был председателем наблюдательного совета… Живем тут с 2000-го. К тому моменту с кредитом расплатились, а казенную дачу у нас отобрали, поскольку я перестал быть вице-спикером Думы и лидером фракции. В принципе, можно было и дальше оставаться в Жуковке на птичьих правах, ежегодно подтверждая в Управделами президента аренду, но случился тот самый трагический эпизод... В январе 2000-го внезапно умер мой товарищ Георгий Габуния, которого я знал еще по МИДу и чья жена в детстве дружила с моей (их отцы были товарищами). Гоша долго работал в МВЭС, возглавлял Министерство торговли в кабинете Примакова. В тот роковой январский день Габуния поиграл с друзьями в футбол и после двадцатиградусного мороза принял горячий душ. Перед этим он летал в командировку в Азию, на ногах перенес грипп, может, это спровоцировало множественный тромбоз и неожиданную смерть. Георгий скончался сразу, на месте. Было ему 47 лет. Жене Наташе осталась квартира в Тропареве. Это все, что нажил высокопоставленный чиновник, семь лет занимавшийся среди прочего и переговорами с ВТО… Не хочу сказать, будто мы уподобились большевикам, падавшим в обморок от голода, но до решения собственных бытовых вопросов часто реально не доходили руки. Все откладывали на потом! Словом, смерть Георгия Габуния стала для меня звонком. И раньше знал, а тут еще раз убедился, что все мы под Богом ходим. Не надо ничего откладывать на завтра. И жить нужно в своем доме, а не по углам казенным скитаться, даже если это выгодно с финансовой точки зрения. Короче, в 2000-м, когда истек срок аренды с прежним клиентом, мы не стали продлевать контракт и переехали сюда сами. Сделали ремонт, пристроили бассейн, над гаражом оборудовали зимний сад. По-моему, симпатично, уютно.

Мы с Татьяной много лет собираем живопись. Тягаться с олигархами, которые берут готовые коллекции, обставляя новый дом в Лондоне или виллу на Лазурном Берегу, не можем, но что нравится, покупаем. Сказать по правде, картин уже столько, что стен не хватает, вешать некуда. Пока ничего не продаем, хотя с чем-то можно было бы и расстаться. Раньше иногда участвовали в аукционах — разумеется, не Christie’s или Sotheby’s, а в основном у Леонида Шишкина на Неглинке — и совершили там приобретения, часть из которых уже не в стиле основной коллекции. Увлекались процессом торга, поддавшись общему настроению. При этом я человек не азартный, в казино лишь несколько раз в жизни был. Впервые попал туда в 93‑м году. И сразу в Монте-Карло, где академик Аганбегян проводил конференцию. В казино нас повели на экскурсию. На входе потребовали паспорта, чтобы отсканировать первые страницы. Мол, порядок такой. Мы затрепетали и твердо заявили, что в таком случае никуда не пойдем и никаких документов не дадим: мало ли что потом с ксерокопиями сделают? Сказалось советское прошлое. Организатор взялся уладить ситуацию, переговорил с дирекцией, объяснив, что это министры из России. Нас в порядке исключения впустили. В игровом зале некоторые мои коллеги сделали по паре ставок, а я не рискнул, опять-таки опасаясь попасть в неприятную историю: вдруг снимут на видео и покажут, чем занимаются в командировках члены российского правительства? Спустя какое-то время очередная международная конференция проходила в Вене. После ее окончания мы большой толпой отправились в казино. Знакомый предприниматель предложил сыграть ради эксперимента и дал две фишки. В Белом доме я уже не работал, поэтому взял. Как оказалось, обе поставил удачно — снял банк. Правда, сначала крупье сказал, что фишки не мои, а завсегдатая казино из числа местных жителей. Я сильно удивился, но спорить не стал. На выходе меня догнал кто-то из администрации заведения и с извинениями вручил выигрыш. Оказывается, менеджер посмотрел видеозапись и увидел, что выиграл я. Получил восемнадцать тысяч шиллингов, что равнялось полутора тысячам долларов. Всю сумму мы радостно прокутили тем же вечером в ресторане. Еще я заглядывал в казино на круизных лайнерах, но играл по чуть-чуть, сохраняя положительный баланс за счет той удачной ставки в Вене. Говорю же: нет азарта…

Вот путешествовать люблю и в этом смысле давно себе ни в чем не отказываю. Например, на прошлый Новый год и Рождество взяли сына со старшим внуком и на экспедиционном судне отправились с ними в Антарктиду. И на Северный полюс ходили с дочкой. По полярной Канаде, Амазонке, Юго-Восточной Азии, Новой Зеландии с Австралией... Как вы понимаете, это дорогие удовольствия, но я могу себе их позволить. Танин день рождения недавно отмечали в Италии. Сняли виллу по системе модного ныне агротуризма под Сан-Джиминьяно, позвали друзей. Приехало человек 15—18. Женщины под руководством поварихи Лючии два дня осваивали секреты итальянской кухни. Съездили на экскурсии во Флоренцию, Лукку, Сиену, Ареццо, на соревнования лучников в Монтальчино, продегустировали прекрасное Brunello старейшего винного дома Biondi Santi. Ну как отказать себе в таком удовольствии? А главное — зачем? Ради чего тогда жить? Знаете, у меня есть ощущение, что мог бы добиться практически любого уровня благосостояния, если бы захотел. Но для душевного комфорта, по сути, не так уж много нужно. По крайней мере, это точно измеряется не миллионами на банковском счете, точнее, не ими одними. Потребности не должны превышать возможности. Я живу в ладу с миром. Это главное…

Андрей Ванденко

Россия > Внешэкономсвязи, политика > itogi.ru, 28 ноября 2011 > № 442800

Мексика. Канада > Внешэкономсвязи, политика > mexico24.ru, 23 ноября 2011 > № 466467

Парламент Канады и мексиканский Конгресс заключили соглашение о пересмотре североамериканского договора свободного товарооборота (NAFTA), а также об упрощении визового режима для граждан Мексики, въезжающих в Канаду.

В ходе встречи, которая прошла в канадском парламенте в Оттаве, также было принято решение о сотрудничестве двух стран в сфере интеграции, экономики и вопросов безопасности. Глава мексиканского Конгресса Хосе Гонсалес Морфин заявил о необходимости пересмотра некоторых пунктов NAFTA, в частности касающихся соблюдения трудовых прав рабочих. Также Гонсалес выступил с просьбой к канадскому парламенту об увеличении количества мест для мексиканских студентов, обучающихся по международным образовательным программам в учебных заведениях страны.

«Все североамериканское сообщество, в частности Канада, США и Мексика должны объединиться для борьбы с организованной преступностью», - добавил в заключение своего обращения председатель Конгресса Мексики.

Мексика. Канада > Внешэкономсвязи, политика > mexico24.ru, 23 ноября 2011 > № 466467

Россия > Металлургия, горнодобыча > mn.ru, 23 мая 2011 > № 329830

Прохоров ищет «золотого» партнера

«Полюс Золото» может объединиться с иностранной компанией до конца года

 «Полюс Золото» — крупнейший в России производитель драгоценного металла — до конца года может объединиться с одним из крупных мировых игроков в этом секторе. Цель бенефициара компании Михаила Прохорова — вывести ее в тройку мировых лидеров. Эксперты ставят сделку под сомнение.

Михаил Прохоров не назвал, с кем ведутся переговоры, отметив лишь, что «шорт-лист (потенциальных партнеров. — «МН») уже есть». «До конца года может быть сделка», — заявил бизнесмен. На годовом собрании акционеров, прошедшем в прошлую пятницу, Прохоров также рекомендовал миноритариям покупать акции «Полюса золото», так как они, по его мнению, из-за предполагаемой сделки будут расти в цене.

Идея объединения с одним из мировых игроков на рынке золота возникла у Прохорова в конце прошлого года. Тогда же стало понятно, что сделка будет наиболее эффективной после объединения «Полюса Золото» и его «дочки» — казахстанской KazakhGold Group.

«Полюс Золото» рассчитывает в июле завершить сделку по обратному поглощению с KazakhGold. Ее планируется провести в два этапа: сначала акции «Полюса Золото» выкупят крупнейшие акционеры казахской компании, а затем в течение полутора месяцев — миноритарные. KazakhGold уже получила все требуемые в Казахстане разрешения на планируемую сделку.

Стоимость новой компании Polyus International может вырасти на 20%, а после слияния с иностранным игроком рынка, как предполагал ранее Прохоров, она должна будет войти в тройку крупнейших мировых производителей золота. В итоге Прохоров вместе с совладельцем «Полюса Золото», главой Nafta Moskva Сулейманом Керимовым станут миноритарными акционерами новой компании. Сейчас им принадлежит по 40% акций в золотодобывающей компании.

По мнению аналитика «Уралсиба» Николая Сосновского, для того, чтобы войти в тройку лидеров, «Полюсу» необходимо объединиться только с крупным игроком. Сегодня в нее входят канадская горнодобывающая компания Barrick Gold  с добычей металла в объеме 7,2–7,6 млн унций в год, американская Newmont Mining Corporation с 5,2 млн унций и глобальная золотодобывающая Anglogold Ashanti  с 4,5–4,6 млн унций.

Вряд ли кто-то из них  станет объединяться с «Полюсом», считает эксперт. Объединение скорее возможно с компаниями Goldfields (ЮАР, по итогам 2009 года четвертая в мире с производством 3,4 млн унций золота) или Kinross Gold (Канада, седьмая в списке, 2,2 млн унций). Сама «Полюс Золото» по итогам 2009 года занимала десятую строчку среди производителей драгоценного металла (1,3 млн унций). В 2010 году компания произвела 1,39 млн унций, а по итогам 2011 года планирует увеличить производство золота до 1,4–1,5 млн унций. Учитывая эти цифры, только объединение с Goldfields может помочь «Полюсу» стать третьим в мире. Правда, лишь в случае, если Anglogold не увеличит свою добычу.

GoldField и Kinross уже хорошо знакомы с Россией. 20% акций GoldField  ранее принадлежало «Норникелю».  Kinross сегодня разрабатывает месторождение «Купол» на Чукотке. Также в 2010 году компания приобрела у структур Романа Абрамовича месторождения «Двойное» и «Водораздельное» за $368 миллионов.

Если рассматривать объединение с Kinross, то в случае горизонтального слияния с ней произойдет рост капитализации вновь создаваемой компании за счет эффекта синергии, считает аналитик «Инвесткафе» Максим Лобада. «Точный эффект от слияния будет зависеть от многих факторов: формы, в которой оно будет проводиться, способа финансирования и так далее», — считает он. Но сильного роста акций российского золотодобытчика ждать не стоит, по крайней мере до появления более конкретной информации по сделке, говорит эксперт. Ирина Цырулева

Россия > Металлургия, горнодобыча > mn.ru, 23 мая 2011 > № 329830

США > Экология > ecolife.ru, 15 мая 2011 > № 327151

Руководство Корпуса инженеров армии США готовится открыть шлюз у деревни Морганза, чтобы загнать разлившуюся реку Миссисипи в канал Морганза. Как передает РБК, это приведет к затоплению порядка 12 млн кв. км, однако позволит отвести воду от крупнейших городов штата Луизиана. Точная дата не сообщается.

Известно, что к эвакуации в связи с открытием шлюза приготовились 25 тыс. человек.

Добавим, ранее стало известно, что в США уровень воды в реке Миссисипи поднялся до рекордной за 70 лет отметки. Так, в районе города Натчез, расположенного на юге штата Миссисипи, он достиг в четверг 17,8 м, побив рекорд 1937 года в 17,7 м.

Наводнение в бассейне реки произошло из-за продолжительных дождей, а также мощных потоков воды, образовавшихся в результате таяния снежных масс. Оно охватило территорию восьми штатов. На сегодняшний день тысячи людей, проживавших у берегов реки, уже эвакуированы, затоплены десятки небольших городов. В Миссисипи из-за стихийного бедствия закрылись десятки предприятий.

Ранее сообщалось, что уровень воды в реке Миссисипи поднялся до рекордной за 70 лет отметки.

Как передает «Голос России», в районе города Натчез, расположенного на юге штата Миссисипи, он достиг в четверг 17,8 м, побив рекорд 1937 года в 17,7 м.

Наводнение в бассейне реки произошло из-за продолжительных дождей, а также мощных потоков воды, образовавшихся в результате таяния снежных масс. Оно охватило территорию восьми штатов. На сегодняшний день тысячи людей, проживавших у берегов реки, уже эвакуированы, затоплены десятки небольших городов. В Миссисипи из-за стихийного бедствия закрылись десятки предприятий.

Усугубить ситуацию может погода. По прогнозам синоптиков, в прибрежных штатах ожидаются проливные дожди и грозы.

Власти дают неутешительный прогноз: полностью вода сойдет не раньше, чем через месяц.

В 1927 году на Миссисипи произошло так называемое «Великое наводнение», одно из крупнейших в истории США — по степени разрушительности с ним мог сравниться только ураган у «Катрина» 2005 года. Тогда наводнение затронуло территорию десяти штатов на Юге и Среднем Западе страны. Река вышла из берегов, и поток воды, вдвое превышающий Ниагарский водопад, снес дамбу возле Гринвилла. Миссисипи разрушила линию дамб в 145 местах и затопила территорию в 70 тыс. кв. км. Глубина затопления местами доходила до 10 м. К маю 1927 года ширина Миссисипи возле города Мемфиса составляла 97 км. Во время наводнения сотни человек погибли, 700 тыс. остались без крова.

США > Экология > ecolife.ru, 15 мая 2011 > № 327151

Канада > Финансы, банки > rosinvest.com, 8 сентября 2010 > № 248608

Банк Канады повысил ключевую процентную ставку на 0,25% – до 1% годовых. Это, сообщает агентство Bloomberg, совпало с ожиданиями аналитиков. Канадский ЦБ повышает ставку уже третий раз с июня этого года, передает «Финмаркет».

«Центробанк ожидает, что восстановление канадской экономики будет немного более постепенным, чем ожидалось в июле, – говорится в сообщении Банка Канады. – Любое дальнейшее сокращение кредитно-денежных стимулов требует тщательного обсуждения в свете исключительной неопределенности, сопровождающей экономический прогноз».

В сообщении банка также говорится, что, несмотря на «некоторое ужесточение» финансовых условий в Канаде из-за повышения процентных ставок, монетарная политика по-прежнему остается «стимулирующей». ВВП Канады вырос в I кв. 2010г. на 5,8% в годовом исчислении, однако во II кв. подъем замедлился до 2%. Канада стала первой из стран G7, ужесточившей кредитно-денежную политику после завершения рецессии. oilru.com.

Канада > Финансы, банки > rosinvest.com, 8 сентября 2010 > № 248608

Канада > Недвижимость, строительство > ria.ru, 26 августа 2010 > № 242933

Четыре новых отеля под брендом Four Points by Sheraton пополнили портфолио гостиничной сети Starwood Hotels & Resorts Worldwide, Inc., в активе которой теперь 150 отелей в 24 странах мира.

Первая гостиница на 391 номер распахнула свои двери в канадском Онтарио близ Ниагарского водопада, вторая, на 119 комнат, – в американском Куэйл-Спрингсе, что в штате Оклахома, еще две – в китайских г.г. Тайцан (449 номеров) и Ляньюньган (254 номеров). Как уточняет портал Hotels.su, Four Points Niagara Falls-Fallsview был открыт в результате конверсии уже функционирующего отеля, три других гостиницы расположились в новых зданиях.

В 2010г. Four Points by Sheraton продолжит развитие за пределами США: в авг. состоится дебют бренда в нигерийском Лагосе, в окт. будет открыт отель в китайском Тайане, до конца 2010г. также состоится открытие гостиниц в Ливии и Таиланде, что расширит сеть Four Points до 28 стран.

Канада > Недвижимость, строительство > ria.ru, 26 августа 2010 > № 242933

Канада > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 11 августа 2010 > № 234927

Вы много и плодотворно работали над созданием и развитием своего бизнеса и очень много добились. И, как большинство деловых людей, Вы стали всерьез задумываться над тем, как дальше развивать свой бизнес и какие вершины остались непокоренными. И вот тут Вы начинаете рассматривать различные варианты, включая инвестиции в другие страны. Естественно, встает вопрос, какую страну выбрать для инвестиций и возможного последующего переезда.

При наличии огромного выбора стран очень трудно найти одну идеальную страну. Здесь нет и не может быть единственно правильного совета: у каждого бизнесмена-инвестора могут быть свои предпочтения. Однако можно безошибочно порекомендовать одну страну, которая мало кого оставит равнодушным и уж точно не разочарует никого из инвесторов. Это Канада.

Среди самых развитых стран мира (G7) Канада по праву занимает ведущее место по уровню экономического развития, налогового режима, жизненному уровню и благоприятному инвестиционному климату. Канада многие годы признавалась ООН страной №1 для проживания. Более того, по заявлению экспертов МВФ, Канада лучше многих других стран cможет пережить глобальные финансовые катаклизмы и экономический спад (http://investincanada.gc.ca/eng/advantage-canada/economic-advantage.aspx).

Неудивительно, что эта страна является наиболее привлекательной для международных инвесторов и деловых людей, желающих открыть свой бизнес в Канаде и одновременно сделать эту страну своей второй родиной. Интерес к Канаде со стороны международных инвесторов, желающих переехать туда на местожительство, был настолько высок, что правительство Канады решило значительно пересмотреть правила для инвесторов-иммигрантов в сторону увеличения размера личного капитала, необходимого для иммиграции в эту страну.

Дело в том, что до недавнего времени канадские власти принимали на рассмотрение заявления от инвесторов, чье личное состояние оценивалось как минимум в 800 тыс.долл. и которые были готовы вложить 400 тыс.долл. в канадскую экономику на пять лет. Теперь же этой суммы уже будет явно недостаточно.

По мнению моего партнера, канадского адвоката Е. Козлова, Barrister & Solicitor (www.kozlovlaw.com), недавние изменения в иммиграционном законодательстве Канады оставит многих потенциальных иммигрантов «за бортом». Если, например, для потенциальных иммигрантов, планирующих переехать в Канаду по другим программам, новые правила более или менее ясны, то для инвесторов ситуация значительно осложнилась. Теперь правительство Канады, во избежание огромного наплыва заявлений от инвесторов, вообще приостановило принятие и рассмотрение заявлений до осени, пока не будут одобрены новые правила.

Возникает вопрос, что же делать в этой ситуации тем, кто планировал подавать на иммиграцию по программе инвесторов. Ответ пока один – ждать. Сейчас никто определенно пока не может сказать, когда будут приняты новые правила для инвесторов. Правительство Канады планирует, что новые правила будут одобрены в начале осени. Если же планы правительства осуществятся, то Канада приведет свои правила для иммигрантов-инвесторов в соответствие с правилами других стран с активной иммиграционной политикой: Австралией и Новой Зеландией. У них требования к потенциальным иммигрантам-инвесторам гораздо выше, чем сейчас у Канады. Похоже, что потенциальным иммигрантам-инвесторам придется вспомнить поговорку: что нельзя сделать за деньги, можно сделать за большие деньги.

Для тех бизнесменов, которые к своему большому сожалению вдруг поняли, что они опоздали и их средств уже недостаточно для подачи по программе инвесторов, можно дать один дельный совет – обратиться к профессионалам в области иммиграции и изучить другие возможные варианты. Андрей Останин

Канада > Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 11 августа 2010 > № 234927

Турция > Образование, наука > membrana.ru, 4 августа 2010 > № 244758

В ходе изучения скрытого ландшафта черноморского дна специалисты университетов Великобритании, Канады и Турции нашли необычайно большую реку. Первооткрыватели признали гигантскую протоку, будь она наземной, шестой в мире по объему проходящей через нее воды.

При помощи подлодки-робота ученые установили, что перед ними именно настоящая подводная река со своими берегами, каналами, притоками, порогами, водопадами и даже с поймами. Но отнюдь не простой разлом породы.

Поток несет очень соленую воду и осадочные породы из Средиземного моря через пролив Босфор в Черное море (здесь соленость воды ниже). Ученые полагают, что дальнейшее изучение не получившей пока никакого названия реки поможет понять, как происходит перенос питательных веществ в океане.

«Вода в таком канале более соленая, а значит, более плотная. Она течет по морскому дну, вынося воды на абиссальные равнины, так же как реки на суше», – рассказывает доктор Дэниел Парсонс (Daniel Parsons) в пресс-релизе университета Лидса. Абиссальные равнины в океане – как пустыни на суше. Они удалены от прибрежных вод, богатых полезными веществами, там практически нет жизни. Подпитка такими подводными реками была бы очень кстати.

Обнаруженная протока признана единственной действующей подводной рекой. Существуют ли другие, пока не ясно, но ученые подозревают, что их множество. Об этом свидетельствуют эхолокационные данные, полученные в самых разных частях Мирового океана. (Читайте также про скрытые реки Австралии и Антарктиды).

Турция > Образование, наука > membrana.ru, 4 августа 2010 > № 244758

Канада > Госбюджет, налоги, цены > winnipeg.ru, 28 июня 2010 > № 278465

Министр экономики Канады Джим Флагерти заявил, что Канада занимает первое место среди стран Большой семерки по темпам экономического восстановления. В новом докладе, появившемся за несколько дней до начала саммитов G8 и G20, отмечается стабильность канадской экономики, разумная фискальная политика и благоприятные условия для иностранных инвестиций.

Канада, принимающая саммиты, хорошо подходит на роль лидера в связи со стабильным финансовым положением, особенно по сравнению с другими участниками саммита, которым предстоит справиться с огромными дефицитами бюджетов. На саммитах основной темой стало предотвращение новой глобальной рецессии, и канадская финансовая система вполне подходит в качестве примера для подражания.

В I кв. 2010г. Канада продемонстрировала наибольший прирост ВВП за последние 10 лет. По словам министра Флагерти, правительство правильно отреагировало на рецессию, стимулируя экономику и создавая новые рабочие места. Канадские власти снизили налоги, инвестировали в инфраструктуру и профессиональную подготовку, а также выделили значительные средства для поддержания работников, их семей и безработных.

Канада – единственная страна Большой семерки, в которой в пред.г. увеличился уровень занятости. Уменьшение объемов промышленного производства во время рецессии в Канаде было наименьшим, и Канада стала единственным членом G7, которому почти удалось выйти по этому показателю на докризисный уровень. Канада также далеко опережает страны Большой двадцатки по ключевым вопросам, среди которых – налоговая консолидация, либерализация торговли и реформа финансового сектора.

«Мы открыты для бизнеса и создаем больше рабочих мест для сегодняшнего дня и на будущее», – сказал Джим Флагерти. Он также отметил, что экономика Канады остается открытой для иностранных инвестиций, власти страны исключают какой-либо протекционизм и убирают преграды для свободной торговли.

Согласно прогнозам аналитиков, в течение следующих пяти лет Канада возглавит страны Большой семерки по привлекательности для инвесторов. В этом году в стране будут самые низкие налоги для новых предприятий и фирм среди всех государств G7.

Флагерти также отметил, что другие страны ясно дают понять, что их расходы слишком превышают доходы. При этом дефицит федерального бюджета Канады к 2014г. будет полностью выплачен, что и делает ее привлекательной для иностранных инвестиций.

Канада > Госбюджет, налоги, цены > winnipeg.ru, 28 июня 2010 > № 278465

Казахстан > Нефть, газ, уголь > magazines.gorky.media, 15 апреля 2010 > № 309206

На Шелковом пути меж трех миров

Загрибельный Александр — прозаик, переводчик, собкор российского журнала “Журналист” в Казахстане. В “Дружбе народов” публикуется впервые.

Налево не ходи, направо не ходи, прямо ходи.

Почти по Конфуцию.

Люди и будни

В пустыне на буровой вышке люди месяцами живут и работают бок о бок, почти как на космической станции. Они приобретают свойства команды, семьи, должны ладить и понимать друг друга, даже если с детства думают на совершенно разных языках.

Они съезжаются со всех концов света. По миру раскиданы их родные, друзья и сами они немало потаскались по странам и континентам — Канада, США, Арабские Эмираты, Норвегия, Россия, Ливия, Нигерия, Венесуэла и теперь Казахстан.

Ежедневно летом и зимой без выходных и праздников они встречают рассвет и ложатся спать за полночь. Тут есть все — чай, кофе, сыр, колбаса, международная спутниковая связь и круглосуточный Интернет. Официально нет алкоголя.

В свободные часы, вдалеке от начальства они ведут не только профессиональные разговоры — обсуждают местные нравы, политику, историю и, разумеется, женщин.

Существует поговорка — чтобы понять вкус вина, не обязательно выпить целую бочку. Достаточно сделать глоток. Общение на вышке — коктейль современного мира. У него резкий запах нефти, но это придает ему особую терпкость нашего глобального времени.

Я — бывший журналист, давно работаю переводчиком в иностранной компании (назовем ее условно “Петролиум”) и веду эти хроники, потому что тема уж больно жгучая, и на досуге хочется для себя расставить некоторые вехи, попытаться уловить изменения в мелочах, которые готовят большие перемены.

Мы живем в транзитный период — за каких-то пятнадцать лет от планово-советского повернулись к западному рыночному порядку, казалось бы, надолго — и вдруг обозначился крутой китайский реверс.

Живем будто вприпрыжку. Всерьез и не захочешь останавливать мгновенье, угнаться бы за убегающим моментом, не успеешь оглядеться, привыкнуть и почти полжизни пролетело в переменах.

Махаббат1

Американский супервайзер, грузный калифорниец Боб Бустер со лбом буйвола и властным взглядом комодского дракона, двигая резко прочерченными вниз уголками рта, жует бутерброд и запивает кока-колой. Он предпочел бы классический гамбургер, но тут довольствуется местной булочкой с набивкой из колбасы, перезрелого огурца и прочей подручной снеди. Его живот водопадом спадает поверх пояса. Огромный переваривающий аппарат он заработал годами сидя в кресле, жуя и наблюдая в окно за буровой площадкой.

Лет тридцать пять назад он так же, как здешние молодые ребята, бегал по лестницам, подавал трубы, держал штурвал, а теперь не может застегнуть ремень, и джинсы у него обвисают, оголяя пол задницы, и поэтому рубашку ему приходится носить только навыпуск.

Боб — знаток бурения. Его уважают, боятся, ему подчиняются беспрекословно. Он только что дал разгон инженеру по технике безопасности за бутылки из-под водки, валявшиеся на пустыре позади жилых вагончиков. На промысле труд тяжелый, люди пили и будут пить, но такое демонстративное разгильдяйство Боб не терпел. На прошлой вахте он выгнал одного рафнека2, застав его вдрызг пьяным возле вибросита, и теперь бурно разразился крепкими выражениями, потребовав от меня адекватного перевода. Но, выплеснув гнев, быстро отошел, тем более что приближалась пора священного времени обеда.

Хотя до лагеря было рукой подать, он сел за руль “пикапа”, и мы поехали.

В столовой — шумно и жарко, на кухне все кипит, парится, жарится, нарезаются салаты, выпекаются пирожки и рогалики. Повара наполняют тарелки. Наливается чай. Местный люд благодарит за бешпармак3. Западные спецы предпочитают свиную отбивную. На мойке растет груда посуды.

1 Любовь (казахск.).

2 От англ. roughneck — рабочий на буровой вышке.

3 Национальное казахское блюдо из баранины, конины и теста.

Махаббат — статная, крепкая, с полными губами и призывным взглядом, уверенная в своих женских достоинствах, — подпевая громко звучащей из магнитофона песне, в которой беспрестанно повторяется ее имя, убирает со столов и споро моет посуду, занимаясь этим по двенадцать часов в сутки.

Она поставила бутылку пепси и поднесла Бобу пирожные, зная, что жена ему запрещает и требует держать диету.

— Corruption. Подкуп, — улыбаясь, говорит Боб, но отказать в удовольствии себе не может.

С оголенным по моде пупком девушка снует принцессой среди буровых мужиков, и ее охаживают такими голодными глазами, что от одного взгляда можно забеременеть.

— Махаббат, алавю, — говорит шофер Турсунбек, имея в виду I love you, и пытается ущипнуть.

— Фу, дурак такой! — отмахивается та.

Поварихи дружно смеются.

— Женщины — одна мафия, — смачно по-русски комментирует черноусый инженер-растворщик румын Марьян.

— А мужчины? — оглядываясь через плечо, кокетливо вопрошает Махаббатка.

— Нет, мы каждый по отдельности. А где твой бойфренд? — желает он продолжить разговор.

— Какой бойфренд?

— Жених твой.

— Уехал вчера, он мне не жених. У него есть своя невеста.

— Боб тебя ревнует, — продолжает подначивать Марьян, он бы и сам не прочь ущипнуть.

— Скажи ему, что я свободная девушка.

— У меня дочь старше, чем она, — отвечает Боб, когда я перевел.

Это сегодня значения не имеет, — отвечает Махаббат.

Бабам почесать языки на приятную тему никакими яствами не корми — у окошка раздачи сразу сгрудились поварихи, и дородная администраторша Роза, как главная сводня, тут же повела торг:

— Готовь деньги, Боб. Давай калым!

— Сколько?

— Сколько не жалко, — с вызовом подхватывает Махаббат.

— Моя жена мне не даст денег на это. Она не захочет делиться, — отвечает Боб.

— Ладно, я и так без денег согласна, только забери меня отсюда подальше, — вздыхает Махаббат, принимаясь за мытье уже выросшей горы посуды.

О средней линии умеренного американца

Промысел — огромное хозяйство под открытым небом, состоящее из сотен разбросанных по степи скважин, тысяч километров трубопроводов и дорог, а также из насосных станций, цехов, складов, жилых поселков с офисами и столовыми.

Буровики стоят немного особняком. Если геологи ищут, то мы превращаем их находки в материальный продукт. “Есть нефть?” — вопрос к нам. И мы этим гордимся, поскольку без нас не будет новых скважин и нельзя увеличить добычу.

Каждая буровая — промысел в миниатюре, отдельный корабль с капитаном и системой жизнеобеспечения. В любом месте, в любую погоду гудят дизеля станков, тянутся к нам караваны трейлеров и наливных, подвозя трубы, горючее, химреагенты, воду и еду.

На календаре вторая половина сентября — самое лучшее время осени. Ни жарко ни холодно, ясная, ровная погода. Сухие травинки шелестят под ногами. Птицы совершают последние облеты над равниной. Пустыня очень разная: плоская и холмистая, с песчаными барханами и глинистой порепаной почвой, с зарослями саксаула и слепящим блеском высохших соляных озер. Если хочешь, ходи, гуляй, кричи, пой, все равно тебя никто, кроме птиц и ящериц, не слышит.

Наш забой — две тысячи метров. Неделю продолжаются плотные сланцы, но вот-вот начнется песчаник, в котором ожидается нефть. На экране монитора ряды цифр показывают глубину, скорость, давление и еще десяток важных параметров. Процесс бурения идет ровно. И вдруг проходка резко возросла.

— У нас прорыв, — воскликнул сменивший пару дней назад Нуртазу Френк — худощавый, остроносенький геолог из Швейцарии. — Наверное, каверна…

Взгляды устремились к монитору центрального компьютера.

— А это кино интересное, — пошутил я. — Сериал и реалити шоу одновременно.

— Особенно, когда смотришь его двадцать лет подряд, — добавил Боб.

Дошли до проектной глубины, есть хороший газ и следы нефти в шламе.

— Будем вызывать каротаж1, — решил Френк, и Боб с ним согласился.

1 Геофизическое исследование скважины.

Из длинной оранжевой будки на “КрАЗе” в пробуренную скважину геофизики спускают на тросе приборы, которые определят профиль скважины и наличие углеводородов.

В ожидании результата Боб читает книжку. Он привозит каждый раз с собой полчемодана современной американской тонкообложечной прозы. Сидит в поле по два-три месяца и так получается, что, пока все свои “бестселлеры” не прикончит, домой не возвращается.

Он редко говорит о прочитанном, не обсуждает сюжеты и героев, он их просто проглатывает — убивая время, отдыхая от щелканья “мышкой” по пасьянсу, при этом край его глаза неизменно цепляет площадку вышки и монитор компьютера.

Боб читает, когда улучает возможность — утром в кресле после отсылки отчета, после обеда на кровати, но особенно долго, сидя на унитазе. Туалет — это его второй рабочий кабинет. Проблемы с желудком неизбежны, если бесконечно есть гамбургеры и запивать кока-колой.

Глянем на его полку: здесь перебывали почти все книжки Майкла Крайтона “Юрский парк”, “Линия времени”, “Опасный пациент”, тома Тома Клэнси, Клайва Касслера и Ральфа Коттона — поточная массовая продукция толщиной до семисот страниц: про океан, про войну, про ЦРУ и КГБ, детективы, ковбойские вестерны, амурные романы — полуфабрикаты, из которых потом выпекаются Голливудские боевики.

Я несколько раз пытался начать и бросил — скучно. Я предпочитаю Хемингуэя, Курта Воннегута, понемногу смакую Джойса. Но Марк Твен — это нечто! Приключения Гекльберри Финна — “райское наслаждение”: оригинал свеж и сочен, как только что сорванный спелый плод. Неисчислимые ароматы английского, бездна языковой гибкости и юмора по-прежнему ублажат самого взыскательного читателя. Это книга о детях для взрослых — как однажды проницательно заметила моя жена.

А вот русский перевод, казавшийся мне в юности почти родным, сразу потускнел, стал если не дубоватым, то гораздо менее смешным и изящным. Хемингуэй сказал, что из “Гека Финна” вышла вся американская литература.

Боб взял у меня из рук книжку, полистал:

— Говорят, что он плохо про негров пишет, что они глупые. Это расизм. Теперь у нас в школе такое не читают.

— Вот те здрасьте, американцы перестали воспринимать собственный юмор! — изумился я. — Но при этом они спокойно откалывают шуточки типа, если на президентских выборах победит “черный”, то придется менять название Белого дома.

— Вы нашу классическую литературу знаете лучше, чем мы, — признался

Боб. — Это старый английский. Современный американский другой. Не люблю классику, особенно британскую. Их язык вообще не поймешь. А это что за книга?

Боб взял несколько вахт лежавший у меня на столе толстый черный том, раскрыл и прочел вслух — “Study of History” — Дж.Тойнби “Постижение истории”.

Такое с наскока не одолеть. Закончишь главу и неделю оглядываешься вокруг —просто диву даешься прозорливости автора, рассуждавшего пятьдесят лет назад о демократии, о языках, о прошлом и перспективах народов.

Боб особо напрягаться не хочет. Он ни Твена, ни Тойнби не читал и не собирается, но и своих вкусов не навязывает. Он средний умеренный американец. Ему пятьдесят девять, он давно лелеет бациллу полевого эгоизма — привычку к одиночеству в комфорте. Но семейные ценности для него по-прежнему превыше всего. Иначе, зачем летать на работу так далеко, как не для обеспечения своих родных благами цивилизации. Каждому из четырех внуков он купил по квадроциклу, да и всякой другой техники и электроники полон дом.

Боб любит животных. На ранчо возле дома у него водятся ламы, бегают пони, барашки, кролики и прочая живность на радость детворе. Здешние буровые кошки и собаки его обожают, он их почешет, погладит, возьмет на руки, даст колбасы.

Жена ему пишет длинные письма каждый день и очень сердится, если он не отвечает сразу.

И еще Боб верит в Ад. В том смысле, как он однажды признался, что после смерти попадет туда, если при жизни будет делать плохие дела.

Вот такой у меня шеф-американец.

Осенняя смута

Приехав в ноябре на вахту, я увидел в фойе центрального офиса перетянутый траурной лентой портрет президента компании. Это был умелый, гибкий организатор, в конце девяностых он вывел “Петролиум” из кризиса и поднял до очень высоких показателей. Теперь в главных кабинетах уже сидели другие первые лица.

— Новый вице-президент Джерри Чучольски хорошо говорит по-русски, у него

жена русская, — сообщил Роберт Клок — высокий, крупный и очень подвижный техасец-цементник из компании “Халлибертон”.

— У меня жена француженка, но я не говорю свободно на французском, — возразил Френк.

Он говорит на подушечном русском, а ты говоришь на подушечном французском, — резюмировал Боб.

Джерри вместо экспатов1 подтягивает за собой команду россиян, с которыми он работал в Сибири — считает, что так дешевле. Но казахское министерство сопротивляется, с явным удовольствием рассказывает Роб. Так и заявляют: “Что вы нам опять их тащете! Семьдесят лет не могли избавиться”.

1 Западные спецы, работающие за рубежом, от слова экспатрианты.

<

“Новенькие, кажется, нарубят дров”, — думаю я, и, не отрывая пальцы от клавиатуры, печатаю на лэптопе, стараясь не оборачиваться, чтобы не спугнуть разговор.

— Ты не сидел в тюрьме? — вдруг обращается ко мне Роберт.

— А что, я так выгляжу? — растерялся я, застигнутый врасплох.

Нет, но как можно весь день сидеть, читать, писать, о чем-то напряженно думать и не сойти с ума?

Я облегченно рассмеялся:

— Просто дома семья, дети, хозяйство, других хлопот полно — не сосредоточишься, а тут Боб мне позволяет, и я стараюсь успеть.

— Дома совсем другое, — соглашается шеф. — Проснусь в пять утра, поворочаюсь, встану, посижу. Слышу, жена ворчит: “Чего скрипишь креслом?” Спущусь вниз, разожгу камин, посмотрю новости по телевизору, потом выйду, поработаю во дворе, позавтракаю и к одиннадцати лягу, усну. После обеда еще разок прикорну, как привык на вышке. Жена недовольна. Через неделю начинает ждать, когда уеду.

— Опять про нас написали в центральной газете, что жжем газ и отравляем атмосферу, — воспроизвожу я сообщение из Интернета, но умалчиваю, что форма подачи материала и даже некоторые фразы как будто слизаны с моего пресс-релиза двухлетней давности в Алматы на экологическом “круглом столе” ведущей политической партии. Тогда большинство собравшихся традиционно продолжало говорить об усыхании Арала и Семипалатинском ядерном полигоне, а на мое заявление о необходимости вести добычу нефти по нормам цивилизованных стран внимания не обратили. Обсуждать не стали, но, как оказалось, в руководстве на заметку взяли. Дело было летом, а в декабре президент Казахстана Назарбаев подписал поправки к закону о нефти, требующие полной утилизации газа.

И вот теперь закон всплыл, как заказной черный пиар, и бумерангом ударил почему-то именно в наш “Петролиум”. Кому-то сейчас это очень понадобилось.

Подобная избирательность свойственна не только демиургам отечественной политики. Одна американская неправительственная организация, с которой я дружил еще с конца перестройки и даже получал гранты, объявила в Вашингтоне тренинг по охране природы в Центральной Азии. Приглашались опытные журналисты. Ну, я и послал заявку, как бывший редактор экологической газеты, участник глобального Экофорума-92 в Рио-де-Жанейро. Подчеркнул, что меня интересует практика применения норм охраны окружающей среды в США, не допускающих сжигания газа в атмосфере. И что мне хотелось узнать, как ведутся журналистские расследования по оценке ущерба непрямыми методами, когда на руках нет официальных данных.

Так пришел ответ: “Вам не надо учиться, вы слишком опытный”.

Кто-то может подумать, что во мне говорит обида несостоявшегося туриста. Бывал я в Штатах много раз. Объездил и посмотрел страну вдоль и поперек, учился в университете и работал в газете. Подозреваю, что не пригласили потому, что я сформулировал не абстрактную, а конкретную серьезную проблему. Они нынче оберегают своих производителей, мол, охраняй мошек и цветочки, а главную прибыль не трогай! Действительно, зачем конгрессу США выделять деньги на противодействие себе.

— Может ты, как журналист, напишешь статью в защиту компании? — спрашивает Боб.

В принципе я не против — тряхнуть стариной. Неприятно, когда фирму, в которой работаешь, со всех сторон поливают грязью, а тебя знакомые пытают — что еще вы там натворили?

В ежедневную погоню за новостями я давно не впрягаюсь. Другое дело — раскапывать свою тему, “пробуривать” ее под разными углами. В советские времена писатели уходили работать в кочегарку. Лет десять назад подвернулось место переводчика, платили хорошо, в провинциальной газете столько не заработаешь, месяц на вахте, месяц дома — занимайся, чем хочешь, постепенно освоился и остался, сам не ожидая, что так надолго.

У меня своя кочегарка — на буровой. И надо честно признаться, что чадит она — нещадно! Горит, гудит газ, еще с советских времен, улетая в трубу синим пламенем и внося свою лепту в глобальное потепление.

Но ситуация такая по всему Казахстану, а шерстят почему-то только нас. Явно на заказ. И мне это не нравится!

Понимай местный менталитет

Мы закончили скважину и, пока вышка переезжала на новую точку, Боб отпустил меня в город — в пыльный и сонный городишко, где вдоль улиц с дрянным асфальтом деревья росли редко, зато массово произрастали грандиозные коттеджи под железной черепицей, а на каждом перекрестке гаишники выскребали карманы водителей.

Я отправился по кабинетам центрального офиса, и, понемногу входя в журналистский раж, пытался разузнать правду, которую каждый рассказывал по-своему.

“O, my God!” — разносился вдоль коридора из приоткрытой двери прерывистый, лающий голос и.о. директора бурения. У него всегда что-нибудь случалось. Злые языки утверждали, что югослав Дыромил Бузович был контужен при американской бомбежке Белграда. Летом 1995 года он стоял в безопасной части города, неподалеку от китайского посольства, выйдя поглазеть на полыхающий пожар и ракетные фейерверки с глади Средиземного моря. Кто ж мог знать, что так обернется — китайцы вякнули что-то против, а американцы долбанули в ответ и объяснили потом ошибкой в компьютерной игре, особо не извиняясь.

Перекурив у окошка и поболтав о том, о сем со своим бывшим сменщиком, а теперь переводчиком директора, я разведал массу интересного про внутренний расклад сил.

Джерри Чучольски рубил с плеча направо и налево, увольняя одних и подтягивая на их место свои кадры. Он прижал контракты с предпринимателем — родственником главы городской администрации, а на приеме у областного акима пнул ногой дверь и кричал, что будет жаловаться на беззаконие в Лондон. Не понимая местного трайбализма, он взял себе советником Кадырбека — неуравновешенного, амбициозного мужика, мечтающего сесть в кресло генерального директора промысла. И он тоже принялся махать руками и орать: “Тебя уволю и тебя уволю!” И действительно, некоторые инженеры работали теперь простыми аппаратчиками.

У Бузовича шаткое положение, он панически боится Джерри. Но, хотя Дыромил вносит сумятицу, его жалеют и продолжают держать, за то, что он беспрекословно выполняет задания, перелопачивает горы входящих-исходящих бумаг и не высказывает собственного мнения. Ничего, кроме — “ok” и “my God”!

В отделе “Связей с общественностью” симпатичная кореянка Соня пыталась рассеять мои сомнения.

— Почему, — спрашиваю, — они в столичном офисе пропускают газетные плюхи? Каких только нам “собак” не вешают, всех съедаем. Огрызнемся в своем внутреннем журнальчике, но и тут язык и стиль статеек примитивен, потому что клепают их девчонки с уровнем мышления средней школы.

— Нет, им запрещают отвечать, — горячо переубеждала меня Соня, — и журналисты есть, и газеты, но дан приказ — молчать! Все решается наверху — на очень высоких уровнях. Тут замешана большая политика. Из газет звонят, спрашивают, беспокоятся, а мы им — “Ноу коммент!” Они сами тогда что-то где-то раскопают и публикуют.

Нечто подобное уже было, пять лет назад, когда поливали грязью “Петролиум”, из-за того, что крупный Азиатский консорциум пожелал откупить контрольный пакет акций.

Покойный президент сделал тогда блестящий ход — пообещал бонус всем держателям, если не будут продавать три года. И вскоре нефть стала дорожать. И акции бешено пошли в рост. Ретивые покупатели отпали сами.

Теперь же дело принимало иной оборот: поползли слухи, о том, что нас хотят заполучить индийцы и китайцы.

Нихау — значит, привет!

В конце марта пустыня затрепетала подснежниками, в апреле запестрела красно-желтыми полянами тюльпанов, потом чуть подернулась синевой майских колокольчиков и наступила июньская жара.

Все лето циркулировали слухи о том, что в результате переговоров на самом высоком уровне, манипуляций с бусами и огненной водой азиатские конкуренты отступили, а “Петролиум” продолжит работу, приняв повышенные социальные обязательства.

И вот в конце августа сообщили, что нас купили китайцы. Западный народ плотно присел на чемоданы, а с ними вместе за океан на зависть сотням женских глаз отправлялась дюжина местных жен, в основном из бывших переводчиц. Каждая вторая пара сгодилась бы для сюжета картины “Неравный брак”. Обычная разница в возрасте молодоженов составляла лет двадцать пять — тридцать. Разумеется невеста была младше и беднее.

Против Джерри завели уголовное дело, и он сам решил не возобновлять визу и не приезжать. Кадырбек просто исчез, и никто не мог сказать, в каком направлении.

Френк уехал в Европу и иногда присыл короткие мэйлы. Я в раздумьях, но пока не дергаюсь. Боб говорит, сейчас бежать не надо, в случае закрытия компании могут выплатить бонус. И, поразмыслив, добавил: “Хотя, вряд ли”.

— Печора совсем не плохое место, мне нравилось там, и в Минусинске тоже, — все чаще вспоминал он Сибирь. — Первые годы, когда западные компании пришли в Россию, они получали небывалые, просто фантастические прибыли и держали бы язык за зубами, а то начали трезвонить и хвастаться в прессе.

Наши канадцы ушли, но тоже внакладе не остались — в середине девяностых в период экономического кризиса они взяли месторождение за каких-то сто пятьдесят миллионов долларов, а в хорошие годы получали до миллиарда чистой прибыли. И продали теперь все за четыре с лишним миллиарда. Вот это называется — делать бизнес! — у лопухов третьего мира, которые любят себя называть евразийцами.

Экспатов никто не гонит, наоборот, уговаривают остаться, но у них предубеждение. Не хотят работать и увольняются сами. Китайцы в шоке — своих спецов нет! Вопреки опасениям зарплаты никому не снизили, а по-советски ко Дню конституции даже раздали премию.

У центрального офиса светлый флаг с кленовыми листьями сменился на красный с желтыми звездами. Нападки в печати сразу прекратились, факела продолжали гореть с прежним жаром.

В один из морозных, но солнечных декабрьских дней с дороги в сторону нашей вышки повернула длинная вереница джипов. Ознакомительный объезд делал вице-президент компании — Сунь Кунь.

Фотографы и телеоператоры бегали и снимали делегацию в разных ракурсах на фоне бурового станка. Завтра пойдут репортажи в главных СМИ Поднебесной.

Помнится, после распада Союза, самая большая новость, обсуждавшаяся в китайских газетах, была та, что рядом появилось огромное, величиной с Европу, государство с населением всего пятнадцать миллионов человек и несказанно богатое природными ресурсами.

Тогда шутили: “Мелкими перебежками по 3 миллиона и проголосуют за присоединение”. Но больше не шутят, и вот уже казахский премьер назначен из бывших послов в Китай. И аким областной там учился. И общие саммиты случаются гораздо чаще, чем с другими странами.

Мы с Бобом, усмехаясь, наблюдаем через окно как суперинтендант бурения Берик Абдурахманов семенит вслед за китайским руководителем, преданно заглядывая ему в глаза. Он старается втереться, войти в круг, он уже похож на них, уже почти не отличим — лучший друг и соратник — одна масть.

Но китаец поглядывает свысока. Держит марку.

Чуть поодаль, особняком с чувством собственного достоинства шагает

канадец — главный инженер промысла, который пока остается работать.

Зашли к нам в офис.

— Нихау! — говорю.

Вице-президент рассмеялся и ответил: “Нихау”.

Поздоровались с Бобом. Задали вопросы. Во встрече чувствуется напряженность. Повисла неловкая пауза.

— Скажите, как по-китайски “я тебя люблю”? — спрашиваю по-английски.

— Во ай ни, — еще громче смеется вице-президент, — и очень четко по-русски произносит: — Зачем тебе?

— Мне для сына. В школе в День святого Валентина хочет подписать открытки на разных языках. У меня уже есть и по бенгали, по-сербски, по-румынски и еще на двадцати языках.

Он начертал мне на листе иероглифы, и только тут я сообразил — а как же их домой по электронке передашь?

Вавилонская вышка

В компании сложилась странная ситуация — существуют три разделенные группы: горстка оставшихся экспатов, прибывшие китайцы и местные. Все держатся отдельными кучками, между которыми вакуум, китайцы — руководят, но решений не принимают, норовят спросить у бывших. Те отвечают уклончиво, в результате — везде тормоз.

— Мы опять среди коммунистов, других, но коммунистов, — ворчит Боб. — Они

ждут, пока решит коллектив. Брать на себя ответственность никто не хочет.

А у нас в офисе на буровой теперь тоже поселился худенький тихий китаец — Юй Тень.

Его приставили к Бобу обучаться. По-русски — ни слова. Что-то мяукает, якобы по-английски.

— Ты сам с ним говори, я его не понимаю, — после первых минут общения заявил Боб.

Куда деваться. У меня профессия — всех понимать. Мне за это деньги платят.

Иероглифическое мышление для нас порой смешно своей прямолинейной логикой. Помню документальный фильм 60-х годов — “Великий кормчий проплыл два километра по реке Янцзы и этим он нанес сокрушительный удар по американскому империализму!”

— Мао Цзэдун популярен?

— О да, очень! — отвечает Юй.

— А его культурная революция — это было вправо или влево, или посередине?

Юй что-то промямлил про “большой скачок” и тогдашнюю внешнюю угрозу. В Казахстане он впервые, но ему нравится. На гарнир ест только “мифа” — рис. Рыбу, мясо, консервы — с удовольствием. Не в привычке сметана и сыр.

— Сало попробуй.

— Что это такое?

Я говорю:

— Его с хлебом надо.

Он взял сладкий кекс, положил сверху кусок перченого венгерского шпика и откусил.

— И правда, — согласился, — очень вкусно. Но мясо у вас готовят одинаково. В Китае баранина отличается от говядины.

Махаббат в столовой притихла, подает пирожные с газводой и Бобу, и Юю. Молча. Присматривается.

В “Мунай”, наконец, доставили буровой станок, бригада наладчиков — китайцы, остальные рабочие — местные. За месяц смонтировали оборудование, зарезали черного барана, произнесли молитву и начали бурить. Вечером пировали: кувардак-бешпармак, а утром начались проблемы и непонятки. Затяжки на долоте большие, проходка низкая, скважина идет вкось.

Гоша в панике, прикатил к Бобу — помоги! Мы приехали, глядим — ба! Знакомые все лица. Алкаши, которых выгнали у нас, здесь самые главное специалисты. А новички-рафнеки — сплошные юристы и экономисты после института — совсем “зеленые”. Мастер — китаец Ой Люли, ни бум-бум ни по-русски, ни по-английски.

— Они ж тебе дорогое оборудование в два счета угробят, — удивляется Боб.

На его вопрос — в чем проблема? — полный разброд.

Ой Люли говорит:

— Может, что-то упало в скважину?

Бурильщик считает, что слишком жесткая компоновка, предлагает убрать стабилизатор.

— Мы менять долото. Следующий долото была тот же самый, — пытается рассказать помбур.

Боб спрашивает по-английски, я перевожу на русский, рабочий переводит на казахский, впервые попавший на промысел парнишка-урумчиец переводит с казахского на китайский мастеру Ой Люли. Ответ поступает в обратном порядке.

Натуральная Вавилонская вышка.

— Может, мне проще выучить китайский? — шутит Боб.

— Но тогда не будет работы мне, — не соглашаюсь я.

Боб тяжелыми шагами поднялся по лестнице, заглянул в жерло стола ротора, потом спустился на землю, походил вокруг, отошел подальше, присмотрелся:

— Да у вас мачта не отцентрована.

Так добурили до лета. Саранчи налетело — серая, с красными подкрылками, лезет во все дырки.

— Можно есть ее? — Спрашиваю у Юя, глядя на ошалевших от изобилия корма и еле передвигающих ноги воробьев.

— Можно, если помыть, посолить и поджарить. Только мы едим такую, которая зеленого цвета, как трава, а другая может быть невкусная.

Они, как говорится, научились есть все, от большого желания съесть хоть что-нибудь.

Первый раз за три месяца Юй Тень собирается ехать домой. Долг родине он отдает по полной программе.

Про любовь к демократии

Роберт — жесткий республиканец. Он только что прилетел из Штатов. Рассказывает возмущенно:

— Еду по Сан-Франциско. На заднем стекле задрипанного “Форда” написано: “Буш — идиот”. У вас в стране такое возможно?

— У нас конституцией запрещено публичное оскорбление президента, — ответил я.

— Раз президент сказал, значит, так должно и быть. — увлеченно продолжал Роб. — Раз его выбрали — надо слушать. А иначе не будет порядка. И если нас задели, мы обязаны дать отпор. А с этими либералами и всякими подонками нетрадиционной ориентации сплошной бардак! Я из Техаса, я этих вольностей не люблю. Но, к сожалению, хозяину “Форда” ничего не грозит. Нас бомбили, и мы вошли, подавить гнездо террористов и установить демократию. Больше ничего нам не надо.

— Но самое интересное, — расхрабрившись, показал я на карту, висящую на стене, — внедрять свой порядок американцы почему-то лезут в районы основных углеводородных запасов или туда, где должен пройти очередной стратегический нефтепровод, — Афганистан, Ирак, Грузия. А, сидя в Казахстане, они не особенно беспокоятся о здешней демократии. Раскроют рот иногда для профилактики. Главное, чтобы режим был к ним лоялен.

Роберт перестает спорить. Он умолк.

Вообще демократия — любимая тема, обсуждаемая в нашем кругу. Мы про нее можем говорить часами, как женщины про любовь и про детей.

Иностранцы часто повторяют, что мы не умеем самоорганизовываться и заботиться о себе. Что у нас выборы нечестные. Что у нас безответственные правители. Что мы все еще похожи на стадо баранов. Они не критикуют — они констатируют факт. Им даже удобнее, что у нас так. Проще делать свои дела. Хотя и порой рискованно.

Но почему мы не восприимчивы к порядку? Впервые вразумительный ответ я нашел у Тойнби.

Демократия родилась на кораблях. Люди хотели доплыть, а не утонуть, поэтому капитаном выбирали самого умного и опытного. Ему подчинялись не потому, что он власть захватил или унаследовал, а по коллективному договору. Приплывая и колонизируя новые земли, экипаж и пассажиры переносили практику выборов на управление поселением. Подчиняясь закону, жили греческие и римские города, а нынче живут западные страны.

Первые переселенцы из Европы в Америку были объединены общей протестантской идей, культом чистоты и порядка. В Новый свет бежали энергичные авантюристы, предприимчивые и думающие люди. Конституцию они написали один раз и набело. Зачем переделывать, если она отработана веками практики. Отсюда и все дальнейшие успехи американской цивилизации.

Ну, не было в России до Петра ни кораблей, ни капитанов, а у жителей степей и подавно. Кочевые — и те, и другие. Много общего. И земли много. И лени. И желания жить вольно и по понятиям. И чтоб думали за нас те, кто наверху.

Патриархальность нашего сознания вопиющая! Вот провели опрос общественного мнения — половина россиян считает, что президент должен быть отцом нации (то есть царем-батюшкой). А самый популярный человек по-прежнему — Сталин. Это убеждение малоимущей части, а значит — большинства.

Кому в голову придет жаловаться Джоржу Бушу на поведение Бритни Спирс, с ней суд разобрался, а у нас, пожалуйста — в Интернете требовали от Путина, лично приструнить Ксению Собчак.

Но, казалось бы, это — народ, так сказать — масса, которая всегда дожидается улучшений сверху.

Ничего подобного. Как только ведущий крупной аналитической телепрограммы, регулярно критиковавший президента, был уволен со своего поста, так он тут же принялся апеллировать к тому же президенту — как к отцу родному о восстановлении справедливости.

Или вот — известный юморист рассуждает со сцены:

— Тесно русскому человеку в рамках закона, широка его душа. Не по зубам она западным умникам, которые — британцы, например — еще пытаются нас учить демократии. А сами вели колониальные войны, убивали и грабили по всему миру.

И как-то невдомек искреннему патриоту, что демократия — это не интернациональное равенство и братство, а внутреннее устройство государства, поддерживающее закон и выборность власти. И это не значит, что одна демократия не может воевать с другой или с кем-то еще. Чего ждать от народа, если интеллектуальная элита путается в чувствах и понятиях.

Но в Китае тоже нет демократии, а страна развивается. Дэнсяопиновская кошка отлично ловит инвестиционных мышей. Китайский ширпотреб — от игрушек до автомобилей — прочно овладел всем миром. Японцы только что-нибудь изобретут, а китайцы уже внедрили. Немцы только спроектировали магнитный монорельс, а в Шанхае на нем уже в аэропорт возят. Однако тут же рядом пашут деревянной сохой на волах, а средняя зарплата рабочих в сто долларов для иностранных корпораций не считается выгодной и заставляет их передвигать заводы в глубь страны, где можно платить гораздо меньше.

Однако в Китае растет экономика, а в Казахстане кроме нефтепроводов во все стороны и цен на жилье и продукты пока ничего нового не вырастает. И главное, спросить за это не с кого.

Чайна-таун

Вместо польской “Лаборатории бурения” теперь китайская. Ее мы сразу обозвали — “Чайна-таун”. Ее черноволосые обитатели собираются в контейнере, варят что-то свое пахучее, громко кричат и снуют туда-сюда.

Боб недоволен, что убрали поляков. Чайнизы плохо понимают дело, их приборы не всегда исправны, контроль за скважиной никудышный.

Живут они четверо в трехместной комнатке, не меняя простыней. На промысле даже бытует термин — “горячая кровать”, в которой спят по очереди.

И вот приехал еще один.

Давно не стриженый патлатый парень в столовой, скрошив полбулки хлеба в тарелку с борщом, принялся метать в рот, чавкая и брызгая вокруг, не обращая внимания на неодобрительные взгляды соседей. В здешних краях так не ест даже самый последний аульный оборванец.

— Скажите ему, чтобы не лез руками в кастрюли, — пожаловалась повариха.

А потом пришла Роза и, сверкнув золотыми зубами, доложила Бобу, что новенький потребовал отдельную комнату, которая якобы полагается ему по контракту.

— Что! — взревел Боб Бустер.

Вот тут я увидел настоящего комодского дракона и бизона в одном лице. Он кричал, рычал, клацал клыками, царапал когтями и бил копытом. Его огромное тело сотрясалось от гнева, лоб покраснел и покрылся крупным потом, в углах пасти проступила пена. Вся туша двинулась на Чайна-таун.

— Факинг специалисты! Ничего не умеют, а еще требуют. Разгоню всех к такой-то матери! — ревел он, распахивая дверь.

Китайцы, как кролики, чуть не пали ниц и взирали на него исходя мелкой дрожью.

— Ноу, мистер Боб! Все, о’кей мистер Боб!

Они готовы были спать стоя по трое в одной кровати.

Боб был в отвратительном настроении. Отказавшись от штатного шофера, он водил машину сам и давно не проверял уровень масла. Дороги плохие, пыль из воздушного фильтра порой выгребали горстями. И движок застучал. Угробив мотор, Боб делает вид, что не виноват.

Пришла беда, открывай ворота. Геологи переиграли координаты скважины, маркшейдеры отметили новую точку, а старые колышки не убрали. Под шумок в замешательстве мы пробурили первую отметку и промахнулись на три километра. Вбухали в болото полтора миллиона долларов.

Из города без конца звонил Дыромил. Он метался, не зная на кого перевести стрелки. Бурил Боб, но на техническом наряде стояла подпись его — Бузовича. Заискивающим, заикающимся голосом он умолял:

— Если будет комиссия, не говорите, что скважина пустая.

— Начинаются коммунистические штучки, — положив трубку, ворчал Боб, — всегда стараются сказать то, что начальство хочет от них услышать. Сначала надо врать, потом эту ложь покрывать другою ложью. Любым способом уходить от ответственности. А чего бояться? Если меня спросят — я отвечу прямо.

Китайская грамота

На следующую вахту Боб Бустер не приехал. Его ответом стал отказ продлевать контракт. Ну не любят американцы работать на коммуняк даже с рыночной ориентацией.

Теперь с нами по три месяца будет сидеть Юй Тень, но если Боб — за десятки тысяч долларов, то тихий китаец — за весьма скромные юани.

По вечерам весь “Чайна-таун” толчется в нашем офисе, названивая домой. Круглосуточно слышу китайский. Когда надоедает, ухожу к себе в комнату и закрываю дверь.

Дыромил чуть не упал с кресла, когда выкатили счет за телефонные переговоры, но ругать хозяев не решился.

С китайцем проще, но в английском деградируешь. И все вокруг словно притормозилось. Боб одним взглядом заставлял работать, повелевал одним видом своим. Юй требовать стесняется или боится. Казахи его не уважают, увиливают, хитрят, придумывают всякие отмазки. А он и не настаивает. Как катится, так и пусть.

В перерывах между выходами на буровую площадку и составлением отчетов, надо коротать время, и я слушаю стихи по-китайски с рифмами на четырех тональных уровнях. Юй записал мне в тетрадь строчки иероглифов древнего стихотворения и я сделал подстрочник:

За гору заходит Солнце,

Желтая река течет к морю,

Если ты желаешь увидеть далеко,

Постарайся подняться как можно выше.

Текст начала нашей эры, а прочитать можно и сейчас — язык удивительно законсервированный, но образный и наполненный символикой.

Поднимаясь, главное, не упустить из виду цель! Но порой, в процессе восхождения, может открыться нечто совершенно иное, о чем ты даже и не подозревал. Это перекликается с индийской мудростью Тагора.

Юй старается овладеть русским. Я ему помогаю. Он не может произнести “здравствуйте”, звука “р” в китайском нет. А тем более такого раскатистого, грассирующего. Рычать он не умеет — но упорно скребет подбородок.

И вот однажды, на закате спокойного дня, в первый раз после долгих стараний внятно произнеся звук “р-р-р”, Юй в благостном расположении духа разоткровенничался:

— На русском кто говорит? В мире очень мало народу говорит по-русски.

Я аж весь сжался, почувствовав, как он нас посчитал и сравнил со своими полутора миллиардами. Эта цифра даже не помещалась в моей голове. Человеческий муравейник, и все хотят есть, пить, спать, иметь детей, дом, машину и получать прочие радости.

— А на английском говорят многие, — продолжает он, — и в английском языке очень много разных слов.

Я согласно киваю головой, не понимая, куда он клонит.

— Английские словари толстые, и они становятся еще толще. Они просто распухают от слов. А то, что распухает, сказал Конфуций, обязательно когда-нибудь лопнет! Английский лопнет, а китайский останется. И будет во всем мире только китайский!

Вот так считает Юй Тень, такая у них, видимо, распространенная домашняя конфуцианская философия, построенная на мышлении иероглифами.

Лет десять назад занесла меня нелегкая на Гавайи. Аллоха! Вайкики. Перл Харбор. Затонувший крейсер “Аризона”. Над его башнями катера доставляют туристов на мемориал американского флота, разбомбленного в сорок третьем японцами.

Вулкан “Алмазная голова” потух сто тысяч лет назад, но до сих пор видны потоки лавы, языками стекавшие в океан, туда же смотрят амбразурами доты для орудий, обустроенные на вершине гребня, а внутри на дне цирка — остатки американской военной базы. Там же стоит будка с телефоном-автоматом. Позвонил жене домой в Тараз, говорю, что из кратера вулкана — не верит. Говорю, что случайно узнал, что здесь существует школа, где изучают русский язык. Интересно, схожу, проверю.

Порядком поплутав по острову, я нашел-таки школу. Преподают две молодые, стажировавшиеся в Москве американки.

— Русские классы скоро закроют. — Не особо печалясь, объясняют они. — Холодная война закончилась. Интереса к языку нет. А еще наш директор школы — японец заявляет: “Надо переходить на китайский. Он будет главным!”

Открываю Тойнби — еще в середине XX века он писал: “Китайцы ищут средний (третий) путь, который бы соединил добродетели традиционного доиндустриалъного образа жизни, отвергнув его пороки, с позитивным опытом современного индустриального образа жизни в западных и вестернизированных странах. Если коммунистический Китай сумеет одержать победу в этой социальной и экономической борьбе, он сможет преподнести миру дар, в котором нуждается и Китай, и все человечество. Этот дар будет счастливым соединением современного западного динамизма с традиционной китайской стабильностью. Сумеют ли китайцы произвести необходимый синтез, чтобы дать возможность человечеству выжить?”

— А как же все-таки, — спрашиваю Теня, — печатать на компьютере? Может, удобнее перевести письменность на буквенную систему, как у японцев?

Он подумал.

— Нет, слишком много значений у иероглифа — сразу целое слово и даже неделимое понятие.

— А печатать как?

— Очень просто, — набираешь латинскими буквами слово, как оно звучит, вставляешь один из четырех меняющих значение знаков тона, затем “Enter” и компьютер выдает иероглиф.

“Действительно просто, — подумал я. — Кошмар! Несколько строк жене домой по “мейлу” написать — четверть часа уйдет. Это ж надо было такую китайскую грамоту придумать!”

С чего начинается родина?

Нас с Юем послали на “Мунай”. Будем руководить контрактниками. Весной в поле мне нравится работать гораздо больше, чем в вахтовом поселке. Ночью припорошило снежком, но к обеду растаяло, подснежники подняли головки. Как удержаться и не сорвать, не поставить на столе возле компьютера, чтобы глаз радовался. Потом зацвели тюльпаны, потом синие колокольчики и засеребрился ковыль.

Мне казалось, я близок к природе и мне по душе первобытное тенгрианство кочевников. Но тут Юй Тень спросил меня:

— Зачем ты рвешь цветы?

— А что — нельзя?

— Они не принадлежат тебе.

— А кому? — не понял я.

— Полю, природе, они растут и тебя не трогают.

Вон девчонки в столовой целыми охапками набирают, это, конечно, варварство, а у меня всего несколько для красоты, — оправдывался я.

— Ты эгоистичен и самовлюблен, — сурово провозгласил Юй.

Я его понимаю, если каждый китаец выйдет и сорвет по цветку — мир вокруг превратится в пустыню. Конфуцианство скорее не религия, а этика, которая при выборе решения предлагает умеренную середину. В смеси с даосизмом это переплавилось в самоограничение и терпеливость, сдержанную философичность, которых и в помине нет у бывшего кочевого люда. Те, наоборот, стараются все сделать попышнее, пожирнее, чтобы утереть нос соседу.

Утром у нас кофе, вечером — чайная церемония.

— Зеленый чай здесь не такой, как в Китае, не настоящий, — объявляет Юй и достает из красивой цилиндрической шкатулки мелкие мягкие шарики.

Каждый чайный шарик распускается листиком в горячей воде, издавая жасминовый аромат.

— Его пьют без сахара, — объясняет Юй.

— Может, пива? — предлагает Бранко — новый инженер по растворам из Сербии. — Пошлем водителя к чабанам.

Эти чабаны только паленой водкой торгуют, — возражаю я.

— Нет, нет! — в ужасе восклицает Юй. — Пить запрещено, если узнают, меня сразу уволят.

Мы засмеялись.

— Никто ж не предлагает напиваться. Но чуть-чуть на праздник, расслабиться. Даже Боб позволял.

— Нет, нельзя! — отчаянно замотал Юй головой.

Накануне запуска с Байконура корабля с американской туристкой похолодало. Если б похолодало в понедельник, все бы сказали, что ракета повлияла на погоду. Китаец мерзнет как цуцик. В Пекине гораздо теплее. Но до дома далеко. Живой человек, без жены, без семьи, страдает, звонит по вечерам на родину.

Но пока держится, про женщин даже разговора не заводит. Тем более об алкоголе. Наверное, он тут под бдительным оком политработников, хотя, кто знает, какая у них была дана партийная установка.

Юй берет теннисную ракетку и стучит шариком о стенку.

А наша новенькая молоденькая горничная глаз на него положила.

— Интересный, — говорит, — мужчина Юй. Но очень скромный.

— Сколько у тебя детей? — спрашиваю я у него.

— Один. Сын.

— А как получается, что разрешают только одного ребенка, а население Китая растет? — удивился я.

— Контроль только в городе, один ребенок, если ты работаешь в государственной компании, за двоих могут уволить.

— У вас все хотят мальчиков?

— Мальчик — это дракон, девочка — феникс. У вас дракон — страшное, плохое существо. А у нас дракон это — сила, мощь и ум. Он добрый, сделан из разных животных. Голова лошади, рога оленя, тело змеи.

Буровой быт упрощенный. Наш туалет в офисе, у рабочих на улице. Общий для мужиков и для женщин. Кто-то, может, не представляет, какая жуть эта синяя железная кабинка под ветром в степи в тридцатиградусный мороз или раскаленная в жару под сорок, туда не входить, к ней мерзко приближаться даже привычному организму. А кустов вокруг нет, вот и норовит народ присесть, где нужда застигнет врасплох: у корзины с трубами, за контейнером, под насыпью, на свежем воздухе, как за юртой. Пока Россия ломает и чинит туалет на орбите, здесь на земле неподалеку от Байконура его еще учатся строить. Слишком много свободного места и слишком мало людей.

Юй, насупившись, долго вытирает ботинки.

— Скажи, чтобы не срали, где попало, я уже два раза наступил.

Да что там в пустыне, в вахтовом поселке главный инженер-канадец, устав от местной простоты, распечатал на принтере и повесил в мужском туалете обращение на двух языках:

“Проверив штатное расписание, я выяснил, как и ожидал, что в нем не числится ваша мама, которая будет убирать за вами. Поэтому просим поднимать сиденье на унитазе, прежде чем мочиться. Буду рад помочь, в случае необходимости проведения инструктажа — как поднимать сиденье унитаза”.

Возле лэптопа Юя лежит томик Конфуция, я открыл его и в разделе афоризмов обнаружил подчеркнутые строчки. Нашел в Интернете пронумерованный абзац и с изумлением прочитал перевод: “У китайцев даже без царя больше порядка, чем у варваров с царем”.

Про кого это он, интересно, подчеркнул?

Но в душ Юй каждый день, как американец, не стремится. Он может не мыться неделю. Он терпелив и не привередлив. На кухне он просит кость покрупнее и обгрызает жирный мосол, выковыривая мозг, до которого Боб даже дотронуться бы побоялся. За милую душу китаец уплетает и сало, и конину, и казы, и бешпармак. И это надо видеть, как у себя дома американцы из добротного бекона вытапливают жир и едят сухие шкварки, произнося страшное слово — холестерин. Но в итоге всеядный китаец — тонкий, а осторожный американец — толстый.

Американцы широки и расточительны — выедет компания на пикник, так столько жратвы ухайдокает, что полдеревни китайской можно накормить, а в Африке так и маленький городок. Пешком пройтись — нет, только на машине, даже до столовой, до которой рукой подать. Если все начнут жить, как они, ресурсы Земли будут исчерпаны лет за пятьдесят. Это тупик! Но зато в Штатах каждый себя уважает и без сомнений готов рулить всем остальным миром.

А Юй и потребовать ничего бытового не может, он не то что не привык требовать, у него идей в голове нет. Ему достаточно того, что дают. От него разит нашим родным кондовым совком. Он даже не особенно ропщет, что семью его выселяют из хорошей квартиры на окраину города, с меньшей площадью, потому что здесь будут сносить дома и строить дорогу к Олимпиаде. Компенсация минимальная, так государству надо. И землю в Китае тоже нельзя иметь в собственности и передавать по наследству.

Показываю Юю свои фотографии, он удивляется:

— О! Ты — богатый!

— Да, какой же я богатый, ну, дача у меня, ну, машина, так я ж работаю.

В общем, Казахстан для них манна небесная, хоть и холодно, они сюда прут, и разрастается их Чайна-таун дешевыми спецами.

Однажды Юй устал от своих болтливых “телефонистов” и разозлился:

— Работать! — воскликнул он с такой хлесткой интонацией — словно выкрикнул не он сам, а его инстинкт. Выдал, как главный муравей своим собратьям жесткий приказ и кровную обязанность, понимаемую даже без принуждения. И они побежали. Так молекула катализатора подстегивает скорость химической реакции, и фермент стимулирует процессы обмена. Но та молекула для муравьев, а для местных стрекозлов нужна совсем другая.

Они нас своим конфуцианством приведут в один бессловесный муравейник. Однако если Китай, заваливший мир своей продукцией, старается наладить выпуск качественных товаров и для внутреннего потребления, то Казахстан, шагнув из развитого социализма в дикий феодальный капитализм, по-прежнему меняет “черное золото” на бусы. Купить проще, чем произвести. Банки тянут заграничные займы и раздают ипотеку. Цены растут бешено. В северных областях, куда нас студентами при Союзе посылали в колхоз, помогать убирать картошку, этой картохи не хватает. Газеты трубят о продовольственном кризисе, о массовых приписках объемов убранного хлеба. Чиновники на местах, как и прежде, стараются выслужиться перед столицей и отрапортовать, что все хорошо! Без демократии все опять возвращается на старые заколдованные круги.

Профтехучилищ нет, необученные работяги в зной и стужу за мизерные гроши тягают железо, глотают газ и пыль. А спецов и квалифицированных рабочих тысячами привозят из-за рубежа. И платят им, разумеется, гораздо больше. Какие тут мысли могут родиться о достоинстве и правах у полунищего коренного человека, отравленного вдобавок идеями национализма.

Порой такая тоска одолевает в песках — ни книги, ни Интернет не спасают, ни пиво, ни водка. Сидишь и думаешь — куда податься?

Национальная гордость

“Ужасные физические условия, которые им удалось покорить, сделали их в результате не хозяевами, а рабами степи. Наладив контакт со степью, они утратили связь с миром. В степи человек обречен на постоянное движение. По годовым циклам перемещаться с место на место. Несмотря на нерегулярные набеги на оседлые цивилизации, временно включающие кочевников в поле исторических событий, общество кочевников является обществом, у которого нет истории”.

Тут я надолго закрыл черный том Тойнби, понимая, что автор хватил лишку. И Гумилев его опроверг своим евразийством, доказав, что все что нужно у номадов есть. Он, безусловно, более популярен здесь, хоть и менее авторитетен.

Но наши евразийцы — большей частью азийцы, поэтому сразу принялись переписывать прошлое по образу и духу своему.

Сын пришел из школы расстроенный: в пятом классе отменили историю древнего мира. Как он ее ждал! Сколько прочитал про Египет, Грецию и Рим. Раздали другие учебники, теперь весь год будут запоминать — куда какой род кочевал, кто, где юрту ставил, с кем воевал, кого убил и сколько развел коней и баранов. Александра Македонского придется называть — Искандер Зулкарнайн.

И тут же, пожалуйста, новейшие изыскания:

“Во времена Аттилы завершилось завоевание гуннами Европы. В 451 г. в местности Каталаун (Франция) произошло грандиозное сражение того времени. После победы в этом сражении Аттила разгромил центральные районы Римской империи, взял в жены дочь императора и сокровища Рима. После этого поражения империя пала. После гуннских войн на ее месте образовались другие европейские государства”1.

1 «Рассказы по истории Казахстана». Учебник для 5-го класса общеобразовательных школ. Авторы — Артыкбаев, Сабданбекова, Абиль. Алматы, 2006. Стр. 75.

Далее с гордостью делаются выводы о значительном влиянии гуннов на судьбу Европы. Их предводитель — Аттила, известен в казахских легендах под именем Едиль. Логика проста, как две струны домбры. Гунны кочевники — предки тюрков, а следовательно, и современных казахов. То есть предки казахов значительно повлияли на развитие всей Европы. Что и требовалось доказать.

Увы, хоть у Тойнби, хоть у Гумилева, хоть в любой энциклопедии — все наоборот: В 451 году Аттила действительно двинулся в поход на Рим в ответ на отказ императора выдать за него свою сестру. Но в битве на Каталунских полях войско Аттилы было наголову разгромлено. А через два года Аттила умер. После его смерти гунны потеряли свое могущество и вскоре рассеялись бесследно.

Тойнби также говорит о сходной судьбе всякого государства, успех которого зависит от личности властелина, а не от системы организации.

Аттила, кстати, был самым жестоким из варваров. Чем уж тут особо гордиться. Почему не поискать в веках себе предка не разрушителя, а созидателя?

История постоянно оживает в современности и ловит нас в свои объятия. И тут я сам себя поймал за хвост.

Читаю про султана Бейбарса — главу мамлюков, его родословная по преданию также восходит к предкам казахов. Он убил египетского правителя и занял его место.

“Вот, — думаю, — коварная бестия”.

В примечаниях Тойнби беспристрастно пишет: “Есть предположение, что Бей-барс был русским”. И вдруг в моей голове все само собой перевернулось, и воссияла мысль: “Однако не хило — смелый парень был!”

И тут же осознаю, что минуту назад думал — “такой сякой вероломный кипчак”, а вот если русский, то сразу — молодец!

Национальный инстинкт — чуткий флюгер. Ветер амбиций вертит им как легкой игрушкой. Реакции бессознательны и мгновенны. В точности как мать кидается защитить своего ребенка от опасности. Недаром Нуртаза говорил, что напряженность больше возникает не по религиозной, а по национальной линии.

В Прикаспии на промыслах Тенгиза прошел большой шум — распоясались турки-подрядчики, открыто заявляя:

— Мы вас днем на работе имеем, а ваших баб — ночью.

У местных терпение лопнуло, одним дали арматурой по башке, других из окна выкинули. По телевизору показывали забинтованных возвращенцев в аэропору Стамбула.

Самыми умными оказались китайцы: их все боялись, вот придут, заставят работать за миску риса, а они тихо-тихо, ниже травы, тише воды, никого не критикуя, не обижая, зарплату не снижая, наоборот, по-советски к празднику премию подкидывая, качают побыстрее нефть к себе в Поднебесную. Им надо обеспечить топливом бурно растущую экономику.

И вот что примечательно, — у нас в компании официально объявлен проект по утилизации газа. Видно, откуда-то сверху шевелят, поджимают законом и уже не только нас, а по всем промыслам, хоть в газетах это и не шибко афишируют.

В “Петролиуме” газ решено закачивать в скважины для поддержания пластового давления нефти и для будущего использования. Факелы потухнут. А это уже большая победа!

Китайская музыка

Теперь каждое утро слушаем радио. Маленький черненький транзистор Юй Теня ловит Пекин. Играет музыка, которая поначалу мне и музыкой-то не кажется. Слух плутает в извивах пентатоники, и вдруг в этих чужих мелодиях я уловил что-то до боли близкое и знакомое с детства. Что-то простое, как пастораль, похожее на давние советские интонации гимна и массовых песен, обращенных ко всему народу, к площади, к стране. Музыка, как один большой организм, взывающая к семье великой — пастушья свирель, собирающая стадо в поле.

О, мне эта общая идея по советской школе знакома до тошноты! А вот Конфуций мог определить по музыкальному произведению, из какой части Китая родом композитор.

В городе, откуда я после вахты уезжаю на поезде домой, в корпоративной столовой в закутке стоит пианино. Здесь обедают вице-президенты, директора отделов, геологи, супервайзеры — европейцы, американцы, местные и заезжие спецы.

Среди китайцев немало таких, у которых рубашка плотно застегнута у горла воротничком без галстука, как бы раньше сказали — по-колхозному, короткая незатейливая стрижка и некоторая окаменелость черт лица сельского жителя, много времени проведшего под солнцем и ветром. Но в основном другая публика — рафинированные гладкие светлые ханьцы, учившиеся в Москве или в Лондоне. Не чета нашему буровому Чайна-тауну.

Они внешне похожи на казахов только на первый взгляд.

Что же в них другое? Естественно, лопочут по-своему и лихо мельтешат палочками между тарелкой и ртом. В их лицах чувствуется иерархия, внутренний ритуал, строгость и аскетизм. Эти ребята здесь не просто так, они куда более организованны и трудоспособны, чем недавние кочевые степняки. Они не маются в поисках национальной идеи, исторических корней — их этика и философия, прописанные Конфуцием и даоскими монахами две с половиной тысячи лет назад, безотказно работают до сих пор и на века вперед.

В них нет ни христианской мягкотелости, ни тенгрианской расслабленности, ни исламской ригидности, но есть трезвая аскеза, готовность к лишениям, к самоограничению и неумолимая всеядность. Свою волю к победе они еще продемонстрируют на Олимпиаде.

Какие нас ждут идейные компромиссы на этом пути?

Готовят в столовой вкусно, не хуже, чем в хорошем китайском ресторане в Алма-ты. Повар-китаец уже вполне освоился, похаживает, насвистывает что-то свое, пощипывает поварих за мягкие места. Те, взвизгивая и кудахча, отбиваются, но несильно.

Когда народ разошелся, я решил подшутить. Пентатоника в принципе простая штука: перебирай пальцами, как бог на душу положит, черные клавиши и, на какой ни остановишься, окажется, что музыкальная фраза завершена. Присел к пианино и заиграл. Повар остолбенел. Забыл про женщин. Выпучил глаза и ничего не понимает — откуда взялась такая окитаенная ахинея. Выскочил из-за своего прилавка, подбежал, заглядывает за перегородку — “Нинхау”, — говорит.

Если “нихау” — просто привет, то “нинхау” — значит, здравствуйте с большим уважением.

В последние годы смена строев, государств, хозяев, премьеров почти как мелькание рекламы на телеэкране. Уже ничего не воспринимаешь всерьез и смеяться над этим уже не хочется и даже утешаться библейской мудростью: “Народы сменяются — приходят и уходят, и только Земля пребудет вовеки”. Потому как достоверно знаешь, что и это не так. Ощущаешь, что идут подвижки тектонических плит, а повлиять ничем не можешь.

Но вдруг Тойнби не прав в надеждах на китайцев? Может, прав Достоевский в своих “Записках из подполья”: “С муравейника достопочтенные муравьи начали, муравейником, наверно, и кончат, что приносит большую честь их постоянству и положительности”.

Если сказать откровенно, я бы давно хотел жить где-нибудь под Москвой или в Калининграде, куда переселились многие мои коллеги. Хоть к какой-нибудь близкой культуре поближе. Хоть раз в месяц сходить на симфонический концерт или в театр. Родственников, знакомых у нас здесь почти не осталось. И в основном общаешься с иностранцами на своей не своей земле. Вот ведь парадокс: здесь родился, живешь, а в футбол-хоккей болеешь по телевизору — за Россию. Но где я там найду такую комфортабельную “кочегарку”, в которой можно сидеть как в санатории и писать без спешки, о чем душа пожелает. А между вахтами ты вообще вольная птица.

Под Рождество отправились с женой к друзьям в Германию, гуляли по ярмаркам Баден Бадена и Страсбурга, слетали в Рим, обошли развалины Колизея, бродили по Ватикану потрясенные величием Сикстинской капеллы. Потом в Париже, пока жена терпеливо смотрела на сцену, я с удовольствием вытянулся и проспал в темной ложе на бархатной кушетке под шагаловским куполом Гранд-опера второе отделение балета, который даже не хотелось сравнивать с тем, что видел в Большом театре.

В Париже как раз проходил Всемирный форум по сжиганию газа на факелах. Проблема глобальная и, похоже, что у нас в Казахстане зашевелились даже раньше, чем в России. И, возможно, в чем-то благодаря мне.

В дороге читал “Бойня № 5” Курта Воннегута — о бомбежке Дрездена авиацией союзников. В конце Второй мировой юг Германии тоже весь лежал в руинах, кроме Гейдельберга — чудесного старинного университетского городка, — американский генерал когда-то учился здесь и приказал не бомбить. Вот куда надо посылать детей учиться.

Уже на работе получил электронку от Френка, он вернулся с семьей в Европу и жалел, что мы не встретились в Париже. В конце он писал: “Ты спросил тогда, кто и кому вас продал — вы сами себя продаете по дешевке, вы лезете в рабство иностранных компаний, вы не готовите своих менеджеров и квалифицированных рабочих, не производите собственные товары, а все меняете на нефть, но если цена на нее упадет, вы быстро окажетесь в большой мировой заднице...”.

Что ж, со стороны виднее. Наверняка, мы будем наказаны за самонадеянность.

Я задумался один на один со своим компьютером.

Американец живет на поверхности, он толстый, но плоский, а китаец при своей мелкоте — объемно укоренен в землю и в историю. Отчего ж мы так примитивно живем и не можем организоваться?

— Не понимаю, что тебя здесь держит? — спросил меня инженер-растворщик Бранко.

— А где мне быть?

— В цивилизованном мире.

— В Сербии с вашим Косово разве лучше?

Он тяжело вздохнул:

— Да. У нас вернешься домой после вахты и можешь попасть совсем в другое государство. Может, ты получаешь энергию от этой земли? — несколько загадочно предположил он.

— Так скорее всего и есть, — ответил я, — получаю.

Фундамент

Далеко-далеко, растворившись в синеве, возвышались Тянь-Шаньские горы и самый высокий в округе — четыре с половиной километра — пик Манас. Я поднимался на него, чтобы взглянуть на уходящие на юг хребты и нагромождения вершин, как гигантским ковшом бульдозера вздыбленные миллионы лет назад врезавшейся в азиатский континент Индией.

А с нашей северной стороны вдоль подножия гор простирались нескончаемые степи, по которым вел войска Александр Македонский, проносились орды кочевников, пролегал Великий шелковый путь и веками брели караваны из Китая в Европу.

Высота — серьезное испытание, но глубина тоже. Здесь, в широте равнин, бывших когда-то дном не менее древнего, чем горы, моря, мы пробурили разведочную скважину на четыре с половиной тысячи метров и, пройдя осадочные породы — глину, песок, известняк, уперлись в фундамент — гранитно-базальтовую материковую плиту, от которой отражались все звуки эхолокации.

Долото буровой вышки подпрыгивало, выстукивая грудную клетку Земли. Стальная колонна на поверхности била в колокола металла, усиливая звуки, восходящие из недр. Я люблю слушать эту глубинную лязгающую музыку.

Фундамент — тонкий, хрупкий и звонкий как фарфор панцирь планеты, по которому невидимо прокатываются приливные волны Луны. Средняя толщина — тридцать-сорок километров. Если уменьшить Землю до размера мяча, оболочка будет всего один миллиметр. У меня часто возникало ощущение, что лучшие игроки на чемпионатах мира по футболу играют глобусом.

При бурении температура растет на градус каждые десять метров. Под фундаментом уже расплавленная магма.

Я шел по площадке увлеченный игрой воображения, почувствовав в теле легкость, как после хорошего отпуска. Незаправленная легкая цветастая рубаха пузырилась на мне, поддуваемая ветерком.

— Алекс, отлично выглядишь. Будто только что с Гавайев! — воскликнул, увидев меня, китаец-геолог.

— Я на буровой, а это почти одно и то же.

Гавайи, вот уж где действительно ощущаешь дыхание недр. Обжигающий сквозь подошвы сандалий горячий черный наст, пористая пемза под ногами и желание дойти до трещины, из которой медленно, почти спокойно истекает лава, образуя остров и медленно раздвигая Америку и Азию. Иногда неожиданные выбросы раскаленной магмы разлетаются и шлепаются горящими ошметьями на десятки метров вокруг. Океанская волна перекатывает через остывающие наплывы, шипя и поднимая облака пара. Если не сдрейфить и дойти до края, увидишь дрейф континентов.

Отсюда с вышки лучше видно и слышно, но иногда мне кажется, что я здесь спрятался от жизни. Создал себе башню-нору из “слоновой кости”. И здесь чужие слова, как магические заклинания, извлекают из мира деньги для меня и моей семьи. Иногда мне кажется все это нереальным, почти миражом, который видишь на каждом шагу — нефть, английский язык, мелькание иностранцев вокруг, все должно вот-вот рассыпаться, исчезнуть. А что реально? Что держит меня здесь?

Моя точка отсчета — эта земля. Отсюда для меня начинается Восток и Запад. Здесь мой форпост. Здесь мой корень, проникающий вглубь, и я, заземленный человек, как приемник и передатчик между Землей и небом — звено всеобщей связи.

Отсюда я могу оценивать ситуацию. Корень Дао тоже подразумевает глубину и привязанность к истокам рождения, откуда берут начало и прочие смыслы земного пути.

Моих предков занесло сюда сотню лет назад, и лишь теперь для меня стало проясняться, что, когда человек родится и долго живет в одном месте, он прирастает к земле и начинает нести за нее ответственность, независимо от своего желания и от характера власти, которая управляет вокруг. Отсюда и ниоткуда больше я чувствую связь между низом и верхом, и это чувство Земли во Вселенной наделяет меня подлинным смыслом жизни.

“Мы не казахи и не узбеки, мы азиаты...” — поется в новом шлягере. Но кто

мы — новая генерация или национальность?

Я многое не принимаю в местных привычках, могу критиковать и посмеиваться, но я почти такой же, как они, и ни я, ни мой сын никогда не станут скинхедами, это нам чуждо по крови и воспитанию.

И пусть здесь не так много симфонических концертов и театров, как в Европе. Ладно, я найду их себе при желании. Но есть здесь для меня нечто гораздо важнее хлеба и зрелищ.

Я играю в какие-то большие игры с этим местом. И только тут я могу в них играть с этими степями, холмами за последней грядой снежных гор. Чем-то здешний уклад глубин и поверхности соответствует укладу моей головы: от тонкой корки плодородного слоя серого вещества — до центральных структур ядра мозга.

Я застрял на Шелковом пути между трех миров — русским, западным и азиатским. Родился и вырос здесь. В Россию по новому призыву ехать поздно, и куда стариков-родителей потащишь?

Здесь моя родина, хоть и не отечество. Русский язык не стал государственным. Но и гимн не на нем я петь не хочу. Остается сидеть и писать хроники. Взлетевшие нефтяные цены, вздутые фьючерсы и накачка населения пустыми ипотечными деньгами так просто не пройдут. Уже лопнули первые крупные корпорации в США. Как утверждает известный международный спекулянт и миллиардер Дж. Сорос — кризис неизбежен. Но наш нефтяной воз еще долго потягают “лебедь, рак да щука” — Россия, Штаты и Китай. Все трубы в разные стороны. Будет, о чем рассказать.

Детей жалко, но они повзрослеют и сами разберутся, прочитают умные книжки, а потом зашлю их куда-нибудь в университет в Европу. Английский, конечно, нужен, но дочке старшей, как ни странно, нравится еще и китайский. Они уже сами ищут свой путь на современных перекрестках. Нынче не по времени оставаться привязанным к одной точке. Человек вырос до размеров Земли.

Но как быть с ощущением стагнации и застоя — когда трудно дышать от вязкой азиатчины в воздухе, когда Европа объединяется, а у нас строят новые границы, когда любая мелкая сволочь в кабинете или на таможне глядит на тебя, ухмыляясь, и ждет взятки?

Может, принять все как есть и вслед за Пушкиным махнуть рукой:

Паситесь мирные народы...

Пусть идет все своим чередом. До новых глобальных потрясений? Чего шуметь, дразнить гусей, пока все тихо-мирно, тебя никто не трогает, и ты не трогай, жуй себе в стойле, как миллионы прочих.

Но почему-то не хочется быть быдлом. Хочется себя уважать и честно смотреть в глаза детям.

* * *

Новенькая горничная передала открытку — Турсунбек и Махаббат приглашают нас на свадьбу. С Бобом мы бы наверняка поехали, а с Юем — нет. Его начальство не отпустит и вдобавок он опять простыл и прихворнул к концу третьего месяца вахты.

Скромная девушка из аула трет пол, поглядывает на него, жалеет.

Он еще не запомнил ее имени, а уже научился произносить, старательно раскатывая “р” — “кр-р-расивая девушка”.

Она стесняется, но его слова ей нравятся.

Спрашиваю:

— Если замуж предложит, пойдешь?

— А если он не пьет, как наши, — выжимая тряпку, рассудительно отвечает

она, — о доме заботится, о детях, так и хорошо, пусть он хоть какой китаец. И лицом мы не так уж сильно отличаемся. Я б не отказалась.

У нее закончилась вахта, уехала домой и звонит ему по “сотке” — привет передает, желает, чтоб не болел, и спрашивает, когда он будет в городе? Хочет увидеться.

Женщине надо цвести и плодоносить, а кто ей в этом поможет, для природы, видимо, не такая уж большая разница.

В общем — как говаривал первый президент Советского Союза — “процесс пошел”.

Но движется он явно в направлении конца моей переводческой карьеры, — девушка еще может выучить подушечный китайский, но технический в пятьдесят с лишним мне уже не одолеть.

Попробовать вернуться в журналистику? Вот пробую.

А вчера получил письмо от Боба — он опять в Казахстане в большой американской компании на Каспии. Есть вакансия, приглашает в штат. Александр Загрибельный

Казахстан > Нефть, газ, уголь > magazines.gorky.media, 15 апреля 2010 > № 309206

Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 24 марта 2010 > № 206294

Россияне стали чаще захватывать домены, хотя общее число случаев киберсквотинга – неправомочного присвоения доменных имен в интернете – за прошлый год в мире несколько сократилось, свидетельствуют данные статистики за 2009г., обнародованные в среду Всемирной организацией интеллектуальной собственности ООН (ВОИС).

Термин киберсквотинг (от английского cybersquatting – незаконный захват в киберпространстве) означает приобретение доменных имен, созвучных названиям известных корпораций или фамилиям знаменитостей, с целью дальнейшей перепродажи – зачастую этим же самым корпорациям и известным людям – или для размещения рекламы. Несмотря на то, что законодательства многих стран предусматривают ответственность за такую деятельность, законные владельцы фирменных наименований или фамилий нередко предпочитают выкуп «захваченных» названий сайтов, нежели судебные тяжбы с киберсквоттерами.

ВОИС установила практику разрешения споров между владельцами торговых марок и теми, кто зарегистрировал на себя созвучные им доменные имена. В результате издержки, которые несут обе стороны в споре, оказываются существенно ниже тех, которые возникают в результате разбирательств в национальных судах.

В этом году в ВОИС поступило 2107 жалоб на сковтеров, что почти на 10% ниже прошлогоднего показателя – 2329. В пресс-релизе организации отмечается, что это свидетельствует об эффективности принятой в 1999г. в ООН Единой политики урегулирования споров в области доменных имен. С того момента Центр ВОИС по арбитражу и посредничеству рассмотрел более 17 тысяч дел, которые касались в общей сложности 31 тыс. доменных имен.

Жалобы на российских сквотеров в этом году участились, в итоге за прошлый год Россия поднялась на одну строчку – с 13 на 12 место – в списке пятнадцати лидеров по киберзахватам. За десять лет, с 1999 по 2009, против российских сквотеров была подана 251 заявка (в пред.г. этот показатель составлял 207). Таким образом, доля России в мировом объеме интернет-захватов составила 1,48%.

Безоговорочное первенство здесь за Соединенными Штатами – на них приходится 6536 дел или 38,5% от всех жалоб, поданных в арбитражный центр ВОИС. С огромным отставанием за США следует Великобритания, накопившая за 10 лет «всего» 1428 жалоб (8,4%). Замыкает тройку с 940 делами (5,5%) Китай.

Соседями России в этой таблице являются Германия (11 место – 262 жалобы за 10 лет) и Италия (13 место – 244 жалобы). В топ-15 киберсквотинга вошли также Канада, Испания, Южная Корея, Франция, Австралия, Нидерланды, Индия, Швейцария и Панама.

США оказались и в лидерах по числу истцов за прошедшее десятилетие – 7209 (42%), затем с огромным отставанием идут Франция (1860 жалоб), Великобритания (1277), Германия (981) Швейцария (872). Российские обладатели брэндов и имен в число лидеров по защите своих интеллектуальных прав не попали.

Как отмечается в пресс-релизе ВОИС, почти 24% всех жалоб, поданных в 2009г. были урегулированы без вынесения решения экспертной комиссией. Что касается остальных споров, то в 87% случаев экспертное решение было вынесено в пользу истца, а в 13% случаев жалобы были отклонены – имена были оставлены в распоряжении фактических владельцев.

В этом году, по данным ВОИС, киберсквоттеры пошли в атаку на футбольном поле – в связи с предстоящем в июне-июле Чемпионатом мира в ЮАР. Самым громким делом стало рассмотрение коллективной жалобы пяти клубов английской премьер-лиги – «Фулхэм», «Ливерпуль», «Манчестер Юнайтед», «Тоттенхэм» и «Вест Хэм». Они подали иск к некоему лицу, занимавшемуся продажей билетов на футбольные матчи, в т.ч. и мирового первенства, через созданные им сайты с упоминанием названий этих клубов. Клубы посчитали, что таким образом происходит незаконное использование брэндов с целью получения прибыли. Решение в пользу истцов, как указывается в сообщении ВОИС, создало важный прецедент, заложивший основы для дальнейших коллективных обращений.

От «футбольных» киберсквоттеров пострадала даже организатор Чемпионата мира-2010 – ФИФА, которая обнаружила, что сайт fifaworldcup2010.com был уже кем-то зарегистрирован, вероятно, для последующей продажи или использования с целью получения денег от размещения рекламы. Лишь после вмешательства ВОИС ситуацию удалось урегулировать, и теперь, набрав этот интернет-адрес пользователь переходит на официальный сайт ФИФА. Индивидуальные жалобы на сквотеров в ВОИС подавали также Федерация футбола ЮАР, итальянский футбольный клуб «Милан» и еще один гранд английской премьер-лиги «Манчетсер».

Чаще всего сковтеры обращают свой взор на имена компаний, продукция или услуги которых имеют наибольший спрос. Так, почти 10% самозахватов касались названий фирм в области биотехнлогий и фармацевтики, далее – по убыванию – следуют финансовые структуры и банки, сфера интернета и высоких технологий, магазины розничной торговли, производители продуктов питания и рестораны, индустрия развлечений, мода, СМИ и издательское дело, гостиницы и турагентства, телекоммуникационный бизнес, электроника, автомобили, тяжелая промышленность и машиностроение, транспорт, спорт, страхование, производство и продажа предметов роскоши.

В 2009г. от сквотеров пострадало огромное число всемирно известных брэндов. В сфере авиаперевозок жалобы поступили от таких крупных компаний, как British Airways, американская Delta, немецкая Lufthansa, австралийская Quantas. В автопроме – Audi, BMW, Porsche. В сфере услуг по доставке – DHL, UPS и федеральная почта Германии. Среди СМИ – лидер американского телерынка CBS, всемирный музыкальный канал MTV, популярный во Франции Canal+. В образовании – Принстонский университет. В фармацевтике – Bayer, Pfizer, Eli Lilly, Hoffman-La Roche. В сфере высоких технологий и интернета – Deutsche Telecom, eBay, Google, Intel, Microsoft, Oracle, Research in Motion's BlackBerry, Samsung, Siemens, SonyEricsson. В пищевой промышленности – Coca-Cola, Chivas Borthers, PepsiCo, Danone, Nestle. В индустрии моды – Burberry, Cartier, Chanel, Christian Dior, Faberge, Lacoste, Lancome, L'OREAL, Louis Vuitton, Ralph Lauren, The Gap, Tiffany.

Ударили киберзахваты и по сфере культуры и развлечений – иски против сковотеров в арбитраж ВОИС подавались от имени Пласидо Доминго, правообладателей имени Джима Моррисона, Британским музеем, кинокомпанией XX Century Fox и даже компанией, управляющей развлекательным комплексом на Ниагарском водопаде.

В сфере финансов на захваты жаловались один из лидеров среди британских банков HSBC, международная платежная система MasterCard, электронная биржа NASDAQ. В промышленности проблема киберсквотинга затронула таких гигантов, как Electrolux, General Electric и Komatsu. В гостиничном бизнесе – Sheraton International и Inter-Continental Hotels. Последний, кстати, установил своеобразный рекорд – его жалоба о незаконном интернет-захвате касалась более, чем полутора тысяч доменных имен. Дмитрий Горностаев

Россия > СМИ, ИТ > ria.ru, 24 марта 2010 > № 206294

Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosinvest.com, 22 января 2010 > № 197617

Россия через два десятилетия станет самой мощной экономической державой Европы, а в мировом рейтинге по этому показателю выйдет на пятое место. К такому выводу пришли аналитики ведущей аудиторской и консалтинговой компании PricewaterhouseCoopers LLP. Ее доклад о перспективах глобальной экономики распространен в лондонском Сити. Вторую после России позицию по размеру экономики будет к 2030г. занимать в Европе Германия, третью – Франция.

В целом в ближайшие годы в мире произойдет «геополитическая революция», когда на смену традиционным лидерам – индустриальным державам Запада, объединенным в «семерку», или G7 (США, Япония, Германия, Франция, Великобритания, Италия и Канада), придет группа Е7 – страны с новыми рынками (Emerging markets): Китай, Россия, Индия, Бразилия, Мексика, Индонезия и Турция.

PricewaterhouseCoopers отмечает, что к 2019г. Е7 догонит по своему совокупному ВВП «семерку», а еще через десятилетие, к 2030г., превысит ее ВВП на 30%. К 2030г. мировой рейтинг стран по экономической мощи будет выглядеть так: Китай, США, Индия, Бразилия, Россия, Германия, Мексика, Франция и Великобритания. banki.ru.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > rosinvest.com, 22 января 2010 > № 197617

США > Финансы, банки > ria.ru, 25 апреля 2009 > № 152849

Страны «большой семерки» продолжат вливания в значимые финансовые институты для обеспечения стабильности мировой финансовой системы, говорится в финальном коммюнике прошедшей в пятницу в Вашингтоне встречи министров финансов и глав Центробанков «большой семерки».«Мы продолжим делать все необходимое для восстановления системы кредитования, будем предоставлять поддержку ликвидности, делать инвестиции в финансовые институты, защищать вклады и депозиты, а также решать вопросы проблемных активов. Мы вновь подчеркиваем наше стремление предпринять все необходимые действия для сохранения жизнеспособности важных для системы учреждений», – отмечается в документе.

«Семерка» также обратилась к Международному валютному фонду с просьбой осуществлять мониторинг действий правительств конкретных стран и регулярно докладывать ей и «двадцатке» о результатах этих действий. Страны-участники «семерки» также пообещали собрать для МВФ обещанные во время саммита G20 в Лондоне дополнительные средства.

Экономический подъем начнется уже в этом году, но риск ухудшения финансового положения пока сохраняется, говорится в финальном коммюнике. «Недавние сведения говорят о том, что темпы падения экономик замедлились, появились признаки стабилизации», – указывается в документе.

«Экономическая активность должна начать восстанавливаться позднее в этом году, хотя прогнозы остаются слабыми, и риск падения сохраняется», – отметили министры финансов. G7 также объявила о намерении «вместе работать над восстановлением рабочих мест и экономического роста, а также над предотвращением повторения в будущем кризиса такого размаха».

Страны-члены «большой семерки» заявили, что по-прежнему намерены снабжать средствами Международный валютный фонд и другие международные институты с тем, чтобы те могли помогать в деле восстановления экономической стабильности в мире. «Большую семерку» составляют США, Канада, Япония, Британия, Франция, Германия и Италия. США > Финансы, банки > ria.ru, 25 апреля 2009 > № 152849

Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 28 января 2009 > № 142597

Объем экспорта товаров и услуг странами «большой семерки» сократился в III кв. 2008г. на 0,2% по сравнению со II кв., говорится в отчете Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). По данным организации, общий объем импорта в страны G7 (Великобритания, Германия, Италия, Канада, США, Франция, Япония) вырос в III кв. на 0,4%. Однако в годовом выражении объем импорта снизился на 1,4%, что является первым спадом за два года. Как отмечает ОЭСР, объем экспорта Германии в III кв. сократился на 2,9%, а импорт вырос на 3,4% по сравнению со II кв. В годовом выражении рост экспорта остановился на отметке 0,5%, тогда как рост импорта составил 3,5%. Объем экспорта из США в III кв. увеличился на 1,8%, а импорта – снизился на 0,7%. В годовом выражении рост экспорта составил 8,3%, снижение объемов импорта – 3,6%.

В Японии за III кв. 2008г. объемы экспорта и импорта снизились, соответственно, на 1,3% и 1%, а за год рост экспорта остановился на уровне 0,2%, импорт сократился на 1,3%. По данным ОЭСР, в III кв. пред.г. в странах-членах организации снизились объемы продаж товаров и услуг в денежном выражении. Выручка за экспорт упала на 1,6%, а импорт сократился на 0,2%. В годовом выражении рост экспорта и импорта несколько замедлился и составил, соответственно, 15,6% и 17%.

В докладе организация не комментирует предоставленные сведения. В зону ОЭСР входят 30 стран: Австралия, Австрия, Бельгия, Великобритания, Венгрия, Германия, Греция, Дания, Ирландия, Исландия, Испания, Италия, Канада, Корея, Люксембург, Мексика, Нидерланды, Новая Зеландия, Норвегия, Польша, Португалия, Словакия, США, Турция, Финляндия, Франция, Чехия, Швеция, Швейцария и Япония. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 28 января 2009 > № 142597

Литва > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 24 января 2008 > № 89593

Литовский нефтехолдинг Mazeikiu Nafta (MN, находится под управлением польского концерна PKN Orlen) планирует сократить объем инвестиций на 25%, до 300 млн.долл., сообщил гендиректор MN Марек Мрочковский.Сокращение инвестиционной программы связано с тем, что проект прокладки нефтепровода, который должен соединить Мажейкяйский НПЗ с Бутингским терминалом или с Клайпедским терминалом, откладывается. Еще не выбрана трасса для него. Mazeikiu Nafta экспортирует более 70% своей продукции в Западную Европу, США, Канаду и другие страны. Нефтепродукты доставляются к терминалу в Клайпеде по железной дороге, передает Rosivnest. Литва > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 24 января 2008 > № 89593

Россия > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 23 июня 2007 > № 2906400 Мартин Гилман

«Большая восьмерка» и интернационализация рубля

© "Россия в глобальной политике". № 3, Май - Июнь 2007

Мартин Гилман – профессор экономики в Государственном университете – Высшей школе экономики, директор Центра экономической политики при ГУ – ВШЭ. Руководил миссией Международного валютного фонда в России с 1996 по 2002 год.

Резюме В предстоящие 5–10 лет российский рубль может оказаться хорошо подготовлен к использованию его в качестве международной валюты. Препятствия будут носить скорее политический, чем экономический характер. Сегодняшнее недоверие к внешней политике Кремля, безусловно, мешает интернационализации рубля.

Когда в 1997 году Россию пригласили присоединиться к «Большой семерке», это казалось чем-то из ряда вон выходящим. Многие на Западе сочувствовали политической мотивации данного решения – поддержать президента Бориса Ельцина и его правительство, которое испытывало большие затруднения. Однако очень скоро, вслед за российским финансовым кризисом 1998-го и после серии скандалов, поставивших под вопрос качество государственного управления, членство Москвы в эксклюзивном «клубе» показалось еще менее обоснованным.

В сущности, «Большая семерка» была и остается объединением крупнейших мировых экономических держав. И десять лет назад членство в ней России выглядело настоящим опровержением принципов этого объединения.

Лишь недавно появилось объективное основание для того, чтобы, хотя и с опозданием, считать участие России в экономической «Группе восьми» оправданным. За последний год российский рубль начал приобретать характеристики международной резервной валюты, а российская экономика обогнала две из стран «Большой семерки» – Канаду и Италию, если считать ВВП по паритету покупательной способности. По иронии произошло это как раз тогда, когда некоторые критики на Западе усомнились уже и в праве России оставаться в политической «Большой восьмерке». Впрочем, одновременно под сомнение ставится и сам смысл существования «клуба». В конце концов, по паритету покупательной способности экономика Китая куда крупнее всех стран «восьмерки» (за исключением США), а ВВП Индии больше, чем ВВП Германии.

Цель данной статьи – напомнить о том, как возникла так называемая «Большая пятерка», объединившая основные международные резервные валюты. И почему в связи с этим присутствие России в «клубе» может показаться неуместным. Важно также остановиться на характеристике резервных валют, господствующее положение среди которых занимает доллар США. Его вероятный упадок открывает путь к резервному статусу другим валютам, таким, например, как рубль. Необходимо охарактеризовать изменения, которые в предстоящие годы окажут непосредственное влияние на становление рубля в качестве международной и резервной валюты.

ОТ «БОЛЬШОЙ ПЯТЕРКИ» К «БОЛЬШОЙ ВОСЬМЕРКЕ»

«Группа пяти» возникла как валютный «клуб» после того, как в августе 1971 года президент США Ричард Никсон закрыл в Америке «золотое окно». Тем самым он практически подорвал международную валютную систему. Группа объединила представителей пяти основных резервных валют, включенных в корзину международной счетной денежной единицы «Специальные права заимствования» (СДР) – своего рода международных денег, созданных Международным валютным фондом (МВФ) ранее, когда мир был обеспокоен возможной нехваткой долларов.

После принятого Никсоном в одностороннем порядке решения о привязке доллара к золоту в мировой экономике произошел ряд важных событий. Это распад Бреттон-Вудской валютной системы, основанной на фиксированном курсе валют. Первое расширение Европейского сообщества, в результате которого к шести государствам-основателям присоединились Великобритания, Дания и Ирландия. Первый нефтяной кризис, когда после арабо-израильской Войны Судного дня (октябрь 1973 г.) ОПЕК наложила эмбарго на поставки нефти. Наконец, экономический спад 1974-го в странах Организации экономического сотрудничества и развития, где одновременно резко подскочили инфляция и безработица (так называемая стагфляция).

Складывалось впечатление, что традиционные механизмы, такие, как МВФ, уже не способны примирить расхождения между ведущими западными державами или дать им почувствовать, что они движутся к общей цели. Именно в этом контексте министры финансов Соединенных Штатов, Германии, Великобритании и Франции образовали так называемую «библиотечную группу» (по месту их первой встречи в библиотеке Белого дома 25 марта 1973 года). Группа, к которой позднее присоединилась Япония, периодически проводила совместные заседания и стала известна как G5 (группа пяти министров финансов). Время от времени к ним присоединялись управляющие центробанками.

Спустя два года после первой встречи заседания «библиотечной группы» приняли формальный характер. К исходному составу присоединилась Италия. В итоговом документе первого же саммита (во французском городе Рамбуйе в ноябре 1975 года) было заявлено о стремлении восстановить мировую экономическую и финансовую стабильность. Участники обязались принять меры по преодолению дезорганизующего влияния рыночных условий и неравномерных колебаний валютного курса.

На следующий год приглашение присоединиться получила Канада, а в 1977-м – Европейское сообщество. Начав в 1975 году исключительно с экономики, группа расширяла сферу деятельности, увеличивались не только ее формат и структура, но и количество инициатив, с которыми она выступала.

Привлечение России стало явно неэкономическим решением и лишь подчеркивало, что в сферу компетенции «Большой семерки» входят уже не только вопросы управления международной валютной системой. На Мюнхенском саммите (июль 1992 г.) президент Джордж Буш-старший выступил с политическим предложением – принять Россию в полноправные члены «Группы семи». Тогда инициативу посчитали преждевременной, сочтя предпочтительной формулу G7+1. Встречу в Денвере (июнь 1997 г.) назвали «саммитом восьмерки», официально же Россия присоединилась лишь в следующем году в Бирмингеме (май 1998 г.).

Было понятно, что своим членством в G8 Россия с ее слабой валютой, низкими резервами, высокой инфляцией, чрезмерной долларизацией и свежими воспоминаниями о дефолте-1998 была обязана исключительно политическим соображениям. Министры финансов и управляющие центробанками «Большой семерки» единодушно посчитали присутствие России на их встречах не просто необычным, но и нелепым. Ее участие в лиге основных международных валют и, по сути, в управлении мировой валютной системой практически исключалось.

ЧТО ТАКОЕ РЕЗЕРВНАЯ ВАЛЮТА?

Простое определение международной резервной валюты – это валюта, которая имеет обращение вне страны происхождения. Мировой истории известно порядка дюжины подобных примеров. Список можно начать с римского динара и греческой драхмы, арабского динара и венецианского дуката, а закончить фунтом стерлингов и долларом.

Функции международной валюты, по существу, эквивалентны трем классическим функциям денег внутри страны: это средство накопления, обращения и мера стоимости. Для каждой из этих функций государство и частные лица иногда предпочитают иметь дело с одной из основных иностранных валют.

Отсюда и общие характеристики, которые чаще всего свойственны международным резервным валютам. Особое значение имеют три из них.

Во-первых, валюта должна широко использоваться в международных сделках.

Во-вторых, она должна быть привязана к активному и открытому рынку.

И, в-третьих, люди должны быть уверены в том, что покупательная способность этой валюты будет оставаться достаточно стабильной.

Вполне понятно, почему в качестве глобального резервного актива с большей вероятностью используется валюта стран, располагающих значительной долей в международной торговле и наиболее крупными активами на финансовых рынках. Чем выше роль государства в торговле, тем дешевле для других пользоваться его валютой при международных расчетах.

Эти выгоды увеличиваются, если существует возможность эффективно переводить активы от накопителей к предприятиям либо инвесторам. Так происходит, если финансовые рынки надежны, объем торгов высок, а контроль над капиталами сведен к минимуму. Привлекательность страны для международной финансовой активности возрастает по мере того, как растет прозрачность ее экономики и повышаются стандарты управления рисками. В этом отношении эффективно функционирующая регулятивная и надзорная среда особенно важна как стимулятор международных сделок с национальной валютой.

Использование резервной валюты сопровождается внерыночными эффектами, связанными с сетевым охватом. Отдельное лицо (экспортер, импортер, заемщик, кредитор или валютный трейдер) скорее обратит внимание на данную валюту, если она имеет всеобщее хождение. Если же валюта широко распространена при расчетах в торговых операциях, ее, очевидно, будут применять и при финансовых операциях. В последнем случае она, по всей вероятности, станет ключевой на валютных торгах. А малые страны привязывают курсы своих валют к ключевой валюте.

Именно эта сила сетевого охвата и является причиной, по которой центробанки сохраняют резервы в долларах в значительно более высокой пропорции, чем доля, которую занимает в их внешних коммерческих сделках торговля с США. Хотя участие Соединенных Штатов в международной торговле не превышает 30 %, состав долларов в резервах центробанков оценивается почти в 70 %. Именно поэтому большинство таких товаров, как нефть, медь или кофе, оцениваются в долларах независимо от того, откуда их берут и где ими торгуют.

Как только валюту начинают широко привлекать к официальным и частным сделкам по всему миру и повсеместно держать в качестве резервной, дальнейшее ее использование продолжается по инерции. Однако такое положение может измениться. Если Центральному банку не удается поддержать уверенность в ценности своей валюты, участники глобального рынка рано либо поздно найдут ей замену. Одним из следствий глобализации является то, что замене подлежит любая валюта, которая в результате неверной политики властей теряет свою покупательную способность.

В соответствии с исторически сложившейся практикой изменения и в этом случае происходят с большой задержкой. Например, даже после того как в начале XX века Великобритания утратила свою роль экономической сверхдержавы, фунт оставался важной международной валютой. В сегодняшнем контексте инерция «работает» на доллар. Возможно, это не совсем удачный пример, поскольку Великобритания осталась крупным государством-кредитором, в то время как США – крупнейший в мире должник. Сомнения в будущей прочности доллара способны дать толчок массовому изъятию вкладов из банка.

ЗАКАТ ДОЛЛАРА – ВОСХОД ДРУГИХ ВАЛЮТ?

Если бы не статус резервной валюты, доллар США, надо полагать, был бы уже повержен. Накопленный с 1996 года торговый дефицит в объеме 4,4 трлн дол. и высокая степень зависимости от иностранного финансирования для оплаты внешних диспропорций значительно ослабили глобальное экономическое лидерство Америки. Сила доллара США пока еще может базироваться на таких благоприятных факторах, как политическая стабильность и военная мощь, большой объем экономики (12,5 трлн дол. – 28 % мирового ВВП), на активных и ликвидных финансовых рынках облигаций и акций и не в последнюю очередь на позитивной разнице в процентных ставках.

В конце апреля 2007-го доллар США упал до рекордно низкой отметки по отношению к евро. Это – новая веха в крутом вираже, который начался более шести лет назад. 27 апреля евро достиг рекордно высокой отметки – почти 1,37 дол. по сравнению с 1,20 дол. годом ранее и всего лишь 83 центами в октябре 2000 года, когда началось его укрепление.

Что произойдет, если иностранные центробанки диверсифицируют свои резервы? Продажа долларовых резервов повлечет за собой понижение его стоимости по отношению к другим валютам. Это приведет к крупным потерям капитала и повышению стоимости валют соответствующих стран, а следовательно, и к снижению конкурентоспособности их экспортных товаров. Но вопрос даже не в продаже существующих резервов. Экономика США требует ежедневно более 2 млрд дол. чистого финансирования из других стран, поглощая почти две трети чистых глобальных сбережений. Даже если центробанки примут решение просто воздержаться от новых приобретений долларовых активов, результаты будут аналогичными. (В июне 2006 года Россия стала одной из последних стран, признавших, что начала переводить часть резервов Центрального банка из долларов в альтернативные валюты. Председатель Банка России Сергей Игнатьев сказал, что только 50 % его резервов хранятся в долларах, 40 % – в евро, а остальное – в фунтах стерлингов. Ранее считалось, что только 25–30 % российских резервов хранятся в евро, а практически все остальное – в долларах.)

Готовность частных лиц и правительств держать ту или иную резервную валюту зависит от того, как они оценивают ее покупательную способность в долгосрочной перспективе. Если оценка пессимистична, то при наличии жизнеспособной альтернативы частные лица и правительства начнут тяготеть к наиболее стабильной валюте.

Положение должника, в котором оказались США, рельефно отражает существенный момент: главной особенностью следующих двух десятилетий, возможно, станет постепенное закрытие «долларовых счетов». Неизбежный закат доллара как мировой резервной валюты грозит оказаться болезненным. Потребление и экономическая активность Соединенных Штатов будут настолько стеснены необходимостью производить выплаты по долларовым обязательствам перед иностранцами, что появится риск нарастания социального давления либо инфляции, а возможно, и того и другого одновременно. Маловероятно, чтобы США добровольно вступили на этот тернистый путь, поэтому следует ожидать попыток с их стороны прибегнуть к экономическим, финансовым, политическим, а то и даже военным мерам, чтобы предотвратить или отсрочить неизбежное.

В течение одного-двух десятилетий доллар утратит свою роль ключевой резервной валюты, уступив ее, вероятно, России, Китаю либо Индии. Есть основания рассчитывать, что существенную роль в дальнейшем сможет играть именно рубль, по крайней мере до тех пор, пока Россия остается крупнейшим мировым производителем энергии.

СТАНЕТ ЛИ РУБЛЬ РЕЗЕРВНЫМ?

Насколько кардинально могут измениться перспективы отдельно взятой валюты за десять лет? 1 января 1998-го после деноминации был введен «твердый» рубль, потерявший три нуля. Его курс составлял 5,9 руб. за доллар, а инфляция в 1998 году выросла на 84 %. Спустя год доллар стоил почти 20 рублей. Очевидно, что россияне свели к минимуму сбережения в рублях и хранили их преимущественно в долларах. Такое отношение к рублю отражал спрос на деньги, достигавший и в 1997-м всего 13 % ВВП.

Своеобразной вехой является то, что 1 июня 2006 года, через 15 лет после своего перехода к рыночной экономике, Россия объявила о полной конвертируемости рубля. Решение снять валютные ограничения, безусловно, символизирует поворот финансовой фортуны лицом к России. Рекордно высокие цены на нефть позволяют ежегодно получать десятки миллиардов долларов дополнительных доходов, питая спрос на рубли.

Вместе с тем правительство проводило крайне консервативную фискальную политику, используя бЧльшую часть неожиданно свалившихся нефтяных доходов на покрытие долгов и увеличение резервов в твердой валюте, которые к середине 2007 года выросли с 15 млрд дол. (1998 г.) до более чем 400 млрд дол. Одновременно Россия приобретает вес как страна-кредитор и донор для бедных стран и международных институтов развития.

Более того, российские граждане принимают рубли как никогда раньше. В последние недели россияне толпами устремились в обменные пункты. Рублевые банковские депозиты молниеносно выросли с 300 млрд руб. в 1998-м до 4,24 трлн руб. (53 млрд дол.) на сегодняшний день. Спрос на деньги в этом году должен, по прогнозам, подняться примерно до 37 % ВВП (хотя этот уровень все еще ниже, чем в остальной Европе).

Правда, причина такого массового движения заключается не столько в доверии к рублю, сколько в растущей озабоченности судьбой доллара. В конце апреля, впервые с 1999 года, доллар опустился ниже отметки 26 рублей.

Тем не менее, чтобы превратить рубль в подлинно конвертируемую валюту, свободно торгуемую по всему миру на ликвидных круглосуточных рынках, понадобится нечто большее, чем просто отменить валютные ограничения. Необходим большой спрос на российскую валюту со стороны рынков и центробанков. И настоящий международный интерес к торговле рублями начнет расти, только если правительство снизит инфляцию (сейчас примерно 8 %) и заменит текущий регулируемый плавающий курс рубля свободно плавающим. До той поры переход к конвертируемости вряд ли всерьез отразится на простых россиянах, которым по-прежнему будет трудно приобретать рубли или открывать рублевые счета за рубежом.

Между тем сделаны первые шаги к тому, чтобы повысить международную привлекательность рубля. Укрепились российские рынки капитала, расширилась их финансовая база. Последнее произошло благодаря выпуску рублевых облигаций, что стало точкой отсчета для российского долга и предоставило долгосрочное финансирование экономике в целом.

Например, Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) получил ссуду в 19,5 млрд руб. за счет облигационных займов, выпустив в январе 2007-го еврооблигации на сумму 2 млрд рублей. Ранее были проведены три внутренних займа на рынке местной валюты на общую сумму 17,5 млрд рублей. Рублевые еврооблигации выпустили Банк реконструкции (KfW) – государственное учреждение Германии и крупнейший эмитент корпоративных облигаций в Европе, а также Северный инвестиционный банк.

Дальнейшей интернационализации рубля способствовали и ведомственные меры. Решающим шагом стал принятый в 2003 году Закон «О рынке ценных бумаг», который позволил международным заемщикам получать ссуды на внутреннем рынке. В рамках подготовительной работы по выпуску рублевых облигаций еще одним принципиальным элементом стало создание Московской базисной ставки предложения (MosPrime) – прозрачного индикатора денежного рынка. Это, по сути, российский эквивалент Лондонской межбанковской ставки предложения (LIBOR).

Начиная с этого года рубль используется в международных торгах, поскольку межбанковские расчеты в рублях отныне проводит ведущая клиринговая система Европы Euroclear. А крупнейшая в мире брокерская компания, лондонская ICAP, приступила к рублевым торгам на платформе электронной системы валютных торгов EBS, конкурируя с московской системой MICEX. Таким образом, с рынков поступают сигналы о том, что российская валютная либерализация де-факто получила международное признание.

Размышляя о будущей роли рубля, полезно свериться с историческим опытом. Задай кто-нибудь лет сто назад вопрос о потенциальной роли доллара – и любой лондонский банкир, скорее всего, пожал бы плечами: Соединенные Штаты, мол, не имеют достаточно зрелых институтов, стабильной атмосферы и активной экономики, чтобы обладать мировой резервной валютой. И в 1907 году это соответствовало действительности. Совет Федеральной резервной системы США был учрежден лишь в 1913-м, а с того момента, как многие штаты объявили дефолт по долгам Гражданской войны, прошло всего двадцать лет. Но ничто не предопределено роком. Зрелость институтов и экономическая активность приходят с экономическим ростом.

ЧТО ДАЛЬШЕ?

Возможно, не случайно почти год назад первый вице-премьер Правительства РФ Дмитрий Медведев заявил, что глобальной экономике нужна более стабильная финансовая система, основанная не на одной резервной валюте – долларе, а на нескольких. «Нынешнее состояние экономики США, страны – эмитента единственной резервной валюты мира, вызывает опасения», – отметил он. По его словам, на передний план выходят новые лидеры, что повлечет за собой изменения в финансовой системе. «Все предпосылки к созданию такой системы есть», – подчеркнул Медведев, добавив, что рубль готов стать одной из мировых резервных валют.

С начала текущего года курс пятидесяти мировых валют вырос по отношению к доллару и только восьми – снизился. За падением доллара стоят мировые экономические перемены. Их локомотивами выступают Китай и Соединенные Штаты, на долю которых приходится 60 % глобального роста за последние пять лет. Но сегодня развитие экономики США (ВВП – 12,5 трлн дол.) замедляется в результате спада в секторе недвижимости, в то время как экономика КНР (ВВП – 2,5 трлн дол.) радикально ускоряется, показав феноменальный рост в 11,1 % в первом квартале текущего года.

Ожидается, что к концу 2007 года доля Индии, Китая и других динамичных экономик, в том числе России, составит более 50 % мирового роста (из них на КНР придется 30 %, а на Индию – 10 %). Для сравнения: в первом квартале из-за падения производительности США до 0,6 % их доля в мировом экономическом росте сократится, согласно прогнозам, до 12 %. Это самый низкий прирост за последние четыре года.

Начиная с 1960-го, каждый раз, когда ежегодный прирост ВВП в Соединенных Штатах падал ниже отметки 2 %, начиналась полномасштабная рецессия. Экономическая зона евро, напротив, выросла на 2,6 %, что является лучшим результатом за последние шесть лет. В свою очередь Европейский центральный банк планирует поднять процентную ставку в июне сего года, снизив тем самым привлекательность доллара по отношению к евро. За последние двенадцать месяцев многие иностранные центробанки сами сокращали зависимость от доллара США и приобретали евро и британские фунты.

Возможно, уже открылся путь для того, чтобы другие валюты проследовали к статусу резервной. Конечно, если существующая тенденция продолжится, то не пройдет и 20 лет, как Китай и Индия превратятся в крупнейшие экономические державы. Обретая характеристики, сопоставимые со статусом резервной валюты (стабильность, активные финансовые рынки и высокие правовые/регулятивные стандарты), юань и рупия могут начать доминировать в международной системе. Однако обеим странам, особенно Китаю, еще предстоит преодолеть значительные политические, социальные и законодательные барьеры, и в ближайшие десять лет результат отнюдь не гарантирован.

Зато российский рубль может в предстоящие 5–10 лет оказаться хорошо подготовлен к использованию в качестве международной валюты. Препятствия будут носить скорее политический, чем экономический характер. Сегодняшнее недоверие к внешней политике России, безусловно, мешает интернационализации рубля. В связи с этим в некоторых западных столицах возникают вопросы и сомнения по поводу дальнейшего участия России в «Большой восьмерке». Какие бы предпочтения относительно жизнеспособных альтернатив доллару ни высказывало деловое сообщество, трудно представить себе широкое использование рубля за пределами России, пока не восстановятся дружественные отношения с ее основными экономическими партнерами.

Бывший председатель Федеральной резервной системы США Алан Гринспен отмечал, что рублю «еще далеко до резервной валюты. Резервная валюта, такая, как доллар или евро, должна быть предельно ликвидной». Гринспен добавил: для того чтобы рубль стал «внешней валютой», необходимо «верховенство закона». «Люди охотно инвестируют в ту страну, где они уверены в сохранности своих денег. В Соединенных Штатах мы работали над этим более 200 лет. За один день такое не происходит», – сказал Гринспен.

На данный момент единственной серьезной угрозой международному господству доллара США является евро. Тем не менее после дефолта-1998 российский рубль добился значительных успехов, и наступает время, чтобы привести его восприятие в соответствие с новой реальностью. Если бы политика оказала содействие, то и международная роль рубля, и законное место России в экономической «Большой восьмерке» были бы обеспечены.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 23 июня 2007 > № 2906400 Мартин Гилман

Австрия > Недвижимость, строительство > www.russmedia.net, 11 мая 2007 > № 123866

В конце апреля в Вене состоялась совместная пресс-конференция руководителей «Базового Элемента»(Россия), Strabag (Австрия) и Austrian Raiffeisenverband (Австрия). «Базовый Элемент» заключил соглашение о покупке 30% акционерного капитала Strabag SE: инвестиции в Strabag SE составят 1,05 млрд. евро. Сотрудничество «Базового Элемента» и Strabag SE нацелено на использование возможностей быстро развивающихся рынков России и Центральной Европы.Компания «Базовый Элемент» через принадлежащую ей дочернюю компанию Rasperia Trading Limited заключила соглашение о покупке 30% акционерного капитала Strabag SE (Вена). В результате сделки Strabag получит инвестиций на 1,05 млрд. евро. Сделка подлежит одобрению соответствующих антимонопольных органов.

Выступая на пресс-конференции в Вене 26 апреля 2007г., председатель Наблюдательного совета компании «Базовый Элемент» Олег Дерипаска так прокомментировал приобретение акций компании Strabag: «Мы очень рады возможности инвестировать в одну из самых известных и давно работающих австрийских компаний со 150-летней историей. Я высоко ценю опыт Strabag во всех областях, особенно достижения компании в строительстве сооружений инфраструктуры. Strabag является безусловным лидером в Европе в области строительства дорог и туннелей. Не так много компаний, на счету которых работа с 200 аэропортами по всему миру, или строительство самого длинного в мире ж/д туннеля, или строительство туннеля под Ниагарским водопадом, который находится на самой высокой для таких сооружений точке в мире. Сейчас, когда Россия модернизирует свою основную инфраструктуру и «Базовый Элемент» является одним из основных участников этого процесса, объединенный опыт и знания наших компаний будут востребованы как никогда. Наше соглашение о партнерстве – это событие, которое открывает значительные возможности для роста и развития обеих наших компаний».

Руководитель Сектора строительных услуг и производства материалов «Базового Элемента» Дуглас Ланд заявил: «Strabag очень хорошо известна как компания, которая построила в Москве более 500 000 кв.м. недвижимости. Она знаменита не только строительством зданий, являющихся символами города, – таких, как историческое здание гостиницы «Москва» возле Красной площади, или 108-метровая северная башня делового центра «Москва-Сити». Она известна благодаря своему опыту и знаниям, качеству строительства и новаторскому подходу. Компании «Базовый Элемент» и Strabag, обе хорошо известные и обладающие очень большим опытом, – прекрасные партнеры, имеющие значительную синергию в своей деятельности. Российский строительный рынок быстро растет, и наше сотрудничество даст возможности для получения положительного эффекта от этого роста».

Главный управляющий директор Strabag SE Ханс Питер Хазельштайнер заявил: «Strabag была первой европейской строительной компанией, которая использовала широкие возможности, открывшиеся для нее в Центральной и Восточной Европе. Наша деятельность в этом регионе была чрезвычайно успешной, однако, по моему мнению, наиболее перспективные возможности для будущего развития и роста компании существуют в России. Поэтому я приветствую стратегическое партнерство между Strabag и «Базовым Элементом», которое принесет значительные положительные результаты обеим компаниям».

«Мы являемся инвесторами в компании Strabag, начиная с 1997г., и в течение последних 9 лет компания демонстрирует превосходные результаты. Мы намерены создать компанию-лидера на рынке России и всей Европы. Данная сделка позволит нам достичь поставленной цели», – добавил Кристиан Конрад, главный юрист концерна Austrian Raiffeisenverband.

Deutsche Bank выступил консультантом «Базового Элемента» и организовал финансирование сделки. Юридическое сопровождение осуществляли компании Schoenherr Law Firm, Bryan Cave (Лондон) и «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры».

Базовый Элемент» – это диверсифицированная холдинговая компания, основанная в 1997г. (до переименования в 2001г. – Группа «Сибирский алюминий») с активами в России и за рубежом. Основные активы Группы «Базовый Элемент» сосредоточены в шести секторах – энергетическом, машиностроительном, ресурсном, финансовых услуг, строительстве и девелопменте.

В 2006г. консолидированная выручка предприятий группы составила более 18 млрд.долл. Рыночная стоимость активов оценивается в более чем 23 млрд.долл. На предприятиях группы работают 240 тысяч сотрудников. Предприятия группы «Базовый Элемент» расположены не только на территории России и стран СНГ, но и в Африке, Австралии, Азии, Европе и Латинской Америке.

Strabag SE является одной из ведущих строительных компаний в Европе. Штат сотрудников компании насчитывает 53 000 чел. В 2007г. Strabag планирует получить выручку 10 млрд.долл. США. Работая на своих основных рынках – Австрии и Германии, – компания через многочисленные дочерние компании присутствует во всех странах Восточной Европы, на некоторых рынках Западной Европы, Аравийского полуострова, а также в Канаде, Чили и Китае. Основные направления деятельности Strabag охватывают все виды работ, выполняемых в строительном секторе (строительство зданий и гражданское строительство, строительство дорог, услуги), и включают в себя полный технологический цикл с получением добавленной стоимости на всех этапах строительства. Австрия > Недвижимость, строительство > www.russmedia.net, 11 мая 2007 > № 123866

Канада > Нефть, газ, уголь > «Коринф», 1 апреля 2006 > № 47974

У Канады есть все основания быть довольной собой. Ее основной девиз «мир, порядок и хорошее правление», возможно, и не заставляет сердце биться столь сильно, как американский девиз «жизнь, свобода и стремление к счастью». Большинство американцев, очевидно, относятся к Канаде как к скучному старому соседу, если вообще отягощают себя мыслью о ней. Уникальное для богатых стран явление: огромное большинство канадцев приветствует иммиграцию, достигающую ежегодно почти четверти миллиона человек, в основном из Восточной и Южной Азии. Канадцы с удовольствием позволяют этому наплыву пришельцев изменять этнический состав и тем самым цвет, вкус и ритм жизни своих городов. Более половины населения Ванкувера и Торонто – уроженцы других стран. В Ванкувере, тихоокеанском окне Канады в Китай, ректор Университета Британской Колумбии М. Пайпер отмечает, что половина канадских (именно канадских) студентов ее университета говорят дома не по-английски.

Богатство поднимает настроение. 15 лет тому назад возраставшие дефициты и подорванная экономика превращали Канаду в кандидата на получение помощи по линии МВФ. Это было бы слишком унизительно для страны, входящей в большую семерку. Вопреки ожиданиям правительство либеральной партии, избранное в 1993г. и возглавляемое Ж. Кретьеном, настолько преобразовало государственную финансовую систему, что Канада является теперь единственной из крупных промышленно развитых стран, имеющей устойчивый профицит федерального бюджета, а также торгового и платежного балансов. В течение 5 лет Канада является самой быстрорастущей страной семерки, снизив безработицу до самого низкого за три десятилетия уровня и добившись серьезного роста доходов, прибылей и налоговых поступлений.

Но нынешние хорошие времена – не только продукт финансовой дисциплины. Канада пожинает плоды соглашения об установлении с США зоны свободной торговли, вступившего в силу в 1989г., а затем и договора о создании североамериканской зоны свободной торговли (Nafta). В последнее время экономика страны оказалась сверхзаряженной благодаря высоким ценам на энергоносители, которых у Канады имеется в изобилии. Наибольший аппетит к канадским энергоносителям, металлам и химической продукции проявляет Китай. Экспорт помог Канаде достичь в 2004г. близкого к рекорду профицита в 66 млрд. канадск. долл. Параллельно с ростом цен на энергоносители начинают приносить плоды инвестиции в добычу энергоресурсов, как, например, Хибернийское месторождение в Ньюфаундленде и так называемые нефтеносные пески на севере пров.Альберта. Хотя Канада уже является крупнейшим поставщиком в США нефти и природного газа, эти новые нестандартные ресурсы Альберты означают, что страна обладает вторыми по размерам нефтяными ресурсами после Саудовской Аравии.

Однако, Канаде приходится решать проблемы, чреватые серьезными потенциальными неприятностями. Первая из них относится к западной части страны, которая получает от бума энергоносителей непомерно большую выгоду. Канада – одна из немногих стран, чей экспорт в Китай увеличился за 2004г. на 40%. Ожидается, что в ближайшие несколько лет экономический рост Британской Колумбии, Саскачевана и особенно Альберты будет увеличиваться быстрыми темпами. Однако на центральную промышленную часть Канады эти блага не распространяются. Постепенно центр притяжения начнет смещаться к западу по мере развития более тесных экономических связей с восходящей Азией.

Дело в том, что западные провинции, и, в первую очередь, Альберта, долгие годы чувствовали себя ущемленными безразличием со стороны федерального правительства. Британская Колумбия, отрезанная от центра скалистыми горами, ориентируется на страны тихоокеанского бассейна, проявляя все меньше интереса к тому, что происходит в далекой Оттаве. Компании, расположенные в Альберте, осуществляют крупные инвестиции в нефтегазовые проекты Китая. Проведенные Азиатскохоокеанским фондом Канады опросы показали, что 70% населения Британской Колумбии и 39% жителей Альберты считают Канаду частью азиатскохоокеанского региона, в то время как среди жителей Онтарио такого мнения придерживается лишь 39%, а в пров.Квебек так думают всего 20%. Хотя энергетический бум только начинается, новые богатства западного региона могут осложнить для Оттавы сохранение единства огромной канадской территории.

Второй серьезной проблемой является Квебек, где существуют серьезные сепаратистские тенденции. Почему такое происходит – во многом загадка, учитывая что франкоговорящее меньшинство неплохо чувствует себя в рамках нынешней федерации. После референдума 1995г., в котором квебекцы незначительным большинством голосов проголосовали за то, чтобы остаться в составе Канады, казалось, что страсти улеглись. Тем не менее, проведенные летом 2005г. опросы показали, что более половины опрошенных жителей Квебека выступают за суверенитет провинции. Так или иначе, Квебек может выйти из федерации, что постоянно тревожит правительство страны с тех пор, как в своем коварном выступлении 37 лет тому назад Шарль де Голль высказался за свободный Квебек.

Третьей проблемой, стоящей перед Канадой, является граница с США протяженностью в 8900 км. Хотя отношения с США переживали многочисленные периоды похолодания, в последние годы они участились. После 11 сент. 2001г. американцы стали обращать больше внимания на безопасность своих границ. На торговлю с США приходится четверть ВВП Канады, так что закрытие границы станет катастрофой. Но поддержание равноправных отношений с супердержавой становится в последнее время для Канады все более сложной задачей, отягощенной не только постоянными торговыми противоречиями по поводу древесины, но и возрастающим отчуждением в отношении жизненных ценностей и политических вопросов.

Расположенный в Альберте форт Мак-Марри – центр добычи нефти из битуминозных песков в бассейне реки Атабаска. Масштабы, проводимых здесь горнодобывающих работ, поражают воображение. От горизонта до горизонта землекопы и операторы на грузовиках и погрузочных механизмах захватывают черные верхние пласты почвы, содержащие битум, и отвозят их вниз. Через сосновые леса проложены трубопроводы, и здесь же примостились заводы по переработке битуминозных пластов. На этих заводах вязкий битум отделяется от песка, превращается в сырую нефть и по трубам откачивается в отдаленные нефтеперерабатывающие заводы.

Канада имеет 180 млрд.бар. разведанных нефтяных ресурсов, из которых 95% приходится на нефтеносный песок. Это отнюдь не такая дешевая и чистая нефть, которая льется фонтаном из песков Саудовской Аравии. Отделение нефти от песка требует дорогостоящих технологий и поглощает много энергии и пресной воды. При некоторых технологиях при сжигании расходуется огромное количество природного газа. Ряд компаний рассматривает вместо этого возможность использование ядерных мощностей. В то же время некоторые экономисты подсчитали, что нефтеносные пески экономически конкурентоспособны при цене 30 долл. за бар. нефти и даже ниже. Но приемлемые с коммерческой точки зрения цены могут рухнуть: вложив с 1960гг. 30 млрд. канадских долл. в нефтеносные пески, канадская индустрия продолжает изыскивать более дешевые и чистые методы добычи и переработки нефти. В ноябре 2005г. расположенная в Калгари компания Canadian Natural Resources обнародовала планы затрат в ближайшие 15 лет на нефтеносные пески 30 млрд. канадск. долл.

Cуществование таких ресурсов у страны со стабильным демократическим режимом у ворот США в любом случае добрая весть. Высокопоставленные американцы приезжают в Альберту только затем, чтобы удостовериться, что это так. Особый интерес проявил министр финансов США Дж. Сноу. То, что наш ближайший союзник Канада имеет такие ресурсы неподалеку от естественного рынка в США, является гарантией энергетической независимости нашей страны, восторгался министр. Нефтеносные пески были и в повестке дня председателя КНР Ху Цзиньтао, посетившего в сент. 2005г. Канаду.

Но хотя канадцы отнюдь не жалуются по поводу свалившегося им на голову богатства, они беспокоятся по поводу одного аспекта возникшей ситуации. На территории канадских провинций имеется много природных ресурсов, а большая часть нефти находится в Альберте, где проживают всего 3 млн. из 32-миллионного населения страны. Жители Альберты стали уже богаче многих других канадцев за счет арендной платы за право разработки недр, а дальнейшая эксплуатация нефтеносных песков угрожает увеличить этот разрыв. Такой дисбаланс вреден в любой федеральной системе, а для Канады, стремящейся сократить региональный перекос, эта проблема стоит особенно остро. Длительная история противоречий между Альбертой и федеральным правительством еще более ухудшает ситуацию.

Еще до того, как стало ясно, что Альберта имеет в своих недрах огромные запасы нефти, новые провинции Канады были единственными, не получившими в свои руки контроль над собственными природными ресурсами. Это с самого начала создало напряженную ситуацию. Жители Альберты уже давно говорили о том, что все крупные банки находятся на востоке страны, где и принимаются политические решения, а отсутствие контроля у провинции над своими полезными ископаемыми было тяжким испытанием. Эту ситуацию удалось исправить лишь в 1930гг. И, тем не менее, природные ресурсы изменили жизнь провинции. Когда нефтяной шок 1970гг. взвинтил цены на нефть, нефтяные залежи Альберты стали конкурентоспособными. Помимо нефтеносных песков в провинции были также обнаружены огромные запасы газа.

Западная часть Канады процветает. Остальная Канада отстает, и канадцы перебираются на запад. Доля населения Альберты с 1971 по 2001гг. возросла с 7,6% до 9,9%, а доля Квебека упала с 27,9% до 24,1%. Если приобщить к Альберте Британскую Колумбию, то получается, что «глубокий Запад» имеет такую же численность населения, что и Квебек (7,5 млн.), который, по мнению многих жителей запада, давно пользуется необоснованно высокой долей внимания и щедрости со стороны федерального правительства.

Усиление запада волнует и Онтарио, самую населенную провинцию Канады, являющуюся средоточием капитала и традиционным центром экономической жизни страны. Еще совсем недавно автостроители и высокотехнологические компании Онтарио считались основой будущего процветания страны. Но автомобильные компании США оказались в сложном положении, а информационные и телекоммуникационные сектора просели. С 1990г. занятость в обрабатывающей промышленности, сконцентрированной в центре Канады, постоянно падает, при этом заводские вакансии еще более сократятся в результате того, что растущий канадский доллар наносит удар по экспорту страны. К неудовольствию урбанизированного населения Онтарио страна стала вновь зарабатывать себе на жизнь в основном за счет леса и воды. Товарный бум последних двух лет поднял долю полезных ископаемых в экспорте Канады более, чем на 50%.

Как повлияет это изменение на экономический баланс страны? Нефтеносные пески будут способствовать экономическому росту и увеличению налоговых поступлений в федеральную казну. Однако, западные провинции выгадают больше, и их удача окажет негативное воздействие на остальную часть Канады. Если запад будет больше платить, чем другие провинции Канады государственным служащим, то не произойдет ли миграции туда лучших докторов, медицинских сестер и учителей? Газеты центральной Канады пестрят сообщениями о миграции врачей. Не все мигрируют из-за денег: по словам официальных лиц Альберты, врачей привлекает в провинцию более свободный западный дух. Полное новаторскими идеями «Столичное управление здравоохранения», расположенное в холодной столице Альберты Эдмонтоне, становится образцом преуспевания для всей Северной Америки.

Альберта может также использовать неожиданный наплыв прибылей для сокращения налогов, и Онтарио опасается, что налоговый режим Альберты станет, по словам экономиста Ф. Пошмана, «невыносимо привлекательным».

У Онтарио бюджет составлен с дефицитом. У Альберты же долгов нет, и она достигла в 2005г. профицита в 6 млрд. канадск. долл. Нефтяные богатства уже позволили провинции избежать уплаты налогов с розничного оборота, ввести единый фиксированный подоходный налог всего в 10% и снизить налог на прибыль корпораций. Принятое компанией Imperial Oil в 2004г. решение перенести правление компании из Торонто в Калгари обеспокоило Онтарио. Эта провинция опасается, что и другие фирмы пожелают сняться с места, а Альберта вообще может не взимать подоходный налог, если прибыль будет поступать в таком количестве. Если Альберта еще больше сократит налоги, которые уже снизились до самого низкого предусмотренного законодательством уровня, то, как жалуется автор передовой статьи в газете Toronto Star, это «породит зависть и создаст в канадской федерации напряженность».

В самой Альберте нет единого мнения по поводу того, как распорядиться сверхприбылями. Согласно одному из аргументов, призывающих к благоразумию, большая часть доходов поступает от обычных месторождений, которые вскоре будут истощены. Поскольку нефтяные пески эксплуатировать гораздо дороже, будущие доходы станут ниже. Поэтому многие жители Альберты призывают правительство провинции инвестировать средства в физические и социальные инфраструктуры, а не транжирить деньги, сокращая налоги. В 70гг. П. Лоугхид, бывший тогда премьером Альберты, создал сберегательный траст-фонд «Наследие Альберты», имеющий активов более, чем на 12,2 млрд. канадск. долл. Фонд кредитовал на выгодных условиях другие провинции Канады. Однако Альберта прекратила в 1987г. давать деньги фонду, и сейчас в провинции совершенно другое политическое руководство. Нынешний премьер Клейн распорядился использовать доходы от нефти для выплаты в 2005г. каждому жителю Альберты по 400 канадск. долл. в виде «дивиденда процветания». Согласно проведенному фирмой «Стратегический совет» в сент. 2005г. опросу, лишь 26% жителей Альберты считают, что нефтяные средства, полученные провинцией, следует поделить с другими канадцами, пострадавшими от вздорожания нефти. В то же время 61% канадцев из других провинций считают, что Альберта должна поступить таким образом.

У населения западных провинций настроения совершенно иные, чем у остальных канадцев. Однако, не следует преувеличивать взаимные размолвки, подрывающие единство Канады. Отчуждение, проявляемое на западе Канады, имеет приливы и отливы: в 1930 и 1990гг. оно было еще сильнее. С такими деньгами в кармане жители Альберты более не требуют вливаний от федеральной власти, которая, по их мнению, не очень их жалует. Но у них нет и сепаратистских настроений. «Возьмите слово «сепаратизм» и выбросите его в окно», – советует один из ветеранов политики. В данный момент запад хочет одного – чтобы центральное правительство, которое он недолюбливает, оставило его в покое.

Опасность может быть иного рода. По мере того, как жители Альберты будут продолжать направлять в восточном направлении все больше денег согласно строгим канадским механизмам перераспределения средств, они все чаще станут задавать вопрос, что они от этого получат. Эти вопросы будут звучать все острее, если федеральное правительство не позволит им использовать ту социальную модель, которая, по мнению жителей Альберты, больше подходит для их богатой провинции. Одним из примеров этого может стать здравоохранение. Хотя оно является объектом действия правительства провинции, Закон о здравоохранении Канады затрудняет провинциям получение федеральных средств на расширение частной медицины. Государственное финансирование системы здравоохранения рассматривается в большей части англоговорящей Канады в качестве основы национального единства.

Чтобы не вызвать недовольство западных провинций, федеральному правительству придется перестать препятствовать успехам запада страны и его экспериментированию, даже если некоторые решения преуспевающего запада покажутся ему угрозой для канадских норм. По мнению Г. Гибсона, экономиста из Института Фрезера, ванкуверского «мозгового центра», главное – это «тщательное применение принципа, согласно которому решение хозяйственных проблем должно осуществляться в первую очередь на местном уровне». Но дело в том, что, как признает сам Гибсон, это противоречит всем федеральным инстинктам: «Оттава считает, что для постоянного напоминания о себе ей необходимо постоянно заниматься жизнью рядовых канадцев». И это неудивительно с учетом того, насколько непредсказуемыми становятся, например, перспективы удержания федерального контроля над Квебеком. Economist. Канада > Нефть, газ, уголь > «Коринф», 1 апреля 2006 > № 47974