Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Афганистан в ловушке неопределенности

Десять лет войны не прояснили будущее государства

Резюме: Вывод иностранных войск из Афганистана может привести не только к дестабилизации страны, но и к радикализации всего региона с непредсказуемыми последствиями. Однако самым пагубным образом на состоянии дел скажется затягивание нынешней ситуации неопределенности относительно будущего контингента НАТО.

Осенью этого года исполнится 10 лет с момента начала операции США и НАТО в Афганистане. По длительности она уже превзошла пребывание на территории этой страны «ограниченного контингента» советских войск в 1979–1989 годах (продолжалось 9 лет, 1 месяц и 19 дней). Ход и результаты почти десятилетней войны являются предметом острых дискуссий и в Соединенных Штатах, и во многих странах мира. Спустя 22 года после того, как афганскую землю покинул последний советский солдат, уход иностранных войск из Афганистана вновь стоит на повестке дня. Пока, однако, ясности нет ни по одному из основных вопросов: как и когда силы Североатлантического альянса предполагают завершить миссию в Афганистане.

Пути отступления

Безопасность инфраструктуры снабжения западного контингента под Гиндукушем превратилась в один из критериев при определении стратегических партнеров западной коалиции, борющейся с «Талибаном». Так, по экспертным оценкам, до 2009 г. через территорию Пакистана («южный транзитный коридор») в Афганистан проходило около 85% грузов НАТО.

Транзит стал для Исламабада не только крупным источником доходов, но и политическим рычагом, с помощью которого пакистанская сторона оказывала давление на Кабул, Вашингтон и Брюссель, что, естественно, стимулировало желание снизить зависимость от своенравного «стратегического союзника». Помимо этого еще в середине 2000-х гг. стало ясно, что для перелома ситуации в Афганистане необходима ликвидация тыловой инфраструктуры «Талибана» и «Аль-Каиды», находящейся за пределами страны, прежде всего в северо-западных провинциях Пакистана.

В 2008 г. западная коалиция объявила о переброске дополнительных резервов в приграничные с Пакистаном южные районы Афганистана, дабы провести там крупномасштабные операции против талибов. Результатом стало нарастание давления на сеть поставок для контингента ISAF. Так, еще в первой половине 2008 г. талибы и их союзники повысили террористическую активность на важнейших транспортных маршрутах на юге и востоке Афганистана (города Кандагар и Джелалабад), через которые происходил транзит военных грузов и ГСМ из Пакистана. Уязвимость наземного транзита показала мощная диверсия, осуществленная талибами 23 марта 2008 года. Эта акция послужила отправной точкой для переориентации американского и натовского командования на «северный коридор» – транспортную коммуникацию через территорию и воздушное пространство России и республик Центральной Азии.

4 апреля 2008 г. Североатлантическому альянсу удалось договориться с Россией о создании «северного транзитного коридора» для обеспечения операций в Афганистане. Соглашение предусматривало доставку грузов через Россию, Казахстан и Узбекистан. Однако коридор начал функционировать далеко не сразу. Белый дом надеялся сократить роль Москвы, тем более что в тот момент политические отношения двух стран резко ухудшались, достигнув нижней точки после «пятидневной войны» на Кавказе в августе 2008 года. В 2009–2010 гг. генерал Дэвид Петреус (в ту пору глава Центрального командования США, а ныне командующей афганской операцией) неоднократно посещал Казахстан, Узбекистан и Таджикистан, со всеми названными государствами – членами ОДКБ были подписаны отдельные соглашения по сотрудничеству в сфере перевозок грузов.

После смены администрации в Вашингтоне президенты России и Соединенных Штатов Дмитрий Медведев и Барак Обама подписали в июле 2009 г. документ о военном транзите в Афганистан – как наземном, так и воздушном. Отдельные договоренности о транзите между Россией, Германией, Францией и Испанией действовали и ранее. В конце февраля 2011 г. Государственная дума РФ ратифицировала межправительственное соглашение о воздушном транзите через территорию России военных грузов и контингента США в Афганистан, 9 марта его подписал президент.

Северный коридор считается основным и для предстоящего вывода сил коалиции. Судя по комментариям экспертов, первоначально предполагалось, что американский контингент будет покидать Афганистан в основном через территорию Узбекистана. В последнее время, правда, появились предположения о том, что рассматривается и вариант Туркменистана. Однако транспортные коммуникации, ведущие к туркменской границе, проходят через неспокойные южные и юго-западные афганские провинции. К тому же на западе и юге Афганистана транспортная инфраструктура развита много слабее, чем в северных провинциях. В пользу узбекского коридора говорит и тот факт, что в 2010 г. ускоренными темпами была достроена железнодорожная ветка, соединяющая приграничный с Узбекистаном афганский город Хайратон с центром северной провинции Балх – городом Мазари-Шариф. При этом многие специалисты полагают, что, хотя узбекское направление станет приоритетным для наземного вывода, Туркменистан будет главным авиаперевалочным пунктом.

Впрочем, какие бы маршруты ни были использованы, процесс займет не менее трех-четырех лет, а американские военные и политики дают понять, что он затянется и на еще более длительный срок. В в бывших республиках советской Средней Азии Соединенным Штатам, вероятно, по соображениям логистики понадобятся новые временные военные базы, авиабазы и другие объекты военной инфраструктуры, статус которых может впоследствии измениться на постоянный.

Нет сомнений, что во время вывода войск Вашингтон также будет стремиться иметь альтернативные транспортные коридоры, чтобы не ставить себя в зависимость от позиций отдельных государств. Не случайно еще на стадии переговоров 2008–2009 гг. об открытии «северного коридора» США настаивали на заключении отдельных двухсторонних соглашений со странами-транзитерами, игнорируя призывы к выработке единого документа. Кроме того сохраняется и «южный коридор» – через афгано-пакистанскую границу и территорию Пакистана. Этот маршрут является рискованным, но при определенных условиях Соединенные Штаты могут его использовать, чтобы обеспечить эвакуацию, например, тяжелой техники морским путем (через пакистанские порты).

География нестабильности

Благодаря «северному транзитному коридору» США и НАТО избавились от транзитной монополии Исламабада, что позволило активизировать действия в районе афгано-пакистанского пограничья. Однако повышение значимости нового маршрута спровоцировало появление новых вызовов для системы региональной безопасности – ухудшилась военно-политическая ситуация в ранее спокойных северных афганских провинциях. Силам альянса приходится воевать с талибами не на одном – южном фронте, как это было до 2009 г., а сразу на двух фронтах – теперь еще и северном.

Активность талибов на севере в основном сосредоточена в местах контактного проживания пуштунов, например, в Кундузе. На севере действует и другая антиправительственная группировка – ИПА («Хизби-е-Ислами»). Ситуация в этой части страны достаточно запутанна. Например, в октябре 2009 г. президент Афганистана Хамид Карзай сделал неожиданное заявление: у афганских властей, мол, имеются данные о том, что вооруженные боевики на север страны перебрасываются на неизвестных вертолетах. Первые сообщения об этом якобы поступили в мае 2009 года. Спустя несколько дней после выступления Карзая губернатор Кундуза Мохаммад Омар сообщил, что некоторые командиры талибов выходят на контакты с британцами через пакистанскую Межведомственную разведку (ISI).

До 2009 г. относительно спокойные северные провинции считались зоной ответственности в основном немецкого контингента. Однако рост нестабильности в этих районах и неспособность бундесвера поддерживать порядок стали поводом для переброски на север американских войск. Так, по данным средств массовой информации Афганистана, к июлю 2010 г. численность американских военных в приграничной с Таджикистаном афганской провинции Кундуз достигла пяти тысяч, американцы появились и в других провинциях на севере Афганистана. В тот же период на севере активизировались и дипломаты. Посол США в Кабуле Карл Айкенберри стал постоянным гостем северных провинций. В 2010 г. в Мазари-Шарифе открылось генеральное консульство Соединенных Штатов, что стало важной политической вехой и обозначило рост интереса Вашингтона ко всему региону к северу от афганских границ.

Сразу после Навруза Хамид Карзай огласил список городов, где функции по обеспечению безопасности в этом году будут переданы афганским национальным силам. Среди городов, контроль над которыми перейдет к афганцам, был назван и северный город Мазари-Шариф. Впрочем, события произошедшие в этом городе 1 апреля, когда толпа разгромила миссию ООН и с особой жестокостью убила иностранных сотрудников, ставит под вопрос реализацию этого плана. Трагедия показала, что в стране хозяйничают религиозные лидеры – муллы и имамы. Детонатором бунта в Мазари-Шарифе послужило заявление муллы в ходе пятничного Намаза, сообщившего о сожжении в США, как он заявил, сотен экземпляров священного Корана.

Если афганские военные и их западные партнеры не смогут в ближайшее время переломить ситуацию на севере страны, регион столкнется с новым этапом распространения нестабильности. Специалисты предупреждали о том, что радикальные силы, использующие «кундузский плацдарм», со временем переберутся в соседние государства. Такие прогнозы стали восприниматься вполне серьезно после серии нападений исламистов на представителей правоохранительных органов в соседнем Таджикистане весной 2010 года. В феврале 2011 г. на расширенном заседании Совета безопасности Таджикистана президент Эмомали Рахмон потребовал от правоохранительных органов усилить контроль над мечетями и религиозными школами, в том числе нелегальными, которые экстремисты, по его словам, все чаще используют для пропаганды своей идеологии.

Уйти, чтобы остаться?

В 2002–2010 гг. в Афганистане и вокруг него сложилась относительно устойчивая система поддержания безопасности, ключевым элементом которой является присутствие вооруженного контингента США и НАТО. Несмотря на очевидные проблемы с осуществлением миссии, она рассматривается как один из ресурсов стабильности всего Центрально-Азиатского региона. Решение о начале вывода войск в июле 2011 г., обнародованное Белым домом в конце 2009 г., создало атмосферу неопределенности. Согласно заявленному плану, процесс будет завершен в 2014 г., когда, как ожидается, национальные силы безопасности Афганистана продемонстрируют способность защищаться от своих врагов самостоятельно. Однако никто не в состоянии гарантировать, что этот уровень действительно будет достигнут.

В скорый уход Соединенных Штатов, разумеется, верят не все. Многие небезосновательно считают, что заявление президента Барака Обамы было адресовано прежде всего общественному мнению, которое начало уставать от афганской войны и в котором становится все больше сторонников ухода из Афганистана. Поводом усомниться в серьезности заявления властей США стало и сенсационное признание президента Афганистана Хамида Карзая в начале февраля 2011 года. Спустя две недели после своего первого официального визита в Москву Карзай сообщил, что Кабул и Вашингтон ведут переговоры о возможном размещении постоянных американских военных баз на территории Афганистана. Ожидается, что механизм размещения баз будет зафиксирован в разрабатываемом межгосударственном соглашении о стратегическом сотрудничестве.

Президент, правда, утверждал, что решение вопроса об американских базах зависит от воли афганских парламентариев и Всенародного съезда (Лойя-Джирги), но дал понять: от продолжения афганско-американского стратегического сотрудничества зависит «экономическое процветание» Афганистана. Спустя несколько дней министр обороны Абдул Рахим Вардак поддержал идею военных баз на постоянной основе, поскольку они «могут стать гарантом стабильности в регионе». Генерал Вардак напомнил, что американские базы «принесли стабильность» во многие страны, прежде всего в Южную Корею, ФРГ, Японию.

Тема военных баз может стать причиной напряженности между Москвой и Вашингтоном, что скажется на сотрудничестве по транзиту грузов. В конце февраля 2011 г. постоянный представитель Российской Федерации в НАТО Дмитрий Рогозин поставил под вопрос возможность наземного транзита военных грузов США через российскую территорию. Это заявление стало неожиданным, потому что ранее неоднократно говорилось о надежности российско-американских договоренностей по транзитному соглашению. Вероятно, слова Рогозина стали ответным сигналом на сообщения о возможном создании постоянных американских баз. И спустя несколько дней окружение специального представителя президента Соединенных Штатов по Афганистану и Пакистану предостерегло от преждевременных выводов относительно военных баз на территории Исламской Республики Афганистан. Впрочем, почти одновременно с этим посол Айкенберри поддержал идею базирования как залог эффективного ведения боевых действий против талибов.

По имеющейся информации, речь может идти о военных базах США в трех-пяти афганских городах – Баграме, Шинданде, Кандагаре (там мощные объекты уже построены), а также Джелалабаде и Мазари-Шарифе. Впрочем, похоже, что первоначальное заявление было призвано прощупать реакцию других государств. Так, после ответа российского МИДа, где Москва ставит под сомнение необходимость размещения американских военных баз в Афганистане на постоянной основе, Карзай несколько смягчил позицию: «Афганистан – не остров, поэтому мы обязаны в таких случаях учитывать мнение наших соседей».

Стоит отметить, что негативная реакция Москвы удивила значительную часть афганской элиты. Политика перезагрузки и совпадение взглядов России и Америки по многим аспектам урегулирования, поддержка кандидатуры Хамида Карзая на президентских выборах 2009 г., проведение совместной антинаркотической операции на афганской территории, изменение курса Кремля в отношении Ирана – все эти факторы назывались в числе признаков согласия двух великих держав. Вплоть до визита Карзая в российскую столицу в январе 2011 г. у многих афганцев создавалось впечатление, что Вашингтон становится главным посредником между Москвой и Кабулом. Поэтому мало кто здесь ожидал отрицательного ответа России на идею сохранения военных баз США в Афганистане.

В середине марта 2011 г. Кабул посетила делегация Совета безопасности России во главе с Николаем Патрушевым. Одной из главных тем переговоров стало предложение российской стороны предоставить Афганистану статус наблюдателя в Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). До этого Афганистан участвовал в мероприятиях ШОС лишь в качестве гостя. Неожиданная идея Москвы повысить статус Афганистана в такой авторитетной региональной организации Кабул воспринял, как попытку затормозить проект размещения на территории Афганистана постоянных американских военных баз.

В конце марта и начале апреля в российской столице произошли события, свидетельствующие о повышенном интересе к афганской проблематике. Известный дипломат Замир Кабулов назначен на пост спецпредставителя президента России по делам Афганистана. Затем прошли консультации по вопросам региональной безопасности, в которых приняли участие заместители министров иностранных дел государств – членов ШОС, стран-наблюдателей и Афганистана. По словам афганских дипломатов, вопрос будущего этой страны являлся главной темой дискуссии.

Однако сведения, поступившие из Кабула после московских консультаций, говорят о том, что попытки России добиться замораживания планов по организации американских военных баз пока не увенчались успехом. 10 апреля Хамид Карзай объявил о завершении работы над проектом соглашения о стратегическом партнерстве с Вашингтоном. Президент Афганистана вновь повторил, что теперь решение зависит от Лойя-Джирги, которая рассмотрит документ в ближайшие три месяца. Чтобы отказать американцам, нужны очень серьезные и убедительные аргументы. И обещаний Кабулу статуса наблюдателя и даже члена ШОС может оказаться недостаточно.

Уход чреват распадом

В 2008 г., в преддверии президентской избирательной кампании, Хамид Карзай начал формировать свой новый имидж, избавляясь от образа «американского ставленника». Основным элементом «ребрендинга» Карзая стали его антиамериканские заявления, вызванные в основном ростом числа жертв среди мирного населения в результате бомбардировок. Надо сказать, что острота этой проблемы только усугубляется. Время от времени афганский руководитель делал реверансы в сторону других крупных игроков. В частности, резонанс внутри страны получил призыв Хамида Карзая ускорить модернизацию афганской армии: «Если США не помогут нам с оснащением армии танками и самолетами, то мы возьмем их в другом месте». Тогда под «другим местом» многие поняли Россию. Некоторые комментаторы сделали вывод, что президент Афганистана старается ориентироваться на таких афганских лидеров, как, например, Мохаммад Дауд Хан, которому в свое время удавалось балансировать между Западом и Востоком.

Однако в отличие от периода правления Дауд Хана Восток (то есть страны Евразии), похоже, не готов к «инвестициям» в Афганистан. Афганские политики, выступающие против долгосрочного нахождения американских военных в стране, часто подчеркивают, что это не отвечает интересам региона. Примечательно, что региональные страны (кроме Ирана) на это никак не реагируют, то есть, по сути, не соглашаются с этим тезисом. В Кабуле так и не дождались согласованной позиции по афганской проблематике от Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).

Последнее четкое высказывание на эту тему прозвучало в июле 2005 г., когда страны ШОС приняли декларацию с призывом к Вашингтону определить срок вывода своих вооруженных сил из Афганистана и напомнили, что их присутствие там связано исключительно с контртеррористической кампанией. В тот момент практически все страны – члены организации были крайне озабочены американским политическим наступлением на постсоветском пространстве, пиком которого стала череда «цветных революций», в том числе смена власти в Киргизии и восстание в узбекском Андижане. С тех пор, однако, ситуация изменилась, активность Соединенных Штатов снизилась, а угроза нестабильности, которой чреват уход НАТО из Афганистана, воспринимается в Центральной Азии как более насущная, чем риски, связанные с сохранением американского контингента. Позиция же крупных государств ШОС – членов (России, Китая) и наблюдателей (Индии) – остается нечеткой. На явный недостаток координации по этому вопросу намекнул Владимир Путин, участвовавший во встрече глав правительств Шанхайской организации сотрудничества в ноябре 2010 года.

Противовесом американскому влиянию выступает Тегеран. Так, в марте 2011 г. Кабул с визитом посетил министр внутренних дел Ирана Мустафа Мохаммад Наджар, который резко выступил против возможного размещения постоянных американских военных баз на территории Афганистана: «Америка принесла в регион нестабильность и терроризм». Во время нахождения иранского гостя командование НАТО в Кабуле распространило официальное заявление, в котором обвинило «некоторые иранские силы» в причастности к поддержке талибов.

Как бы то ни было, пассивность соседей делает Соединенные Штаты ключевым игроком на афганской «шахматной доске» и заставляет местную элиту чутко и внимательно относиться к пожеланиям и оценкам Вашингтона.

Другим фактором, способствующим афгано-американскому сотрудничеству, является память афганцев о событиях 1990-х годов. После распада СССР и падения последнего промосковского режима – правительства Наджибуллы – крупные державы утратили интерес к Афганистану. Разгоревшаяся тогда гражданская война, в ходе которой был разрушен Кабул, стала во многом результатом соперничества соседних государств, прежде всего Пакистана и Ирана. Многие афганцы сегодня уверены, что уход США из Афганистана приведет к повторению тех трагических событий.

Десятилетнее пребывание сил НАТО сделало Афганистан более зависимым от иностранных доноров. В настоящее время больше половины расходов афганской армии и полиции оплачиваются Соединенными Штатами. Вряд ли Афганистан в ближайшем будущем будет в состоянии самостоятельно содержать свои правоохранительные структуры. Хотя западные партнеры Кабула обещают продолжить оказание помощи и после вывода своих войск, афганцы опасаются, что США утратят интерес к Афганистану, и это, в свою очередь, приведет к краху не только политического режима, но и экономической системы.

Поскольку планы Соединенных Штатов до конца не прояснены, политики и эксперты рассматривают разнообразные сценарии. В ноябре 2010 г. Центр изучения современного Афганистана (ЦИСА) по заказу Института востоковедения РАН смоделировал развитие ситуации, которая может возникнуть в Афганистане в случае форсированного вывода сил США и НАТО, отказа от активной поддержки Хамида Карзая, от продолжения активной борьбы с движением «Талибан» и другими радикальными вооруженными группировками. В этом случае ситуация в Афганистане может выглядеть следующим образом.

Сначала группировки талибов попытаются максимально быстро овладеть административными центрами провинций Кандагар, Гельманд, Урузган, Хост, Кунар, Нангархар. Особый интерес для боевиков будут представлять города Кандагар и Джелалабад, захват которых станет приоритетной военно-политической задачей. Предполагается, что Кандагар является целью группировки Шура-е-Кветта, Джелалабад – группировок Сиражуддина Хаккани, Гульбеддина Хекматияра и ряда структур, состоящих из боевиков-иностранцев.

Захват относительно обширных плацдармов на юге и востоке страны является непременным условием для развития дальнейшей экспансии талибов и их союзников на Кабул и в центральные провинции Афганистана. На этом этапе вероятно формирование «талибских княжеств», сепаратистских анклавов, независимых от Кабула. Оно будет сопровождаться резким ростом объемов производства наркотиков на подконтрольных радикальным исламистам территориях, поскольку талибам срочно потребуются дополнительные средства для продолжения боевых действий, установления политического доминирования. Помимо командования Шуры-е-Кветта и группы Хаккани создать собственные легальные военно-политические плацдармы на востоке (провинции Кунар, Нуристан), в непосредственной близости от Кабула (провинции Логар, Каписа), а также на севере (провинция Кундуз), скорее всего, попытается группировка Гульбеддина Хекматияра.

После создания талибских плацдармов на юге и востоке Афганистана основные усилия командиров «Талибана» сосредоточатся на борьбе за Кабул. Выход на афганский оперативный простор, очевидно, приведет к ужесточению конкуренции между лидерами радикалов на разных уровнях: в окружении муллы Мохаммада Омара, между талибами и Хекматияром, а также между Хекматияром и группой Хаккани. Кроме этого вероятно обострение соперничества между различными талибскими командирами.

Укрепление талибов в Афганистане (особенно на юге и юго-западе) спровоцирует ответную реакцию со стороны Ирана и Индии. Для Тегерана суннитский фундаментализм – враг номер один. Укрепление талибов также является прямой угрозой национальной безопасности Дели, так как разрушает баланс сил между Индией и Пакистаном. Можно предположить, что Иран предпримет дополнительные усилия, чтобы взять под контроль провинцию и город Герат, используя его в дальнейшем в качестве форпоста для противостояния талибам внутри Афганистана. Для Индии приоритетной задачей станет выстраивание союзнических отношений с новым Северным альянсом и оказание военной помощи кабульскому правительству, чтобы сковать активность талибов внутри Афганистана и предотвратить их возможный транзит в Кашмир.

В случае падения Кабула обострится внутренняя конкурентная борьба в движении радикалов, в которой, скорее всего, победят те, кто будет пользоваться прямой военно-политической поддержкой Пакистана. Если возрождение талибского Афганистана и произойдет, то станет плодом компромисса между различными группировками талибов, которые смогут обеспечить себе лидерские позиции на юго-западе страны. Взятие Кабула резко усилит центробежные тенденции в Афганистане и повысит вероятность раскола на пуштунский юг и непуштунский север. Фактический раскол приведет к началу гражданской войны. Следствием чего станет не только ликвидация всех социально-экономических и гуманитарных достижений последних девяти лет, но и разрушение афганского государства, которое вряд ли сможет быть восстановлено в обозримой исторической перспективе в своих официальных границах.

Враг без лица

Впрочем, пока западные государства демонстрируют желание продолжить оказание поддержки правительству Хамида Карзая. В 2010 г. против планов Барака Обамы о скором выводе войск выступили партнеры США по антитеррористической коалиции. В результате сам Обама во время одного из видеомостов с Хамидом Карзаем заявил о возможном переносе сроков, когда ответственность будет передана национальным силам Афганистана.

Ключевым инструментом обеспечения безопасности должна стать Афганская национальная армия (АНА). Именно от ее количественных и качественных характеристик зависит стабильность нынешнего афганского государства, успех борьбы с «Талибаном» и «Аль-Каидой» в регионе. Западные союзники Кабула приступили к воссозданию национальных силовых и правоохранительных структур Афганистана практически сразу же после свержения режима талибов в 2002 году. С тех пор новая афганская армия внешне достаточно сильно изменилась: ее численность возросла в несколько раз, а по техническому оснащению и системе подготовки она стала похожа на войска Североатлантического альянса. Тем не менее, афганские генералы и политики признают, что пока АНА по-прежнему не в состоянии самостоятельно защитить государство и народ от талибов, прежде всего из-за отсутствия тяжелого вооружения.

Кабульские власти уже несколько лет призывают западные страны оснастить национальную армию тяжелой техникой, прежде всего боевыми самолетами и танками. Однако, несмотря на призывы, западные спонсоры по-прежнему не спешат. В результате в настоящее время армия Афганистана напоминает скорее полицию, чем национальные вооруженные силы. Другими словами, Кабул зависим не только от экономического содействия Запада, но и от западного военного присутствия.

Называют разные причины, по которым Вашингтон не хочет оснастить афганскую армию самолетами и танками: от существования тайного договора с соседними странами, которые опасаются появления сильной афганской армии, до неуверенности Запада в завтрашнем дне кабульского режима. Ведь совершенно неизвестно, в чьих руках окажутся танки и самолеты, если союзное американцам правительство не устоит – возможен как переход власти к радикалам, так и череда военных переворотов по модели соседнего Пакистана. Кстати, сохранение американского военного присутствия может стать способом контроля и над состоянием дел в афганском военном истеблишменте.

На боеспособность афганских вооруженных сил влияет не только уровень их технической оснащенности. По словам ряда экспертов, военнослужащие афганской армии и полиции идеологически дезориентированы, не имеют четкого представления о своих целях и образа главного противника. В то время как ответственность за теракты в стране берут на себя в основном талибы, официальный Кабул клеймит неких виртуальных злодеев, именуемых «врагами афганского народа». Дезориентирует армию и то, что президент страны, обращаясь к духовному лидеру воюющих с АНА талибов мулле Омару, неоднократно называл его «своим братом».

События в Афганистане оказывают сильное влияние на большинство государств региона. Преждевременный вывод иностранных войск может привести не только к дестабилизации Афганистана, но и к радикализации всего региона с непредсказуемыми последствиями, что не отвечает интересам большинства государств Центральной Евразии. В свою очередь, продолжение военного присутствия НАТО на территории Афганистана снова будет обострять вопрос о размещении постоянных военных баз США, тем самым создавая дополнительную напряженность в отношениях Вашингтона с Москвой, Пекином и Тегераном. Но, пожалуй, самым пагубным образом на состоянии дел скажется затягивание нынешней ситуации неопределенности, которая повышает нервозность всех вовлеченных в процесс сил и не позволяет никому из них выработать эффективную модель поведения.

Омар Нессар – директор Центра изучения современного Афганистана (ЦИСА), главный редактор портала «Афганистан.Ру».

Афганистан > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739774 Омар Нессар

Последний мираж несменяемости

Центральная Азия в ближневосточном антураже

Резюме: После событий в Ливии некоторым государствам СНГ приходится учитывать более серьезный спектр угроз. Ливийская резолюция Совбеза ООН расширила рамки возможного иностранного вмешательства во внутренние дела суверенного государства под предлогом защиты гражданского населения от вооруженного насилия со стороны властей.

Волна восстаний, охватившая Северную Африку и Ближний Восток, посрамила профессоров политологии и профессионалов разведки, ни один из которых не предвидел потрясений, которые, возможно, сформировали новую картину мира, и не только арабского. Естественно возникает вопрос, а будет ли продолжение, и если да, то где? Среди ответов, появившихся первыми, были указания на регион Центральной Азии и Южного Кавказа. В числе самых уязвимых с точки зрения потрясений, подобных тем, что случились на «арабской улице», называются Азербайджан, Казахстан, Киргизия, Таджикистан, Туркмения и Узбекистан.

О мусульманских окраинах бывшей советской империи вспоминали уже в период тунисских и египетских событий. Правящие в течение десятилетий в лучшем случае авторитарные, а зачастую тоталитарные режимы, которым свойственны непотизм, коррупция, пренебрежение к правам человека, ужасающая бедность и нищета, безработица, отсутствие социальных лифтов, – все эти характеристики североафриканских стран годятся для описания центральноазиатской действительности.

За парой существенных исключений. Страны Северной Африки ближе к Европе, здесь неплохо осведомлены об уровне жизни в Старом Свете. Многие жители этих государств, бывших колоний, говорят на европейских языках, и им проще «примериваться» к европейским ценностям. И второе – страны Северной Африки и Ближнего Востока, какие бы проблемы они ни испытывали, в большинстве своем состоявшиеся государства, чего нельзя с уверенностью сказать о некоторых странах Центральной Азии, прежде всего Таджикистане и Киргизии.

Эти две страны, по мнению авторов доклада, подготовленного в начале февраля Международной кризисной группой (ICG) «Центральная Азия: разрушение и распад», находятся «в наиболее трудном, даже отчаянном положении». «Инфраструктура, дороги, электростанции, больницы и школы, построенные в советское время, медленно, но неуклонно разрушаются, а следившее за их состоянием последнее поколение советских специалистов постепенно исчезает». «Через пять-десять лет в классах не будет учителей, в больницах – врачей, а отсутствие электричества станет нормой», – считает директор ICG по Центральной Азии Пол Куинн-Джадж.

Если до событий в Ливии, рассуждая о возможности повторения египетско-тунисских сценариев в Центральной Азии и Азербайджане, можно было говорить только о сходстве внутренних причин волнений в этих странах, то теперь некоторым государствам СНГ приходится учитывать более серьезный спектр угроз. Ливийская резолюция Совбеза ООН расширила рамки возможного иностранного вмешательства во внутренние дела суверенного государства под предлогом защиты гражданского населения от вооруженного насилия со стороны властей. Таким поводом способно оказаться любое межэтническое столкновение. Вмешательство, кроме того, могут объявить необходимым для упреждения кровопролития еще до его начала.

Подобная ситуация может случиться, к примеру, если возникнет угроза повторения событий, подобных тем, что произошли в июне 2010 г. в Оше и Джалалабаде на юге Киргизии. Столкновения между киргизами и этническими узбеками, в результате которых погибло несколько сотен человек, вынудило руководство России, соседних государств и Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ) в целом срочно рассматривать вопрос об отправке миротворцев либо о вмешательстве иного рода. Тем более что такая просьба поступала от киргизского руководства.

Ошские события начались 10 июня, когда в столице соседнего Узбекистана проходил саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). После состоявшегося поздно ночью совещания президентов Казахстана, России и Узбекистана Нурсултана Назарбаева, Дмитрия Медведева и Ислама Каримова последний назвал произошедшее «внутренним делом Киргизии». Эта точка зрения стала определяющей в ОДКБ по отношению к ситуации.

Отказ Узбекистана вмешаться во внутренние дела Киргизии может объясняться стремлением избежать опасного прецедента, угрожающего самому Ташкенту. Ведь в Узбекистане тоже могут вспыхнуть волнения, подобные тем, что произошли в Андижане в мае 2005 года. В 2009 г., когда Ташкент блокировал принятие консенсусного решения, позволявшего применять Коллективные силы оперативного реагирования (КСОР) ОДКБ в случае возникновения форс-мажорных ситуаций в какой-либо из стран организации, главным мотивом было стремление не допустить создания легитимного обоснования для интервенции.

Теперь, после военной кампании в Ливии, санкционированной ООН, прецедент создан. Более того, согласно информации, полученной из узбекских источников немецким экспертом по Центральной Азии Виталием Волковым, в Ташкенте теперь, в случае повторения в Киргизии трагических событий, будут готовы более решительно защищать соплеменников в соседней республике вплоть до введения войск. А это, в свою очередь, может привести к смещению правящего там режима.

И тогда актуальным становится вопрос о возможности сознательного провоцирования такой ситуации противниками режима, дабы создать предлог для иностранного вмешательства. С другой стороны, наличие подобной угрозы толкает власти к тому, чтобы применять силу быстро и в неограниченном объеме с целью оградить государственный суверенитет от посягательств извне. В общем, после ливийской кампании ситуация в Центральной Азии выглядит гораздо менее прогнозируемой, чем это казалось еще в начале североафриканских событий.

Впрочем, отдельный вопрос заключается в том, появятся ли вообще желающие «вмешиваться во внутренние дела» региона. «Мы бы не хотели подойти к той точке, где нам пришлось бы выбирать между нынешними лидерами или силами революции, свергающими правительства», – заявила в конце марта «Коммерсанту» Сьюзан Эллиотт, заместитель помощника госсекретаря США по вопросам Центральной Азии. Главной целью западных союзников, как и прежде, будет стремление обезопасить транзитные маршруты и логистическую инфраструктуру, обеспечивающие афганскую кампанию.

Сложнее прогнозировать реакцию ОДКБ на обострение ситуации в регионе. Тем не менее, поскольку в зоне наибольшего риска находятся три страны, между которыми поделена Ферганская долина, – Киргизия, Таджикистан и Узбекистан, – можно предположить, что, как и раньше, определяющей станет позиция официального Ташкента. А это означает, что вмешательство внешних сил во внутренние дела той или иной страны, вероятнее всего, произойдет на двухсторонней основе без мандата ОДКБ. Такой сценарий при необходимости позволит скорее достичь согласования между западными партнерами и заинтересованными государствами – членами ОДКБ.

Еще труднее предсказать, как отзовется на Центральной Азии волна бесчинств, устроенных в начале апреля исламскими радикалами на Севере Афганистана. В Мазари-Шарифе, населенном преимущественно таджиками и узбеками, толпа, разгоряченная проповедью местного имама, устроила резню в миссии ООН. Эксперт российского Центра изучения современного Афганистана Андрей Серенко считает, что трагедия может оказаться предвестием рождения нового активного протеста в мусульманской среде, «движения защитников Корана» (поводом послужило сожжение Корана во Флориде). Афганские узбеки и таджики, вероятно, гораздо более религиозны, чем в Таджикистане и Узбекистане. Но нет сомнений, что исламский радикализм может найти благодатную почву и там.

Киргизия: хворост для «Тюльпана-3»

По общему мнению, наиболее слабым звеном в цепи стран региона, подверженных риску дестабилизации, является Киргизия. Однако ее состояние мало связано с волнениями в Северной Африке. Государство, в котором, чтобы сменить президента, проще устроить переворот, чем президентские выборы, гордится тем, что стало «страной социальных революций» еще задолго до первых известий из Туниса. Во всяком случае, так заявила президент Киргизии Роза Отунбаева, выступая 6 апреля 2011 г., накануне годовщины второй (апрельской 2010 г.) революции: «Наша апрельская революция стала феноменом для мировой общественности, она стала примером для мирных граждан в Северной Африке и на Ближнем Востоке».

В январе 2011 г. не менее патетически рассуждал на эту тему один из лидеров обеих киргизских революций, экс-спикер парламента Омурбек Текебаев. «Киргизский “кетсинизм” (“кетсин” по-киргизски – “долой”. – Авт.) приобретает мировой статус, превращаясь в глобальное явление», – утверждал он. Кетсинизм, по словам Текебаева, есть состояние общества, когда его «старые формы не могут удовлетворить новое содержание». Отметив, что в Африке и на Ближнем Востоке происходят восстания, подобные киргизским, политик указывает на сходные причины, – единоличное правление, подчинение национальной экономики интересам отдельных групп, отсутствие честных выборов и реальных путей законными методами сменить руководство. Но именно в Киргизии, считает Текебаев, первым проявился кризис старого политического устройства: везде, где происходят волнения, общим требованием является укрепление парламентаризма и проведение честных выборов.

Ирония в том, что Текебаев, считающийся отцом киргизского парламентаризма (текебаевский проект Конституции, учреждавшей основы парламентской системы власти, был принят на референдуме в июне прошлого года), оказался аутсайдером созданной им же системы. Его старейшая в республике социалистическая партия «Ата-Мекен» с трудом преодолела проходной барьер на выборах в парламент и оказалась в оппозиции. А относительной победительницей выборов в октябре 2010 г. (за пять партий, прошедших в парламент, в общей сложности проголосовало всего чуть больше трети пришедших на выборы), стала партия «Ата-Журт», представлявшая в основном бывших чиновников свергнутого бакиевского режима. Один из ее лидеров, Ахматбек Келдибеков, стал спикером парламента.

После почти двухмесячных переговоров Киргизия получила в конце 2010 г. коалицию, состоящую из «победителей и побежденных». Впрочем, иначе и быть не могло. Страна с шестимиллионным населением остается фрагментированной по этническому, географическому, родоплеменному и клановому признакам. А лидеры ее элиты, представленные во главе созданных, как правило, по этим признакам многочисленных (больше пятидесяти) «политических» партий, чуть ли не все служили высокопоставленными чиновниками при Акаеве и Бакиеве.

Консолидация элит в современной истории страны, как считает киргизский аналитик Данияр Каримов, «не единожды происходила на принципах неприязни к той или иной персоне у власти». В 2005 и 2010 гг. это приводило к революции. Весной 2011 г. история начинает повторяться. «Часть правящего истеблишмента, – отмечает Каримов, – нашла новый объект неприязни». Им стал лидер входящей в парламентскую коалицию партии «Республика», первый вице-премьер Омурбек Бабанов. В его адрес были выдвинуты обвинения в рейдерстве и корыстных интересах по отношению к единственному в стране крупному бизнесу, приносящему многомиллионные доходы – телекоммуникационной компании MegaCom. Автора обвинений и.о. генерального прокурора Кубатбека Байболова президент Отунбаева отправила в отставку по «морально-этическим» причинам: супруга Байболова, известная в стране предпринимательница, якобы осуществила выгодную сделку по продаже недвижимости фирме, аффилированной с MegaCom. Кроме того, Байболов заподозрил ряд представителей руководства в присвоении крупных денежных средств, изъятых после прошлогодней революции из банковских ячеек, принадлежавших членам семьи Курманбека Бакиева.

Череда громких скандалов в середине апреля поставила под угрозу существование правительственной коалиции во главе с лидером Социал-демократической партии Алмазбеком Атамбаевым. Распад коалиции за несколько месяцев до президентских выборов (они должны состояться до конца октября) чреват новым противостоянием в стране, где, по определению одного из наблюдателей, за последние годы сложилась прослойка профессиональных ниспровергателей-«кетсинистов». Их действия будут мало отличаться от тех, что сопровождали события 2005 и 2010 гг., направленные на передел собственности и перераспределение финансовых потоков. Собственно, именно это и является содержанием и стимулом деятельности политической элиты Киргизии, как правило, не слишком отягощенной ответственностью за сохранение единой государственности и суверенитета.

В феврале, когда появились первые признаки новой нестабильности, руководитель аппарата президента Киргизии Эмиль Каптагаев с шокирующей откровенностью заявил: «Если сейчас начнется суматоха и все перевернется, то в последующем мы перейдем в режим полевых командиров, это однозначно, и страна превратится в большой общак, управляемый криминалом». Таким образом, подтвердились слова Омурбека Текебаева о том, что в Киргизии «криминальный мир поделен политическими силами». Их объединяют личные отношения и бизнес-интересы, в которых преобладает земляческий региональный принцип. Текебаев считает, что криминал заинтересован в слабом или собственном президенте, поэтому он попробует оказать влияние на результаты предстоящих выборов «вплоть до выдвижения своего кандидата». Или объединится против того из них, который не связан с криминалом. В январе общественность была взбудоражена сообщениями о встрече на Иссык-Куле в новогодние дни спикера парламента Келдибекова с одним из лидеров криминального мира Камчи Кольбаевым.

«Народ настолько привык ко лжи, воровству, моральной распущенности и безнравственности власти, что даже не хочет реагировать на происходящее, – с горечью замечает правозащитник Чолпон Джакупова. – Если при предыдущих режимах он власть ненавидел, то теперь презирает».

Но при определенных обстоятельствах и умелом манипулировании эта кажущаяся пассивность может оказаться сухим хворостом для очередного народного, а то и вновь межэтнического пожара. Безвременно скончавшаяся известная исследовательница Центральной Азии Санобар Шерматова писала о причинах кровавых ошских событий в июне прошлого года: «Это была невиданная по масштабу и наглости криминальная акция, ретушированная впоследствии под межнациональный конфликт». По мнению Шерматовой, именно действия мафиозных структур, поддержанные людьми из власти, привели к резкому разделению страны на киргизов и узбеков с последующей мобилизацией киргизского этнонационализма.

Ситуация усугубляется острым продовольственным кризисом. Прошлогодний неурожай, вызванный в том числе послереволюционным хаосом, и сезонный всплеск инфляции весной привел к резкому росту цен на зерно. По данным Всемирного банка, с июня прошлого года оно подорожало на 54%.

Природа киргизского «кетсинизма» лишь на первый взгляд похожа на сущность арабского бурления. Стремление к «справедливому парламентаризму» в Киргизии зачастую выглядит лишь формой, в которую коррумпированная и полукриминальная элита облекает стремление оторвать кусок властного пирога, который в бедной, практически лишенной ресурсов стране, живущей в основном за счет внешних заимствований, становится все тоньше и тоньше. Если такая ненасытность станет причиной новой революции – «Тюльпана-3», как ее уже называют, – Киргизия потеряет шанс стать состоявшимся единым государством, распад страны на Север и Юг станет реальностью.

Таджикистан: новая оппозиция старому президенту

Президент Таджикистана Эмомали Рахмон был первым лидером постсоветского государства с исламским населением, который попытался изменить стиль отношений с народом после череды потрясений вдоль «арабской дуги». Неудивительно, поскольку именно 58-летний Рахмон, удерживающий власть в стране уже девятнадцатый год, постоянно входит в первую десятку регулярно обновляемых различными мировыми СМИ списков лидеров, которые рискуют быть свергнутыми в результате народных волнений.

Уже в феврале Эмомали Рахмон согласился принять трех жительниц кишлака под Душанбе, в котором местные власти начали сносить жилища. Так президент отреагировал на собравшийся у стен его администрации митинг протеста, ничего подобного раньше не случалось. Еще через пару недель также впервые таджикский омбудсмен Зариф Ализода представил отчет о соблюдении прав человека. Он сообщил, что с жалобами по поводу незаконного лишения недвижимости, неправильного распределения земельных участков и других несправедливостей со стороны местных властей обратились около полутора тысяч человек.

Накануне праздника Новруз, отмечаемого 21 марта, с улиц Душанбе неожиданно исчезли многочисленные изображения самого Рахмона. Высокопоставленный функционер правящей Народно-демократической партии Усмон Солех разъяснил: «Это исходит из политики президента, который выступает против авторитаризма и культа личности, он не нуждается в таких внешних проявлениях любви народа. Президент и ранее давал указания местным органам власти, чтобы не допускали случаев восхваления его личности». Тем не менее, как заметил таджикский политолог Раджаби Мирзо, раньше плакаты с изображением президента не убирали.

Наконец, в конце марта амнистированы несколько боевиков вооруженной оппозиции, участников вооруженных столкновений осени 2009 г. в Тавильдаре, горном районе к востоку от Душанбе. Нескольким десяткам других боевиков, приговоренных к пожизненному заключению или к срокам от 20 до 30 лет, приговоры значительно смягчили.

В стране эти меры восприняты позитивно. «Многие обвиняемые в терроризме и экстремизме получают слишком большие сроки заключения, что может стать катализатором дальнейшего обострения ситуации», – говорит председатель ассоциации политологов Абдугани Мамадзимов. О готовности власти смягчить режим сигнализирует и заявление спикера верхней палаты парламента, мэра Душанбе Махмадсаида Убайдуллаева. Сославшись на «стихийно осложнившуюся с учетом социальных и экономических проблем ситуацию в некоторых странах», он рекомендовал генпрокурору и правоохранительным органам «принять меры для защиты стабильности, обеспечения правопорядка, усиления надзора над соблюдением законности и недопущения нарушения прав личности».

«Заявление спикера – превентивная мера, у нас сейчас нет революционной ситуации», – успокоил экспертное сообщество Мамадзимов. В целом в стране действительно нет политической силы или ярких лидеров, готовых к решительным действиям по устранению режима Рахмона. Тем более что «давление» в протестном «котле» до сих пор относительно удачно «стравливалось» активностью двух легально действующих оппозиционных партий (всего в республике восемь партий), в том числе единственной в регионе, построенной на конфессиональной основе, Исламской партии возрождения Таджикистана. Заметным фактором общественно-политической жизни являются независимые СМИ, хотя газеты выходят лишь раз в неделю. Выражение лояльности к власти традиционно не является обязательным условием деятельности журналистов в Таджикистане, поэтому им позволено высказывать свою точку зрения, которая подчас выглядит откровенно оппозиционной.

Протестный ресурс, аккумулируемый в таджикской зоне Интернета, несопоставим с возможностями в арабских странах. В Таджикистане доступ к сети имеет не больше четверти населения, в основном госслужащие, студенты и сотрудники международных организаций. При этом молодежь от 20 до 30 лет интересуется в основном развлекательными порталами и сайтами знакомств, и меньше всего серьезными аналитическими или политическими сайтами, утверждает Парвина Ибодова, председатель ассоциации интернет-провайдеров. Кроме того, интернет-услуги в городах малодоступны из-за дороговизны, а в сельской местности практически недоступны из-за проблем с энергоснабжением.

Когда функционерам требуется понизить градус критики в прессе, применяется испытанный метод консолидации перед лицом внешней угрозы. Выбор небольшой: либо руководство соседнего Узбекистана, «препятствующее строительству в Таджикистане Рогунской ГЭС», либо «некоторые влиятельные круги в России, разжигающие антитаджикские настроения».

В пользу правящего режима сегодня все еще работает так и не преодоленный синдром усталости от гражданской войны середины 90-х гг. прошлого века. Она унесла жизни нескольких десятков тысяч человек, а еще десятки тысяч заставила спасаться бегством в Афганистан и другие страны. При этом национальное примирение, достигнутое в 1997 г. между правительством Рахмона и оппозицией, полностью своей цели не достигло. Сторонники оппозиции со временем стали преследоваться властью. Более того, стремясь обезопасить себя от наиболее амбициозных соратников, Рахмон начал преследовать и их. В результате режим выродился в типичную непотию, где контроль над бизнесом и силовыми структурами принадлежит членам большой семьи президента (у него девять детей) и его землякам. Уровень коррупции в Таджикистане, по оценкам «Транспэренси Интернешнл», – один из самых высоких не только в регионе, но и на всем постсоветском пространстве.

В основном все те, кто готов сегодня с оружием в руках сражаться против рахмоновского режима (их, по оценкам, около 300 человек), рассредоточены и укрываются в горных районах. Еще несколько десятков таджиков могут примкнуть к ним из-за границы. Важно отметить, что в основном это второе поколение таджикской оппозиции, не нашедшее себя в нынешнем социуме, – дети как прежних оппозиционеров, так и «народнофронтовцев», обиженных своей же властью. Однако, по имеющимся данным, отсутствие единого руководства и серьезного финансирования делает консолидацию этой фронды практически нереальной.

Официальный Душанбе еще задолго до восстаний в Тунисе и Египте пытался ограничить растущее влияние ислама. Уже летом прошлого года стали закрываться незарегистрированные мечети, а имамам строго предписывались темы проповедей. Осенью 2010 г. Эмомали Рахмон заявил, что изучающие ислам молодые таджики «попадают под влияние экстремистов и становятся врагами». По сообщению хорошо информированного американского интернет-портала Eurasianet.org, осенью прошлого года власти заставили вернуться в Таджикистан 1400 студентов, обучавшихся в странах Ближнего Востока, включая 200 человек из Ирана. А в декабре 90 детей столкнулись с запретом посещать школу при иранском посольстве в Душанбе. Вообще, стремление ограничить распространение шиитской версии ислама среди таджиков-суннитов привело в последнее время к заметному охлаждению между Таджикистаном и Ираном.

В марте из американских источников произошла утечка информации о том, что силам специального назначения США, дислоцированным в Афганистане, разрешено по согласованию проникать на территорию Киргизии, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана «для осуществления операций по их внутренней обороне». Как сообщает Eurasianet.org, директива выпущена Командованием сил спецназа Соединенных Штатов еще в августе 2009 года. Согласно документу, на 1 февраля 2010 г. к подобным операциям в рамках «региональной переориентации» была подготовлена уже третья группа американского спецназа. В том же году спецназовцы приняли участие в ликвидации боевиков, проникших из Афганистана в Таджикистан. В комментарии к этим сообщениям американское посольство в Ташкенте указало, что «спецназ США продолжит рутинное военное сотрудничество с вооруженными силами стран Центральной Азии».

Возможно, уповая на такую поддержку и надеясь, что в стремлении обеспечить стабильность в «таджикском тылу» своей афганской операции Вашингтон не станет требовать от Душанбе неотложных реформ, Рахмон заявил в конце марта, что «искусственное ускорение процесса движения по демократическому пути нецелесообразно». Однако риск неконтролируемого развития событий сохраняется. Режим Бакиева был свергнут через несколько дней после введения Россией экспортных пошлин на ввозимые в Киргизию ГСМ и дизельное топливо. С 1 апреля 2011 г. Москва повысила экспортные пошлины на ввозимые в Таджикистан нефть и нефтепродукты в среднем на 16%. Это может вызвать недовольство таджикских фермеров, поскольку повышение тарифов произошло в разгар весенних полевых работ.

За последние полгода в Таджикистане резко выросли цены на продовольствие: на муку – на 80%, на сахар – на 25% и на рис – на 23%. Если учесть, что 40% таджиков живут за чертой бедности, прогнозировать социальные последствия такого роста цен – дело неблагодарное. Тем более что неизвестно, послушались ли таджики своего президента, еще год назад призвавшего их запасаться продуктами на два года вперед…

Узбекистан: усталая и хрупкая стабильность

В публичном пространстве Узбекистана об арабской дуге нестабильности рассуждать не принято. В полностью контролируемых правительством СМИ лишь изредка можно обнаружить указания на то, что где-то в Ливии идет гражданская война. Впрочем, узбекская пресса предпочитала не замечать и прошлогодние события в соседней Киргизии.

Только очень внимательный наблюдатель мог бы расслышать некоторую долю опасения в словах президента Узбекистана, сказанных по случаю праздника Новруз 21 марта. Ислам Каримов призвал сограждан «беречь спокойствие и межнациональное согласие». Узбекский политолог Рафик Сайфулин вообще не видит оснований искать аналогии между событиями в арабских странах и в Центральной Азии. Исключая анализ внутренних факторов, способных подорвать стабильность в странах региона, свои выводы он строит на отсутствии видимой заинтересованности внешних сил в региональной дестабилизации. Соединенные Штаты и Европейский союз, утверждает политолог, нуждаются в надежном функционировании Центральной Азии в качестве стратегического коридора с двухсторонним движением – транзит грузов для военной коалиции в Афганистане и обратный транзит нефти и газа в Европу. И правящие режимы этому не противятся.

Российский ученый Алексей Арбатов уверен, что если волнения начнутся в таких республиках, как Таджикистан и Узбекистан, они «будут подавлены в зародыше жесточайшим образом и очень быстро». Очевидно, эта уверенность базируется на опыте подавления бунта в Андижане в мае 2005 г., когда только по официальным данным погибло почти 200 человек, а по неофициальным – в несколько раз больше. Узбекские власти уже принимают меры по контролю над Интернетом. В середине марта узбекское агентство связи и информатизации попросило операторов, контролирующих доступ в Сеть, уведомлять правительство о массовых рассылках с подозрительным содержанием, и обязало их отключать интернет-пользователей по первому требованию.

Что же касается протестного потенциала в Узбекистане, то в отсутствие другой надежной информации, поступающей из этой практически закрытой страны, выводы приходится делать на основании исследований, проводимых уже много лет директором центральноазиатской программы центра «Мемориал» Виталием Пономаревым. В последнем отчете, опубликованном в марте 2011 г., анализируются данные о политических преследованиях в Узбекистане в 2009–2010 годах. Отмечается, что репрессии, всплеск которых произошел в конце 2008 г. и превысил масштабы насилия, связанного с событиями в Андижане в 2005 г., «стали частью повседневной жизни Узбекистана, захватывая широкие слои населения». Согласно данным Пономарева, тысячи людей оказываются в тюрьмах лишь потому, что неофициально изучали ислам или общались с друзьями на религиозные или политические темы. В условиях, когда нет юридически ясного определения терминов «религиозный экстремизм», «фундаментализм», утверждается в докладе, создаются широкие возможности для судебного произвола в отношении мусульман.

Учитывая специфические особенности режима, определяемые характером 73-летнего лидера Ислама Каримова, ситуация вряд ли изменится до конца его правления. К описанным угрозам стабильности, которые несет исламский по форме, социальный по характеру протест снизу, можно добавить возможность дворцового переворота. Перспектива его окажется реальной, если внутриэлитная борьба за политическое наследство Каримова, до сих пор им контролируемая, войдет в резонанс с повышенной социальной активностью за пределами элит. Однако если такого рода метаморфоза произойдет столь же быстро, как в соседней Туркмении в декабре 2006 г., когда на смену Сапармурату Ниязову пришел Гурбангулы Бердымухамедов, то внешнему миру останется только принять к сведению новые реалии.

К востоку и западу от Каспия – тоже проблемы

Образ туркменского режима и его руководителя в мировой прессе как нельзя точнее соответствует распространенному штампу тиранического правления. Лидер, узурпировавший власть и поделивший ее между представителями своего клана, угнетенный народ, массовая пропаганда культа личности, низкий уровень жизни, полное отсутствие демократических свобод и независимых СМИ, высокий уровень насаждаемой в обществе ксенофобии. Но Гурбангулы Бердымухамедов остается для мирового сообщества вполне рукопожатной персоной. Впрочем, как показывает опыт арабских потрясений, это ни в коей мере не гарантирует ни стабильность в пустынной, но чрезвычайно богатой углеводородами стране, ни лояльность Запада в случае кризиса.

53-летний туркменский президент – самый молодой среди центральноазиатских автократов и по возрасту, и по сроку службы. Меры, предпринятые им по профилактике нежелательных потрясений, впечатляют. После первых известий о непорядках в Северной Африке Бердымухамедов уже в феврале стал регулярно и «неожиданно» объезжать дальние аулы, распекать местное начальство за то, что «на селе нет самого необходимого», и требовать от чиновников «срочно навести порядок». Забота о нуждах народа постоянно транслируется по туркменскому телевидению.

Резко ужесточился контроль над всеми приезжающими из-за границы, в особенности из Турции и Объединенных Арабских Эмиратов. Очевидно, власти старались «отловить» тех, кто во время волнений уехал из Египта и вообще с Ближнего Востока. По согласованию с властями Турции оттуда были депортированы граждане Туркмении с просроченной визой. Усилен режим содержания во всех мужских колониях, особенно там, где содержатся осужденные за групповые преступления, то есть лица, способные к организации в сообщества. Предприняты меры по расширению контроля над религиозными исламскими общинами, обособленно живущими на западе страны. Особое внимание уделяется семьям и кланам, связанным с туркменской общиной в Иране. Эта община в последнее время значительно радикализовалась и активизировалась на противостоянии с иранскими шиитами и в попытках осуществлять экспансию «чистого ислама» на территорию Туркмении.

Ну и наконец, президент Бердымухамедов предпринял экстраординарные меры по повышению уровня личной безопасности. При проезде президентского кортежа перекрываются не только улицы, по которым он следует, но и все перекрестки вокруг, две параллельные улицы и все перпендикулярные. Жителям домов на «протокольных трассах» предписано занавешивать окна, запрещено приглашать гостей в часы проезда кортежа, в этих целях составлены специальные графики с широкими временными окнами.

Очевидно, что серьезные угрозы режим усматривает во внешних факторах. У Ашхабада в разной степени натянутые отношения с Баку, Москвой, Тегераном, Ташкентом. Все это заставляет туркменское руководство искать поддержки на Западе, уступая ему шаг за шагом позиции в переговорах по условиям продажи туркменского газа в Европу.

Ситуация в Азербайджане чем-то похожа на туркменскую. Правда, там попытки противостоять властям происходят достаточно открыто. Наиболее активны исламисты, чьи призывы к «обновлению ислама» находят отклик среди населения, приверженность которого религии носит скорее характер этнической идентичности. Часть азербайджанских наблюдателей считают, что «религиозная опасность» достаточно низка и скорее обусловлена тем, что в обществе есть запрос на идеологию, альтернативную той, что предлагает власть. Все, связанное с ней, многие живущие в селах азербайджанцы считают низменным и греховным.

Общественная палата, созданная как альтернатива парламенту, выборы которого осенью прошлого года оппозиция призывает признать нелегитимными, пытается объединить вокруг себя все недовольные властью слои общества. Однако попытки оппозиции собрать многотысячные митинги и вступить в переговоры с властями сталкиваются с жесткой реакцией последних.

При этом руководство Азербайджана, как и некоторых соседних стран, всегда готово к испытанному методу, переводя протестные настроения в русло защиты суверенитета и территориальной целостности, борьбы за освобождение оккупированных Арменией районов. Возможность серьезных потрясений в Азербайджане, несмотря на внешне бурный характер митинговой стихии, представляется не слишком серьезной. Ильхам Алиев пока демонстрирует адекватную реакцию на события, опираясь, впрочем, больше на запас прочности, оставленный ему отцом, патриархом кавказской политики Гейдаром Алиевым.

Это относится и к ситуации в Казахстане, президент которого получил новую легитимность на прошедших в стране очередных досрочных выборах. «Елбасы» (так по-казахски звучит титул национального лидера, законодательно закрепленный в 2010 г. за Нурсултаном Назарбаевым) безо всяких признаков рефлексии относится к победным цифрам, озвученным по итогам выборов. 95% отданных за него голосов при 90-процентной явке избирателей должны были бы насторожить, но этого не происходит.

Вот что написал в The New York Times первый американский посол в независимом Казахстане Уильям Кортни, весьма симпатизировавший елбасы на заре 1990-х гг.: «В свои 70 лет Назарбаев хочет занять место в истории как отец своей страны. Чтобы заслужить это, он должен провести политические реформы, которые приведут к появлению независимой прессы и независимой же судебной системы, дадут зеленый свет свободным и честным выборам и обеспечат справедливое управление. Пока не видно никаких признаков такого развития событий». А если такое развитие событий не предполагается, то нельзя исключать иного развития – непредсказуемого.

А.Ю. Дубнов – международный обозреватель газеты «Московские новости», на протяжении 20 лет освещает события в Центральной Азии.

Азербайджан. Таджикистан. Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739772 Аркадий Дубнов

Пресса под ружьем

Как современная журналистика помогает войнам

Резюме: Когда гора идет к Магомету, ему уже не нужно напрягаться. В большинстве своем журналисты ленивы. Везде и всюду средства массовой информации охотно бросаются потреблять то, что им скармливают правительства и ведущие политики, обладающие подлинным или дутым авторитетом.

Безопасность, политика государств и общественное мнение – три феномена, которые оказывают друг на друга взаимное влияние. Правительства используют общественное мнение и пытаются его формировать. Средства массовой информации служат при этом их инструментами, иногда становясь хозяевами, а иногда – прислужниками. Новейшие технологии качественно преображают массмедиа, что, в свою очередь, меняет и характер их воздействия на настроения общества. Недавние кадры трассирующих снарядов в небе над Триполи в очередной раз продемонстрировали, насколько актуальна эта проблема.

Новая информационная эпоха наступила 17 января 1991 г. в 2.40 местного времени, когда с налета американских ВВС на Багдад началась первая война в Персидском заливе. При рождении эры тотального телевидения присутствовала телекомпания CNN. С балкона своего номера в отеле «Мансур» корреспондент Питер Арнетт в прямом эфире транслировал, как ракеты, запускаемые с самолетов США, разорвав черное небо яркой вспышкой, поражали цели. Спутниковые антенны и тарелки сделали свое дело, любой житель Земли, включивший в тот момент телевизор, впервые смог ощутить сопричастность настоящей войне в режиме реального времени.

С тех пор синхронность происходящих событий и их одновременное восприятие потребителями новостей значительно повысили степень манипулятивности информации. Стремительное распространение любительского видео, снятого при помощи мобильного телефона, усугубляет эту тенденцию. Диктат оперативности и давление конкуренции в сочетании с коммуникационными возможностями, имеющимися сегодня в распоряжении печатной прессы, меняют содержание и вес новостей.

Постоянная гонка и требование максимальной краткости губят рефлексию. Раньше у журналиста была функция очевидца. Тот факт, что он находился на месте событий и располагал средствами передачи информации, легитимировал его высказывание. Возможно, он прибыл всего час назад, впервые в этой стране, не владеет языком, не знает там ни единого человека и имеет лишь туманное представление о политической и социальной предыстории. Он описывает, что происходит, либо то, что имеет возможность увидеть или узнать из происходящего. Если репортеру повезло, и ему сразу встретились правильные люди, если он имеет богатый опыт работы и обладает интуицией и способностью чувствовать настроения и улавливать впечатления, вполне возможно, что мы получим качественные репортажи.

Но обстоятельства описывать намного сложнее, чем сами события. Между тем обстоятельства несопоставимо важнее, особенно если именно они становятся причиной потрясений. До тех пор, пока не исследованы обстоятельства, сиюминутные слепки меняющейся реальности только сбивают с толку, переключая внимание на побочные темы. Но именно эти сиюминутные слепки, иногда и вовсе совершенно мимолетные, формируют устойчивые представления миллионов людей. А настроениями этих миллионов, их оценками и предубеждениями руководствуются политики. На этой основе они принимают решения, иногда – ошибочные.

Техническая простота и доступность имеют оборотную сторону. Комментаторы от Тайбэя до Торонто, работой которых является интерпретация событий, вводят одни и те же ключевые слова в поисковую систему Google и получают идентичный набор из нескольких десятков статей. Стандартизация в оценке мировых событий и определенное интеллектуальное нивелирование при этом неизбежны.

Юбер Бёв-Мери, основатель Le Monde, когда-то внушал своим журналистам: будьте невыносимо скучными! Так, утрируя, он побуждал сотрудников к тому, чтобы они ставили содержание над формой, предпочитали существенное броскому. А ведь он даже не догадывался о грядущем пожелтении серьезных изданий и торжестве инфотейнмента.

Подмена точной информации привлекательной оболочкой превратилась в смертный грех нашего ремесла. Дэн Разер, который много лет возглавлял информационную службу CBS, давно предупреждал о «голливудизации» новостей. Правда, будучи противником такого подхода, он сам являлся его большим мастером. Однажды на встрече руководителей подразделений информации теле- и радиокомпаний он сказал: «Глубокие аналитические материалы никому не нужны. Растет спрос на шоу в прямом эфире. На работу надо нанимать мастеров видеоэффектов, а не писателей. Секрет хорошего интервью – удачный грим, а не хитрые вопросы. И, ради всего святого, никого не раздражайте. Make nice not news».

Триумф поверхностности, нежелание публики вникать в сложные контексты – это западня, в которой репортер одновременно оказывается и преступником, и жертвой. Существует множество причин небрежной работы журналистов. Вероятно, наиболее важной из них является следующее: даже самые мыслящие потребители новостей зачастую воспринимают только те факты, которые вписываются в их устоявшуюся картину мира. То, что выходит за ее рамки, вытесняется и быстро забывается. Оценки, вынесенные однажды, крайне редко пересматриваются на основе новых фактов.

Отсюда и труднопреодолимая инертность медиа, которые не хотят разбираться в запутанных взаимосвязях. Перевороты в арабском мире – свежий пример того, что западная картина исламского мира давно уже определяется преимущественно средствами массовой информации. Внимание журналистов десятилетиями приковано к региональным конфликтам от Йемена и Бахрейна, до Балкан и Чечни, от Ливии и Палестины, до Судана и Афганистана. Но в освещении мотивов и действующих лиц почти всегда преобладает негативизм.

Все мы знаем, что терроризм, апеллирующий к исламу, является делом крошечного меньшинства мусульман. Но восприятие широкой общественностью террористической угрозы ведет к упрощению общей картины. Ислам, политический ислам, исламизм, фундаментализм во всех его проявлениях, религиозно мотивированный экстремизм и готовность применять насилие для большей части западной публики сплавились в амальгаму, если не стали взаимозаменяемыми понятиями. Арабские деспоты успешно эксплуатировали эту амальгаму, утверждая десятилетиями: или мы, или исламистский хаос, и большинство СМИ популяризировали это послание.

Первой жертвой любой войны становится правда, писал Редьярд Киплинг. Вторая жертва – язык. Искажение действительности часто начинается со словоупотребления. Бомбежки превращаются в «хирургические удары», оккупированные земли – в «спорные территории», эскадроны смерти – в «элитные подразделения», убийства – в «точечные ликвидации». Несуществующее оружие массового уничтожения Саддама Хусейна, послужившее поводом к войне, до сих пор (хотя война доказала его отсутствие) именуется в многочисленных публикациях «преувеличенными данными» и «недостатками работы разведслужб». Никого не смущает, когда в нейтральном информационном тексте арабский или исламский политик характеризуется как «антизападный». Называли ли когда-нибудь какого-либо американского политика «антиарабским»? Радикальные исламисты «ненавидят» Израиль. Разве нет израильских экстремистов, которые ненавидят палестинцев?

Последняя война, репортажи о которой были относительно независимыми, – Вьетнам. Именно неприкрашенная картинка действительности способствовала растущему неприятию боевых действий в американском обществе, что заставило Вашингтон пойти на попятный. Но военные выучили урок. Переизбыток информации – одна из форм управления общественным мнением. Это наглядно продемонстрировала первая иракская война. Никогда раньше так много журналистов, снаряженных столь современным оборудованием, не видели настолько мало из происходящего.

Когда гора идет к Магомету, ему уже не нужно напрягаться. В большинстве своем журналисты ленивы. В прекрасно оборудованном пресс-центре в Саудовской Аравии, за сотни километров от боевых действий, не прекращался дождь из пресс-релизов, издавались горы вспомогательных материалов, услужливые сотрудники пресс-служб по первому требованию были готовы предоставить статистику и графическую информацию. Бесконечные пресс-конференции превратились в холостую словесную канонаду, поток сообщений ширился и нарастал.

Вторую иракскую войну освещали «прикомандированные журналисты» – новый термин, который неизбежно напоминает о военных шорах. Эти люди видят происходящее сквозь прорезь прицела, а не глазами пострадавших. Тема терроризма ведет к похожим искажениям оптики. Редко кто замечает, что место удара ракеты, запуск которой санкционирован государством, выглядит ровно так же, как и то место, где взлетел на воздух начиненный взрывчаткой автомобиль. По крайней мере, для жертв никакой разницы нет.

Когда в триумфальном коммюнике, выпущенном вооруженными силами НАТО в Афганистане, провозглашается, сколько убито талибов, кому-то из тех, кто занимает ответственные должности в органах власти или редакциях, стоит задуматься о том, что у каждого из убитых есть братья, сыновья, близкие родственники-мужчины, которые с того момента мечтают только об одном – о мести. Бывший британский посол в Риме Айвор Робертс метко назвал президента США Джорджа Буша лучшим агентом по вербовке в ряды «Аль-Каиды».

Тот, кто для одного является террористом, другому всегда представляется борцом за свободу. Для немецких оккупантов и режима Виши во Франции террористами были бойцы французского Сопротивления. Десять лет спустя в этой роли – теперь уже для французов – выступали повстанцы из алжирского Фронта национального освобождения. «Террористом» считался в свое время Нельсон Мандела. Будущие главы правительства Израиля Ицхак Шамир и Ицхак Рабин разыскивались за терроризм британской администрацией подмандатной Палестины. И Ясир Арафат, прежде чем он появился на лужайке перед Белым домом в качестве партнера по международным договорам, был террористом. Некоторые из вышеперечисленных лиц даже стали лауреатами Нобелевской премии мира. Об этом полезно вспомнить каждый раз каждому, кто утверждает, что его трактовка есть истина в последней инстанции.

Мы не ведем переговоров с террористами. Питер Устинов, человек удивительной выдержки, сказал однажды, может быть, слегка перегнув палку: терроризм – это война бедных, война – это террор богатых.

Везде и всюду средства массовой информации охотно бросаются потреблять то, что им скармливают правительства и ведущие политики, обладающие подлинным или дутым авторитетом, вплоть до того, что комментаторы заимствуют официальный вокабулярий. Когда президент каждую неделю твердит об иракском оружии массового поражения или иранских планах стать ядерной державой, они превращаются в виртуальную реальность. Средства массовой информации плохо приспособлены к тому, чтобы сопротивляться подобной ситуации. Все, что говорит президент или официально заявляет министр, должно быть изложено снова и снова, причем на наиболее видном месте.

Самым ужасным результатом в долгосрочном плане является то, что пропагандистские усилия приводят к дегуманизации, «расчеловечиванию» противника. Убийства или унижения врагов, объявленных террористами, становятся «простительными» прегрешениями. Тем самым мы загоняем в тупик себя самих, потому что рубим под корень возможность диалога и перспективу урегулирования. Стабильность и безопасность, в том числе нашу собственную безопасность, невозможно обеспечить, ведя беседу только с единомышленниками.

Наш альянс с коррумпированными тираническими режимами Ближнего Востока надолго дискредитировал в глазах народов этого региона идеалы демократии и прав человека, которые мы на словах проповедуем. Привычка к клише ведет нас самих к фатальному недоразумению. Нет ничего опаснее, чем начать верить собственной пропаганде.

Нашей публике, взращенной телевидением, нужны герои недели. В какой-то момент ими стали ливийские революционеры. О них практически ничего не известно. Кто-то из этих людей наверняка причисляет себя к либералам, но плечом к плечу с ними стоят религиозные экстремисты, представители племен, имеющих счеты к Каддафи, и перебежчики из числа его клевретов. Две наиболее значимые персоны в Национальном переходном совете еще пару недель назад занимали посты в правительстве Джамахирии, между прочим, они служили не главами почтового или какого-либо подобного ведомства, а министрами внутренних дел и юстиции, опорами любой диктатуры. Но стоило им только произнести волшебные слова «свобода» и «реформа», как немедленно выстроилась длинная очередь желающих поверить в сказку. Если кто-то на Западе заикается о том, что все на самом деле намного сложнее, он, как правило, вызывает неприязнь.

Где бы ни вспыхивали протесты против диктаторского режима, международные массмедиа без промедления приклеивают манифестантам ярлык «продемократического движения», обычно не задаваясь вопросом, действительно ли целью мятежников является свобода. В свое время некоторые комментаторы считали борцами за свободу и «красных кхмеров».

Рудольф Кимелли – немецкий журналист и писатель, долго работавший на Ближнем Востоке, корреспондент газеты Suddeutsche Zeitung в Париже.

США. Ирак. Азия > СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739770 Рудольф Кимелли

Ветер ужаса и ветер надежды

Большой Магриб: джихадисты и их заклятые враги

Резюме: Либерализация в Северной Африке сталкивается с двумя вызовами: угрозой джихадизма и бесправием этнических и религиозных меньшинств. Власть пытается сохранить равновесие между сдерживанием исламистов и противодействием джихадистам, с одной стороны, и замедлением демократических реформ – с другой.

Данный текст – глава из ставшей пророческой книги «Грядущая революция. Борьба за свободу на Ближнем Востоке» (The Coming Revolution. Struggle for Freedom in the Middle East), опубликованной осенью 2010 г. в издательстве Threshold Editions. Русский перевод выйдет в серии «Библиотека “КоммерсантЪ”» издательства «Эксмо», которое любезно предоставило материал журналу.

У племен и народов, живших испокон веку от Египта до Атлантики, включая пустыни Ливии, Туниса, Алжира и Марокко до самой Мавритании, есть три общих особенности. Во-первых, они коренные жители Северной Африки. Во-вторых, все они в течение многих столетий находились под игом одной мусульманской империи (Османской). В-третьих, испытывали и до сих пор испытывают тиранию националистических арабских режимов и крайнюю жестокость современных джихадистов. Среди этих народов выделяются следующие в порядке их численности: берберы Магриба (живущие преимущественно в Марокко, Алжире и частично в Сахеле), копты Египта и чернокожие племена южной Мавритании. Арабо-мусульманское большинство в этих странах также лишено многих свобод, и их права тоже часто ущемляются, но этнические меньшинства испытывают на себе двойной или даже тройной пресс.

Давление на культурно-лингвистические и религиозные меньшинства с целью заставить их отказаться от своей «самобытности» оказывается во многих странах Большого Ближнего Востока и арабского мира. В Северной Африки они подвергались дискриминации в течение многих веков, но особенно агрессивно это происходит в наши дни. Процессы культурной и политической эмансипации в этих странах всячески сдерживаются.

Если арабо-мусульманское большинство ущемляется по политическим мотивам, то неарабские мусульманские общины подавляются в силу самого их существования. На Большом Ближнем Востоке идет борьба между силами авторитаризма и джихадизма (хотя джихадисты нередко устраивают разбирательства друг с другом), с одной стороны, и гражданским обществом (в особенности его меньшинствами) – с другой.

Один и тот же сценарий в целом повторяется во многих странах Северной Африки, но с местными культурно-историческими особенностями. Большинство правительств авторитарны по своей сути, с разной степенью напористости. Ливия – единственная настоящая диктатура, которая держит в застенках тысячи политзаключенных. Режим Муаммара Каддафи, вдохновляемый радикальным арабским национализмом, идеями социализма и политического исламизма, находится у власти с 1969 года. В Египте, Тунисе, Алжире и в какой-то степени в Марокко существует многопартийная система, но, по мнению оппозиционных движений, правительства этих стран находятся под контролем авторитарных элит, а политзаключенные томятся в тюрьмах по много лет.

Дебаты относительно демократизации этих четырех стран продолжаются, и эксперты выделяют несколько факторов, по которым можно судить о легитимности находящихся у власти режимов. Во внимание принимается тот факт, что правящие круги этих стран наращивают давление и сохраняют контроль над оппозицией и гражданским обществом в целом. (Статья написана до начала политических перемен в регионе. – Ред.)

Арабские страны Северной Африки пока не достигли уровня демократизации Турции, Израиля или Кипра, своих средиземноморских соседей. Но если посмотреть на эволюцию политических систем, в глаза бросается колоссальная разница между четырьмя многопартийными конституциями Марокко, Алжира, Туниса и Египта и грубой диктатурой в Ливии, которая больше напоминает режимы Сирии, Ирана и Судана. В четырех недиктаторских, но авторитарных государствах Северной Африки у оппозиции есть доступ к газетам, и она может критиковать правительство (в известной степени), а представители оппозиции имеют возможность избираться в законодательные собрания. В Марокко конституционная монархия постоянно подвергается нападкам оппозиции, но у свободы слова есть пределы. В Алжире, Тунисе и Египте оппозиционные партии могут организовываться и участвовать в выборах разными способами. «Братья-мусульмане» в Египте хоть и стремятся к смене режима и установлению эмирата вместо республики, контролируют фракцию членов египетского законодательного собрания.

Многочисленные исследования последнего десятилетия свидетельствуют о том, что демократические движения в Северной Африке, как и в целом в арабском мире, становятся все более организованными и энергичными, добиваются расширения гражданских прав и свобод. Они все еще далеки от достижения полной либерализации, которая позволила бы гражданскому обществу иметь все те свободы, которыми пользуются на северном побережье Средиземного моря. Процесс либерализации сталкивается с двумя вызовами: угрозой джихадизма и суровой дискриминацией этнических и религиозных меньшинств. Власть пытается сохранить равновесие между сдерживанием исламистов и противодействием джихадистам, с одной стороны, и замедлением демократических реформ – с другой. Но по крайней мере в двух странах государственная идеология по-прежнему отвергает полную эмансипацию этнических меньшинств. Иллюстрацией может служить состояние меньшинств в Алжире и Египте, а также проблема рабства в Мавритании.

Берберы и краткая история их борьбы

Наряду с коптами в Египте, берберы являются старейшими жителями Северной Африки. Их опыт сродни тем переживаниям, которые выпали на долю индейцев в США. Арабские националисты, мусульманские историки, идеологи и политики дружно отвергают мысль о том, что представители этих меньшинств имеют законное право на самоопределение, независимость или даже на автономию и самоуправление. Исламисты и, естественно, джихадисты утверждают, что поскольку вся эта территория была честно завоевана халифатом 13 веков назад, она снова должна стать частью мусульманской империи. Мало того, они считают необходимым противодействовать созданию на этих землях небольших независимых государств, в том числе и мусульманских. Исламисты, поддерживающие идею возвращения к халифату, считают, что даже такие большие страны, как Марокко и Алжир, должны исчезнуть с карты мира. Тем более, по их мнению, нельзя допускать даже мысли о возникновении на пространствах Магриба, на западе Северной Африки, отдельной страны для берберов. Однако исламисты приглашают берберов присоединиться к движению салафизма и джихадизма, чтобы наравне с арабскими этническими группами участвовать в джихаде во имя восстановления праведного и справедливого халифата.

Арабские националисты, большинство из которых являются социалистами и сторонниками авторитарных режимов, прибегают к более конкретным аргументам, отвергая право берберов на самоопределение. Каддафи часто заявлял, что берберы – это те же арабы, потому что «они пришли сюда с Аравийского полуострова примерно 4 тысячи лет назад», то есть задолго до арабского вторжения на континент. Каддафи и его прислужники из числа националистов также пытаются утверждать, что берберы – это арабы, даже если отказываются это официально признавать. Это все равно что англосаксы Америки сказали бы американским индейцам: «Вы европейцы, потому что пришли сюда из Евразии примерно 10 тысяч лет тому назад, так что мы такие же коренные жители Америки, как и вы, и ваши земли – это наши земли».

Древние берберские народы под названием «мазих» или «амазих» имеют афро-хамитское происхождение и всегда населяли территории между Марокко и Западным Египтом, которые на юге простирались до самого Сахеля. Их многочисленные царства встретились с финикийскими поселенцами, основавшими Карфаген, и берберы сформировали ядро населения Карфагенской империи. После окончания Пунических войн берберов завоевывали римляне, византийцы и вандалы. Однако им удавалось сохранять свои культурные особенности на протяжении многих веков. Среди регионов их обитания называют Нумидию, Мавританию и некоторые другие. Христианство распространилось по Северной Африке в течение первых веков новой эры, и новый город Карфаген стал оплотом североафриканского христианства параллельно с Александрией, в которой обосновалась патриархия коптов.

Крупные еврейские общины начали появляться на берберских территориях в первом веке нашей эры.

После вторжения в Египет под командованием Амр Ибн Аль-Аса полчища халифата совершили марш-бросок через пустыню Сахара, дойдя до берберских поселений, где столкнулись с упорным сопротивлением в 642 и 669 гг. н. э., особенно в районах современного восточного Алжира и Туниса. Завоевание арабами берберских территорий стало важной исторической вехой, подобно англо-иберийскому освоению обеих Америк. Оно ознаменовало полное изменение облика преобладающей культуры, существенное преобразование этнического большинства, а также смену религиозной принадлежности.

После ряда сражений, которые начались в Киренаике (современной Ливии) и распространились на некоторые западные регионы Северной Африки (современные Тунис, Алжир и Марокко), завоеватели халифата под предводительством полководцев и эмиров, назначаемых на Аравийском полуострове, сломили сопротивление берберов. Огромные территории на севере африканского континента были присоединены к империи, расширяющейся с востока. Арабские войска собрались в Кайруане к югу от города Тунис и продвинулись к Атласским горам и окружающим их равнинам. Исконная родина берберов пала жертвой мусульманской экспансии в Северной Африке, с берегов которой произошло последующее вторжение в Испанию.

В отличие от предыдущих завоевателей, арабские правители настаивали на полной ассимиляции. С начала VII века в процессе арабизации и исламизации серьезным испытаниям была подвергнута самобытность крупных сегментов берберского населения. Важно отметить, что хотя сопротивление берберов замедлило процесс ассимиляции, некоторые коренные племена присоединились к завоевателям, как это происходило в Сирии и Месопотамии.

Одним из известных берберов, вставших под знамена халифата, был Тарик бен Зияд – блестящий полководец оккупационных войск, которые высадились на побережье Испании и примерно в 715 г. н. э. разгромили армии христиан-вестготов. В его честь гора, возвышающаяся над узким проливом между Иберией и Марокко, была названа «горой Тарика». В европейских языках это название со временем превратилось в «Гибралтар». Тарик провел армию халифата через всю Иберию, дав сначала династии Омейядов, а затем династии Аббасидов то, что не мог себе представить ни один предводитель мусульманской империи: часть христианской Европы. В этой местности были плодородные земли и множество пресноводных источников. Завоеватели назвали ее Андалусией, или землей вандалов. Однако полководец, который был для халифата примерно тем же, что спустя многие века Кортес для испанской империи, не удостоился тех почестей, которых заслуживал. Как только он добился победы в Андалусии, арабская знать из Дамаска захватила власть от имени чисто арабской династии Омейядов, известной своим пренебрежительным отношением к другим этническим группам, особенно к выходцам из Африки, даже если последние были мусульманами.

С самым знаменитым бербером в арабской истории обошлись как с второразрядным обывателем, несмотря на то, что он бросил несметные богатства к ногам правителей арабского халифата в Леванте. «Просто с этнической точки зрения он не был первостатейным подданным, – говорит Ферхат Мехенни, лидер современного движения за автономию берберов в Алжире, – потому что не являлся выходцем из правящего класса арабов, двигавшихся с востока со времени начала завоевания».

История Тарика в высшей степени показательна для всей многовековой истории вплоть до наших дней. Берберы разделились на две группы.

Первая группа – это арабизированные берберы, ставшие частью арабского населения, переселившегося в эти места из Аравии и Леванта. Это эквивалент метисов в Латинской Америке – смесь европейцев с коренным американским населением. Некоторые утверждают, что арабо-берберы, обратившиеся в ислам, вполне возможно, сегодня являются демографическим большинством в регионе от Марокко до Алжира. Вторая группа берберов сохранила свои доарабские культурные традиции и наследие – в частности, в отдельных анклавах, встречающихся на территории всего Магриба.

С утратой Андалусии западные границы халифата отступили к северному Марокко. Арабские правители, опасаясь дальнейших набегов европейцев, ослабили процесс арабизации берберов. В XVI веке Османский султанат заявил о притязаниях на всю Северную Африку, назначив своих чиновников «валисами» в Магрибе. Эти исторические события дали берберам возможность перевести дух и вздохнуть свободнее. Они позволили их культуре пережить еще несколько столетий, пусть и под игом султаната. Постепенно турецкое владычество отступило, и в 1830 г. Магриб начали колонизировать европейские державы. Франция прибрала к рукам Алжир, Марокко и Тунис, Испания захватила север Марокко, а Италия установила контроль над Ливией. И арабы, и берберы оказались оккупированными западными державами.

Когда в середине XIX века европейцы начали селиться в Алжире, французские власти попытались заручиться поддержкой берберов против усиливающегося влияния арабского национализма и ваххабизма. В течение нескольких десятилетий внутри общин берберов «амазих» сталкивались две тенденции. Одна идеология призывала берберов к более решительной поддержке ислама для противодействия французскому колониализму, тогда как другая утверждала, что реальной угрозой для берберского этноса является арабский национализм.

Историки берберских народов соглашаются с двусмысленностью эволюции их политических движений. Хотя многие берберы сражались с французским колониальным игом с самого начала вплоть до достижения полной независимости всех стран Магриба, другие сосредоточились на борьбе за автономию и независимость берберских народностей. Перед этими коренными народами стоял выбор: либо примкнуть к арабскому националистическому движению (в частности, в Алжире) и воевать с французами за светское постколониальное государство, либо вести битву непосредственно за берберское государство или несколько государств.

Эту дилемму было нелегко разрешить. Будучи в основной массе мусульманами, берберы не обладали стойким иммунитетом против призывов к джихаду, чтобы покарать «неверных» колонистов. Арабские националисты при всей своей светскости нередко использовали идею «великого джихада против Франции», чтобы поднять на борьбу племена «амазих». Французские алжирцы и местные власти разыгрывали карту автономии берберов, направленной против будущего арабского доминирования. В конце концов, большинство берберских политических лидеров решили примкнуть к этническим арабам в их противостоянии французскому владычеству, и в Магрибе образовалось три арабских государства: Марокко, Тунис и Алжир. Все это бывшие провинции арабского и османского халифата.

В Марокко, обретшем суверенитет в 1956 г., этнические берберы составляют 40% населения. В современном Алжире, независимом с 1962 г., эта группа представляет собой внушительное меньшинство примерно в 30%. Однако, если учесть арабо-берберов, то численность коренного населения «амазих» может достигать свыше 70% всего Магриба. Как и в Судане, количество арабских переселенцев здесь уступает по численности коренным североафриканским жителям. Однако смешанное население Магриба в политическом отношении находится под влиянием арабских националистов и исламистов, хотя в повседневной культурной жизни дают знать о себе как берберские, так и арабские корни.

Гораздо более многочисленные берберы Марокко, особенно те, что живут в районе Атласских гор, чувствуют себя намного комфортнее алжирских соплеменников. Конституционная монархия в Марокко связана кровными узами со многими представителями этих племен. Но даже в умеренном Марокко некоторые берберы опасаются джихадизма, поскольку он угрожает их образу жизни и робким попыткам установить выборную демократию.

В отличие от Марокко, в Алжирской Народно-Демократической Республике берберский вопрос стоит намного острее. Центром борьбы берберов в Алжире является регион Кабилия, стремящийся к автономии. Его жители поднимают вопросы самоопределения и демократизации так настойчиво, как никто этого еще не делал в истории Магриба.

Проблема кабилов

Берберское население распространено по всему региону – от небольших общин в Ливии, Тунисе и Египте до более крупных групп в Сахеле, таких как туареги, живущие в Мавритании, Мали и Нигере и до северных пределов Буркина-Фасо. Самые многочисленные берберские народности живут в Магрибе. Среди них шилу, ташелхиты на юге Марокко численностью 8 миллионов человек, народ риффиан на севере Марокко и шауйи в Алжире.

Однако наибольшее стремление к автономии и берберский этнический национализм присущи народности кабилов в северном Алжире, которая в значительной степени сохранила свой древний язык и культуру.

Географически Кабилия располагается к востоку от столичного города Алжир. В этой преимущественно гористой местности живет 5 миллионов кабилов-берберов. Большинство сосредоточено в трех берберских провинциях: Тизи-Узу, Беджая и Буира. Примерно 50% населения провинций Сетиф, Бордж-Бу-Арреридж и Бурмедес также говорят на кабильском языке. Кроме того, половина населения в трехмиллионной столице Алжир – это кабилы. В силу бедности и плотности населения Кабилия – источник более половины всех алжирских эмигрантов во Франции. Будучи одним из старейших очагов сопротивления в берберской культуре, Кабилия бунтовала несколько раз за последние несколько десятилетий, требуя культурной автономии, которая включала бы и право получать образование на древнем языке амазих.

С Ферхатом Мехенни, президентом Движения за автономию кабилов, я встречался в Конгрессе США осенью 2009 г., где он ознакомил конгрессменов с положением дел на его родине. Он, в частности, заявил: «На протяжении многих веков, в полной изоляции от внешнего мира, наш народ всячески оберегал самобытность своей горной родины, когда весь регион находился во власти династий Омейядов, Аббасидов и Османов, а также их вассалов. Во времена французского колониализма наш народ стремился к автономии, поэтому кабилы присоединились к движению сопротивления, чтобы создать независимый, свободный и светский плюралистический Алжир, где арабы и берберы, включая кабилов, мусульман и немусульман, могли бы жить в мире и справедливости. Но после освобождения арабские националисты захватили власть в Алжире и не пожелали создать кабильскую автономию. С тех пор мы сражаемся за наши фундаментальные права – право на сохранение самобытной культуры и право просто быть другими, несмотря на совместное проживание с арабами».

Подобно многим кабильским лидерам, Мехенни находится в изгнании, живет во Франции и служит послом своей этнической общины, странствующим по всему миру. В Вашингтоне проявили интерес к его делу, но для начала задали на удивление простые вопросы: «Кто такие кабилы? Кто такие берберы? Вы арабы? Какую религию вы исповедуете?» – спрашивали законодатели, руководители исследовательских центров и даже журналисты. Подобные вопросы никогда не задаются в отношении палестинцев, не говоря уже об израильтянах или курдах. Почему на Западе проявляют такое невежество в отношении этого народа численностью 5 миллионов человек, будучи прекрасно информированы о населении Косово? Кабилы боролись за свою культурную самобытность и политические права с 70-х гг. прошлого века, когда их подавлял правящий Фронт национального освобождения (ФНО), североафриканская разновидность партии Баас в Сирии и Ираке. Режим, поглощенный процессом арабизации, систематически отвергал требования ввести язык амазих для обучения детей в школах и в качестве одного из государственных языков.

По словам Алекса Медуни, представителя кабилов в Вашингтоне, навязывание со стороны ФНО арабского языка и арабской культуры берберам в целом и кабилам в частности воспринималось этими меньшинствами как разновидность «этнических чисток». «С самого первого дня независимости кабилы непрестанно подавлялись на протяжении трех десятилетий – прежде всего панарабистами и социалистической элитой в Алжире. Когда после окончания холодной войны власть военных была демонтирована и произошла смена режима, арабские националисты, поддерживаемые военными, а также набирающим силу движением исламистов-салафитов, возобновили давление. У кабилов не было передышки после ухода французов, и это несмотря на то, что они сражались на передовой линии освободительной борьбы». Первое поколение изгнанных с родины кабилов продолжило борьбу за права своего народа в эмиграции. Ряд изгнанных берберов-интеллектуалов поддерживали идею создания берберского государства или по крайней мере кабильской автономии.

В 1980-е гг. в арабских националистических кругах Леванта и во всем Магрибе не допускалось и мысли о том, что неарабские меньшинства могут быть чем-то недовольны. Разговоры на эти темы – от проблемы курдов в Ираке до бедственного положения берберов в Алжире – считались под запретом. В эти бурные годы, пока продолжалась холодная война, я писал о деле кабилов и берберов в ежемесячной газете, которую издавал в Бейруте. В крайне враждебном окружении, где всякий, кто поднимал вопрос о положении меньшинств в арабском мире, считался врагом, мои статьи были заклеймены как «подстрекательство к дроблению региона путем распространения вредоносной пропаганды о бедственном положении меньшинств в арабском мире».

Кабилы и джихадисты в алжирской гражданской войне

В 1991 г. Исламистский фронт спасения (ИФС) с небольшим перевесом победил на первых многопартийных выборах в Алжире. Хотя исламисты находились в меньшинстве, многочисленные слои населения, включая берберов, проголосовали против прежних авторитарных кандидатов, поддерживаемых ФНО. Однако ИФС не скрывал своих намерений сразу после прихода к власти установить исламистский режим, в котором не будет места светской многопартийной системе. С тех пор многие исламисты-салафиты прибегают к джихадистскому насилию и ведут террористическую войну.

В течение последнего десятилетия гражданская война в Алжире ведется джихадистами посредством вооруженных исламских групп салафитов (ВИГ), которые боролись не только с правительством, но и со светским гражданским обществом. Алжирские гражданские лица, арабы и берберы, сильно пострадали, находясь между джихадистами и правительственными войсками, как между молотом и наковальней. В результате варварской бойни от рук салафитов-террористов погибло 140 тыс. гражданских лиц. Слепой террор салафитов был в равной мере направлен против арабов и берберов. Женщины, дети, старики, художники и музыканты, государственные служащие были убиты или изувечены.

Джихадисты расправлялись с гражданским населением, стремясь посеять панику среди светски и умеренно настроенных граждан. В частности, убийство знаменитого кабильского певца Лунеса Матуба в 1998 г. послужило сигналом к эскалации конфликта между арабскими джихадистами и кабилами амазих. Матуб, убитый в районе Тизи-Узу, столицы Кабилии, был гордостью берберов. Помимо гражданской войны между салафитами и правительством, а также терактов джихадистов против светских символов, вспыхнула конфронтация между джихадистами и кабилами.

Столкновение джихадистов с этой особенно умеренной и светской общиной берберов имело ярко выраженные и глубокие идеологические корни. На поверку исламисты-салафиты ВИГ оказались экстремистской разновидностью джихадистов, своим фундаментализмом напоминающей «Талибан». Их призывы к созданию радикального исламского государства, естественно, противоречили интересам светских и либеральных кабилов. Джихадисты не только идеологически чужды кабилам, говорящим на языке амазих, но и олицетворяют в их глазах возрождение средневекового халифата, вооруженное вторжение которого в VII веке привело к падению берберских государств.

Борьба между джихадистами и кабилами всегда была борьбой между возрождающимся тоталитарным халифатом и либеральной демократией, между прошлым и будущим. Столкновения на территории компактного проживания кабилов и берберов оставили незаживающие душевные раны у миллионов людей, живущих в Алжире и в эмиграции.

Кабилы и будущее региона

После терактов 11 сентября и войны в Ираке 2003 г. борьба кабилов стала восприниматься в совершенно ином свете. Прежде всего, в рамках глобальной войны с джихадистами кабилы позиционировали себя как движение сопротивления тоталитарным террористам, и во многом им помогли в этом алжирские салафиты. Хотя верно то, что «“Аль-Каида” в Магрибе», новый оплот алжирских и марокканских джихадистов с 2006 г., вербовала в свои ряды немало кабилов, верно и то, что берберское общество в северном Алжире и во всем регионе всегда было более решительно настроено против салафитской повестки дня, чем другие меньшинства в регионе. Светские кабилы – самые непримиримые и интеллектуальные противники идеологии «Аль-Каиды».

Помимо идеологического столкновения, кабилы были вдохновлены другими событиями в регионе: «Мы видели, как член Лиги арабских государств Ирак предоставил курдам фундаментальные права через несколько лет после падения партии Баас», – сказал мне Ферхат Мехенни. Далее этот политический лидер, глубоко тронутый гибелью кабильского музыканта, провел своего рода историческую параллель. Почему бы с кабилами и берберами в целом не обращаться как с курдами в Ираке? Почему не предоставить им автономию, право на формирование местных органов самоуправления, культурных и общеобразовательных учреждений? И курды, и кабилы являются неарабскими этническими группами, волей судеб живущими в арабском государстве. В конце концов, им должны предоставить фундаментальные права или позволить создать собственное государство. Мехенни также упомянул Дарфур и чернокожее население Судана – еще одной арабской страны, которая отказывается предоставить фундаментальные права своим меньшинствам. В отличие от Курдистана или Дарфура, Кабилия не переживала бойни или резни таких масштабов, как та, что имела место в Ираке и Судане. «Но все зависит от того, кто находится у власти в Алжире, – сказал Медуни, американский лидер кабилов. – Если джихадисты захватят власть в Алжире, и арабы, и кабилы заплатят высокую цену», – справедливо заключил он.

Сложность ситуации в Алжире состоит в том, что там существуют три враждующих полюса: правительство, джихадисты и кабилы. Кабилы обвиняют режим в том, что он препятствует признанию самобытности берберов амазих. Признание Алжиром кабилов имеет огромное значение для этой доарабской народности. «Наше правительство активно участвует в международных форумах в поддержку прав палестинцев, которые находятся на расстоянии нескольких тысяч километров от нас, но не признает права собственного народа в Кабилии», – говорит Мехенни. Он и его единомышленники недоумевают, почему Лига арабских стран добивается справедливости в отношении Газы и требует вывода вооруженных сил с Западного берега, но не обращает внимания на положение дел в Тизи-Узу. Этнические притязания кабилов законны и должны быть рассмотрены международным сообществом и правительством Алжира.

Правительство Алжира ведет тяжелую битву против «Аль-Каиды» и местных террористических группировок. Многие алжирские арабы являются светскими людьми и гуманистами, решительно сопротивляющимися наступлению салафитов. Международное сообщество должно помочь алжирскому правительству противостоять джихадистам и в то же время облегчить диалог между Алжиром и Тизи-Узу.

Лучшим решением, в пользу которого выступают представители кабильских демократов, стало бы создание коалиции либеральных алжирцев, кабилов и других берберов. Вне всякого сомнения, это привело бы к образованию демократического большинства в Алжире. Такая коалиция и светское правительство образовали бы единый фронт, оставив «Аль-Каиду» в изоляции. «В случае подобного поворота демократическая культура могла бы возобладать в стране, и в конечном итоге центр признал бы периферию», – говорит Мехенни. Летом 2010 г. он и его соратники сформировали правительство в изгнании.

Если арабы и кабилы вместе выступят в защиту демократии, они смогут осуществить настоящую революцию против тоталитарных доктрин джихадистов. Проблема в том, чтобы найти мужественное меньшинство, которое начнет реформу большинства.

На берегах Северной Африки дуют два ветра: ветер ужасов джихадизма и ветер надежды на демократическое обновление.

Валид Фарес – американский ученый и публицист ливанского происхождения, автор многих книг о ситуации на Ближнем Востоке.

Африка > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739768

После стабильности

Арабский мир и пределы авторитарной модернизации

Резюме: Процессы, идущие сегодня в странах Северной Африки и Ближнего Востока, не надо сравнивать с падением Берлинской стены. Арабские события – это не «бархатные революции» в Восточной Европе, хотя западные журналисты с надеждой ищут аналогии.

В феврале в Мюнхене проходила очередная конференция по безопасности, на которую собирается весь мировой истеблишмент. Организаторы загодя составили насыщенную повестку дня, но выдерживать ее удавалось с трудом. Участникам явно не терпелось досидеть до перерывов, чтобы в прямом эфире увидеть трансляцию с главной площади Каира. Искушенные в международных делах, они казались обескураженными.

Неожиданные потрясения в Северной Африке и на Ближнем Востоке сформировали другую повестку дня не только мюнхенской конференции, но и, по сути, всей большой политики. Осмысление новой ситуации, которая продолжает стремительно развиваться сразу в нескольких странах региона, еще впереди, и, судя по судорожным шагам, предпринимаемым внешними игроками, они слабо понимают, что именно происходит. По крайней мере, готовность ведущих западных держав вмешаться в гражданскую войну в Ливии, не имея не только плана действий, но даже достоверных данных о диспозиции на месте, демонстрирует скорее растерянность, чем решительность. Между тем, кровь мирного населения льется и в других частях Ближнего Востока. И если коалиция, спешно собранная против полковника Каддафи, захочет быть последовательной в своей политике, то конца вмешательству в дела этого региона не видно.

Причины революций – вовне и внутри

Первая реакция Запада на народные выступления в Северной Африке и на Ближнем Востоке оказалась дежурной. В Вашингтоне и европейских столицах заговорили о фундаментальных ценностях – о правах человека и демократии. То есть о том, чем длительное время в отношении североафриканских и ближневосточных режимов пренебрегали. Ради интересов относительной стабильности и нефти.

Незадолго до нынешних событий, в ноябре прошлого года, состоялся саммит Евросоюз – Африка. Лидер ливийской революции полковник Муаммар Каддафи объявил, что Африка готова сотрудничать только с теми европейскими государствами, которые не будут выставлять «непомерных» требований по части соблюдения прав человека и норм демократии. И заодно запросил у Брюсселя 5 млрд евро на предотвращение миграции в Европу.

Надо сказать, что Запад не то что «непомерных», а вообще никаких сколько-нибудь серьезных требований такого рода к Каддафи и не предъявлял. Как и к другим руководителям Северной Африки и Ближнего Востока, которые теперь либо свергнуты, либо продолжают сопротивляться. Лишь изредка из Брюсселя раздавались вежливые сожаления о том, что в государствах региона права человека все же нарушаются, управление экономикой и обществом не укладывается в демократические нормы, а экспорт беженцев не сокращается.

Подход с моральной точки зрения сомнительный, но рациональный. Ведь без двойных стандартов странам НАТО пришлось бы жить в условиях постоянных санкций против недемократических режимов, а то и воевать с каждым из множества диктаторов, сменяющих один другого. Чтобы разорвать этот замкнутый круг, требовались бы длительные оккупации освобожденных от тиранов территорий, что влетает в копеечку. К тому же есть невеселый опыт силового распространения демократии в Ираке и войны в Афганистане. Там оккупационные контингенты попросту застряли при удручающем, с точки зрения целей вторжения, эффекте.

Волнения в Северной Африке и на Ближнем Востоке начались внезапно. Правда, эксперты указывают на «рейтинг ботинкометания», составленный летом прошлого года Всемирным банком, который сопоставлял такие показатели, как уровень нищеты, грамотности населения, безработицы, коррупции и прочее. В среднем для бунтующего сегодня региона цифры оказались если и не на предреволюционном, то уж точно на весьма тревожном уровне. Но внимание на это обратили только задним числом.

Устроить революцию извне, о чем сейчас много говорят, невозможно, если к ней нет предрасположения внутри. Вероятнее всего, имеет место комплексный феномен, который включает в себя разнообразные факторы экономического, социального, геополитического характера. Например, ряд экспертов справедливо говорят об общем росте национального самосознания в арабском мире. Среди прочего он порожден неудачами Израиля, извечного «экзистенциального» оппонента, в ливанской кампании 2006 г. и операции в секторе Газа два года назад, да и вообще некоторым ослаблением политических позиций еврейского государства.

Нельзя сбрасывать со счета коммуникационный фактор. С одной стороны, массовая доступность данных о «настоящей» жизни в более благополучных частях планеты, с другой – повсеместное распространение «революционной литературы» через информационные и социальные сети. Если большевистскую «Искру», выходившую крошечными тиражами, по мере возможностей несли в массы курьеры-одиночки, то «твиттер» позволяет пустить революционную искру повсюду и в режиме реального времени.

Можно назвать и вполне конкретные экономические причины взрыва. Так, в начале года индекс цен на продовольствие превысил 230 пунктов, что исчерпало способность правительств субсидировать базовые продукты питания. Прогнозы Всемирной продовольственной организации на текущий год не радужные – мировое производство зерна снизилось из-за засухи в США и России, наводнений в Австралии и Канаде. Более долгосрочные продовольственные прогнозы тоже тревожны. Среди причин кризиса называют производство биотоплива. Только в Соединенных Штатах от пищевых нужд отвлекается на замену бензина до трети всего урожая кукурузы. И велика вероятность, что мировое сообщество в скором времени столкнется с массовыми «голодными бунтами», которые дестабилизируют прежде всего африканские страны, расположенные южнее нынешней горячей линии.

Правда, в Северной Африке удорожание продовольствия все-таки трудно отнести к главному спусковому крючку восстаний. В той же Ливии Муаммар Каддафи за счет нефтяных доходов обеспечил вполне приемлемый уровень жизни, хотя с безработицей среди молодежи он не справился. Ливийская конъюнктура в целом положительно оценивалась и МВФ, и Всемирным банком, а мировой кризис весь этот регион, как ни странно, пережил сравнительно легко. Специалисты российского МГИМО полагают, что решающую роль в раскачивании лодки сыграл не абсолютный, а относительный уровень благополучия – в североафриканском обществе возник взрывоопасный «разрыв между ожиданиями роста благосостояния и реальностью».

Политики на юге и севере Судана, в Эфиопии, Джибути, Объединенных Арабских Эмиратах говорят, конечно, о подрывной роли США, Израиля и неких неправительственных организаций. Но даже они признают, что основные причины революций в Египте и Тунисе, которые открыли «ящик Пандоры», кроются в поколенческом разрыве. В глазах молодых людей существующие несменяемые или династические режимы утратили либо быстро утрачивают легитимность, которую за ними признавали предыдущие поколения.

Институциональный дизайн региона не менялся с середины прошлого века. Большой Ближний Восток, по сути, обошли потрясения, прокатившиеся по мировой политике в конце ХХ столетия и радикально преобразившие Европу, Восточную Азию, Латинскую Америку и юг Африки. Нынешняя молодежь не выбирала тех, кто десятилетиями сидит у власти. Ей надоело терпеть и искать лучшей доли за границей, стыдиться за свою страну, сидеть во внутренней эмиграции и выслушивать вранье пропаганды. Надоели уверовавшие в собственное величие лидеры, за которых, будь выборы честными, едва ли кто-то проголосовал бы. И люди в арабском мире теряют страх.

Отрыв местного правящего сословия, семей и кланов руководителей, практически приватизировавших национальные богатства, от народа столь велик, что говорить о каких-то общих целях бессмысленно. Североафриканские и ближневосточные элиты не поспевали за обстановкой, прозевали появление среднего класса. В странах региона под предлогом угрозы исламского экстремизма была уничтожена всякая системная оппозиция, отсутствовала социальная мобильность. Стабильность режимов Северной Африки и Ближнего Востока оказалась видимостью.

Однако оппозиция состоит не только из эмансипированных молодых людей. Противники режимов разношерстны, и, скажем, волнения в Бахрейне и частично в Сирии имеют выраженный межрелигиозный характер. Среди тех, кто сражается против Каддафи, обнаружены боевики «Аль-Каиды». Революционные выступления в Тунисе и Египте, наиболее продвинутых государствах региона, стали предлогом для выяснения отношений с властью в других странах Африки и Ближнего Востока, где ситуация иная. Авторитарные режимы региона поражены кризисом, нуждаются в реформах, но разные группы оппозиционеров под прикрытием вполне демократических лозунгов могут преследовать и разные цели.

Главная мина еще не взорвалась

После того как коалиция, собранная для предотвращения резни в Бенгази, приступила к выполнению резолюции СБ ООН 1973, внимание политиков и экспертов сосредоточилось на Ливии. Но страсти не утихают и в других странах региона, а если говорить об Африке, то кровь льется и южнее средиземноморского побережья.

В Сирии демонстрации проходили в городах Нава, Тафас, Хомс, Эс-Санамейн, Алеппо. В Латакии сожгли офис правящей партии Баас. В город ввели войска. Основные требования демонстрантов – положить конец коррупции, улучшить систему социального обслуживания населения, решить проблему безработицы, отменить чрезвычайное положение. Президент Асад после долгих колебаний согласился на отмену ЧП. Но причины волнений, очевидно, не сводятся только к этому.

Господствующее положение в стране занимают алавиты – шиитское меньшинство, составляющее чуть более 10% от общего населения. В свое время, когда страна была еще подмандатной территорией Франции, эта община пользовалась французским покровительством. В 1982 г. Хафез Асад уничтожил 50 тысяч суннитов в Хаме. И надо полагать, что отголосок этой истории присутствует и в нынешних выступлениях против его сына Башара. Есть сведения о бесчинствах исламских экстремистов, которые занимаются поджогами и атакуют тех, кто требует реформ. Волнениями охвачена северо-восточная часть страны, населенная курдами. Лозунг курдов, многие из которых не имеют сирийского гражданства: «Мы хотим не только гражданства, но и свободы». Новый кабинет министров, назначенный президентом Асадом, приступил к работе над обновлением законодательства. Учрежден Институт по исламским и арабским исследованиям, что расценивается как попытка Дамаска привлечь на свою сторону духовенство.

В Египте события развиваются более благоприятно – гарантом плавных реформ выступает армия. Переходное правительство утвердило закон об уведомительном создании политических партий, но сохраняется запрет на партии, которые проводят дискриминацию по религиозному, этническому, половому или расовому признаку. Исламизации политики не заметно – глава Высшего военного совета заявил, что Египет не планирует разрывать мирный договор с Израилем, а операция в Ливии у Каира озабоченности не вызывает. В отношении видных представителей режима Мубарака и его семьи заведены коррупционные дела, его партия распущена.

В Иордании бунтующая молодежь требует отставки премьер-министра, прекращения политических репрессий, проведения реформ. Требования молодых оппозиционеров такие же, как в соседних странах – борьба с коррупцией и безработицей, принятие закона о выборах, упразднение марионеточного парламента и секретной службы. Премьер аль-Бакит был назначен на этот пост месяц назад. Ему-то король Абдалла II и поручил провести реформы. Но аль-Бакит уже был главой правительства в 2005–2007 гг., и оппозиция не видит в нем проводника обновления.

В Бахрейне борьбу с суннитской королевской династией ведет шиитская оппозиция. Военную помощь в подавлении выступлений оказала Бахрейну Саудовская Аравия. Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) возложил на Иран ответственность за события в Бахрейне. Есть сведения, что члены Совета готовят высылку граждан Ливана и Ирана, которых обвиняют в связях с «Хезболлой» и иранской разведкой. Дело зашло далеко – Бахрейн прекратил воздушное сообщение с Ираном, Ливаном и Ираком. Отозваны послы – Бахрейна в Иране и Ирана в Бахрейне. Тегеран обвиняется и во вмешательстве во внутренние дела Кувейта. Там раскрыта шпионская сеть, работающая на Иран. Два иранца и один кувейтец приговорены за шпионаж к смертной казни, послы отозваны и между двумя этими странами.

Уместно заметить, что Бахрейн, пожалуй, самое модернизированное государство арабского мира. Половину мест в парламенте, который выбирается так, как положено, занимает оппозиция. Женщины уравнены в правах с мужчинами, во всяком случае, могут голосовать.

В Йемене продолжаются массовые волнения. Президент Али Абдалла Салех, занимающий этот пост более тридцати лет, согласился уйти в отставку до конца 2011 г. и мирно передать власть военному совету. Но это не устраивает оппозицию. ССАГПЗ открыто призывает Салеха уйти, в США опасаются, что междоусобица отвлекает власти Йемена от антитеррористической борьбы. Есть информация, что в эту страну прибывают боевики «Аль-Каиды» и вступают в вооруженную борьбу с силами безопасности. А офицеры правительственных войск переходят на сторону восставших. Йеменская оппозиция вроде бы согласна вести переговоры с властями при посредничестве Эр-Рияда, однако столкновения не утихают. Война в Йемене способна поколебать относительную стабильность в Саудовской Аравии.

Сохраняется вероятность нового взрыва в Алжире. Оружия там не меньше, чем в Ливии, а исламисты уже побеждали на демократических выборах в 1991 г. и вели кровопролитную войну против военно-бюрократического режима. Новая междоусобица грозит вовлечением в нее Марокко. Ведь проблема спорной Западной Сахары не решена, а бойцы фронта ПОЛИСАРИО штыков в землю не воткнули. Боевые действия могут пересечь границы стран зоны Сахеля: Мали, Чада, Нигера, а есть еще и неспокойные районы Судана. Власти Алжира укрепляют границы с Ливией, откуда, по их мнению, просачиваются боевики «Аль-Каиды» в странах исламского Магриба. Они известны как похитители европейцев, но их может привлечь и шанс отомстить за поверженных когда-то братьев по идеологии. Тогда в Алжире главной действующей силой окажутся откровенные радикалы-исламисты.

Огонь бикфордова шнура, подожженного в Тунисе, еще не дошел до самой большой мины, которая заложена под существующий порядок на Большом Ближнем Востоке. Это возможность противостояния между самой мощной шиитской державой Ираном и его суннитским аналогом – Турцией. Судя по тому, как стремительно демократические движения в той же Сирии или Бахрейне переходят в шиито-суннитский конфликт, к тактическим союзам Анкары и Тегерана, которые сейчас демонстрируют друг другу подчеркнутую почтительность, следует относиться осторожно. Потому что обе эти страны откровенно претендуют на лидерство в исламском мире, обе достаточно сильны в военно-экономическом отношении. Каждая из них следует собственным модернизационным исламским проектам и настойчиво предлагает их близким и далеким соседям.

Неуемный полковник

В отличие от президентов Туниса и Египта глава Ливии не отступил перед оппозицией и развернул боевые действия против повстанцев. Иначе говоря, Каддафи не выполняет резолюцию СБ ООН 1973. Россия и Китай воздержались при голосовании по этой резолюции, другими словами, «пропустили» ее. Суть документа – защита гражданского населения Ливии от насилия, совершаемого его собственным правительством, но формулировки открывают возможность широкой военной операции против войск Триполи.

Резолюция 1973 – первый в истории документ ООН, разрешающий военное вмешательство во внутренние дела суверенного государства. Сербию бомбили без санкции ООН, вторжение в Ирак тоже происходило в обход Совета Безопасности. Иначе говоря, резолюция 1973 – это признание того факта, что в случае с Ливией отсутствие насилия извне означает его рост внутри.

Разумеется, у ведущих членов коалиции есть интересы в Северной Африке. Личные счеты к ливийскому полковнику, вероятно, имеются и у Николя Саркози, и у Сильвио Берлускони, двух европейских руководителей, которые особенно усердствовали в налаживании коммерческих отношений с Триполи. Лондон тоже не отставал, но в лице предыдущих лейбористских властей, так что консерватор Дэвид Кэмерон в этом смысле запятнаться не успел. Как бы то ни было, среди причин бомбовых ударов по Ливии не стоит искать следы мирового заговора или американских нефтяных интересов (2% мировой добычи – не настолько солидный куш). Скорее речь идет о беспомощности мирового сообщества перед теми, кто стреляет в собственный народ. Поспешные удары еще до составления каких-либо конкретных планов операции – это следствие смятения, которое охватило западных лидеров после начала событий в регионе.

Некоторые из друзей Каддафи (надо сказать, весьма немногочисленных) именуют его сейчас не иначе как «лидером арабского мира». И утверждают, что Запад развернул на него охоту именно в этом качестве. На самом деле полковник никогда таковым не являлся, хотя очень хотел. Хотел настолько, что вызвал стойкое отторжение практически у всех соседей, что и аукнулось при голосовании в СБ ООН по резолюции 1973 – не поддержи ее активно Лига арабских государств, ни Россия, ни Китай, вероятнее всего, не согласились бы «пропустить» документ.

Каддафи всегда был неугомонным революционером. Во имя реализации своих экстравагантных идей бомбил Хартум. Разжигал гражданскую войну в Чаде, да так, что ухитрился объединить против себя таких антагонистов, как Ирак, Египет и США. Семь раз принимался сколачивать союзы с Сирией, Египтом, Тунисом и Чадом. Вошел в историю как автор всполошившего Африку плана Великой исламской сахарской империи. Все кончилось, однако, убийством президента Гвинеи-Бисау, свержением президента Верхней Вольты и неудавшимся переворотом в Нигерии и Гамбии.

Подвергаться атакам Каддафи тоже не впервой. Рональд Рейган бомбил Триполи и Бенгази в 1986 г. в качестве возмездия за теракт на берлинской дискотеке, где погибли американские военные. В 1989 г. Соединенные Штаты наносили удары по Ливии, подозревая, что полковник строит завод по производству боевых отравляющих веществ. Много говорят об американском лайнере, сбитом в 1988 г. над Шотландией, но это отнюдь не единственный такого рода «подвиг» вождя Джамахирии. Кстати, остается только диву даваться, как при таком послужном списке Муаммар Каддафи сумел не просто договориться с Западом в начале 2000-х гг., но и стать для всех желанным деловым партнером.

Ливийская кампания, как и всякая локальная война, весьма непрозрачна. Например, только спустя несколько недель после начала событий более или менее прояснились основные группировки внутри повстанцев. Среди них – исламисты, в том числе боевики «Аль-Каиды» и регионалисты. Эти силы первоначально шокировали своих французских покровителей антисемитскими лозунгами. Третьей силой эксперты считают ливийских берберов, претензии которых на собственную этничность Каддафи не признавал. На самом деле они составляют чуть ли не десятую часть всего населения и относятся к числу наиболее непримиримых противников полковника.

Лондонская конференция, которая прошла в конце марта без участия главы Лиги арабских государств, представителей России, Китая и Африканского союза, наконец, выдвинула некий план и обозначила цель: Каддафи должен уйти – живым или мертвым. (О резолюции 1973 на этом собрании напоминало, пожалуй, лишь присутствие Генсека ООН.) Свои выступления перед прессой авторы плана неизменно заканчивали заявлением, что после ухода Каддафи ливийский народ должен сам решать свою судьбу. Такого рода стратегии составлялись накануне вторжения и в Афганистан, и в Ирак с той же конечной целью – предоставить народам право решать свои судьбы. Прошли годы, а иностранные державы по-прежнему не могут покинуть эти страны. Именно не могут, хотя явно все больше хотят. Есть основания предполагать, что в Ливии все может сложиться похожим образом.

Мирный выход или бесконечная рознь

К резолюции 1973 есть обоснованные претензии. Россия справедливо критикует ее за расплывчатые формулировки. Де-факто коалиция, не мудрствуя лукаво, встала на сторону повстанцев, которых, по сути, нельзя считать чисто гражданским населением – они вооружены. Среди причин, по которым Россия только «пропустила» резолюцию, а не проголосовала за нее, министр иностранных дел Сергей Лавров назвал именно отсутствие в документе четких ограничений применения силы. Полагаю, что Москва заняла совершенно верную позицию по отношению к происходящему в Ливии: у нас хватает дел внутри страны, скоро выборы, нужна модернизация и т.д. Театр этих военных действий от России достаточно далек, но у Москвы есть возможность претендовать на посредничество, требовать прекращения огня и скрупулезного следования резолюции 1973.

Стороны конфликта в Ливии предельно ожесточены. Но это не основание, чтобы отвергать инициативы мирного урегулирования. Прецедент есть – развод противоборствующих сторон в Судане без применения силы, который, правда, закончился отделением Юга страны от Севера. Зато появились возможности их мирного развития. Потребовалось заинтересованное сотрудничество стран «большой пятерки» СБ ООН. Оно состоялось в том числе благодаря перезагрузке российско-американских отношений, российско-китайскому стратегическому партнерству и желанию Евросоюза обрести субъектность во внешней политике. Общими усилиями удалось переломить скептическое отношение к официальному Хартуму Великобритании и Франции. Помогла, конечно, и слаженная работа с ООН и Африканским союзом. Решающую роль сыграл консенсус элит Севера и Юга Судана, которые прагматично согласились, что лучше справедливо делить нефтяные прибыли, чем лить кровь и бесчинствовать ради неких идеологических догм.

Заметную роль в суданском урегулировании сыграл институт специальных представителей, среди которых был и спецпредставитель президента России. Главная их задача состояла в том, чтобы контролировать Всеобъемлющее мирное соглашение и следить за ситуацией в Дарфуре. Спецпредставителю России выпала особая роль в «суданском досье», ведь западные посредники обязаны были избегать личных встреч с президентом Судана Омаром Аль-Баширом, на которого завел дело Международный уголовный суд. У российской стороны сложились исключительно конструктивные отношения со всем пулом международных посредников, прежде всего с представителями США и Китая. При всех тонкостях работы не было зафиксировано ни единого случая, когда российские позиции разошлись бы с американскими. Это очевидное, хотя не столь известное свидетельство успеха перезагрузки. Представляется, что мы недооцениваем нашу собственную роль в суданском урегулировании. А ведь это демонстрация реальных возможностей России играть важную роль в делах Африки и Ближнего Востока.

Надо сказать, что жестокости, которыми сопровождалась междоусобица в Судане, намного превосходили то, что пока наблюдается в Ливии. Однако международные организации, ООН и Африканский союз вместе с институтом спецпредставителей добились демократических (по африканским меркам) всеобщих выборов и референдума по самоопределению суданского Юга. Это кропотливая работа – челночная дипломатия между центрами Юга и Севера страны, консультации с лидерами соседних стран, с ООН, с контингентом миротворцев, с вождями повстанцев, инспекции лагерей беженцев в Дарфуре и т.д. Имея такой опыт, можно с уверенностью сказать – при желании мировое сообщество в состоянии обойтись в Ливии и без бомбометания. И это – главный урок суданского урегулирования. Тем более что за прекращение огня в Ливии вместе с Россией выступает и Африканский союз, сыгравший чрезвычайно важную роль в установлении мира в Судане.

Есть угроза, что после свержения Каддафи Ливия пойдет путем, с которого в Судане в конце концов удалось сойти – бесконечная племенная рознь, замешанная на деньгах, этнической неоднородности и религии. Если коалиция сумеет привести к власти в Триполи лояльное правительство, оно тут же погрузится в поиски мучительного компромисса по дележу нефти между племенами. А с востока грянет новое наступление, теперь уже подкрепленное силами «Аль-Каиды» и не гнушающееся откровенно террористическими методами. И тогда вмешиваться в ливийские дела извне придется вновь и вновь, а поток беженцев начнет захлестывать Европу.

К сожалению, вероятность такого сценария высока. Процессы, идущие сегодня в странах Северной Африки и Ближнего Востока, не надо сравнивать с падением Берлинской стены. Арабские события – это не «бархатные революции» в Восточной Европе, хотя западные журналисты с надеждой ищут аналогии. Параллели успокаивают. Но у народов Восточной Европы были идеологии, ясные цели и явные вожаки. В Северной Африке и на Ближнем Востоке демократические лидеры, мягко говоря, не ярки, зато со всех концов света срочно прибывают фигуры из ранее запрещенных экстремистских организаций. А в программах оппозиций внятно звучит только требование отставки президентов, после чего следуют общие пожелания. В обыденной жизни это называется «сорвать зло». А вот кто воспользуется затем революционным порывом – большой вопрос.

Ситуация в Северной Африке и на Ближнем Востоке имеет и еще одно толкование. В значительной степени это кризис авторитарных модернизаций в регионе, то есть такой политической модели, когда власти вознамериваются осчастливить и просветить свой народ без его участия. Такие страны, как Тунис, Египет, Ливия, Сирия, Иордания, Бахрейн не назовешь отсталыми, все они относительно успешно развивались (исключение составляет, пожалуй, Йемен). Но чтобы добиться устойчивости и социальной гармонии, мало одних только рыночных реформ, высоких темпов роста ВВП и приличного состояния финансовой сферы. Наступает время, когда народ больше не желает удовлетворяться материальными подачками, а требует свобод и прав. И подробный анализ социально-экономической ситуации в странах региона дал бы нам возможность увидеть пределы, на которые натыкаются авторитарные модернизации.

М.В. Маргелов – председатель Комитета по международным делам Совета Федерации Федерального Собрания РФ, специальный представитель президента России по Африке.

Россия. Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739767 Михаил Маргелов

ЕвроПРО как смена стратегической игры

Как России и Соединенным Штатам начать демилитаризацию отношений

Резюме: Трансформация стратегических отношений между Россией и Америкой на путях контроля над вооружениями невозможна в принципе. Наиболее реальный путь – формирование сообщества безопасности в Евро-Атлантике, в рамках которого связи между государствами Северной Америки и Европы, включая Россию, были бы демилитаризованы.

В конце 2011 г. в России должно быть принято решение о структуре системы воздушно-космической обороны. Оно, в свою очередь, будет зависеть от того, удастся ли Москве договориться с НАТО (а реально – с Соединенными Штатами) о параметрах сотрудничества в области противоракетной обороны Европейского континента, для краткости – ЕвроПРО. Этой теме будет посвящено заседание Совета Россия – НАТО на уровне министров обороны, намеченное на июнь 2011 года. Таким образом, предстоящие несколько месяцев определят характер и содержание военно-политических отношений между Россией и Западом.

Преодоление амбивалентности

Выбор, стоящий перед Москвой и ее партнерами, очевиден: либо сохранение амбивалентности, сформировавшейся после окончания холодной войны, либо переход к стратегическому сотрудничеству. К амбивалентности и в России, и на Западе успели привыкнуть. Она не является оптимальным состоянием взаимоотношений, чревата периодически возникающими кризисами, один из которых в 2008 г. привел к войне на Кавказе, но психологически комфортна, поскольку не заставляет принимать трудных решений, преодолевать наслоившиеся за десятилетия предрассудки, рисковать политическим положением сегодня ради негарантированных приобретений в неопределенном будущем.

Если России и Североатлантическому альянсу не удастся достичь договоренности о сотрудничестве в области ПРО, каждая из сторон пойдет своей дорогой. США с союзниками будут строить систему обороны Европы от баллистических ракет Ирана. Российская Федерация, в свою очередь, сделает ставку на систему для защиты преимущественно от удара со стороны Соединенных Штатов. На продвинутых этапах – третьем и четвертом – объявленной администрацией Обамы программы строительства европейской ПРО американские средства перехвата будут рассматриваться как представляющие угрозу российскому потенциалу сдерживания. Откроется перспектива новой гонки стратегических оборонительных и наступательных вооружений.

Это может серьезно скорректировать российскую внешнюю политику, цели и задачи которой пересмотрят в изоляционистском и нео-конфронтационном духе, а социально-экономический курс придется подчинить логике осажденной крепости и требованиям национальной безопасности. Эти ограничения – и сама истощающая ресурсы гонка вооружений – очевидно, не позволят России на нынешнем этапе справиться с задачей модернизации, законсервируют развитие страны, что создаст серьезную угрозу разложения и распада уже на выходе из «прохладной войны».

Европейцы, в свою очередь, не убеждены, что им грозит ракетная опасность со стороны Ирана, а платить за систему ПРО, которая к тому же может создать напряженность в отношениях с Россией, им совсем не хочется. Впрочем, заявление Москвы о намерении разместить в Калининградской области ракеты «Искандер» может изменить ситуацию. Контрмеры такого характера способны убедить Европу в необходимости американской защиты – хоть от Ирана, хоть от Москвы.

Не факт, однако, что США, разместив свою систему ПРО в Европе и консолидировав НАТО ввиду новой напряженности с Россией, окажутся в стратегическом выигрыше. Продолжающееся возвышение Китая и фундаментальные перемены на Ближнем и Среднем Востоке, которые делают неясными перспективы не только Египта, но и Саудовской Аравии; нерешенность ядерной проблемы Ирана; нестабильность и неопределенность в Афганистане и, что важнее, Пакистане… На фоне всего этого Вашингтону меньше всего нужен возврат к стратегической напряженности в отношениях с Москвой.

Если все эти соображения способны перевесить сиюминутный комфорт и отвращение к риску как таковому, Россия, Соединенные Штаты и Европа смогут, оказавшись сегодня в преддверии «трансформационного момента» в их стратегических отношениях, переступить этот порог. Об окончании холодной войны говорится беспрерывно, начиная со встречи Михаила Горбачёва и Джорджа Буша-старшего у берегов Мальты в 1989 г., но окончательно вырваться из психологического плена противостояния пока не удалось. Мало на что повлияла и декларация прошлогоднего Лиссабонского саммита Совета Россия – НАТО, в которой стороны договорились именовать друг друга стратегическими партнерами.

Не меняет ситуацию и российско-американский Договор по СНВ-3, подписанный и ратифицированный в 2010 году. Он, безусловно, важен и ценен как символ продуктивности «перезагрузки» и как продолжение военно-стратегического диалога между Москвой и Вашингтоном. Тем не менее, Договор, как и породивший его процесс контроля над вооружениями, являются инструментами регулирования отношений стратегической враждебности или, как минимум, соперничества. Регулируя эти отношения, Договор по СНВ их воспроизводит и укрепляет.

Дальнейшие шаги в области контроля над вооружениями – стратегическими и достратегическими, ядерными и «обычными», – безусловно, необходимы, но следует также иметь в виду, что и они не выведут отношения между Москвой и Вашингтоном, Россией и Западом в целом за рамки, очерченные в период советско-американского противостояния. Более того, чем ниже разрешенные «потолки» вооружений, тем сложнее сделать следующий шаг – особенно России, с учетом разницы экономических, научно-технических, финансовых, а также неядерных военных потенциалов сторон. Сохранение в совершенно иных условиях модели стратегических отношений, возникшей шесть десятилетий назад, представляет собой ловушку для Москвы.

Выбраться из ловушки

Существование этой ловушки косвенно признается в России. За два последних десятилетия в Москве не раз пытались найти из нее выход, дважды повторяя одни и те же маневры. В начале 1990-х гг. и в начале 2000-х гг. была популярна идея интеграции в западные структуры безопасности посредством вступления в НАТО и заключения военно-политического союза с США. Во второй половине 1990-х и в середине 2000-х господствовала идея создания геополитического противовеса Соединенным Штатам посредством формирования «центра силы» в СНГ, сближения с незападными центрами силы, прежде всего с Китаем, и установления ситуативных альянсов с оппонентами Вашингтона – от Белграда и Багдада до Тегерана и Каракаса. Эти усилия не привели ни к союзу с Америкой, ни к установлению удовлетворительного баланса в отношениях с ней.

Военно-политический союз с Вашингтоном – в том числе в форме присоединения к НАТО – в принципе нереален: Москва, очевидно, не намерена жертвовать своей стратегической независимостью. Это – глубокая убежденность подавляющего большинства российской политической элиты, которая вряд ли изменится в обозримом будущем. На пути в Североатлантический альянс есть много других препятствий, в значительной степени они связаны с позицией западных стран, но стратегическая самостоятельность России является отправным пунктом любых реалистических построений на тему военно-политического сотрудничества с Западом.

Создание противовеса влиянию Америки с помощью разнообразных геополитических комбинаций не только бесперспективно, но и ведет к результатам, обратным желаемым. Консолидация СНГ в «российский блок» не просто сопряжена с многочисленными трудностями, но практически недостижима. Чтобы убедиться в этом, достаточно проанализировать внешнюю политику крупнейших стран Содружества – Украины, Узбекистана, Казахстана, Белоруссии или хотя бы задаться вопросом о том, почему ни одна страна СНГ не последовала за Россией в вопросе признания независимости Абхазии и Южной Осетии.

Поддержка антиамериканских режимов чревата немалыми рисками из-за очевидной неспособности контролировать эти режимы. Кроме того, тесное общение с явными диктатурами сопряжено с репутационными потерями. Остается один реальный путь – блокирование с Пекином. В Китае, который привык действовать в одиночку, не испытывают, однако, нужды в союзнике – тем более претендующем на равный статус, материально не подкрепленный. Для России же отказаться от «неравного брака» с США, чтобы стремиться заключить подобный же союз с КНР, было бы абсурдом. Итак, что делать?

Начать надо с признания, что действительной потребностью России является не союз или паритет с Соединенными Штатами, а выход за пределы этой парадигмы и преодоление невыгодного положения, когда ни союз, ни баланс невозможны. Это означает установление с основными международными игроками таких отношений, которые гарантированно исключали бы применение военной силы для решения межгосударственных конфликтов и противоречий. Такое состояние обычно называется «стабильным миром», а совокупность государств, между которыми установлен стабильный мир, принято именовать сообществом безопасности. Упор делается именно на гарантированное исключение военно-силовых методов, война становится делом немыслимым, отношения между государствами демилитаризуются. Союз может и не случиться, но военный баланс однозначно утрачивает значение.

Сообщества безопасности уже более полувека существуют в рамках НАТО и Евросоюза (Атлантическое сообщество безопасности), в рамках альянсов между США, Японией, Южной Кореей, Австралией, Новой Зеландией и Канадой (Тихоокеанское сообщество), в Юго-Восточной Азии между странами АСЕАН, между арабскими государствами Персидского залива, в Северной Америке (Соединенные Штаты, Канада, Мексика). Такое сообщество, по-видимому, существует между Россией и рядом стран – например, Белоруссией или Германией. Итак, появление сообщества безопасности в Евро-Атлантике с участием Северной Америки и всей Европы, включая Россию, является важнейшей политической потребностью Москвы на западном направлении.

Создание подобного сообщества посредством заключения Договора о европейской безопасности представляется привлекательным, но на деле невозможно. Теоретически, конечно, можно допустить подписание такого договора и даже его ратификацию, но договоры не создают отношений, они их в лучшем случае оформляют. История пактов о ненападении – кстати, юридически обязывающих – не внушает особого оптимизма. Трудно всерьез доказывать, что государства не исполняют свои торжественные обязательства по целому ряду документов – от Хельсинкского Заключительного акта и парижской Хартии для новой Европы до стамбульской Хартии европейской безопасности – исключительно потому, что эти документы носят политический, а не юридический характер. Наверняка есть более существенные причины.

Для того чтобы понять, как выстраивать сообщество безопасности в Евро-Атлантике, необходимо уяснить, каковы на самом деле коренные проблемы безопасности в регионе. На наш взгляд, их две.

Одна связана со стойкой озабоченностью Москвы долгосрочными целями США в отношении России. Этим, в конечном счете, объясняются беспокойство по поводу расширения НАТО на восток и страхи, связанные с «цветными революциями». Россия озабочена активностью Вашингтона на пространстве СНГ, а также планами создания американской системы противоракетной обороны.

Вторая проблема – зеркальное отражение первой, но на другом уровне. Речь идет о беспокойстве стран Центральной и Восточной Европы по поводу внешней политики «вставшей с колен» России. Это беспокойство подпитывается официальной риторикой Москвы о зонах «привилегированных интересов» и о «защите граждан Российской Федерации за рубежом»; практикой перекрытия газопроводов; угрозами размещения ракет в Калининграде; маневрами у границ Балтийских стран и, конечно, ситуацией на Кавказе.

Без снятия этих двух проблем стабильный мир в Евро-Атлантике не наступит. Москва верно определила ключевое направление – российско-польские отношения – и сумела начиная с 2009 г. сделать очень важные шаги к историческому примирению с Варшавой. На сегодняшний день инерция примирения пока не набрала достаточную силу, чтобы сделать процесс необратимым. Российско-польский опыт еще не только не стал моделью для инициирования сходных процессов на других направлениях – в частности, для нормализации отношений со странами Балтии, – но фактически еще до конца не осмыслен в Польше и России. Тем не менее, движение в сторону решения «российской проблемы» Центральной и Восточной Европы началось.

Вторая часть двуединой задачи общеевропейской безопасности затрагивает отношения между Москвой и Вашингтоном. Сотрудничество в области создания ЕвроПРО может стать началом решения «американской проблемы» России.

Противоракетный ключ

Первый шаг – и это логично – сделали американцы. В сентябре 2009 г. президент Обама объявил о реконфигурации проекта ПРО в Европе и отказе в этой связи от планов администрации Джорджа Буша-младшего по созданию позиционного района американской ПРО в Польше и Чехии. По согласованию с Вашингтоном Генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен выдвинул идею совместной европейской системы ПРО с участием России. Москва заинтересовалась этой инициативой, и на Лиссабонском саммите альянса в ноябре 2010 г. президент Медведев представил российское предложение о «секторальной» ПРО в Европе.

Подробности натовского и российского предложений не публиковались, но в общих чертах речь идет, по-видимому, о координации систем ПРО (в первом случае) и о создании общей системы с заранее определенными секторами ответственности (во втором). Это существенное сближение позиций, и будет печально, если оно окажется недостаточным для достижения соглашения.

Фактически и Россия, и страны Североатлантического альянса признают наличие растущей ракетной угрозы. В Соединенных Штатах прямо говорят о ее источнике – Иране; в России, напротив, предпочитают об Иране в этой связи не упоминать, главным образом из политических соображений. В Москве согласны, однако, что неопределенность развития ситуации на Ближнем и Среднем Востоке в целом повышает риски, исходящие из этого региона.

Есть принципиальное согласие на уровне экспертов, что сотрудничество в области ПРО могло бы быть нацелено на создание системы защиты от класса ракет, который отсутствует в арсеналах и стран НАТО, и России – ракет средней и меньшей дальности (от 500 до 5500 км), запрещенных советско-американским Договором по РСМД 1987 года. В последние годы Россия и США предложили другим странам присоединиться к этому договору. Это предложение остается в силе.

Уже давно существует обоюдное понимание необходимости объединить информационно-аналитические средства России и стран НАТО в единую интегрированную систему контроля за пусками ракет. Еще в 2000 г. подписано российско-американское соглашение о создании центра обмена данными на этот счет, которое, однако, так и не было реализовано из-за ухудшения политических отношений между Москвой и Вашингтоном.

Если необходимость интеграции информационных систем – с непосредственной передачей данных на огневые средства – споров не вызывает, то объединение боевых систем представляется более проблематичным. Логично предположить, что ни одна из сторон не захочет передоверять свою безопасность другой, а система двух ключей легко может «заклинить» – с катастрофическими последствиями. Иными словами, «палец» на натовской кнопке должен будет остаться натовским, а на российской – российским.

Взаимодействие двух систем, распределение ответственности должно соответствовать решению общей задачи – защите Европы от ракет третьих стран. Речь, конечно, идет не о каком-то новом разделе Европы между Россией и Америкой, а о военно-технической целесообразности организации защиты европейских стран при полном уважении их государственного суверенитета. Возможность поражения одной ракеты двумя перехватчиками, стартующими с разных сторон, повышает надежность защиты. Чтобы не было споров, кому в каких случаях что сбивать, необходимы договоренности, достигнутые и зафиксированные заранее.

Сопоставление существующих и перспективных боевых потенциалов России и Соединенных Штатов в области ПРО свидетельствует о значительном отрыве американцев в этой области. Позиционный район, планировавшийся при Буше в Центральной Европе, в Москве называли третьим – в ряду аналогичных районов ПРО на Аляске и в Калифорнии. Помимо наземных, в Вооруженных силах США имеются комплексы ПРО морского базирования. Российский арсенал много скромнее. Он включает систему противоракетной обороны Москвы, основанную на принципе поражения ракет с помощью ядерных взрывов, и ограниченное число дивизионов комплексов С-300, к которым только начали присоединяться системы С-400, способные защищать объекты от ударов ракет средней дальности. В целом у России недостаточно средств ПРО для противодействия США, но их хватает, чтобы начать сотрудничество с американцами.

Россия только приступает к масштабному переоснащению Вооруженных сил, в рамках которого планируется значительно повысить возможности противоракетной обороны. Тем не менее, даже в обозримой перспективе не приходится говорить о равенстве потенциалов с Соединенными Штатами. Это означает, что, сотрудничая с США в области создания ЕвроПРО, нужно делать упор – в отличие от традиционного контроля над вооружениями – не на паритете и равенстве, а на полномасштабном и всеобъемлющем характере взаимодействия. Это означает, что концепция, архитектура и само строительство ЕвроПРО должны быть абсолютно прозрачными, открытыми и доступными для всех участников проекта – несмотря на то, что их долевой вклад на разных этапах может быть различным. Если искать ближайший аналог для такого проекта, им может стать МКС – с ее международным космическим экипажем, национальными модулями, наземными центрами управления и особенностями финансирования.

Почему мы считаем, что ЕвроПРО, подобно мирному космосу, может стать для России и Америки мостом от соперничества к сотрудничеству? Прежде всего – благодаря стратегическому характеру проекта. Не всякое сотрудничество, как свидетельствует опыт, способно создать условия для стратегического разворота. Так, участие российской армии в миротворческой операции НАТО в Боснии и Герцеговине (СФОР/ИФОР) не создало «критической массы». В то время как на Балканах действительно создавалась новая ткань отношений, в центре – в Генштабе и Пентагоне – на это взаимодействие смотрели как на нечто второстепенное. Другое дело – противоракетная оборона.

Сотрудничество в этой области влечет за собой последствия «по всей линии». Невозможно совместно обороняться от ракетного нападения с третьей стороны, в то же время бесконечно держа друг друга под ракетным прицелом и угрожая взаимным гарантированным уничтожением. Взаимодействие по линии ПРО логически ведет к трансформации ядерного сдерживания. Безъядерный мир не наступает, но ядерные отношения во все большей степени утрачивают заложенную в них с самого начала взаимную враждебность. Говоря иначе, ядерные арсеналы России и США сохраняются, но потребность в обоюдном сдерживании постепенно исчезает. Этот процесс может занять длительное время, но важен не момент осознания «отмены сдерживания», а направление движения.

Устойчивость процессу стратегической трансформации будет придавать практическое сотрудничество в определении общих угроз и принятии мер по их нейтрализации. По мере расширения и углубления взаимодействия в военной сфере начнется постепенная демилитаризация отношений между Москвой и Вашингтоном: военно-силовой компонент будет вынесен за скобки. В рамках этого процесса произойдет изменение стратегий национальной безопасности, военных доктрин, конкретных стратегических планов государств, а также предназначения вооруженных сил, их дислокации, сценариев учений, программ обучения и подготовки военнослужащих и т.п. ЕвроПРО, как локомотив, способна «потянуть» за собой целый военно-стратегический, оперативный и даже тактический «поезд».

Мы не ожидаем, что даже в результате реализации проекта ЕвроПРО Россия и Америка станут союзниками, если под «союзом» подразумевается модель НАТО или, к примеру, американо-японского договора безопасности. Москва в полной мере сохранит стратегическую самостоятельность, а Соединенные Штаты не будут обременены слишком близкими отношениями со столь негабаритным – ни младшим, ни равным – союзником, как Российская Федерация. Обе стороны сохранят достаточно возможностей для налаживания оптимальных отношений со «вторым номером» современной глобальной иерархии – Китаем. С самого начала Пекину должно быть предельно ясно: проект ЕвроПРО не направлен против КНР.

На пути к глобальной Европе

Итак, подведем итоги. Российская модернизация однозначно нуждается в технологических, инновационных, финансовых, инвестиционных и других возможностях развитых стран. Большая часть ресурсов, которые реально могут быть привлечены для этих целей, сосредоточена в государствах Европейского союза. Однако невозможно взаимодействовать с ЕС, сохраняя базовое враждебное отношение к НАТО. В случае возвращения напряженности между Россией и США не многого удастся достичь даже в контактах с Германией.

Трансформация стратегических отношений между Россией и Америкой на путях контроля над вооружениями невозможна в принципе. Снятие остаточного противостояния путем присоединения Российской Федерации к Североатлантическому альянсу маловероятно и отчасти нежелательно. Поиск противовеса Америке путем блокирования с ее оппонентами бесперспективен и крайне опасен. Наиболее реальный путь к трансформации отношений – формирование сообщества безопасности в Евро-Атлантике, в рамках которого отношения между государствами Северной Америки и Европы, включая Россию, были бы демилитаризованы. Идеал будущих отношений России и Соединенных Штатов – это сегодняшние отношения между Москвой и Берлином.

Для того чтобы возникло сообщество безопасности, необходимо установить прочное доверие между Россией и США, с одной стороны, и странами Центральной и Восточной Европы, с другой. Повышение доверия не произойдет автоматически, как функция простого временного отдаления от периода холодной войны. Требуются конкретные проекты тесного сотрудничества в стратегических областях. Именно на это указывает опыт Западной Европы и Атлантического сообщества после окончания Второй мировой войны. В качестве «головного» трансформационного проекта на американо-российском направлении мы предлагаем ЕвроПРО, общие контуры подхода к которому мы попытались изложить в этой статье.

Проект сотрудничества в области ПРО рассматривается именно как «головной» – с учетом того, что за ним последуют другие, а рядом будет реализовываться программа исторического примирения на востоке Европы. Очевидно, что сообществу безопасности в Евро-Атлантике потребуется экономическая основа. Эту роль может сыграть энергетическая интеграция – подобно тому, как 60 лет назад объединение угля и стали явилось не только основой европейского Общего рынка, но и фундаментом прочного мира между Германией и Францией.

Очевидно, что Евро-Атлантическое сообщество безопасности нуждается в соответствующем «нарративе» – идеологической, ценностной составляющей. При всем многообразии культур народов, населяющих это пространство, между ними имеется значительная общность. Эта общность коренится в самой природе европейской цивилизации, распространившейся далеко за пределы географической Европы, но являющейся лишь частью глобального мира. Важнейшей ролью «глобальной Европы» может стать как раз формирование современной модели сообществ безопасности, которая могла бы быть применима и за пределами Евро-Атлантики. Что же касается России, то она сумела бы таким образом обрести устойчивое равновесие на международной арене, необходимое ей для решения самых важных – домашних – дел.

Д.В. Тренин – директор Московского центра Карнеги.

США. Россия > Армия, полиция > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739763 Дмитрий Тренин

Политическая лотерея

Резюме: Теплилась надежда, что после смены власти в Тунисе и Египте мировая политика даст нам небольшую передышку и позволит вернуться хотя бы к среднесрочному планированию материалов. Не тут-то было.

В прошлом номере нам пришлось «с колес» анализировать политическую бурю, поднявшуюся в Северной Африке. Теплилась надежда, что после смены власти в Тунисе и Египте мировая политика даст нам небольшую передышку и позволит вернуться хотя бы к среднесрочному планированию материалов. Не тут-то было.

За истекший период лихорадка перешла в еще более острую фазу. Великие державы, как-то невзначай и сами того не желая, соскользнули в очередную войну на Ближнем Востоке. НАТО, ведомая неукротимым президентом Франции и бравым премьером Великобритании, смело вмешалась в междоусобицу в Ливии, поддержав одну из сторон конфликта, однако не удосужилась разобраться, кого именно и зачем. Если бы в ливийском противостоянии не гибли люди, операцию можно было бы назвать дурным фарсом после тех по-настоящему трагических катаклизмов, которые сотрясали мир в 1990-е и 2000-е годы. Даже главные лица этой кампании напоминают злые карикатуры – полковник Каддафи с внешностью и повадками опереточного злодея и президент Саркози, ближе к выборам спохватившийся об утраченном Парижем grandeur’е.

Что вообще происходит в мировой политике? Государственные деятели пошли на поводу у массмедиа, которые, в свою очередь, утратили чувство ответственности и профессионализм, сокрушается ветеран журналистики Рудольф Кимелли. Лорд Роберт Скидельски указывает на то, что последние события, происходящие формально в строгом соответствии с международно-правовой процедурой, на деле не укрепили роль ООН, а заставили задаться вопросом, зачем она вообще нужна. Аркадий Дубнов замечает, что расширение права на вмешательство во внутренние дела, санкционированное Советом Безопасности, может толкнуть автократов, например, в Центральной Азии принять еще более жесткие и быстрые репрессивные меры против оппонентов, дабы не дать внешним силам опомниться.

Михаил Маргелов полагает, что, втянувшись в сомнительный и бесперспективный ливийский конфликт, западная коалиция не уделяет внимания куда более серьезным источникам угроз в регионе. Валид Фарес напоминает, насколько взрывоопасна Северная Африка, где интересы исламских радикалов переплетаются с борьбой этнических меньшинств за равноправие. Александр Музыкантский обращается к наиболее странному обстоятельству – отсутствию явного повода социально-политического взрыва. Автор усматривает в манифестациях циклический выплеск энергии общества, ощутившего безнадежность, совсем не обязательно обусловленную экономическими тяготами. Алек Эпштейн иронизирует по поводу недавних мечтаний Запада о демократическом Ближнем Востоке – когда они начали сбываться, это никого не порадовало. Чез Фримен предвидит, что «арабская весна» даст новый стимул росту международной роли Азии, теперь уже намного более интегрированной и тянущейся к эмансипации. Александр Ломанов рассуждает, почему ближневосточный сценарий невозможен в Китае – планомерная сменяемость власти в Поднебесной лишает оппонентов той карты, которую успешно разыграли в западной части азиатского континента.

О неопределенной, а потому очень опасной ситуации в Афганистане, которая также не изолирована от влияния общей нестабильности на Ближнем и Среднем Востоке, пишет Омар Нессар. Эндрю Крепиневич, Эван Монтгомери и Эрик Эдельман анализируют иранскую ядерную проблему, которая в контексте сегодняшних событий и повышения общей активности Ирана выглядит еще более острой.

Александр Колдобский касается такого форс-мажора последнего времени, как авария на АЭС в Японии. По мнению автора, ядерная энергетика извлечет уроки из этой драмы и укрепит свои позиции, хотя в ряде стран возобладают иррациональные, но политически непреодолимые антиядерные настроения. Дмитрий Тренин напоминает о проблеме европейской противоракетной обороны, которая способна фундаментально изменить характер отношений России и США, если стороны проявят политическую волю. Нэнси Бердсолл и Фрэнсис Фукуяма призывают американских политиков признать реальность: идейно-политическая убедительность Соединенных Штатов в глазах других стран снижается. Иэн Бреммер и Нуриэль Рубини признают такую тенденцию, но считают ее исключительно разрушительной. Без явного лидера в международной политике и экономике стремительно убывают возможности для преодоления глобальных дисбалансов, растет эгоизм государств.

Наконец, наши авторы поднимают еще одну актуальную тему современных дискуссий: жив ли мультикультурализм, а если да, то нужен ли он? Эмиль Паин считает эту политику временным и не слишком удачным способом урегулировать отношения разных этносов. Виталий Наумкин, признавая недостатки такой политики, все-таки считает ее полезной для России, по крайней мере в некоторых проявлениях.

Обычно в конце вступительной статьи я хотя бы в общих чертах представляю содержание следующего номера. Но сейчас не буду. Поскольку мы все-таки стараемся быть в русле событий, а мировая политика превратилась в лотерею, предсказывать даже собственные тематические приоритеты бессмысленно. Узнаете через два месяца.

Ф.А. Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник, работал на Международном московском радио, в газетах "Сегодня", "Время МН", "Время новостей". Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России.

Евросоюз. Япония. Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 19 апреля 2011 > № 739744 Федор Лукьянов

Генеральный директор Иранской национальной компании нефтехимической промышленности Абдолхосейн Байат на пресс-конференции в рамках 16-ой Международной выставки «Нефть, газ и нефтехимия» заявил, что в текущем году в Иране будут введены в эксплуатацию 8 новых нефтехимических предприятий, сообщает агентство ИРНА.

На повестке дня стоит также вопрос о подписании 30 контрактов на реализацию нефтехимических проектов с отечественными и зарубежными подрядчиками.

А.Байат сообщил, что в прошлом году объем продаж нефтехимической продукции вырос на 8% на внутреннем рынке и более чем на 16% на внешнем рынке.

За прошлый год в нефтехимическую промышленность инвестировано 21 трлн. 250 млрд. риалов (около 2,1 млрд. долларов), что позволило увеличить объем производства нефтехимической продукции примерно на 3 млн. т и создать дополнительно 2 тыс. новых рабочих мест.

Иран впервые присоединился к числу экспортеров мочевины. Кроме того, в стране освоены технологии по производству пропилена и «чистого» топлива из метанола.

А.Байат подчеркнул, что количество наименований нефтехимической продукции, производимой в Иране, увеличилось с 25 до 80.

А.Байат сообщил, что в Иранской национальной компании нефтехимической промышленности создан инвестиционный центр. Инвесторы могут принимать участие в нефтехимических проектах, вкладывая от 20 до 30% необходимых средств. Остальное финансирование осуществляется за счет средств Национального фонда развития, банковских кредитов и средств, полученных от продажи акций участия.

Директор Организации развития электроэнергетики Ирана Маджид Салехи в интервью агентству «ИРИБ ньюз» заявил, что в Табасе строится первая в стране каменноугольная электростанция мощностью 344 МВт.

По словам Маджида Салехи, названная электростанция строится при финансовом участии китайской компании.

Каменноугольная ТЭС в Табасе будет введена в эксплуатацию к концу выполнения 5-ой пятилетней программы развития страны (к 2015 году).

Маджид Салехи подчеркнул, что более 90% оборудования и техники, необходимых при строительстве электростанций, производятся на отечественных предприятиях. В области строительства распределительных сетей достигнут уровень полной самодостаточности, и более 90% оборудования для этих сетей также производятся на отечественных предприятиях.

Указав на то, что при строительстве линий электропередачи внутри страны учитываются поставки электроэнергии в соседние страны, Маджид Салехи отметил, что реализовано несколько совместных проектов с Ираком, Афганистаном, Пакистаном, Азербайджаном, Арменией и Турцией.

Президент Азербайджана Ильхам Алиев принял участие в открытии автодороги Астара-Бала Шахагач.

Президент ознакомился со стендом, отражающим нынешнее и прежнее состояние дороги. Глава ИВ Астаринского района проинформировал главу государства о том, что автодорога была построена в рамках поручения Президента Ильхама Алиева об улучшении дорожной инфраструктуры.

Дорога Астара-Бала Шахагач была построена на средства, выделенные по распоряжению Ильхама Алиева из Резервного фонда. Напомним, что соответствующее распоряжение было подписано Ильхамом Алиевым 21 апреля 2010 года. По распоряжению были выделены 3,5 миллиона манатов.

Общий объем инвестиций в нефтегазовый сектор Азербайджана достиг $35,5 млрд. Об этом сообщил первый вице-президент Госнефтекомпании Азербайджана (ГНКАР) Хошбахт Юсифзаде, передает «Интерфакс-Украина».

«Подтвержденные запасы нефти в Азербайджане составляют 2 млрд т, газа – 2,2 трлн м3. Прогнозируемые углеводородные запасы страны оцениваются в 6 млрд тонн условного топлива. В 2010 г. в Азербайджане было добыто 50,7 млн т нефти и 26 млрд м3 газа, из которых 7,2 млн т нефти и 8,4 млрд м3 газа пришлось на долю ГНКАР. В настоящее время наращивание добычи нефти в стране обеспечивается за счет разработки контрактных площадей, главным образом, блока Азери–Чираг–Гюнешли», – сказал Х. Юсифзаде.

Он отметил, что общий объем нефтедобычи в стране по сравнению с 1997 г. увеличился в 5,6 раза, а добыча газа по сравнению с 2004 г. возросла в 5,2 раза.

Х. Юсифзаде также сообщил, что с начала экспортных операций и по состоянию на 1 марта 2011 г. из Азербайджана было экспортировано по нефтепроводам Баку–Джейхан 150 млн т нефти, Баку–Супса – 55 млн т, Баку–Новороссийск – более 33 млн т, по железной дороге – 17,7 млн т.

Общий объем экспорта азербайджанского газа составил 22,2 млрд м3, из них более 17,5 млрд м3 экспортировано по газопроводу Баку–Тбилиси–Эрзерум, 1,1 млрд м3 – в Иран, 3,6 млрд м3 – в Россию.

Вице-президент ГНКАР отметил, что компания в настоящее время возобновила поисково-разведочное бурение на старых месторождениях Булла-Дениз и Аляты-Дениз.

«На месторождении Булла-Дениз осуществляется бурение поисково-разведочной скважины глубиной 6,4 тыс. м, на месторождении Аляты-Дениз – скважины глубиной 4,8 тыс. м», – сказал Х. Юсифзаде.

В перспективных планах ГНКАР – доразведка и разработка структур месторождений Карабах и Аршафи, а также разработка структур Бабек, Асиман-Шафаг, Апшерон, Зафар-Машал.

При этом Х. Юсифзаде напомнил, что на структуре Апшерон французская Total уже приступила к бурению разведочной скважины глубиной 7,2 тыс. м.

В числе других реализуемых ГНКАР проектов – строительство нового нефтехимического и нефтеперерабатывающего комплекса в Карадагском районе и судостроительного завода.

«Кроме того, компания расширяет собственную сеть АЗС в других странах. Так, большая сеть АЗС уже существует в Грузии. В Украине в качестве пилотного проекта были приобретены 20 АЗС, и рассматривается вопрос инвестирования в нефтеперерабатывающую сферу этой страны. Аналогичные работы ведутся и в Румынии», – сказал он.

Государственная нефтяная компания Азербайджанской Республики (ГНКАР), созданная распоряжением президента страны на основе госконцерна «Азеркимья», является одной из крупнейших нефтяных компаний в мире.

ГНКАР ведет добычу на 57 нефтяных месторождениях, 18 из которых находятся азербайджанском секторе Каспийского моря. Компания владеет двумя НПЗ на территории республики («Азернефтяг» и Бакинским НПЗ им. Г. Алиева), в составе альянса SOCAR-Turcas владеет контрольным пакетом (51%) акций турецкого холдинга Petkim (с 2007 г.), долями в трубопроводе Баку–Тбилиси–Джейхан (25%), блоке месторождений Азери–Чираг–Гюнешли (10%).

ГНКАР также управляет сетью АЗС в Азербайджане и Грузии, открыла 6 заправок в Украине, планирует выйти на розничный рынок Румынии.

Завтра, 16 апреля, в присутствии министра промышленности и рудников, депутатов меджлиса и руководителей промышленных предприятий страны состоится презентация автомобиля «Дена», который представляет собой самую последнюю модель легкового автомобиля с национальной торговой маркой, сообщает агентство ИРНА.

Названный автомобиль в полном объеме спроектирован иранскими специалистами компании «Иран ходроу» на основе самых передовых технологий. Он должен стать предметом гордости для каждого иранца.

Автомобиль «Дена» отвечает всем европейским стандартам безопасности и защиты окружающей среды. На внутренний и международный рынки он поступит в 2012 году.

В 2012 году планируется выпустить 35 тыс. автомобилей «Дена», в 2013 году – 80 тыс. и в 2014 и 2015 гг. – по 100 тыс. автомобилей. В зависимости от ситуации на рынке количество выпускаемых автомобилей может быть увеличено.

Кроме того, около 15 тыс. автомобилей «Дена» ежегодно будут поставляться на экспорт, в основном на рынки стран СНГ, России, Турции, стран Восточной Европы, зоны Персидского залива, Африки, Юго-Восточной Азии и др.

Автомобиль «Дена» – это будущее иранского автопрома. Он может продаваться Ираном в любой точке земного шара или производиться на зарубежных заводах компании «Иран ходроу» без каких-либо ограничений.

При выборе названия учитывалось пожелание президента Ахмадинежада, который говорил, что иранские автомобили в отличие от зарубежных должны иметь наименования, которые ассоциировались бы у покупателей с Ираном и иранской продукцией. Дена – это горная вершина высотой 4448 м, расположенная в 35 км к северо-западу от города Ясудж, административного центра провинции Кохгилуйе и Бойерахмед. Такое же наименование имеет шахрестан, в котором находится названная вершина. «Дена», таким образом, символизирует прочность, основательность и величие.

Кабинет министров Ирана на своем заседании в воскресенье, 17 апреля, утвердил решение о слиянии 4 министерств в два новых, сообщает агентство ИСНА.

На названном заседании приняты общие положения, касающиеся слияния министерств промышленности и торговли, а также министерств дорог и транспорта и жилищного и городского строительства.

Данные об обязанностях и организационной структуре новых министерств будут опубликованы в ближайшее время.

По имеющимся сведениям, новое министерство дорог и строительства возглавит Али Никзад. По поводу руководителя министерства, которое будет образовано после слияния министерств промышленности и торговли, решение будет принято позже. На сегодня министерство торговли возглавляет Мехди Газанфари, а министерство промышленности и рудников – Али Акбар Мехрабиян.

Генеральный директор Иранской компании газохранилищ Масуд Самиванд заявил, что зарубежные компании проявляют заинтересованность в сотрудничестве с Ираном и в рамках проходящей в Тегеране 16-ой Международной выставки «Нефть, газ и нефтехимия» с некоторыми из них подписаны соглашения, сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

Масуд Самиванд отметил, что в воскресенье, 16 апреля, подписаны соглашения с тремя компаниями из России, Украины и Германии, с которыми ранее Иранская компания газохранилищ вела переговоры о сотрудничестве в области обмена технологиями по хранению газа и производства соответствующего оборудования.

Масуд Самиванд подчеркнул, что на названной выставке прилагаются усилия к проведению переговоров и с другими компаниями, обладающими технологиями по хранению газа.

По словам Масуда Самиванда, Иранская компания газохранилищ за три года своей деятельности сумела многого достигнуть. К числу ее важнейших достижений относится строительство газохранилища «Сарадже» в провинции Кум. Оно является первым газохранилищем природного газа в Иране и на всем Ближнем и Среднем Востоке, и его ввод в эксплуатацию состоится в течение ближайшего месяца.

Говоря о 16-ой выставке «Нефть, газ и нефтехимия», Масуд Самиванд отметил, что число зарубежных компаний, участвующих в выставке, выросло по сравнению с предыдущими выставками, и это свидетельствует о том, что санкции – это всего лишь лозунг.

Иранский завод "Iran Khodro" сообщил о завершении разработок нового автомобиля представительского класса, получившего название "Dena". Новая машина считается гордостью автопрома Исламской республики.

Представляя новый автомобиль, министр промышленности Ирана Али Акбар Мехрабиан сказал, что "Дена" соответствует самым высоким стандартам безопасности. К концу года "Дена" должна заменить "Саманд", передает PressTV.

По словам главы компании "Иран Ходро" Джавада Наджмеддина, Иран экспортирует автомобили в тридцать государств, и в прошлом году экспорт составил 40.000 машин. Иранские Машины поставляются, в частности, в Россию, Украину, Сирию, Ирак, Турцию и Египет.

Седан "Дена" оснащен мотором иранского производства, мощностью 113 лошадиных сил и с расходом топлива 7,2 л на 100 км. В настоящее время выпускаются только модели с ручной коробкой передач, но в будущем планируется создание "Дены" с автоматической коробкой.

Заместитель министра нефти, генеральный директор Иранской национальной газовой компании Джавад Оуджи на первом общенациональном конгрессе «Перспективы развития нефтяной промышленности до 2025 года» заявил, что на сегодня в Иране 875 городов и около 10 тыс. селений обеспечены газоснабжением, сообщает агентство ИРНА.

По словам Дж.Оуджи, согласно решениям, принятым в провинциях в ходе выездных заседаний правительства, газ должны получить жители 14 тыс. населенных пунктов в сельской местности. На данный момент газоснабжением уже обеспечены 5,3 тыс. населенных пунктов из названного количества.

Дж.Оуджи сообщил, что в текущем году для прокладки новых газопроводов потребуются кредиты в размере 4 трлн. туманов (около 4 млрд. долларов).

Заместитель министра нефти сообщил, что в прошлом году был установлен новый рекорд в области экспортных поставок иранского газа. За указанный период в общей сложности было экспортировано 8,5 млрд. куб. м газа (по 24 млн. куб. м в сутки), и вырученные средства были израсходованы на строительство новых газопроводов и газоочистительных заводов.

В настоящее время Иранская национальная газовая компания имеет в своем распоряжении 13 газоочистительных заводов, на которых ежесуточно перерабатывается около 450 млн. куб. м природного газа.

Дж.Оуджи отметил, что к концу выполнения 4-ой пятилетней программы развития страны (к 2010 году) протяженность газопроводов высокого давления составляла 33 тыс. км, и на этих газопроводах построено 68 компрессорных станций. Общая протяженность газораспределительных сетей страны составляет 190 тыс. км.

В 2010 году газом пользовались около 16,8 млн. иранских семей.

Сегодня, 18 апреля, на третий день 16-ой Международный выставки «Нефть, газ и нефтехимия» открылся общенациональный конгресс «Перспективы развития нефтяной промышленности до 2025 года», на котором присутствовали председатель меджлиса Али Лариджани, министр нефти Сейед Масуд Мирказеми, руководители министерства нефти и депутаты меджлиса, сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

К числу основных тем конгресса относится совершенствование законодательной базы с целью проведения политики по развитию нефтегазового комплекса страны, активное проведение геологической разведки на нефть и газ с целью дальнейшего наращивания производственного потенциала, обеспечения социально-экономического развития страны и укрепления ее безопасности, новые пути привлечения инвестиций в нефтегазовую промышленность и проведение научных исследований с целью выполнения задач, поставленных перед нефтегазовой промышленностью на период до 2025 года.

16-ая Международная выставка «Нефть, газ и нефтехимия» будет открыта для посетителей до 19 апреля включительно.

Заместитель директора Организации по производству и переработке сахарного тростника провинции Хузестан Амили сообщил, что в провинции Хузестан завершился сбор урожая сахарного тростника и в итоге произведено 3 млн. 570 тыс. т названной продукции, сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

По словам Амили, сбор сахарного тростника осуществлялся с конца октября прошлого года по конец марта этого года, и упомянутое количество данной продукции было получено с 44 тыс. 670 га сельхозугодий провинции.

Амили подчеркнул, что урожай сахарного тростника вырос в два раза по сравнению с прошлогодним сезоном.

Из собранного в текущем году сахарного тростника произведено 362 тыс. т сахара, который поступил в распоряжение Организации развития торговли провинции Хузестан для дальнейшей его продажи как в Хузестане, так и в других провинциях.

На сегодня Организация по производству и переработке сахарного тростника провинции Хузестан имеет в своем распоряжении 6 сахарных заводов и является крупнейшим производителем сахара в Иране.

Директор Организации развития и модернизации промышленности Маджид Хедаят в специальном телеинтервью 2-ому каналу иранского телевидения в субботу вечером заявил, что в текущем году будут сняты с производства некоторые модели автомобилей, в том числе «Пежо Роа» и пикап «Пейкан», сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

Маджид Хедаят отметил, что в прошлом году увеличилось число моделей, которые оснащаются подушками безопасности и антиблокировочной системой тормозов, и в текущем году подобные работы будут продолжены.

Маджид Хедаят сообщил, что в проектировании и производстве новых автомобилей в ходе выполнения 5-ой пятилетней программы развития страны (2011-2015 гг.) активное участие примет частный сектор и его ресурсы, прежде всего, будут задействованы при создании третьего центра автомобилестроения в провинции Исфаган.

Директор департамента машиностроения министерства промышленности и рудников Мохсен Салехиния сообщил, что одновременно с увеличением количества выпускаемых автомобилей будет повышаться качество продукции. В настоящее время создаются новые базовые платформы автомобилей с целью снижения себестоимости продукции и более полного удовлетворения спроса потребителей.

По словам Мохсена Салехиния, с 2012 года в Иране будут выпускаться автомобили, соответствующие экологическому стандарту «Евро-4».

Заместитель генерального директора компании «Иран ходроу» по вопросам проектирования и развития Нима Мослех в свою очередь заявил, что новый иранский автомобиль «Дена» полностью соответствует принятым стандартам.

Одна из важных особенностей автомобиля «Дена» состоит в том, что он полностью спроектирован и подготовлен к производству иранскими инженерами. Промышленное производство и продажи нового автомобиля также будут осуществляться отечественными специалистами.

Нима Мослех отметил, что в Иране имеются все возможности для производства автомобилей с дизельными двигателями и такие автомобили иранского производства могут поступить на рынок уже в будущем году в случае поставок качественного дизельного топлива.

Автомобили с дизельными двигателями меньше загрязняют окружающую среду и на 30% меньше потребляют топлива по сравнению с бензиновыми аналогами.

Министерство внутренних дел Ирана в воскресенье объявило о назначении даты выборов в парламент Ирана на 2 марта 2012 года, сообщает агентство Франс Пресс со ссылкой на государственное телевидение.

"Выборы в законодательное собрание пройдут 12 эсфанда (12 месяц по иранскому солнечному календарю, начинается 20 февраля)", - объявил министр внутренних дел Мостафа Мохаммад-Наджар.

Спикером парламента Исламской республики является Али Лариджани.

Двести девяносто депутатов парламента избираются сроком на четыре года

Таджикистан для того, чтобы разрушить монополию в области поставок горюче-смазочных материалов (ГСМ), должен активнее сотрудничать с Ираном и другими странами, сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

Директор Центра стратегических исследований при президенте Таджикистана Сухроб Шарипов в этой связи заявил, что около 90% нефтепродуктов Таджикистан импортирует из России и это приводит к негативным социальным последствиям.

В настоящее время правительство Таджикистана готовит ряд мер с целью ликвидации монополии в области импорта ГСМ.

По словам Сухроба Шарипова, вслед за подорожанием ГСМ на мировых рынках Россия также повысила цены на данную продукцию, и в настоящее время российский Газпром продает бензин в Таджикистане по цене в 1 доллар 12 центов за 1 литр, а повышение стоимости российских ГСМ ведет к удорожанию различной продукции в Таджикистане, в том числе и продовольствия.

Национальная и религиозная специфика страны нашла свое отражение в разных сферах жизни Ирана. В том числе и в создании вооруженных сил.

Вооруженные силы Исламской Республики Иран (ИРИ) являются крупнейшими по численности на Ближнем и Среднем Востоке. Они обладают опытом ведения боевых действий, полученным в ходе ирано-иракской войны (1980–1988 гг.). В основе их создания лежат военно-политические цели исламского руководства Ирана, а также экономические возможности, национальная и религиозная специфика страны.

Структура вооруженных сил.

Особенностью организационной структуры вооруженных сил Ирана является наличие в их составе двух независимых компонентов: регулярных вооруженных формирований — Армии и Корпуса стражей исламской революции (КСИР). В каждом из этих компонентов имеются собственные сухопутные войска, военно-воздушные и военно-морские силы (ВВС и ВМС) с соответствующей системой органов управления как в мирное, так и в военное время.

В состав КСИР входит также структура, выполняющая стратегические разведывательно-диверсионные функции, — силы специального назначения (ССН) «Кодс».

В вооруженные силы ИРИ представляется правомерным включить также Силы охраны правопорядка (СОП), в мирное время подчиняющиеся министру внутренних дел, в военное – Генеральному штабу ВС.

Кроме этого, военная доктрина предусматривает создание «Исламской армии 20 миллионов», своеобразного народного ополчения под эгидой ксировской структуры – Сил сопротивления «басидж» (ССБ) или сокращенно – «басиджа» (басидж» - мобилизация – на яз. фарси).

Кто есть кто

В соответствии со ст. 110 Конституции Исламской Республики Иран, Верховным главнокомандующим всеми вооруженными силами страны является Духовный лидер нации, который обладает практически неограниченными полномочиями во всех военных и военно-политических вопросах .

Духовный лидер правомочен объявлять войну, мир и всеобщую мобилизацию. Он осуществляет назначение, смещение и принятие отставки начальника генерального штаба ВС, главнокомандующих КСИР, Армии, командующих видами этих компонентов ВС, командующего СОП.

Духовному лидеру подчиняется Высший совет национальной безопасности (ВСНБ) — важнейший консультативный орган по вопросам безопасности государства, обороны, стратегического планирования и координации деятельности правительства в различных областях. В задачи ВСНБ входит выработка оборонной политики и политики по обеспечению безопасности государства в рамках генеральной линии, определяемой духовным лидером ИРИ. Кроме того, этот орган согласует военную, политическую, экономическую, социальную, информационную и культурную деятельность в стране с интересами обеспечения безопасности государства.

Верховный главнокомандующий руководит вооруженными силами Ирана через генеральный штаб ВС ИРИ, который осуществляет административное и оперативное управление ВС в мирное и военное время через объединенные штабы Армии и КСИР, штабы видов ВС, штаб СОП и соответствующие территориальные органы, которые в каждой из структур имеют свои наименование, предназначение, состав, функции и задачи.

Генштаб является высшим, центральным органом управления всех компонентов и видов ВС страны.

Министерство обороны и поддержки вооруженных сил не имеет непосредственного отношения к боевой деятельности войск. Оно отвечает за следующие вопросы: военное строительство, разработку военного бюджета, контроль за текущим финансированием, военные НИОКР, функционирование Организации оборонной промышленности, плановые закупки вооружений и военной техники (в том числе за рубежом) для всех видов ВС ИРИ.

Численность совокупных регулярных вооруженных сил Ирана составляет, по различным данным, от 540 до 900 тыс. человек, из которых от 450 до 670 тыс. насчитывается в сухопутных войсках (армии и КСИР), почти от 70 до 100 тыс. – в ВВС, от 35 до 45 тыс. – в ВМС, а также около 135 тыс. – в ССБ и более 15 тыс. — в ССН «Кодс». Разброс данных объясняется практически абсолютной закрытостью в Исламской Республике Иран темы, касающейся вооруженных сил. Различные неиранские источники приводят неоднозначные сведения о численном и боевом составе иранских ВС, а также о количестве вооружений и боевой техники .

В целом (по разным оценкам) ВС ИРИ имеют от 150 до 300 пусковых установок тактических, оперативно-тактических и противокорабельных ракет; от 1,5 до 3 тыс. танков; от 1,8 до 3,2 тыс. орудий полевой артиллерии; от 250 до 900 реактивных систем залпового огня; от 260 до 306 самолетов боевой авиации; от 300 до 375 ударных вертолетов; около 200 пусковых установок зенитных управляемых ракет; 1,5 тыс. орудий зенитной артиллерии; 26 надводных боевых кораблей, 3 подводные лодки, 170 боевых катеров (ракетных, торпедных и артиллерийских), более 200 противокорабельных ракет на кораблях и катерах.

Боевая подготовка

Что касается личного состава, то военное руководство ИРИ в последние годы предпринимает шаги для повышения боевой выучки солдат и офицеров. Военные наблюдатели отмечают, что иранское командование сделало акцент в боевой подготовке на отработке вопросов взаимодействия различных подразделений, частей, родов войск и видов ВС, а также Сил сопротивления «басидж» и Сил охраны правопорядка. Причем одно из ведущих мест в боевой подготовке занимает отработка действий личного состава в условиях партизанской войны при оккупации территории страны противником, обладающим высокотехнологичным оружием. По-прежнему важнейшей составляющей боевой подготовки войск является морально-психологическая и идеологическая (религиозная) подготовка, которая в определенной степени должна компенсировать недостатки военной выучки.

Немаловажный момент состоит в том, что КСИР в начале своей более чем 30-летней истории представлял собой иррегулярные вооруженные формирования милиционного плана с независимой от армии системой управления. Однако уже в первые месяцы ирано-иракской войны вскрылись большие потенциальные политические, военные и силовые возможности КСИР, наметились пути превращения корпуса в основную силу в системе регулярных вооруженных формирований ИРИ. Сегодня КСИР превратился в мощную многофункциональную структуру иранского государства, по некоторым аспектам превосходящую Армию. На протяжении послевоенных лет шел процесс постепенного слияния двух компонентов ВС ИРИ. Были созданы единое для Армии и КСИР министерство обороны и поддержки вооруженных сил, единый генеральный штаб. Но они пока сохраняют свою самостоятельность.

После прихода на президентский пост воспитанника КСИР Махмуда Ахмадинежада стала появляться информация о том, что в высшем руководстве страны приняли или планируют принять решение о слиянии двух компонентов ВС ИРИ в единую структуру, причем при верховенстве КСИР.

Военная техника

С вооружением и боевой техникой дело обстоит сложнее. Подавляющее большинство иранского вооружения было произведено в 60–70-х гг. прошлого века. Есть даже «музейные экспонаты» – 40–50-х гг., в частности некоторые корабли и артиллерийские системы. Боевая авиация представлена устаревшими американскими самолетами F-4, F-5, французскими «миражами» F-1, китайскими F-7, а также советскими самолетами Су-24 и Су-25. Относительно новыми образцами можно считать российские МиГ-29 и в какой-то степени американские F-14. Однако Military Balance полагает, что только 60 % самолетов американского производства и 80 % российского и китайского производства находятся в состоянии, готовом к эксплуатации.

Вооружение и боевая техника, производимые иранским оборонно-промышленным комплексом, хотя «физически» и новые, но по своим конструкторским особенностям являются или лицензионными, или калькой с устаревших иностранных образцов. Как правило, военная техника, которая сходит с конвейера на предприятиях ВПК ИРИ, не относится к категории высоких технологий. Наиболее современным видом вооружений представляется ракетное оружие, производимое в самом Иране.

Ракетная программа Ирана: свои и чужие

Иранские ракеты сегодня — главная ударная сила вооруженных сил ИРИ, которая способна ответить на возможные военные решения США и Израиля в отношении иранской ядерной программы.

По мнению специалиста по вооруженным силам стран Ближнего и Среднего Востока Дана Ашкелонского, Иран рассматривает ракетное оружие как важнейший компонент своей программы создания неконвенционного оружия, который реально позволит ему создать угрозу своим существующим и потенциальным противникам, и тратит весомую часть своего военного бюджета на его развитие. Так, уже в середине 1990-х гг., когда страна только оправилась от потрясений, обусловленных восьмилетней войной с Ираком, ИРИ по числу оперативно-тактических ракет значительно превосходила многие государства Ближнего и Среднего Востока .

Однако на этом пути у Ирана возникали значительные трудности. В ИРИ не было ни научно-исследовательских традиций, ни национальной научной школы, ни многолетнего опыта, что необходимо для создания высокотехнологического фундамента. А ведь именно на его основе можно разработать сложнейшие виды новейших вооружений и боевой техники, сопоставимые с российскими, американскими или западноевропейскими. Поэтому основная методика функционирования иранского ОПК заключается в большой степени в воспроизводстве иностранных образцов оружия.

Исходя из общей ситуации в иранских научно-исследовательских и опытно-конструкторских работах (НИОКР), Тегеран отдает приоритет клонированию, иногда – модернизации и подгонке под иранские нужды северокорейской, пакистанской, китайской, российской и американской продукции. Недаром российские и иностранные специалисты по вооружению и боевой технике практически в каждом новом образце иранского вооружения, демонстрируемом на военных учениях, находят иностранные аналоги. «Первоисточники» Иран получает путем различных схем закупок, а также через разведку. Большое значение имеют двусторонние военно-технические связи, в частности с Северной Кореей.

Несмотря на объективные трудности, политическому руководству ИРИ удалось создать в стране военно-научную инфраструктуру. Современный Иран располагает большим числом научно-исследовательских и опытно-конструкторских учреждений и центров, где разрабатываются новые образцы боевой и вспомогательной техники. В целом оборонно-промышленный комплекс Ирана, в том числе и его ракетостроительная составляющая, считается одним из наиболее крупных и развитых на Ближнем и Среднем Востоке, хотя и уступает по своим возможностям ОПК Израиля, Турции и, отчасти, Пакистана.

Согласно опубликованным на сайте War Online данных, в Иране действуют семь основных и 16 более мелких КБ и предприятий, специализирующихся на НИОКР в ракетной технике.

Структура контроля

Руководство большинством отраслей военной промышленности осуществляет министерство обороны и поддержки вооруженных сил (МОПВС), но наиболее важные программы – ракетная, изготовление других видов ОМУ, производство танков – находятся под контролем Корпуса стражей исламской революции. Главным координирующим органом иранского ОПК является Комиссия по научно-техническим исследованиям при президенте ИРИ, которая вырабатывает согласованные с заинтересованными ведомствами предложения по развитию военного производства. Крупнейшая структура ОПК - Организация оборонной промышленности, подчиняющаяся МОПВС и состоящая из ряда промышленных групп и компаний, специализирующихся на выпуске конкретных видов военной продукции. Разработкой и производством различных видов ракетного оружия занимается Организация аэрокосмической промышленности. В нее входят предприятия по производству противотанкового вооружения, средств ПВО, ракетного оружия ВМС, тактических (ТР) и оперативно-тактических ракет (ОТР), космических систем, средств телеметрии и радиолокации.

Важным моментом, свидетельствующим об особой роли КСИР в системе военной промышленности и вооруженных сил ИРИ, служит тот факт, что ракетостроение и главная ударная сила Ирана – ракетные войска — долгое время входили в состав этого корпуса. Однако сейчас статус этих войск еще более повышен. Теперь ракетные войска подчиняются непосредственно Верховному главнокомандующему (ВГК), то есть – Духовному лидеру Исламской Республики Иран.

Одним из направлений деятельности иранской ракетной отрасли является разработка и производство тактических (ТР) и оперативно-тактических ракет (ОТР), а также баллистических ракет средней дальности (БРСД). К настоящему времени созданы и производятся ТР и ОТР WS-1 (дальность стрельбы до 80 км), «Назеат» различных модификаций (дальность до 150 км), CSS-8 (дальность до 180 км), «Зелзал», а также другие типы оперативно-тактических ракет с дальностью стрельбы до 300 км. И совсем недавно, 21 сентября 2010 г., поступило сообщение, что КСИР получил на вооружение первую партию ракет нового поколения «Фатех-110» класса «земля-земля». Эти твердотопливные ракеты оснащены новой системой наведения и предназначены для уничтожения наземных целей. Максимальная дальность полета ракет составляет 195 км. Министр обороны ИРИ Ахмад Вахиди заявил, что уже разрабатывается усовершенствованный вариант ракет «Фатех-110» .

Тактические и оперативно-тактические ракеты, созданные в ИРИ, не могут быть использованы в качестве носителей ядерного оружия , но способны поражать морские цели в зоне Персидского и Оманского заливов, что в кризисной ситуации может поставить под угрозу транспортировку нефти из этого региона.

Приоритеты иранского ракетостроения

Главным направлением иранского ракетостроения в настоящее время являются научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по программе «Шахаб», которая наиболее детально проанализирована в работе американского аналитика Энтони Кордесмана.

Разработанная в СССР управляемая ракета Р-14Э (по классификации НАТО - SCUD-B) и ее модернизированные аналоги (прежде всего северокорейские) в ряде стран до сих пор служат базой для технологических разработок в области строительства баллистических ракет. Следует отметить, что советская SCUD и ее северокорейские «дочки» и «внучки» стали трамплином для развития иранских ракетных технологий и ракетостроения в целом. Причем ракета SCUD и ее модификации нашли широкое применение со стороны ИРИ уже в последние годы ирано-иракской войны (1980 -1988 гг.).

По имеющимся данным, в 2006 г. Иран имел в своем арсенале от 300 до 750 единиц «Шахаб-1» (вариант SCUD-B) и «Шахаб-2» (вариант SCUD-С) .

«Шахаб-3» - это новый этап в развитии иранского ракетостроения, так как ее ракета более мощная, чем предыдущие версии «Шахаб». Конструкция «Шахаб-3» базируется на северокорейских ракетах «No Dong-1/A» и «No Dong-1/B». Некоторые аналитики полагают, что северокорейские ракеты были разработаны и модернизированы при иранской финансовой поддержке.

К испытаниям ракеты «Шехаб-3», которые осложнялись несовершенством собственной системы наведения, Иран приступил в 1998 г. параллельно с разработкой ракеты «Шехаб-4». Первый успешный запуск «Шехаб-3», на которой был установлен новый северокорейский двигатель, состоялся в июле 2000 г.. А летом 2001 г. Тегеран объявил о начале производства ракет этого типа. Правда, в действительности выпуск «Шехаб-3» иранцы смогли наладить только в конце 2003 г. при активной помощи таких китайских компаний, как Tai’an Foreign Trade General Corporation и China North Industries Corporation. Однако уже 22 сентября 2003 г. ракеты «Шехаб-3», смонтированные на мобильных пусковых установках, были показаны на военном параде в Тегеране.

К августу 2004 г. иранские специалисты смогли уменьшить размер головной части ракеты «Шехаб-3» и модернизировать ее двигательную установку. Предполагается, что данный вариант ракеты имеет дальность полета порядка 2 тыс. км с 700-килограммовой головной частью.

Помимо этого существует твердотопливный вариант ракеты «Шехаб-3D» (IRIS). По мнению некоторых специалистов, именно на ее базе разрабатывается ракета-носитель для вывода на орбиту космических спутников и планируется создание ракет «Шехаб-5» и «Шехаб-6» с дальностью стрельбы 3 тыс. км и 5–6 тыс. км соответственно (программа разработки ракет «Шехаб-4» с дальностью 2,2–3 тыс. км была прекращена или приостановлена в октябре 2003 г. по политическим причинам).

Испытания и запуски

В сентябре 2006 г. поступило неподтвержденное сообщение, что Иран обладает более чем 30 ракетами «Шехаб-3» и 10 предназначенными для них мобильными пусковыми установками. А 23 ноября иранцы запускали ракеты «Шехаб-3» на крупных военных учениях. Предположительно, это была версия «Шехаб-3» с дальностью полета 1,9 тыс. км, оснащенная, согласно обнародованной в ИРИ информации, кассетными бомбами. К 2008 г. иранские конструкторы смогли увеличить вес головной части ракет класса «Шехаб-3» до 1,3 т при дальности стрельбы порядка 2 тыс. км.

В 2008 г. мировые СМИ заявили о двух суборбитальных летных испытаниях иранских ракет. 4 февраля состоялось испытание ракеты «Кавешгяр-1» («Исследователь-1»). 26 ноября в СМИ появились сообщения, что Иран осуществил запуск в космос ракеты «Кавешгяр-2» («Исследователь-2»). Обе ракеты, по данным СМИ, достигли высоты в 200-250 км над поверхностью Земли, и через 40 мин. их головные части спустилась на Землю при помощи парашютов. Однако некоторые специалисты считают, что иранцам все же удалось вывести на околоземные орбиты макеты спутников (то есть изделий без специальной аппаратуры, но подающих радиосигналы). По некоторым данным этими ракетами, предположительно, были модернизированный «Шахаб-3S» (с индексом S, вполне допустимо - satellite), хотя, конечно, не исключается, что здесь «замешан» и «Шахаб-4» . Но вероятнее всего, «Шахаб-3S» была именно той ракетой, которая совершила суборбитальные полеты 4 февраля и 26 ноября 2008 г. под наименованиями - «Кавешгяр-1» и «Кавешгяр-2».

3 февраля 2009 г. к 30-летию исламской революции иранские специалисты уже вывели на орбиту первый спутник собственного производства «Омид» («Надежда») с помощью иранской же ракеты-носителя «Сафир» («Посланник»). Первый национальный космический аппарат был выведен на низкую околоземную орбиту с перигеем 250 км, апогеем около 450 ка, и безопасно сведен с нее 25 апреля 2009 г.. Масса спутника составляла 27 кг .

3 февраля 2010 г. Иран осуществил запуск ракетоносителя «Кавешгяр-3» с экспериментальной капсулой, в которой находились живые существа: мышь, черепаха и черви. Более того, президент Ирана Махмуд Ахмадинежад заявил, что в 2017 г. Исламская Республика планирует отправить на орбиту первого космонавта. Ранее глава космического агентства ИРИ Реза Такипур заявлял, что запуск первого иранского космонавта запланирован до 2021 г.

О степени надежности

Таким образом, в настоящее время Иран обладает ракетами с дальностью полета до 2 – 2,3 тыс. км и реальным потенциалом создать ракетоносители, способные покрывать расстояния до 6 тыс. км. Однако здесь возникают вопросы следующего плана. Во-первых, о надежности уже имеющихся ракет. Как свидетельствует советский и российский опыт, до принятия ракеты на вооружение она проходит длительный путь испытаний в различных условиях. Испытательный цикл длится годами и включает до 10-15 летных испытаний в год. Как мы видим из вышеприведенных данных, иранские ракеты всевозможных модификаций не подвергались подобным испытаниям. Это свидетельствует о том, что надежность имеющихся в наличии у ИРИ ракет не может отвечать необходимым требованиям, что, безусловно, может сказаться при их боевом применении и привести к нежелательным последствиям.

Второй вопрос – о реальности заявленной дальности стрельбы ракет. Многие версии «Шахаб», по иранским данным, обладают дальностью более 1,5 тыс. км. Но как проверялись эти характеристики? Напомним, расстояние между северо-западной и юго-восточной точками иранской территории составляет немногим более 2 тыс. км. Если принять во внимание, что ракетные полигоны не находятся у самых границ, то в Иране нет возможности в полной мере проводить реальные пуски ракет на подобные расстояния без угрозы нарушения границ сопредельных государств.

В СМИ были опубликованы данные, полученные на основе фотографий, сделанных разведывательным спутником QuickBird. По словам экспертов Массачусетского технологического института, входящих в действующую при институте рабочую группу Science, Technology and Global Security, на этих снимках зафиксированы монтажно-испытательный корпус и технические позиции для обслуживания баллистических ракет большой дальности. Группа объектов расположена в 230 км юго-западнее Тегерана. То есть практически в центре страны .

Другой основной полигон иранских ракетных войск расположен недалеко от Исфагана (тоже практически в центре страны).

Кроме того, нет сведений, что иранские власти официально объявляли определенные площади акваторий Индийского океана закрытыми для судоходства в связи с предстоящими пусками ракет в эти «квадраты». Следует, однако, отметить, что в последние несколько лет во время многочисленных учений ВМС ИРИ иранские власти перекрывали определенные площади акваторий Оманского залива и Аравийского моря. Вполне вероятно, что это делалось для ракетных стрельб с территории Ирана. Причем показательно, что площади запретных зон на акваториях год от года уменьшались, причем в несколько раз. Это может свидетельствовать о том, что точность пусков ракет увеличивается, а их КВО уменьшается.

С другой стороны, максимальную дальность вполне возможно получить путем математических расчетов в ходе летных испытаний без полного выгорания ракетного топлива. Но это будут лишь ориентировочные данные. Без полномасштабных испытаний с многократными реальными запусками на максимальную (предельную) дальность нельзя говорить о готовности ракеты надежно выполнять предназначенные ей функции.

Из приведенных выше данных вполне корректно сделать вывод, что, несмотря на все трудности и недостатки, потенциал ракетостроения в Иране высок. Причем Тегеран успешно шаг за шагом превращает этот потенциал в реальную боевую мощь.

Реалии и перспективы

В своем портфеле иранские ракетчики имеют многочисленные варианты перспективных ракетных систем, которые, если не сегодня, то в ближайшие пять-семь - десять лет, могут стать реальной основой для создания на первом этапе современных баллистических ракет средней дальности (по своим возможностям приближающихся с МБР), а затем и собственно межконтинентальных баллистических ракет. Один лишь штрих – вывод спутника на орбиту – это уже огромный шаг в направлении создания стратегических ракет.

Но это перспективы. Если же сравнивать их с имеющимся потенциалом и открывающимися возможностями, то на сегодня Иран оснащен ракетами довольно скромно (хотя и достаточно продуманно).

Так, Центральное ракетное командование, подчиненное непосредственно Верховному главнокомандующему – Духовному лидеру страны – объединяет пять ракетных бригад.

• Две бригады БРСД «Шахаб-3D» и «Шахаб-3М» (дальность стрельбы -1300 км) – 32 пусковых установки.

• Две бригады оперативно-тактических ракет «Шахаб-1» (дальность стрельбы – 285-330 км), «Шахаб-2» (дальность стрельбы – 500-700 км) - 64 пусковых установки.

• Одна бригада тактических ракет.

Примечательно, что ракетные войска имеют только мобильные пусковые установки, что существенно повышает их живучесть - на значительной территории огромной дуги северо-запада, запада и юго-запада Ирана, от Иранского Курдистана до Ормузского пролива созданы позиционные районы ракетных технических баз, со складами, запасами горюче-смазочных материалов и ракетного топлива, своей инфраструктурой, развитой системой коммуникаций между ними.

Ракетные комплексы, находящиеся на боевом дежурстве, постоянно меняют свое месторасположение. Как правило, пусковые установки, замаскированные под обычные автомобильные фуры, сопровождают по две так же замаскированные транспортно-заряжающие машины (ТЗМ) с двумя ракетами каждая. То есть, боекомплект каждой ПУ составляет пять ракет. Ракеты на жидком топливе перемещаются невдалеке от нейтрализационных и заправочных машин.

Кроме ракетных войск, подчиненных непосредственно Верховному главнокомандующему, в вооруженных силах ИРИ ракетные части тактических ракет находятся также в Армии (шесть ракетных дивизионов) и в КСИР (восемь ракетных дивизионов).

Таким образом, анализ ситуации в иранском ракетостроении и в ракетных войсках свидетельствует, что военно-политическому руководству ИРИ удалось сформировать многообразный широкомасштабный арсенал тактических, оперативно-тактических ракет и, главное, баллистических ракет средней дальности. Иранские ракетные вооружения уже сегодня стали реальным фактором в геополитических сценариях, экспертных и академических «мозговых штурмах» по ситуации вокруг Ирана и практических военных расчетах, что, безусловно, оказывает влияние на обстановку вокруг Ирана и в регионе Ближнего и Среднего Востока и соответственно, на развитие мировых процессов в целом.

Владимир Игоревич Сажин

старший научный сотрудник Института Востоковедения РАН, профессор, известный эксперт-востоковед и иранист. Автор многочисленных работ по военно-политическим и внешнеполитическим вопросам, связанным с иранской проблематикой. Часто выступает в российских и зарубежных СМИ.

Глава Общенациональной ассоциации рыболовецких и рыбоводческих кооперативов Ирана Арсалан Касеми в интервью агентству ИРНА заявил, что Иран лидирует в области восстановления запасов осетровых и научно-исследовательский институт «Шахид Дадман» ежегодно тратит значительные средства на восстановление рыбных запасов.

Арсалан Касеми подчеркнул, что Иран в значительно меньшей мере, чем другие прикаспийские страны загрязняет Каспийское море промышленными отходами, что связано, в первую очередь, с тщательным контролем.

По словам Арсалана Касеми, в Иране на процесс добычи и переработки осетровых и продажи икры распространяется монополия государства. Иран несет большие расходы на сохранение запасов этих ценных пород рыбы, однако остальные прикаспийские страны, к сожалению, не ведут подобную работу вместе с Ираном.

На протяжении двух последних лет действует договоренность, достигнутая между странами прикаспийского региона, о запрете вылова осетровых с целью сохранения их запасов, и черная икра в этот период не экспортировалась.

Арсалан Касеми отметил, что к значительному сокращению запасов осетровых в море привели бессистемный лов рыбы в некоторых прикаспийских странах и невнимание с их стороны к своевременному восстановлению этих запасов. Кроме того, запасы осетровых сократились в связи с распространением гребневика в водах Каспия. Из-за него гибнет килька, которая, в свою очередь, служит основным кормом осетровых. Причем все это усугубляется загрязнением Каспийского моря.

Российские мусульмане намерены получить в Москве земельные участки для строительства новых мечетей. Место для резиденции в столице подбирает и председатель находящегося в Уфе Центрального духовного управления мусульман России, верховный муфтий Талгат Таджуддин. О своих планах он рассказал обозревателю «Московских новостей» Елене Супониной. Началась беседа с предложения муфтия изменить государственный герб России.

— Предложение изменить российский герб я направлял Владимиру Владимировичу Путину, а недавно Дмитрию Анатольевичу Медведеву показал, как это может выглядеть (президент во время поездки по Башкирии в феврале побывал в Уфимской соборной мечети и встретился с муфтием Таджуддином. — «МН»). Я изготовил сразу несколько экземпляров эскиза и разослал их также всем нашим главным муфтиям в регионах.

— И что представляет собой ваш эскиз?

— Российский герб — это двуглавый орел. Все три короны этого орла — две на головах и одна посредине, над ними, — увенчаны крестами. Но ведь в России проживает 20 млн мусульман, это 18% населения. Мы — российские мусульмане, мы же не из Саудовской Аравии, не из Ирана, Бухары, Самарканда, не из Африки и не с Луны. Наши предки здесь жили тысячелетиями. По воле Всевышнего мы объединились в государство. А сосед — все равно что брат. Мы — составная часть единого государства. А раз так, то где мусульманин должен носить свой паспорт, на котором этот герб изображен? В левом кармане, конечно, около сердца!

При самодержавии, кстати, мусульмане в армии присягу на Коране давали. Были полковые муллы, имамы. Их назначали духовные управления. Во время войны с Турцией наши предки не считали, что сражаются против мусульман, — они защищали родину, великую Россию. Вспомните героизм башкирских конников в 1812 году, они в атаку первыми ходили. А в 45-м мой дед, например, до Берлина дошел.

В России произошел синтез, какого не было ни в Европе, ни в Америке. У нас встретились Восток и Запад. Ради того, чтобы этот патриотизм не угас у наших детей и внуков, мы нижайше просим внести некоторые изменения в герб нашей общей страны. Просим всего-то, чтобы одна голова орла была увенчана полумесяцем, а другая — православным крестом. А ту корону, что посередине, пусть венчают и полумесяц, и крест. Тогда ни один враг не сможет использовать религиозный фактор во вред единству и целостности нашей отчизны.

— И какой была на это реакция Дмитрия Анатольевича?

— Он внимательно посмотрел и выслушал.

— Может быть, он обрадовался такой идее?

— О, я не столь тонкий психолог, чтобы такие выводы делать.

— Прошлой осенью глава Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин в проповеди по случаю празднования Курбан-байрама сказал, что у русских есть «страх в одно прекрасное утро проснуться в мусульманской стране». Вы тоже так считаете?

— Это были неправильные слова. Никто ничего не боится. Исламофобия в России если и есть, то только из-за того, что на Западе кое-кто использует исламский фактор для нагнетания страха перед экстремизмом и терроризмом.

— Но ведь эти слова произнес муфтий.

— Может, ему нужно еще опыта приобрести, знания жизни. В Башкортостане и Татарстане, например, сейчас 30% смешанных браков. Кто кого боится? Да никто никого! У нас в республике все вперемешку — русское село, рядом башкирское, татарское, чувашское, удмуртское. И так все вместе живем веками. Соседи с удовольствием и на Сабантуй приходят, и на Пасху, в общем, полное взаимопонимание. Мусульман в России немало, но дело не в числе, главное — это все наши, коренные мусульмане.

— Наверное, со временем мусульман в России будет еще больше?

— Конечно. Ведь некоторые уже начали претворять в жизнь принцип Корана, дозволяющий жениться на двух, трех или четырех женщинах.

— Разве можно разрешить многоженство в Российской Федерации?

— Так Бог уже разрешил, в Коране об этом говорится. Чем по сорок любовниц — так лучше четыре законные жены. А то у каждого россиянина почти по сорок. Разве не так?

— У некоторых, наверное, все-таки меньше…

— Ну, у кого-то по четырнадцать, предположим. За Уралом на территории России живет всего 30 млн человек, а то и меньше. Чем китайцы и корейцы будут эти пространства заселять, лучше уж поддержать свое население.

— И все-таки Россия светское государство, законы у нас должны быть едиными и для атеистов, и для религиозных людей разных конфессий.

— Да, светское, но каждый россиянин в душе любит Бога. Почти 75 лет наши народы жили при государственном атеизме. А за последние пятнадцать–двадцать лет в Башкортостане число мечетей выросло с 16 до 1016, в Татарстане — с 15 до 1300. Тысячи православных церквей были построены. Если бы народ не верил в Бога, то эти храмы ни за что не появились бы.

Национальная идея должна быть основана на принципах, которых придерживаются традиционные для России конфессии. Главные божественные заветы одинаковы и для иудея, и для православного, и для мусульманина, и для буддиста: «не убий, не укради, родителей своих почитай». Вот это должно быть основой нашей души, а не кружка пива или бутылка водки.

— Один московский имам не так давно заявил, что из-за нехватки мечетей мусульмане скоро придут молиться в православные храмы.

— Мечетей в России предостаточно. Их стало в двадцать, в тридцать раз больше, чем раньше. Вот в Москве мечетей действительно не хватает. В столице живет более миллиона мусульман, а мечетей всего четыре. Нам еще в президентство Владимира Владимировича Путина предполагалось выделить восемь гектаров земли в Москве. Мы хотели построить на этом участке мечеть на 5 тыс. человек. Но нам не дали этого сделать из-за проволочек со стороны некоторых муфтиев и городской администрации.

— В каком районе вам давали участок?

— На Лужнецкой набережной, напротив Академии наук, от храма Христа Спасителя всего в трех километрах. Сейчас мы снова обратились в мэрию Москвы и попросили выделить нам пять участков. Скоро эти участки дадут. Там мы построим четыре мечети, каждая будет вмещать более тысячи человек. И еще одну на семь тысяч человек.

— А где планируется построить эти мечети?

— Все будет решаться в рабочем порядке. Сначала мы должны представить проекты мечетей и план строительства резиденции. Центральное духовное управление мусульман России работает уже 221 год, а у него нет своей резиденции в Москве. Это ненормально. Поэтому мы просим один из участков на 4–5 гектаров, чтобы можно было построить мечеть на семь тысяч молящихся и резиденцию духовного управления. Насколько я знаю, Русская православная церковь и патриарх Кирилл не против строительства такой резиденции. То же самое ранее говорил и патриарх Алексий II. Ведь мы же придерживаемся традиционного ислама. В мечетях нашего управления нет ни одного имама-экстремиста.

— А почему вообще появляются имамы-экстремисты?

— Их целенаправленно готовят за рубежом и направляют в Россию. И чем больше у нас в стране реальных проблем — бедность в отдельных регионах, безработица — тем легче нашим недоброжелателям подыскать кадры для подрывной деятельности.

— А вы знаете, какие страны или организации занимаются такой деятельностью?

— Не знаю, я же не министр иностранных дел. А если бы и знал, все равно не сказал бы.

— Как же бороться с экстремизмом, который прикрывается религией?

— Пророк Мухаммад, мир ему, говорил так: то, что Всевышний не исправил Кораном, он исправит султаном. То есть иногда надо применять и власть. Вот в Узбекистане власти быстро и жестко с этим справились: сняли с должностей всех, кто получил экстремистское, не соответствующее традиционному исламу религиозное образование за рубежом.

— А разве у нас контроля нет?

— Нет. В годы самодержавия муфтий издавал указ о назначении имама. В полицейском участке уполномоченный по делам религий давал ему справку о том, что он является имамом такой-то общины. И только после этого, обязавшись в своей деятельности и проповедях соблюдать закон, он приступал к делам. То есть он получал указ и от духовного лица, и от государства. А сейчас такого нет.

Некоторые имамы превратили общины и мечети в собственные кооперативы. У кого-то есть кафетерий, магазин, ресторан, то есть свое доходное место. Ни духовное управление, ни государство никакого влияния на эту общину не имеет. А бывает, что кто-то из бизнесменов или олигархов строит мечеть и потом по своему желанию каждые два-три месяца меняет имамов. Разве это порядок?

— Так ведь непорядок и то, что мусульманские организации в России разъединены и нередко ссорятся между собой.

— Конечно, потому что они не следуют Корану, где сказано: «Объединяйтесь верою Аллаха и не разъединяйтесь».

— А в чем причина? В личных разногласиях?

— Нет. Зарплаты из разных мест.

— Кому-то из Ирана, а кому-то из Саудовской Аравии, что ли?

— С этим проблема уже лет пятнадцать. А вот кто кому платит, это вы сами додумайте. Но явно не от Саддама Хусейна. Я-то откуда знаю, мне ничего не давали. Мы принимаем лишь пожертвования от наших прихожан. На эти деньги совсем скоро откроем Центр согласия и примирения при Российской исламской академии Центрального духовного управления мусульман России.

— Что будет в этом центре?

— Мечеть с 17 минаретами, рассчитанная больше чем на 3 тыс. молящихся. Сама академия на 222 места. Там будет пять факультетов — по исследованию Корана, шариата, основ религии, арабского языка и истории. Начальная мусульманская школа с 1-го по 6-й класс на 99 детей, детский сад на 99 мест и приют для сирот на 66 мест. К сожалению, эта проблема тоже есть, хотя, конечно, дети должны воспитываться в семьях.

— Талгат-хазрат, хотелось бы узнать ваше мнение по поводу военных событий в Ливии. Как российские мусульмане относятся к действиям международной коалиции?

— Негативно. К Каддафи при этом отношение неоднозначное. Но ведь главное — чтобы народ Ливии не стал страдать еще больше. Не надо также забывать о нестабильности в Ираке и Афганистане. Вмешательство в дела суверенных государств может иметь далеко идущие последствия. Елена Супонина.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mn.ru, 15 апреля 2011 > № 319034

Международная морская организация (ИМО) оценила уровень риска для судоходства в Египте как высокий. В ходе исследования были проанализированы 600 стран и составлены черный, серый и белый списки в зависимости от соблюдения норм и обеспечения безопасности судоходства. По итогам 2010 Египет занимает 62 место из 83 возможных, сообщает "Морской Бюллетень Совфрахт" со ссылкой на Almasryalyoum.

Другие страны, также попавшие в черный список, - Ливия, Сирия, Монголия, Того и Северная Корея. По данным отчета, Египет за последние два года переместился из серого списка в черный.

В серый список входят такие страны, как Тунис, Алжир, Марокко, Иран и Панама. Франция, Великобритания и Швеция вошли в белый список. Среди арабских стран только Катар попал в белый список и занял 38 место, обогнав Японию.

Власти Египта объясняют падение рейтинга страны ростом коррупции в системе аудита, порядке технического обслуживания и области законодательства относительно поддержания эксплутационных характеристик судов.

США по-прежнему считают российско-грузинские отношения неудачей своей дипломатии, заявил директор по вопросам России и Евразии в Совете национальной безопасности Майкл Макфол, выступая на конференции в Вашингтоне.

"Мы считаем, что Грузия сейчас в большей безопасности, чем она была три года назад. И мы ведем активные переговоры и с Тбилиси, и с Москвой, чтобы сделать все, что можно, для обеспечения безопасности региона. Но там по-прежнему нестабильно, Россия продолжает оккупировать части Грузии. И мы думаем, что многое еще можно сделать, чтобы обеспечить большую безопасность в регионе. Так что эта ситуация пока остается в списке несделанных дел", - сказал Макфол.

Россия в августе 2008 года признала независимость Южной Осетии и Абхазии. Этому решению предшествовала военная операция Грузии в Южной Осетии. В ночь на 8 августа 2008 года грузинские войска атаковали Южную Осетию и разрушили часть ее столицы Цхинвали. Россия, защищая жителей республики, многие из которых приняли гражданство РФ, ввела туда войска и после пяти дней боевых действий вытеснила грузинских военных из региона. В сентябре Россия, Южная Осетия и Абхазия подписали в Кремле договоры о дружбе и сотрудничестве. США и страны Запада не признают независимость республик, а от России требуют вывода войск с "оккупированных", по их утверждению, территорий.

Вместе с тем Макфол констатировал улучшение отношений России с рядом европейских стран и связал это улучшение с "перезагрузкой" российско-американских отношений.

"Произошла "перезагрузка" отношений России с некоторыми европейскими странами - с Польшей, Норвегией, Латвией, а сейчас, может быть, и с Великобританией. Когда предствители этих стран приезжают к нам, они говорят, что новая атмосфера в российско-американских отношениях улучшила обстановку в сфере безопасности и для них тоже", - указал Макфол.

Он также отметил смягчение позиции, а часто и готовность России сотрудничать по целому кругу международных проблем, которое, по его мнению, также объясняется улучшением отношений двух супердержав. К числу этих проблем он отнес вопросы, связанные с Ираном, Северной Кореей, Кот-д'Ивуаром. В качестве положительного примера сдержанности он назвал позицию России по Ливии, которая, по его мнению, могла бы быть гораздо более жесткой. Мария Табак

Пакистан экспортировал порядка 300 тыс. тонн мандаринов kinnow, добившись тем самым поставленной цели на сезон 2010-11, - передает Freshplaza.com.

Страна является шестым крупнейшим в мире производителем экспортером цитрусовых. Площадь возделываемых земель под цитрусовыми составляет порядка 199,5 тыс. га, ежегодное производство – 2485,5 тыс. тонн.

Основная доля экспорта пакистанских kinnow приходится на такие страны, как Филиппины и Кувейт. Из Кувейта большая часть фруктов реэкспортируется в Ирак. Снижение импортной пошлины до 4% дало пакистанским экспортерам возможность нарастить экспорт в Иран.

Напомним, основными поставщиками мандаринов в Россию являются Марокко, Турция и Пакистан (13%). В 2010 году из Пакистана в Россию было импортировано 82,9 тыс. тонн на сумму $74,9 млн.

Члены Совета постоянных представителей стран-членов Организации экономического сотрудничества (ЭКО) в сопровождении руководителей экономических организаций и учреждений провинции Бушер посетили Бушерскую АЭС, сообщает агентство ИРНА.

Члены названного совета побывали в информационном центре атомной электростанции, а затем в течение двух часов знакомились с ходом работ на различных объектах Бушерской АЭС.

Директор Бушерской АЭС Хосейн Дерахшанде рассказал о положении дел на электростанции и ответил на вопросы членов Совета постоянных представителей стран-членов ЭКО. Он подчеркнул, что при строительстве Бушерской АЭС соблюдены все самые современные стандарты безопасности.

В первый день своего пребывания в провинции Бушер члены Совета постоянных представителей стран-членов ЭКО ознакомились с производственным потенциалом морского порта Бушер и с работой таможенной администрации провинции.

Сегодня утром, 13 апреля, состоялось 167-ое заседание Совета, и завтра, 14 апреля, постоянные представители стран-членов ЭКО должны посетить особую экономическую зону «Южный Парс» в районе Асалуйе и ознакомиться с экономическими возможностями Ирана в области нефтяной, газовой и нефтехимической промышленности.

В провинции Систан и Белуджистан в период пребывания здесь президента Ахмадинежада и членов правительства состоялось открытие первого полностью автоматизированного асфальтового завода, принадлежащего частному сектору, сообщает агентство ИРНА.

На церемонии открытия завода присутствовал министр труда и социальных дел Шейхольэслам, посетивший в качестве представителя президента и правительства г.Заболь.

Директор асфальтового завода «Систан» Али Акбар Табатабаи на церемонии открытия завода заявил, что производственная мощность данного предприятия составляет 100 т асфальта в час и объем капиталовложений в строительство завода превысил 10 млрд. риалов (около 1 млн. долларов).

А.А.Табатабаи подчеркнул, что асфальт на заводе производится в полном соответствии с общепринятыми международными стандартами и при разогреве битума в емкостях, находящихся в заводском цехе, открытый огонь не используется.

Генеральный секретарь Организации экономического сотрудничества (ЭКО) Мухаммед Яхья Маруфи в ходе посещения постоянными представителями стран-членов ЭКО Бушерской АЭС назвал эту электростанцию одной из самых безопасных АЭС в мире, сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

Мухаммед Яхья Маруфи подчеркнул, что использование ядерной энергии в мирных целях представляет собой неотъемлемое право всех стран-членов ЭКО.

Генеральный секретарь ЭКО заявил, что на Бушерской АЭС полностью соблюдены все необходимые стандарты.

Как отметил Мухаммед Ахья Маруфи, специалисты, работающие на Бушерской АЭС, охотно ответили на все вопросы постоянных представителей стран-членов ЭКО.

Автомобиль «Дена» – это базовая модель иранских автомобилей нового поколения с национальной торговой маркой, сообщает агентство «Моудж».

Заместитель генерального директора компании «Иран ходроу» по вопросам проектирования и развития Нима Мослех заявил, что при разработке нового автомобиля специалисты компании «Иран ходроу» использовали весь накопленные опыт и самые последние научные достижения. Создана принципиально новая платформа, которая станет базой для производства разных моделей с разными двигателями.

По словам Н.Мослеха, автомобиль «Дена» – будущее иранского автопрома. Он создан руками иранских инженеров, и компания «Иран ходроу» может продавать этот автомобиль без каких-либо ограничений в любой точке земного шара или производить его на своих зарубежных предприятиях.

Н.Мослех подчеркнул, что в условиях экономического кризиса, охватившего весь мир, стратегическая линия компании «Иран ходроу» была направлена на максимальное использование своих собственных возможностей. Специалистам компании удалось выполнить поставленную задачу, и это имеет большое значение.

В провинции Лурестан начинается строительство крупнейшей на западе страны многоцелевой плотины «Машуре», сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

С вводом названной плотины в эксплуатацию здесь будет производиться 298 гигаватт/час электроэнергии, и, кроме того, около 36 тыс. га земель в районе Кухдешта, Румешкана и Тархана получат системы принудительного орошения.

На первом этапе реализации проекта начнется оборудование строительной площадки и прокладка подъездных дорог.

Плотина «Машуре» будет представлять собой бетонную дугообразную плотину высотой 114 м. Объем приплотинного водохранилища составит около 1 млрд. куб. м.

Плотина Машуре строится на реке Кашан, одном из притоков реки Керхе, в районе Кухдешта.

Заместитель генерального директора автопромышленной группы (АГ) «Иран ходроу» по маркетингу Али Асгар Сараиния в интервью агентству «ИРИБ ньюз» сообщил, что в текущем году АГ «Иран ходроу» готова обеспечить замену 200 тыс. единиц изношенного общественного транспорта.

По словам А.А.Сараиния, АГ «Иран ходроу» впервые приняла участие в программе по замене изношенного транспорта в прошлом 1389 году (21.03.10-20.03.11) и установила своего рода рекорд, заменив более 100 тыс. старых автомобилей.

А.А.Сараиния сообщил, что в текущем году АГ «Иран ходроу» планирует произвести и поставить на рынок 860 легковых и коммерческих автомобилей, что на 110 тыс. единиц больше по сравнению с прошлым годом.

Генеральный директор Иранской компании по развитию и строительству транспортной инфраструктуры Ахмед Садеки в ходе ознакомления с ходом реализации проекта по строительству железной дороги Бендер-Аббас – Сирджан заявил, что завершается подготовка к слиянию двух министерств, министерства дорог и транспорта и министерства жилищного и городского строительства, сообщает агентство ИРНА.

Ахмед Садеки отметил, что слияние двух министерств, которое, как ожидается, произойдет к концу мая, позволит более оперативно и на должном профессиональном уровне решать стоящие перед ними задачи.

По словам Ахмеда Садеки, главная причина слияния двух министерств заключается в идентичности стоящих перед ними задач по развитию инфраструктуры страны.

Заместитель директора Организации развития торговли Ирана по вопросам оказания коммерческой помощи Кийумарс Фатхолла Керманшахи заявил, что в прошлом 1389 году (21.03.10-20.03.11) объем экспорта инженерно-технических услуг составил 3 млрд. 301 млн. долларов, сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

Как заявил К.Ф.Керманшахи, на текущий год поставлена задача довести названный показатель до 4 млрд. долларов.

В основном, инженерно-технические услуги оказываются иранскими специалистами в таких областях, как строительство, дорожное строительство и энергетика, и, по словам К.Ф.Керманшахи, в случае снятия ограничений и достаточного финансирования объем экспорта инженерно-технических услуг вполне может превысить 4 млрд. долларов.

К.Ф.Керманшахи сообщил, что в прошлом году иранский экспорт инженерно-технических услуг вырос примерно на 7% по сравнению с предыдущим годом.

В провинции Альборз открывается научно-исследовательский институт сельскохозяйственных биотехнологий и центр биотехнологий Организации университетского джихада, и, таким образом, названная провинция становится своего рода биотехнологическим центром страны, сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

Глава Организации промышленности и рудников провинции Альборз Саид Заранди во время посещения учебно-исследовательского комплекса Организации университетского джихада и научно-технологического парка «Альборз» заявил, что в провинции функционируют многочисленные предприятия, связанные с биотехнологиями, в том числе несколько фармацевтических фабрик.

По словам Саида Заранди, в дополнение к уже существующим предприятиям к северу от автотрассы Кередж – Казвин планируется построить еще несколько фабрик, на которых будут производиться лекарственные препараты. Кроме того, изучается вопрос о строительстве биотехнологических предприятий в районе Гярмдарре – Кередж.

В провинции Западный Азербайджан в прошлом году было произведено 291 тыс. т гранита, и она занимает первое место в стране по производству названной продукции, сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

Названное количество гранита добыто на 56 каменоломнях, что составляет около половины от всех иранских месторождений гранита.

Основная часть каменоломен находится в шахрестанах Пираншехр, Мехабад, Такаб, Шахиндеж и Урмие. Больше всего гранита добывается в районе Пираншехра.

Глава Организации промышленности и рудников провинции Западный Азербайджан Мехди Дадаши Зейнэддин сообщил, что всего в провинции насчитывается 167 месторождений декоративного камня. Здесь ежегодно добывается до 440 тыс. т гранита, мрамора, мраморной крошки и травертина.

Директор Исфаганского нефтеперерабатывающего завода (НПЗ) Али Реза Амин в интервью агентству ИРНА заявил, что 24% продукции названного завода составляет бензин.

По словам Али Резы Амина, в прошлом году на Исфаганском НПЗ в среднем производилось 63 тыс. 848 куб. м нефтепродуктов в сутки, и дизельное топливо и бензин составляли соответственно 41% и 24% от названного количества продукции предприятия.

Кроме того, на Исфаганском НПЗ производился топочный мазут (26%), керосин (5%), а также сжиженный газ (4%).

Всего на названном предприятии производятся нефтепродукты примерно 20-ти наименований. Помимо уже названной продукции на предприятии производятся различные растворители, нафта, различные масла, сера и др.

Глава Национальной ассоциации картофелеводов Ирана Мохаммед Рахим Ниязи в ходе пресс-конференции заявил, что доходы иранских картофелеводов составили 1,8 трлн. туманов (около $1,8 млрд.).

При этом, по словам М.Р.Ниязи, в отрасли создаются рабочие места, обеспечивается производство продуктов питания, стимулируется производство современной сельскохозяйственной техники и обеспечивается экспорт, который приносит стране валютные доходы.

Картофель считается стратегически важной частью продуктовой корзины иранских семей, и ему принадлежит третье место в этой корзине после хлеба и риса.

В Иране производится около 4,5 млн. тонн картофеля в год. Это позволяет полностью обеспечить внутренние потребности страны. Кроме того, примерно 200 тыс. тонн картофеля поставляется на экспорт. Импорт названной продукции сведен практически к нулю, и лишь около 50 тыс. тонн картофеля ввозится в Иран из Пакистана с целью стабилизации ситуации на внутреннем рынке.

М.Р.Ниязи сообщил, что картофель в Иране производится в провинциях Хамадан, Ардебиль, Исфаган, Чехармехаль и Бахтиария, Курдистан, Зенджан, Центральная, Восточный Азербайджан, Северный Хорасан и Хорасане-Резави. В этих провинциях сбор урожая картофеля производится, в основном, осенью, и на долю осеннего картофеля, собираемого в этих провинциях, приходится около 69% производимого в стране картофеля. Кроме того, в Иране производится летний сбор урожая. На его долю приходится 17%. Летний сбор урожая производится в провинциях Хамадан, Исфаган, Шираз, Зенджан и Восточный Азербайджан.

Зимний сбор урожая, на долю которого приходится около 3% картофеля, производится в районе таких городов, как Джирафт и Кохнудж в провинции Керман, а весенний сбор урожая (11%) – в районе городов Дизфуль, Казерун, Касре-Ширин и в провинции Голестан.

Заместитель директора департамента по производству хлопка, масличных и технических культур и риса министерства сельскохозяйственного джихада Сейед Эбрахим Мусави в интервью агентству «ИРИБ ньюз» сообщил, что с площади в 630 тыс. га будет получено 3 млн. 350 тыс. т неочищенного риса.

Указав на то, что в северных провинциях производится около 81% риса, С.Э.Мусави отметил, что правительство оказывает самую широкую поддержку рисоводам с целью расширения отечественного производства риса.

В прошлом году в Иран было импортировано 930 тыс. т риса, и при этом страна нуждается только в 600 тыс. т импортной продукции.

С.Э.Мусави подчеркнул, что согласно новому закону, министерство торговли имеет право импортировать рис только после запроса у министерства сельскохозяйственного джихада данных о потребностях в данной продукции и только через три месяца после начала поставок на внутренний рынок отечественного риса.

В провинции Мазендеран находятся 239 тыс. га рисовых плантаций, и на этих площадях выращивается 1 млн. 450 тыс. неочищенного или около 900 тыс. т очищенного риса.

В провинции Систан и Белуджистан ведется подготовка к эксплуатации медного рудника «Чехелькуре», сообщает агентство «ИРИБ ньюз» со ссылкой на пресс-службу министерства промышленности и рудников.

Глава Организации промышленности и рудников провинции Систан и Белуджистан Джавад Намавар Джахроми заявил, что объем капиталовложений в названный рудник составляет 210,4 млрд. риалов (около 21 млн. долларов) в иранской валюте и 7,6 млн. евро в иностранной валюте.

По словам Дж.Н.Джахроми, извлекаемые запасы медной руды оцениваются в 10 млн. т со средним содержанием меди около 3,1%.

На руднике ежегодно будет добываться 300 тыс. т руды, и производственная мощность обогатительной фабрики составит 17 тыс. т концентратов с содержание меди около 20%.

Дж.Н.Джахрому сообщил, что рудник «Чехелькуре» считается крупнейшим медным рудников в провинции Систан и Белуджистан.

Рудник «Чехелькуре» находится в 120 км к северу от Захедана.

Генеральный директор компании Иранские железные дороги Абдолали Сахеб Мохаммади в интервью агентству «ИРИБ ньюз» сообщил, что в течение ближайшего месяца железнодорожный парк страны пополнится 30 локомотивами «Иран сафир» и еще 20 новыми локомотивами других марок.

Кроме того, еще 90 локомотивов пополнят железнодорожный парк страны благодаря тесному сотрудничеству с частным сектором.

А.С.Мохаммади отметил, что в течение 3,5 ближайших лет иранские железные дороги получат в общей сложности 260 новых локомотивов и это позволит реализовать программу по увеличению скорости движения поездов по железным дорогам страны.

Далее А.С.Мохаммади сказал, что в прошлом году средний срок эксплуатации локомотивов составлял 29 лет и с получением новых локомотивов до конца следующего месяца этот показатель снизится до 26 лет. К весне 2015 года средний срок эксплуатации локомотивов должен составить 18 лет.

Глава Организации защиты растений министерства сельскохозяйственного джихада Ага Реза Фотухи заявил, что в текущем году на распространение методов борьбы с сельскохозяйственными вредителями без применения химических средств защиты растений выделено 20 млрд. туманов (около 20 млн. долларов), сообщает агентство «ИРИБ ньюз».

А.Р.Фотухи подчеркнул, что к числу важнейших программ возглавляемой им организации на 1390 год (21.03.11-20.03.12) и на весь период выполнения 5-ой пятилетней программы развития страны (2011-2015 гг.) относится рациональное использование производственных ресурсов с упором на распространение методов борьбы с вредителями без применения химических средств защиты растений (биологических методов).

По словам А.Р.Фотухи, выделенные средства предназначаются для реализации проекта по согласованному ведению борьбы с вредителями биологическими методами совместно с научно-исследовательскими организациями по всей стране.

Названным проектом предполагается охватить около 4 млн. га сельхозугодий с целью увеличения объемов производства сельскохозяйственной продукции и повышения ее качества.

Планируется, что к концу выполнения 5-ой пятилетней программы около 25% сельскохозяйственной продукции будет производиться без применения химических средств защиты растений.

А.Р.Фотухи отметил, что в провинции Тегеран практически во всех тепличных хозяйствах не применяются химические средства защиты растений.

Генеральный директор Иранской торговой компании молочной промышленности «Пегах» Якуб Гольнехали заявил, что в 1389 году (21.03.10-20.03.11) объем экспорта молочной продукции превысил 60 млн. долларов, сообщает агентство ИРНА.

По словам Якуба Гольнехали, в прошлом году в общей сложности было экспортировано около 55 тыс. т молочной продукции в 10 зарубежных стран, и к числу этой продукции относились сливки, маст, молоко, дуг и сухая молочная сыворотка.

Объем экспорта молочной продукции вырос в прошлом году на 70% в стоимостном и на 122% в весовом выражении по сравнению с предыдущим годом.

Якуб Гольнехали отметил, что подобный рост экспорта молочной продукции был достигнут несмотря на введенные в отношении Ирана санкции и иранским специалистам удалось добиться больших результатов в деле выполнения задачи по расширению ненефтяного экспорта в части, качающейся молочной продукции.

Как подчеркнул Якуб Гольнехали, одна из целей компании «Пегах» состоит в расширении экспортных рынков и в доведении объема экспорта молочной продукции до 100 млн. долларов, и результатом усилий, направленных на достижение этой цели, станут дополнительные рабочие места и дальнейшее развитие животноводства страны.

Завтра, 13 апреля, с вводом в эксплуатацию литейного цеха на металлургическом комбинате в провинции Хормозган начнется непрерывное литье стальных слябов, сообщает агентство ИСНА.

Директор металлургического комбината в провинции Хормозган Али Реза Хайат сообщил, что на данный момент на комбинате уже работают все производственные цеха за исключением литейного, и с прошлого года на комбинате осуществляется плавка стали. С завтрашнего дня на комбинате начнется полный цикл производства стальных слябов.

На комбинате производится губчатое железо прямого восстановления, варится сталь, и, наконец, начнется производство крупногабаритных стальных слябов.

На металлургическом комбинате в провинции Хормозган будут производиться слябы массой до 46 т и длиной до 12 м. Это будут самые тяжелые слябы, производимые в Иране.

Объем экспорта орехов и сухофруктов из Ирана в прошлом году вырос на 25 % и составил 1.455 млрд долл США.

Глава Палаты торговли, промышленности и рудников Ирана Ассадола Аскаролади сообщил, что за период с марта 2010 г. по март 2011 г. Иран экспортировал 350 000 т орехов и сухофруктов.

По его словам, 140 000 тон фисташек поступило в Китай, страны Ближнего Востока, Россию и Европу.

Кроме этого в Европу, Канаду, страны Ближнего Востока и Северной Африки было экспортировано 80 000 тон фиников и 90 000 тон изюма.

Иран является одним из крупнейших производителей и экспортеров орехов и сухофруктов, в том числе фисташек, изюма, инжира, фиников, барбариса и др.

В течение последней недели по израильской территории из сектора Газа было выпущено более 120 ракет малого радиуса действия «Град» и «Кассам». Именно для борьбы с такими ракетами в Израиле разработана система ПРО «Железный купол», которая в выходные прошла успешные испытания в боевых условиях. О том, как «Железный купол» изменит расклад сил в регионе, в интервью «Московским новостям» рассказал один из отцов израильской ПРО Узи Рубин. В 1999 году он занимал пост главы управления при министерстве обороны, отвечая за защиту страны от баллистических ракет, сейчас возглавляет частную консалтинговую компанию по вопросам безопасности.

— Успешное испытание «Железного купола» в Израиле многие трактуют едва ли не как залог победы во всех будущих войнах и вооруженных конфликтах. Действительно ли новая система ПРО способна изменить правила игры?

— Это действительно так. Палестинские боевики начали осуществлять ракетные обстрелы израильской территории после того, как вокруг сектора Газа был возведен «забор безопасности» (заградительные сооружения на границе между Израилем и сектором Газа. — «МН»). Интересно, что изначально этот забор строился для того, чтобы помешать жителям сектора угонять израильские автомобили. Всплеск террористической активности добавил ему функцию обеспечения безопасности. Проникать на территорию Израиля из сектора Газа палестинским смертникам стало практически невозможно.

Получив возможность вести ракетные обстрелы, террористы изменили тактику. Первые ракеты «Кассам» были примитивными, однако со временем радиус их действия только увеличивался. В декабре 2008 года Израиль начал военную операцию «Литой свинец», одной из целей которой было предотвращение ракетных обстрелов. Однако полностью добиться этой цели так и не удалось. Теперь ситуация в корне изменилась: с появлением «Железного купола» изменился баланс сил, и это справедливо не только по отношению к боевикам движения ХАМАС в секторе Газа.

Каким смертельно опасным для Израиля оружием располагают, например, Ливан и Сирия? Новейшими самолетами и танками они похвастаться не могут, а вот ракет у них достаточно. Первыми на линии огня окажутся наши города и населенные пункты на севере страны. Теперь у нас появилась возможность раскрыть над ними зонт безопасности. Меньше жителей будет страдать от обстрелов, у руководства страны появится больше возможностей для военного и дипломатического маневра.

— Но герметично закрыть воздушное пространство Израиля от ракетных обстрелов невозможно.

— В этом на данный момент нет необходимости. Система мгновенно реагирует на выстрел и рассчитывает траекторию полета. Далее принимается решение: если ракета, согласно расчетам, упадет на отрытой местности, ее перехват не осуществляется вообще. Если мы за пару секунд можем рассчитать траекторию полета «Кассама», то нам также известно и место его запуска. А значит, наши ВВС могут оперативно среагировать на это и ликвидировать тех, кто этот запуск осуществил.

— Надо полагать, что ХАМАС тоже будет учитывать изменившийся баланс сил и что-то придумает в ответ.

— Признаюсь, для нас стало сюрпризом уже то, что палестинцам вообще удалось самостоятельно разработать ракету «Кассам». Так что естественно предположить, что ХАМАС и дальше что-то придумает. Ведь хотя высокотехнологичные ракеты из Ирана и Сирии точнее самодельных, такие ракеты, так сказать, товар штучный. Им придется искать более дешевые и простые способы.

— Например?

— Например, одновременный запуск не одной, а скажем, десятка ракет «Кассам». Хотя даже и в таком случае система «Железный купол» способна справиться с такой угрозой, поскольку функционирует по принципу залпового огня. Наша способность реагировать на массированные обстрелы будет зависеть только от количества комплексов «Железный купол». Это, конечно, стоит денег, но так ведь и мы богаче…

— Успешные испытания «Железного купола» наверняка открывают перед израильским ВПК новые финансовые перспективы.

— «Железный купол», в отличие от других систем израильской ПРО, разработан без участия американцев. Обращаться за помощью к США просто не было времени — нам было необходимо в кратчайшие сроки найти ответ на обстрелы ракетами «Кассам». Я знаком с этими людьми и видел, как напряженно они работали. Достаточно сказать, что весь процесс, от начальных стадий разработки до испытаний в оперативных условиях, занял 29 месяцев. Так что все права на экспорт этой системы принадлежат Израилю. Мы можем продавать ее куда угодно. Я уверен, что «Железный купол» может представлять интерес даже для России.

— Спрос будет?

— А вот вы сами мне и скажите. Сегодня ракеты малого радиуса действия запускают во всем мире. Ими обстреливают военнослужащих НАТО в Афганистане, Кабул в этом плане очень напоминает израильский Сдерот. Столица Южной Кореи Сеул находится на расстоянии нескольких десятков километров от границы с КНДР. Да мало ли таких мест в мире…

Примите во внимание еще и то, что «Железный купол» — единственная на данный момент система, которая не только успешно защищает от ракет малого радиуса действия, но и которая находится в стадии дальнейшей инженерной модификации. Она хорошо демонстрирует очевидную истину: в будущей войне победит та сторона, которая будет располагать технологическим превосходством. Дмитрий Дубов.

Израиль > Армия, полиция > mn.ru, 12 апреля 2011 > № 316944

Во Франции со вчерашнего дня запрещена одежда, полностью закрывающая лицо. Под запрет попали иранская паранджа, арабский никаб, бурка, а также маски, под которыми нельзя идентифицировать лицо человека. Мусульманки протестуют и говорят, что следовать запрету не намерены.

В парандже отныне нельзя появляться на улице, в общественном транспорте, парках, магазинах, банках, на пляже, в ресторанах, вокзалах и аэропортах, а также в музеях, больницах и учебных заведениях. Франция стала второй после Бельгии страной, которая ввела подобный запрет.

Для нарушительниц предусмотрены два вида наказания — штраф 150 евро, а также принудительное прослушивание курсов добропорядочного гражданина, которые действуют во Франции с 2004 года. Курсы призваны «разъяснить и напомнить нарушителям ценностей Французской Республики идеи равенства и уважения человеческого достоинства». Какую конкретно меру наказания использовать в каждом случае, будет решать местный суд.

Караться будут и те, кто вынуждает женщин носить «полную вуаль». Им грозит штраф в размере 30 тыс. евро, а также тюремное заключение сроком до года. Вдвое большее наказание ждет тех, кто оказывает подобное давление на несовершеннолетних — два года тюрьмы и 60 тыс. евро штрафа.

Хиджаб французские власти не запретили — в отличие от паранджи и никаба он оставляет лицо открытым. Также не считается нарушением ношение «полной вуали» дома, а также в культовых местах, на религиозных праздниках и за рулем собственного автомобиля, если она не создает ни для кого опасности.

На специально посвященном запрету интернет-сайте «Республика за жизнь с открытым лицом» указано, что сперва сотрудники общественных служб «вежливо попросят» нарушительницу запрета открыть лицо. Если она откажется это сделать, они вызовут полицию, которая отведет ее в участок и составит протокол о правонарушении.

Дискуссии о парандже продолжаются во Франции не первый год. В 2003 году правительство предложило не разрешать мусульманским женщинам фотографироваться в никабе, а в 2004 году был введен запрет на ношение хиджаба в учебных заведениях. С приходом к власти в 2007 году президент Франции Николя Саркози неоднократно заявлял, что подобная одежда «унижает достоинство женщин». В прошлом году Саркози сам предложил внести законопроект, который запрещает ношение паранджи в общественных местах. Официальные представители правящей партии отмечают, что запрет на ношение прикрывающей лица одежды вводится «во имя ценностей Республики».

Во Франции проживает самая большая община мусульман в Европе — 6 млн человек. Из них около 2 тыс. женщин носят мусульманскую одежду, которая оставляет видимыми только глаза.

Бывший советник Николя Саркози по вопросам интеграции Абдерахман Дахман неоднократно оспаривал эту статистику — с его точки зрения, во Франции не более 150 женщин, которые носят закрывающие лица бурки.

Дахман считает, что этот «закон навязан мусульманскому сообществу, и это исламофобская позиция». «Этим женщинам необходимо через адвокатов обратиться в Европейский суд по правам человека и в другие институты, чтобы проверить законность этого решения», — заявил экс-советник Николя Саркози. Дахман был вынужден оставить свой пост из-за несогласия с политикой правящей партии «Союза за народное движение», которая и выступила инициатором закона.

Мусульманские женщины сдаваться не намерены. В воскресенье полиция задержала более 60 участников демонстрации против запрета на ношение паранджи, среди них было 19 женщин в «полной вуали». Вчера несколько активисток в парандже и бурках вышли на демонстрацию в одном из самых туристических мест Парижа — на площади перед собором Парижской Богоматери. Однако в плотном оцеплении журналистов они находились недолго — стражи порядка давали им выступить, после чего сажали в полицейские автобусы на удивление туристам. Всего были задержаны три женщины.

Одна из них, одетая в паранджу с сеткой на глазах, подчеркнула, что продолжит ее носить, несмотря ни на какие запреты. «У меня есть право одеваться, как я хочу, так же как и у вас, — заявила она. — Религия и безопасность не имеют ничего общего».

«Я продолжу носить паранджу и платить штрафы», — подчеркнула она и призвала «оставить мусульманских женщин в покое».

Предприниматель Рашид Некказ, который планировал одно время выдвигать кандидатуру на президентский пост, заявил что поддерживает мусульманок. Вместе с женой он создал фонд помощи «Не трогай мою конституцию». Задача фонда — оплачивать штрафы женщин, которых задержали за нарушение запрета.

«Сам я против никаба, но я хочу дать возможность женщине быть свободной на улице», — заявил он в разговоре с корреспондентом «МН».

Чтобы претендовать на компенсацию, нарушительница должна будет прислать на адрес фонда квитанцию о ее штрафе, и ее оплатят. Предприниматель убежден, что сможет оплатить все штрафы нарушительниц, поскольку «в стране проживает не более 200 женщин, которые носят одежду, закрывающую лицо».

Финансировать работу фонда предприниматель будет из своего кармана. Ради этого Некказ намерен пожертвовать частью своего имущества в пригороде Парижа. В воскресенье он выставил на продажу особняк, который оценивается в 2 млн евро. Наталья Добровольская.

Россия выпала из Топ-10 мировых научных держав.

Если в 1999–2003 годах на долю нашей страны приходилось 3% от глобального числа публикаций в научных изданиях, то за следующую пятилетку этот показатель опустился ниже плинтусных 2%. Эти цифры приведены в докладе «Knowledge, networks and nations», опубликованном Королевским обществом, суть Британской академией наук.Мировое лидерство по-прежнему удерживают Соединённые Штаты, хотя доля их публикаций сократилась до 21.2% в 2004–2008 годах (в предыдущие пять лет она составляла 26.4%).

На втором месте оказался Китай, совершивший научно-технический спурт с шестой позиции. Его доля выросла с 4.4% до 10.2%. И это неудивительно: на исследования и развитие науки ежегодно здесь ассигнуется свыше $100 млрд, а в одном только 2006-м 1.5 млн китайских студентов закончили учёбу в вузах на научных и инженерных специальностях. Япония, сосед и соперник Поднебесной, переместилась со второй на четвёртую строчку мирового рейтинга, а третью сохранила Великобритания. Первую пятёрку замыкает Германия, после которой следуют другие развитые страны — Франция, Канада, Италия и Испания. С 13-го на 10-е место поднялась Индия, которая и вытеснила Россию из десятки. Если дело пойдёт так и дальше, скоро Индия будет учить РФ запускать космические корабли...

Как отмечает руководитель исследования Крис Левелин Смит из Оксфордского университета, цифры по абсолютному числу публикаций у ведущих держав остались практически без изменений. Однако мировая наука следует правилу: нужно постоянно идти вперёд, чтобы как минимум удерживать позиции. Так, у Италии количество научных статей выросло с 1996 по 2008 год на 32%. Тем не менее страна оставалась на 7–8 месте, сохраняя долю в 3–4%. Среди ускоряющихся государств эксперты выделяют Иран: в 1996 году он опубликовал 736 статей, а в 2008-м — свыше 13 тыс. Наращивают обороты Бразилия, Турция и ближневосточные государства, которые вслед за Индией могут стать конкурентами России в борьбе за научные лавры. Подготовлено по материалам Франс Пресс.

Иран завершает работы по созданию собственных мощностей по производству топливных сборок для Тегеранского исследовательского реактора, сообщает во вторник агентство IRNA со ссылкой на заявление помощника президента страны Можтаба Самарэ Хашеми.

"Проект по производству топливных пластин с уровнем обогащения 20%, которые необходимы для работы Тегеранского исследовательского реактора, находится в стадии завершения", - цитирует агентство слова Хашеми.

Ранее во вторник агентство Рейтер со ссылкой на руководителя Организации по атомной энергии Ирана Ферейдуна Аббаси сообщило о том, что страна будет наращивать темпы обогащения урана до 20%, чтобы в ближайшие несколько лет построить еще "четыре или пять" ядерных реакторов. Аббаси, слова которого Рейтер цитировал по иранскому информагентству ISNA, подчеркнул, что речь идет об исследовательских реакторах, вырабатывающих медицинские изотопы.

В воскресенье иранское агентство IRNA сообщило, что в рамках отмечавшегося в стране в субботу национального дня ядерных технологий власти объявили о запуске на заводе по производству тяжелой воды в Араке линии по производству диоксида урана промышленного качества. По словам представителей иранских властей, полученное топливо будет использоваться на расположенном в Араке исследовательском тяжеловодном реакторе.

Диоксид урана используется атомной промышленности в качестве топливного элемента, а также как промежуточный продукт при производстве других урановых соединений, в частности, фторидов урана.

"Шестерка" международных посредников с 2003 года совместно с МАГАТЭ добивается от Ирана приостановки работ по обогащению урана, которые могут представлять угрозу режиму ядерного нераспространения. Переговоры были прерваны в 2009 году, когда Совет управляющих МАГАТЭ осудил Иран за строительство второго завода по обогащению урана и призвал подтвердить, что "не принимались решения о строительстве других ядерных объектов, которые не заявлены Агентством".

США и ряд других стран Запада обвиняют Иран в разработке ядерного оружия под прикрытием программы мирного атома. Тегеран все обвинения отвергает, заявляя, что его ядерная программа направлена исключительно на удовлетворение потребностей страны в электроэнергии.

Совбез ООН в июне 2010 года принял очередную резолюцию, которая предусматривает ужесточение санкций в отношении Ирана. Это четвертая резолюция, принятая Совбезом из-за нежелания Тегерана выполнять международные требования и прояснить ряд вопросов по иранской ядерной программе, в том числе по ее предполагаемой военной составляющей.