Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Идея о возможности реализовать право народа на самоопределение с помощью создания альтернативной государственности будет развиваться независимо от исхода референдума в Шотландии, заявил лидер бельгийской партии «Фламандский интерес» Герольф Аннеманс в интервью RT.

«Независимо от выбора шотландцев, процесс движения за независимость уже не остановить. Наиболее важным является то, что сама идея обретения независимости завоевывает все большую популярность среди европейцев», — считает Аннеманс.

С ним солидарен и Флориан Вебер, председатель «Баварской партии», выступающей за выход Баварии из состава ФРГ. «На настоящий момент 23 процента жителей Баварии выступают за независимость региона <…> это небольшие цифры, но еще двадцать лет назад в Шотландии было примерно столько же сторонников отделения», — отмечает он.

По мнению спикера «Партии за независимость Венето» Лодовико Пиццати, независимость обретается в результате прямого демократического выбора граждан.

«Этот процесс прямым образом вытекает из концепции европейской интеграции. Венето, Фландрия, Бавария или Шотландия не собираются строить национальные государства вроде Италии или Германии 19-го века, поэтому бояться Европе нечего», — подчеркивает он.

«Европейский союз должен приветствовать то, что происходит в Шотландии, и то, что будет происходить в Каталонии, Венето, Баварии и Фландрии. События в Шотландии непременно дадут развитие идеям о том, что отделение возможно и соответствует всем демократическим принципам, и запустят цепную реакцию», — уверен Пиццати.

Испанцы назвали Малагу лучшим местом для жизни

Андалузский город Малага оставил далеко позади Мадрид и Барселону и вошел в десятку европейских городов, самых любимых местным населением, уступив столицам северной Европы.

Малага оказалась испанским лидером рейтинга: 96% жителей этого испанского курорта сообщили, что "удовлетворены" своим городом и не собираются переселяться, сообщает портал The Local со ссылкой на исследование Европейской комиссии "Urban Audit".

Малага показала хороший результат не только по стране, но и на континенте в целом. Ее обошли только Ольборг в Дании (99% поддержки населения), Гамбург (98%), Цюрих, Осло, Копенгаген и Гронинген в Голландии (все четыре по 97%).

Хотя горожане любят Малагу, отчет под названием "Качество жизни в городах 2013" указывает и на проблемы. Только половина жителей считает работу местных властей и качество их услуг удовлетворительными. Уровень безработицы в городе составил впечатляющих 55%, а в целом в регионе (Андалусии) оказался самым высоким в ЕС - 36,6%.

Второе место среди испанских городов освоил Овьедо, находящийся в северной испанской провинции Астурия. 94% его жителей были удовлетворены, отметив его эффективную транспортную систему, школы, парки и медицинское обслуживание, что позволило городу высоко котироваться и в общеевропейском рейтинге. Овьедо также опередил Малагу в сферах безопасности и трудоустройства. Несмотря на это, недвижимость в главном городе Астурии пока что продолжает дешеветь.

Лишь 52% афинян оказались довольны своим городом, что стало худшим результатом в Европе.

Испания > Госбюджет, налоги, цены > prian.ru, 16 сентября 2014 > № 1175268

Сегодня в блогах: Андрей Нечаев, Андрей Нальгин, Сергей Журавлев, Яков Миркин, Сергей Алексашенко, Николай Кащеев, Константин Сонин, Пол Кругман, Каллен Роше, Тайлер Дерден, Элисон Грисуолд, Марк Чандлер

ндрей Нечаев:

Цена на нефть падает. Будем затягивать пояса или менять политику?

Цена на нефть впервые за 14 месяцев упала ниже $100 за баррель. Рынок устал реагировать на геополитическую напряженность, и заработали факторы спроса и предложения. А спрос стагнирует при увеличивающемся предложении, в том числе за счет сланцевой нефти США. Для нас падение цены еще на 5–10% станет тяжелым испытанием для бюджета. А может оно и к лучшему. Что-то должно заставить российские власти поменять экономическую политику, а может и внешнюю тоже.

Андрей Нальгин:

О втором раунде антисанкций

Игра в «бей своих, чтобы чужие боялись» вступает во второй тайм. Предвижу массовые стоны на тему были «мы голодны, стали же голы и босы»...

Как сообщает РБК, российские власти подготовили второй пакет ответных мер на санкции Запада. Вторым пакетом Россия может ограничить импорт автомобилей и некоторых товаров легкой промышленности. «У нас есть целый ряд несельскохозяйственных продуктов, где наши, прежде всего европейские, партнеры больше зависят от России, чем Россия от них. Это касается, например, завоза автомобилей, прежде всего подержанных автомобилей, это касается некоторых видов товаров легкой промышленности, где мы уже сами можем производить. Не всех, некоторых видов одежды», цитирует агентство помощника президента РФ Андрея Белоусова.

Как представляется, провластная экономическая мысль двинулась в контрпродуктивном направлении. В общем-то, уже по внедрению пакета продовольственных антисанкций стало понятно, что такого рода меры, поспешные и непродуманные, стимулируют не столько собственный выпуск, сколько рост цен. По крайней мере, в краткосрочной перспективе. В отличие, скажем, от 1998 года, когда производственные мощности были в избытке и страдали от недозагрузки (благодаря чему и стал возможен быстрый рост импортозамещения в условиях кратной девальвации рубля), сейчас такого и близко не наблюдается. Следовательно, без масштабных инвестиций в расширение производства собственный выпуск не наладить в необходимых масштабах.

Но тут во весь рост поднимается проблема избыточно высокой стоимости заемных ресурсов, которую новые западные санкции лишь обострят и к решению которой наши власти, похоже, не знают, как подступиться. На это накладывается жесткость монетарной и фискальной политики. И, до кучи, даже политика власти в области антисанкций остается непоследовательной: с учетом задекларированного намерения пересмотреть ограничения на импорт через пару-тройку месяцев, вкладываться в постройку в России новых производственных мощностей (даже если найти, где взять деньги и оборудование) совершенно не резон.

Кажется, более правильным было бы подумать о том, как поддержать развитие своего товаропроизводителя, а не как запретить чужого. Но пока о такого рода инициативах слышно до крайности мало, если не сказать почти ничего. И это довольно странно...

Сергей Журавлев:

ЦБ начал считать деньги. Плохой признак?

Мотивируя свое несколько неожиданное решение оставить ключевую ставку без изменения, ЦБ прибег, в частности, к крайне редко используемой денежными властями в мире отсылке к динамике денежной массы. Темпы расширения ее действительно резко ужались после мартовского валютного кризиса. Даже по «широкой» денежной массе, с учетом валютных депозитов в банках (которые очень выросли в этом году из-за слабого желания экспортеров продавать валюту в условиях непредсказуемого поведения властей), они снизились за несколько месяцев почти вдвое – с 16,7% в годовом сопоставлении на начало валютного кризиса в марте, до 9% к началу августа (по «национальным» деньгам М2 сжатие еще сильнее). Более низкое желание иметь деньги в России наблюдалось лишь в кризисном 2009 году (до октября).

Необычность этого аргумента в том, что динамика денежной массы краткосрочно (в интервале до полутора лет) является крайне неподходящим опережающим индикатором движения к конечным целям денежно-кредитной политики (то есть инфляции и, возможно, безработицы). Долгосрочная корреляция довольно устойчива, конечно (см. график), но это не имеет большого значения как операционный ориентир политики – за время запаздывания влияния денежной массы на целевые показатели «спрос на денежные остатки» может довольно сильно поменяться.

Аргументы в пользу повышения ставки, которые часто приводились в последние дни, можно свести к следующим трем:

Инфляция. Продуктовые санкции вряд ли дадут опуститься росту ИПЦ ниже 8,0% год. в течение следующих трех кварталов, и Банк России, вероятно, должен будет пересмотреть свой недавний прогноз в 6,0–6,5%. В последнем релизе в июле ЦБ РФ заявил, что «если высокие инфляционные риски сохраняются, [он] продолжит повышать ключевую ставку».

Но теперь, исходя из представления, что уже произошедшего в этом году ужесточения денежно-кредитной политики достаточно для движения к среднесрочной цели по инфляции, ЦБ описал нынешний новый всплеск инфляции как результат более продолжительного, чем предполагалось ранее, переноса на цены ослабления рубля, произошедшего в результате паники начала года, а также внешнеторговых санкций. Эти ограниченные во времени (то есть немонетарные) факторы, по мнению регулятора, хотя и оставят инфляцию на уровне выше 7% до конца года, но не повлияют на ее среднесрочный тренд (замедление до 4% – оно ранее ожидалось в 2016 году, теперь ЦБ предпочитает не указывать год, ожидая, что замедление цен начнется в первом полугодии 2015 года).

В отношении «разрыва выпуска» (то есть недоиспользования потенциала рабсилы и производственных мощностей) и возможности с помощью ставок стимулировать деловую активность, Банк России подтвердил свои прежние оценки, что ни того, не другого нет, и нынешнее замедление роста ВВП практически до нуля является структурным.

Рубль. Ослабив контроль над обменным курсом с помощью интервенций, ЦБ мог бы использовать ставки против потенциального давления на рубль. Особенно в свете сегодняшних новых санкций на привлечение капитала госбанками, в совокупности со старыми усиливающими чистый отток капитала из РФ на 1-2% ВВП (при прочих равных условиях).

Фондирование банков и смягчение разрыва ликвидности. Повышая ставки предоставления ликвидности, ЦБ РФ, возможно, мог бы ускорить сходимость между рублевым фондированием банков (в условиях сжатия валютного) и ростом кредитования. Однако, учитывая, что сохраняющаяся неопределенность и так будет подавлять кредитную активность, по крайней мере, в течение нескольких следующих месяцев, желание ЦБ не форсировать сжатие возникших «ножниц ликвидности» понятно.

Яков Миркин:

Осенняя элегия

Падают золотые листья. Два ведомства тихо добивают российскую экономику в 2014 году. Минфин – попыткой увеличения налоговой нагрузки, и без того сверхтяжелой, и отказом вводить ударные налоговые льготы за рост и модернизацию. И Банк России – повышением ключевой ставки (процента в хозяйстве) и жесткой денежной политикой (сдерживание денежной массы и уменьшение монетизации экономики).

Спасает обесценение рубля. От него лучше экспортерам и бюджету, но хуже импортерам и тем, кто вывозит капитал. Это единственный луч света в темном царстве при падающих ценах на нефть и газ (уже показались $97 за баррель).

Но этот «луч света» опасен, как никогда. Это тяжелый наркотик, толкающий к гиперинфляции. Наша экономика постепенно запутывается – в санкциях, в утрате бизнеса на Украине, в военных расходах, в политических рисках, в бегстве капитала, во взрывном росте регулятивных издержек.

Слишком много ограничений, слишком мало послаблений и хороших новостей.

Прогноз – пока по-прежнему к зиме. До двух-трех лет относительной устойчивости, и дальше, если не изменится экономическая политика, может начаться сильная нестабильность. Наш самолет пока летит, находится в сильной турбулентности, но может свалиться в штопор.

Что делать? Менять финансовую политику, но не только. Начать политику ослабления ограничений для российского бизнеса и среднего класса, мешающих им расти. «Умная либерализация» в экономике. Не в политике – во внутренней экономике.

Но это уже политическое решение. Ау! Ноябрь уж скоро на дворе, а за ним – трескучие морозы и тяжелая зима российского хозяйства, шаткого, плохо утепленного, с дырами во всех щелях

Сергей Алексашенко:

Коррупция «в законе»

Лет 12 назад, когда я работал в «Интерросе», одним из активов, с которыми я работал, был 25%-ный пакет в «Верхнечонскнефтегазе». Поскольку контрольный пакет этой компании тогда формировался за счет объединения пакетов ТНК и ВР (которые еще не соединились), то шансов на управленческий контроль у «Интерроса» не было. И поэтому в соответствии со стратегией этот пакет был выставлен на продажу. Сказать, что он вызвал ажиотаж – будет неправдой. Мало кому, мало-мальски знакомому с российской практикой корпоративного управления, хотелось становиться миноритарием в такой компании. Но покупатели все-таки нашлись, и самые привлекательные условия были предложены китайской CNPC.

Уже в самом начале правления Владимира Путина (до дела ЮКОСа) российские олигархи престали быть полноценными собственниками и не могли без «разрешения» Кремля продать свои активы кому решат. Поэтому о возможной сделке были проинформированы кто нужно, и … раздался резкий окрик: «Не сметь!» В достаточно понятной и категоричной форме было заявлено, что никакие сырьевые активы продаже китайцам не подлежат. Ни 100%, ни 10%.

Однако постепенно ситуация начала меняться, и уже редкая неделя проходит без того, чтобы мы не услышали об очередном проекте выкапывания чего-нибудь из российских недр для поставки в Китай. Нефть, газ, железная руда, медь и так далее. В эту гонку включились энергетики, которые хотят строить электростанции на территории нашей страны для поставок энергии в Китай. И, как правило, эти проекты предполагают получение финансирования для своего развития из Китая.

Недавно произошла еще одна знаменательная сделка – продажа 10% Ванкорского месторождения, важнейшего для «Роснефти». (Похоже, совсем плохи дела у нашего монстра, и для обслуживания долга приходится продавать бриллианты из своей короны. Бриллианты, впрочем «краденые», но это выходит за рамки сегодняшнего сюжета). Понятно, что этот пакет никакого менеджерского контроля китайцам не дает, но, ведь, если коготок увяз, то всей птичке пропасть…

Но все-таки сделку «Роснефти» понять можно – бизнес есть бизнес и по долгам надо платить. А вот сделка, объявленная «Ростехом», – создание совместного инвестиционного фонда с китайской компанией Sinomach – меня потрясла. Дело даже не в том, что фонд будет ориентироваться на «реализации крупных транспортных и инвестиционных проектов» в разных странах, в первую очередь, в России. В конце концов, и ежику понятно, что с технологиями у нас плохо, а с крупными проектами – хорошо. Меня потрясло то, что все (!) деньги в этот фонд вложат китайцы, но поскольку «китайские инвесторы консервативны и с учетом российских рисков крупные инвестиции дают неохотно, а Ростех их риски может хеджировать».

Вы хорошо поняли сказанное? Похоже, что отныне «Ростех» становится тем самым единым окном, через которое китайская компания будет получать доступ к крупным проектам на территории нашей страны, которые, как правило, щедро финансируются бюджетом. В деловом посредничестве ничего зазорного нет. Это нормальный бизнес. В мире им, как правило, занимаются инвестбанкиры и консультанты. И неплохо зарабатывают на этом. В России они тоже на этом зарабатывают, но помимо них на посредничестве при продаже доступа к бюджетным заказам зарабатывают и многие другие – от жуликов до высокопоставленных чиновников. И вот, похоже, заработкам последних приходит конец – какой смысл платить жуликам и чиновникам, если все, что они делали теперь будет делать «Ростех»?

Вы знаете, я готов согласиться с такой монополией – ведь, по сути дела, речь идет о вытеснении коррупции. Более того, готов даже поддержать эту монополию, но при одном «но» – если уж российские власти согласились на то, чтобы заменить взятки официальными платежами, то правильнее будет полученные деньги направлять в бюджет. А не отдавать «Ростеху», который даже и отчетности нормальной не публикует.

И последнее. А почему бы «Ростеху» не распространить эту технологию и на других инвесторов? И не только иностранных? И по всей стране? Может, это и будет та единственная успешная технология, которую он сможет продемонстрировать налогоплательщикам?

Николай Кащеев:

Очень простая мысль

Даже (даже!) если ты живешь в замкнутой системе. Напечатай денег – дай их в оборонку – оборонка заплатит их своим работникам – работники придут с ними в магазин – а там... мобилизационная экономика и контрсанкции. «Ты кто? – Я – Инфляция, чмоки! А ты кто? – А я... Ну, это... мог бы быть инвестицией в основной капитал. Но теперь не буду – спасибо тебе, Инфляция! Кстати, тут Инвестиционный Климат не проходил? – Нет, давно не было. – Ну, привет от Венесуэлы! Мы пошли в доллар». Занавес.

Константин Сонин:

Немного солнца в холодной воде

Судьба Украины решается сейчас не в экономической сфере, но за реформы они взялись серьезно. (Как и требовали академические коллеги). Это те самые структурные реформы, которые на бумаге выглядят очень просто – отменять-не-строить, а в реальности проводятся исключительно тяжело. Но пока дело Кахи Бендукидзе, выдающегося экономического реформатора, живет и побеждает. Не без его участия, конечно.

Надо сказать, что «академически» мысль о том, что реформы нужно проводить быстро и сразу, живет давно – как минимум со знаменитой статьи Джоела Хеллмана (с притягательным, но не имеющим особого отношения к делу названием) 1997 года. Бальцерович и Клаус соглашаются.

Интересно, что Каха бы сказал, про частичное откладывание исполнения соглашения ЕС-Украина. Там, насколько я понимаю, «откладывание» – это целиком в пользу Украины (то есть они получают выгоды сейчас и откладывают издержки на потом), но, с точки зрения политики реформ (а снижение тарифов – это очевидная и радикальная реформа) всегда лучше прыгать в холодную воду, чем входить в нее потихоньку.

Пол Кругман:

Структурный фетиш

На FT вышла интересная статья о формирующейся доктрине «Драгономика», которая очень похожа на Бланхардономика, которая, в свою очередь, очень похожа на Кругманомику. Ну, дело в том, что мы все изучали макроэкономику вМмассачусетском технологическом институте в середине 1970-х годов. Но меня поразил этот пассаж:

Один из европейских политиков, присутствовавший на форуме еврозоны, сказал: «Структурные реформы являются ключевыми. Те страны, которые предприняли усилия в этом направлении, имеют лучшие показатели. Это Ирландия, Испания и Португалия. Италия и Франция должны хоть чуть-чуть думать об этом».

Да уж, Испания даст полезный урок Франции:

ля тех, кто не является приверженцем культа структурных реформ, поясню. Испания пережила полномасштабную депрессию, когда лопнул пузырь недвижимости. Эта депрессия привела к постепенной болезненной «внутренней девальвации», стоимость труда снизилась, сделав Испании более конкурентоспособной в Европе. Как следствие, экономика Испании начала в последние кварталы понемногу восстанавливаться, и темпы ее роста в последние кварталы (но только в последние кварталы) выше, чем во Франции. Но очень сложно увидеть в столь печальных показателях торжество структурных реформ.

Каллен Роше:

Почему большинство американцев до сих пор не ощутило, что экономика восстанавливается

Я хотел бы поблагодарить ФРС за крушение моих планов на день. Я ждал обзора потребительского рынка за 2013 год, чтобы рассказать счастливую историю, но свежий отчет оказался совершенно удручающим. Хотя фондовый рынок и вырос, а экономика, как представляется, выходит из кризиса 2009 года, данные ФРС делают эту радужную картину более мрачной.

Эту удручающую истории можно суммировать в трех простых графиках. Первый показывает реальный средний доход домашних хозяйств начиная с 1989 года. Он не растет:

Тайлер Дерден:

Что происходит в американской экономике?

Изо дня в день мы ждем экономического роста, но ипотечные ставки растут. Активность на ипотечном рынке замерла:

Элисон Грисуолд:

Американская концепция престижных профессий за 37 лет изменилась

Какую работу американцы считают престижной? На этот вопрос отвечали респонденты Harris. На первом месте – профессия врача. Затем офицер, пожарный, ученый и медсестра. Оставшаяся часть списка включает в себя другие «сервисные» профессии, например, полицейский, священник и учитель.

В этом году Harris впервые провел опрос в онлайн-режиме (слегка изменив методологию). Но такую статистику компания собирает, начиная с 1977 года. Тогда список должностей был короче, и 60% на первое место поставили ученого. Врачи заняли второе место. В 1997 году ученые и врачи также считались самыми уважаемыми людьми.

Harris не делится с общественностью определением «престижности», которое поступает в основание исследования. Наверное, каждый респондент имеет в виду что-то свое, но в целом результаты вот такие. Исходя из ответов получается, что, по мнению среднестатистического американца, престижная работа – это либо достаточно высокий уровень образования и хорошая должность на государственной службе. Американцы, в частности, не приравниваю престиж к славе: актеры и артисты падают в нижнюю половину списка. Деньги, кажется, тоже не имеет большого значения, потому что юристы, бизнесмены и банкиры также не на самых верхних позициях этого рейтинга.

Наверное, люди ориентируются на понятие о престижности профессии, когда стремятся направить своих детей на тот или иной факультет университета. Но «самая престижная профессия» далеко не всегда оказывается самой востребованной на рынке труда.

Марк Чандлер:

Сколько стоит колледж?

Начало нового учебного года усиливает беспокойство по поводу роста стоимости высшего образования. Стоимость обучения в колледже все больше бьет по карману средней семьи. Цена образования выросла быстрее, чем инфляция, долги по таким целевым кредитам резко выросли, а молодежи сложно найти работу после вуза.

В то же время, кажется, что все больше людей задаются вопросом о стоимости колледж. New York Federal Reserve’s Current Issues опубликовал статью, в которой рассматривается значение высшего образования. Конкретно речь идет о профессиях юриста и получении степени бакалавра. Авторы статьи приходят к выводу, что выгоды от наличия высшего образование все еще перевешивают издержки на университет. В то время как затраты выросли, заработная плата у работников без оконченного высшего образования упала.

Эти два графика иллюстрируют выводы, приведенные в статье.

Стоимость четырех лет обучения на бакалавра снизилась с $120 тыс. в начале 1970-х годов до $80 тыс. в начале 1980-х годов. Но к концу 1990-х она резко выросла до почти $300 тыс. и держалась на этом уровне, причем снижение в кризис не было столь заметным.

Второй график показывает, сколько лет придется работать, чтобы окупить затраты на колледж. Авторы используют метод дисконтированных денежных потоков, которые были использованы для расчета чистой стоимости и определить, через сколько лет человек начнет получать прибыль от наличия высшего образования.

Оказывается, что время, необходимое на то, чтобы окупить расходы на бакалавриат, существенно сократилось в 1980-х годах. В конце 1970-х годов потребовалось бы почти два десятилетия, чтобы высшее образование окупилось. Теперь на это уходит 10 лет.

Авторы делают вывод, что значение высшее образование остается вблизи своих исторических максимумов, а сроки выхода на доходность – вблизи исторических минимумов. Это исследование является частью более крупной работы, в которой рассматриваются случаи, когда высшее образование не окупилось для конкретных людей. Колледж может оказаться и отрицательной инвестицией.

Spydell:

Наука и технологии. Затраты на R&D

С патентами, безусловно, много нюансов, так как пока нет единого стандартизованного критерия автоматического и бесспорного определения иерархии в технологическом насыщении и наукоемкости патентов на продукты и исследования. Есть так называемые патентные тролли, патентующие воздух для последующих юридических склок и подавления конкурентов. А есть патенты, призванные защитить уникальные интеллектуальные и достаточно сложные разработки.

Патенты на технические решения в функционировании ядерных реакторов, космических аппаратов или систем противоракетной обороны не равнозначны патентам в степени закругления иконок и их расположении на экране iPhone, цветовую гамму меню или отступы рамки экрана от краев смартфона. То есть, патентный портфель, например Apple (в котором на 90% троллинг патентование для рычагов ограничения конкуренции на рынке) не равнозначен реальной интеллектуальной собственности в какой-нибудь аэрокосмической корпорации.

Кроме того, на конечном результате сказывается так называемая патентная культура. Одни компании или ученые могут патентовать малейшую малозначительную итерацию, другие же, наоборот, придерживаются концепции открытости на научные изобретения, даже если исследование достаточно масштабное.

Критериями определения технологического прогресса могут быть:

Затраты на исследования и разработки, количество людей занятых в R&D, количество научно-исследовательских центров, институтов, лабораторий.

Некий реальный выхлоп от деятельности – международно-признанные патенты, верифицируемые научные статьи в авторитетных научных изданиях.

Практический эффект от деятельности. Произведенная высокотехнологичная продукция и что особо важно – международное признание, нужность этой продукции в других странах, что выражается в величине экспорта хайтек-продукции.

Про экспорт и патенты писал. Но какие затраты на исследования и разработки?

В данные будут включены расходы государства, бизнеса и венчурных фондов в фундаментальные и прикладные исследования, как в высших учебных заведениях, НИИ, научно-конструкторских центрах, так и в недрах самих компаний. Вся информация из OECD из отчетов Research and development (R&D). Сортировка стран от большей к меньшей по размеру экономики среди тех, по каким есть данные.

Инвестиции Китая в науку, исследования и разработки поражают воображение. В 2000 году было около $30 млрд. (чуть меньше Франции на тот момент), теперь под $300 млрд. (на 2012 год), что уже сравнимо с 15 самыми крупными странами ЕС (все вместе в сумме). По всей видимости, сейчас Китай уже превосходит ЕС из 28 стран. Абсолютный лидер в R&D являются США – $453 млрд. инвестиций. С такими темпами развития Китай уже в 2016 году сможет нагнать США. Китай с 2008 по 2014 годы, то есть за четыре года, удвоил расходы на R&D. В 1999 году разрыв Китая от США был десятикратный, сейчас уже сходится в ноль.

В таблице видно, что ведущие страны, такие как США, Япония, Франция, Германия, Великобритания за пять лет увеличили инвестиции на 5–20%, что в рамках приращения инфляции за соответствующий период. Наиболее мощный прирост расходов на R&D идет в Китае и Корее.

Если сравнивать 10–15-летний период, то разрывы еще более фантастические. То есть из этой информации выходит, что основной импульс в науке в Азии был получен после 1995 года, где стремительный взлет произошел после 2002 года. По сути, наука и технологии там создаются на глазах почти с нуля.

Тут интересно вот что. Когда критическая масса научного потенциала и разработок будет достаточной, чтобы влиять на мировой баланс? В принципе, известно, что долгое время технологическими трендами двигали компании из США, Японии, Англии, Германии, Франции, Италии, немного Швеции и Швейцарии. У всех на слуху западные компании. Но для мирового сообщества не так известны китайские компании, бренды. Много ли вы сможете назвать китайских брендов с мировым именем?

Но по ряду объективных признаков видно сверхагрессивное развитие научного и технологического потенциала в Китае – по темпам строительства высших учебных заведений, по количеству созданных НИИ, количеству патентов, научных статей и затрат на R&D. А ведь следует учесть, что $300 млрд. (на 2012 год) расходов на R&D в Китае – это не тоже самое, что $300 млрд. в США, так как цены и зарплаты в Китае совершенно другие, чем в США и ЕС. Например, в 28 странах ЕС трудится около 2,6 млн. человек в сфере R&D, а в Китае под 3,3 млн. Если для ЕС количество занятых последние 10 лет практически не меняется, то в Китае растут в разы. Следует ожидать мощного прорыва Китая во внешний мир.

В России $38 млрд. идет на R&D, где на государство приходится около $12 млрд., но не все идет на науку из этой суммы, а в государство еще включено R&D в госкомпаниях в сфере ОПК и космоса. $38 млрд. – это выше, чем в Италии и Канаде, примерно на уровне Великобритании, но значительно меньше, чем в Германии. Хотя стоит отметить положительную динамику, так как еще в 2003 году были позади Италии и Канады.

Вообще лидеры в R&D следующие – США, Китай, Япония, Германия, Корея и Франция. Именно в таком порядке и с подозрительной точностью эта группа лидеров совпадает с лидерством в экспорте высокотехнологической продукции и в количество патентов. То есть создать технологии мирового уровня без супермасштабных инвестиций на голом энтузиазме невозможно.

По внутренним госинвестициям в R&D Россия рядом с ТОП-3 после США и Китая на уровне с Японией и Германией, но это связано с тем, что у нас большое количество компаний с государственным участием, особенно в сфере оборонки и космоса.

По источникам финансирования совокупного R&D доля государства у России очень высокая. Выше только в Аргентине. Дело в том, что помимо внутренних расходов (например на науку или государственного предприятия) в России много средств идет формально частным компаниям, но так или иначе аффилированным с государством.

По миру среди ведущих стран доля государства колеблется от 20% до 35%. В России под 70% Отмечу, что доля выросла с 1999 года. Частных денег все меньше...

Отношение всех расходов на R&D к ВВП.

В России 1,3%. За 15 лет доля почти не выросла. Сейчас на уровне Великобритании, но там есть значительный накопленный технологический базис на высоком уровне. Мы же сильно отстали по технологическим отраслям. А Китая и Корея активно наращивают вложения как в абсолютном выражении, так и в относительном.

Видно, что технологические страны имеют расходы на R&D от 3% и выше. Помимо уже указанных стран можно отметить Швейцарию, Швецию, Финляндию, где наука и технологии имеют высокий вес в экономике.

Чтобы компенсировать отставание от ведущих стран, России необходимо увеличить инвестиции на R&D до $100–120 млрд. в год (как раз 3% к ВВП), что в течение пяти-семи лет хотя бы несколько выровнять диспропорции. Из группы крупнейших развивающихся стран (Китай, Россия, Бразилия, Индия, Мексика, Турция, Южная Африка, Индонезия, Аргентина, Чили). Расходы на науку выше, чем в России только у Китая. В этом аспекте нельзя сказать, что совсем все плохо с наукой в России. Если же сравнивать с безусловными лидерами – США, Китая, Япония, Германия, Корея, Франция – то да, плохо. Но зато даже после лихих 1990-х Россия все еще может конкурировать с мировыми лидерами в сфере ОПК и космоса, а это в чистом виде технологическое производство. Так что потенциал есть.

Совокупные R&D на душу населения в динамике.

Низкое соотношение в Китае обусловлено слишком большим количеством населения (более 1,3 млрд.), тогда как абсолютные показатели и потенциал высоки в мировом масштабе. Кстати, группу развивающихся стран, помимо целого ряда известных признаков, еще отличает малое количество R&D на душу населения.

Солдаты НАТО в Украине. Начались учения Rapid Trident

Во Львовской области начались учения Rapid Trident-2014 («Быстрый трезубец-2014») с участием более 1300 военнослужащих из 15 стран, сообщает defence24.pl. Среди участников вооруженные силы стран НАТО, в т.ч. Польши и США, а также Украины, Грузии, Молдовы и Азербайджана. Учения пройдут до 26 сентября и являются цикличным элементом в рамках программы «Партнерство ради мира».

Совместные учения Rapid Trident со странами-участницами НАТО в рамках этой программы проводятся в Украине с 2006 года. В этом году маневры были отложены с июля на сентябрь в связи с ситуацией на Донбассе. И это несмотря на то, что учебный центр и полигон Яворово под Львовом находится в 1200 км от района боевых действий.

В этом году в учениях примут участие около 1300 военнослужащих из Украины, Польши, США, Азербайджана, Великобритании, Канады, Грузии, Германии, Латвии, Литвы, Молдовы, Болгарии, Румынии, Норвегии и Испании. В их числе 200 американских военнослужащих 173-й воздушно-десантной бригады и 35 польских военнослужащих 25-й воздушно-кавалерийской бригады. Больше всех, разумеется, украинских военных – почти тысяча человек.

Цель учений, кроме отработки навыков совместных действий между вооруженными силами стран программы «Партнерство ради мира» - выражение поддержки Киеву в продолжающемся конфликте.

Учения в Яворове разделены на две фазы. В первой, продолжительностью около недели, будут отрабатываться, в частности, медицинская эвакуация, обнаружение и обезвреживание самодельных взрывных устройств, обеспечение операций по поиску и спасению.

Вторая часть учений будет состоять в основном из совместных действий с использованием комплексной лазерной системы имитации боя MILES (Multiple Integrated Laser Engagement System), которая обеспечивает высокую реалистичность обучения.

Интеллектуалы немецкоязычной антифашистской диаспоры в поисках идентичности

(пер. с англ. И. Булатовского)

Катерина Кларк

В последние годы феномен диаспоры не раз оказывался в центре внимания научного сообщества. Многие исследователи пытались понять, какое воздей­ствие на культурную, этническую и национальную идентичность оказывает случайное или намеренное рассеяние по разным странам массы людей, при­надлежащих к одной этнической группе или живущих в одном государстве, как это было в случае послереволюционной русской эмиграции, образовав­шей диаспору.

История диаспоры, о которой пойдет речь, началась 30 января 1933 года, когда к власти в Германии пришел Гитлер. Ее формирование ускорили массо­вые аресты среди левых вслед за пожаром Рейхстага 27 февраля, а также по­казательное сожжение книг в Берлине 10 мая того же года, после чего из стра­ны бежали многие интеллектуалы, опасавшиеся за свою жизнь. В 1938 году, после аншлюса Австрии и отторжения от Чехословакии Судетской области, антифашистская диаспора пополнилась местной интеллигенцией и теми, кто нашел временное убежище в этих странах. Всех их я определяю как немецкоязычных, поскольку писали они в основном по-немецки.

Для формирования диаспоры необходимо рассеяние, что и произошло с немецкоязычными интеллектуалами: их разбросало по всему миру, включая Францию, Англию, Турцию, Чехословакию (до нацификации), США, Пале­стину и некоторые латиноамериканские страны. Тем не менее они, как пра­вило, держались вместе, сохраняя общность благодаря внутренним связям и тем объединениям, которые возникали вокруг различных организаций, а также периодических изданий, распространяемых внутри диаспоры. Предметом моего исследования будут те дилеммы, с которыми сталкивались немецкоязычные интеллектуалы, пытаясь определить культурную идентич­ность в условиях диаспоры, особенно те из них, у кого были какие-то связи с СССР (кто либо жил там, либо работал в просоветских организациях и из­даниях, либо занимался другого рода деятельностью, поддерживаемой совет­ской властью). Но сперва немного о самой диаспоре.

В 1930-х годах у немецкоязычной интеллектуальной диаспоры было два центра. Первый — Париж, где насчитывалось больше всего немцев-антифа­шистов, пока германское вторжение не заставило их пересечь Атлантику и осесть в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе. Союз [защиты интересов] немецких писателей (Schutzverband deutscher Schriftsteller, SDS), созданный в 1909 го­ду и переформированный нацистами в 1933-м в Имперский союз немецких писателей (Reichsverband deutscher Schriftsteller), был возрожден в Пари­же по инициативе эмигрантов — бывших членов его крайне левого берлин­ского отделения. Филиалы парижского Союза, объединившие около 90% из двухсот отверженных немецкоязычных писателей разных национальностей, были созданы в Великобритании, Чехословакии, Бельгии, Дании, Голландии, Швейцарии, Люксембурге, Австрии, Южной Африке, США и Мексике[1].

Диаспора страдала от хронической нехватки денег. Ее главные журналы, такие как «Die Sammlung», выпускавшийся в Амстердаме Клаусом Манном, «Neue deutscher Blatter», издававшийся в Праге Виландом Херцфельде, бра­том Джона Хартфилда, и парижский «Unsere Zeit», редко когда существо­вали дольше двух лет и закрывались один за другим. Кроме финансовых, эмигранты сталкивались с паспортными проблемами и нередко страдали от голода. В результате, а также благодаря неуклонной поддержке Советским Союзом антифашистского движения (до пакта Молотова—Риббентропа, за­ключенного в 1939 году) и в силу левых симпатий многих интеллектуалов- эмигрантов просоветские организации и коммунистическая идеология стали играть значительную роль внутри диаспоры.

Вторым ее центром стала Москва. Несмотря на большое число обосновав­шихся там немецкоязычных интеллектуалов-эмигрантов, Советский Союз не соответствовал этой роли. Как правило, социалистическое государство принимало бежавших от нацистов интеллектуалов только в том случае, если они являлись членами коммунистической партии; остальным же отказывало. Франция была в этом смысле более открытой, особенно при Леоне Блюме, возглавлявшем правительство Народного фронта, когда в стране насчитыва­лось по меньшей мере 10 000 (а возможно, и все 30 000) представителей диа­споры, хотя после отставки Блюма в 1938 году ситуация изменилась в худ­шую сторону[2].

Тем не менее Москва оставалась крупнейшим центром немецкоязычной антифашистской диаспоры, особенно после 1935 года, когда существенные сдвиги в политике Коминтерна превратили СССР в лидера широкого анти­фашистского движения. Эта фаза, приблизительно совпадающая с эпохой На­родного фронта во Франции, охватывает период с 1935-го по начало 1939 го­да и отмечена переходом СССР и Коминтерна на более открытые позиции в вопросе о том, кого можно считать союзниками в их общем деле. Эта новая политика была провозглашена Георгием Димитровым в его речи на VII Кон­грессе Коминтерна в августе 1935 года. Говоря о необходимости такого рас­ширения категории потенциальных участников антифашистского альянса, поддерживаемого Коминтерном, чтобы он мог вовлечь в свою идеологичес­кую орбиту не только рабочих и интеллигенцию, но и католиков, и анар­хистов, и другие ранее непредставимые в этом альянсе группы, Димитров подчеркивает, что «Коммунистический Интернационал не ставит единству действий никаких условий, за исключением одного — элементарного, для всех рабочих приемлемого, а именно: чтобы единство действий было направлено против фашизма, против наступления капитала, против угрозы войны, про­тив классового врага»[3].

С 1935 года Советский Союз начал активно, хоть и неофициально, субсиди­ровать деятельность антифашистов во Франции. В частности, Международный конгресс писателей в защиту культуры, проведенный летом 1935 года в Па­риже, веха в истории антифашистского движения, был организован и финан­сировался в основном Советским Союзом при живейшем участии Сталина[4].

В этой атмосфере, созданной Народным фронтом, парижским конгрессом и VII Конгрессом Коминтерна, произошли знаменательные институциональ­ные перемены. После парижского конгресса на смену Международному объ­единению революционных писателей (МОРП), управлявшемуся из Москвы и подотчетному Коминтерну, пришла более открытая писательская органи­зация — Международная ассоциация писателей в защиту культуры, с центром в Париже, но по-прежнему активно финансируемая и управляемая из Моск­вы. Многие немецкие литераторы, осевшие во Франции и других странах За­падной Европы, вступили в эту организацию. Немецким литераторам, жив­шим в Советском Союзе, ничего не оставалось, как тоже стать ее участниками, в результате чего они немедленно оказались под опекой немецкой секции Союза писателей СССР, в которой ведущую роль играл Георг (Дьёрдь) Лукач. Немецкая секция подчинялась иностранной комиссии Союза писателей, воз­главляемой Михаилом Кольцовым и его заместителем Сергеем Третьяковым. Оба они бывали в Берлине в начале 1930-х и с тех пор имели широкие связи среди немецких интеллектуалов. Мария Остен[5], гражданская жена Кольцова, с которой он познакомился в Берлине, тоже вела активную работу с немецко­язычной интеллектуальной диаспорой. Кольцов, Остен и наиболее активные немецкоязычные интеллектуалы, жившие в Москве, часто бывали в Париже, курируя антифашистскую деятельность Международной ассоциации писате­лей в защиту культуры, — особенно во время Гражданской войны в Испании, начавшейся в 1936 году, когда Париж стал своего рода перевалочной базой для тех, кто направлялся в Испанию или возвращался оттуда.

Советский Союз оказывал значительную материальную поддержку не­мецкоязычным писателям в изгнании, обеспечивая им прежде всего возмож­ность публикации. Переписка Третьякова, Остен и Кольцова с теми из них, кто нашел прибежище в странах Западной Европы, свидетельствует о том, что помощь в издании их произведений, в оригинале и в русском переводе, заботила Союз писателей СССР не меньше, чем получение этими литерато­рами продовольственных посылок от их советских коллег[6]. Советские изда­тельства выпускали до 250 книг на немецком языке в год, не говоря уже о множестве произведений немецкой литературы в русском переводе[7]. Кроме того, в советских театрах поощрялись постановки пьес немецкоязычных дра­матургов, а некоторые советские фильмы снимались немецкими режиссе­рами[8]. Любопытным примером подобного сотрудничества мог бы послужить антиамериканский художественный фильм «Черные и белые», посвященный положению чернокожих в Америке: сценарий был совместным, советско-не­мецким, сниматься должны были приглашенные афроамериканские актеры, а режиссером должен был стать немец Карл Юнгханс (однако фильм так и не был снят).

Оказывая материальную поддержку немецкоязычным интеллектуалам-из­гнанникам, их советские покровители преследовали вполне определенные цели. Одной из них было повышение уровня сознательности и культуры со­ветских этнических немцев, которые проживали в основном в АССР Немцев Поволжья со столицей в городе Энгельс (до 1931 года — Покровск). К 1936 го­ду в СССР нашли пристанище 4600 немецкоязычных беженцев; после окку­пации Австрии и Чехословакии их число значительно увеличилось. Тем не менее эмигранты-антифашисты, принятые Советским Союзом, составляли незначительное меньшинство по сравнению с миллионом советских этни­ческих немцев, потомков так называемых «колонистов» XVIII-XIX веков; к тому же эта группа населения выросла в период первой пятилетки за счет притока немцев и австрийцев, привлеченных индустриализацией и возмож­ностью получить работу, которой не было в охваченной депрессией Европе.

Город Энгельс был провинциальным захолустьем. Немцы Поволжья раз­говаривали на архаичном немецком языке вековой давности и были в основ­ном крестьянами и рабочими. Тем не менее Эрвин Пискатор, знаменитый берлинский театральный режиссер-экспериментатор левого толка, приехав­ший в СССР в 1931 году, с энтузиазмом взялся за предложенную ему работу в Академическом немецком театре Энгельса и даже пытался (правда, безус­пешно) привлечь к ней Бертольта Брехта[9]. Другой целью советских покро­вителей немецкоязычной интеллектуальной эмиграции было привлечение их к просоветской пропаганде среди европейских немецких беженцев и на­селения самой нацистской Германии[10]. Например, для участия в передачах международного «Московского радио» на немецком языке приглашались видные немецкоязычные интеллектуалы, а немецкий режиссер Густав фон Вангенхайм снял советский антифашистский пропагандистский фильм «Бор­цы» («Kampfer», 1936).

Важнейшей составляющей участия СССР в судьбе немецкоязычной ин­теллектуальной диаспоры было финансирование трех периодических изда­ний, которые печатались в Москве, но широко распространялись внутри диа­споры: «Das Wort», «Internationale Literatur. Deutsche Blatter» и «Deutsche Zentral-Zeitung». Журнал «Das Wort», основанный в 1936 году по инициати­ве парижского конгресса писателей, редактировали Вилли Бредель, Леон Фейхтвангер и Бертольт Брехт[11]. Последние двое жили за границей: Фейхт­вангер — на французской Ривьере, а скиталец Брехт — по всей Европе. Пред­намеренный выбор редакторов среди иностранных писателей с громкими именами должен был сделать «Das Wort», по существу, главным объединяю­щим литературным органом диаспоры, разбросанной по разным странам. Два других издания, важных для ориентированных на Москву эмигрантов, — «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung» — выполняли ту же функцию, но в меньшей степени. Когда в 1933 году Иоганнес Бехер стал глав­ным редактором «Internationale Literatur», немецкой версии советского жур­нала «Интернациональная литература», это издание отчасти утратило свою независимость и стало печатать в основном немецких литераторов-эмигран­тов, а не смесь произведений разноязычных авторов[12]. «Deutsche Zentral- Zeitung», существовавшая с 1926 года, а в тридцатые выходившая ежедневно, была своего рода «Правдой» для советских этнических немцев: она сообщала об их промышленных и сельскохозяйственных успехах, открытии новых не­мецких школ и т.д. Однако при Юлии Анненковой, руководившей «Deutsche Zentral-Zeitung» в 1934-1937 годах, эта газета тоже стала печатать статьи, на­писанные представителями немецкоязычной интеллектуальной эмиграции или ориентированные на них. Среди зарубежных подписчиков «Das Wort», «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung» были выдающиеся представители немецкой антифашистской эмиграции[13]; редакции трех изда­ний работали в тесном сотрудничестве, нередко делясь друг с другом руко­писями и рекомендуя друг другу авторов.

Эти полностью финансируемые советской властью издания позволяли эмигрантам высказывать свои идеи и способствовали улучшению их матери­ального положения, но при этом усугубляли экономическую зависимость многих из них от советского государства: гонорары зарубежным авторам вы­плачивались в червонцах, что делало публикацию особенно желанной для тех, кто едва сводил концы с концами (об этом свидетельствует, к примеру, переписка редакции «Das Wort» с Вальтером Беньямином)[14].

Таким образом, едва ли можно рассматривать изгнанников-антифашистов, писавших для этих изданий, как «группу», ориентированную исключительно на Москву. Состав авторов постоянно менялся, особенно после показатель­ных процессов 1936-1938 годов, когда многие немецкоязычные интеллек­туалы, осевшие в СССР, стали жертвами чисток, а многие их зарубежные кол­леги отвернулись от советской России. Нет необходимости говорить о том, что политическое давление Советского Союза, становившегося в течение 1930-х годов все более консервативным и закрытым, также способствовало сокращению числа зарубежных авторов. Несмотря на неизбежное искажение общей картины, эти издания могут служить важным источником информа­ции о том, как ориентированные на Москву немецкоязычные интеллектуалы решали насущную проблему осмысления своей идентичности в качестве из­гнанников, неизбежно вставшую перед ними в условиях диаспоры.

Для интеллектуалов-антифашистов, которые начали эмигрировать из Гер­мании с приходом к власти Гитлера в 1933 году, вопросы идентичности и идейной приверженности стояли особенно остро. Как им следовало отныне определять себя? В чем состояла их новая миссия? Должны ли были те, кто нашел прибежище в СССР, ассимилироваться и стать советскими гражда­нами? Или они должны были стать частью большого транснационального сообщества интеллектуалов-антифашистов, которое заявило о себе во время парижского конгресса писателей (Вилли Бредель характеризовал это со­общество: «...писатели международного значения, такие как Жид, Мальро, Барбюсс, Нексё, Хаксли, Генрих Манн и Фейхтвангер»[15]). Или эти интеллек­туалы-изгнанники, несмотря ни на что, были прежде всего защитниками и хранителями истинно немецкого культурного наследия? Или же, по сути, подданными коммунистической империи, управляемой из Москвы?

На самом деле, хоть и в разной степени, к этим интеллектуалам приме­нимы в комплексе все перечисленные выше характеристики. Дело в том, что эмигранты-антифашисты одновременно были связаны с разными культурно-идеологическими группами, каждая из которых определялась одной из этих возможностей. Это многообразие ориентиров и задач означало, что как из­гнанники, так и их советские покровители были непоследовательны в опре­делении своих позиций.

Интеллектуалы-изгнанники пытались найти общий язык с разными, под­час противоборствующими, силами и обстоятельствами. Разумеется, мате­риальные соображения играли здесь решающую роль, потому что главным для этих эмигрантов было продолжение их интеллектуальной деятельности.

Большинство представителей немецкоязычной интеллектуальной диа­споры пытались осмыслить и освоить новые виды идентичности, игнориро­вавшие этническую обособленность и в силу этого являвшие яркий контраст с платформой нацистов, их изначальных соперников в плане определения культурной идентичности. Интеллектуалы-изгнанники стремились к свет­ской культурной идентификации, своего рода секуляризованной вере, чьи основания — разум, гуманизм, культура — были выдвинуты в 1935 году Меж­дународным конгрессом писателей в защиту культуры и в общих чертах определяли платформу интернациональной когорты интеллектуалов-анти­фашистов периода Народного фронта. Нацисты, напротив, олицетворяли иррациональное невежестве, которым изобиловали Средние века[16], и «вар­варство» (Barbarei); они были «разрушителями культуры» (Kulturzerstorer)[17]и даже нелюдями, «хищниками» (Raubtiere) — характеристика, неожидан­но напоминающая те, что давались обвиняемым на московских показатель­ных процессах[18].

Однако благородные идеалы немецкоязычных антифашистов (культура, гуманизм, разум) были слишком обобщенными, что оказалось неизбежным в условиях интернационального культурного альянса, своей непрочностью напоминавшего Народный фронт. Необходимо было определиться: какая культура? какой гуманизм? Некоторые интеллектуалы, вслед за деятелями Коминтерна, формально высказывались в поддержку культуры угнетенных стран (колоний и полуколоний) «третьего мира»[19], как сказали бы мы сего­дня; другие ратовали за «советский гуманизм, ничего общего не имеющий с буржуазным гуманизмом»[20], но чаще всего их высказывания все-таки имели отношение к культуре, так или иначе связанной с «немецкостью».

Ключевая дилемма для немецкоязычных антифашистов состояла в опре­делении своей миссии и своей собственной светской религии — культуры — на фоне того, что сообщество их было, в сущности, транснациональным, диаспорическим, то есть безгосударственным. Широко распространено мнение, что «культура по своей природе явление недовоплощенное и нуждается в го­сударстве, чтобы воплотиться в полной мере»[21]. Германия, которая могла бы рассматриваться как «национальное государство» этих изгнанников, как локус и гарант их «культуры», недостаточно хорошо поддается определению в качестве геополитической реалии, что было слишком очевидно в то время, когда нацисты заявили о своих претензиях создать «великую Германию». Для немецкоязычных изгнанников выбор принадлежности к определенной «нации» был особенно проблематичен в силу того, что они составляли диа­спору выходцев из разных стран (Германии, Австрии, Чехословакии, Венг­рии). В своих усилиях выйти за пределы идеологии «крови и почвы» и этноцентричности нацистской культуры они постоянно рисковали впасть в банальное обобщение, в «беспочвенность».

Можно было, разумеется, определить «культуру» и «нацию» в контексте советской ассимиляции. В статьях, которые публиковала «Deutsche Zentral-Zeitung», а также в стихах и прозе, публиковавшихся в «Das Wort», изгнан­ники постоянно заявляли о том, что СССР — их истинная родина. С ассими­ляцией была связана тема пересечения границы как решающего момента (вы­езд из Германии или въезд в СССР). Однако момент этот был двойственным: освобождением и поводом для ностальгии. Этот психологический конфликт всегда мог быть разрешен путем признания в Советском Союзе родины (Heimat) более высокого порядка — родины марксизма, которая в результате победы рабочего класса превратилась, как заявил Вилли Бредель в передо­вице девятого номера «Das Wort» за 1937 год, в «национальное государство в высшем смысле»[22]. В 1935 году Фриц Хекерт в статье «Москва — центр ком­мунистической мысли», опубликованной в «Deutsche Zentral-Zeitung», про­вел линию от Трира, где родился Маркс, к Москве, средоточию «мира ком­мунистических идей», где Маркс получает «наиболее широкое и глубокое прочтение»[23]. Такого рода прививка немецкой традиции к советской под­робно рассматривается в одном из главнейших канонических источников среди эмигрантских публикаций, посвященных проблеме гуманизма, — статье Альфреда Куреллы «Рождение социалистического гуманизма», опуб­ликованной в седьмом номере «Internationale Literatur» за 1936 год. Курелла видит начало «социалистического гуманизма» в буржуазном гуманизме, до­стигшем своего расцвета в конце XVIII — начале XIX века у Гёте и Шиллера, которые, на его взгляд, призывали вернуться к идеалу человека как меры лю­бой политики и экономики. Следующий важнейший шаг в понимании гума­низма был сделан в ранних работах Маркса, особенно — в его «Экономико- философских рукописях 1844 года», издание которых на языке оригинала было, кстати, осуществлено в Москве в конце двадцатых — начале тридцатых годов при участии группы немецкоязычных эмигрантов, включая Хуго Хупперта и Лукача[24]. Тексты раннего Маркса не входили в канон марксизма-ле­нинизма сталинской эпохи. Между тем, в «Экономико-философских руко­писях» рассматривается проблема отчуждения, отталкиваясь от которой Курелла определяет пролетариат как носителя истинного гуманизма и про­возглашает СССР духовной родиной пролетариата[25]. Пролетарский интер­национализм широко декларировался в отношении эмигрантов, осевших в СССР. На открытии международной секции Клуба мастеров искусств 8 февраля 1935 года Феликс Кон, видный советский публицист и деятель Наркомпроса, приветствовал собравшихся следующими словами: «Те, кто пришел к нам, как солдаты пролетарской революции, как борцы за социа­лизм, более не являются иностранцами в социалистическом отечестве. Добро пожаловать к нам, товарищи с Запада и Востока, те, кто отдает свои силы на дело нашей культурной революции!»[26]

Несмотря на многочисленные утверждения подобного рода, на самом деле немецкоязычные эмигранты жили в советском государстве в условиях фак­тического апартеида или, во всяком случае, параллельной реальности. Для них было создано множество отдельных привилегированных заведений, в ко­торых они не пересекались с обычными советскими гражданами. Эмигранты существовали в своем немецкоязычном мире. Они могли не чувствовать себя иностранцами в интернациональной секции Клуба мастеров искусств, по­тому что у них там была своя, отдельная программа лекций и спектаклей на их родном языке. Они слушали немецкие передачи международного «Московского радио». Их дети в большинстве своем ходили в специальные немецкие школы. Существовал даже немецкий политехникум на 755 мест[27]. Иностранцы работали в отдельных учреждениях или подразделениях учреж­дений и занимались деятельностью, в основном ориентированной на интел­лектуалов-антифашистов в нацистской Германии или на советских немцев. Своего рода исключением были архитекторы, участвовавшие в проектиро­вании, но и для них создавались отдельные иностранные бригады[28].

Кроме этого, чисто физического и институционального, имело место и значительное социально-психологическое разделение. Мало кто из эмигран­тов заботился о том, чтобы учить русский язык. Особенно примечателен слу­чай Иоганнеса Бехера, главного редактора «Internationale Literatur» в 1933­1945 годах, который, хотя и жил в доме советских писателей, отказался учить русский, потому что не хотел, чтоб этот язык влиял на него как на немецкого писателя. В результате каждое утро Хуго Хупперт являлся к нему, чтобы сообщить новости, почерпнутые им из советских газет[29]. И это был тот самый Бехер, который в 1935 году на Международном конгрессе писателей в защиту культуры заявлял: «Этот конгресс является всемирным не потому, что столько-то стран послали на него своих представителей, а потому, что он яв­ляется проявлением мировой воли: лучшее из прошлого объединилось с ра­бочим классом в его борьбе. <...> Мы говорим на разных языках, но, несмотря на все наши различия, есть нечто выше этих различий, что связывает и объ­единяет нас»[30].

В том же духе говорил и Теодор Бальк, немецкий делегат на втором Меж­дународном конгрессе писателей в защиту культуры, который прошел в Вален­сии, Мадриде и Париже летом 1937 года в разгар гражданской войны в Ис­пании: «Моя бригада говорит на двадцати языках, но все мы владеем общим интернациональным языком»[31].

Такого рода заявления представляются не только далекими от реальности, но и противоречащими главной заботе немецких интеллектуалов — спасти немецкий язык (и с ним — немецкую культуру) от его осквернения и иска­жения нацистами. Немецкие эмигранты, сосредоточенные в Москве, придер­живались своей версии того, что называется «национальной диаспорой»; их чаяния Бехер сформулировал в той же самой речи на парижском конгрессе: «Слово писателей может соединить тех, кто разделен»[32].

Германия традиционно оценивала право на гражданство с точки зрения крови, а не с точки зрения языка. Для эмигрантов же именно язык стал ос­новным критерием принадлежности к их национальной диаспоре. Выступая в 1937 году перед нью-йоркскими эмигрантами-антифашистами, драматург Эрнст Толлер заявил: «На самом деле ни один диктатор не может отнять у писателя его родной страны. Язык — плоть от плоти родины, земли, которая питает его, земли, на которой он растет. Художник отвечает за культурные ценности. В его задачу входит пробуждать спонтанные чувства гуманности, свободы, справедливости, красоты и быть их защитником. <... > Он должен служить не национальности, но единству нации. Пока мы, эмигранты, оста­емся верными своим идеалам <...>, мы будем достойны того немецкого духа (Deutschtum), в который верим. <...> Из него выросли Гёте и Бетховен, Шил­лер и Гёльдерлин, Бах и Бюхнер, Лессинг и Маркс»[33].

Отметим тот же неразрешимый конфликт между национальным и интер­национальным устремлениями, которым заряжена риторика Народного фронта в отношении культуры, не говоря уже о проблеме определения места марксизма-ленинизма в культурном пантеоне. Примечательна, пожалуй, кри­тическая реакция современных теоретиков диаспоры на вопиющий бинаризм распространенного постколониального представления о том, что националь­ное, а также интер- или транснациональное устремления не обязательно должны входить в противоречие друг с другом. Эта реакция впервые нашла выражение в книге Джеймса Клиффорда «Маршруты: путешествие и перевод в конце двадцатого века» («Routes: Travel and Translation in the Late Twen­tieth Century», 1997), в которой автор указывает на то, что, «невзирая на их идеологию беспримесности, диаспорические культурные формы никогда не могут на практике быть исключительно националистическими». Диаспорическому состоянию свойственны и перевод, то, что Бахтин назвал бы «пере­акцентуацией», и полицентричность, и «многосторонняя смежность»[34].

Немецкоязычные беженцы из нацистской Германии не были исключе­нием. Хотя изгнанники, о которых я здесь говорю, представляют группу, от­личную от рассматриваемых в большинстве современных теорий диаспоры, многие из общих наблюдений имеют к этой группе непосредственное отно­шение. Эти изгнанники могли быть ориентированы на Москву, но тем не ме­нее они постоянно находились в пути, во многих случаях буквально, в дру­гих — фигурально. Некоторые не хотели учить русский язык или знали его плохо, но при этом они были многоязычны: большинство свободно владело по крайне мере французским и, весьма вероятно, английским или еще каким-нибудь европейским языком. Кроме связей со своими товарищами по изгна­нию, они поддерживали внутри диаспоры связи с другими интеллектуалами-антифашистами, посредством личных контактов, переписки или встречаясь с ними на регулярно проводившихся конгрессах; так они становились участ­никами транснациональной общности, образованной в результате различных форм взаимодействия.

Однако в их случае «децентрализованность» имела свои пределы. Им были необходимы нарратив, который они могли бы противопоставить нацистам, и культурная идентичность, которая могла бы помочь им приспособиться к новым условиям, но им также был необходим более широкий культурный альянс, чем тот, что могла обеспечить их относительная малочисленность. Цитированное выше обращение Толлера к немецким изгнанникам, осевшим в Нью-Йорке, исходит одновременно из разных позиций в своей попытке со­ответствовать практически несовместимым задачам. Толлер начинает с органицистской характеристики немецкого языка, приближающейся к риторике «крови и почвы», быстро сворачивает в сторону общих идеалов «гуманизма, свободы, справедливости и красоты», которым должен следовать немецкий художник в своем служении «единству наций», затем частично отступает на националистические позиции, вспоминая идеал «немецкого духа», но снимает напряжение, взывая к великим именам немецкой культуры, которые стали центральными для культуры мировой (Гёте, Бетховен и т.д.).

Культура, и в особенности литература, более приспособлена для пересадки из одной почвы в другую, более переводима, в меньшей степени завязана на лингвистическую обособленность, чем разговорная речь. Именно поэтому литература сегодня так важна для тех, кто декларирует постпостколониализм. Его теоретики призывают выйти за пределы схематического сопостав­ления метрополии и колонии, характерного для изучения постколониальной литературы, и рассмотреть тот тип литературы, которая была названа «постколониальной» в силу своей принадлежности к более благородной категории «мировой литературы», в рамках которой она не может рассматриваться ни в контексте колонии, ни в контексте метрополии и в то же время принадле­жит к обоим контекстам.

Точно так же в эпоху Народного фронта литература рассматривалась как сила, укорененная одновременно в локальном, национальном и в то же время выходящая за их пределы. Так, в цитированной выше речи Бехера на париж­ском Конгрессе писателей в защиту культуры утверждение: «Мы говорим на разных языках, но, несмотря на все наши различия, есть нечто выше этих раз­личий, что связывает и объединяет нас», — предваряли слова: «На этом Кон­грессе абстрактное понятие мировой литературы приобрело непосредст­венное и чрезвычайно актуальное значение»[35].

В эпоху Народного фронта, когда для левых антифашистов стало все труд­нее выдвигать на первый план классовую борьбу, равно как и приверженность коммунизму или социализму (хотя большинство из них, в разной степени, находили место этим ценностям в своих заявлениях), неразделимые ценности культуры и литературы оформились в настоящую светскую религию, объеди­нившую антифашистов в международное движение. Сергей Третьяков назвал свой сборник статей, посвященных антифашистскому братству, «Люди од­ного костра». «Костер» можно рассматривать как метафору света, исходящего от истинной литературы, которая ведет, согревает и поддерживает тех, кто ве­рит в нее, и, преодолевая любые границы, влечет их к своему огню в их транс­национальном братстве. Но в действительности «костер» здесь соотносится с более конкретными вещами. Третьяков говорит о своем братстве с теми, чьи книги были сожжены нацистами 10 мая 1933 года на Опернплац — момент, ставший для зарождения немецкоязычной диаспоры гораздо более решаю­щим, чем приход нацистов к власти несколькими месяцами раньше.

Джеймс Клиффорд в своих «Маршрутах» отмечает, что для диаспор «кол­лективная, непрекращающаяся история скитаний, страданий, адаптации или сопротивления может быть важна не меньше, чем проекция своего особого истока» или «телеология истока/возвращения»[36]. Парижский центр немец­коязычной эмиграции в первую годовщину берлинского сожжения книг от­крыл Немецкую библиотеку свободы (Deutsche Freiheitsbibliothek), в кото­рой были собраны книги немецкой и мировой литературы, преданные нацистами огню, а в Лондоне по инициативе леди Эсквит было основано Об­щество друзей Библиотеки сожженных книг[37].

Публикации в «Das Wort», «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung» переполнены образами самоотверженного мученичества в духе кре­стового похода. Но это и был крестовый поход во имя культуры. Писатели- изгнанники должны были спасти эту «прекрасную деву» из рук нацистов. Духовное мученичество лежало в основе движения «в защиту культуры» (со­гласно названию парижского конгресса), и те писатели, чьи книги были со­жжены, гордились этим. Книги одного из них, Оскара Марии Графа, подвер­глись сожжению выборочно, и он потребовал от нацистов сжечь остальные[38].

В центре активности ориентированной на Москву немецкоязычной эмиг­рации стояла сакрализация литературы, вера в нее, разделяемая антифаши­стами по всему миру. Хотя парижский конгресс 1935 года проводился «в за­щиту культуры», это был прежде всего конгресс писателей. Симптоматично также, что само название наиболее амбициозного из ориентированных на Москву периодических изданий немецкоязычной эмиграции — журнала «Das Wort» («Слово») — имеет библейские коннотации[39]. Немцы взяли с со­бой в изгнание своих великих классиков. Тот же Курелла, прочерчивая путь развития «социалистического гуманизма» от Шиллера и Гёте к Марксу и в конце концов к Советскому Союзу в статье «Я читаю "Дон Карлоса"», тро­гательно описывает, как он читал пьесу Шиллера в СССР и вызывал в вооб­ражении всех своих старых немецких друзей и коллег (некоторые из которых стали жертвами фашистского террора) сидящими в одной аудитории: вот оно, слово писателя, соединяющее, по словам Бехера, тех, кто разделен[40]. В статье Куреллы мощное воздействие шиллеровской пьесы и ее способность преодолеть многие границы (включая смерть) сосредоточены в словах мар­киза Позы: «О, дайте, государь, свободу мысли [Gedankenfreiheit]»[41] — строке, которую нацисты изымали из текста пьесы, потому что она вызывала бурные аплодисменты; изымали напрасно, ибо публика все равно аплодировала то­гда, когда эти слова должны были прозвучать.

В сочинениях немецкоязычных изгнанников постоянно встречается мысль о том, что литература обладает более сильным влиянием на умы, чем публи­цистика или научная мысль, и что перо мощнее клинка. К примеру, Вилли Бредель в своих репортажах из осажденной Валенсии, где в 1937 году прохо­дил второй Конгресс писателей в защиту культуры, приводит примеры жерт­венности крупных писателей из разных стран, которые отдают все, иногда — свои жизни, ради победы республиканцев, но утверждает, что высшая жертва в деле достижения этой цели — это пролитие «духовной крови»: «Три года на­зад на Съезде писателей Горький спросил, что должен сделать каждый в борь­бе против войны и фашизма. Казалось бы, ответ прост: писатели должны фор­мировать добровольческие батальоны и подобно лорду Байрону или Готфриду Келлеру помогать другим странам в их борьбе. Но Горький сказал, что самое опасное оружие против фашизма — письменное Слово, слово правды и сво­боды»[42]. Кольцов говорит в том же духе: «Что должен делать писатель на граж­данской войне в Испании? Он должен сражаться с помощью своего главного оружия — слова. Байрон своим творчеством сделал больше для освобождения всего человечества, чем своей смертью — для освобождения одной страны»[43].

Пьер Бурдьё и другие писали о литературе как форме культурного капи­тала, самодостаточном поводе для ритуальных перечислений великих имен или великих книг (как в нью-йоркской речи Толлера)[44]. Исходя из логики их позиции, призыв стоять за «истинную» литературу был также призывом сто­ять за «истинную» Германию. Поскольку сами изгнанники считали, что они создают великую литературу и боготворят ее, в нацистах они видели распро­странителей халтуры (Leserfrass)[45]. Советская сторона тоже провозгласила себя поборницей «истинно» немецкой литературы. На парижской Всемирной выставке 1937 года, к примеру, русские не только соперничали с немцами в оформлении своего павильона, который стоял напротив немецкого, но и могли похвастаться выставкой книг, среди которых изданий на немецком языке, вышедших в СССР, было больше, чем немецких книг на книжной вы­ставке в немецком павильоне. Союз немецких писателей также устроил в Па­риже свою выставку изданий Немецкой библиотеки свободы[46].

Встает вопрос: что такое «мировая литература»? Гибрид, включающий в себя книги, принадлежащие разным культурам? Та литература, которойпосчастливилось найти читателей во всем мире, или, точнее, «всемирно-исто­рическая» литература по аналогии с гегелевской «всемирно-исторической» личностью? Или это та литература, чьи создатели проникли в сущность своего времени или истории вообще и сумели подняться «над [своей] про­заической частностью <... > благодаря преображающей силе искусства и стать носителями универсального человеческого начала»?[47] Как явствует из нью-йоркской речи Толлера, а его формулировки типичны для немецкоязычных интеллектуалов-изгнанников, последнее было им ближе всего. В своей не­давней книге «Идея культуры» Терри Иглтон утверждает, что «культура как идентичность питает одинаковую неприязнь и к частности, и к индивидуаль­ности; вместо этого она ценит коллективное своеобразие <...> и извращенно хватается за случайные особенности существования — гендер, этничность, социальное происхождение, сексуальные предпочтения и прочее — и превра­щает их в носителей необходимости»[48]. «В идеале или каноне, претендующем на преодоление локальной специфики и узкого партикуляризма, — настаи­вает Иглтон, — заключена опасность бесплодного универсализма»[49]. Искус­ство играет важную роль в актуализации культуры как идентичности. Оно «пересоздает определенные вещи в форме их универсальных сущностей и тем самым придает им неповторимость. В процессе этого пересоздания оно превращает их из возможности в необходимость <... > Все то частное, что со­противляется этому алхимическому процессу, отбрасывается как шлак»[50].

Иглтон — возможно, не случайно — старый марксист. В этих формулиров­ках он приближается к обобщению (или пародированию?) позиции Георга Лукача 1930-х годов, когда все написанное им выполняло главным образом функцию авторитарных формул соцреализма, развивающих его основные принципы, содержащиеся в директивных выступлениях Горького и Жданова на Первом всесоюзном съезде советских писателе в 1934 году. О позиции Лукача красноречиво говорят и его высказывания во время печально известного спора об экспрессионизме, разгоревшегося на страницах «Das Wort», «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung». Немецкоязычный изгнан­ник Георг Лукач был одновременно и инициатором атаки на экспрессионизм, и теоретиком соцреализма, выработавшим его основной принцип. В статье «Рассказ или описание», опубликованной в 1936 году по-немецки в «Internationale Literatur» (№ 11, 12) и по-русски в «Литературном критике» (№ 8)[51], Лукач выдвигает на первый план произведения Толстого и Бальзака в каче­стве образцов «рассказа», литературной стратегии, которая, в терминологии Иглтона, как раз и превращает содержание «из возможности в необходи­мость». Лукач, в сущности, отстаивает ту же позицию: «Все то частное, что со­противляется этому алхимическому процессу, отбрасывается как шлак».

Фактически одновременная публикация этой статьи Лукача на двух языках и в двух периодических изданиях подчеркивает его многополярную идентич­ность, весьма типичную для немецкоязычных интеллектуалов-изгнанников; в его случае — как венгра, как эмигранта, как советского гражданина, как члена нескольких национальных коммунистических партий (венгерской, немецкой и советской) и, в довершение всего, — еврея. Однако эта гибридная идентич­ность вызывает, в свою очередь, вопрос, какими критериями руководствовался Лукач, объявляя те или иные произведения литературы образцовыми. Статья Лукача заставляет задуматься о том, как можно провести границу между тем, что просто возможно, и тем, что необходимо. Является ли придание опреде­ленному произведению канонического статуса процессом, в результате кото­рого возможное как бы произвольно приобретает статус необходимого?

На страницах «Das Wort», «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung» мы находим тем не менее новый, или, скорее, уточненный, канон ве­ликой литературы и новое понимание отношения локального канона к транс­национальному. Большинство эмигрантов писали о «мировой литературе», но термин этот был de facto синонимом литературы европейской (взаимоза­мена этих понятий, кстати, имеет место и в статьях Бахтина того времени). На выборе канонических текстов в рамках европейской литературы в значи­тельной степени сказывались политические реалии эпохи. Статьи, публико­вавшиеся в этих трех немецкоязычных изданиях, косвенно или напрямую рассматривают культуру в контексте всеобщего канона произведений евро­пейской литературы, большинство из которых было написано по-французски или по-немецки (с добавлением ряда испанских авторов в период обострения гражданской войны в Испании). Великие авторы классической античности оставались практически незамеченными; редко, за исключением Шекспира, упоминались и английские писатели, не говоря уже об американских (если не считать таких общепризнанных левых, как Драйзер или Майкл Голд). Фактически провозглашая панъевропейский литературный канон «истин­ной» культуры, авторы «Das Wort», «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung» предпочитают игнорировать тот факт, что Западная Европа по-прежнему остается капиталистической, и считают США главным источ­ником всех бед. К примеру, в своем обзоре американского театрального ис­кусства Фридрих Вольф вполне безотчетно говорит «мы, европейцы», про­тивопоставляя эту категорию американцам[52].

Французская или, скорее, романская литература вообще занимала в то время умы многих немецкоязычных теоретиков литературы, оказавшихся в изгнании. Замечательный пример тому — «Мимесис» Ауэрбаха (написан­ный им в годы преподавания в Стамбульском университете) — труд, в кото­ром немецкая литература представлена весьма скудно. Лукач чаще обраща­ется к немецкой литературе, но главным образом — в отдельных статьях, а не в программных заявлениях о литературе в целом. В «Рассказе или описании» он приводит основные примеры не из немецкой литературы, но прежде все­го — из французской (исключение составляет Толстой, и, скорее всего, только потому, что Ленин назвал его «зеркалом русской революции»).

На протяжении тридцатых годов в трех, уже не раз упомянутых советских немецкоязычных периодических изданиях обозначились два основных направ­ления, которые в каком-то смысле были противоположными, а в каком-то — взаимодополняющими. С одной стороны, эти журналы становились все более ассимиляционистскими, не только в силу того, что все чаще печатали просо­ветские панегирики и апологии, но и потому, что в них год от года росло коли­чество статей, посвященных представителям русской и советской литературы. Однако в то же время на редакционной политике этих журналов сказывалась и растущая одержимость немецкой культурной традицией, которая рассмат­ривалась как неотделимая часть мировой (читай — европейской) литературы.

Большинство немецкоязычных интеллектуалов-эмигрантов в поисках мо­делей внутри своей национальной культуры, способных стать для них ори­ентиром в их неопределенном настоящем (и противостоять нацистским мо­делям), создали отдельное направление в немецкой культурной традиции, которое можно интерпретировать как национальное и космополитическое одновременно. Основным лозунгом, даже идеалом, трех советских немецко­язычных периодических изданий была «мировая литература», понятие, ко­торое, с тех пор как оно было введено в обиход Гёте, вполне удачно репрезен­тировало немецкую традицию или даже выставляло немцев пионерами культурного интернационализма. Однако идея «мировой литературы» была двойственной уже для Гёте, который продвигал ее в контексте успеха своих произведений в других европейских странах[53].

В «Das Wort» немецкая литературная традиция систематически обсужда­лась в контексте идеалов гуманизма, справедливости и прежде всего — «ми­ровой литературы». В каждом номере был специальный раздел — «Культур­ное наследие» («Die Kulturerbe»), в котором, предваренные вступительной статьей, печатались сочинения немецких авторов прошлых эпох (обычно в отрывках) — как повод для осмысления изгнанниками своей культурной идентичности. Критические статьи, публиковавшиеся в «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung» в 1935-1939 годах, обычно черпали из того же источника.

В центре внимания оказалась группа авторов, творивших между второй по­ловиной XVIII века и, приблизительно, 1831-м или 1832 годами (когда умерли Гегель и Гёте). Этот период истории немецкой литературы можно рассматри­вать как приблизительный аналог пушкинского «золотого века». В Германии это время позднего Просвещения и раннего романтизма. Ключевые фигуры этой эпохи — Гёте, Шиллер, Фихте, Гердер, Гегель, братья Гумбольдт, а также такие их наследники, как Гёльдерлин, — по-разному определяли немецкую культурную идентичность, но все они считаются носителями «прогрессивного национализма», резко отличающегося от национализма Бисмарка и Герман­ской империи. Эти авторы определяли нацию в контексте языка и культуры. Фактически многие из них противопоставляли свою немецкую культурную идентичность тираническим и автократическим режимам, находившимся в то время у власти в разрозненных немецких княжествах. В эпоху, предшество­вавшую объединению, этим авторам не приходилось противостоять всесиль­ной Германии, но при этом у них не было государства, с которым они могли бы себя идентифицировать, и поэтому их сочинения имели особую значи­мость для немецкоязычных интеллектуалов, оказавшихся в изгнании и пы­тающихся определить «немецкость» вне географических границ и прочих барьеров — определить национальный статус диаспоры, к примеру, в духе кон­цепции «Kulturnation», восходящей к Виланду и позднему Просвещению.

Kulturerbe немецкоязычных эмигрантов не распространялось на Канта, чьи работы «Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане» (1784) и «О вечном мире: философский проект» (1796) могли бы стать для них важным источником размышлений о преодолении национальных границ. Дело в том, что для марксизма-ленинизма философия Канта была главным образчиком идеализма. Зато «Das Wort» выдвигал на передний план Фихте[54]. Его «Речи к немецкой нации» (1808) подчеркивали (как нью-йоркская речь Толлера) укорененность немецкого языка в немецкой почве и немецком на­роде. Но поскольку Фихте настаивал на том, что языку ни в коем случае нельзя позволить умереть, что он должен развиваться (прежде всего — через образование), он видел в немецкой традиции и истории немецкого языка ог­ромный потенциал истинного космополитизма, благодаря которому немцы могли бы стать нацией во «всемирно гражданском духе»[55].

Этот «дух», однако, предпочитал «овеивать» некоторые культурные тра­диции больше, чем другие. На страницах советских немецкоязычных журна­лов в годы Народного фронта о «культурном наследии» чаще говорилось во франко-немецком контексте, чем в русско-немецком (особенно — в дискус­сиях о литературе). Поэтому, к примеру, поэма Гёте «Герман и Доротея», в ко­торой Французская революция служит своего рода катализатором немецкости, цитировалась гораздо больше, чем «Фауст».

Франко-германская сущность панъевропейской перспективы стала осо­бенно явной в статьях, публиковавшихся в этих журналах в дни пушкинско­го юбилея, главного советского культурного события 1937 года. К приме­ру, Хуго Хупперт провозглашает, что Пушкин — по-настоящему всемирный поэт, потому что он был в душе европейцем: говорил по-французски, читал труды просветителей, находился под влиянием западных идей, проникших в Россию вследствие войны с Наполеоном, а его друзья декабристы были, в сущности, последователями Гегеля и Вольтера[56].

Привилегированное положение, занимаемое французскими просветите­лями и Французской революцией на страницах «Das Wort», «Internationale Literatur» и «Deutsche Zentral-Zeitung», — результат казуистики, сознательно игнорирующей тот факт, что перечисленные выше немецкие писатели и мыс­лители конца XVIII — начала XIX веков были противниками франкомании немецкого истеблишмента и мелкого дворянства того времени. Многие из них относились к Французской революции с двойственным чувством: едва ли по­лезный факт для тех, кто надеялся использовать свое слово как основу интер­национальной культуры, ориентированной на франко-немецкий контекст.

Так советские немецкоязычные издания, при всем их благоговении перед Kulturerbe, продвигали в жизнь свою версию идеала «мировой» — то есть ев­ропейской — литературы. Проведенная немецкими интеллектуалами-эмиг­рантами искусная ревизия великой эпохи немецкого духа, когда писатели из разрозненных немецких княжеств мечтали о единой немецкой нации, но в са­мих этих мечтаниях вдохновлялись идеями французских философов и рево­люцией, путь для которой эти философы проложили, создала аллегоричес­кую модель для их собственной ситуации изгнанников, разбросанных по разным странам, но присматривающихся к советской общественной модели и теориям, лежащим в ее основе.

Немецкость, европейская культура и советская духовная родина были для этих писателей-эмигрантов переменными величинами, которые им приходи­лось постоянно определять, борясь за свою культурную идентичность в эпоху многочисленных кризисов. Такие колебания присущи диаспорам. Современ­ные теоретики диаспоры исследуют исключительно этнически или религиоз­но окрашенные группы. Эти категории были в значительной степени второ­степенными для немецкоязычных изгнанников, осмыслявших свою идентич­ность в широком европейском контексте. Тем не менее у них есть много общих черт помимо интереса к идеям Фихте. Одна из них — упрямая и даже утопи­ческая склонность видеть нечто универсальное в хаотическом мире.

Перевод с англ. И. Булатовского

[1] Канторович А. Пять лет борьбы Союза немецких писате­лей в эмиграции // Интернациональная литература. 1938. № 11. С. 200-201, 203. В октябре 1941 г. нацистская Гер­мания также создала Союз европейских писателей, пред­ставлявший пятнадцать государств.

[2] См.: Sassen S. Guests and Aliens. New York: The New Press, 1999. P. 94-95.

[3] Димитров Г. Наступление фашизма и задачи Коммунис­тического Интернационала в борьбе за единство рабоче­го класса, против фашизма: Доклад на VII Всемирном конгрессе Коммунистического Интернационала 2 августа 1935 г. // VII конгресс Коммунистического Интернацио­нала и борьба против фашизма и войны: Сборник доку­ментов. М., 1975. С. 138-139.

[4] См.: Фрезинский Б. Великая иллюзия — Париж, 1935. Ма­териалы к истории Международного конгресса писателей в защиту культуры // Минувшее. Исторический альманах. Вып. 24. М.; СПб., 1998. С. 166-239, особенно с. 172-184.

[5] Ее настоящее имя — Мария Гресхёнер.

[6] См.: Канторович А. Пять лет борьбы Союза немецких пи­сателей в эмиграции. С. 205.

[7] Об издании в СССР книг немецкоязычных писателей см.: Exil in der UdSSR. Kunst und Literatur im antifaschistischen Exil (1933-1945). Bd. 1. Leipzig, 1989. S. 271-302.

[8] См.: Ottwalt E. Der Aufstand der Fischer // Internationale Li­teratur. 1934. № 6. S. 151-156; Портовики каспийского бас­сейна // Вечерняя Москва. 1935. 9 июля; Mally L. Rethin­king the Popular Front in Culture. A paper presented to the Annual Convention of AAASS in Denver, November, 2000.

[9] В 1936 г. Пискатор покинул СССР.

[10] См.: Huppert H. Nach der Esrsten Unionskonferenz der Sowjet- deutschen Schriftsteller // Internationale Literatur. 1934. № 3. S. 135; W.B. [Willi Bredel] Vorwort // Das Wort. 1937. № 3. S. 3.

[11] Биографы Брехта склонны невысоко оценивать его роль в этом издании, считая, что она была скорее номинальной. Брехт никогда не пользовался в СССР таким влиянием, как Фейхтвангер, не говоря уже о Бределе, и не был столь же активен. Тем не менее материалы, хранящиеся в архиве «Das Wort» в РГАЛИ, позволяют предположить, что роль Брехта в этом журнале была отнюдь не номинальной.

[12] Сравнение материалов, публиковавшихся в «Das Wort» и «Internationale Literatur», см. в: Huss-Michel A. Die Mos- kauer Zeitschriften «Internationale Literatur» und «Das Wort» wahrend der Exil-Volksfront. Eine vergleichende Ana­lyse (1936-1939). Frankfurt am Main; Bern; New York; Paris, 1987.

[13] К примеру, Брехт получал «Deutsche Zentral-Zeitung», ког­да жил в Скандинавии (см.: Exil in der UdSSR. S. 170).

[14] РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 12. Ед. хр. 141 (особенно л. 71-80, 88, 99-100).

[15] Bredel W. Vor neuen, grossern Aufgaben. Einige Fragen der neuen Orientierung in der antifascistischen Kulturpolitik // Deutsche Zentral-Zeitung. 1935. 26 October.

[16] См. второй доклад Карла Радека на Первом всесоюзном съезде советских писателей: Радек К. Современная миро­вая литература и задачи пролетарского искусства // Пер­вый всесоюзный съезд советских писателей: Стенографи­ческий отчет. М., 1934. С. 302.

[17] См.: Bredel W. Vor neuen, grossern Aufgaben.

[18] Kurella A. Sowjet-Humanismus // Internationale Literatur. 1934. № 5.

[19] См.: Димитров Г. Наступление фашизма и задачи Комму­нистического Интернационала в борьбе за единство ра­бочего класса, против фашизма. С. 138.

[20] Kurella А. Sowjet-Humanismus.

[21] См., например: Eagleton T. The Idea of Culture. Oxford: Blackwell Publishers, 2000. Р. 59 (русский перевод: Игл- тон Т. Идея культуры / Пер. с англ. И. Кушнаревой. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2012).

[22] Bredel W. Vorwort // Das Wort. 1937 № 9. S. 3.

[23] Heckert F. Moskau — das Zentrum des Kommunistischen Denkens // Deutsche Zentral-Zeitung. 1935. 22 Januar.

[24] См.: Exil in der UdSSR. S. 186.

[25] Kurella A. Die Geburt des sozialistischen Humanismus // In­ternationale Literatur. 1936. № 7. S. 80-94.

[26] [£. п.] Im Klub der Meister // Deutsche Zentral-Zeitung. 1935. 11 Februar.

[27] См.: Beyer F. Die deutsche Schule in Moskau // Internatio­nale Literatur. 1934. № 2. S. 116-117.

[28] «Deutsche Zentral-Zeitung» сообщает, к примеру, что Хан- нес Мейер возглавляет комитет по жилому и гражданскому строительству при недавно созданной Академии архитек­туры СССР или что четыре иностранные бригады были сформированы в секторе жилого строительства (Flucht ins Leben // Deutsche Zentral-Zeitung. 1935. 15 Januar; 1935. 16 Februar).

[29] См.: Exil in der UdSSR. S. 184.

[30] BecherJ.R. Im Zeichen des Menschen und der Menschheit // Internationale Literatur. 1936. № 7. S. 30.

[31] Balk T. Zweiter internationaler Kongress Schriftsteller // Das Wort. 1937. № 10. S. 54

[32] BecherJ.R. Im Zeichen des Menschen und der Menschheit. S. 30.

[33] Toller E. Unser Kampf um Deutschland // Das Wort. 1937. № 3. S. 52-53.

[34] См.: Radhakrishnan R. Diasporic Mediations: Between Home and Location. Minneapolis; London: University of Minnesota Press, 1996. P. XXVII.

[35] BecherJ.R. Im Zeichen des Menschen und der Menschheit. S. 30.

[36] CliffordJ. Routes: Travel and Translation in the Late Twen­tieth Century. Cambridge, Mass.: Havard University Press, 1997. P. 250.

[37] См.: Канторович А. Пять лет борьбы Союза немецких пи­сателей в эмиграции. С. 202; Merveldt N. von. Books Cannot Be Killed by Fire: The German Freedom Library and the American Library of Nazi-Banned Books as Agents of Cultu­ral Memory // Library Trends. 2007. Vol. 55. № 3. P. 525.

[38] Caute D. The Fellow Travellers: Intellectuals and Friends of Communism. New Haven: Yale University Press, 1988. P. 53.

[39] Культ литературы был также центральным для советской идеологии 1930-х гг. См.: Clark K. Moscow, the Fourth Rome: Stalinism, Cosmopolitanism and the Evolution of So­viet Culture. Cambridge, Mass.; London: Harvard University Press, 2011 (Ch. 2: «The Lettered City»).

[40] Kurella A. Ich lese Don Karlos // Das Wort. 1939. № 1. S. 96­101.

[41] Пер. М.М. Достоевского.

[42] Bredel W. Vorwort. S. 3, 6.

[43] Kolzow M. Zweiter internationaler Schriftstellerkongress // Das Wort. 1937. № 10. S. 70.

[44] См.: Bourdieu P. Distinction: a social critique of the judge­ment of taste / Trans. by Richard Nice. London: Routledge & Kegan Paul, 1984.

[45] См.: Becher J.R. Im Zeichen des Menschen und der Mensch­heit // Internationale Literatur. 1935. № 9. P. 29.

[46] См.: Канторович А. Пять лет борьбы Союза немецких пи­сателей в эмиграции. С. 206-207.

[47] Eagleton T. The Idea of Culture. P. 55.

[48] Ibid. P. 54-55.

[49] Ibid. P. 45.

[50] Ibid. P. 55-56.

[51] Lukacs G. Erzahlen oder Beschreiben // Internationale Lite­ratur. 1936. № 11. S. 100-118; № 12. S. 108-123; Лукач Г. Рассказ или описание // Литературный критик. 1936. № 8. С. 44, 67.

[52] Wolff F. Die Wendung an der New Yorker Theaterfront // Internationale Literatur. 1935. № 10. P. 101.

[53] Гёте впервые использовал этот термин, описывая в своем журнале «Об искусстве и древности» («Uber Kunst and Al- tertum») реакцию французов на адаптацию его Тассо. См.: Strich F. Goethe and World Literature. London: Routledge and Kegan Paul, 1945. P. 349-351.

[54] См., например: Franck W. Fichte als Schrifsteller; FichteJ.G. Sprache, Schriftstellerei und Schriftsteller (отрывки, вклю­чая «Речи к немецкой нации») // Das Wort. 1939. № 2. S. 67-75 и 75-79 соответственно.

[55] Фихте И.Г. Речи к немецкой нации / Пер. с нем. А.А. Ива­ненко. СПб.: Наука, 2009. С. 175.

[56] Huppert H. Puschkin. Zu seinem 100 Geburtstag // Das Wort. 1937. № 1. S. 84-87.

Опубликовано в журнале:

«НЛО» 2014, №3(127)

Еврейская память и «парасоветский» хронотоп:

Александр Гольдштейн, Олег Юрьев, Александр Иличевский

Михаил Крутиков

OFF-SOVIET КАК КУЛЬТУРНО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ ТИП

Антрополог Алексей Юрчак в своей книге о культуре «последнего советского поколения» определяет «поколение застоя» как продукт «общего опыта нор­мализованного, вездесущего и непреложно-властного дискурса брежневского времени»[2]. И в отличие от других советских поколений, сформировавшихся под знаком одного большого исторического события — такого, как война, «от­тепель» или же перестройка и распад СССР, — для «поколения застоя» та­кого определяющего события не было. Даже само понятие «застой» как «несобытие» для определения брежневского периода вошло в оборот позже, для противопоставления горбачевскому «ускорению», а затем перестройке. Ха­рактерным ощущением, оставшимся от того времени в памяти интеллиген­ции этого поколения, было чувство «непринадлежности», «нахождения вне» общественных структур, как официальных советских, так и диссидентских антисоветских[3]. Например, Дина Рубина так комментирует автобиографиче­скую основу своей прозы: «Я пока свидетельствую только о своей личной легкомысленной, никогда не советской (я умудрилась даже в комсомол не вступить) и никогда не диссидентской (для этого был необходим другой тем­перамент) жизни»[4]. Или, как сказал Олег Юрьев в речи при вручении не­мецкой Премии имени Хильде Домин: «Для меня вся советская действитель­ность была нереальной — мутная пленка вокруг подлинной жизни, реального существования»[5]. Такое «внесистемное» существование предполагало, как считает Юрчак, «активное участие в создании разнообразных новых увлече­ний, форм идентичности и стилей жизни, которые допускались, но не обяза­тельно определялись официальным властным дискурсом»[6]. К таким «фор­мам идентичности» можно отнести самые разнообразные неформальные сообщества — от обществ охраны памятников старины до панк-движения. Говоря о неформальных сообществах, возникших в это время вне офици­ально признанных форм общественной жизни, Юрчак использует термин «детерриториализованные сообщества» (deterritorialized milieus), заимствуя понятие детерриториализации у Делёза и Гваттари. По аналогии с предло­женным Светланой Бойм понятием off-modern такой культурно-антрополо­гический тип можно было бы назвать off-Soviet.

Специфический еврейский вариант такой детерриториализации внутри го­родского советского социума представляло собой так называемое «культур­ническое» направление в еврейском движении 1970— 1980-х годов, претендо­вавшее на то, чтобы занимать срединную позицию между активным диссидентством и официальной советской культурой. Как объясняет этно­граф Михаил Членов, один из немногих активистов этого движения, которому удавалось совмещать престижную академическую работу с подпольным пре­подаванием иврита: «...евреи в Советском Союзе оказались в таком сложном положении, когда они ничего о себе не знают. Когда государство всячески пре­пятствует проникновению любого еврейского знания, будь то языковое, ис­торическое, литературное, культурное, религиозное или какое-нибудь другое знание. И наша задача, во-первых, — освоить это знание самим; во-вторых, — передать его другим»[7]. Членов подчеркивает обыденный, негероический ха­рактер «культурнического» движения: «Сюда приходили самые обычные люди; они приходили не бороться, а некоторым образом жить. В этом отно­шении еврейское движение сильно отличалось от диссидентского. Диссидент­ское движение ставило себе целью изменение ситуации в Советском Союзе. А участники еврейского движения не ставили перед собой такой цели. Прин­ципиально не ставили и об этом громко заявляли»[8]. Таким образом, всем, ин­тересующимся еврейской культурой в самом широком смысле, не оставалось иного выбора, кроме как создавать свою «детерриториализованную» инфра­структуру по модели, описанной Юрчаком. Эта инфраструктура, охватывав­шая тысячи человек, живших преимущественно в крупных городах, и была небольшим фрагментом обширного открытого пространства, включавшего са­мые различные неформальные группы и формы активности, а также занимав­шего промежуточное положение — в терминологии постколониальной теории «третье место» — между более четко обозначенными «советским» и «антисо­ветским» полюсами. В результате перестройки и распада СССР эта аморфная конфигурация распалась, поскольку ограничивающие ее полюса потеряли свою значимость. Исчезли и препятствия как для легальной еврейской дея­тельности на местах, так и для эмиграции.

Интересную попытку осмыслить происходившие на его глазах перемены сделал московский искусствовед Евгений Штейнер, специалист по средне­вековому японскому искусству и раннему советскому авангарду, эмигриро­вавший в 1991 году в Израиль. В эссе «Апология застойного юноши», опуб­ликованном сразу по приезде в израильском журнале «Звенья», Штейнер обозначил признаки своей уходящей в прошлое социальной группы, во мно­гом предвосхитив концепцию Юрчака: «Речь пойдет о некоем типе, или, по- нашему, карассе, носителей парасоветской ментальности, круг которых до­вольно узок, и страшно далеки они от какого бы то ни было народа. Да, далеки, на том и стоят, тем и интересны, через то в истории народа (не того, так этого) и останутся. В самом деле, история любого народа без истории его антиномических отношений с его инородцами будет неполной»[9]. По Штейнеру, этот тип был чужд как советской идеологии с ее образом жизни и эсте­тическими нормами, так и активному, «героическому» диссидентству, однако он был и «определенно не несоветский», по простой причине: «.ибо откуда же было взяться европейскому, или американскому, или просто досоветскому»[10]. В результате возник некий «мутант советской системы», имевший «негативный опыт отторжения от господствующей социокультурной ситуа­ции», но не имевший никакого «позитивного опыта вхождения в принципи­ально иную макросистему». Эмиграцию многих представителей этого типа — включая себя самого — Штейнер объяснял не стремлением убежать от надо­евшей советской реальности, а желанием сохранить этот уникальный «парасоветский» образ жизни, ставший невозможным в условиях новой России: «...ныне наш карассе оказался реликтом — исчезла породившая его среда оби­тания, и он, не желая ничего перестраивать, никого обустраивать, а паче всего — растворяться, откочевал в земной Иерусалим, по-прежнему взыскуя вневременного Небесного»[11]. Штейнер заключает свое рассуждение вопро­сами: «Насколько в новой ситуации окажется возможным актуализовать на­работанный в специфической теплице скотского хутора багаж? Какие тексты сумеют создать, какой отпечаток сумеют наложить на окружающее общество (а центр его, несомненно, несколько сместится в эту сторону) те, кто как пси­хологический тип со своими поведенческими стереотипами и культурными нормами возник в доброе застойное время, по недосмотру и благодаря по­койнице Советской Власти?»[12]

Переходя от культурной антропологии к словесности, можно попытаться взглянуть на описанную ситуацию и ее продолжение с точки зрения худо­жественных репрезентаций на языке метафор и символов. Как поиски «парасоветского третьего места» за рамками советской/антисоветской дихото­мии воспроизводятся post factum в художественных текстах? Сохраняет ли «еврейский случай» свою особенность, как это было при советской власти, или же произошла его нормализация после того, как исчезли навязанные из­вне ограничения? Каким образом заполняется — и заполняется ли — тот ва­куум еврейской идентичности, о котором говорил Членов?

РУССКИЙ ЛЕВАНТ АЛЕКСАНДРА ГОЛЬДШТЕЙНА

Оппонентом Штейнеру в «Звеньях» выступил Александр Гольдштейн, быв­ший журналист и редактор из Баку, вынужденный эмигрировать в Израиль из-за волны этнического насилия в Азербайджане, сопровождавшей карабах­скую войну. Для Гольдштейна «этот внешне столь привлекательный, а внут­ренне столь амбициозный образ жизни и даже целый круг существования на самом деле в основе своей был в значительной степени потребительским, на­копительским, сберегательно-рачительным <...> — одним словом, каким угодно, но только в последнюю очередь по-настоящему творческим, то есть создающим нечто принципиально новое»[13]. Писатель воспринимал эмигра­цию как переход от мнимого существования к реальному: «А потом мы уехали и приехали в Израиль. И здесь "действительности" оказалось больше, и была она круче, "подлиннее"»[14]. Израиль стал для Гольдштейна не только новым местом жительства, откуда он мог критически обозревать советское прошлое, но и пунктом для наблюдения за всей мировой цивилизацией. За­рабатывая на жизнь газетной поденщиной, он получил признание среди рос­сийской интеллигенции благодаря книге «Расставание с Нарциссом», под­водившей итог советской культуре как «нарциссической цивилизации». Он закончил свой некролог этой культуре призывом к созданию нового и самостоятельного средиземноморского извода русской культуры в русской израильской диаспоре: «...русскому слову на Святой Земле лучше бы по­меньше кружиться вокруг дорогих могил и священных камней». Вместо это­го следует «прорубать себе выход к Средиземному морю и левантийскому мифу, к соленой мореходной метафизике. Это стало бы исполнением запо­ведных травматических интенций нашей культуры, так долго тосковавшей по утраченной эллинистической целокупности, по александрийскому своему окоему»[15]. В этом призыве Гольдштейна слышится отголосок чаяний моло­дого Бабеля, писавшего в 1916 году в порыве военного патриотизма: «И ду­мается мне: потянутся русские люди на юг, к морю и солнцу. Потянутся — это, впрочем, ошибка. Тянутся уже много столетий. В неистребимом стрем­лении к степям, даже м[ожет] б[ыть] "к кресту на Святой Софии" таятся важ­нейшие пути для России. Чувствуют — надо освежить кровь. Становится душно. Литературный Мессия, которого ждут столь долго и столь бесплодно, придет оттуда — из солнечных степей, обтекаемых морем»[16]. Это стремление расширить границы «русского мира» на восточное Средиземноморье имеет, конечно, глубокие корни в русской имперской традиции.

В отличие от столичной интеллигенции, пережившей распад СССР отно­сительно комфортно, для Гольдштейна агония советской власти была связана с этническим насилием. От уютного «застойного» Баку остаются лишь зыб­кие воспоминания: «Привычный город исчезал на глазах. Да и был ли он во­все? Этот беспечный циник-космополит, прожженно-советский и насквозь несоветский, теплый, морской и фруктовый, обаятельно двоемысленный (каждый знал наперед, что отдать кесарю, а что взять себе) — он служил впечатляющей иллюстрацией к известной поэтической максиме, согласно которой "ворюга мне милей, чем кровопийца"»[17]. Баку в описании Гольд- штейна напоминает постколониальные ностальгические образы других кос­мополитических городов, уничтоженных войнами и революциями ХХ ве­ка, — Александрии, Салоников, Бейрута. Американский литературовед Дэвид Мур удачно определил этот стиль репрезентации прошлого как «ретроспек­тивный космополитизм» (retrospective cosmopolitanism)[18]. В новом, постсоветском мире Тель-Авив оказался для Гольдштейна реинкарнацией исчезнув­шего Баку. Гольдштейн вновь оказался «в провинции у моря», откуда он мог наблюдать за миром и разгадывать смысл происходящего, делясь своими со­ображениями с ближними и дальними читателями. В Тель-Авиве ему инте­ресны и близки не по-европейски фешенебельные центральные и северные приморские районы, а населенные неудачливыми эмигрантами и приезжими рабочими из «третьего» и «второго» мира южные и восточные окраины и пригороды, эти «белые найроби» среди «светской столицы евреев»: «Роль найроби огромна, самостоятельна, исторична. Теперь-то я знаю, найроби — магические пространства, не разрешавшие городу набрать ритм буржуазно­сти, респектабельности, бурно ускориться в эту сторону»[19].

По Гольдштейну, роль «детерриториализованных» диаспор в литературе схожа с положением «белых найроби», этих «заряженных колдовской потен­цией» «магических участков» чужеродности среди однородной буржуазной городской территории. Диаспора должна будоражить, раздражать и беспо­коить свою культурную метрополию, не давая ей окончательно закоснеть в самодовольстве. В предисловии к стихотворному сборнику Александры Петровой «Вид на жительство» Гольдштейн писал:

[И]мперской литературе, какой и надлежит быть русской словесности, по­добает тяготеть к иноприродности, инаковости своих проявлений. Культура империи выказывает мощь в тот момент, когда ей удается выпестовать пол­ноценный омоним, выражающий чужое содержание посредством материн­ского языка. Исходя из собственной, подчеркиваю, собственной выгоды, культура остывшей империи должна сказать пишущим в диаспоре: ваша ли­тература не русская, а русскоязычная, и это хорошо, именно это сейчас тре­буется. Она существует, она исполнена смысла. Добивайтесь максимального удаления от метрополии языка, развивайте свое иноземное областничество. Вы мне нужны такими, вы дороги мне как лекарство от автаркической за­мкнутости. В этом моя корысть, мое эгоистическое, оздоровительное к вам влечение, любовь к дальнему, разгоняющему застоявшуюся кровь[20].

В качестве примеров для подражания Гольдштейн приводил «франкоречивых авторов Магриба» и «индийских писателей английского языка». Периферий­ная литература должна противостоять «полированным кубикам» — «бед­ствию среднего вкуса», постигшему, по мнению Гольдштейна, современную русскую литературу[21]. Оптимистический взгляд Гольдштейна на литературу диаспоры противостоит скептицизму Иосифа Бродского, считавшего, что пи­сатель в «изгнании» обречен на переживание своего прошлого: «.ретроспек­ция играет в его существовании чрезмерную (по сравнению с жизнью других людей) роль, затеняя его действительность и затемняя будущее»[22]. Для Брод­ского писатель-изгнанник по природе консервативен, обращен лицом к прош­лому, поскольку «стилистические сдвиги и инновации в значительной степе­ни зависят от состояния литературного языка "там", дома»[23], для Гольдштейна же именно диаспора является источником языковых «инноваций» и «стили­стических сдвигов». Сам Гольдштейн критически оценивал эссеистику Брод­ского в эмиграции, усматривая причину стагнации в происхождении его поэ­тики из «рукава все того же петербургско-ленинградского мифа»[24].

Заочная полемика Гольдштейна с Бродским имеет и пространственное из­мерение. Для Гольдштейна эмиграция была не фактом биографии отдельного человека, а продуктом тектонических сдвигов в глубинах исторической мате­рии: «.твой марш-бросок исполнили тобой и за тебя разъятая держава, раз­бухшие проценты эмиграций <...>. Люди редко узнают свою участь в лицо...»[25]Поэтому призвание писателя-эмигранта «словесно запечатлевать тягостные извороты и положения» является, возможно, единственным оправданием его личных «никчемных претерпеваний». Переезд из Баку в Тель-Авив был не «изгнанием», как отъезд Бродского из Ленинграда, а исторически обуслов­ленным перемещением с восточного края древней ближневосточной ойку­мены на западный, с Каспийского моря на Средиземное. Исторически, куль­турно и географически Баку и Тель-Авив Гольдштейна принадлежат одному пространству, в то время как Ленинград и Нью-Йорк Бродского относятся к разным мирам. Восток для Гольдштейна представляется неизменной в своей сути темной, нетерпимой и разрушительной силой, скрывающейся за орна­ментальным фасадом учтивости — «я, ненавидя Восток, всю жизнь провел на Востоке»[26]. Восток принуждает каждого человека сохранять и культивировать свою национальную и религиозную особенность. На Востоке «[н]ет слова мощнее, чем нация. Взбухает, крепнет, раздается нация — трухлявятся другие слова. В нации соки мира кипят (в смысле world, в смысле мiр), бродят меркуриальные духи, нация темноречивая винокурня, тайнорунная колыбель, с благоуханными мощами рака»[27]. Запад же предлагает комфортную ано­нимность растворения в космополитической культуре. Мечта о Западе пред­ставляется Гольдштейну греховным соблазном: «А был нераскаянный грех, мечталось бродягой безродно с вокзала пройти в пакс-атлантическом каком-нибудь городке мимо двухбашенной церкви, бархатной мимо кондитерской <...>. Полвека хотел проскитаться из отеля в отель, на вопрос о корнях отвечая кислой гримаской, давно, дескать, снято с повестки, человек без родинки, песеннотихий никто, расплачиваюсь евро, нет наций после Голгофы, моей-то наверное — каюсь, был грех, о, нация, нация, все мое от тебя, я капля из дож­девой твоей тучи»[28].

ЕВРЕЙСКИЙ МИФ ПЕТЕРБУРГА ОЛЕГА ЮРЬЕВА

В противоположность средиземноморскому бакинцу Гольдштейну, живущий во Франкфурте Олег Юрьев видит себя хранителем и продолжателем петер­бургской поэтической традиции: «…стихи — это единственная область, где я закоснелый шовинист и фундаменталист. Русская поэзия как система, как осмысленный непрерывный текст — это петербургская поэзия. Так будет все­гда, пока будет стоять город, поскольку он пишет, а мы записываем. Вне этого города существовали и существуют по отдельности замечательные и великие поэты, сочиняющие по-русски, но из этого для меня не складывается никакой единой поэзии, никакого общего текста — только примечания»[29]. Не менее значимо присутствие Петербурга и в прозе Юрьева, прежде всего в романной трилогии «Полуостров Жидятин» (2000), «Голем, или Война стариков и де­тей» (2004) и «Винета» (2007), показывающей последнюю четверть ХХ века через сложную оптику мифологии, фантастики и гротеска. При всем изоби­лии постмодернистских приемов, проза Юрьева, как и его поэзия, ориенти­рована на традицию высокого модернизма, разыгрывающую основополагаю­щие мифы европейской культуры в декорациях современности. Каждый роман трилогии имеет свой набор мифов, на котором строится повествование об определенном отрезке советской и постсоветской истории, но общим для всей трилогии служит «петербургский миф» в его новейшей, постсовет­ской вариации. В предисловии к роману «Винета» герой Юрьева рассуждает о природе «петербургского человека»:

Простой петербургский человек, рожденный сюда как бы авансом, ни за что ни про что, безо всяких со своей стороны на это заслуг, всегда отчасти сму­щен и постоянно слегка неуверен — а достоин ли он незаслуженной чести, а законна ли его прописка в Раю? <...> И в жизни петербургского человека наступает рано или поздно тот час, когда, больше не в силах жить на чужой счет, он отрывается — ведь и сам он, точно шарик, наполнен щекочущим га­зом. <...> И бедный шарик уносит — в Москву или Гамбург, в Венецию или Нью-Йорк, в простые беззазорно стоящие на земле (ну, пускай на воде) го­рода — а те уж польщены будут, и благодарны, и счастливы, коли петер­бургский человек сойдет в них пожить. Для них — мы ангелы...[30]

Таким образом, жители Петербурга также оказываются своего рода «евре­ями», несущими миру тайное знание о городе, который «так и остался небес­ным островом — все и висит над землей и водой, чуть-чуть не касается»[31].

Действие первого романа трилогии, «Полуостров Жидятин», происходит весной 1985 года, в период короткого «междуцарствия» между смертью Чер­ненко и назначением Горбачева. Напуганное слухами о погромах интелли­гентное ленинградское еврейское семейство отправляется на школьные каникулы в «погранзапретзону полуостров Жидятин», расположенную у са­мой советско-финской границы на Карельском перешейке, где их родствен­ник служит офицером по снабжению военно-морской части. Там они сни­мают нижнюю часть старого пакгауза, на втором этаже которого живут хозяева — последние на земле последователи секты «жидовствующих», с на­пряжением ожидающие чудесного избавления из векового пленения. Книга состоит из двух частей, написанных от лица двух подростков, ленинградца Вени Язычника и его ровесника из семейства Жидята. Сознание обоих рас­сказчиков несколько помутнено, в первом случае из-за острой болезни, а во втором — после произведенного собственными руками ритуального обреза­ния в ожидании скорого исхода из «римского» пленения, ассоциированного с Ленинградом, в «Иерусалим», находящийся в воображении сектантов на месте Хельсинки. Эта двойная перспектива задана симметрической кон­струкцией книги-перевертыша, которую можно с одинаковым успехом чи­тать с двух концов.

Валерий Шубинский связывает зеркальную конструкцию романа с еврейско-русской темой: «."русское" и "еврейское" как будто отражаются друг в друге, взаимно пугаясь и не узнавая друг в друге — себя самое. Две семьи, имеющие реальные (но совершенно разные) основания считать себя еврейскими, видят друг в друге воплощение чуждого и опасного "русского" мира»[32]. Можно также сказать, что два рассказчика пародийным образом пер­сонифицируют две антропологические модели еврейской идентичности, эт­ническую и религиозную. Сам Веня Язычник далек от каких бы то ни было еврейских интересов, а брат его старшей сестры, учитель Яков Маркович Перманент, и вовсе принадлежит к группе ленинградских евреев-интелли­гентов, обретших истину от простого деревенского попа, с доброй усмешкой окормляющего свою «пархатую епархию». Однако в потоке сознания Вени возникают говорящие на сочной смеси русского и идиша различные семей­ные персонажи старшего поколения. Их грубая «местечковая» речь по-бахтински подвергает осмеянию как официальный советский язык, так и анти­советские по содержанию и советские по форме рассуждения «человека европейской культуры» Перманента. Аналогичный стилистический прием мастерски использовал Фридрих Горенштейн в пьесе «Бердичев», где грубой и примитивной «аутентичной» местечковости старшего поколения бердичевских евреев противопоставлена шаблонная «интеллигентность» евреев московских. По-обэриутски виртуозно сочиненная сектантская речь Жидяты пронизана религиозной мифологией, скомпонованной из пестрой смеси ис­торических эпизодов, таких как изгнание евреев из Испании, новгородская ересь «жидовствующих» и завоевание Финляндии Россией. Если в глазах ле­нинградских евреев их дачные хозяева выглядят дикими русскими сек­тантами, то «последние жиды» из рода Жидята считают своих дачников из «языческого Рим-Города», он же «Ленин-Город и Петер-Город», типичными представителями завоевавшей их «забобонской» страны, чью власть они должны терпеть, покуда не прибудет мессианское избавление. Для Юрьева язык служит одновременно объектом и субъектом письма, темой и героем. Само имя Язычник (происходящее, как объясняет герой, от местечка Языч­но) заключает в себе эту двойственность: с одной стороны, оно указывает на «язычество» советских евреев, утративших свою культуру и религию; с дру­гой стороны, оно подчеркивает важность языка как инструмента для осозна­ния, сохранения и отражения исторического опыта. При этом еврейский язы­ковой материал с его двухслойной, религиозно-этнической стилистикой, сочетающий в себе как высокое, так и низкое, противопоставляется одномер­ной шаблонности советского сознания.

Действие романа «Новый Голем, или Война стариков и детей» происходит в 1992—1993 годах, в период следующего «междуцарствия и семибоярщи­ны в бывшем Скифопарфянском Союзе», «единственной империи в мире, самораспустившейся по недоразумению»[33]. Место действия, пограничный чешско-немецкий городок Жидовска Ужлабина / Юденшлюхт («Еврейское ущелье») напоминает своим местоположением Жидятин. Но в отличие от Жидятина, расположенного на строго охраняемой советско-финской гра­нице, разделяющей два враждебных мира, Юденшлюхт оказывается в центре новой объединенной Европы, стремящейся к стиранию всех границ: «Запад­ный человек нашего нового времени будет красным зеленым голубым чер­ным евреем-христианином-мусульманином»[34]. Герой романа, молодой ле­нинградский историк Юлий Гольдштейн (как выясняется в дальнейшем, двоюродный брат Вени Язычника) попадает в Юденшлюхт благодаря сти­пендии от фонда «Kulturbunker e.V.». Как и «Жидятин», «Новый Голем» на­полнен иронической игрой в амбивалентность и зеркальность: для получения гранта, по условию предназначенного исключительно для женщин, Гольд- штейну приходится принимать женский облик всякий раз, когда он возвра­щается в свой бункер. Там он встречает своего двойника, переменившую свой пол на мужской американскую студентку Джулию Голдстин, которая тенью сопровождает Гольдштейна при всех его перемещениях. В центре интриги этого романа, который может восприниматься как пародия на триллер, нахо­дится тайна глубокого бункера, уцелевшего при бомбардировках Второй ми­ровой войны. В глубине этого «еврейского ущелья» скрыта та самая волшеб­ная глина, из которой в XVII веке пражский раввин Магарал слепил Голема и за которой сегодня охотятся спецслужбы США и России.

Как и в «Полуострове Жидятине», пространство «Нового Голема» разде­лено надвое. Карнавальной реальности новой Европы противопоставлен со­храняющий прошлое подземный мир, населенный истребленными с земной поверхности евреями. Позиция Европы по отношению к евреям сформули­рована одним из персонажей романа в духе концепций радикальной ассими­ляции XIX века: «...наивысшей пользой и защитой для евреев было бы их полное исчезновение! Тогда бы им уже ничего не грозило <...> Еврейство бы стало таким же полноценным наследием Западной Цивилизации, как и ан­тичность, и евреев, эту ушедшую шеренгу мудрецов и героев, все бы лю­били — никому же не придет в голову ненавидеть древних греков и римлян...»[35]Свободная от евреев Европа почувствовала себя более комфортно и с радостью приняла новую власть «Римской Империи Американской На­ции», однако ценой этого комфорта оказалась утрата собственного европей­ского подсознания, ибо, как замечает рассказчик, «подсознания у американ­цев нет и никогда не было. У европейцев оно было, с конца XIX века до середины двадцатых годов, потом его начисто вылечили»[36]. Попасть в под­земный «еврейский» мир, метафорически связанный с утраченным европей­ским подсознанием, можно через скрытые разломы в земной поверхности, такие как Юденшлюхтский бункер или петербургское еврейское кладбище. Под землей еврейские души «ртутными шариками укатываются по перепу­танным трещинам и кротовьим проходам земли, лужицами и озерцами сте­каются к подкладбищенским полостям <... > чтобы медленно течь дальше — под самый под Иерусалим», где, «разобравшись по родам и коленам», они ожидают «растворения недр и поименного вызова»[37].

Надземный и подземный миры различаются скоростью и направлением течения времени: «Еврейское время все медленнее, а нееврейское — все бы­стрей; все с большей скоростью размельчаются еврейские души — на поло­винки, на четвертушки, осьмушки, шестнадцатые <...> на многие тысячи тел едва-едва собирается одна хиленькая, с трудом вспоминающая дарованье скрижалей душа — поэтому все медленней и медленней дополняется Со­бранье Израиля»[38]. Христианское же время, по которому живет «победонос­ная часть» человечества, движется поступательно вперед, поскольку «хрис­тианская цивилизация связала ритм жизни человечества с ритмом жизни человека»[39], и лишь на короткий промежуток между Рождеством и Новым го­дом в этом поступательном течении времени наступает зазор. В этот короткий интервал открывается «межвременная щель», своего рода проблеск конца света, представляемого не как момент, а как процесс, размыкающий автома­тическую связь между человеком и человечеством (источником этого образа послужили Юрьеву дневники Якова Друскина). Однако еврейство у Юрьева не является абсолютной данностью. Разделение на евреев и неевреев может быть навязано окружающим обществом, а может стать результатом собствен­ного выбора какой-то группы людей. Такое еврейство по выбору как маркер различения и избранности принимает различные формы в зависимости от эпохи и культуры, но Юрьева занимает реализация еврейства в русском кон­тексте. В главе «Двадцать граней русской натуры» содержится важное для по­нимания этой концепции утверждение, сформулированное рассказчиком в присущей Юрьеву иронической манере: «У русских и евреев вообще очень много сходных качеств (за вычетом разной конфигурации ума и инстинкта) — в первую очередь из-за того, что и русские, и евреи не народ, не раса, не куль­тура, а нечто вроде отдельного человечества, внутри которого много народов, рас и культур. Им бы и жить на отдельных планетах»[40].

Действие романа «Винета», завершающего трилогию, происходит на ру­беже нового тысячелетия в балтийском морском пространстве между Рос­сией и Германией. Вениамин Язычник, повзрослевший и загрубевший в пе­рипетиях девяностых годов, спасается от преследующих его петербургских бандитов на рефрижераторном судне «типа "Улисс"», везущем из Петербурга в Любек замороженные трупы, которые на поверку оказываются живыми людьми, стремящимися, как и он, убежать от ужасов российской действи­тельности. При этом настоящая цель Язычника — найти легендарную Винету, предмет его кандидатской диссертации, «сказочно богатый славянский город на Балтийском море», по преданию, затонувший у берегов Германии где-то в начале второго тысячелетия в результате осады «народами низкого культурного уровня, но большой алчности» — датчанами, немцами и поля­ками. На корабле Язычник встречает своих одноклассников и как бы возвра­щается в свое советское прошлое, знакомое нам по «Жидятину». Среди встре­ченных им людей из прошлого оказывается и его покойный отец, капитан израильской подводной лодки «Иона-пророк алеф бис», погибший десять лет назад при выполнении секретного задания. В отличие от обычных, еврей­ские подводные лодки плавают в основном не под водой, а под землей, «по извилистым подземным проходам, по светящимся пещерным озерам, по страшным голубым рекам, выводящим отовсюду под Иерусалим, в огромное подскальное море под Масличной горой»[41]. По пути эта подводная лодка под­бирает разных «жидовских людей», пробирающихся трудными подземными путями в Иерусалим, — русских субботников, судетских гномов и жидятинских цыган. Наступление нового тысячелетия возвращает героя в Петербург, мифологический двойник Винеты, соединенный с ней, как показал Язычник в своей диссертации, «по принципу ленты Мёбиуса»: «Собственно, мы даже можем сказать, что в конечном итоге Петербург — это и есть Винета, а Винета есть Петербург...»[42] Цикличность времени в романе обозначена обретением Винеты и одновременным возвращением в Петербург в момент наступления нового тысячелетия, то есть на исходе того самого «межвременного зазора», который был описан в «Новом Големе».

В интервью Валерию Шубинскому Юрьев объясняет свой интерес к ев­рейской теме преимущественно этическими соображениями: «Скажу сразу, прямо и определенно: еврейская тема для меня — ничто. Как, впрочем, и лю­бая другая тема. Тематически я не мыслю. Надеюсь, что в моих сочинениях я мыслю образами, что от меня, собственно, и требуется. Другое дело, что моим происхождением, моей биографией, моими в том числе залитературными интересами мне предложен был в изобилии "еврейский строительный материал". Уклониться от него означало бы (в свое время) сознательно укло­ниться от того, что тебе по обстоятельствам исходно дано, причем по при­чинам, которые могли быть только низкими и стыдными»[43]. Само понятие «русско-еврейская» литература для Юрьева лишено смысла, так как, по его словам, литература полностью определяется языком: «Все равно ведь все рас­писывается по структурам общерусской литературы»[44]. Однако такая пози­ция, при всей ее определенности, не отвечает полностью на заданный вопрос. «Еврейская тема» в романах Юрьева — безусловно, нечто большее, чем про­сто «строительный материал», состоящий из знакомого по жизни советского еврейского быта и почерпнутых из книг знаний о еврейской культуре. Еврей­ский миф, наряду с петербургским, служит несущей опорой для замыслова­тых литературных конструкций в прозе Юрьева. Этот миф содержит языко­вые, исторические, религиозные пласты, позволяющие создавать особое, нелинейное пространство и время. Он объединяет как самых обычных асси­милированных советских евреев, так и всевозможных экзотических «жидят», соединяет живых и мертвых, настоящее и будущее. Этот миф продолжает жить в европейском подсознании, несмотря на то что Европа, казалось бы, это подсознание давно утратила. Еврейский миф выходит на поверхность из глубин прошлого в моменты перелома, когда иллюзия линейного течения времени нарушается. Именно в этот исторических момент «расхождения межвременной щели» становится видимым другое, «еврейское» время, где настоящее не разделяет, а замыкает прошлое и будущее. Это время сложным образом связано с концом света, представляемым не как момент, а как про­цесс, «с собственной сложной структурой подъемов и спадов»[45]. Трилогия Юрьева зафиксировала один из таких спадов, случившийся в России и Ев­ропе между 1985 и 2000 годами. Нелинейная фактура времени в романах от­ражает его эстетическую позицию по отношению к модернизму и постмо­дернизму. В своем блоге на сайте проекта «Новая камера хранения» Юрьев определяет себя как одного «из усердных употребителей понятий «новый или второй модерн»»[46], которое он противопоставляет постмодернизму. «Второй модерн» для Юрьева - «это еще одна попытка осуществить истори­чески недоосуществленное на новом антропологическом материале — т.е. на нашем»[47]. Тем самым «второй модерн» эстетически продолжает «первый», обращаясь к нему через всю советскую эпоху, которую Юрьев определяет как «второй XIX век», насильно вторгшийся в течение времени и прекративший естественное развитие модернизма. Возводя свою литературную генеалогию к петербургскому модерну первой половины ХХ века, Юрьев отностится к мифу как к основе всякого творчества, что отличает его от постмодернист­ских авторов, использующих мифологические элементы для литературной игры. Игра для Юрьева не цель, а средство, художественный прием, вовле­кающий читателя в диалог с автором. При этом Юрьев всеяден в отношении используемого культурного материала, от советских шлягеров до «Улисса», от подросткового жаргона до высокой поэзии. В каждом предложении при­сутствует цитата, аллюзия или параллель, что придает его текстам живость и глубину. Но за всем этим стоит попытка художественного воссоздания — а не только отражения — действительности, раскрытия ее глубинных смы­слов, недоступных линейному, «декартовому» мышлению.

ЗАОЧНАЯ ПАМЯТЬ АЛЕКСАНДРА ИЛИЧЕВСКОГО

Нелинейность является одним из определяющих свойств прозы Александра Иличевского. Первый роман Иличевского, «Нефть» (выходивший также под названиями «Мистер Нефть, друг» и «Solara»), построен на материале семей­ной истории автора, хотя его героя, подростка по имени Глеб, нельзя назвать двойником автора. Иличевский заставляет читателя самостоятельно вы­страивать смысл происходящего, вылавливая и сопоставляя детали из фраг­ментов повествования. Рассказчик, по его собственному признанию, «всегда отличался ненормально взвинченной психосоматической реакцией»[48], и эта психическая неуравновешенность усугубилась преследованием со стороны родственников. Все это делает его историю путаной и непоследовательной; явь перемежается со снами и фантазиями, что, по-видимому, должно отра­жать его внутреннее переживание распадающегося исторического времени. В этой ситуации распада реальности единственной точкой опоры для автора становится семейная история, и даже не сама по себе история, а возможность писания о ней: «Сама история, если внимательно ее размыслить, не так уж и важна, поскольку она — кульминация и развязка, — и, как и все взвинченное и мгновенное, отчасти бессмысленна; но вот то, что ввело меня в нее, и то, благодаря чему она стала возможна как случай, мне самому представляется существенным и вполне достойным изложения»[49]. В писании для рассказ­чика важен не результат, который может существовать отдельно от автора в качестве книги, а сам процесс, посредством которого он восстанавливает свое «я». Писание позволяет остановить «осыпание действительности», за­фиксировать себя во времени и пространстве.

Подобно своим героям, Иличевский занят поисками и реконструкцией своей литературной генеалогии, ведущей через метаметафоризм Алексея Парщикова к футуризму Велимира Хлебникова. Ключевую роль в этом по­иске играет метафора, воспринимаемая не просто как литературный ин­струмент или прием (Иличевский не включает в свою генеалогию фор­малистов), а как принцип построения текста и «мощнейший инструмент познания». Через «управляющую смыслом» метафору автор стремится уста­новить «телескопическое сродство» между природой, цивилизацией и чело­веком[50]. Яркой иллюстрацией этого художественного метода служит мета­фора нефти, объединяющая два романа, использующие автобиографический материал, «Нефть» и «Перс». Нефть выступает в этом истолковании как тройственная «метаметафора» источника в магическом, биологическом и психологическом смыслах: это «вариант "философского камня", превращаю­щего что ни попадя в золото — деньги»[51](отсюда, по Иличевскому, вытекает вся экономика, основанная на семиотической операции «подмены» реальной ценности денежным знаком); это питательная среда, в которой зародились и развились первые микроорганизмы и с помощью которой они вышли на по­верхность земли»; и, наконец, это «спрессованная злая воля, сумеречный пер­вобытный мозг, звериная злоба»[52].

Прозу Иличевского можно читать как развернутый комментарий к сти­хотворению Парщикова «Нефть». Стихотворение Парщикова завершается пророчеством, задавшим Иличевскому направление для поиска нового чело­века и новых общественных форм, результатом которого и стал цикл из че­тырех романов:

Нефть — я записал, — это некий обещанный человек,

заочная память, уходящая от ответа и формы,

чтобы стереть начало...

«Любое открытие» — пишет Иличевский в своем анализе этого стихотворе­ния — «осуществляется на деле как событие припоминания». Функция па­мяти заключена в самой структуре пространства, его топологической конфи­гурации, и текст — как «акт сознания» — является одновременно актом припоминания[53]. Мифогенный потенциал метафоры нефти как «заочной па­мяти» конца времен разрабатывается Иличевским в посвященном Парщикову романе «Перс», во многом продолжающем и развивающем темы романа «Нефть». Связь между ними подчеркнута общей семейной фамилией Дубнов, напоминающей о знаменитом российском еврейском историке и привер­женце концепции «национально-культурной автономии» евреев в диаспоре. Рассказчик, геолог Илья Дубнов, в начале 1990-х эмигрировавший в Америку и вернувшийся в начале нового тысячелетия из Калифорнии в Москву, «сердце моей неведомой родины», отправляется в Азербайджан на поиски своего друга детства, иранца Хашема, бежавшего вместе с матерью в совет­ский Азербайджан после гибели отца, офицера шахской тайной полиции, во время Исламской революции. Герои «Перса», как и трех других романов — «Матисс», «Математик» и «Анархисты», объединенных Иличевским в «квад­ригу», — своего рода «дауншифтеры», успешные в прошлом мужчины, кото­рые прошли через внутренний кризис, отказавшись от карьерных устрем­лений и найдя свой собственный путь. Выбранный героем вариант пути определяет не только сюжет, но и стилистику и композицию романа. Для Дубнова этот путь ведет через возвращение в детство на пропитанном нефтью Апшеронском полуострове, что отражается в рекуррентной структуре текста, на каждом новом витке возвращающем читателя к определенным ключевым эпизодам и образам из детства и юности героев. Детство как исток жизни и источник памяти метафорически смыкается с нефтью: «Детство еще очень близко к небытию и потому, наверное, счастливо, что удалось сбежать от не­бытия. Теперь детство так далеко, будто и не существовало»[54].

Хашем воплощает для Дубнова путь от цивилизации к природе. Отказав­шись от скромных благ, которые он мог получить в независимом Азербай­джане как «единственный на всю республику переводчик и исследователь американской поэзии»[55], он создал небольшую анархистскую коммуну в за­брошенном ширванском заповеднике. Там ему удалось воссоздать вымыш­ленную реальность, подобную Голландии Уленшпигеля, в которую они игра­ли в детстве вместе с Ильей. Тогда реальность воображаемого мира открылась им на занятиях в детской театральной студии «Капля» под руководством Льва Штейна, «бесстрашного солдата культуры в провинциальном Баку», позна­комившего их с фигурой Хлебникова — «С этого-то все и началось». Фигу­ра Штейна, неудачливого еврейского интеллигента-инженера, приехавшего в Азербайджан по распределению и нашедшего свое призвание в детском те­атре, наделена определенными чертами Александра Гольдштейна в его быт­ность в Баку. Это сходство проявляется в круге чтения: «...взахлеб Сартр, Камю, роялистского Солженицына отставить, взяться за самиздатных Шестова, Бердяева, Кьеркегора, пропесочить Белинкова, обожествить Олешу, разрыдаться над Поплавским, написать инсценировку по "Столбцам" и "Ста­рухе", погрузиться в "Письма к Милене"»[56]. Как и Гольдштейн, Штейн мрачно оценивает свое положение: «Что ж обижаться на местожительство, провинция повсюду. Москва, Ленинград — всё провинция. С точки зрения цивилизации страна не существует уже многие десятилетия»[57]. В терминологии Евгения Штейнера, Штейн представляет собой «парасоветский» тип, создающий свой собственный воображаемый мир в вязкой и мрачной советской провинциаль­ной среде. Если Штейнер относился к авангарду чисто эстетически, то для Штейна авангард — это «капля отравы — капля надежды на авангард, на без­умие творчества. На то, что где-то в абсолютной, неожиданной абстракции, как здесь, в этом для Штейна одновременно родном и пронзительно чужом южном городе, некогда оплодотворенном пророком авангарда — Хлебниковым, зародится нечто осмысленное и жизнеспособное, нечто отличное от наследия симулянтского слоя и его впитывающего амальгамического подполья»[58]. Образ зарождения нового смысла в «симулянтском слое» и «амаль­гамическом подполье» возвращает воображение читателя к обобщающей ме­тафоре нефти как среде зарождения новой жизни из остатков прежней.

От Штейна Илья и Хашем узнают о Баку двадцатых годов, городе, где жили Хлебников, Есенин, Вячеслав Иванов, Блюмкин, о советском шпионе Абихе, оставившем ценный «персидский» архив материалов Хлебникова. Впоследствии этот архив оказывается источником вдохновения для Хашема, а Хлебников становится его ролевой моделью — «роль должна нащупать его откровением». В свою очередь, учителем Хлебникова был бакинский цадик, каббалист Меюхес (на иврите — «человек знатного происхождения»), рас­крывший русскому поэту религиозный смысл творчества: «Тора — не венец, не инструмент, Тора ради Торы, Господь на вершине Синая сидит и изучает Тору. Я хочу заглянуть ему через плечо»[59]. Каббала в интерпретации Меюхеса сближается с учением хуруфитов, средневековой исламской секты, обожествлявшей язык, слово и поэта. Вера в то, что «язык сильнее разума и власти», перешла от средневековых еврейских и исламских мистиков в теур­гическую концепцию авангарда и снова ожила на руинах советской империи. Мотив возвращения к «истоку», первоначальному моменту, лежащему за пределами знания и восприятия как отдельного человека, так и всего чело­вечества, принимает в романе различные формы, от увлечения авангардом до занятий биоинформатикой. Стремление Дубнова оживить утраченный мир детства отражается и в его научном интересе. Он надеется найти в глу­бинных пластах бакинской нефти следы первичного генома, «Божьего се­мени» и «общего предка всего живого», того «избранного организма», кото­рый дал своими бесчисленными комбинациями начало всему многообразию живых форм. Поиск этих следов стал новым «вектором его жизни», привед­шим его сначала в Россию, а потом на Апшерон, «первое на планете место промышленной добычи нефти»: «Нет больше места на земле, где существо­вали бы в течение многих веков нефтяные алтари. <...> Я жил среди нефти и слышал ее, я знаю, что нефть — зверь. Самый огромный страх детства — по­жар в Черном городе — стоял у меня перед глазами. Нефть сочилась из недр в предвосхищенье войны...»[60] Нефть определяет городскую мифологию Баку, его прошлое, настоящее и будущее: «Древность и нефть, богатство и нефть, промышленность и нефть, великое опасное море, усыпанное искусственными островами, одолеваемое промыслом; золотое дно Каспия, легенды о гигант­ских подводных опрокинутых чашах, передвигающихся по дну моря вместе с буровыми установками»[61]. Нефть соединяет начало жизни героя с началом жизни на земле, и она же, по Парщикову, связана с образом «некоего обещан­ного человека», воплотившегося в романе Иличевского в Хашеме.

Хашем пытается возродить суфийский вариант ислама, с тем чтобы «предъявить ценности, способные противостоять шариату»[62]. Эклектическое учение Хашема включает остатки переживших советскую власть в далеких углах Азербайджана дервишских практик, переработанный для экспорта вос­точный вариант мировой революции, который пытались внедрить в Иране Блюмкин и Хлебников, а также охрану уникальной доледниковой природы Ширвана от разрушения и расхищения со стороны развращенной нефтью ци­вилизации. Для реализации своего плана Хашем создал в заброшенном Ширванском заповеднике «Апшеронский полк имени Велимира Хлебникова», со­вместив функции духовного учителя и полевого командира. Сверхзадача этого предприятия — «столкнуть вечность со временем»[63], как это завещал Хлебников в радикальной интерпретации Штейна: «Задача Хлебникова — весь мир превратить в авангард. Так — авангардом — обогнать время и им завладеть»[64]. Для Дубнова Хашем предстает «законченным героем некогда оборвавшегося и позабытого, но сейчас продолженного действа»[65], и одно­временно реинкарнацией Хлебникова: «…передо мной сидел воскресший Хлебников. Никаких сомнений. Это был оживший и окрепший, исполнив­ший многие свои предназначения, какие не успел при жизни, Велимир Хлеб­ников собственной поэтической персоной. Я вспомнил Штейна, давшего не­имоверное задание своему талантливому ученику, и поежился»[66].

Столичному «вскормленному нефтью» Баку пространственно и концеп­туально противопоставлен пограничный Ширван, своего рода восточный аналог Жидятина и Юденшлюхта:

Здешнее пограничье всегда было особенным. Зажатая между горами и мо­рем, эта полоска империи находилась в особенном состоянии — напряжен­ном и возгонном одновременно, как жидкость у поверхности находится в со­стоянии постоянного возмущения испаряемыми потоками и осадками — и вдобавок стянута незаметным, но мощным поверхностным натяжением. Здесь жили сосланные сектанты — молокане, субботники, геры, духоборы; с ними сосуществовали и добровольные изгои, по призыву собратьев при­бегшие к убежищу тучной отдаленности. Жили они тут будто на выданье, грезя об Иерусалиме за горами, и многие уходили, пройдя райскими устами Мазендерана в материнскую утробу. С сектантами соседствовали казачьи заставы, чье население к началу двадцатого века было давно укоренив­шимся. В советское время все эти места были охвачены погранзоной с осо­бым режимом допуска, тремя КПП, обеспечивавшими заповедность[67].

Ширван, как и пограничные локусы у Юрьева, изоморфно связан со Святой землей — «Ширван, собственно, был для Хашема скрижалью. Карту древнего Израиля Хашем переносил на Ширван контурным методом»[68]. Но в отличие от чешско-немецкого пограничья в самом центре новой европейской про­винции американской империи, граница между Азербайджаном и Ираном отделяет далекого и ненадежного вассала Америки от ее врага. Эта граница открыта для птиц, главного достояния Ширванского заповедника, чьи под­робнейшие описания занимают десятки страниц «Перса». Птицы, метафори­чески воплощающие идею небесной свободы, противопоставлены нефти и земле. Персия/Иран, «Новый Свет для русских колумбов», куда течет главная русская река Волга, наделена в мифологии романа двойственным смыслом, представляя одновременно смерть и свободу. В далеких горах обитает антипод Хашема по прозванию Принц, за которым угадывается Осама Бен-Ладен, ли­дер исламского фундаментализма, одного из последствий нефтяной лихо­радки. Аналогом утопической Винеты у Иличевского служит древняя Хазария, защищенное со всех сторон убежище гонимых евреев: «Страна была желанной и неприступной, как иная дева. Или — тайна, что наследует смерти. Иудеи, бежавшие из Персии, священно правили ею, призвав Бога Израиля, Бога отцов их, на охрану и во благо своего нового прибежища. Царь и народ вняли призыву. В половодье протоки меняли русла. Моряна внезапно гнала в камышовые дебри волну со взморья — на погибель. Страна плыла, менялась вместе с дельтой, как рука, пытающаяся удержать горсть песка, то есть время. Для чужаков страна была неприступна, будто призрак»[69]. Обращение к по­пулярному хазарскому мифу позволяет Юрьеву и Иличевскому образно пе­редать амбивалентность положения евреев Евразии как одновременно искон­ных жителей региона, но при этом всегда отчужденных от массы населения.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Распад СССР изменил не только политическую географию мира, но и личное ощущение своего места у каждого жителя этой бывшей страны. Каждый пи­шущий по-русски литератор, независимо от своего постоянного или времен­ного местожительства, пытается заново определить свое положение во време­ни и пространстве. Агрессивная Москва, с ее претензией на верховодство в новом постсоветском «русском мире», вызывает отторжение у писателей, пытающихся художественно осмыслить новую пространственную конфигурацию, в которой границы русской культуры не совпадают с границами Российской Федерации. Герой-рассказчик «Перса» Дубнов возвращается в Москву после долгих лет, проведенных в Калифорнии и Израиле: «Моск­ва — сердце моей неведомой родины. Призрак империи страдает фантомной болью. Боль эта взаимная, и оторванные ударом истории колонии тоскуют по целости. Здесь почти всегда вы на ровном месте — в любой области жизни, будь то культура, общество, наука, мыслительный процесс как таковой — сталкиваетесь с препонами, которые из-за своей непроницаемости выглядят сначала злостными, затем комическими и, наконец, зловещими»[70]. В петер­бургском мире-мифе Юрьева Москва служит средоточием художественной эклектики и безвкусия на грани безумия: «У меня вот был один знакомый писатель когда-то, из Москвы, так он себе целью поставил объединить, в ху­дожественном смысле, конечно, Кафку и Зощенко. И знаете, что вышло? — Кащенко!»[71] Характерно, что интеллигентный ленинградский юноша, к ко­торому обращена эта шутка, «не будучи москвичом, бонма не просек»[72]. Персонажу Юрьева вторит Хашем у Иличевского: «Москва грузный город, слепой. В Питере горизонт с любой улицы видно»[73]. Для Гольдштейна и Иличевского, выходцев с южной советской окраины, Москва представляет собой колониальный имперский «фантом», одновременно притягательный и оттал­кивающий. Все три писателя противопоставляют «грузной и слепой» Москве иронически романтизированный «детерриториализированный» «парасоветский» еврейский хронотоп. Не случайно русской литературе не удалось соз­дать «еврейский миф» Москвы, несмотря на то что Москва была самым крупным и динамичным еврейским центром СССР. Некоторой компенса­цией может служить «слободской» миф еврейских пригородов — Черкизова, Останкина, Марьиной Рощи, Томилина, — возникших вокруг исторической Москвы с появлением еврейских беженцев в начале Первой мировой войны и разросшихся в первые годы советской власти. На русском языке этот миф лучше всего воплощен в рассказах Асара Эппеля, герои которых редко по­падают в совершенно чуждый им центр города, а также в романе Юрия Карабчиевского «Жизнь Александра Зильбера». Именно бывшая советская пе­риферия активно порождает метафорические и символические конструкции «еврейского» хронотопа.

[1] Автор признателен Олегу Юрьеву и Алексанру Иличевскому за замечания и поправки к тексту статьи.

[2] Yurchak A. Everything Was Forever, Until It Was No More: The Last Soviet Generation. Princeton: Princeton University Press, 2006. P. 31—32.

[3] Ibid. P. 31—32.

[4] Рубина Д. Ни жеста, ни слова // Вопросы литературы. 1999. № 5/6 (http://www.dinarubina.com/interview/nizhe-stanislova.html).

[5] Neue Zurcher Zeitung. 2010. 1 Jan. S. 19.

[6] Yurchak A. Everything Was Forever. P. 31—32.

[7] Членов М. У истоков еврейского движения. Интервью Polit.ru. Опубл. 18 мая 2011 г. // http://www.polit.ru/article/201l/05/18/chlenov/.

[8] Там же.

[9] Звенья. 1992. № 6. Перепечатано в тель-авивском журнале «Зеркало» (2009. № 33 (http://zerkalo-litart.com/?p=3042)).

[10] Там же.

[11] Там же.

[12] Там же.

[13] Гольдштейн А. На ту же тему // Звенья. 1992. № 7. Пере­печатано в журнале «Зеркало» (2009. № 33 (http://zerkalo- litart.com/?cat=38)).

[14] Там же.

[15] Гольдштейн А. Расставание с Нарциссом. Опыты поми­нальной риторики. М.: Новое литературное обозрение, 1997. С. 373—374.

[16] Бабель И. Одесса // Он же. Сочинения. Т. 1. М.: Художест­венная литература, 1991. С. 65.

[17] Гольдштейн А. Конец одного пантеона // Знак времени. 1992. № 2. Перепечатано в: Зеркало. 2009. № 33 (http://zerkalo-litart.com/?p=875).

[18] См.: http://hu.tranzit.org/en/event/0/2011-10-14/lecture-david-chinoi-moore-v....

[19] Гольдштейн А. Спокойные поля. М.: Новое литературное обозрение, 2006. С. 58.

[20] Гольдштейн А. Три дарования // Петрова А. Вид на жи­тельство. М.: Новое литературное обозрение, 2000. С. 9—10.

[21] Гольдштейн А. Огорчительны нападки на слово // Open Space.ru. 22.07.2011 (http://os.colta.ru/literature/projects/175/details/23768/).

[22] Brodsky J. The Condition We Call Exile // Idem. On Grief and Reason: Essays. New York: Farrar Straus Giroux, 1995. P. 27.

[23] Ibid. P. 30.

[24] Гольдштейн А. Расставание с Нарциссом. С. 375.

[25] Гольдштейн А. Спокойные поля. С. 77.

[26] Гольдштейн А. Помни о Фамагусте. М.: Новое литератур­ное обозрение, 2006. С. 20.

[27] Там же. С. 20.

[28] Там же. С. 20—21.

[29] Юрьев О., Шубинский В. Сопротивление ходу времени // НЛО. 2004. № 66. С. 240—241.

[30] Юрьев О. Винета // Знамя. 2007. № 8. С. 7.

[31] Там же.

[32] Шубинский В. Часть или целое? Евреи и еврейство в кни­гах Олега Юрьева // Народ книги в мире книг, 77 (де­кабрь 2008) (http://narodknigi.ru/journals/77/chast_ili_tseloe_evrei_i_evreystvo_v_kn...).

[33] Юрьев О. Новый Голем, или Война стариков и детей: Ро­ман в пяти сатирах. М.: Мосты культуры, 2004. С. 119.

[34] Там же. С. 37.

[35] Там же. С. 235.

[36] Там же. С. 49.

[37] Там же. С. 85.

[38] Там же. С. 85.

[39] Там же. С. 91.

[40] Там же. С. 146.

[41] Юрьев О. Винета. С. 72.

[42] Там же. С. 85.

[43] Юрьев О., Шубинский В. Сопротивление ходу времени. С. 237.

[44] Там же. С. 238.

[45] Юрьев О. Новый Голем. С. 93.

[46] Юрьев О. К попытке реабилитации понятия «постмодер­низм», предпринятой Владиславом Кулаковым // Блог Олега Юрьева. 26.02.2010 г. (http://www.newkamera.de/blogs/oleg_jurjew/?p=1153).

[47] Там же.

[48] Иличевский А. Бутылка Клейна. М.: Наука, 2005. С. 298.

[49] Там же. С. 278.

[50] Эту мысль Иличевский высказывает применительно к поэзии Парщикова: Дробязко Е. Алеша тихо улыбнул­ся // Topos. ru. 24.05.2012 (http://www.topos.ru/article/bibliotechka-egoista/alesha-tikho-ulybnulsya).

[51] Иличевский А. Бутылка Клейна. С. 245.

[52] Там же. С. 246.

[53] Иличевский А. Прочтение. «Нефть» //https://sites.google.com/site/alexanderilichevsky/esse/dozd-dla-danai.

[54] Иличевский А. Перс. М.: АСТ; Астрель, 2010. С. 60.

[55] Там же. С. 294.

[56] Там же. С. 312.

[57] Там же. С. 315.

[58] Там же. С. 315.

[59] Там же. С. 422.

[60] Там же. С. 100.

[61] Там же. С. 273.

[62] Там же. С. 189.

[63] Там же. С. 235.

[64] Там же. С. 322.

[65] Там же. С. 391.

[66] Там же. С. 502.

[67] Там же. С. 237.

[68] Там же. С. 355.

[69] Там же. С. 498.

[70] Там же. С. 24.

[71] Юрьев О. Новый Голем... С. 62.

[72] Там же.

[73] Иличевский А. Перс. С. 304.

Опубликовано в журнале:

«НЛО» 2014, №3(127)

Этническая идентичность как вынужденный выбор в условиях диаспоры: парадокс сохранения и проблематизации «русскости» в мировом масштабе среди эмигрантов первой волны в период коллективизации

(пер. с английского А. Логутова)

Лори Манчестер

Русское зарубежье обладало всеми характеристиками, свойственными со­временной нации (кроме, разумеется, территориального единства). Разбро­санные по шести континентам русские были связаны друг с другом «нацио­нальным публичным пространством»: новыми праздниками, международной прессой, благотворительными, образовательными и бюрократическими ин­ституциями, а также культурой, армией и публичными зрелищами (театром)[1]. В 1920-е годы самопровозглашенные интеллектуальные лидеры русского за­рубежья видели свою миссию в сохранении дореволюционного культурного наследия и пестовании новой, бесцензурной, русской культуры[2]. Первому поколению эмигрантов в высшей степени успешно удалось избежать ассимиля­ции, и, казалось, сохранение и распространение русской культуры шло своим чередом. Русское зарубежье продолжало традиции дореволюционной России, а его обитатели по умолчанию отрицали новую советскую государственность. Важнейшей для поддержания культурной преемственности частью их нацио­нального проекта была попытка представить зарубежную диаспору как ис­числимое и поддающееся учету сообщество единомышленников. Тем не ме­нее при более пристальном рассмотрении вопрос о том, чью культуру они пытались сохранить и приумножить, оказался не столь однозначным.

Идеи единого национального проекта появляются в русском зарубежье во время заката нэпа и начала процесса коллективизации, когда многим эмиг­рантам стал очевиден масштаб насаждаемых Сталиным преобразований. Во­енное сопротивление большевистскому режиму сошло на нет, и перспектива возвращения на родину становилась все отдаленнее. Наиболее известные проекты национального строительства, осуществлявшиеся по инициативе эмигрантских лидеров, подразумевали среди прочего расширение культур­ного присутствия России в мире посредством создания прочной экономиче­ской базы: кредитных банков, кадровых бюро, страховых компаний, проф­союзов, больниц и сиротских приютов. Однако в этой статье мы хотели бы разобрать один частный, «любительский» национальный проект, на примере которого видно, какое смятение внесли в ряды эмигрантов первой волны по­пытки определить критерии принадлежности к русскому зарубежью[3].

В 1927 году недавно потерявшая мужа баронесса Мария Врангель (1857— 1944), мать генерала Врангеля, запустила процесс сбора сведений от «кажд[о- го] эмигрант[а], где бы он ни был», относительно бытовых условий жизни за границей[4]. Для баронессы, никак себя до этого не проявлявшей в обществен­ной деятельности (если не считать короткого периода работы в сфере обра­зования и впоследствии в Красном Кресте во время Первой мировой войны), этот проект стал одной из многочисленных инициатив, направленных на до­кументирование истории эмиграции[5]. При помощи газетных объявлений, пи­сем подписчикам консервативной белградской газеты «Новое время» и зна­комым с просьбой прислать ей имена и адреса всех известных им эмигрантов за несколько лет баронессе удалось собрать информацию по примерно четы­ремстам эмигрантам, проживавшим в пятидесяти восьми странах[6]. Вопросы, которые она задавала своим респондентам, варьировались. Баронесса не пользовалась опросными листами, задавая вопросы в форме письма. Судя по всему, набор вопросов определялся в том числе местом жительства кон­кретного человека. Чаще всего повторялись просьбы оценить количество рус­ских в стране проживания, описать их юридический статус, отношение к ним со стороны властей и местного населения, перечислить функционирующие русские организации; церкви; благотворительные общества; издательства; ре­месленные и промышленные предприятия; театры; музеи; рассказать о со­бытиях музыкальной жизни. Также ее интересовало наличие русских зна­менитостей, средние зарплаты соотечественников, их гражданство, степень денационализации и перспективы поступления на государственную службу[7]. Респонденты, принимавшие участие в глубинном исследовании баронессы, испытывали трудности при ответе только на один вопрос — о демографичес­ком составе русской диаспоры[8].

Исходя из распространенного представления о том, что беженцы живут только прошлым, можно было бы предположить, что эмигрантская идея на­циональной идентичности воспроизводила один из двух дореволюционных критериев «русскости» — владение русским языком и принадлежность к Рус­ской православной церкви[9]. Но опыт революции, войны, жизни в изгнании, а также влияние бытовых условий, населения и политической культуры стра­ны проживания вызвали существенные изменения в мировосприятии респон­дентов, заставив их отказаться от дореволюционных представлений о сути «русскости». Несмотря на сравнительную гомогенность эмигрантского сооб­щества (большинство составляли мужчины-монархисты аристократического происхождения, воевавшие на стороне белых, а также некоторое количество менее образованных солдат), эти представления обнаружили высокую степень разнообразия и новизны, непредставимую в дореволюционные времена.

Для борьбы со 120-миллионным колоссом Советского Союза русское за­рубежье также нуждалось в миллионах граждан. Кроме того, ему было необхо­димо поддерживать интерес к себе со стороны Лиги Наций и других между­народных институтов, способных дать ему признание и поддержку. Но, как мы увидим, тосковавшие по прежним временам респонденты баронессы — отвечая на ее невинный на первый взгляд вопрос о количестве русских в стра­не или городе их проживания — шли не по инклюзивному, а по эксклю­зивному пути, исключая из числа русских целые группы эмигрантского населения[10]. Их определения национальной принадлежности расходились с волюнтаристской и органической концепциями, обращение к которым мог­ло бы существенно пополнить их ряды. Их противоречивые представления о принадлежности к русской нации были образованы сочетаниями как ми­нимум девяти критериев: 1) политические убеждения; 2) гражданство; 3) мес­то рождения; 4) этническая принадлежность; 5) самоопределение; 6) раса; 7) мораль; 8) классовое происхождение и, наконец, пользуясь термином Хердера, 9) быт и «коллективный дух» (common spirit).

Одной из причин, побудивших баронессу начать свой проект, была обес­покоенность тем ущербом, который политические и религиозные склоки в эмигрантской среде причиняли образу русского зарубежья в глазах иностранцев[11]. Эмигранты были очень чувствительны к отношению со стороны жителей Западной Европы, и многие из них (в том числе сама баронесса) со­бирали статьи из иностранной прессы, посвященные русской эмиграции. Ее чувство национального достоинства усиливалось, когда иностранцы выка­зывали уважение к русской культуре, рекламируя и спонсируя русские куль­турные мероприятия[12]. Но, наряду с подпиткой самоуважения (имевшей са­мостоятельную ценность как фактор замедления ассимиляции), лидеры эмиграции видели в объединении единственную возможность снова получать моральную и финансовую поддержку от иностранцев, не спешивших оказы­вать ее в условиях постоянной борьбы среди эмигрантов. Как выразился один из эмигрантских лидеров в 1929 году, иностранцы хотели помочь России, а не отдельным политическим партиям[13]. При этом в иностранцах видели не только великодушных спонсоров. Один из респондентов баронессы писал из Кореи в 1932 году о необходимости «подготовить нашу молодежь, чтобы она чувствовала, что все иностранное нам счастья не даст, ибо здесь нас всегда будут стараться зажать на положение рабов». Устойчивая и открытая нацио­нальная идентичность, по его мнению, позволила бы утратившим отечество беженцам защититься от неизбежных попыток иностранцев разделить их и поработить[14]. Такого рода «чужбинная идентичность» не могла совпадать с идентичностью советской. Ее нужно было создавать «с нуля». В письме от 1929 года белый офицер, обосновавшийся в Шанхае и работавший над изда­нием многотомной трехъязычной «Всемирной энциклопедии русской эмиг­рации», объяснял баронессе, что у русских эмигрантов было «ПРАВО СОЗНАВАТЬ СЕБЯ НАРОДОМ среди народов других»[15].

Замысел баронессы подразумевал на определенном этапе формирование национальной идентичности «снизу» — силами низших образованных слоев, а не признанных кузнецов национальных идентичностей: интеллектуалов и государственных деятелей. Все виктимные диаспоры (victim diasporas) вы­нуждены так или иначе решать задачу сохранения своей этнической принад­лежности в надежде на возвращение домой; но в нашем случае диаспора пребывала в состоянии разобщенности, определяя себя через противопо­ставление тем представителям своего народа, которые остались на родине[16].

Это позволяло отдельным эмигрантам брать на себя функции государства, самостоятельно выбирая и применяя на практике критерии определения «русскости», чтобы в отсутствие избранных или хотя бы повсеместно при­знаваемых лидеров самовластно решать, кто достоин жить в их экстратерри­ториальной державе. Именно в диаспорах лучше всего видна пластичность понятия национальной идентичности, которое многие до сих пор считают ис­конным и неизменным.

Подобно многим другим лидерам эмигрантских объединительных движе­ний в эпоху сталинской революции «сверху», баронесса придерживалась на словах политики инклюзивности. Она записывала в эмигранты всех против­ников большевизма и сетовала на то, что приверженцы левых взглядов не от­вечали на ее письма. Приняв в себя своих политических оппонентов, русское зарубежье могло бы значительно увеличить свою численность[17]. Как писал баронессе в 1931 году один из ее информантов из Рио, если бы бывшие ка­деты и социалисты признали свою вину за развал родины, то могли бы стать частью эмигрантского мира[18]. Впрочем, лишь в одном отклике, полученном из Германии в 1930 году, признавалась возможность распространить опреде­ление «русский» на представителей левой идеологии и даже на советских граждан, проживающих за границей, но при этом констатировалось, что ни граждане СССР, ни сменовеховцы, ни невозвращенцы на данный момент ни­как не связаны с эмигрантским обществом[19]. Даже сама баронесса, отвечая на письмо русского профессора, обосновавшегося в Канаде, поставила ему в упрек неучастие в Белом движении, несмотря на то что в то время он только что закончил гимназию[20]. Коллективная травма Гражданской войны — как это часто случается в современном мире — стала базовым событием, фунда­ментальным мифом новой национальной идентичности[21].

Политическое истолкование русской национальной идентичности стало в руках ряда респондентов инструментом исключения русских евреев из эмигрантского сообщества. Даже в случае такой небольшой и отдаленной от России страны, как Коста-Рика, в которой — по утверждению респондента — жило лишь 6—7 русских, последний счел нужным уточнить, что он «не счита[ет] русских жидов», которые безразличны «нашей родине»[22]. Патриотизм считался необходимым компонентом национальной идентичности — причем патриотизм монархического толка. Еще один респондент из Калифорнии в своем письме от 1931 года жаловался на то, что американцы презирают рус­ских и те не могут свободно «практиковать» свою культуру, как это делают эмигранты из Италии или Ирландии. Виной тому были якобы русские евреи, приехавшие в США до революции и уже несколько десятилетий унижавшие царскую Россию[23]. В письме от 1927 года из Шанхая очередной эмигрант объ­яснял, что единственной причиной, по которой он не учитывал евреев при оценке численности русского населения, было то, что в день десятой годов­щины Октябрьской революции ни один еврей (даже самых консервативных взглядов) не откликнулся на призыв русских национальных организаций вы­весить из своего окна имперский флаг. Тот же респондент писал, что многие евреи получали советское гражданство; таким образом, в его глазах (как и в глазах многих других респондентов) критика царизма приравнивалась к поддержке большевиков[24].

Любопытно, что баронесса безо всяких объяснений исключила из своего исследования город Харбин, ставший домом для более чем ста тысяч русских, где тысячи советских граждан жили рука об руку с русскими эмигрантами (некоторые из этих советских граждан неохотно приняли советское под­данство, чтобы не потерять работу на КВЖД). Харбин, так же как и многие бывшие территории Российской империи, был местом в высшей степени спе­цифическим: многочисленные этнические русские, жившие там до револю­ции, оказались за границей, не приняв осознанного решения эмигрировать[25]. Так как политические пристрастия этой части населения были сомнительны, респонденты часто отказывали им в «русскости». Еще более проблемной группой эмигрантов были десятки тысяч уехавших из России по экономичес­ким мотивам на рубеже XIX—XX веков. Эти люди — подобно большинству русских евреев-эмигрантов — сознательно покинули царскую Россию, что расценивалось эмигрантами как в высшей степени непатриотичный, а следо­вательно, «пробольшевистский» поступок.

Их нередко называли «уклонистами», «дезертирами» и «революционе­рами», а их политические взгляды, так же как взгляды евреев, считались еди­нообразными и негибкими. Так, в 1930 году один австралийский респондент воспроизвел в своем письме распространенное представление о том, что все «старожилы» симпатизируют большевикам и враждебно настроены по отно­шению к эмигрантам. Этим двум группам не суждено объединиться, а дурная репутация, которой старожилы обязаны своим левацким взглядам, мешает представителям Белого движения утвердиться в австралийском обществе[26]. Эта неспособность к объединению с другими этническими русскими, разде­лявшими те же языковые, религиозные и — нередко — бытовые ценности, препятствовала распространению органических представлений о националь­ной идентичности и имела, как и в случае с русскими евреями, не только по­литические причины[27].

Одним из критериев, при помощи которых баронесса оценивала степень «русскости», было сохранение имперского подданства (то есть де факто — статус лица без гражданства). Многие из ее респондентов были не согласны с этим определением и с сочувствием писали о тех, кто принял иностранное подданство (за исключением советского), чтобы найти работу. Некоторые пытались доказать, что смена гражданства не мешает человеку оставаться русским. Так, в письме из Орегона, написанном в 1931 году, говорилось, что эмигранты, ставшие американскими гражданами, сохраняли русский быт и культуру и духовно остались такими же русскими, что и раньше[28]. В то же время некоторые соглашались с баронессой в том, что смена гражданства — это предательский поступок, приравниваемый к денационализации. Княгиня из Филадельфии оплакивала толпы эмигрантов, которые устроились на ра­боту, по своей воле сменили подданство и «с восторгом уходят из русских»[29]. Представление о том, что перемена гражданства приводит к изменению на­циональности, воспроизводится и в письме 1928 года из Румынии, в котором говорится о русских, которые «стали украинцами и проживают по украин­ским документам»[30].

Многие иностранные правительства, особенно в неславянских странах, редко интересовались национальностью эмигрантов или датой их отъезда из Российской империи. Все родившиеся в России и владевшие русским языком автоматически считались русскими[31]. Некоторые респонденты разделяли эти либеральные взгляды, хотя сами при этом не забывали распределять жи­вущих по соседству эмигрантов по национальному признаку. Один из ин­формантов, писавший из Германии, сетовал на отсутствие соответствующей статистики и находил «крайне важным» знание национальности, возраста и общественного положения каждого эмигранта[32]. Сама баронесса в став­шем частью проекта наброске, посвященном эмигрантской жизни в Берлине в 1920—1922 годах, включила евреев в число русских. То же самое сделали несколько человек из США[33]. Кроме того, в список эмигрантских органи­заций в Бельгии она включила как собственно русские, так и украинские и еврейские институции. В письме из Греции звучало воодушевление по по­воду того, что греки, приехавшие из России, отказываются ставить знак ра­венства между собой и уроженцами Греции, называя Россию своей родиной[34]. Похожая ностальгия по многонациональной империи и ощущение братской близости с другими народами заметны в письме из Польши, автор которого отделяет русских поляков, вхожих в эмигрантские круги, от поляков из Ав­стро-Венгрии, считавших первых варварами и дикарями[35]. Народы, жившие в империи, разделяли друг с другом не только родину, но и психологические характеристики. Респондент из Литвы пишет (в 1928 году), что литовцы очень похожи на русских: они такие же гостеприимные, простые, открытые, талантливые, трудолюбивые, упрямые и патриотичные[36].

Если эмигранты, оказавшиеся в странах, некогда пользовавшихся под­держкой Российской империи, — Болгарии, Сербии, Абиссинии, — чувство­вали, хотя бы поначалу, заботу и радушие местного населения, то в получив­ших независимость частях бывшего российского государства эмигрантам приходилось сталкиваться с проявлениями местного национализма, сохра­нившего память о насильственной русификации. Почти все респонденты из Литвы (включая упомянутого выше) указывали на несправедливость цар­ского запрета на печать литовских книг и сожалели о том, что некоторые эмигранты забывали, что они у литовцев в гостях. При этом те же авторы были, казалось, обижены нежеланием литовцев смешиваться с эмигрантами.

Одна из них интерпретировала всякую помощь со стороны литовской ин­теллигенции как благодарность литовцев за то, что русские обогатили их культуру[37]. Эмигрант из Румынии выразил надежду на укрепление русской гегемонии на территории бывшей империи; он был явно расстроен запретом на преподавание русского языка в молдавских школах[38]. В схожих чувствах признается его собрат по несчастью из Парагвая, написавший баронессе, что русские эмигранты пользуются одной библиотекой с русскими евреями, ко­торые — к его великому сожалению — постепенно забывают русский язык[39].

Но количество респондентов, использовавших расширительное (инклю­зивное) определение «русскости» и ностальгировавших по многонациональ­ной Империи, было в разы меньше числа толковавших русскую национальную идентичность в узкоэтнических терминах. Так, в одном письме из Гамбурга (1930) автор называл единственными виновниками раскола в местной право­славной церкви немецких русских, женившихся на русских женщинах. Не­смотря на то что они, по всей видимости, были православными или недавно перешли в эту веру, у них — по мнению автора письма — не было никакого права вмешиваться в исключительно русские дела[40]. Бывший редактор рус­скоязычной газеты в Аргентине жаловался на то, что она перешла к латышу, и поражался тому, что всеми русскими газетами заведуют нерусские люди[41].

Респонденты, не разделявшие либеральный взгляд на «русскость», осо­бенно уверенно исключали из русской нации евреев[42]. В качестве объяснения они указывали на предполагаемую связь всех евреев с большевиками. Кроме того, эмигранты из стран, в которых у них не было надежного юридического статуса и хороших материальных условий, сетовали на то, что евреи поль­зуются большими правами и забирают у русских рабочие места (хотя евреям якобы принадлежали все предприятия и весь капитал), а также захватывают русские рестораны и магазины[43]. Страх потери национальных организаций звучит и в письме респондентки из Каира, которая пишет, что «Клуб Рус­ского объединения — только по названию, 3/4 жиды»[44].

Многих респондентов ужасало то, что русские евреи называют себя рус­скими и что местные жители (например, в Южной Америке) считают русских и евреев одной нацией[45]. Они объясняли свое возмущение не столько антисе­митизмом, сколько тем, что они могли называть себя только русскими, а пред­ставители других народов бывшей империи могли выбирать, как называться. Один эмигрант из Рио жаловался на то, что эстонцы, латыши, литовцы и по­ляки называют себя русскими, только когда им это выгодно, а в противном случае открещиваются от своей «русскости»[46]. Очевидно, что для ряда рес­пондентов «настоящий» русский не мог иметь «запасной» национальности.

Впрочем, многие другие респонденты видели в «самоидентификации» (self-affiliation) весомый компонент национальной идентичности. Так, один житель Чикаго в своем письме (1931) не проводил различия между эмигран­тами, приехавшими в Америку до и после революции. На то, что он говорит об уехавших до революции, указывает лишь то, что он ссылается на разницу между поколениями: несмотря на то что второе поколение эмигрантов с тру­дом говорит по-русски, а третье и вовсе не владеет этим языком, они считают себя русскими православными[47]. Из одного письма из Швеции баронесса узнала, что дети русских, женившихся на шведках, не говорили по-русски, не считали себя русскими и, следовательно, не были таковыми[48]. Респондент из Венгрии писал, что бывшие военнопленные нашли себе венгерских жен и не помышляли о возвращении в Россию. Они приняли венгерское гражданство, проигнорировали призыв Врангеля принять участие в Гражданской войне, забыли русский язык и, что самое печальное, скрывали свою национальную принадлежность[49]. Автор письма, судя по всему, был только рад «избавле­нию» от этих притворщиков, но некоторые респонденты из Шанхая были возмущены поведением ряда приехавших после Гражданской войны бе­женцев, тоже вставших на путь отрицания собственного происхождения[50]. Эти респонденты опирались на органическое, естественное (involuntary) по­нимание национальности, так как «русскость» участников Белого движе­ния была в большинстве случаев очевидна. Единственным исключением из правила самоидентификации были эмигранты, которые были вынуждены отречься от своей национальности, чтобы избежать физической расправы от рук ревностных антикоммунистов, путавших эмигрантов с гражданами СССР[51]. Такого рода путаница особенно часто случалась в странах, где мало знали о России, и дополнительно мотивировала эмигрантов на поиск особой национальной идентичности. Возможно, именно существованием Советского Союза объясняется непопулярность определения «русскости» через расовую принадлежность. Одна респондентка из Греции тепло отозвалась о проекте баронессы, указав на то, что, несмотря на все склоки, только русская раса могла достичь в эмиграции того, что она достигла[52]. Автор письма из Абис­синии клялся, что тамошние русские не собираются отказываться от своего гражданства. По мнению автора послания, в этом все равно нет смысла, так как «своей русской физиономии» не скроешь[53].

В своеобразном предисловии к своему проекту баронесса утверждает, что Россию покинули лучшие представители русской нации. Наряду с сохране­нием русской культуры, русское зарубежье видело свою миссию в воспита­нии духовно чистой молодежи, которая смогла бы принять участие в судьбе родины после падения большевизма. Оправдывая свое изгнание стремлением уберечь русскую кровь от большевистской заразы, некоторые респонденты приравнивали «русскость» к нравственной чистоте. В одном письме из Вен­грии (1930) говорилось, что эмигрировавшие казаки (в которых другой рес­пондент, из Канады, видел единственную группу эмигрантов, по-настоящему обеспокоенную положением дел в России и не одержимых зарабатыванием денег) слишком много пьют, чтобы получить право вернуться на родину: они были недостойны называться русскими. Тот же респондент из Венгрии предложил исключить из числа будущих возвращенцев русских женщин, привезенных в Венгрию в качестве жен, а затем брошенных венграми-воен­нопленными. Он снова ссылался на соображения этического характера: эти женщины, многие из которых впоследствии вышли замуж за казаков или венгров, были лживы, необразованны и вели паразитический, сомнительный с моральной точки зрения образ жизни. По мнению респондента, они были политически близки большевикам (хотя никаких фактов их политической активности он не приводит) и порочили честь русских женщин[54]. Похожего мнения придерживался его немецкий «собрат», выделявший русских жен­щин, вышедших замуж за русских немцев, в особую группу, отличавшуюся, по его мнению, «малокультурностью»[55].

Нация нередко концептуализируется как метафорическая семья, поэтому русские эмигранты, являвшиеся нацией в диаспоре, последовательно увязы­вали здоровье своей «нации» с женщинами. В них видели хранительниц род­ного языка, то есть главного барьера на пути денационализации. Кроме того, потеря национальной идентичности связывалась с межнациональными бра­ками (в которые вступали не только русские женщины, но и русские муж­чины, см. приведенное выше письмо из Швеции). Как писали многие респон­денты, женщинам было легче найти работу, так что традиционная структура семьи претерпевала в условиях диаспоры существенные изменения. Среди прочего, баронесса нередко интересовалась состоянием эмигрантских се­мей, а — в случае азиатских стран — и тем, сколько женщин-эмигранток работало в барах. Один респондент из Шанхая писал, что многие жены бро­сали своих мужей и что не менее 15% эмигранток работали в барах (что чаще всего обозначало проституцию)[56]. Напротив, эмигрантская пресса настой­чиво превозносила нравственные качества эмигранток и живописала упадок традиционной семьи и женских нравов в Советском Союзе[57]. По наблюдению Мэри Луизы Пратт (Mary Louise Pratt), во время заграничных путешествий люди чаще всего обращают внимание на детали, связанные с проблемными моментами их жизни на родине[58]. В нашем случае все наоборот: в роли «за­границы» для эмигрантов выступал Советский Союз, в котором они никогда не были, но который тем не менее казался им знакомым.

Еще двумя группами (как мы видели, часто воспринимавшимися в связи друг с другом), исключавшимися из сообщества русских в том числе на эти­ческих основаниях, были русские евреи и мигранты, покинувшие Россию до революции. Респондент из Аргентины сетует, что русских там недолюбли­вают из-за того, что большинство евреек из России занимаются проституцией[59]. В письме из Австралии говорится о том, что по вине «старожилов» к участникам Белого движения, приехавшим в 1920-е годы, местные отно­сятся хуже, чем к чернокожим; русских считают отсталыми, некультурными и совершенно невежественными[60]. В похожих выражениях респондент из Ка­нады жалуется на низкий уровень этического и национального сознания среди преступников, сектантов, политических экстремистов и крестьян из западной России, переехавших в Канаду до 1917 года. Их безнравственное поведение позволяет канадцам смотреть на русских эмигрантов как на низ­шую расу. Но по мере того, как в Канаду приезжает все больше представите­лей интеллигенции и «полуинтеллигенции», отношение к русским меняется в лучшую сторону[61].

Представление о себе как об «интеллигенции» (несмотря на то, что до ре­волюции интеллигенция ассоциировалась скорее с политическим радикализ­мом) было довольно распространено. Один респондент из Бразилии (письмо от 1931 года) признавался, что, несмотря на все свое отвращение к слову «ин­теллигент», он не может найти лучшего определения для разносословной массы образованных русских, с которыми он общается[62]. Профессор, писав­ший из Парагвая в 1930 году, утверждал, что русское сообщество разительно отличалось от любой другой иммигрантской группы именно в силу своей ин­теллигентности. Парагвай, находившийся на слишком низкой ступени про­мышленного развития, был малопривлекателен для пролетариата, и, хотя русские рабочие время от времени приезжали из Аргентины для работы на отдельных проектах, надолго они не задерживались. Русские сельскохозяй­ственные общины Парагвая были не менее «удачным» образом отдалены от столицы, где обосновались интеллигенты[63]. В устах одного сербского респон­дента слово «интеллигенция» звучало в еще более расширительном, полити­ческом (консервативном) смысле: по его словам, все эмигранты, очутившиеся в Югославии, принадлежали к «той интеллигенции», которая воевала на сто­роне Белой армии[64]. С практической точки зрения для усиления своих пре­тензий на национальную идентичность респондентам следовало бы настаи­вать на включении в свои ряды представителей всех сословий. Именно так поступала баронесса, справляясь в письмах эмигрантам из Южной Америки о положении русских крестьян[65]. Тем не менее представление о всеобщей ин­теллигентности эмигрантов имело то преимущество, что снимало проблему классовых противоречий в их рядах, гомогенизировало их сообщество.

Интеллектуалы не только создают национальную идентичность, они так­же удачнее всех сопротивляются ассимиляции. В отличие от многих образо­ванных людей дореволюционной России, корреспонденты баронессы не ви­дели в народе кладезь национального самосознания. Напротив, в диаспоре именно «народ» быстрее всего подвергался ассимиляции. Раз за разом в ответ на вопрос баронессы о том, не забывают ли дети русский язык, респонденты писали, что сохранение языка определяется не столько доступностью русских школ, сколько образованностью родителей. Они писали, что крестьяне, пе­реехавшие в страны вроде Аргентины еще до революции, утратили «русский облик», русский быт и чистоту языка. Их дети, по мнению авторов писем, ни­чем не отличались от местных жителей[66]. Учитывая то, что многие крестьяне во время Гражданской войны встали на сторону большевиков, опасаясь воз­вращения помещикам их земель, неудивительно, что респонденты баронессы были не склонны к народническим настроениям.

Русский быт, о котором писали респонденты, особенно ощущался на фоне общения с иностранцами, среди которых жили эмигранты. В одном из писем из Германии (1930) автор сравнивал немцев с русскими и констатировал их абсолютную непохожесть: первые — пунктуальные и дисциплинированные, вторые — сентиментальные романтики, живущие фантазиями и увлеченно спорящие об идеалах. Автор гордился этими отличиями, превознося даже на­ходчивость русских преступников, сидевших в немецких тюрьмах: «...и здесь русские показали свои индивидуальные способности в смысле изобретательности»[67]. Респонденты последовательно сходились на двух отличительных осо­бенностях русских эмигрантов: благодаря своей честности, прилежанию и уму они были лучшими работниками в любой сфере, а русские студенты превос­ходили своих зарубежных соучеников сообразительностью и подготовкой[68].

Столкнувшись в некоторых странах с высоким уровнем жизни рабочих (включая эмигрантов), респонденты воспроизводили в своих письмах под­ход, названный Чаттерджи (Chatterjee) «колониальным национализмом», то есть представление о превосходстве Запада в области материального про­изводства и монополии колонизированных народов на духовность[69]. По об­разу и подобию многих интеллектуалов дореволюционного времени респон­денты с готовностью применяли к себе ориенталистскую дихотомию. Атаман, писавший из Канады в 1930 году, жаловался баронессе: «С нашей Славян­ской мягкостью, сердечностью, доверчивостью и привитым нам гуманизмом, трудно пробить себе путь среди царящего здесь материализма и самомне­ния». Еще один корреспондент, восхищаясь красотами канадской природы, замечал, что «эстетика у канадцев развита слабо, все заняты добыванием дол­лара». Третий выражал недовольство «американизацией» Уругвая: высокий уровень жизни оттенялся недостатком духовной культуры: местные больше увлекались футболом, чем строительством библиотек[70].

Тем не менее не всякое сравнение русских с иностранцами было в пользу первых. Многие респонденты жаловались на свойственные русским неорга­низованность и любовь к интригам. В одном письме из Литвы автор ставил русским в пример литовских националистов; респондент из Парагвая писал, что русским стоило бы поучиться организованности у еврейской общины[71]. Другой эмигрант из Парагвая отмечал, что, несмотря на бедность и бескуль­турье приютившей его страны, местные жители очень вежливы и умеют себя вести: «Наша российская грубость, хамство и хулиганство совершенно не­известны здесь»[72].

Осознавая гибкость национальных идентичностей, некоторые респон­денты, успевшие полюбить свою новую родину, писали о необходимости со­блюдения и усвоения по крайней мере части иностранных обычаев. Так, рес­пондент из Канады указывал на то, что русские священники могли бы взять пример с западных пасторов, не боявшихся затрагивать в своих проповедях сложные и насущные вопросы. Эмигрант из Норвегии демонстрировал еще больший энтузиазм и предлагал превратить освобожденную от большевиков Россию во вторую Норвегию. Указывая на несомненное превосходство нор­вежцев над русскими, он писал о трудолюбии, честности, общительности, предупредительности и чистоплотности этих людей, живших в такой благо­устроенной и упорядоченной стране[73]. Впрочем, у большинства респондентов страх ассимиляции отбивал всякое желание интеграции в чужеродную куль­туру. Те из них, кто обосновался в городе или стране, где русские могли чув­ствовать превосходство над местным населением или, наоборот, третирова­лись европейцами (что случалось чаще всего в (полу)колониальных странах), в меньшей степени опасались распада русской идентичности в силу изоли­рованности эмигрантского сообщества. Напротив, респонденты из Нового Света, страны которого охотно принимали иммигрантов, утверждали, что ас­симиляция уже началась[74].

Подобно всем виктимным диаспорам, русское зарубежье мечтало о воз­вращении домой. Но, в отличие от еврейской, русская родина была населена и управлялась преимущественно представителями той же этнической группы. Такое положение дел — подкрепляемое усилившимися в условиях диаспоры процессами восстановления этнической идентичности — заставило русское зарубежье отмежеваться не только от иностранцев, но и от населения СССР. К началу коллективизации многие эмигранты, во-первых, утратили веру в скорое возвращение, а во-вторых, укрепились в мысли о том, что боль­шевики настолько развратили советских граждан, что даже те из них, кто еще сопротивлялся режиму, утратили право называться русскими. В 1931 году баронесса опубликовала статью, в которой описывала моральное падение со­ветской молодежи, с которой успела пообщаться за два года жизни при Со­ветах. Напротив, девушки и юноши, жившие в эмиграции, воплощали в ее глазах патриотизм, смирение, чистоту, жизнерадостность и самоотверженность[75]. Один из ее бразильских респондентов писал: «Многие боятся, что за это время духовные свойства русского народа в Советской России так изме­нились, что, по возвращении, невозможно будет понять друг друга». Эту мысль дословно выразил другой эмигрант, беседовавший в 1940 году с взя­тыми финнами в плен солдатами; в течение десяти лет не видевший никого из советской России, он был удивлен тем, что понимает их русский[76]. Хотя концепция двух русских этносов, восходящих к одной нации, может пока­заться надуманной, аналогичный подход применялся некоторыми учеными к населению Восточной Германии. Кроме того, исследователи возвратной миграции (return migration), изучавшие в том числе обстоятельства возвра­щения эмигрантов в СССР и русских — в ближнее зарубежье, пришли в вы­воду, что этносам в веберианском смысле свойственно расщепляться при вос­соединении диаспоры с отечественным населением[77].

Трудности, с которыми столкнулись респонденты баронессы при попытке определить русскую национальную идентичность, могут объясняться неопре­деленностью этой идентичности в дореволюционный период и сохранением сословной системы, которая вплоть до 1917 года препятствовала возникнове­нию идеальных национальных типов. Некоторую роль в этом могла сыграть и ориентация русской знати на западноевропейскую культуру[78]. В то же время сравнение с другими диаспорами показывает, что ситуация русского эмиг­рантского сообщества была не вполне уникальна. Вопреки всей риторике диаспорического национализма, национальные идентичности в условиях диа­споры неустойчивы. К примеру, на протяжении двух тысячелетий жизни в диаспоре евреи были вынуждены постоянно переосмыслять свою идентич­ность, используя ресурсы духовного, культурного, территориального и расо­вого характера[79]. Эксклюзивность диаспорического национализма может быть направлена как внутрь, так и вовне, а нередко игнорируемые исследователями и преуменьшаемые иммигрантами классовые различия не утрачивают в усло­виях диаспоры своей разобщающей силы[80]. Отдельные члены диаспоры часто видят в себе носителей рафинированной национальной идентичности, пре­восходящей по чистоте идентичность населения покинутой родины[81].

В диаспоре, перед лицом угрозы ассимиляции, индивиды вынуждены по­стоянно делать выбор в пользу той или иной национальной идентичности. Обычно мы плохо представляем себе то, как рядовые члены сообщества — в противоположность интеллектуалам и государственным деятелям — по­нимают свою принадлежность к той или иной нации. Проект баронессы по­казывает, что в русском зарубежье русская национальная идентичность, существование которой было необходимым условием сохранения и разви­тия диаспоры, была предметом, которому широкие массы образованных эмигрантов (по крайней мере, их консервативная часть, вступившая в пере­писку) уделяли много внимания. Насущность ощущавшейся ими потреб­ности принять участие в процессе создания новой нации эмигрантов ста­новится еще более очевидной из их ответов, превосходивших по своему разнообразию вопросы, заданные баронессой[82]. Другие проекты по сбору информации также не ограничивались опросами интеллектуальных лиде­ров и непрофессиональных историков эмиграции: в эмигрантских архивах хранится множество альбомов, в которые рядовые члены диаспоры собира­ли вырезки из статей, в которых шла речь об эмигрантах, опубликованных преимущественно в эмигрантской прессе. Строители нации — как профес­сионалы, так и такие любители, как баронесса, обходившаяся без наемных чиновников из своего экстратерриториального народа, — были вынуждены обращаться напрямую к рядовым членам сообщества, выполняя жизненно важную для существования национального самосознания задачу по переписи населения. В условиях отсутствия государства эмигранты были глубоко убеждены в собственном праве лично определять и культивировать свою национальную идентичность и с готовностью откликались на призывы к этой деятельности.

Перевод с английского А. Логутова

[1] Раев М. Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции: 1919—1939. М.: Прогресс-Академия, 1994; Ко­валевский П.Е. Зарубежная Россия: История и культурно- просветительная работа русского зарубежья за полвека (1920—1970). Paris: Librarie des cinq continents, 1971. День русской культуры был учрежден в день рождения Пуш­кина в 1926 году и праздновался ежегодно всей диаспорой. День русского ребенка был впервые отпразднован в рус­ском зарубежье в 1931 году. О военных частях русского зарубежья см.: Robinson Р. The White Army in Exile, 1920— 1941. Oxford: Oxford University Press, 2002.

[2] Бунаков И. Что делать русской эмиграции // Гиппиус З.Н., Кочаровский К.Р. Что делать русской эмиграции. Париж: Родник, 1930; Гиппиус З.Н. Наше прямое дело // Там же. С. 14.

[3] Бунаков И. Указ. соч. С. 5, 8. Русские больницы и сирот­ские приюты уже существовали в Маньчжурии. Объеди­нительные усилия генерала Хорвата описаны ниже. Уни­кальный по своему охвату и глубине проект баронессы имел параллели в эмигрантской среде. Аналогичные начи­нания варьировались от создания Исторического архива русского зарубежья в Праге в 1923 году до сбора более двух тысяч «автобиографий» русских школьников из четырех стран, написанных между 1923 и 1925 годами (см.: Дети русской эмиграции. М.: Терра, 1997). См. также хроноло­гические, тематические и географические подборки эмиг­рантских писем, объявлений и вырезок из эмигрантской прессы, тщательно собранные по друзьям со всего мира бывшим белым офицером Абданк-Косовским, работавшим таксистом во Франции, где он периодически устраивал вы­ставки своих подборок (Holy Trinity Orthodox Seminary. V.K. Abdank-Kossovskii papers. Ящики 2—54). Идея систе­матизации информации об эмигрантах при помощи анкет также не принадлежит баронессе. См. анкету из 68 пунк­тов, составленную по собственному почину пожилым эмигрантом Сергеем Николаевичем Сомовым и разослан­ную им русским эмигрантам в Парагвае из Парижа в на­чале 1930-х годов (ГАРФ. Ф. Р-6378. Оп. 2. Д. 1—4).

[4] И. Л. Живая летопись живых: дело баронессы М.Д. Вран­гель // Возрождение. 1930. 1 мая. Некоторые из получен­ных баронессой ответов были недавно опубликованы. См. ответы из Италии, Канады, Польши, Японии, Литвы и Ру­мынии, а также два ответа из Латвии в: Квакин А.В. Доку­менты из коллекции баронессы Марии Врангель Гувер- ского архива США по истории Российского зарубежья // Вестник архивиста. 2004. № 1. С. 263—295; № 2. С. 291— 314; № 3—4. С. 272—284; № 5. С. 311—325; еще один ответ из Италии с комментарием см.: Квакин А.В. Документы из коллекции баронессы Марии Врангель в архиве Гувер- ского института по истории русских в Италии // Русские в Италии: Культурное наследие эмиграции. М.: Русский путь, 2006. С. 129—137. Два ответа из Эстонии с коммен­тарием см. в: Исаков С.Г. Записка А.К. Баиова «Русская эмиграция в Эстонии» // Балтийский архив. 2002. № 7. С. 212—2 43; Он же. Записка М.И. Соболева «Русские бе­женцы в Эстонии» (1929) // Труды русского исследова­тельского центра в Эстонии. 2001. № 1. С. 91—104.

[5] Другие ее проекты были посвящены в основном сбору ав­тобиографических и биографических материалов среди представителей профессиональных сообществ (известных писателей, художников, музыкантов и т.д.), а не попыткам связаться со всеми эмигрантами. Биографический очерк баронессы и обзор ее проектов см. в: Шевеленко И. Мате­риалы о русской эмиграции 1920—1930-х гг. в собрании баронессы М.Д. Врангель. Stanford: Dept. of Slavic Langua­ges and Literature, 1995. Р. 11—51. Шевеленко полагает, что проект баронессы и другие объединительные инициа­тивы совпали с периодом оптимизма среди эмигрантов по поводу скорого возвращения домой, что прямо противо­положно мнению, высказанному в этой статье. В доказа­тельство своей точки зрения Шевеленко приводит только одно секретное донесение ГПУ относительно настроений в эмигрантской общине Парижа.

[6] Она получила ответы из Абиссинии, Афганистана, Узбе­кистана, Алжира, Аргентины, Австрии, Австралии, Бель­гии, Боливии, Бразилии, Болгарии, Канады, Китая, Конго, Коста-Рики, Чехословакии, Данцига, Дании, Египта, Эсто­нии, Финляндии, Франции, Германии, Гоа, Великобрита­нии, Греции, Гавайев, Голландии, Венгрии, Индии, Ирана, Ирака, Явы, Японии, Италии, Латвии, Литвы, Люксем­бурга, Мадагаскара, Марокко, Новой Зеландии, Норвегии, Палестины, Парагвая, Перу, Филиппин, Польши, Румы­нии, Испании, Швейцарии, Швеции, (Французского) Су­дана, Сирии, Туниса, Турции, США, Уругвая, Югославии. Не все из этих мест были независимыми странами (Дан­циг, Гавайи). Баронесса хранила корреспонденцию из Аляски в отдельной папке, которая потом была объединена сотрудниками Института Гувера с материалами по США. Баронесса создала каталог из 499 разделов для проекта (одновременно она занималась еще несколькими). Иногда она помещала все письма от одного человека в один раздел, иногда — разносила их по разным. Некоторые разделы со­держали только ответы. Большая часть ответов была по­лучена между 1928 и 1931 годами. Папки из архива Инсти­тута Гувера содержат несколько писем, полученных после 1934 года, не включенных в каталог баронессы, но исполь­зованных нами в работе. Каталог содержится в Ящике 2 ее архива в Институте Гувера (далее — HILA).

[7] В некоторых случаях она просто просила респондента на­писать ей ответ на его усмотрение.

[8] Один из респондентов даже включил в ответ географиче­скую информацию, как в настоящей переписи. См. «План русского Парижа», подробную карту с указанием всех рус­ских организаций, магазинов и ресторанов (HILA. Мария Врангель. Ящик 52-10).

[9] Джераси Р.П. Окно на Восток. М.: Новое литературное обозрение, 2013.

[10] Boym S. The Future of Nostalgi. N. Y.: Basic Books, 2002. Р. 49—51.

[11] HILA. Мария Врангель. Предисловие. Ящик 1-10.

[12] Там же. Ящик 2-3 и особенно 50-3 (Французская афиша русских культурных мероприятий, помещенная для проек­та в раздел «Франция»). Примеры этого явления в эмиг­рантской прессе см. в: Е. Б. Итальянцы о русской эмигра­ции // Возрождение. 1929. № 1462. 3 июня.

[13] Коренчевский В.Г. Почему нужно «деловое объединение русской эмиграции», и желательные основные положения его организации. Прага, 1929. С. 3, 5, 9.

[14] HILA. Мария Врангель. Ящик 57-4 (Янковский — М.Д. Вран­гель, 07.10.1932, 11.13.1932).

[15] Там же. Ящик 2-3 (М.И. Федорович — М.Д. Врангель, 10. 11.1929). l.3. Выделено Федоровичем.

[16] «Виктимная диаспора» — группа, изгнанная со своей ро­дины и живущая в ожидании возвращения на родину: это традиционное понимание диаспоры. В последние десяти­летия многие исследователи ставят под вопрос первенство этого определения. Русское зарубежье, как любая другая виктимная диаспора, вписывается в более современное и более широкое определение диаспоры как группы лю­дей, поддерживающих коллективную идентичность при помощи любой комбинации следующих средств: языка, религии, обычаев или фольклора, восходящих ко времени их проживания на родине. Другие определения этого тер­мина см. в: Cohen R. Global Diasoras: An Introduction. Se­attle: University of Washington Press, 1997. В русле свой­ственной западным исследователям неосведомленности относительно русской диаспоры, Коэн ни разу не упоми­нает ни первую, ни вторую, более многочисленную, волну эмиграции из СССР.

[17] Генерал Хорват, управляющий КВЖД в Харбине с 1903 по 1920 год, возглавил объединительное движение на Дальнем Востоке. В письме другому лидеру эмиграции (от 1933 года) Хорват объясняет, что ввиду бессмысленности дальнейшей вооруженной борьбы с СССР он видит свою задачу в том, чтобы объединить всех эмигрантов против общего врага — большевиков. В ответ на вопрос о допу­стимости членства в организации бывших коммунистов Хорват говорит, что верные сыны России должны про­стить кающихся и что трудом во имя объединения бывшие коммунисты могут искупить свою вину перед Родиной и своими братьями. В интервью 1929 года Хорват дал свое определение русской нации: русский — это тот, кто остал­ся верен национальным интересам России (Архив Бах­метьева (далее BAR). Бумаги Востротина. Ящик 4 (Гене­рал Хорват — А.А. Пурину, 28.04.1933). ll.2-4); Генерал Хорват о положении на Дальнем Востоке. Шанхай, 1929. С. 2; Коренчевский В.Г. Почему нужно «деловое объеди­нение русской эмиграции»... С. 3, 6. О предшествующей попытке «беспартийного» объединения, характеризовав­шейся еще большей инклюзивностью, см.: Глебов С. «Съез­ды Зарубежной России» 1920-х годов и политика эмиг­рантского национализма: спасение либералов. Ab Imperio. 2000. № 3—4.

[18] HILA. Мария Врангель. Ящик 58-8 (Надежда Срезнев­ская — М. Д. Врангель, 19.07.1931).

[19] Там же. Ящик 53-3 (Русская колония в Берлине в 1930 го­ду). С. 1—2.

[20] HILA. Мария Врангель. Ящик 58-1 (П.В. Кротков — М.Д. Врангель, 17. 05.1930).

[21] La Capra D. Writing History, Writing Trauma. Baltimore, MD.: Johns Hopkins University Press, 2001. Р. 23.

[22] HILA. Мария Врангель. Ящик 59-4 (М.П. Горденко — М.Д. Врангель, 16.8.1933).

[23] Там же. Ящик 58-3 (16.09.1933).

[24] Там же. Ящик 56-2 (П.М. Черкез — М.Д. Врангель, 20. 12.1927).

[25] См. письмо, в котором Шанхай называется центром эмиг­рантской жизни на Дальнем Востоке, так как Харбин был оплотом Российской империи в Маньчжурии (HILA. Ма­рия Врангель. Ящик 56-2 (П.М. Черкез — М.Д. Врангель, 02.04.1928)).

[26] HILA. Мария Врангель. Ящик 59-1 (Т. Лянцнов — М.Д. Вран­гель, 30.10.1930).

[27] Респонденты расходились во мнениях относительно един­ства быта русского меньшинства (этнических русских, жив­ших на территориях, до 1917 года входивших в состав Рос­сийской империи). Белый офицер из Латвии писал, что русское меньшинство и эмигранты образовали единую группу (HILA. Мария Врангель. Ящик 54-5 (Владимир де Маркозофф — М.Д. Врангель, 6.06.1930). Респондент из со­седней Эстонии, напротив, писал, что эти две группы имели мало общего друг с другом и образовали разные организа­циями. Он отметил, что его плохое знание жизни русского меньшинства не позволяет ему комментировать религиоз­ную жизнь местной православной общины (Там же. Ящик 52-6 (М.И. Соболев — В.Д. Врангель, 18.12. 1929)).

[28] HILA. Мария Врангель. Ящик 58-3 (И. Шмальберг. От­веты на анкету. 26.05.1931). См. также письмо из Сербии: Там же. Ящик 55-9 (Сергей Палеолог —М.Д. Врангель, 23.11.1927).

[29] Там же. Ящик 58-3 (Щербинин — М.Д.Врангель, 12.06. 1930).

[30] Там же. Ящик 55-1 (С.П. — К. Сведения о русской эмиг­рации в Румынии (март 1928)).

[31] См. ответ из Японии: HILA. Мария Врангель. Ящик 57-4 (А. Летаев — М.Д. Врангель, 19.05.1929).

[32] Там же. Ящик 53-3 (Ф. Шлиппе — М.Д. Врангель, 20. 12.1927).

[33] Там же. Ящик 53-3 (Берлин, 1920—1922 годы); ящик 58-3 (Лехович — М.Д. Врангель, 1928), (Н.Н. Сведения. 27. 11.1927 и 26.12.1927).

[34] Там же. Ящик 53-10 (26.04.1929)

[35] Там же. Ящик 54-13 (недатированный и неподписанный машинописный отчет из 13 пунктов).

[36] Там же. Ящик 54-7 (М.В. Чепенская. Сведения. 1929).

[37] HILA. Мария Врангель. Ящик 54-7 (М.В. Чепенская. Све­дения. 1929).

[38] Там же. Ящик 55-1 (Леонтовская. Русская эмиграция в Ру­мынии. Июль 1929). С. 14.

[39] HILA. Мария Врангель. Ящик 59-5 (Я.К. Туманов — М.Д. Врангель, 7.8. 1930).

[40] Там же. Ящик 53-3 (А. Кочубей — М.Д. Врангель, 15.08.1.

[41] Там же. Ящик 58-6 (Т. Киселевский — М.Д. Врангель, 22. 03.1936).

[42] Это совпадало с целями объединительного движения ге­нерала Хорвата. Оно включало 183 организаций бывших жителей Российской империи в Китае, исключая только евреев и социалистов. Были включены три мусульманские организации (BAR. Бумаги Восторина. Ящик 3, ll.1 -10).

[43] HILA. Мария Врангель. Ящик 55-1 (Леонтовская. Рус­ская эмиграция в Румынии. Июль 1929. С. 8; ящик 56-2 (П.М. Черкез — М.Д. Врангель, 20.12,1927).

[44] Там же. Ящик 57-16 (С.А. Столбецова — М.Д. Вранегель, 11.5.1935).

[45] Там же. Ящик 54-15 (Бензенгре — М.Д. Врангель, 9.5.1930); ящик 58-8 (А. Кушелевский — М.Д. Врангель, 11.03.1929). С. 6; ящик 58-8 (И.Д. Покровский — М.Д. Врангель, 21.03.1.

[46] Там же. Ящик 58-8 (А. Кушелевский — М.Д. Врангель, 11. 03.1929). С. 6.

[47] HILA. Мария Врангель. Ящик 58-3 (М.П.Лазарев — М.Д. Врангель, 17. 07.1931).

[48] Там же. Ящик 55-3 (Д.И Кандауров. Сведения о русской эмиграции в Швеции, 20.4.1928).

[49] Там же. Ящик 54-1 (Н. Жуковский-Волынский — М.Д. Вран­гель, 9.05.1930).

[50] Там же. Ящик 56-2 (П.М. Черкез — М.Д. Врангель, 12.07. 1928).

[51] По сведениям одного из респондентов, на юге Японии рус­ские выдавали себя за поляков, чехов, финнов или эстонцев, а татары называли себя «турками». Виной тому были совет­ские коммунисты, называвшие себя «русскими» и агитиро­вавшие на крупных заводах, тем самым навлекая презрение полиции и местного населения на всех русских (HILA. Ма­рия Врангель. Ящик 57-4 (А. Турт. Сведения о русской эмиграции в Кобе и г. Осаке и Южной Японии, 1929)).

[52] HILA. Мария Врангель. Ящик 53-10 (С. Демидова, 21.12. 1931).

[53] Там же. Ящик 57-10 (В.И. Гаврилов — М.Д. Врангель, 20. 3.1928).

[54] HILA. Мария Врангель. Ящик 54-1 (Н. Жуковский-Во­лынский — М.Д. Врангель, 9.05.1930); ящик 58-1 (Не­сколько слов о Канаде).

[55] Там же. Ящик 53-3 (Кочубей — М.Д. Врангель, 15.08.1930).

[56] Там же. Ящик 56-2 (П.М. Черкез. Сведения о Русских бе­женцах в Шанхае за 1929 год).

[57] Пример см. в: Как пьет девичий молодняк? // Заря. 1929. № 79. 26 марта. С. 2. См. также конспект выступления проф. Г.К. Гинса в Харбине 15 ноября 1933 года, в котором, сравни­вая «старый» и «новый» миры, он говорил о «мужском об­лике женщины» в СССР (HILA. Григорий Гинс. Ящик 6-1).

[58] Pratt ML. Imperial Eyes: Travel Writing and Transcultura- tion. London: Routledge, 1992.

[59] HILA. Мария Врангель. Ящик 58-8 (С.В. Голубинцев — М.Д. Врангель, 24.12.1928).

[60] Там же. Ящик 59-11 (23.10.1935).

[61] Там же. Ящик 58-1 (Несколько слов о Канаде). Большин­ство уехавших из Российской империи до 1917 года не принадлежали к русскому этносу. 10 455 человек пере­ехало в США в 1908—1909 годах, в тот же период 2/5 эт­нических русских вернулись из США в Россию. Однако многие крестьяне, эмигрировавшие до 1917 года и считав­шие себя русскими, были карпато-русинами из Австро- Венгрии, говорившими на диалекте великорусского язы­ка, и гипотетически могли увеличить численность русской эмиграции. До революции Русская православная церковь успешно способствовала переходу русинов из грекокато- личества в православие. Еще больше этнически русских крестьян (а также крестьян из западной России, считав­ших себя русскими, говоривших по-русски и исповедо­вавших православие) переехали в Аргентину. См.: Пат- канов С. Итоги статистики иммиграции в Соединенные Штаты Северной Америки из России за десятилетие 1900—1909. Спб., 1911. С. 26, 58; Magocsi P.R. Made or Remade in America?: Nationality and Identity Formation Among Carpathno-Rusyn Immigrants and their Descen­dants // Magocsi P.R. The Persistence of Regional Cultures: Rusyns and Ukrainans in their Carpathian Homeland and Abroad. N. Y.: Columbia University Press, 1993. P. 165; Dy- rud K.R. The Quest for the Rusyn Soul: The Politics of Reli­gion and Culture in Eastern Europe and in America, 1890— World War I. Philadelphia: Balch Institute Press, 1992; РГИА. Ф. 796. Оп. 191. 6 отд. 1 ст. Д. 148, 1910 год (По до­несению настоятеля Буэнос-Айресской церкви прот. Из- разцова за 1908 год).

[62] HILA. Мария Врангель. Ящик 58-8 (И.Д. Покровский — М.Д. Врангель, 21.03.1931).

[63] Там же. Ящик 59-5 (Я.К. Туманов — М.Д. Врангель, 7.8. 1930).

[64] Там же. Ящик 55-9 (рукопись «Сербия», 1928). С. 2—3.

[65] Об этих вопросах см. в: HILA. Мария Врангель. Ящик 58-8 (Н.В. Срезневская — М.Д. Врангель, 19.07.1931).

[66] HILA. Мария Врангель. Ящик 58-6 (Б. Шуберт, 16.07. 1929). Еще один пример сохранения языка и культуры см. в ответе из Италии (ящик 54-3, без назв. С. 6 рукопи­си, 27.2.1929). Некоторые лидеры эмиграции включали в русское зарубежье всех русских, оказавшихся за грани­цей в 1917 году (в том числе военнопленных — группу, респондентами не учитывавшуюся). См.: Кочаровский К.Р. Что может зарубежная Россия? // Гиппиус З.Н., Кочаров- ский К.Р. Что делать русской эмиграции. С. 22. Историки, занимавшиеся русскими в Центральной Азии, также об­наружили, что в колониальных обстоятельствах, анало­гичных жизни за границей, крестьяне легко поддавались ассимиляции; специалисты по Индонезии наблюдали то же самое в случае тамошних голландских поселенцев. См.: SahadeoJ. Russian Colonial Society in Tashkent, 1865— 1923. Bloomington, IN: Indiana University Press, 2007. Р. 75; Stoler L.A. Carnal Knowledge and Imperial Power: Race and the Intimate in Colonial Rule. 2nd ed. Berkeley, CA: Univer­sity of California Press, 2010.

[67] HILA. Мария Врангель. Ящик 53-3 (Русская колония в Берлине в 1930 году). С. 6, 9.

[68] О рабочих и студентах см.: HILA. Мария Врангель, Ящик 51-4 (Русские беженцы в Болгарии, не ранее 1927. С. 2). О рабочих см. ящик 57-7 (Т. Филиппенко — М.Д. Вран­гель, 17.04.1928. Из Сирии); ящик 57-22 (В.И. Лебедев — М.Д. Врангель. 29.06.1930. Из Туниса). О студентах см. ящик 58-1 (Несколько слов о Канаде) и 50-2 (М. Кара- теев — М.Д. Врангель, 1931. Из Бельгии).

[69] Chatterjee Р. Nationalist Thought and the Colonial World: A Derivative Discourse. Minnesota, MI: University of Min­nesota Press, 1986; Idem. The Nation and Its Fragments: Co­lonial and Postcolonial Histories. Princeton: Princeton Uni­versity Press, 1993.

[70] HILA. Мария Врангель. Ящик 58-1 (Несколько слов о Ка­наде); ящик 59-8 (Русская колония в Уругвае, 29.08.1931).

[71] Там же. Ящик 54-7 (М.В. Чепенская. Сведения, 1929); ящик 59-5 (Я.К. Туманов — М.Д. Врангель, 31.10.1930).

[72] HILA. Мария Врангель. Ящик 59-5 (Георгий Смагайлов — М.Д. Врангель, 16.7.1930).

[73] Там же. Ящик 58-1 (Несколько слов о Канаде); ящик 54-10 (Н. Жуковский-Волынский — М.Д. Врангель, 19.05.1930).

[74] Несколько примеров см. в: HILA. Мария Врангель. Ящик 55-7 (Тарачков. Сведения о русской эмиграции в Турции, 1929); ящик 59-5 (Я.К. Туманов — М.Д. Врангель, 07.08. 1930. Из Парагвая); ящик 57-4 (Д. Арбузов — М.Д. Вран­гель, 26.09.1928. Из Японии); ящик 56-2 (Н.А. Иванов. Сведения о Русских Эмигрантах по городу Шангаю, 1929); ящик 59-8 (Русская колония в Уругвае, 29.08.1931).

[75] Врангель М. Наше будущее // Acta Wrangelinana. 1931. № 1. С. 32—33.

[76] HILA. Мария Врангель. Ящик 58-8 (Н.В. Срезневская — М.Д. Врангель, 10.06.1931). С. 20; Лодыженский Ю.И. Что принесли с собой военно-пленные из России // Северя­нин. 1940. № 6. С. 86—87. Несколько респондентов ба­ронессы выражают сомнения в скором возвращении на родину. См., например, два ответа из Коста-Рики и Румы­нии: HILA. Мария Врангель. Ящик 59-4 (М.П. Горденко — М.Д. Врангель, 16.08.1933); 55-1 (Леонтовская. Русская эмиграция в Румынии, июль 1929. С. 23). Русская община в Шанхае обсуждала этот вопрос в местной русскоязычной прессе в конце 1920-х—начале 1930-х годов в контексте вы­бора между иностранными и эмигрантскими школами. См.: Чжичэн В. История русской эмиграции в Шанхае. М.: Русский путь, 2008. С. 414—418.

[77] Marc Н. An East German Ethnicity? Understanding the New Division of Unified Germany // German Politics and Society.1. Winter. Vol. 13. № 4. P. 49—70; Manchester L. Repat­riation to a Totalitarian Homeland: The Ambiguous Alterity of Russian Repatriates from China to the U.S.S.R // Dias­pora: A Journal of Transnational Studies. 2007. Fall/Winter. Vol. 16. № 3. Р. 353—388; Diasporic Homecomings: Ethnic Return Migration in Comparative Perspective / Ed. by Ta- keyuki Tsuda. Stanford, CA: Stanford University Press, 2009. P. 7, 11, 16; Kolts0 P. The New Russian Diaspora — an Iden­tity of its Own? Possible Identity Trajectories for Russians in the Former Soviet Republics // Ethnic and Racial Studies.1 July. Vol. 19. № 3. Р. 609—639.

[78] О неопределенности русской национальной идентичнос­ти см.: Хоскинг Д. Россия: народ и империя (1552—1917). Смоленск: Русич, 2001. С. 6—14. О роли сословной сис­темы в ослаблении национальной идентичности в поздней Российской империи см.: Манчестер Л. Cельские матуш­ки и поповны как «агенты просвещения» в российской де­ревне: позднеимперский период // Там, внутри: практики внутренней колонизации в культурной истории России / Под ред. А. Эткинда, Д. Уффельмана и И. Кукулина. М.: Новое литературное обозрение, 2012. С. 317—348, в осо­бенности с. 335—337. По-видимому, русская националь­ная идентичность была ослаблена непрерывной колони­альной экспансией, в ходе которой местные национальные элиты оказывались русским элитам ближе, чем русские крестьяне, перебиравшиеся на новые территории. См.: Sa- hadeo J. Russian Colonial Society in Tashkent, 1865—1923. P. 71, 108—136.

[79] См.: Butler-Smith А.А. Diaspora Nationality vs. Diaspora Nationalism: American Jewish Identity and Zionism after the Jewish State // Israel Affairs. 2009. Vol. 15. № 2. Р. 159; Re­ligion or Ethnicity? Jewish Identities in Evolution / Ed. by Zvi Gitelman. New Brunswick, N. J.: Rutgers University Press, 2009.

[80] См., например: Winland D.N. We are Now a Nation: Croats between «Home» and «Homeland». Toronto: Toronto Uni­versity Press, 2007. Р. 69—74; Parekh В. Culture and Eco­nomy in the Indian Diaspora. London, 2003. Р. 168.

[81] Несколько примеров см. в: Schultz Н. The Palestinian Dias­pora. London: Routledge, 2003. Р. 68; MalkkiL.H. Purity and Exile: Violence, Memory, and National Cosmology among Hutu Refugees in Tanzania. Chicago: University of Chicago Press, 1995; Understanding Canada. A Multidisciplinary In­troduction to Canadian Studies / Ed. by W. Metcalfe. N.Y., 1982. P. 324.

[82] Некоторые респонденты отвечали только на некоторые вопросы, по своему выбору. Кто-то писал очерки — иногда весьма пространные — на тему русской эмиграции в «сво­их» странах. Наконец, третьи (в особенности жители «экзотических», по выражению самих эмигрантов, стран Азии, Африки и Южной Америки, в которых эмигрант­ские организации были немногочисленны), вместо того чтобы отвечать на вопросы, писали очерки истории стран своего проживания и подробные автобиографии, связывая таким образом свою личную историю с историей эстратерриториальной нации.

Опубликовано в журнале:

«НЛО» 2014, №3(127)

Еврейская космополитичная художественная диаспора во Франции в первой половине ХХ века: механизмы самосохранения и конструирования памяти

Алек Эпштейн

Еврейская космополитичная художественная диаспора во Франции в первой половине ХХ века:

МЕХАНИЗМЫ САМОСОХРАНЕНИЯ И КОНСТРУИРОВАНИЯ ПАМЯТИ[1]

I

Одной из самых резонансных выставок, прошедших в 2012—2013 годы во Франции и в Италии (вначале она была открыта в Париже, затем — в Милане и в Риме), стала экспозиция «Модильяни, Сутин и проклятые художники». Учитывая, что как во Франции, так и в Италии культурно-выставочная жизнь происходит почти исключительно на государственных языках этих стран, не приходится удивляться тому, что каталоги и буклеты были изданы лишь по-французски и по-итальянски; не только на русском, но даже и на английском никаких публикаций организаторами выпущено не было. Об этом можно лишь сожалеть, ибо речь идет об экспозиции поистине исключительной. В ней были представлены работы целой группы художников (помимо указанных в назва­нии), в основном — выходцев из стран Восточной и Центральной Европы, ко­торые активно участвовали в художественной жизни Франции начала ХХ века и которых теперь принято относить к так называемой «Парижской школе».

Почти никто из художников, работы которых были представлены на этой выставке, не родился во Франции, т.е. все они — представители художествен­ных диаспор. Проблема, однако, состоит в том, что определить, к каким же диаспорам принадлежали художники «Парижской школы» и где располага­лись те метрополии, с которыми имеет смысл их идентифицировать, весьма затруднительно. Сегодняшнее понимание диаспор и метрополий исходит, как правило, из актуальных границ государств, причем государств ныне сущест­вующих, что крайне запутывает ситуацию, затрудняя понимание места раз­личных социально-культурных феноменов в их эпохах. Италия может гордиться Амедео Модильяни, причисляя его к «своей» диаспоре, но австро-венгерской диаспоры не существует в связи с исчезновением этой империи с карты мира, поэтому непонятно, какая страна должна гордиться «своим» Моисеем Кислингом (который, вообще говоря, родился и вырос в Кракове, т.е. на терри­тории современной Польши, но тогда, когда Краков входил в состав Австро-Венгрии)? Можно ли считать этого художника представителем польской диаспоры? Какая страна должна считать «своим» Рудольфа Леви, родивше­гося в Штеттине и выросшего в Данциге, бывших тогда частью Германии, но в настоящее время являющихся польскими городами Щецин и Гданьск? Мыс­лимо ли относить его, никогда не жившего в Польше и не владевшего польским языком, к деятелям искусства польского зарубежья — и разумно ли считать его по факту рождения «немцем», если именно вследствие того, что немцы не признали его таковым, он был в 1944 году депортирован в Освенцим, где и погиб? Правомерно ли относить к «русскому зарубежью» Мане-Каца, родив­шегося в Кременчуге и учившегося в художественной школе в Киеве, на тер­ритории нынешней Украины, Исаака Анчера, родившегося в бессарабской де­ревне Пересечино, или Хаима Сутина, выросшего в Смиловичах под Минском, на территории нынешней Беларуси? С другой стороны, мыслимо ли в прин­ципе относить этих — и других — людей к представителям украинской, мол­давской и белорусской художественных диаспор, если в период их жизни в Кременчуге, Пересечине и Смиловичах ни украинской, ни молдавской, ни белорусской государственности не существовало в принципе?

Всего в экспозиции были представлены 122 работы, собранные почти сто­летие назад одним-единственным человеком — Йонасом Неттером (Jonas Netter, 1868—1946). Куратор выставки Марк Рестеллини так охарактеризо­вал художников, работы которых экспонировались на ней: «Их мятущиеся души выражали себя с помощью живописи, которая питалась их отчаянием. В конце концов, их искусство было не польским, болгарским, итальянским, русским или французским, а абсолютно оригинальным, в Париже они нашли свои особенные средства выражения, с помощью которых смогли передать свое видение, чувства и мечты. Эти годы были годами эмансипации и потря­сений, подобных которым было немного в истории искусства. Везде в Европе продолжалась эстетическая революция, послужившая прелюдией для эво­люции морали. И это в Париже — в единственном месте на земле, где по­встанческое движение имеет право на гражданство. Сначала на Монмартре и Монпарнасе, где эти художники — все евреи — вытянули свой счастливый билет. Евреем был и Йонас Неттер, влюбленный в искусство и живопись, ставший увлеченным коллекционером и проницательным открывателем но­вых талантов, благодаря встрече с польским арт-дилером и поэтом Леополь­дом Зборовским, также евреем по происхождению»[2].

Вообще, такого рода анализ — сам по себе большая редкость. Сложилась парадоксальная ситуация: так называемая «Парижская школа» первой трети ХХ века «школой» не была ни в каком смысле слова, а художники, тради­ционно относимые к ней, не были объединены вокруг какой бы то ни было институции; даже в легендарном ныне «Улье» на Монпарнасе жили отнюдь не все. «Искусствоведы придумали этикетку "Парижская школа"; пожалуй, вернее сказать — страшная школа жизни, а ее мы узнали в Париже», — точно обозначил проблему отсутствия какого-либо общего эстетического знамена­теля умудренный жизнью Илья Эренбург (1891 — 1967)[3]. Общим для зна­чительного большинства этих художников был факт их принадлежности к некоей общности, к которой они как раз принадлежности чувствовать не хотели, а именно — к восточно- и центральноевропейской еврейской диас­поре. Марк Шагал и Михаил Кикоин, Пинхус Кремень и Хаим Сутин, Осип Цадкин и Ханна Орлова, Жюль Паскен и Исаак Анчер, Мане-Кац и Исаак Добринский, Абрам Минчин и Иссахар-Бер Рыбак, Айзик Федер и Анри Эп- штейн, Моисей Кислинг и Амедео Модильяни — к этой диаспоре принадле­жали они все, ибо все до единого родились в еврейских, как правило, очень традиционных семьях, причем все до единого — далеко от Парижа, за преде­лами Франции. Почти про всех них можно сказать, что они уехали в космополитичный Париж, чтобы перестать быть евреями в традиционном смысле этого слова. Иудаизм запрещает всякое изображение человека. Заповедь «не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в водах ниже земли» подавляла развитие изобразительного искусства в еврейской среде. В Средние века иудейские религиозные законы против искусства стали еще более жесткими: был введен запрет на изготов­ление выпуклых изображений не только человека, но также льва, орла и быка; запрещались также изображения солнца, луны и звезд. В Еврейской энцик­лопедии, выходившей с 1906 по 1913 год, как раз когда во Франции оказались почти все художники и скульпторы, которых постфактум стали относить к «Парижской школе», справедливо отмечалось: «Обозревая всю еврейскую историю, мы видим, что пластическое искусство только временами прони­кало к евреям из соседних стран, но никогда не находило среди них благо­приятной почвы для своего развития. Исторические судьбы еврейского на­рода, политический и религиозный быт его и характер его миросозерцания препятствовали тому, чтобы искусство этого рода свило себе гнездо среди него»[4]. Учитывая, что еврейство в традиционном понимании это одновре­менно и конфессия, и этнос (в иврите нет разделения между словами «еврей» и «иудей»), уроженцы еврейских семей, выбиравшие путь художников и скульпторов, фактически уже самим этим выбором порывали с той этнокон- фессиональной средой, к которой они принадлежали.

Натали Хасан-Брюне отмечала, что «нигде, кроме Парижа, эти еврейские художники не могли оторваться от своего происхождения»[5]. Двое из этих ху­дожников — Айзик Федер (Aizik Feder, 1885—1943) и Анри Эпштейн (Henri Epstein, 1891—1944), три работы которых представлены на выставке, были депортированы и погибли в Освенциме, остальные, среди которых Михаил (Мишель) Кикоин, Пинхус Кремень, Исаак Анчер, Зигмунт Ландау и другие, смогли выжить в годы Холокоста, продолжив творить и на протяжении мно­гих лет после окончания Второй мировой войны.

В результате сложилась удивительная ситуация: символом космополи­тичного духа художественной Франции первых десятилетий ХХ века была объявлена «Парижская школа»: тут и уроженец Италии Амедео Модильяни, и выходцы из Австро-Венгрии Моисей Кислинг, Александр Хеймовиц и Вилли Эйзеншитц, и приехавшие из Российской империи Марк Шагал (на­стоящие имя и фамилия — Мойше Сегал), Хаим Сутин и Мане-Кац (Мане Лейзерович Кац), и эмигрировавший из Болгарии Жюль Паскен (Юлиус Мордехай Пинкас), и родившийся в Германии Рудольф Леви, есть даже от­дельные коренные граждане Франции, в частности Макс Жакоб, — воистину интернационал![6]Однако то, что предстает примером дивной полифонии с точки зрения гражданского происхождения, оказывается почти полностью однородным с точки зрения этноконфессиональной: в Париж заниматься ис­кусством бежали (иногда в прямом смысле слова) в основном евреи, пусть и из разных стран Восточной и Центральной Европы. Речь идет о диаспоре, чья идентичность была сконструирована постфактум, исходя из доминирующей сегодня как во Франции, так и в США концепции «гражданской нации». На­циональное многоголосие «Парижской школы» — в значительной мере ил­люзия, являющаяся следствием того, что в английском и французском язы­ках понятие «нация» означает то, что в русском языке принято называть «гражданством». Когда разные авторы пишут о космополитичной атмосфере «Парижской школы», они фактически анализируют очень своеобразное и ха­рактерное явление — еврейский космополитизм эпохи, оказавшейся перио­дом, предшествовавшим Холокосту, жертвами которого стали и несколько десятков живших и работавших на Монпарнасе и на Монмартре художников, в том числе и Макс Жакоб (Max Jacob, 1876—1944), погибший то ли в связи с тем, что был евреем, то ли из-за того, что был гомосексуалом. В годы навис­шей над ними смертельной опасности Франция смогла — и захотела — защи­тить очень немногих из художников «Парижской школы», даже когда речь шла об уроженцах страны.

При этом вышеупомянутая Натали Хасан-Брюне не сильно погрешила против истины, указав, что в целом «художники, прикованные к своей этни­ческой принадлежности, редко ассоциировались с французским искусством, а если они становились известными, то чаще всего благодаря своей жизни и легенде, которую она порождала (как это было с Модильяни, Сутином, Паскеном), нежели своим произведениям»[7]. Обойдя книжные магазины всех крупнейших парижских музеев, замечу, что самая представительная подборка книг об этих живописцах, без сомнения, находится не в Лувре, не в Музее Орсэ и не в Центре Помпиду, а в киоске Музея искусства и истории иудаизма. Однако этот музей посвящен не просто еврейской, а французской еврейской истории. Значит ли это, что Амедео Модильяни, проживший в Италии два­дцать с половиной из тридцати пяти лет своей жизни, или Рудольф Леви, не только родившийся в Германии, но и служивший в Первой мировой войне в немецкой армии, а в 1930-е годы последовательно живший в Германии, Ис­пании, США и Италии (где он, собственно, и был арестован и откуда депор­тирован в Освенцим), посмертно оказались причислены к французскому еврейству и французскому искусству в силу того, что пребывание в этой стра­не оказало огромное влияние на развитие их художественных дарований? Что все-таки определяет принадлежность к той или иной диаспоре, какая страна — или какие страны — были для этих художников метрополиями?..

II

Коль скоро «школа», пусть и никогда не существовавшая, была названа ис­кусствоведами «Парижской», а парижский Музей искусства и истории иуда­изма предлагает книги и альбомы едва ли не обо всех художниках, к этой «школе» относимых, постараемся все же разобраться, какое место занимали эти люди во французском искусстве. Рассмотрение вопроса о том, как эти ху­дожники при жизни находили свое место в среде музеев и галерей Франции, приводит к небезынтересным выводам. Точнее — и честнее — было бы сказать, что этого места они при жизни почти не находили. У Амедео Модильяни (Amedeo Modigliani, 1884—1920) не было фактически ни одной прижизнен­ной выставки, кроме экспозиции, открытой лишь на несколько часов в галерее Берты Вейль. Первая персональная выставка Хаима Сутина (Chaim Soutine, 1893—1943) состоялась в 1935 году в Чикаго, во Франции же она прошла только в 1945 году, после окончания Второй мировой войны, когда художни­ка уже не было в живых, выставка же в парижском музее (а не в частной гале­рее) впервые прошла в Музее Оранжери лишь в 1973 году[8]. Не намного лучше обстояли дела у остальных художников, за исключением, правда, более ус­пешного Марка Шагала. За девяносто лет жизни и более чем шестьдесят лет творческой деятельности Пинхуса Кременя (Pinchus Kremegne, 1890—1981) ни в одном французском музее не было организовано ни одной его персональ­ной выставки, его картины экспонировались только в галереях, хотя и сравни­тельно часто: с 1919 по 1936 год в Париже были организованы девять экспо­зиций его работ, после чего последовал десятилетний перерыв[9]. В отсутствие интереса к их творчеству со стороны государственных и региональных музеев судьбоносное значение для этих художников имело присутствие в их жизнях коллекционеров и галеристов, ценивших и готовых поддерживать их. Об этих людях пишут незаслуженно редко, хотя, как представляется, изучение их су­деб и систем их взаимоотношений с художниками позволяет понять многое.

Коль скоро отправной точкой для настоящей статьи стала выставка кар­тин, происходящих из собрания Йонаса (Жака) Неттера, уместно попробо­вать реконструировать личность этого человека. Хотя он умер менее семиде­сяти лет назад, о нем известно очень немногое. Й. Неттер родился в семье преуспевающего страсбургского коммерсанта еврейского происхождения. Когда ему было шесть лет, семья перебралась в Париж. В ходе подготовки выставки организаторы смогли найти лишь одну его фотографию, причем и ее не удалось точно датировать, но, по всей видимости, она была сделана около 1900 года, т.е. задолго до того, как было положено начало его порази­тельной коллекции. Насколько известно, молодой человек был большим ме­ломаном и сам играл на фортепиано, но занимался бизнесом, был торговым представителем — до тех пор, пока случай не изменил его жизнь.

В 1915 году Йонас Неттер отправился в префектуру полиции для того, чтобы продлить действие своих документов. Его принял префект Леон Замарон (Leon Zamaron, 1872—1955), в кабинете которого он увидел полотно Мориса Утрилло (Maurice Utrillo, 1883—1955) и выразил восхищение этой работой. Л. Замарон, о котором в книге «Повседневная жизнь Монпарнаса в великую эпоху, 1905—1930» говорится, что «он действительно любил ис­кусство и, не имея лишних денег, во многом отказывал себе, чтобы покупать картины»[10], оживился, признавшись, что Й. Неттер — первый, кто обратил внимание на эту картину и оценил ее. Мы не знаем доподлинно, задумывался ли Й. Неттер до этого о коллекционировании картин (ему было 43 года, юно­шеского сумасбродства быть уже не могло), или же встреча с Л. Замароном действительно стала для него неожиданным поворотным моментом. Как бы то ни было, именно после этого начинается история Й. Неттера — коллек­ционера и мецената. Оценив вкус своего посетителя, префект пообещал по­знакомить его с Леопольдом Зборовским (Leopold Zborowski, 1889—1932) — коллекционером и арт-дилером, который был знаком со многими художни­ками. Состоявшееся вскоре знакомство стало началом многолетнего сотруд­ничества двух поклонников живописи.

Людьми они при этом были очень и очень разными. Эмоциональный и об­щительный Л. Зборовский, поэт, приехавший изучать словесность в Сорбонне, которого знала вся парижская богема, не умел рационально обращаться с день­гами, вел несдержанный образ жизни, вследствие чего нередко оказывался в долгах, несмотря на то что зачастую недоплачивал художникам. В России о нем первым написал в своих знаменитых мемуарах Илья Эренбург: «Зборовский сам был неудачником: молодой польский поэт приехал в Париж, меч­тал о рейсе на волшебную Цитеру и оказался на мели — перед чашкой кофе в "Ротонде". Денег у него не было; он жил с женой в маленькой квартире; Модильяни там часто работал. А Зборовский брал под мышку его холсты и с утра до ночи рыскал по Парижу, тщетно пытаясь соблазнить работами италь­янского художника настоящих торговцев картинами»[11]. Как раз Й. Неттера он этими картинами и «соблазнил»; И.Г. Эренбург, видимо, не знал об этом, по­тому даже не упомянул его имя в своей многотомной книге воспоминаний. Прагматичный, сдержанный, вежливый, организованный и честный Й. Неттер был во многих отношениях антиподом Зборовского. Мы практически ничего не знаем об их взаимоотношениях, но, по всей видимости, Л. Зборов­ский подкупил Й. Неттера собственной глубочайшей убежденностью в талан­тах художников, с которыми он сотрудничал. Первоначально Й. Неттера при­влекали полотна художников-импрессионистов, однако они к тому времени стоили дорого и были ему уже не по карману. В то же время работы А. Модиль­яни, Х. Сутина и других монпарнасских художников того времени практически ничего не стоили — не забудем, что в последнем «Осеннем салоне», в котором он участвовал, прошедшем в 1919 году, А. Модильяни выставил четыре работы, из которых не была продана ни одна. Й. Неттер был в то время практически единственным человеком, не принадлежавшим к числу родственников А. Мо­дильяни, Х. Сутина и М. Утрилло, который финансово поддерживал их, исходя из убежденности в масштабности их художественного дарования. Именно в связи со встречными обязательствами художников перед Й. Неттером по­явились многие работы, входящие сегодня в пантеон наследия того, что позд­нее было условно объединено под названием «Парижской школы».

Совместно с Л. Зборовским Й. Неттер начал поддерживать бедствовавших художников, получая взамен их работы. Ценил он работы художников не только еврейского происхождения (сведений об отце вышеупомянутого Мо­риса Утрилло нет, но его мать, Сюзан Валадон, еврейкой не была, при этом в единственном прижизненном интервью, которое Й. Неттер дал о его отно­шениях с художниками и собранных им работах, имя М. Утрилло звучит чаще остальных[12]), но все же почти все живописцы, работы которых он приобретал, кого поддерживал и с кем переписывался, родились в еврейских семьях.

Л. Зборовский с Й. Неттером платили художникам что-то вроде зар­платы — за обязательство поставлять определенное число картин определен­ного размера каждый месяц, и хотя эти условия, очевидно, ограничивали сво­боду творческого самовыражения живописцев, отказаться они не могли, ибо никто другой не предлагал им даже этого, особенно в трудные годы Первой мировой войны. Художники писали Й. Неттеру довольно-таки сервильные письма, спрашивая, сколько работ в каком жанре он ждет от них в этом ме­сяце, а сколько — в следующем. Рассматривая шедевры, экспонировавшиеся на выставках в Париже, Милане и Риме, стоит помнить о том, в каких усло­виях они создавались. Й. Неттер изначально не был филантропом, он платил вперед за создание работ художникам, которых смог оценить раньше, чем их оценили другие, в том числе много более состоятельные, коллекционеры.

Первым живописцем, которому он начал оказывать поддержку вместе со Зборовским, стал Амедео Модильяни. Самая ранняя работа А. Модильяни в коллекции Й. Неттера — небольшой рисунок «Кариатида», датируемый 1913 годом. В начале 1910-х годов А. Модильяни выполнил несколько по­добных рисунков, в которых в той или иной степени обыгрывается обнажен­ная женская фигура, заключенная в узкие композиционные рамки. Рисунок из коллекции Й. Неттера отличается подчеркнутой выразительностью; вы­полненный в синем карандаше, он характеризуется крайне декоративной подачей фигуры. Пространственная глубина в рисунке показана опосредо­ванно — фон лишь немного обозначен вдоль контура фигуры.

Кто именно познакомил А. Модильяни с Л. Зборовским, толком неиз­вестно — по одним сведениям, это был М. Кислинг, по другим — первая жена художника Фужиты, Фернанда Барри[13]. Как бы там ни было, в 1915 году А. Модильяни поселился в квартире Леопольда и Ханки Зборовских. Худож­ник также получал от Л. Зборовского содержание в размере пятисот франков в месяц, а также оплату расходов на услуги натурщиц и художественные ма­териалы. По всей видимости, основную часть этих расходов в реальности нес Й. Неттер, передававший деньги Л. Зборовскому. Первоначально деньги пре­доставлялись Л. Зборовскому в форме займов, которые последний, не всегда имея возможность вернуть, порой возмещал за счет полотен, создаваемых А. Модильяни.

В 1917 году Л. Зборовский сделал попытку организовать первую выстав­ку работ А. Модильяни, сумев заинтересовать его творчеством владелицу ма­газина художественных изделий Берту Вейль, которая в то время только что переехала со своей галереей в новое помещение близ Оперы. 3 декабря 1917 года в этой галерее собралась группа гостей, приглашенных на вернисаж; это была первая персональная выставка 33-летнего А. Модильяни, на кото­рой было представлено около тридцати рисунков и картин. Чтобы привлечь больше публики, Л. Зборовский выставил на витрину два созданных худож­ником обнаженных женских портрета, в самом деле обративших на себя внимание прохожих. К несчастью для организаторов выставки, помещение галереи находилось прямо напротив полицейского участка, куда сразу же вы­звали Берту Вейль. Под угрозой конфискации работ полицейскими она была вынуждена снять все картины с экспозиции. Сложно сказать, что именно так возмутило чопорных полицейских, поскольку вся история мировой живо­писи полна обнаженных женских портретов: достаточно вспомнить «Венеру Урбинскую» Тициана, «Маху обнаженную» Гойи, «Большую одалиску» Энгра, «Олимпию» Эдуарда Мане... Однако полицейские редко имеют склон­ность к ведению искусствоведческих дебатов, а влиятельных покровителей, которые бы могли и хотели вступиться за А. Модильяни и его творчество, не нашлось.

Берта Вейль (Berthe Weill, 1865—1951) приехала в Париж из Эльзаса и училась у антиквара, а когда тот умер, заняла у его вдовы 375 франков и от­крыла свое дело. Сначала она выставляла старинные вещи, серебро, миниа­тюрные изделия, приносимые ей на хранение, а потом начала продавать лито­графии Оноре Домье, Анри Тулуз-Лотрека, Одилона Редона. Вскоре, однако, она пошла значительно дальше, благодаря чему вошла в историю искусства как первый человек, еще в самые первые годы ХХ века выставлявший работы Рауля Дюфи, Пабло Пикассо и Анри Матисса — тогда, когда они были еще совсем никому не известны, а она только открыла свою первую галерею — кро­хотный магазинчик в доме 25 по улице Виктора Массе. 8 марта 2013 года мэ­рия Парижа открыла на этом доме мемориальную доску, на которой высечены следующие слова: «По этому адресу Берта Вейль открыла в 1901 году первую художественную галерею для продвижения молодых художников. Ее под­держка стала условием обретения известности самыми передовыми современ­ными художниками». Ж.-П. Креспель отмечал: «Исключительно честная, она однажды отказалась купить у пьяного Утрилло гуаши по пять франков за штуку, потому что не хотела пользоваться его состоянием. Весьма неприхот­ливая, она спала в чуланчике, питалась овощами и компотом, которые варила тут же, в галерее». При этом «денег у нее всегда было в обрез, и ей часто при­ходилось закладывать свои не слишком богатые драгоценности»[14].

Ее галерея просуществовала до 1939 года. Берта Вейль выставляла, ко­нечно, не только художников еврейского происхождения, но все же нельзя не отметить, что она пропагандировала многих их них. Среди живописцев и скульпторов, работы которых она выставляла, — Осип Цадкин и Макс Жакоб, Вилли Эйзеншитц (1889—1974) и Александр Гарбель (1903—1970), Марк Шагал и Амедео Модильяни...[15] Не будет лишним упомянуть и то, что значительное влияние на формирование интереса Берты Вейль к современ­ной живописи и графики оказал искусствовед Роже Маркс (Roger Marx, 1859—1913) — как и она, он был уроженцем Франции, а не эмигрантом (он родился в Нанси), но также еврейского происхождения.

Так сложилось, что в памяти потомков Берта Вейль долгие годы находи­лась в тени другой женщины еврейского происхождения, ставшей широко известной именно в силу поддержки ею парижских художников, в особенно­сти, хотя и не только, фовистов и кубистов — речь идет, конечно, о Гертруде Стайн (Gertrude Stein, 1874—1946). Вместе со старшим братом Лео (1872— 1947) они приехали в Париж из США в 1903 году, уже попутешествовав по Европе, и, не будучи стесненными в средствах, начали в больших количествах приобретать произведения искусства. Начав с покупки работ Поля Гогена, Поля Сезанна и Огюста Ренуара, брат и сестра быстро переключились на бо­лее молодых художников. По словам Ж.П. Креспеля, «Лео, человек большой эрудиции и тонкого ума, находил новаторов, отбирая у них наиболее значи­тельное и оригинальное»[16]. В 1905 году брат и сестра купили первые полотна Анри Матисса (его работы также активно покупали их старший брат Майкл с супругой Сарой, жившие в Париже более тридцати лет, до 1935 года) и Паб­ло Пикассо (с ним Гертруда сохранила близкие отношения на протяжении последующих сорока лет, а созданный им ее портрет широко известен), за ко­торыми последовали многие другие: интерес к кубизму Гертруда Стайн со­хранила на всю жизнь[17]. В 1914 году брат и сестра разъехались: она осталась во Франции, он перебрался в Италию; насколько известно, за всю последую­щую жизнь они встретились всего единожды, причем случайно. По своему социальному происхождению Стайны были бесконечно далеки от нищих вы­ходцев из «черты оседлости» Сутина, Кременя и Кикоина, но при этом целый ряд художников «Парижской школы» еврейского происхождения вызывал живой интерес Гертруды: она была в дружеских отношениях и многие годы переписывалась с Максом Жакобом, приобретала, среди других, работы Марка Шагала, Амедео Модильяни, Жюля Паскина... Прошедшая в 2011— 2012 годах во Франции и в США (в Музее современного искусства в Сан- Франциско, в Grand Palais в Париже и в музее Метрополитен в Нью-Йорке) масштабная выставка «The Steins Collect: Matisse, Picasso, and the Parisian Avant-Garde», в рамках которой были фактически реконструированы салоны домов и квартир, в которых жили в столице Франции Гертруда, Лео, Майкл и Сара, адекватно представила ту роль, которую сыграли члены семьи Стайн в поддержке современного искусства в Париже в первой половине ХХ века[18]. Хочется надеяться, что будет организована и аналогичная экспозиция, ре­конструирующая выставки, проведенные Бертой Вейль в ее галерее.

История со срывом выставки А. Модильяни в галерее Б. Вейль не поко­лебала веру Й. Неттера в его талант. В марте 1918 года, когда Париж обстре­ливала германская артиллерия и снаряды разрывались то здесь, то там, наво­дя ужас на немногочисленных оставшихся в городе жителей, Л. Зборовский обратился к Й. Неттеру за помощью. На выделенные коллекционером деньги смогли уехать в Кань-сюр-Мер на Лазурный берег А. Модильяни с беремен­ной Жанной Эбютерн и ее матерью, Х. Сутин, сам Л. Зборовский с супругой Ханкой, а также Леонар Фужита со своей женой Фернандой Барри. Й. Неттер был не из тех, кто наживался на бедах художников в годы войны, но бла­готворительностью тоже не занимался — за выданные на эту поездку две ты­сячи франков коллекционер, насколько известно, получил двадцать картин А. Модильяни. В коллекции Й. Неттера есть и две работы Жанны Эбютерн (Jeanne Hebuterne, 1898—1920) — любимой женщины и музы А. Модильяни, прожившей очень короткую жизнь, творчество которой практически совер­шенно неизвестно: «Интерьер с фортепиано» (1918) и «Адам и Ева» (1919).

Однако отношения Й. Неттера со Л. Зборовским вскоре дали трещину: по всей видимости, Й. Неттер считал, что Л. Зборовский передает ему сущест­венно меньшее количество работ А. Модильяни, чем было оговорено между ними. В 1919 году в письме Л. Зборовскому Й. Неттер оговорил условия про­должения своей поддержки. Он соглашался оплачивать половину расходов на содержание художника в сумме до 500 франков в месяц, которые был готов выплачивать А. Модильяни или напрямую, или через Л. Зборовского. В об­мен на это Й. Неттер требовал от Л. Зборовского предоставлять ему все ра­боты, которые создавал художник, из которых Й. Неттер хотел иметь право отобрать половину по собственному усмотрению. Ссылаясь на слова Л. Збо­ровского о том, что А. Модильяни создавал в то время 12—14 полотен разного размера в месяц, Й. Неттер оговаривал свое право на участие в разделе работ А. Модильяни, выполненных в любой технике. Когда Й. Неттер формулиро­вал эти условия, жить А. Модильяни оставалось меньше года (он скончался 24 января 1920 года), и мы не знаем, сколько картин и рисунков А. Модиль­яни находилось у Й. Неттера на момент смерти художника. Самая поздняя работа А. Модильяни из представленных на выставке — портрет «Неизвест­ной в голубом», написанный в 1919 году.

В 1915 году А. Модильяни познакомился с художником, ставшим его глу­бинным душевным другом, несмотря на огромные различия между ними, — Хаимом Сутином. Х. Сутину было всего девятнадцать лет, когда они позна­комились, — А. Модильяни был на целых десять лет его старше, но ни это, ни еще большая разница в уровне культуры, ни противоположность темпе­раментов, словом, ничто не мешало их сближению. «Они сумели разглядеть друг в друге и сущность таланта и сущность души — разглядеть, понять и при­нять, — писал В.Я. Виленкин. — По отношению к Сутину это редко кому уда­валось, потому что обычно такому сближению противилась помимо его воли вся его болезненно сложная, недоверчиво замкнутая натура. Многие считали Сутина дикарем, сторонились его, порой даже боялись. Когда он, напялив на себя что попало, бледный, насквозь пропахший масляной краской и скипи­даром, с прилипшей к потному лбу прядью и мрачно сосредоточенным взгля­дом ломился подряд во все двери "Улья" в надежде поживиться хотя бы объ­едками, от него, бывало, старательно запирались. Но на другой день он мог гордо отказаться от добровольно предложенных кем-нибудь из товарищей нескольких су, в которых он так нуждался»[19].

Эту странную в глазах обывателей дружбу между денди и красавцем Амедео, родной брат которого Джезуппе Эмануэль Модильяни (Giuseppe Emanuele Modigliani, 1872—1947) был, начиная с 1913 года, депутатом италь­янского парламента, и нищим увальнем из местечка Смиловичи, не получив­шим образования ни на одном языке, думается, понял культуролог Михаил Герман, заметивший, что двух художников роднило «ощущение жизни как боли, умение сострадать и ощущение это реализовывать в искусстве. ...Пуль­сирующая плоть живописи Сутина, созданные из нее и почти физически ощущаемой печали персонажи решительно не похожи на строгую линеарность картин Модильяни с их филигранной фактурой и продуманной плос­костностью. Но в картинах обоих — словно бы общий аккомпанемент, общая эмоциональная тональность, они говорят на разных пластических языках, но примерно об одном и том же и прежде всего — о горьком страдании. Сутин выплескивал на поверхность холста весь свой неистовый темперамент, боль и весь восторг перед зримым и пережитым, Модильяни отливает свои впе­чатления в отточенную, сдержанную, покорную выработанному стилю систему»[20]. В 1915—1916 годах А. Модильяни не менее четырех раз рисовал Х. Сутина[21]; один из портретов находится в Национальной галерее в Вашинг­тоне и поэтому широко известен; в собрании Й. Неттера представлена другая, не менее значимая работа.

Х. Сутин в то время буквально бедствовал. Он ночевал то у одних, то у других знакомых — то у Михаила Кикоина (1892—1968), то у Леона Инденбаума (1890—1981), то у Оскара Мещанинова (1884—1956), то у Хаима-Яакова (Жака) Липшица (1891—1973). Все они, как и сам Х. Сутин, были вы­ходцами из еврейских семей, живших в Российской империи, добравшимися до Парижа, чтобы заниматься искусством, что лишний раз демонстрирует: «Парижская школа» была не просто сообществом художников, но этнонациональной диаспорой. Чтобы не умереть с голоду, Х. Сутин нанялся рабочим на завод «Рено», но вскоре он поранил себе ногу и был уволен. Ближайшими товарищами Х. Сутина были М. Кикоин и П. Кремень, вместе с ним учив­шиеся живописи в Вильно, а теперь, как и он, пытавшиеся обустроиться в Париже. Иногда им удавалось получить заказ на оформление вывески, иногда — подсобную работу при монтаже чужих выставок, зачастую же при­ходилось разгружать вагоны по ночам. Нередко в них была рыба, запах ко­торой преследовал Х. Сутина всю жизнь, определив тематику десятков его полотен. Однажды Х. Сутин, измученный нищетой и отчаявшийся, пытался повеситься; к счастью, в комнату зашел П. Кремень и спас друга от неминуе­мой смерти. О том, что они держались вместе, вспоминал и Илья Эренбург: «Неизменно в самом темном углу [кафе "Ротонда"] сидели Кремень и Сутин. У Сутина... были глаза затравленного зверя, может быть, от голода. Никто на него не обращал внимания»[22].

И.Г. Эренбург завершал свои воспоминания о Х. Сутине риторическим вопросом: «Можно ли было себе представить, что о работах этого тщедуш­ного подростка, уроженца белорусского местечка Смиловичи, будут мечтать музеи всего мира?..»[23] Если и был человек, который уже тогда мог себе это представить, то это А. Модильяни, которого, впрочем, тогда тоже никто не считал достойным музейных залов. «Его не понимали даже просвещенные ценители живописи, — честно свидетельствовал полвека спустя все тот же И.Г. Эренбург. — Для тех, кому нравились импрессионисты, Модильяни был несносен равнодушием к свету, четкостью рисунка, произвольным искаже­нием натуры. Все говорили о кубизме; художники, порой одержимые идеей разрушения, были в то же время инженерами, архитекторами, конструкто­рами; а для любителей кубистических полотен Модильяни был анахронизмом»[24]. В 1916 году А. Модильяни познакомил Х. Сутина, которого считал великим художником, с супругами Зборовскими. Но их не заинтересовало творчество Х. Сутина, а сам он, вследствие пристрастия к алкоголю и га­шишу, вызвал у Ханки Зборовской резкую антипатию. Напротив, Х. Сутина, о котором критик Вальдемар Жорж писал, что «за заносчивостью и вспыль­чивостью пряталась натура скрытная и застенчивая», необычайно ценил А. Модильяни, вследствие чего едва ли не самый бурный его скандал с су­пругами Зборовскими стал результатом того, что в отсутствие хозяев, не найдя под рукой холста, он украсил одну из дверей их квартиры живописным портретом Х. Сутина. Однако Й. Неттер оценил талант Х. Сутина; те средст­ва, которые он выделял ему, были чуть ли не единственной гарантированной материальной поддержкой совершенно непризнанного в те годы художника. За исключением одной более поздней работы, созданной в 1928 году, все остальные картины Х. Сутина, представленные на выставке в Риме (а до этого — в Париже и Милане), были созданы между 1915 и 1923 годами — ког­да Х. Сутин никого больше из тех, кто за искусство был готов хоть что-то заплатить, не интересовал. Ситуация изменилась только в 1923 году, когда американский коллекционер Альберт Барнс (Albert Barnes, 1872—1951) ску­пил у Л. Зборовского все работы Х. Сутина, которые у того имелись. Опять- таки, учитывая довольно сложную систему отношений между Й. Неттером, Л. Зборовским и художником, в данном случае — Х. Сутином (формальное соглашение между Л. Зборовским и Х. Сутином было заключено в 1919 году, письменного договора с Й. Неттером у Х. Сутина, скорее всего, не было, хотя именно деньгами Й. Неттера Л. Зборовский преимущественно расплачи­вался с ним), мы не знаем, были ли среди приобретенных А. Барнсом работ Х. Сутина те, которые до этого находились у Й. Неттера.

Учитывая все вышесказанное, пожалуй, две важнейших для истории ис­кусства работы из представленных на выставке — портреты Х. Сутина и Л. Зборовского, созданные А. Модильяни в 1916 году, когда его стиль уже сформировался окончательно. В портрете Х. Сутина четкое графическое ви­дение предмета, которое акцентируется едва заметным черным контуром, со­четается с живописной трактовкой цветовой плоскости. Художник выстроил портрет на эмоциональном и цветовом конфликте, который определяют две основные цветовые плоскости: охристо-красный цвет одежды и черно-бор­довый фон. Совершенно в ином ключе написан великолепный портрет Л. Зборовского, построенный на противопоставлении холодного тона голу­бовато-серого фона и теплой гаммы человеческого лица. На раскрытие образа работает и прозрачный легкий фон, противопоставляемый почти осязаемой живописи персонажа.

В отличие от А. Модильяни и Х. Сутина, с которыми Й. Неттер общался в основном через Л. Зборовского, с Моисеем Кислингом (Moi'se Kisling, 1891—1953), как и с М. Утрилло, у него сложились независимые и очень глу­бокие человеческие отношения, о чем свидетельствует обширная переписка между ними. Во время Первой мировой войны М. Кислинг находился на юге Франции и приглашал своего покровителя погостить у него в Сен-Тропе.

В середине 1920-х годов Л. Зборовский, все больше тяготившийся зави­симостью от Й. Неттера, стал стремиться к большей самостоятельности. Он, в частности, заключил соглашение о сотрудничестве с художником Эженом Эбишем (Eugene Ebiche, 1896—1987), и имя Неттера в этом соглашении не упоминается, хотя последний также коллекционировал работы уроженца Люблина Э. Эбиша (на выставке их представлено три, причем во всех слу­чаях указано, что они созданы около 1930 года). Й. Неттер все меньше дове­рял своему партнеру, вследствие чего разрыв их отношений был лишь вопро­сом времени.

Последним художником, которого поддерживали Л. Зборовский и Й. Неттер, стал Исаак Анчер (Isaac Antcher, 1899—1992). Сотрудничество между спонсорами и живописцем началось в 1928 году. По условиям соглашения, каждый из спонсоров должен был выплачивать И. Анчеру по тысяче франков ежемесячно. При этом полотна должны были сначала доставляться Й. Неттеру, а затем уже распределяться между ним и Л. Зборовским. Однако Л. Збо­ровский, со своей стороны, выплачивал И. Анчеру только двести франков в месяц, при этом требуя от него предоставлять еще две работы для себя, сверх тех, что предназначались для раздела между коллекционерами. Когда Й. Неттер узнал об этом, то потребовал от Л. Зборовского возмещения всех невыплаченных сумм. На этом отношения между ними прекратились. Уже после этого Й. Неттер в конце 1931 года перечислил И. Анчеру единовремен­ный платеж в размере трех тысяч франков — насколько можно судить, это был последний раз, когда кто-либо из художников получил финансовую по­мощь от него. В первой половине 1930-х годов между художниками так на­зываемой «Парижской школы» уже существовали очевидные статусные раз­личия: работы Модильяни, Шагала и Сутина приобретали всё большее число поклонников, вследствие чего стали восприниматься как объекты для выгод­ных инвестиций. На смену людям, не стремившимся к наживе, помогавшим художникам и ценившим их поиски, приходили собиратели совсем иного толка. Остальные живописцы и скульпторы пусть и не нищенствовали, но жили, в целом, трудно, а выставлялись нечасто. «Передовыми новаторами» считались в 1930-е годы уже другие люди, поэтому те, кто искал возможности патронировать талантливую молодежь, поддерживали других художников.

III

Пытаясь оценить в ретроспективе судьбу еврейской по происхождению и космополитичной по духу художественной диаспоры во Франции в первой половине ХХ века, необходимо хотя бы вкратце рассмотреть, во-первых, судьбы художников, во-вторых, судьбы меценатов и коллекционеров, поддер­живавших их как финансово, так и верой в их талант, и, в-третьих, судьбы их творческого наследия.

Что касается самих художников, то последний из тех, чей талант успел оценить Й. Неттер, — И. Анчер — пережил ушедшего из жизни раньше всех А. Модильяни более чем на семьдесят лет! Амедео Модильяни умер от ту­беркулезного менингита 24 января 1920 года, в тот же день покончила с собой Жанна Эбютерн, находившаяся на девятом месяце беременности. Спустя де­сять лет, 2 июня 1930 года, в отчаянии покончил с собой в Париже «князь Монпарнаса» Жюль Паскен. 25 апреля 1931 года умер от инфаркта совсем молодой (ему не было и тридцати трех) Абрам Минчин. 21 декабря 1935 года, как и за пятнадцать лет до этого А. Модильяни, умер от туберкулеза 38-лет­ний Иссахар-Бер Рыбак. Айзик Федер, Макс Жакоб, Рудольф Леви, Анри Эпштейн и многие другие — таких имен хватило, к сожалению, на целую книгу «Депортированный Монпарнас», вышедшую, увы, лишь по-французски[25], — погибли в огне Холокоста. Хаим Сутин умер 9 августа 1943 года, не имея возможности получить квалифицированную медицинскую помощь.

Моисей Кислинг, Марк Шагал, Осип Цадкин и Мане-Кац спаслись, бежав в начале 1940-х годов в США. После окончания войны все они вернулись во Францию. Оскар Мещанинов, уехав в США, во Францию уже не вернулся; он умер в Лос-Анджелесе в 1956 году. Жак Липшиц, с 1941 года живший в США, в 1946 году приехал в Париж, провел персональную выставку в га­лерее Maeght и был удостоен ордена Почетного легиона. Однако, расстав­шись с женой, он вернулся в США и с 1947 года жил в пригороде Нью-Йорка Хастинг-на-Гудзоне. С 1961 года ежегодно проводил лето на собственной вилле в Италии, где и умер в мае 1973 года.

Мане-Кац на склоне лет проводил довольно много времени в Израиле, где и умер в 1958 году; спустя почти двадцать лет, в 1977 году, в его доме в Хайфе был открыт музей, существующий и поныне. Музей Шагала был открыт в 1973 году, еще при жизни мастера, в Ницце, музей Цадкина — спустя пят­надцать лет после смерти скульптора, в 1982 году в Париже. В Израиле же в 1968 году умерла Ханна Орлова, спасшаяся от Холокоста в нейтральной Швейцарии.

Эжен Эбиш в 1939 году вернулся в Польшу. Он сменил имя, и ему удалось, скрыв свои еврейские корни, преподавать в Академии изящных искусств Кракова, которую он в 1945 году возглавил. Позднее он преподавал в Акаде­мии изящных искусств Варшавы, принимал участие в выставках по всей Польше и умер в 1987 году, перешагнув 90-летний рубеж.

Пережили Холокост во французской провинции, вернулись и еще не­сколько десятилетий работали в Париже Исаак Добринский, Пинхус Кремень, Леон Инденбаум, Вилли Эйзеншитц (был арестован, депортирован и погиб его сын, вступивший в движение Сопротивления). Михаил Кикоин и Исаак Анчер были интернированы в трудовые лагеря (И. Анчер успел до этого служить во французской армии, откуда он был демобилизован в 1941 году), но смогли выжить — и после окончания войны вернуться к искусству. По всей видимости, именно кончина И. Анчера в 1992 году, спустя два года после его ретроспективной выставки в галерее Кати Гранофф в столице Франции[26], ознаменовала собой конец жизненного пути последнего из художников «Па­рижской школы».

Судьбы упомянутых в этой статье четырех покровителей этих художников еврейского происхождения также сложились очень по-разному. Леопольд Зборовский скончался в 1932 году в бедности. Он был погребен в общей мо­гиле, а работы из его галереи разошлись в различных направлениях. Йонас Неттер прожил еще почти пятнадцать лет, при этом мы, к сожалению, ничего не знаем о том, какую роль занимало коллекционирование произведений ис­кусства в его жизни в те годы. Самые поздние работы, представленные в экс­позиции и ее каталоге, датированы, точно или приблизительно, 1930 годом. Й. Неттер пережил нацистскую оккупацию Парижа, ведя в годы войны по­луподпольный образ жизни с фальшивыми документами. Все ли картины ху­дожников, большинство из которых относились по нацистской классифика­ции к «дегенеративному искусству», ему удалось сохранить и как — этого мы тоже не знаем. События столь недавней истории непостижимым образом почти неизвестны нам, хотя, к счастью, главное, что могло остаться от худож­ников, с которыми сотрудничал Й. Неттер, — их картины — не только сохра­нилось, но и стало наконец доступным всем поклонникам искусства. Гертруда Стайн, которая открыто поддерживала режим маршала Петена, как до этого — фалангистов Франко в Испании (в 1941 году она даже перевела 180 речей маршала Петена на английский язык), провела годы войны вместе со своей де-факто супругой Элис Токлас (Alice Toklas, 1877—1967), также американской еврейкой по происхождению, в небольшом городке Кюло в предгорьях Альп[27]. Хотя многие евреи — жители этого городка, включая детей, были депортированы в Освенцим, Гертруда и Элис не подвергались преследованиям. Их покровителем был стародавний знакомый, профессор американской истории в Коллеж де Франс Бернард Фаи (Bernard Fay, 1893— 1978), ставший в мае 1941 года руководителем Национальной библиотеки и видным функционером режима Виши[28]. Спустя год с небольшим после окон­чания Второй мировой войны Гертруда Стайн умерла. Берта Вейль не нажила богатств, хотя картины, которые когда-то проходили через ее руки, стали стоить баснословных денег. Некоторым утешением могло быть общественное признание ее заслуг: за три года до кончины, в 1948 году, она была удостоена ордена Почетного легиона. Ордена Почетного легиона был удостоен и сын Роже Маркса и Эльзы Натан (Elisa Nathan, 1859—1933) Клод (1888—1977), также ставший художественным критиком. Ему удалось спастись в годы Хо- локоста (он покинул Париж, перебравшись вначале в Марсель, а затем скры­вался в окрестностях Гренобля), но вот его сын, внук Рожера Маркса, был арестован гестапо и погиб.

Что же касается творческого наследия живописцев и скульпторов «Па­рижской школы», то кажущийся очевидным вывод о всемирном триумфе, вероятно, будет излишне поспешным, причем по трем причинам. Во-первых, насколько широко известны Модильяни, Шагал и, пусть и в несколько меньшей степени, Сутин, работы которых продаются на торгах ведущих аук­ционных домов за огромные деньги, настолько же мало кто помнит об Анри Эпштейне, Исааке Добринском, Вилли Эйзеншитце и многих других живо­писцах этого круга. Даже три созданные еще до войны картины Михаила Ки­коина — художника все же сравнительно известного, выставлявшиеся на тор­гах Christie's в Лондоне 22 июня 2012 года, были проданы дешевле, чем за десять тысяч фунтов каждая, т.е. они не интересуют коллекционеров, вы­страивающих собрания музейного типа. Единая «ткань существования» кос­мополитически ориентированных художников «еврейского Монпарнаса» в памяти потомков оказалась разрушенной, отдельные «звезды» были вычле­нены и вознесены, тогда как остальным угрожает забвение.

Во-вторых, у большинства художников «еврейского Монпарнаса» никогда не выходили обобщающие каталоги, вследствие чего множество их сохранив­шихся работ (не забудем о том, что сотни холстов погибли в дни Первой и Второй мировых войн) вообще неизвестны любителям искусства. Как это ни удивительно, хотя отдельные работы из собрания того же Й. Неттера публи­ковались в различных изданиях, вся коллекция была показана в 2012 году впервые, при этом целый ряд произведений ни разу не воспроизводился в ка­ких-либо альбомах или каталогах. Некоторые работы знакомы в несколько других редакциях: так, на выставке была представлена «Красная лестница в Канье» Хаима Сутина, иная версия которой находится в собрании париж­ского Музея Оранжери (всего же художник написал пять вариантов «Крас­ной лестницы», один из которых ныне находится в собрании российского коллекционера Вячеслава Кантора). В целом же эта выставка свидетельст­вует об удивительном феномене: важнейшие работы А. Модильяни, Х. Сутина, М. Кислинга и других художников, признанных к настоящему времени крупнейшими представителями изобразительного искусства первой поло­вины ХХ века, на протяжении многих десятилетий были скрыты от заинтере­сованных зрителей. Напрашивающиеся гипотезы о причинах этого явления не выдерживают критики: отсутствие у этих работ выставочной истории не было следствием их перехода из рук в руки (они не перепродавались, оставаясь в семье того, кем были приобретены изначально), равно как и не было вызвано какими-либо политическими или цензурными запретами, так как выставки художников «еврейского Монпарнаса», в особенности — са­мых известных среди них, проходили уже многие десятки раз, в том числе и в Москве (монографическая выставка А. Модильяни прошла в ГМИИ на Волхонке в 2007-м, а групповая выставка художников «Парижской шко­лы» — в 2011 году). То, что и в отсутствие видимых причин из истории ис­кусства были на десятилетия изъяты 17 сохранившихся живописных и гра­фических работ А. Модильяни, 19 полотен Х. Сутина, 7 — М. Кислинга и т.д., является исключительно наглядным свидетельством беззащитности творе­ний даже признанных гениев перед лицом факторов, которые толком не ясны до сих пор: о наследниках коллекционера и причинах принимаемых ими ре­шений в каталоге выставки и в вышедших о ней публикациях не говорится ни слова. Являлось ли это многолетнее сокрытие работ от публики след­ствием желания Йонаса Неттера, который и при жизни был исключительно непубличным человеком, либо же решение об этом принимали его наслед­ники, и не представляет ли собой проходящая в настоящая время выставка, по сути, предаукционную экспозицию — этого мы не знаем. Неизвестно и то, где и в каких условиях хранились все эти работы, благополучно пережившие (как, кстати, и их владелец) не только оккупацию нацистами Парижа, но и отсутствие контроля за их состоянием со стороны музейных работников и реставраторов. Нельзя сказать, что о коллекции Йонаса Неттера не было из­вестно вообще, однако адекватного представления о ее масштабах не было, а имя этого собирателя практически не появлялось даже в искусствоведческой, не говоря уже о более массовой, литературе.

При этом и выставленная экспозиция не дает ответа на три важнейших во­проса. Во-первых, какие еще произведения входили в нее, но были проданы самим Й. Неттером при жизни, когда и кому и где сейчас эти работы — исходя из сохранившихся писем и договоров можно предположить, что у коллекцио­нера было значительно больше картин А. Модильяни и Х. Сутина, чем пред­ставлено сейчас. Во-вторых, какие из сохраненных Й. Неттером произведений живописи и графики были проданы его наследниками? (Достоверно известно о реализованной в феврале 2009 года на аукционе Christie's картине Амедео Модильяни «Две девочки» и о проданной там же в июне того же года картине Мориса Утрилло «Затерявшийся тупик», а также о трех произведениях Ми­хаила Кикоина и «Городском пейзаже» Анри Хайдена, проданных этим же аукционным домом в июне 2012 года, все они происходят из коллекции Йонаса Неттера — единственные ли это случаи? Как случилось, что один из двух известных портретов самого Й. Неттера, созданный в 1915 году Анри Хайде- ном, не находится в настоящее время в представленной коллекции, когда и кому он был продан или подарен?) В-третьих, какие еще работы хранятся у наследников, но не включены в экспозицию (о том, что выставлены не все работы, а только «большая часть» собрания, обмолвился сам куратор Марк Рестеллини). Возможность увидеть 122 работы, оригиналы которых были скрыты от любителей искусства на протяжении более чем полувека, крайне важна сама по себе, но все же важно понять полные масштабы собрания Й. Неттера и того, что сохранилось от него к настоящему времени, а этого вы­ставка и ее каталог сделать не позволяют. Хочется верить, что эта коллекция не будет продана по частям, а станет основой постоянно действующего музея, куда попадут и другие работы, разбросанные ныне по миру, и который, в свою очередь, будет вести научные и архивные изыскания, посвященные уникаль­ному миру космополитической по духу, но преимущественно еврейской по происхождению причисляемых к ней художников «Парижской школы».

В-четвертых, несмотря на наличие отдельных монографических музеев живописцев и скульпторов «Парижской школы» (Шагала, Цадкина, Мане-Каца и других), единого центра, который бы ставил своей задачей изучение и сохранение памяти об этой художественной диаспоре как о едином целом, нет нигде в мире. Такой музей собирался создавать в Харькове бизнесмен и государственный деятель Александр Фельдман, но летом 2013 года было объ­явлено о проведении экспозиции, озаглавленной «Последняя выставка мас­теров Парижской школы из собрания Feldman Family Museum». Анонс вы­ставки гласил, что по окончании ее работы, 15 сентября 2013 года, все 110 выставленных работ сорока художников будут проданы[29], а на вырученные средства будет построен Центр реабилитации детей с психическими рас­стройствами. Вообще говоря, депутат Верховной Рады Украины V и VI со­зывов (вначале — от Блока Юлии Тимошенко, а с 2011 года — от Партии регионов) Александр Фельдман — мультимиллионер, очевидно, располагаю­щий средствами на строительство детского реабилитационного центра и без продажи произведений художников, которые, как можно предположить, пе­рестали быть для него интересными в той мере, которая оправдывает их кол­лекционирование. Продажа этой коллекции ставит крест на единственном на постсоветском пространстве реально возможном проекте создания музея и научно-исследовательского центра художников «Парижской школы», большинство из которых, как указывалось выше, родились в Российской им­перии. Нет такого музея и центра и в Израиле (этим художникам посвя­щен лишь один зал в Тель-Авивском музее), несмотря на то что почти все эти художники — еврейского происхождения, а Израиль как государство претендует на то, чтобы быть национальным домом и духовным центром всего мирового еврейства. Во Франции же отдельных выставок проводится не так мало, но комплексно это искусство не представлено, не сохраняется и не изучается нигде, а работы многих упомянутых выше живописцев не пред­ставлены в Париже ни в одном музейном собрании. Я бы сказал, что именно диаспоральный характер этой группы художников преимущественно восточ­ноевропейского еврейского происхождения стал причиной того, что они пост­фактум оказались «ничьими». В отличие от импрессионистов (среди которых, впрочем, тоже был один живописец еврейского происхождения — Камиль Писарро), родившихся, живших и работавших во Франции, для сохранения, экспонирования и изучения наследия которых в Париже был создан ставший очень популярным Музей Орсэ, открытый в 1986 году, альбомы художников так называемой «Парижской школы», как указывалось выше, в наибольшем количестве представлены в столице Франции в Музее искусства и истории иудаизма. Парадоксальным образом, люди, оказавшиеся в столице Франции для того, чтобы уйти от иудаизма, именно в созданном там два десятилетия назад музее иудаизма обрели свое последнее пристанище.

При этом справедливым будет вывод о том, что эти люди так ни в какой стране и не обрели чувства Родины, на всю жизнь сохранив диаспоральное самосознание. Для большинства из них родным языком был идиш, при опре­деленном знании русского, и даже изучая французский и английский, они редко когда знали эти языки настолько, что могли в полной мере наслаж­даться богатством их лексикона; достаточно вспомнить в этой связи Марка Шагала, книга воспоминаний которого была написана по-русски, а основные выступления, опубликованные на десятке языков, были произнесены на идише. Мане-Кац и Ханна Орлова окончили свои дни в Израиле (Х. Орлова жила в подмандатной Палестине еще до того, как оказалась во Франции), Ос­кар Мещанинов — в США, но в полном смысле слова ни израильтянами, ни американцами никто из них (а в США долго жил и Мане-Кац) не стал. В годы Холокоста эти художники скрывались, пытались эмигрировать, а кому это не удалось — были депортированы и погибли в лагерях смерти сугубо как евреи, и лишь единицы среди французов стремились помочь этим людям в беде, и еще меньшее число их новых соотечественников видели в них «своих». Практически речь идет о людях, внесших огромный вклад в мировое искусство, но при этом не принадлежащих ни одной стране, а на всю жизнь оставшихся на пересечении диаспор и сохранявших диаспоральное сознание в самих себе.

[1] Автор благодарит Андрея Кожевникова за большую по­мощь в поиске и переводе с французского языка материа­лов, сыгравших существенную роль в подготовке статьи. (L'auteur tient a remercier Andrey Kozhevnikov pour son assi­stance a la recherche et a la traduction des textes qui ont large- ment contribue a la preparation de cet article.)

[2] Здесь и далее цитаты извлечены из каталога выставки: Restellini M. Jonas Netter et l'aventure de Montparnasse. Aux Origines de L'Ecole de Paris // La Collection Jonas Netter. Modigliani, Soutine et l'aventure de Montparnasse. Paris: Pi- nacotheque, 2012. Р. 9—26.

[3] Эренбург И. Люди. Годы. Жизнь. М.: Текст, 2005. Т. I. С. 148. Цитируемая здесь первая книга была написана в 1961 году.

[4] Крупицкий З. Искусство и иудаизм // Еврейская энцикло­педия. СПб.: Брокгауз и Ефрон, 1911. Т. VIII. С. 326—327.

[5] Цит. по: Хасан-Брюне Н. Еврейская Парижская школа — об­рести себя в избранной стране? Пер. с франц. // Парижская школа. 1905—1932. М.: ГМИИ им. Пушкина, 2011. С. 26.

[6] Биографии этих и других художников см. в книге: Niesza- wer N, Boye M, Fogel P. Peintres juifs a Paris. 1905—1939, Ecole de Paris. Paris: Denoёl, 2000.

[7] Хасан-Брюне Н. Еврейская Парижская школа. С. 26.

[8] См. список его экспозиций в каталоге выставки, прошед­шей в Париже в 2008 году: Restellini М. Soutine. Paris: Pi- nacotheque, 2008. Р. 231.

[9] См. список его экспозиций в посвященном этому худож­нику масштабном альбоме: Diehl G. Pinchus Kremegne. Sublimated Expressionism. Paris: Navarin Editeur, 1990. Р. 228—229.

[10] Цит. по: Crespelle J.-P. La vie quotidienne a Montparnasse a la Grande Epoque, 1905—1930. Paris: Hachette, 1976; Пер. на рус. яз.: Креспель Ж.-П. Повседневная жизнь Монпарнаса в великую эпоху, 1905—1930. М.: Молодая гвардия, 2000. С. 95.

[11] Эренбург И. Люди. Годы. Жизнь. Т. I. С. 155.

[12] См.: Gros GJ. Les Grands Collectionneurs; Chez M.J. Net- ter // L'art vivant. 1929. № 97. P. 14—15.

[13] Цит. по: Augias С. Modigliani. L'ultimo romantico. Milano: Ar- noldo Mondadori Editore, 1998; пер. на рус. яз.: Ауджиас К. Амедео Модильяни. М.: Молодая гвардия, 2007. С. 181.

[14] Цит. по: Crespelle J.-P. La vie quotidienne a Montmartre au temps de Picasso, 1900—1910. Paris: Hachette, 1978; пер. на рус. яз.: Креспель Ж.-П. Повседневная жизнь Монмартра во времена Пикассо, 1900—1910. М.: Молодая гвардия, 2000. С. 204.

[15] Сведения о художниках, с которыми работала Берта Вейль, содержатся в единственной посвященной ей биографи­ческой книге, пока выпущенной только на французском языке: Le Morvan М. Berthe Weill, 1865—1951: La petite ga- leriste des grands artistes. Paris: L'Harmattan, 2011.

[16] Креспель Ж.-П. Повседневная жизнь Монмартра во вре­мена Пикассо, 1900—1910. С. 222.

[17] См. каталог выставки: Four Americans in Paris: The Collec­tions of Gertrude Stein and Her Family. New York: Museum of Modern Art, 1970.

[18] См. каталог выставки: The Steins Collect: Matisse, Picasso, and the Parisian Ava^-Gad / J. Bishop, C. Debray, R. Ra- binow (Eds.). New York: The Metropolitan Museum of Art, 2012.

[19] Виленкин В. Модильяни. М.: Искусство, 1970. С. 93.

[20] Цит. по: Герман М. В поисках Парижа, или Вечное возвра­щение. СПб.: Искусство, 2005. С. 349—350.

[21] См.: Паризо К. Модильяни. М.: Текст, 2008.

[22] Эренбург И. Люди. Годы. Жизнь. Т. I. С. 144.

[23] Там же. С. 145.

[24] Там же. С. 155.

[25] См.: Buisson S., Nieszawer N., Lachenal L., Jarasse D. Mont- parnasse deporte: Artistes d'Europe. Paris: Musee du Mont- parnasse, 2005.

[26] См. каталог этой выставки: Antcher. Retrospective. 1927— 1981. Paris: Galerie Katia Granoff, 1990.

[27] См.: Malcolm J. Two Lives: Gertrude and Alice. New Haven: Yale University Press, 2007. P. 25 и далее, а также p. 106.

[28] Одержимый в своем преследовании масонов, во всемир­ный заговор которых он верил, Бернар Фаи был лично ви­новен в гибели сотен людей, вследствие чего уже в августе 1944 года был арестован, судим и приговорен к бессроч­ной каторге с конфискацией имущества; ему удалось бе­жать в 1951 году и добраться до Швейцарии при помощи Элис Токлас. Он был помилован президентом Франции Рене Коти в 1959 году.

[29] См.: Дикань Ф. Парижская школа в Харькове. В послед­ний раз // Портал «Медиапорт» (Украина). 17.07.2013 (http://www.mediaport.ua/parizhskaya-shkola-v-harkove-v-posledniy-raz).

Опубликовано в журнале:

«НЛО» 2014, №3(127)

<Всеобъемлющие> вещи в условиях Всеобъемлющего Интернета

Блог Эрики Шредер (Erica Shroeder), директора компании Cisco по маркетингу перспективных технологий

Интернет вещей ежедневно добавляет новые предметы в постоянно растущий список уже подключенных объектов, и эти <вещи> могут полностью изменить наш мир. Такие возможности, как контекстуальная осведомленность, возросшая вычислительная мощность и энергетическая независимость, стали реальны по мере подключения все большего числа людей и новых типов информации. При этом общество ежедневно извлекает выгоду из таких инноваций и учится на них. И все это - в рамках Всеобъемлющего Интернета (Internet of Everything, IoE), сети сетей, в которой миллиарды соединений создают невероятные возможности (как, впрочем, и новые риски).

Когда речь заходит о физических устройствах, продвигающих Всеобъемлющий Интернет, большинство из нас представляет себе такие традиционные средства связи, как ноутбуки, телефоны и носимые аксессуары. Между тем к сети начинают подключаться и зубные щетки, мусорные баки, электроинструменты, а также целые города. Какими бы неожиданными подобные соединения ни казались, технологии Всеобъемлющего Интернета уже сегодня приносят реальную пользу обществу и сулят огромные возможности в будущем.

Обсуждая ценности, которые сулит Всеобъемлющий Интернет, необходимо учитывать многие факторы. На прошедшей в январе этого года Конференции потребительской электроники прозвучало, что в ближайшие несколько лет объем рынка Интернета вещей достигнет 19 триллионов долларов США. К концу 2014 года количество мобильных подключенных устройств превысит население земного шара, а к 2018 году 96 % трафика мобильных данных будут создавать <интеллектуальные> устройства. Плотная матрица соединений в сочетании с сокращением технологических расходов создаст неограниченные возможности для развития Интернета вещей. Проиллюстрируем это рядом примеров. Датчики в цепочке поставки продуктов питания вместе с аналитикой больших данных и оперативной информацией, поступающей из облака, позволят оптимизировать логистические процессы. Сенсоры на полях, учитывающие прогноз погоды и другие агрономические показатели, смогут определять время включения системы полива и сообщать о созревании каждого вида сельскохозяйственных культур. А индикаторы на самих продуктах будут оповещать торговцев и потребителей о приближении срока реализации и срока годности, чтобы предотвратить порчу продуктов. Все это значительно снизит объем пищевых отходов, в настоящее время составляющий треть от произведенных во всем мире продуктов питания. Зубная щетка Bluetooth, подключенная к приложению смартфона, ? лишь одно из многочисленных устройств, обеспечивающих усовершенствованный медицинский контроль и способствующих улучшению качества жизни людей. Технология <интеллектуальных> аксессуаров, объединяющая фитнес-трекеры, устройства слежения за состоянием здоровья, дозаторы инсулина и даже <умную> одежду, позволяет измерять потребленные калории, сердечный ритм, содержание медикаментов в организме и передавать данные пациентам и медицинским работникам в режиме реального времени. 71 % американцев убеждены, что такие устройства помогли им улучшить состояние здоровья.

Города будущего станут <умнее>: датчики превратят уличные фонари, мусоросборочные контейнеры и камеры слежения в средства, помогающие муниципальным организациям работать более эффективно. К примеру, установленная в Барселоне сеть датчиков в реальном времени передает данные о температуре, уровне шума и других условиях в наиболее популярных районах города. В Канзас-Сити (США, штат Миссури) используется сеть уличного освещения и интерактивных цифровых киосков в комплексе с проектом трамвайного сообщения стоимостью 114 миллионов долларов, что повышает престиж города как среди его жителей, так и среди компаний, рассматривающих варианты размещения своего бизнеса. Выступая в качестве связующего звена на пути к Всеобъемлющему Интернету, все подключенные объекты, формирующие Интернет вещей, открывают новые экономические возможности, способствуя увеличению числа персонифицированных соединений и, что самое важное, обеспечивая конструктивное сопряжение технологий и жизни. При этом все материальные ценности, которые сулит новая эпоха, меркнут по сравнению со способностью IoE эффективно изменять и улучшать качество жизни людей во всем мире.

Усложнился вопрос финансирования производителей бананов Канарских островов

Несмотря на просьбы о дальнейшем финансировании в рамках государственной поддержки, связанной со снижением Евросоюзом тарифов для Эквадора, в ассоциации ASPROCAN, объединяющей банановых производителей Канарских островов, утверждают, что принятие какого-либо решения в данном вопросе может затянуться.

Почти четверть бананов была ввезена в ЕС из Эквадора. Южноамериканская страна намерена улучшить свое положение за счет торгового соглашения, направленного на дальнейшее снижение тарифов до 39 евро (52 долларов США) и более за тонну, что запланировано на 2020.

Директор по маркетингу Canary Bananas Серджио Касерес рассказал, что, хотя Эквадор и объявил о своих новых тарифах в конце июля, он еще не получил никакого подтверждения предоставления финансовой поддержки правительства. Последствия роста банановых поставок в ЕС из Эквадора для производителей Канарских островов еще не известны наверняка. Однако данный вопрос носит весьма экспансивный характер для многих производителей по всему миру.

С начала года в киевском офисе исламской организации Альраид, сертифицирующей продукты из Украины для мусульманских стран, заметно добавилось работы. «Раньше к нам ежемесячно обращалось не более десяти компаний, но с весны этого года их количество выросло вдвое»,- говорит Олег Гузик, руководитель пресс-службы организации.

Наплыв желающих поставлять товары в страны Ближнего Востока и Азии объясняется чередой запретов на поставки украинских продуктов в Россию. С начала года россияне отказались от украинских кондитерских изделий, молока, мяса, рыбных и овощных консервов, картофеля и даже лука. И если в прошлом году в РФ отечественные продовольственные компании поставили продуктов на $1 млрд, то лишь за полугодие экспорт северному соседу сократился на $300 млн.

Вот и приходится украинцам цепляться даже за самые удаленные и экзотические рынки: остров Маврикий и Мьянма сегодня заменяют Москву и Кострому.

Директор Белоцерковской агропромышленной группы Сергей Онокий рассказывает, что его компания продает сухое молоко в любую точку мира, где только может найти покупателя. В Россию группа поставляла продукцию не часто, но сейчас, после ухудшения торговых отношений, даже не рассчитывает на этот близкий, но сложный рынок.

Новые Горизонты: Украинские производители выводят свою продукцию на рынки Ближнего Востока и Азии

Восточные рассказы

Поставлять в исламские страны можно только халяльную продукцию, то есть такую, которая произведена в точном соответствии с законами шариата. В компании Мироновский хлебопродукт (МХП), крупнейшем в Украине производителе мяса курицы (ТМ Наша Ряба), рассказывают, что для этого они подстроили под исламские требования даже процедуру убоя. «Если вкратце, то птица не должна убиваться током, а только оглушаться»,- рассказывает куратор экспортных поставок компании Сергей Горбенко. К МХП прикомандированы два представителя Альраид, которые следят за производством и читают молитвы во время умерщвления птицы.

Все эти ритуалы в МХП практикуются неслучайно — в этом году благодаря этим нововведениям компания вышла на рынки большинства стран Персидского залива, в частности Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ), Омана, Йемена, Катара, Кувейта и Бахрейна. А рост объема продаж в эти страны сопоставим с тем падением, которое было у компании из-за российских запретов.

Да и в целом украинская птица взяла курс на Азию. Наибольшим импортером мяса курицы в этом году стал Ирак, вытеснив традиционного лидера — Россию. За семь месяцев эта исламская страна увеличила закупки в Украине втрое — до 22 тыс. т, что составляет 28% от всего экспорта курицы, рассказали в Украинском клубе аграрного бизнеса.

Ситуация с мясом птицы — хороший пример отказа от российского рынка без значительных потерь для отрасли за счет диверсификации. Но он далеко не единственный. Всего спустя месяц после того, как Россия закрыла свой рынок для украинских плодоовощных консервов, Нежинский консервный завод, входящий в структуру Fozzy Group, нашел покупателей своей продукции в Таиланде и ОАЭ. Заменить российский рынок, куда компания поставляла порядка 5 тыс. т, эти потребители пока не могут. Но на заводе не теряют оптимизма. Интерес дистрибутора из ОАЭ был настолько высоким, что в первый же заказ он включил половину ассортимента предприятия, рассказала бренд-менеджер компании Ольга Матюшко. Кроме того, завод поставляет свою продукцию еще в десяток стран — наиболее успешно она продается в США и Прибалтике.

Молочные реки

Чтобы сгладить последствия российской блокады, молочным предприятиям, в отличие от компаний из других отраслей, пришлось не только искать новые рынки, но и пересмотреть ассортимент выпускаемой продукции.

В 2013 году украинские молочники экспортировали продукции на $720 млн, из которых $450 млн приносили продажи в России, рассказывает Вадим Чагаровский, член наблюдательного совета компании Терра Фуд и председатель Союза молочных предприятий Украины. Львиную долю экспорта в РФ составляли сыры. Аннексия Крыма и напряжение на востоке Украины минувшей весной насторожило украинских производителей. И они спешно начали уменьшать объемы выпуска сыра. «Компании диверсифицировали риски, нарастив выпуск сливочного масла и сухого обезжиренного молока, востребованных на других рынках»,- говорит Чагаровский.

Сухое молоко и масло заводы выпускали и раньше, в период сезонного увеличения надоев, то есть начиная с мая. Но сейчас они начали эту работу на два месяца раньше. И не прогадали, когда к середине лета россияне практически полностью запретили ввоз молочной продукции. По словам Чагаровского, сухое молоко и масло помогли отечественным компаниям удержать уровень доходов от экспорта на прошлогоднем уровне. Место российского покупателя заняли потребители из Азии, Африки и Ближнего Востока.

Одним из наиболее перспективных рынков Чагаровский называет Алжир. Тонна сухого молока из Украины там стоит на $300 дешевле европейского. Это преимущество появилось не так давно благодаря девальвации гривны.

Помогает молочникам и то, что страны Таможенного союза не имеют консолидированной позиции по отношению к Украине,- Казахстан и Беларусь не спешат следовать примеру «старшего брата» и запрещать ввоз украинского продукта. «Мы увеличили поставки сухих молочных продуктов в Казахстан, ищем покупателей в Центральной Азии»,- сообщил Сергей Трифонов, директор по связям с инвесторами группы компаний Милкиленд. Эта компания экспортирует около трети всего украинского сыра. Свыше 60% внешних продаж компании приходилось на Россию.

Окно приоткрылось

Российская блокада стимулирует украинские компании использовать возможности зоны свободной торговли с ЕС, уверен эксперт УКАБ Игорь Остапчук. Хороший пример: поставки мяса курицы в Голландию, которая сегодня занимает второе место после Ирака по импорту этого продукта из Украины,- более 10% общего объема. А ведь еще год назад туда поставлялись лишь небольшие пробные партии.

Но все равно пока европейский рынок, из-за которого и началось противостояние России и Украины, не слишком гостеприимен для украинских компаний. Сложность сертификации, а также повышенная конкуренция не позволяют им чувствовать себя в ЕС хорошо.

По словам Горбенко из МХП, компания проходила процедуру аккредитации для выхода на рынок ЕС несколько лет и только с 2013-го начала совершать туда поставки.

По словам Трифонова из Милкиленда, предприятие получило много замечаний от европейцев, связанных с производством и продукцией. И несмотря на то что все они уже учтены, украинцы ожидают получения доступа на рынок ЕС лишь через год-полтора.

Впрочем, попытки завоевать Европу отечественные производители все равно предпринимают. Тот же Милкиленд планирует частично компенсировать потери российского рынка за счет своего польского завода Милкиленд Островия. Тот должен расширить поставки сыров, сухой сыворотки и белкового концентрата в ЕС.

Идут в Европу не только молочники. До введения российского запрета около 85% внешних продаж компании Биотрейд (безалкогольные напитки ТМ Биола) приходилось на РФ, остальное — на Беларусь, Молдову, Таджикистан, Грузию, Израиль. Чтобы уменьшить потери, производитель возобновил поставки в Латвию и другие страны Евросоюза.

В Витмарк-Украина (ТМ Jaffa, Наш сок), одной из крупнейших компаний по производству соков и детского питания, также уверяют, что завязали торговые отношения не только в странах Азии, но и в ЕС.

Некоторым компаниям завоевывать этот рынок проще. У кондитерской корпорации Roshen, например, есть свои заводы в Венгрии и Литве, благодаря которым компания расширяет сбыт в Юго-Восточной и Центральной Европе, а также Испании, Италии и Великобритании.

Старые песни

Впрочем, не все предприниматели рассчитывают на новые рынки. Для многих идеальным вариантом было бы возобновление нормальных торговых отношений с Россией.

Владимир Чернышенко, совладелец комбината Тепличный, который специализируется на выращивании овощей, понимает, что свою продукцию он не сможет продать в Европу никогда. Российские запреты пока не затронули его бизнес. «Но если нашу продукцию заблокируют — будет катастрофа, альтернативного рынка не найти»,- говорит предприниматель. Европа закупает более дешевые томаты в Испании, Португалии и Северной Африке.

Подобные пророссийские настроения среди украинских предпринимателей встречаются нередко. Чагаровский, например, не ждет манны небесной от рынка ЕС для своей отрасли: европейский рынок сыра тесный, имеет давнюю историю и предпочтения, а остальная молочка зависит от квот. Годовой объем беспошлинного ввоза этой продукции в ЕС ограничен 8 тыс. т. Для Украины, выпускающей свыше 1 млн т, это мизерный объем. Возврат же к поставкам в РФ позволил бы отрасли чувствовать себя хорошо.

Как и многие другие, Чагаровский надеется, что рано или поздно все вернется на круги своя. Ведь доля украинских сыров на рынке северного соседа внушительная — порядка 14%. Отказ от украинской продукции неизбежно приведет к подорожанию сыров, тем более что дешевый продукт уже и так стоит дороже. Мол, долго на антиукраинской диете Россия не продержится.

Отмены молочного запрета эксперт ожидает уже этой осенью. И тогда о поиске альтернативных рынков можно будет позабыть — до следующего кризиса как минимум.

Количество разрешений на строительство в Торревьехе выросло на 339% за год

Департамент планирования за первую половину 2014 года выдал 451 разрешение на строительство в Торревьехе нового жилья. Это в три раза превышает уровень прошлого года, когда было предоставлено 133 подобных документа.

Начальник по планированию Франциско Морено заявил, что эти цифры «очень позитивны» и показывают «восстановление экономической активности и занятости», ведь за первые семь месяцев 2014 года появилось около 2 000 рабочих мест, сообщает портал Leader.

По словам специалиста, за первое полугодие 2014 года было возведено 80,82% от всего количества жилья, построенного в 2013 году. И если этот показатель продолжит расти, то к концу года в Торревьехе будет построено около 1000 новых объектов недвижимости.

Напомним, что Торревьеха является одним из самых популярных испанских городов для покупки жилья у россиян.

Власти Германии считают "абсурдной" идею о выходе Баварии из ФРГ, передает агентство Рейтер.

Предстоящий референдум в Шотландии может подстегнуть стремление к независимости других регионов Европы, от Каталонии до Фландрии.

Так, "Баварская партия", выступающая за самоопределение региона, заявила, что выход Шотландии из состава Соединенного Королевства укрепил бы позиции баварского движения. Как пишет Handelsblatt, лидер партии Флориан Вебер заявил, что в последние три года число ее сторонников утроилось и лишь на минувшей неделе в партию вступили 15 новых членов.

"Я считаю, это практически абсурдная идея", — прокомментировал в понедельник эти заявления пресс-секретарь Ангелы Меркель Штеффен Зайберт.

По данным Handelsblatt, независимая Бавария была бы девятой по численности населения страной в ЕС (12,6 млн жителей). По экономическим показателям Бавария сопоставима со Швецией и Нидерландами: в 2013 году ВВП региона составил почти 488 миллиардов евро. Уровень безработицы очень низок – 3,7%.

Сторонники независимости Баварии — богатейшей федеральной земли — заявляют, что не намерены субсидировать земли на севере и востоке Германии. В июле 2012 года Бавария подавала иск в Конституционный суд ФРГ с требованием пересмотреть систему межземельного перераспределения налоговых поступлений.

По замечанию Handelsblatt, процедура выхода федеральных земель из состава ФРГ не закреплена в конституции. Хотя категоричного запрета не существует, в преамбуле к конституции указано, что федеральные земли образуют "единство".

Сторонников независимой Баварии это не пугает. "Главное, чтобы этого хотело население", — цитирует слова Флориана Вебера Handelsblatt. Однако "Баварская партия" пока не может похвастаться таким количеством сторонников, как Шотландская национальная партия: с 1966 года ей не удавалось получить ни одного места в местном парламенте.

Более чем 20 государств требуют освобождения арестованного сотрудника эстонской полиции безопасности (КАПО) Эстона Кохвера, подозреваемого в России в шпионаже, сообщила в понедельник пресс-служба МИД Эстонии.

"В этом вопросе поддержку Эстонии выразили многие государства", — сказал министр иностранных дел Урмас Паэт.

По его словам, освобождение Кохвера и возвращение его из России в Эстонию требуют США, Германия, Дания, Португалия, Великобритания, Ирландия, Финляндия, Австрия, Испания, Турция, Канада, Латвия, Литва, Италия, Грузия, Чехия, Польша, Бельгия, Голландия, Франция и Швеция.

Паэт также напомнил, что в прошлую пятницу министры иностранных дел стран Северной Европы и Балтии, проводившие заседание в Таллине, выступили с совместным заявлением, потребовав освобождения Кохвера. Заявление подписали главы МИД Эстонии, Латвии, Литвы, Финляндии, Швеции, Норвегии, Исландии и Дании.

Центр общественных связей ФСБ России 5 сентября сообщил, что Кохвер был задержан на территории Псковской области со спецтехникой для скрытой записи, пистолетом "Таурус" с патронами и денежными средствами в сумме 5 тысяч евро. По оценке российской спецслужбы, "пресечена агентурная операция департамента полиции безопасности МВД Эстонии". Лефортовский суд Москвы 6 сентября санкционировал арест Кохвера на два месяца.

По версии эстонской стороны, Кохвер был похищен неизвестными лицами в пятницу утром на территории Эстонии недалеко от пограничного пункта Лухамаа на границе с Псковской областью и под угрозой применения оружия доставлен в Россию. КАПО утверждает, что ее сотрудник "выполнял служебные обязанности по предотвращению трансграничного преступления", связанного с контрабандой. Николай Адашкевич.

В политическом плане страны не будут объединяться в одну. А в экономическом - будут. Государства должны быть соединены друг с другом посредством газопровода.

Принять участие в строительстве данного газопровода должна российская компания "Газпром". Стоимость газопровода составляет около 1 миллиарда долларов. Начать функционировать он может уже в 2016 году. Ориентировочная протяженность: 600 километров.

Точно пока не известно, сможет ли "Газпром" принять участие в таком ответственном строительстве. Решение об этом примет руководство Гватемалы, которое мечтает о том, чтобы иметь доступ к дешевому мексиканскому газу. Претендентами на участие в строительстве являются компании из США, Испании, Китая. Они уже заявили о своем желании выполнить работы по строительству газопровода из Мексики в Гватемалу и стать инвестором.

"Газпром" тоже заявил о своем желании профинансировать проект. Но решать вопрос, как уже было отмечено, смогут только лишь лица, руководящие Гватемалой.

Кто бы ни строил данный газопровод, но для Мексики и Гватемалы это будет очень важным событием. Гватемала будет иметь возможность получать недорогой газ от Мексики. А Мексика, в свою очередь, сможет получать денежные средства с продажи природных ресурсов, что, в обязательном порядке, положительно скажется на экономике стран.

Для моделирования предметов интерьера можно использовать 3д конструктор мебели, который имеет богатый набор текстур для визуализации объектов. С такой программой сможет разобраться даже новичок. Можно задать анимацию и наглядно посмотреть, как будет выглядеть мебель в реальности.

Французы скупают недвижимость Испании

Не только британцы любят испанское побережье, все больше восточных соседей стекаются в пограничные районы Пиренейского полуострова, чтобы насладиться солнцем, морем и гуманным налогообложением страны.

Согласно последним данным портала Kyero, где размещены около 175 000 объектов от 2 500 агентств недвижимости, французы оказались второй по численности группой иностранных инвесторов в Испании.

Анализ показал, что:

- французы составили 18,2% от общего числа иностранных покупателей испанского жилья,

- половина запросов (51%) была посвящена недвижимости, которая находится в часе езды от Франции.

Французы пока не могут тягаться с британцами на испанском рынке, поскольку доля oстровитян составляет 54,5% от всех иностранных инвесторов, однако более чем в два раза опережают следующего ближайшего соперника, немцев (7,5%).

Среди причин, почему граждане Франции устремились в Испанию, не последнюю роль играет их любовь к солнцу и пляжам (погода на севере Франции холодная и дождливая). Но, по словам директора портала Kyero Мартина Делла, есть и множество экономических факторов, которые за последний год заставили число франкоговорящих покупателей взлететь.

В данный момент французская экономика является одной из сильнейших в Европе, что повысило покупательную способность граждан этой страны. Однако на рынке недвижимости Франции тяжело найти выгодную сделку, а жилье Испании невероятно дешево. Ко всему прочему общая валюта позволяет легко произвести оплату.

Северные провинции Испании, в нескольких минутах езды от границы, оказались особенно интересными для французских покупателей. Жирона, находящаяся всего в 55 минутах езды от Франции, за последний год привлекла 51% запросов потенциальных покупателей, Кастельон - 46%, Таррагона - 29% , а Кантабрия - 25%.

Следует отметить, что испанский является вторым самым популярным иностранным языком во французских школах, которым владеют более 800 000 граждан страны.

Дешевизна, простота оформления сделки и налоговые льготы привлекают французов и на рынок соседней Португалии.

С 15 сентября в течение четырех дней в Тегеранском выставочном центре будет проводиться 13-ая международная выставка кондитерских изделий. По данным Организации развития торговли Ирана, экспозиции выставки займут в общей сложности площадь в 13 тыс. 750 кв. м, и в ней примут участие 266 иранских и около 50 зарубежных компаний.

На 13-ой международной выставке кондитерских изделий представят свою продукции производители из 21-ой страны, в том числе из Испании, США, Австрии, Италии, Германии, Англии, Украины, Азербайджана, Турции, Китая, Дании, России, Японии, Швеции, Франции, Южной Кореи, Малайзии, Голландии и Индии.

Помимо кондитерских изделий на выставке будут представлены машинное оборудование, применяемое при производстве кондитерских и шоколадных изделий, и сырьевые материалы для этих изделий. В рамках выставки планируется провести три конференции и несколько специализированных «круглых столов».

Следует отметить, что если десять лет назад в Иране производилось менее 300 тыс. т кондитерских и шоколадных изделий в год, то на данный момент, несмотря на имеющиеся трудности, объем производства этой продукции достигает 2 млн. т в год. По неофициальным данным, в Иране насчитывается от 360 до 400 предприятий, занимающихся производством кондитерских и шоколадных изделий.

В пятницу, 12 сентября, ЕС ввел очередные ограничительные меры. Под удар попали компании "Роснефть", "Транснефть", "Газпром нефть", а также "Оборонпром", ОАК (Объединенная авиастроительная корпорация) и "Уралвагонзавод". Ограничения коснулись и сотрудничества в сфере разработки нефтяных месторождений. Также ЕС ужесточил ограничения по доступу к кредитам ряда российских госбанков, предельный срок займов снижен до 30 дней. Кроме того, на 24 фамилии пополнился и черный список физических лиц.

"Что политика Европы преднамеренно идет против России, это очевидно. То, что они идут самостоятельно — вопрос неоднозначный. Например, в Польше и Прибалтике это преднамеренная политика. Но в остальной Европе государства не такие довольные. В Испании, во Франции, в Португалии настроения совершенно другие. Инициатива исходит именно из Польши, прибалтийских республик и Германии. Потому что они идут в направлении, которое им диктует Обама и США", — сказал в эфире "Голоса России" итальянский журналист, политик, экс-депутат Европарламента Джульетто Кьеза.

По его мнению, западные санкции — это очередной способ США пошатнуть роль России на политической арене.

"Очевидно, что в Америке приняли решение изменить курс мировой политики. Им не нравится, что Россия самостоятельная. Это время, когда надо показать миру, что они хозяева. Но мы знаем, что они уже не хозяева. Я считаю, что с нынешними руководителями США очень сложно спокойно вести дела. США хотят вытеснить Россию из международного рынка капитала, поставить новый "железный занавес", который строят искусственно и это не связано с Украиной", — сказал итальянский журналист.

При этом, как отметил Джульетто Кьеза, несмотря на старания западных СМИ, многие европейские граждане не разделяют антироссийских настроений своих политиков.

"Господствует среди политиков и журналистов "мейнстрим". Но я не уверен, что он господствует среди населения, например, в Италии это не так. Несмотря на русофобские настроения, которые каждый день распространяются в СМИ, реакция людей не такая отрицательная в отношении России. Во-первых, есть большая группа людей, которые страдают от ответных мер РФ на санкции. Экспортируется большое количество продовольствия в Россию, российские ответные санкции — очень сильный удар по нашим экономикам. И на следующей неделе на север Италии поедет группа предпринимателей, которые хотели бы организовать политическую акцию против решения правительства", — рассказал Джульетто Кьеза.

Тысячи людей вышли на улицы Барселоны в знак поддержки предстоящего референдума о независимости Каталонии, проведение которого запланировано на 9 ноября текущего года, передает агентство Рейтер.

Как отмечает агентство, около полумиллиона каталонцев провели в четверг мирную демонстрацию в красно-желтых одеждах, украшенных национальной символикой. По словам организаторов, шествие было задумано в форме буквы V, призванной ознаменовать собой предстоящее голосование.

"Мы хотим самостоятельно принимать решение касательно нашей политики и нашего будущего. Мы отвоевали обратно свой суверенитет, (добившись независимости на политическом поприще), и осознали, что обладаем достаточной силой, чтобы влиять на ход событий", — заявил глава движения "Каталонская национальная ассамблея" Карме Форкадель.

Власти региона не исключают, что голосование будет проводиться не в форме референдума, а в форме общенародного опроса, поскольку Конституционный суд Испании признал референдум нелегитимным. Ранее премьер-министр страны Мариано Рахой и другие члены правительства также неоднократно заявляли, что не признают его результаты.

"То, что происходит сегодня, не является вызовом государству. Это — требование значительной части каталонского общества", — прокомментировал шествия глава правительства региона Артур Мас, ранее заявлявший, что "если население Каталонии хочет проголосовать, этот процесс будет невозможно остановить".

Напряжение в Каталонии по поводу выхода из состава Испании возросло накануне референдума о независимости Шотландии, который пройдет 18 сентября. Ранее Мас заявлял, что положительный исход референдума в Шотландии поддержит аналогичную кампанию в Каталонии, создав условия для ее международного признания и вступления в Евросоюз. Если большинство жителей Шотландии на референдуме проголосует за независимость, то 24 марта 2016 года регион выйдет из состава Великобритании.

У Евросоюза нет никакой новой индустриальной модели по развитию Молдавии, считает Генеральный директор Всероссийского центра изучения общественного мнения Валерий Федоров. Как сообщает Omega, в эфире молдавского телеканала Accent TV российский политолог заявил, что руководство ЕС не будет вкладывать деньги в создание новых производств в республике.

"Никакой новой индустриальной или постиндустриальной модели для Молдовы у Евросоюза нет. Вкладывать сюда деньги для того, чтобы растить конкурентов себе, делать здесь новые производства никто не будет", — отметил он.

По мнению Федорова, "обещать не значит жениться". Он также подчеркнул, что ЕС не выделяет финансовую помощь просто так.

"В Евросоюзе деньги умеют считать гораздо лучше, чем у нас, на постсоветском пространстве. Они понимают, что ни один евроцент просто так не дается. Будут встречные требования",- считает политолог.

Глава ВЦИОМ добавил, что помимо экономически развитых стран, в составе Евросоюза есть государства, обладающие определенным влиянием, с более слабыми экономиками, которым также требуется финансовая поддержка.

"Есть Германия, есть Франция, есть Италия, Великобритания — это страны, образующие ядро Евросоюза, есть и другие страны, менее развитые, но давно уже находящиеся в Евросоюзе, имеющие определенное влияние, и тоже стоящие в очереди за пособиями. Есть обязательства — огромные деньги тратятся на поддержку экономики Испании, Португалии, Греции, Ирландии и других стран. Вес их голосов в Евросоюзе на порядки превышает веса тех кандидатов, которые сейчас стучатся в эти закрытые двери", — считает Федоров.

Бархатный сезон россияне предпочитают проводить на Тенерифе, Крите и Кипре

Российские самостоятельные туристы едут на море в сентябре в среднем на неделю и тратят на проживание в отелях около €90 за ночь.

В начале и середине осени у российских туристов самой большой популярностью пользуются курорты Испании, которые по числу забронированных ночей опережают Грецию и Турцию, пишет портал Travel.ru, ссылаясь на свой рейтинг броней отелей российскими туристами на период с 1 сентября по 31 октября.

В Испанию приезжают в среднем на 10 дней, в Грецию - на 8. Более того, на проживание на испанских курортах наши соотечественники тратят около €80 в сутки, а на греческих - на 20% меньше.

Самым бюджетным направлением для осенних поездок является тайский Ко-Чанг, где россияне тратят на проживание около €60 в сутки. А вот самым дорогим стал мексиканский Канкун, где сутки в местном отеле обходятся в €110.

Топ-10 зарубежных курортов в бархатный сезон у россиян:

Крит (Греция),

Тенерифе (Испания),

Кипр

Майорка (Испания),

Ницца (Франция),

Салоу (Испания),

Аланья (Турция),

Варадеро (Куба),

Бали (Индонезия)

Мадейра (Португалия)

Россияне любят не только отдыхать в Испании, но и с удовольствием приобретают там недвижимость. Только за последний год спрос со стороны наших соотечественников вырос на 62%

В Мадриде количество разрешений на строительство выросло на 35%

За первые восемь месяцев 2014 года городской совет Мадрида одобрил около 2800 заявок на строительство нового жилья.

С января по август текущего года в Мадриде было выдано 2741 разрешение на строительство, что на 35% больше, чем в аналогичный период прошлого года, пишет Kyero.com.

На возведение социального жилья приходится 1485 разрешений, что составляет 54% от общего числа. А остальные 1256 лицензий подразумевают строительство частных домов.

При этом заместитель мэра столицы Энрике Нуньез заявил, что если к концу года количество выданных разрешений останется «в плюсе» по сравнению с результатами 2013-го, то может быть выдано около 4300 лицензий на строительство новых домов. С экономической точки зрения это принесет городу €258 млн инвестиций и создаст 10 750 рабочих мест.

«Эти положительные и оптимистичные данные подтверждают тенденцию, которая началась еще в 2011 году, когда число лицензий выросло сразу в два раза в годовом исчислении, достигнув в общей сложности 5278», - отметил Нуньез.

По последним данным официальных исследований испанского рынка недвижимости, Мадрид находится в верхней части списка провинций, в которых строительный сектор начал восстанавливаться.

Килограмм лимонов в чешских магазинах сейчас стоит около 90 крон. Такое подорожание объясняется неурожайным годом в Аргентине. Специалисты обещают, что лимоны подешевеют к концу сентября, когда Евросоюз разрешит ввозить фрукты из Турции.

В «Теско» 500 гр лимонов сейчас стоит 45 крон. В магазинах «Альберт» лимоны также можно купить по цене 90 крон за килограмм, а полкило – за 52 кроны. Таких цен на этот фрукт чешские потребители не помнят. В августе 2014 года килограмм лимонов стоил 72,5 кроны, что является самым высоким показателем по данным Чешской торговой инспекции. А повышаться цены на лимоны стали в конце июня, когда был зафиксирован плохой урожай в Испании. Из Аргентины в Европу поступает около 60% лимонов.

Положительный исход референдума о независимости Шотландии поддержит аналогичную кампанию в Каталонии, создав условия для ее международного признания и вступления в Евросоюз, заявил Артур Мас, глава автономной области на северо-востоке Испании.

В случае, если большинство жителей Шотландии на референдуме 18 сентября проголосует за независимость, то 24 марта 2016 года регион выйдет из состава Великобритании. Недавний опрос общественного мнения показал, что сторонников независимости стало больше, чем противников, хотя перевес небольшой.

"Первым фактором станет реакция европейских лидеров. Я уверен, что они примут результат шотландского референдума. Во-вторых, между Эдинбургом, Лондоном и Брюсселем очень быстро начнутся переговоры, чтобы сохранить Шотландию в ЕС. Обе эти вещи очень важны для Каталонии", — сказал Мас в интервью газете Financial Times.

Глава Каталонии также обвинил испанское правительство в неконструктивном подходе к вопросу о референдуме, заявив, что такие действия Мадрида "ставят демократию под угрозу".

В Каталонии 9 ноября должен состояться референдум о независимости автономии от Испании. Каталонские власти не исключают, что голосование будет проводиться не в форме референдума, а в форме общенародного опроса. Конституционный суд Испании признал референдум нелегитимным. Премьер-министр страны Мариано Рахой и другие члены правительства также неоднократно заявляли, что не признают его результаты.

По роду своей деятельности банки по-прежнему являются желанными клиентами для многих поставщиков компьютерной и офисной техники, банковского спецоборудования. /

Век «железа»

На рынке компьютеров, серверов и другого «харда» несколько компаний заявили себя как крупные поставщики, плотно сотрудничающие с банковским сектором.

К примеру, DEPO Computers – единственная российская вертикально-интегрированная инжиниринговая компания, совмещающая экспертизу системного интегратора с собственным научно-исследовательским центром и масштабным производством компьютерной техники. Компания начала свою деятельность с дистрибуции компьютерного оборудования, затем приступила к массовому производству компьютеров, рабочих станций и серверов под маркой DEPO. В настоящее время компания осуществляет полный спектр ИТ-услуг от проектирования до ввода в эксплуатацию ИТ-инфраструктуры и комплексных решений, а также реализует их последующее обслуживание. DEPO Computers производит под торговой маркой DEPO системы хранения данных, серверы, графические и рабочие станции, персональные компьютеры, тонкие клиенты, а также серверные шкафы и другие инфраструктурные элементы.

В числе клиентов DEPO Computers такие кредитные организации как Сбербанк, «Русский стандарт», ТКС Банк, Газпромбанк, Росбанк, Запсибкомбанк, «Петрокоммерц», ББР Банк.

Еще одним заметным игроком является компания STSS – разработчик, производитель и поставщик серверных систем и ИТ-решений для корпоративных клиентов. STSS специализируется на производстве и поставке серверов, профессиональных рабочих станций, систем хранения и резервирования данных, программного обеспечения, а также прочих компонентов ИТ-структуры, необходимых для построения информационных систем офисов с последующим их обслуживанием.

STSS гордится сотрудничеством с крупнейшими представителями банковского сектора, клиентами компании являются Райффайзенбанк, Бинбанк, «Русский стандарт», Газпромбанк, «Возрождение», МДМ Банк, Бенефит-банк.

Руководитель направления корпоративных решений Dell в России, Казахстане и среднеазиатских странах СНГ Михаил Орленко сообщил о том, что клиентами компании являются банки, входящие в тридцатку крупнейших. По словам топ-менеджера, в последнее время популярны продукты и услуги по проектам виртуализации рабочих мест, начиная с «тонких» клиентов и инфраструктурных решений (сервера, сетевые коммутаторы, дисковые массивы) и заканчивая программным обеспечением и продуктами Dell по управлению рабочими местами как виртуальными, так и физическими. Dell – один из немногих ведущих вендоров, предлагающий все компоненты для проектов виртуализации рабочих мест «под ключ».

С точки зрения сетей сегодня наибольшим спросом пользуются стоечные (Top-of-Rack) коммутаторы с портами 10 Gigabit Ethernet для обеспечения сетевой инфраструктуры виртуализированных ЦОД. А в части выбора клиентского оборудования «балом правят» требования по обеспечению безопасности, отметил представитель Dell. Для настольных рабочих мест приоритет зачастую отдается моноблокам с расширенным функционалом по блокировке портов ввода-вывода и возможности загрузки со сторонних носителей. Защита мобильных рабочих мест, как правило, осуществляется посредством виртуализированной инфраструктуры.

«Dell предлагает как решения корпоративного уровня, так и продукты персональной компьютерной техники. Естественно, в каждой категории есть свои бестселлеры, готовые решения и уникальные продукты, технологически опережающие конкурентов. Можно сказать, что компания Dell применяет дифференцированный подход в работе с различными целевыми сегментами ИТ-рынка, в том числе и в финансовой индустрии», – сказал Михаил Орленко. Согласно его оценке, рынок ИТ-оборудования для банковских систем будет расти с ростом данных о клиентах, для обеспечения обработки данных и защиты информации, а также предоставления расширенного спектра услуг на основе этой информации.

Компании, безусловным приоритетом деятельности которых является «софт», также осуществляют поставки ИТ-оборудования для банковских систем. Особенности такого подхода раскрывает Вячеслав Алексеев, директор департамента комплексных проектов R-Style Softlab: «Основной вид деятельности нашей компании – разработка и внедрение ПО для банков (по итогам 2013 года около 97% от общей выручки пришлось на эти направления). На значительную долю рынка в сегменте банковского оборудования наша компания не претендует, так как его поставкой мы занимаемся лишь в тех случаях, когда кредитное учреждение проявляет заинтересованность в комплексном внедрении основного решения. При таких запросах мы поставляем серверы, системы хранения данных и системы резервного копирования, то есть все необходимые составляющие программно-аппаратного комплекса, обеспечивающие высокую надежность и производительность наших программных продуктов. Для выполнения требований заказчиков, нуждающихся в таких услугах, мы тесно взаимодействуем с технологическими партнерами, такими как Oracle, IBM, HP, EMC. Среди финансовых организаций, которые в течение года выбрали установку оборудования через нашу компанию, можно назвать Межтрастбанк, Татинвестбанк, «ИМОН Интернешнл» и другие».

Представители российских банков также прокомментировали свои приоритеты при выборе компьютерной техники.

По словам представителя банка «Москва-сити» Екатерины Громовой, кредитная организация предпочитает компьютерную технику всемирно известных производителей – HP и Asus.

Как сообщил директор департамента информационных технологий Инвестторгбанка Игорь Спирин, при выборе маршрутизаторов предпочтение отдается поставкам AMT-ГРУП, Helios Information Technologies обеспечивает банк ПК, ноутбуками и периферийными устройствами, а компания «Инфосистемы джет» – серверами и маршрутизаторами. Оборудование приобретается в рамках существующих проектов. ПК и периферия закупаются исходя из текущей потребности постоянно по действующим договорам, отметил представитель Инвестторгбанка. Компания Newcom является поставщиком оргтехники для банка – принтеров, сканеров, копиров, МФУ, в основном произведенных HP.

Как сообщили в Промрегионбанке, кредитная организация старается следить за актуальными техническими новинками, решение о покупке принимается, исходя из текущих потребностей. Сервера закупаются в основном фирмы HP. Из другой техники также приобретаются персональные компьютеры, периферийные устройства, маршрутизаторы, ноутбуки, хранилища данных. При этом три последние позиции – не слишком часто.

«Работаем со всеми ведущими производителями: HP, IBM, Hitachi, Cisco и так далее. Покупаем достаточно регулярно: и сервера, и маршрутизаторы. Системы хранения данных мы в основном расширяем», – рассказал директор департамента информационных технологий Росгосстрахбанка Андрей Бондарев.

По информации начальника отдела рекламы НЗ Банка Михаила Глушкова, при закупке компьютерной техники банк выбирает предложения Flash Computers, DEPO Computers, IBM. По словам представителя банка, периферийные устройства закупаются с периодичностью раз в квартал, раз в полугодие приобретаются ПК, сервера и маршрутизаторы, с минимальной периодичностью производится закупка хранилищ данных и ноутбуков – не чаще, чем один раз в два-три года.

Руководитель дирекции информационных технологий Уральского банка реконструкции и развития Константин Котельников подробно рассказал о предпочтениях при выборе «харда». По его словам, банк закупает серверы IBM и HP; маршрутизаторы Cisco; хранилища данных Hitachi и HP; ноутбуки Asus, Toshiba и Sony; принтеры, сканеры, МФУ, а также копиры производителей HP и Kyosera-Mita. Что касается ПК, банк выбирает «самосборный» подход, конфигурация при этом определяется стандартом.

Промрегионбанк, УБРиР и НЗБанк также сделали свой выбор в пользу копиров Kyosera и Ricoh.

Работа по совместительству

Широкие возможности предлагает сегодня рынок системной интеграции. В силу своей специфики финансовый сектор для игроков этого рынка – идеальный клиент.

Компания АМТ-ГРУП присутствует во всех рейтингах крупнейших ИТ-поставщиков для банков. Ежегодно доля реализуемых на предприятиях финансового сектора проектов в общем обороте компании увеличивается на 1–2%, по итогам 2013 года она составляет 25%. Ее конкурентами являются крупные игроки рынка системной интеграции, также уделяющие большое внимание работе с финансовым сектором.

Банки интересует широкий спектр ИТ-услуг – это построение и модернизация ИТ-инфраструктуры, создание и оптимизация работы ЦОДов и контакт-центров, услуги информационной безопасности. В области информационной безопасности, в частности, АМТ-ГРУП предлагает услугу по приведению системы обеспечения информационной безопасности кредитных организаций в соответствие с требованиями Федерального закона от 27 июня 2011 года № 161-ФЗ «О национальной платежной системе».

Генеральный директор АМТ-ГРУП Александр Гольцов в числе наиболее актуальных на сегодняшний день тенденций назвал облачные технологии и виртуализацию, а также системы противодействия мошенничеству – как внешнему (в том числе защита каналов ДБО), так и внутреннему. Многие банки переходят к построению ИТ-инфраструктуры на основе концепции сервис-ориентированной архитектуры (Service Oriented Architecture, SOA), ключевым элементом которой является интеграционная сервисная шина данных.

Весьма активно развивается в настоящее время тема сквозного мониторинга качества предоставления услуг. АМТ-ГРУП выполнила ряд подобных проектов, что позволило избежать заказчикам существенного количества незапланированных финансовых расходов.

По словам Александра Гольцова, стоит отметить еще одно направление автоматизации, которое только начинает активно развиваться. Речь о внедрении так называемых систем GRC (Governance, Risk, Compliance). Это инструменты по управлению рисками, они помогают руководству банка оценить степень влияния тех или иных рисков на бизнес и понять, каким вопросам стоит уделить первоочередное внимание.

«В целом мы видим желание банков автоматизировать как можно больше бизнес-процессов. Это позволяет сократить время принятия решений, существенно снизить затраты банка, повысить его конкурентоспособность», – утверждает гендиректор АМТ-ГРУП.

Среди клиентов компании Bell Integrator такие ведущие банки, как Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, Росбанк, Альфа-банк, Райффайзенбанк, Ситибанк, НБ «Траст», Дойче банк, Юниаструмбанк, «Ренессанс капитал», Юникредитбанк, также одним из ключевых клиентов компании является Национальный расчетный депозитарий (НРД). Технический директор Bell Integrator Алексей Карпунин среди ключевых сделок отмечает организацию регионального Центра разработки для НРД, проект организации контроля качества в программе Back Office Transformation Юникредитбанка, а также крупные проекты в Сбербанке и банке «Открытие».

Традиционно Bell Integrator получает запросы на услуги по консалтингу, внедрению новых и доработке существующих систем автоматизации. Однако последнее время на фоне усложнения банковских систем и повышения требований к качеству банковского обслуживания компания ощущает огромный спрос на услуги комплексного контроля качества. «Банки крайне заинтересованы в получении качественного, стабильно работающего решения, в котором благодаря услугам по контролю качества сводятся к минимуму риски появления ошибок в критических бизнес-системах. В частности, эти услуги мы предоставляем и Юникредитбанку, и Сбербанку, а также банкам «Открытие» и «Ренессанс капитал». Кроме того, банки в большинстве случаев просят нас обеспечить внедрение мониторинга инфраструктуры и бизнес-процессов, как логическое продолжение услуг комплексного контроля качества», – отметил Алексей Карпунин.

Компания КРОК традиционно плотно и продуктивно работает с финансовым сектором. По результатам 2013 года доля выручки от проектов для финансовой отрасли составила 38%. По данным РИА Рейтинг согласно рейтингу крупнейших поставщиков IT-услуг банковскому сектору по итогам 2013 года КРОК занял 2-ю позицию. Среди заказчиков КРОК – крупные и средние банки, такие как Альфа-банк, Хоум Кредит энд Финанс Банк, Райффайзенбанк, «Открытие», Промсвязьбанк, Ханты-Мансийский банк и ряд других.

«Банки активно строят и арендуют дата-центры, сети связи, создают и внедряют программно-аппаратные комплексы для обеспечения непрерывности бизнеса, проявляют интерес к консалтингу. Мобильные приложения, несмотря на то, что их уровень проникновения уже близок к 100%, пользуются большим спросом. Решения по оптимизации бизнес-процессов, — здесь стоит говорить, в первую очередь, об управленческой отчетности и бюджетировании, Big Data. Новое направление — социальные корпоративные сети. По-прежнему проявляют интерес к технологиям распознавания речи, комплексной аналитике разговоров операторов и клиентов, поэтому достаточно много проектов по модернизации call-центров», – рассказал директор по работе с корпоративными заказчиками КРОК Дмитрий Яковлев.

Представители компаний озвучили свои прогнозы по состоянию рынка системной интеграции в среднесрочной перспективе.

«У любой востребованной рынком услуги всегда есть хорошие перспективы. Услуги системной интеграции относятся как раз к таким, поскольку это проектная деятельность с постоянно изменяющимися потребностями – как в количестве ресурсов, так и в «качестве». В штате интегратора – инженеры, которые специализируются на различных типах решений, которые привлекаются на проекты в зависимости от их направленности. Держать в штате такое количество высококвалифицированных специалистов банку абсолютно невыгодно», – уверен Александр Гольцов (АМТ-ГРУП).

«Бюджеты заказчиков уменьшаются, и сам ИТ-рынок сократится на 10–20%. Но это падение затронет по большей части оборудование. Мы предполагаем, что услуги могут даже вырасти», – считает Дмитрий Яковлев (КРОК).

«Если не брать во внимание риски политического и макроэкономического характера, то можно выделить два серьезных фактора, определяющих положительную динамику для рынка интеграции и внедрения. На сегодняшний день сложилась такая ситуация, когда финансовые организации могут обеспечить существенный рост чистой прибыли через сокращение издержек. Как следствие – возрастают требования к качеству систем автоматизации. Вторым драйвером являются технологии, обеспечивающие конкурентное преимущество банков. Это мобильные платежи, мобильный банкинг. Остается актуальным и вопрос максимально быстрого и качественного обслуживания клиентов, а также повышение надежности банковских систем. Все эти потребности банков означают для нас колоссальный пласт задач, который, судя по динамике, имеет тенденцию к росту. Соответственно, работа будет. Количество проектов в нашем портфеле из года в год только увеличивается, и предпосылок для его снижения мы не видим», – такую точку зрения высказал Алексей Карпунин (Bell Integrator).

Сервис как аутсорсинг

Растущий парк банковской техники требует регулярного обслуживания, организовать которое крупным банкам с большим числом отделений собственными силами сложно и весьма затратно. Аутсорсинг уже зарекомендовал себя как наиболее приемлемая бизнес-модель решения этой задачи, так как избавляет банки от необходимости содержать во всех регионах присутствия собственные сервисные службы. В связи со стремлением банков к оптимизации затрат на сервисные функции, эксперты ожидают дальнейший рост спроса на услуги по технической поддержке банковской техники. Причем среди финансовых организаций уже сформировался тренд на централизованное решение сервисных задач, следовательно, продолжит расти число контрактов на комплексное сопровождение банковской техники в масштабе федеральных округов или всей страны.

Развивая мысль о том, что рынок сервисных услуг является более устойчивым, чем рынок поставок, рассмотрим деятельность крупных игроков.

Компания Maykor предлагает банкам как универсальные аутсорсинговые услуги, так и отраслевые сервисы по сопровождению банковского оборудования. К первым относится комплекс услуг по обслуживанию ИТ- и инженерной инфраструктуры, поддержке бизнес-приложений, пакеты BSaaS (бизнес-решения как услуга: сервис печати, управление рабочей силой, рабочее место как услуга и т.д.) и аутсорсинг бизнес-процессов. В числе клиентов Maykor – Райффайзенбанк, Связной банк, «Открытие» и ряд других кредитных организаций. Сервис банковского оборудования с августа 2014 года выделен Maykor в отдельную бизнес-структуру – дочернюю компанию BTE, образованную в результате слияния с группой компаний BTE. Она отвечает за блок работ по техническому сопровождению банковской техники, среди ключевых клиентов – территориальные банки Сбербанка России, ВТБ24, Россельхозбанка, Газпромбанка, МТС-Банка, ОТП Банка и других банков. Кроме того, BTE принимает участие в реализации комплексных аутсорсинговых контрактов Maykor.

«По итогам 2013 года компания Maykor увеличила выручку от реализации услуг по ИТ-аутсорсингу и сервису банковской техники для финансовых организаций на 20%. Причем больший спрос наблюдался именно на услуги по техническому обслуживанию банковского оборудования, что и стало одной из причин создания дочерней структуры Maykor – компании BTE», – сообщила вице-президент по маркетингу Maykor Ирина Семенова.

Крупные банки практически завершили стадию наращивания своих сетей банкоматов и платежных терминалов. Сегодня перед ними стоит задача не только по поддержке в работающем состоянии столь масштабной территориально распределенной отраслевой инфраструктуры, но и по оптимизации расходов на сервис. Поэтому все большим спросом пользуются услуги аутсорсинга FLM-поддержки (операции по предупреждению поломок и поддержанию работоспособности технически исправных устройств) банковского оборудования, позволяющие избежать издержек на капитальный ремонт и обеспечить стабильность работы техники, не нагружая этой задачей собственные ИТ-ресурсы. Также банками востребована SLM-поддержка, объединяющая работы, связанные с ремонтом техники. Восстановление вышедших из строя элементов избавляет банки от необходимости замены дорогостоящего оборудования. Проводить восстановление и ремонт деталей банковской техники способны только специализированные центры с глубокой экспертизой. На базе компании BTE, входящей в Maykor, теперь работает крупнейший Repair Center в России.

Управляющий партнер компании BTE Максим Никитин прокомментировал состояние конкурентной среды на перспективном рынке: «Основные игроки рынка сервиса банковской техники – вендоры и специализированные сервисные компании. Но большинство из них не имеют развитой ресурсной базы в регионах, и вынуждены работать через подрядчиков. Компания BTE в составе Maykor, располагая филиалами во всех субъектах России, является единственным игроком рынка, который может собственными силами обслуживать отраслевое оборудование банков по всей территории страны. К 2015 году BTE планирует занять 20–25% долю рынка сервиса банковской техники».

Услуги компании Hendz по ремонту и восстановлению рабочего ресурса узлов и модулей для банкоматов остаются по-прежнему актуальными для российских банков и компаний, занимающихся самостоятельным ремонтом и обслуживанием банкоматов. Возможность ремонтировать отдельные модули позволяет сэкономить значительные средства на техническом сопровождении и эксплуатации своей терминальной сети. В числе партнеров Hendz – территориальные банки Сбербанка России, ВТБ24 (через компанию «Мультикарта»), Россельхозбанк, Альфа-банк, Газпромбанк, «Русский стандарт», Севергазбанк, Юниаструмбанк и другие.

За последние 3 года сервисный бизнес Hendz вырос в несколько раз. В компании отмечают успешный старт продаж мультивендорного ПО для банкоматов в прошлом году, получивший уверенное продолжение в году текущем. Также успешно стартовали продажи антивирусного ПО для банкоматов.

«На нашем сервисе находится около 30 000 устройств банковского самообслуживания. С учетом того факта, что в Российской Федерации установлено порядка 150.000 – 170.000 устройств, можно оценить нашу долю примерно в 20%. Основные конкуренты – это, прежде всего, сами производители банкоматов, имеющие свои сервисные мощности на территории Российской Федерации, такие как NCR и Wincor Nixdorf», – сообщил генеральный директор компании Hendz Sales Дмитрий Слащев.

Прежде всего, у банков пользуются спросом сервисные услуги 1-го и 2-го уровня для систем самообслуживания, отметил гендиректор Hendz. Кроме того, наблюдается хороший спрос на мультивендорное ПО для банкоматов, а также технологии обеспечения безопасности систем самообслуживания, такие как: антивирусное ПО, позволяющее обеспечить стандарты безопасности PCI DSS даже при дальнейшем использовании ОС Windows XP, поддержку которого компания Microsoft прекратила в апреле текущего года; антискимминговые устройства; защита от такого растущего вида мошенничества, как кэш-треппинг. «Поскольку основной бизнес компании – это сервис, то здесь мы, конечно, стремимся в силу возможностей разнообразить свои предложения. Это касается как вида сервисов, так и моделей устройств. Последнее время обозначилась тенденция, согласно которой банки проводят сервисные тендеры не на виды оборудования, а на территории. Таким образом, сервисная компания, претендующая на выигрыш в таком конкурсе, должна обеспечить качественную поддержку всего парка оборудования, установленного на данной территории, независимо от производителя», – сказал Дмитрий Слащев. По некоторым продуктовым позициям Hendz выступает инициатором, двигателем спроса. Например, это касается решения по развитию банковской услуги «Самоинкассация – прием платежей».

Говоря о прогнозах на будущее, участники рынка отмечают важность политической конъюнктуры в сегодняшних реалиях бизнеса. «На данный момент ощутимо влияние на рынок сложившейся геополитической ситуации, влияющей на банковский сектор. В зависимости от ее развития, предполагаю, будет двигаться и рынок», – считает коммерческий директор компании «Лантер» Андрей Агафонов.

«Оценивать развитие рынка в настоящее время не представляется возможным не только в среднесрочной, но и в краткосрочной перспективе, так как что-то меняется практически каждый день. Политическая составляющая очень сильно влияет на все эти перспективы. Рынок сервисных услуг, на котором представлена наша компания, никуда не денется, поскольку установленное оборудование должно работать. Но дальнейшее развитие инсталляционной базы, а соответственно и рынка услуг, будет во многом определяться внешними факторами, такими как политическая и экономическая стабильность», – уверен Дмитрий Слащев (Hendz). По его оценке, если говорить о рынке с точки зрения технологий, можно прогнозировать перспективу роста спроса на ресайклинг-устройства. Возможно, также будут востребованы точки удаленного обслуживания типа Video Teller Machine (VTM), полагает эксперт.

Вездесущий «пластик»

Компания UCS сотрудничает более чем со 130 российскими и иностранными банками по предоставлению услуг эмиссии и эквайринга. В числе крупнейших партеров – Росбанк и Альфа-банк, которые являются не только спонсорами компании в международных платежных системах, но и расчетными банками, осуществляющими платежи в адрес ее клиентов. Помимо этого, UCS сотрудничает с такими банками, как Юникредитбанк, Ситибанк, ОТП Банк, Глобэкс банк, Бинбанк, Абсолют банк, Нордеа банк, Росевробанк и многими другими финансовыми институтами. Что касается ключевых сделок, в компании отмечают покупку наземного эквайринга у Альфа-банка в конце 2011 года, которая позволила существенно укрепить позиции UCS на рынке торгового эквайринга.

По итогам 2014 финансового года бизнес компании UCS вырос на 15% в части объема выручки. Сейчас доля UCS на рынке приема платежных карт в оплату составляет около 20%. Количество транзакций, обработанных UCS в розничной торговле за 2013 год, составило свыше 145 млн. Эмиссионный оборот по выпущенным картам за 2013 год составил свыше 700 млрд. рублей. Количество устройств, подключенных к UCS, в 2013 году составило более 7500 шт., а устройств, обслуживаемых в сети ОРС через UCS – более 40 тыс. Количество обработанных транзакций за прошедший год превысило 490 млн.

«Современные технологии меняют традиционные представления о банковском обслуживании в целом и банковском оборудовании в частности, – рассуждает заместитель генерального директора компании UCS Елена Виноградова. – Последние годы отмечены быстрым ростом числа электронных банковских технологий, предлагаемых на рынке, такими как дистанционное банковское обслуживание, электронные кошельки и виртуальные деньги. Очевидно, что банкоматы и POS-терминалы в среднесрочной перспективе не потеряют свою актуальность. Однако уже понятно, что функционал банковского оборудования будет в будущем претерпевать изменения и совершенствоваться. На первый план будут выходить компактность устройства и юзабилити, а в будущем многофункциональные терминалы, которые позволят осуществлять большее количество востребованных банковских операций, вполне могут заменить привычные банкоматы».

Большим спросом у UCS пользуются услуги по поддержке эмиссии карт, персонализации, мобильному банку, СМС-информированию, удаленному доступу, организации платежей в адрес третьих лиц и построения межхостовых соединений. В последний год многие крупные банки отказываются от собственного эквайринга в пользу независимых эквайеров. Как следствие, растет количество банков, с которыми UCS сотрудничает по реферальной схеме, когда банк-партнер передает компании контакты своих клиентов – торгово-сервисных предприятий, которые заинтересованы в услугах торгового или интернет-эквайринга. Кроме этого, достаточно востребованы программы лояльности и подарочные карты, а также услуги по процессингу и эмиссии. Ежегодно UCS выпускает порядка 6 млн. банковских и подарочных карт. Растет спрос на технологии самообслуживания, такие как современные терминалы почтового самообслуживания (почтоматы) и автоматизированные парковки.

«Мы придерживаемся принципа максимальной широты продуктовой линейки, – признает Елена Виноградова (UCS). – Но, как и в любом бизнесе, у нас есть основные продуктовые направления, такие как торговый эквайринг, интернет-эквайринг и эмиссия, которые являются наиболее доходными и перспективными. В области торгового эквайринга мы ведем постоянную работу по совершенствованию моделей оборудования (банкоматов и POS-терминалов), технических решений и стараемся выбрать оптимальное программное обеспечение. Недавно мы начали предлагать своим клиентам mPOS-решение с технологией Chip&PIN, которая позволяет принимать безналичные платежи от клиентов – держателей банковских карт с магнитной полосой и чипом международных платежных систем VISA International, MasterCard Worldwide и JCB International с вводом PIN-кода».

Компания «Лантер», входящая в группу компаний «Ланит», работает более чем с 70 банками. Среди постоянных клиентов – лидеры рынка банковских услуг в России: Сбербанк России, «Русский стандарт», Уралсиб банк, «Зенит», «Открытие», МДМ-Банк, «Траст», «Петрокоммерц» и ряд других. Наличие таких крупных клиентов является индикатором высокого уровня качества предлагаемых компанией решений и услуг. «Лантер» в 2013 году значительно нарастил объемы бизнеса и продемонстрировал рост всех направлений деятельности. Лидером роста стало сервисное направление: к концу 2013 года на обслуживании компании находилось более 35 тыс. единиц оборудования. Выручка компании в части сервисного обслуживания возросла на 220%, по сравнению с 2012 годом. За три года с момента создания «Лантер» выручка ГК «Ланит» в части транзакционного бизнеса выросла более чем в пять раз.

«Компания «Лантер» имеет достаточно диверсифицированный бизнес, поэтому перечислять конкурентов и долю рынка по типам направлений не имеет смысла. Достаточно отметить, что мы успешно конкурируем по всем направлениям деятельности за счет высокого уровня компетенций, клиентоориентированного подхода и слаженной работы команды компании», – утверждает коммерческий директор Андрей Агафонов.

Наиболее ходовыми позициями в ассортименте «Лантера» на данный момент являются POS-терминальные решения для приема пластиковых карт – «историческая», основная компетенция компании. Однако в ближайшей перспективе «Лантер» ожидает существенного роста спроса на ряд таких продуктов, с недавнего времени продвигаемых на рынок, как сервисные услуги, решения для самообслуживания, а также развитие сегмента автоматизированной продажи предоплаченных карт.

«Мы не загоняем себя в какие-либо рамки по формированию продуктовой линейки. Наша задача – предложить клиенту решение, полностью соответствующее его ожиданиям и бизнес-потребностям. Именно поэтому мы проводим мониторинг производителей банковского оборудования на постоянной основе, периодически выступаем инициаторами в создании модифицированных продуктов для нашего рынка», – пояснил Андрей Агафонов.

В компании «Лантер» все сделки называют значимыми и важными для себя. Среди них особо отмечается сервисное обслуживание более 25 000 терминалов Московского банка Сбербанка России, реализацию парковочных проектов в нескольких регионах и другие.

Андрей Агафонов также особо выделил проект, равнозначно инновационный и для компании, и для российского рынка. «Лантер» совместно с банком «Открытие» выступает партнером стадиона «Открытие Арена». Суть проекта – в реализации всех связанных с проводимыми мероприятиями сервисов на уровне безналичных расчетов. «Наша задача – автоматизация моментальной выдачи предоплаченных карт с пополнением наличными для тех посетителей, которые не обладают банковскими пластиковыми картами. Реализация этой задачи позволит обеспечить оказание всех возможных сервисов на территории стадиона безналичным способом», - рассказал топ-менеджер «Лантер».

Да будет свет

В рамках обзора предлагается рассмотреть такое нетривиальное направление банковских поставок, как световое оборудование. Продукция компании «Световые технологии» достаточно широко представлена в банковском секторе. В частности, компания разрабатывала светотехнические решения и поставляла оборудование для офисов таких банков как «Авангард», Росбанк, Райффайзенбанк и многих других.

Компания «Световые технологии» развивает свой бизнес в России, странах СНГ, Европе и на Ближнем Востоке. Является лидером на светотехническом рынке России с долей 14%. Производственные комплексы располагаются в России, Украине и Испании, строятся в Индии и Казахстане. Офисы продаж работают по всей России и СНГ. Компания активно выходит на европейский рынок – в этом году открыт офис и логистический комплекс в Германии.

«Офисное освещение – один из основных сегментов, на котором специализируется наша компания. И основной прирост бизнеса наблюдается именно в этом сегменте. Офисы банков в основном используют качественное световое оборудование, и очевидна тенденция к увеличению доли светодиодных светильников. Основные наши конкуренты в этом сегменте – это западные производители. Но в последнее время, в силу снижения курса рубля по отношению в евро и американскому доллару, многие заказчики меняют во вновь строящихся офисах более дорогие светильники на продукцию российского производства аналогичного по качеству, что, в свою очередь, по нашим оценкам позитивно скажется на нашей доле на рынке», – рассказал руководитель группы офисного освещения компании «Световые технологии» Сергей Ванеев.

В сегменте офисного (частью которого является и банковский сектор) освещения доля «Световых технологий» составляет 23%, а в собственной структуре продаж компании на этот сегмент приходятся 43% от общего объема продаж.

«С одной стороны, мы стремимся к широкому охвату за счет разнообразного ассортимента. С другой стороны, значительную долю нашего бизнеса составляют кастомизированные продукты. И одним из ключевых сегментов, от которого мы регулярно получаем запросы на модификацию светильников, является банковский. Поэтому нашу стратегию можно охарактеризовать как совмещение специализации с широтой охвата», – отметил Сергей Ванеев.

В ассортименте компании «Световые технологии» есть много светильников для освещения банковских офисов. Современная тенденция перехода на светодиоды банковским сектором была подхвачена одним из первых. Наиболее популярными в банковских офисах являются подвесные потолки и подшивные потолки из гипсокартона. Этот фактор в основном и определяет тип применяемых светильников. Чаще всего это светильники формата 595х595 или формата downlight (круглой формы).

Компания видит для себя новые возможности, которые возникают в связи с тенденцией к импортозамещению. «В ситуации экономической турбулентности, которая сейчас складывается на рынке, мы рассчитываем на рост нашей доли именно за счет вытеснения более дорогой импортной продукции. Кроме того, тенденция роста LED освещения стимулирует развитие конкуренции именно в этом сегменте. Поэтому, несмотря на негативные экономические прогнозы, мы в первую очередь видим для себя возможности развития светодиодного ассортимента. Более чем 90% наших новых разработок – это светодиодный свет. И одним из ключевых сегментов, потребляющих LED светильники, является банковский сектор. Сейчас сегмент светодиодного освещения растет в среднем на 25–26% в год», – озвучил свой оптимистичный прогноз Сергей Ванеев.

Существующие сложности

Участники рынка прокомментировали возможные «узкие места» и особенности сотрудничества с банковским сектором. Представители компаний рассказали о том, приходится ли им сталкиваться с проблемами в работе с банками.

«С моей личной точки зрения, сложности есть в любой работе. Финансовые организации практикуют повышенный контроль за бюджетами на ИТ. Это, скорее, относится к взаимодействию внутри компании между экономистами и ИТ-подразделениями», – считает Михаил Орленко (Dell).

«В качестве заказчика кредитная организация ничем не отличается от коммерческих структур других вертикальных рынков. Да, у банков есть свои специфические отраслевые особенности, их нужно знать и учитывать в работе. Но если говорить об организационных моментах – тут отличий практически нет», – отмечает Александр Гольцов (АМТ-ГРУП).

«Мы с большим уважением относимся к нашим партнерам, – подчеркивает Елена Виноградова (UCS). – Рынок, на котором мы работаем, достаточно сложный, находится под контролем регулирующих органов и требует от банков исполнения большого количества обязательных условий для успешной работы. Именно с соблюдением всех необходимых требований и связана специфика нашего взаимодействия с кредитными организациями. Хотелось бы отметить, что, по нашим наблюдениям, именно банки, с которыми работать непросто, являются наиболее инновационными. И, преодолевая определенные сложности, мы вместе решаем амбициозные технологические задачи, которые стоят перед нами».

«Самый трудоемкий этап взаимодействия с банками для аутсорсинговых компаний – это пресейл, когда необходимо доказать экономическую эффективность перехода на аутсорсинг, – объясняет Ирина Семенова (Maykor). – В каждом банке по-своему строится распределение бюджета, разграничиваются полномочия по принятию решений о переходе на аутсорсинг и так далее. Следовательно, часто на этапе оценки эффективности аутсорсинговой модели приходится сталкиваться с недостаточно корректным расчетом текущих затрат на сервис из-за недоступности сотрудникам банка отдельных статей бюджета, а также из-за опасений службы безопасности за конфиденциальность информации, которая может попасть аутсорсеру в процессе этих расчетов. Но положительный опыт аутсорсинга многих финансовых организаций помогает преодолеть стену недоверия к аутсорсинговой модели».

Специально для банков

В завершение обзора – кратко о приоритетах банков при выборе поставщиков спецоборудования: банкоматов, терминалов, сейфов и бронеавтомобилей.

В Промрегионбанке в основном установлены банкоматы Wincor Nixdorf. В банке внимательно изучили мнение специалистов сервисных центров, которые работают со всеми производителями, и пришли к выводу, что рынок рекомендует этот бренд. Кроме того, на момент приобретения основного количества техники специалисты были «заточены» на работу с Wincor Nixdorf. Тем не менее в банке представлены банкоматы и других брендов. Андрей Бондарев (Росгосстрахбанк) называет банкоматы Wincor Nixdorf лучшими по соотношению цена\качество. Помимо банкоматов Wincor Nixdorf Уральский банк реконструкции и развития закупает также продукцию компании Diebold.

«Предпочтение отдаем моделям фирмы NCR как наиболее надежным и простым в обслуживании», – сказал начальник отдела информационных технологий Банка ИТБ Егор Шишов.

Простоту обслуживания банкоматов NCR отметил и Игорь Спирин (Инвестторгбанк). Первый банкомат Инвестторгбанка был NCR, поэтому выбор в пользу этого бренда сложился исторически.

«Нами отдается предпочтение NCR, оборудование данной компании отвечает нашим техническим запросам, удобно в обслуживании и соответствует критериям цена/качество», – подтвердил Михаил Глушков (НЗ Банк). Свой выбор в пользу этого производителя сделал и банк «Москва-сити», выделив особенности процессинга.

Банк ИТБ приобретает информационно-платежные и кассовые терминалы, производимые компаниями «Альфапрофтехника» и ГК «Автоматы.ру», а также POS-терминалы марки Verifone. УБРиР закупает POS-терминалы компании «Инженико» и киоски «Эсфор». НЗ Банк осуществлял закупку платежных терминалов у компании «Арком» и POS-терминалов Gipercom.

«Терминалы в данный момент для эквайринга не закупаются, так как обслуживающая нас компания UCS предоставляет свои терминалы», – сообщил Игорь Спирин (Инвестторгбанк).

По поставкам депозитных ячеек и сейфов НЗ Банку доводилось сотрудничать с компанией-поставщиком Krosna. В качестве поставщиков банковского спецоборудования банк «Москва-сити» указал компании «Гамма-центр» и «Трим». «Гамма-центр», а также компания «Кассида Евразия» поставляют сейфы Росгосстрахбанку, депозитные ячейки банк приобретает у компаний «Феррум-про» и «Модуль». Депозитные ячейки и сейфы УБРиР покупал у фирмы «Карс-96».

Росгосстрахбанк отметил целый ряд компаний-поставщиков банковского спецоборудования. Так, операционными стойками занимаются компании «Дэфо-мск», «Пионер», «Деревообрабатывающий комбинат №17», «Сходня мебель», «Мебельпроф». Кассовые кабины – сфера деятельности компаний «Феррум-про», «Десса», «Апит-Ковров», «Модуль», «Всё для банка».

С периодичностью раз в год НЗ Банк закупает счетчики купюр производителей Magner, Glory, SBM. УБРиР приобретает детекторы валют DoCash DVM BIG D, счетчики купюр Kisan Newton и вакуумные упаковщики DOCash 2241. В качестве поставщиков Росгосстрахбанка по этому направлению выступают компании «Дорс», «Алагард», «Диип 2000», «Вилдис-Т», «Фрейм-М».

У НЗБанка имеется опыт закупки специальной техники. Банком приобретались бронеавтомобили марки Ford Transit Connect, они эксплуатируются уже более трех лет. Покупкой броневика в свое время пришлось заниматься Инвестторгбанку.

Кроме того, банкам зачастую требуется дополнительное оборудование для банкоматов. Покупку обогревателей и антискиммингового оборудования подтвердили в УБРиР, Росгосстрахбанке, НЗ Банке.

Уличные банкоматы Промрегионбанк закупает сразу с «зимним» комплектом: внутри стоят тепловые пушки, имеется температурный датчик. Дополнительно приобретаются антискимминговые активные и пассивные устройства, устанавливается система видеонаблюдения.

«Банк сталкивался с закупкой обогревателей, так как банкоматы NCR больше всего подвержены замерзанию, нежели другие бренды. Банком были проведены мероприятия по установке на все банкоматы антискимминговых накладок, а также антитрапинговых устройств на часть банкоматов», – сообщил Игорь Спирин (Инвестторгбанк).

«Так как банк работает в северных регионах страны, то для стабильной работы оборудования приходится дооснащать его дополнительным обогревом. В рамках антимошенничества оборудование не закупалось. Для терминалов с этой целью делали свои разработки ПО», – отметил Егор Шишов (Банк ИТБ).

Тимофей Лапин

Компания Lootah Premium Foods начала поставку элитного безалкогольного игристого напитка в золотом оформлении.

В подажу в Дубае поступил элитный игристый напиток, произведенный из настоящего игристого вина путем полного удаления алкоголя. Каждая бутылка оформлена съедобным сусальным 24-х каратным золотом.

Напиток производится на винодельне района Ла Манча в Испании и может употребляться как в чистом виде, так и в безалкогольных коктейлях. Марка безалкогольных вин Lussory хорошо известна в Дубае благодаря высокому качеству напитков. Они производятся из того же сырья и по тем же технологиям, что и настоящие вина, только производство длится на один этап дольше. Из вина удаляется весь алкоголь, но остаются вкус, аромат и цвет. Декорирование бутылки настоящим золотом подчеркивает эксклюзивность напитка.

Вино с золотой «закуской» - не первый продукт, содержащий золото. В кафе Дубая можно отведать и «золотой» чай, чаинки которого покрыты золотым напылением.

В августе стоимость вторичного жилья в Испании выросла значительнее всего за последние восемь лет. Средняя цена квадратного метра установилась на уровне около €1660.

В последний месяц лета был зарегистрирован месячный прирост в 1%, пишет Kyero.com, ссылаясь на последние данные сайта fotocasa.es. Этот прирост стал самым высоким с апреля 2006 года, когда вторичка подорожала на 1,1% за месяц. Более того, это первое повышение цен в этом сегменте рынка с января 2014 года. До этого, в течение текущего года фиксировалось только падение.

Годовое снижение цен на вторичное жилье в августе составило 6,3%, что на 3,4% меньше, чем было зарегистрировано в августе 2013 года.

Средняя стоимость недвижимости на вторичном рынке Испании со времен рекордных показателей 2007 года, когда она составляла около €2950 за кв. м., снизилась на 43,9%. Самое значительное падение цен зафиксировано в регионе Ла-Риоха - на 54,4%. За ним идет Наварра - на 50,1%, Арагон - на 49,7%, Кастилия-Ла-Манча - на 48,8%, Мурсия - на 46,6%, Каталония - на 46,5%, Валенсия - на 45,6%, Мадрид - на 44,5%, Андалусия - на 42,9% и Астурия - на 42,4%.

При этом в 13 из 17 регионов Испании в августе нынешнего года зарегистрировано месячное увеличение средней стоимости вторичного жилья. Больше всего прибавила недвижимость в Мурсии - на 3,3%, на Балеарских островах - на 2,7%, на Канарских островах - на 2,5% и в Каталонии - на 2,4%. В трех из четырех оставшихся регионов зарегистрировано снижение. В Наварре - на 1,2%, в Стране Басков - на 1,1% и в Арагоне - на 0,1%. Стоимость вторичной недвижимости в Кантабрии по сравнению с предыдущим месяцем осталась неизменной.

В Галисии, Мурсии и на Канарах предпочитают новое жилье

За 12 месяцев жители этих испанских регионов приобрели больше жилья в новостройках, чем вторичной недвижимости.

К такому выводу пришел портал Idealista.

Поскольку вторичная недвижимость подешевела более существенно, чем новостройки, на ее долю пришлось 57% от проданных за последний год объектов. Такая динамика наблюдалась во всех автономиях кроме Галисии, Мурсии и Канарских островов, где первичное жилье оказалось более популярно, сообщает портал Noticia.ru.

За год, завершившися во втором квартале 2014 года, было продано 310 864 объекта недвижимости. 43% из них составляли новые квартиры, а оставшиеся 57% - вторичные. По данным Коллегии регистраторов Испании, на рынке нового жилья был отмечен очередной среднегодовой минимальный рекорд. В ближайшие месяцы подобная тенденция должна сохраниться.

Однако в Галисии, на Канарах и в Мурсии ситуация диаметрально противоположная. В этих регионах было продано 7 018, 9 057 и 5 038 новых объектов жилья, соответственно, что составляет 60%, 55% и 51% от общего количества.

Получается, что в 14 автономных сообществах количество сделок купли-продажи вторичной недвижимости превысило число транзакций с новым жильем. В среднегодовом выражении лидировали по объемам продаж Андалусия (62 293 объекта), Каталония (46 798), Валенсия (46 313) и Мадрид (44 468).

Сегодня в блогах: Яков Миркин, Николай Кащеев, Константин Сонин, Сергей Журавлев, Йордан Вейсман, Элисон Грисуолд, Елена Холодны, Тайлер Дерден, Пол Кругман, Егор Сусин, Андрей Нальгин. 

Яков Миркин:

В воздухе носится: «Санкции! Санкции! Санкции!»

То ли грачи прилетели, то ли жужжит пчелиный рой. И жизнь наша повисла на санкциях, как на помочах.

А что санкции? На короткой дорожке в полгода и даже, может быть, год санкции – это ничего при соблюдении трех условий.

Первое – сохранение основного потока поставок сырья, топлива в ЕС в обмен на поток денег.

Второе – все сокращения доступа к международному финансированию, от которого мы, действительно, очень зависим, пока балансируются международными резервами России. Сегодня это – $465 млрд. Плюс в этом году увеличилось положительное сальдо торгового баланса за счет драматического сокращения импорта. Этих денег пока хватает и на вывоз капитала, и на то, чтобы бедным нашим, крупнейшим корпорациям заместить их внешние долги.

Третье – сохранение в действии международной платежной инфраструктуры, в которую мы включены. SWIFT, Visa, Mastercard, Euroclear, Clearstream + + не замороженные на Западе активы.

При одновременном действии этих трех условий можно куковать, зимовать, воевать и пережидать. В крайнем случае, амортизатором станут падение курса рубля и вспышка инфляции.

Не стоит беспокоиться, когда хвост собаке откусывают по кусочкам. Это и есть – пока – санкции.

А вот дальше – пространство, затянутое темноватыми облаками, ибо там могут ждать (или даже уже ждут) снижение мировых цен на сырье и технологический бойкот при отключении от внешних рынков капитала. И это будут явно не теплые времена.

Николай Кащеев:

Кто виноват – поговорили. Теперь: что делать

Очень просто, рецепт давно готов. Просто? Гм... Ну, да ладно.

Всего три вещи, которые нужно признать в качестве идеологической первоосновы всей дальнейшей деятельности:

1. Экономика имеет приоритет над всем прочим. Имеем сильную экономику – имеем сильную страну, и никак иначе.

2. Для блага экономики необходим максимальный отказ от любой конфронтации... Слишком? ОК: поиск компромисса всегда имеет абсолютный приоритет над любой конфронтацией.

3. Экономика является свободной от любой идеологии. Например, никакого «социализма» в экономике нет. Есть только рынок. Вне его нет экономики. Единственная цель экономики: наиболее полное, разумное и эффективное удовлетворение потребностей конечного потребителя.

У нас есть проблема номер один: низкое качество человеческого капитала (в том числе элиты). Все остальное – производные от этого.

Низкое качество подразумевает низкую мотивацию, низкую этику, низкую квалификацию (в том числе управленческие навыки), плохое состояние здоровья (в том числе психического) плюс неэффективное территориальное распределение.

Проблемы номер два и три: незащищенность собственности и острая нехватка эффективных инвестиций – производные от номера один. Логика простая: проблемы два и три – проблемы прежде всего институциональные. Уровень институтов в наших условиях отражает уровень превалирующего человеческого капитала. Вот и все, пришли к тому же.

У нас есть единственное серьезное конкурентное преимущество: природные ресурсы.

Каков метод превращения этого преимущества – то есть потенции – в результат, в развитую экономику и хотя бы относительно развитый человеческий капитал? Принципиальный ответ, как я сказал, готов еще с XVIII века, если не ранее: через открытость. Просто нужно довести этот тезис до логического конца.

Нет инвестиций? Их не так сложно получить, если отдать контроль за ними в руки самих инвесторов в максимально возможной степени: допустите их по максимуму до уровня скважины. И они сами позаботятся о том, чтобы к ней вела дорога. Это было бы хорошо, но при одном условии: нужно просто установить четкие и неизменные правила игры на годы, как сделал Китай. Люди более всего готовы инвестировать в понятное им. Добейтесь максимальной понятности, говорите с инвесторами на одном языке. Вы это можете.

Вы даже можете запереть эти инвестиции здесь на длительное время: дайте возможность инвестору контролировать и обустраивать объект инвестиции по максимуму – это несложно. И он не будет возражать.

У вас проблемы с технологиями? Он их принесет. У вас проблемы с менеджментом? Он сначала покажет, как, потом научит. Это же все уже начиналось понемногу!

У вас проблемы с инфраструктурой? Нет хорошей рабочей силы? Вокруг болото? Если вы «запрете» инвестора здесь на 10–15 лет (как китайцы, как чилийцы: вывоз только прибыли) в обмен на возможность контролировать операции на объекте по максимуму, он построит и привезет, что нужно, и кого нужно. Потому что он УЖЕ знает, что есть косты, которые влияют в итоге на максимизацию прибыли (чего не знаете вы), а есть фокусы, за которые ему придется несладко на родине (над чем вы посмеивались). Ну, хорошо, ладно, проследите за этим. Но если ваш регион не выполнит план по иностранным инвестициям и по ВРП... пеняйте на себя ((с) КПК).

Наверно, инвестор не будет заниматься вашим человеческим капиталом массово: просто выберет лучших, одного из тысячи, и только их и усовершенствует и взлелеет. Вот тут вы и поработайте: административная-то власть у вас. У вас есть резервный фонд (на черный день), у вас есть ФНБ (для выплаты пенсий), создайте третий фонд: Национальный гуманитарный, например. Пусть он расходуется только на человеческий капитал: на повышение мотивации, например. Бесплатные поездки за границу, бесплатное обучение за границей, лечение, стажировки и т.п., просветительские СМИ, конкурсы и прочее. Не можете без квот? Валяйте, пусть будут квоты. Пусть будут независимые наблюдатели за квотами. Без злоупотреблений ничего не обойдется, пусть даже они будут максимально на пользу.

Тонкий момент, который дико пугает. Страна в массе не готова к демократии. Это вроде как нехорошо с точки зрения инвестиционного климата и проч... Создает трудности. Ничего! Нужен «особый путь»? Не вопрос: его можно легко купить у этих же инвесторов. На условиях, понятных для них, они примут вашу «китайскую» версию. За экономическую открытость и понятные правила в области экономики можно купить многое... В разумных пределах, конечно. При ритуальном противлении сторон.

Как это осуществить? Это вопрос, на который вы можете ответить себе сами. Мое дело было вбросить.

Spydell:

Роль технологий и прогресса в формировании благополучия общества

С точки зрения важности наличия высокотехнологического производства в стране следует корректно расставить приоритеты. Высокие стандарты жизни общества определяет не наличие производства в стране, а контроль над технологиями, осуществляющими это производство. Можно выделить множество стран, которые имеют хайтек и прочее технологическое производство, но при этом низкий уровень жизни: Филиппины, Малайзия, Вьетнам, Мексика, Чехия, Венгрия. Что их объединяет? Ни одна из этих стран не владеет значимыми и конкурентными на мировой арене хайтек-технологиями, а является площадкой с удобными условиями для аутсорсинга производства. Мексика обслуживает потребности в технике и оборудовании США и отчасти Южной Америки. Венгрия и Чехия работают на нужды Европы, а Филиппины, Малайзия и Вьетнам в основном занимаются производством промежуточной продукции, которая впоследствии оформляется в готовые продукты в Китае, Японии и Корее.

В этом аспекте приход в страну иностранных инвесторов не имеет ничего общества с созданием кластеров так называемого обеспеченного среднего класса. Аутсорсинг производства в страну производителя продукции (но не разработчика) обеспечивает занятость населения и некие приемлемые условия жизни, но не богатство. То есть прямые иностранные инвестиции (в виде развертывания производственных мощностей и организации выпуска продукции) в своей основе предполагают, что в месте дислокации производства издержки меньше, чем в месте генерации технологий и идей. Из этого вытекает, что никакого богатства занятых промышленных работников в зонах целевых прямых инвестиций нет и быть попросту не может, иначе прямых инвестиций не было бы. Какой смысл компаниям строить завод и платить много работникам? Они строят завод только потому, что издержки производства существенно меньше.

Поэтому, дополняя прошлые статьи про важность технологического производства, отмечу, что важно не само производство, а контроль над технологиями.

Деньги не представляют никакой ценности без обеспечения. Зимбабве и Бангладеш имеют контроль над печатным станком, но это ничего не меняет. Как были в нищете, так и остаются.

Наличие производственных мощностей важнейших аспект в устранении бедности, но недостаточный для формирования обеспеченного среднего класса.

Обеспечением богатства являются наука, технологии и прогресс. Apple занимается исследованиями и разработками с продажами и маркетингом, собирая себе всю прибыль, при этом формируя свыше сотни тысяч долларов чистого заработка в среднем на одного занятого работника за год. Однако, например, Foxconn, которые производят продукцию Apple, выплачивает своим сотрудникам в разы меньше (зачастую в десятки раз меньше), работая почти без прибыли.

Производственные мощности не проблема. Их можно построить за несколько месяцев или лет. Важность имеют технологии, на внедрение и оттачивание которых могут уходить десятилетия и рынки сбыта (возможность продукцию продать). Кто имеет эти две составляющие, тот и управляет миром.

Если посмотреть на страны, занимающие лидирующее положение в этом мире по целому спектру аспектов при высоком уровне жизни, то во всех без исключения странах развиты наука и технологии (США, Китай, Германия, Япония, Великобритания, Корея). Почему сюда я включил Китай, который формально по целому ряду признаков является развивающейся страной с уровнем жизни, далеким от высокого? Все дело в неравномерности распределения денежных и товарных потоков по стране со сверхвысоким количеством населения (свыше 1,3 млрд.). Если взять ВВП на душу населения, то может показаться очень мало. Но если взять прибрежную зону Китая от Гонконга до Пекина, где сосредоточена вся цивилизация (производство, торговля, администрирование, финансовый и бизнес регионы), то по уровню развития инфраструктуры, концентрации долларовых миллионеров, элитной недвижимости, дорогих авто и бутиков современный Китай не уступает, но вероятно уже обогнал Токио, Лондон и Нью-Йорк, если говорить про бизнес-центры Пекина и Шанхая. Города отстраивались буквально несколько лет назад, нашпигованные супер-технологиями, в отличие от Нью-Йорка, застроенного в начале XX века, и Лондона, который приобрел современный облик в начале XIX века. В принципе, это применимо к Сеулу, который также развит очень сильно. Да и бизнес-районы Тайваня ничем не уступают бизнес-районам Европы.

Есть абсолютная, близкая к 100%, корреляция между степенью развития технологий и уровнем жизни.

Но здесь отмечу, что не так много примеров, когда отданное на аутсорсинг производство приводило к формированию кластеров обеспеченного среднего класса. Речь идет не о вхождении в капитал компании, а именно о строительстве производственных мощностей. Это, безусловно, положительно влияло на экономику страны, где развертывается производство. Люди получали работу и зарплату, уровень бедности в целом снижался, но роста богатства почти не наблюдалось (по обществу, а не по отдельным личностям). Единственное исключение из правил – это Китай, который продвигал политику подражательства и перенимал технологии и опыт, развивая впоследствии свои технологии, которые изначально были подозрительно похожи на разработки конкурентов. Но сила Китая в трудолюбии, способности к обучению, инновациям и в амбициях.

Невозможно претендовать на мировое господство, не имея контроля над технологиями. Тот, кто контролирует технологии – контролирует мир.

Проблема в том, что никто и никогда просто так не делится технологиями, даже за деньги, за редкими исключениями перетасовок патентов среди свои или аффилированных компаний. Вы не сможете купить Intel, Boeing, General Electric или Daimler-Mercedes, потому что речь идет не только о денежных потоках, но и технологическом господстве и контроля над множеством мировых процессов и трендами, но и ключ к высокому уровню жизни.

Сколько времени, усилий и денег потребовалось компании Mercedes, чтобы создать вершину технологического прогресса – современный S-класс? Несколько десятилетий эволюции и прогресса, отбора и исключений, с сотнями миллиардов инвестиций.

Мировой опыт обмена патентами и технологиями показывает, что ключевые и наиболее значимые технологии не продаются, тем более не продаются между странами.

Лидерство можно развить только самому. Китай, имея под 4 трлн. ЗВР не сможет купить американские технологии в сфере IT или биотеха или немецкие технологии в сфере машиностроения.

В России есть опыт успешной кооперации с иностранными компаниями. Рено-Ниссан-АвтоВаз Объективно успешный опыт. Долгое время руководство, инженеры и конструкторы компании ВАЗ занимались, чем угодно, но только не работой и не развитием компании. Чем они могли там заниматься? Пить водку на рабочем месте, гулять и рассказывать смешные байки? Не знаю. Но результатом их креатива стало то, что производственная база в XXI веке была по уровню и развитию относится к 50-летней давности, результатом чего являлся устаревший модельный ряд и низкое качество, соответствующее образцам 1970-х годов, но никак не XXI века. С 2003 года благосостояние россиян выросло, и они не захотели ездить на том дерьме из 1970-х, который производит Автоваз, отдавая предпочтение дешевым иномаркам. Ваз упустил долю рынка даже в низшем ценовом сегменте.

Французские и японские спецы пришли и помогли наладить производство, выветрили запах нафталина из производственных цехов и теперь модели отчасти соответствуют духу времени. Но следует учитывать, что ни Рено, ни Ниссан не собираются развивать Автоваз, так как продукция Автоваз начнет конкурировать с Рено и Ниссан, чего им по понятным причинам не нужно. В этом аспекте технологический уровень будет находиться где-то внизу без возможности рывка вверх. Исправить это можно, используя опыт Китая. Китайцы научились, условно, работать с напильником и стали разрабатывать и производить сами. Деятели из Автоваза должны сделать нечто аналогичное. Перенять мировые стандарты в производстве и администрировании и начать плыть по собственному вектору.

Есть еще вот какой аспект. Известно, что в структуре экономики крупнейших стран мира доминирует сфера услуг, достигая до 75–80% от размера экономики. Но могут ли быть высокие стандарты жизни в отрыве от развитых технологий в сфере промышленного производства? Может ли страна обеспечена и успешна без науки и технологий? Анализ структуру экономики показывает (исключения из правил нескольких сырьевых колоний с незначительным количеством населения не беру – Катар, Кувейт, Норвегия), что технологии в сфере производства все же первичные.

Сфера услуг как бы обслуживает технологический прогресс. Прогрессивное здравоохранение существует не само по себе – для этого нужно высококачественное оборудование, медикаменты и квалифицированный персонал. Что, в свою очередь, развивает сферу образования. А качественное образование неразрывно связано с научно-исследовательскими институтами, опытами, экспериментами и кооперацией с бизнесом. Всякие бизнес услуги (юристы, консалтинг, научные исследования, маркетинг, администрирование и прочие виды услуг) преимущественно существует в интересах бизнеса в сфере производства. Также не стоит забывать, что работники в производственных компаниях получают деньги, которые возвращают в своей стране, формируя спрос, что в свою очередь порождает занятость и доходы для работников из сферы услуг и так по цепочке.

То есть выходит, что развитие технологии как бы предопределяют развитие сферы услуг с мультипликативным эффектом. По этой причине почти во всех странах с высоким уровнем жизни и населением свыше 15 млн. человек первичными являются технологии (а не сфера услуг, даже учитывая долю сферы услуг в 80% от ВВП). Низкая доля производства обычно связана с тем, что все наименее прибыльное производство отдано на аутсорсинг в другие страны с более низкими издержками. В этом аспекте следует учитывать, что обычно под контролем находится значительно больше активов и прибыли, чем указано в национальных счетах. Например, в национальных счетах может быть указано, что страна производит X продукции, имея Y прибыли, но реально под контролем национальных компаний может находиться 3x продукции и 5Y прибыли (условно).

Константин Сонин:

Мемориал Кидланда-Прескотта

Ольга Кувшинова правильно пишет про конец независимости ЦБ. Откровенно говоря, это ожидалось. Ольга также правильно пишет (в конце), что, снявши голову, по волосам не плачут – так и не могло быть, чтобы при прогрессирующем распаде государственной власти (Екатерина Шульман вчера хорошо написала) один институт (ЦБ, независимый в части денежной политики) вдруг оставался бы полноценно работающим... Что добавляет мрачности – понимание, что после неизбежного – пусть, возможно, и не очень скорого – краха, эти все институты (парламент, правительство, ЦБ) придется, фактически, строить заново.

Собственно, подведенные вчера Росстатом итоги ежемесячного обследования потребительских цен можно оставить почти без комментариев. Думаю, все и так уже отметили заметное обеднение магазинных полок и подорожание их содержимого. Прирост индекса потребительских цен к предыдущему месяцу с сезонными поправками ускорился с 6,0% в июле до 8,2% в августе, за 12 месяцев – с 7,4 до 7,6%. (Сравнительно низкие показатели июля – из-за эффекта ограниченного ежегодно индексирования коммунальных тарифов, хотя – я смотрю на свой счет, на местном уровне выход был найден в увеличении месяцем ранее общедомовых расходов электроэнергии и амортизационных отчислений на капитальный ремонт, который я пока ни разу не видел, чтобы где-то делали, так что ежемесячный платеж в итоге вырос ничуть не меньше, чем год назад, если не больше, ну да ладно, это к теме не относится).

При сохранении сезонно-скорректированной помесячной инфляции на уровне августа потребительские цены вырастут за 2014 год на 8,2% – чуть выше, чем по прогнозу МЭР (7–7,5%), и заметно больше цели ЦБ (5%, даже с учетом «доверительного интервала» в ±1.5%, на непредвиденные обстоятельства, которыми нынешний год оказался богат). Но, конечно, последние показатели можно экстраполировать на остающиеся четыре месяца лишь в порядке условного предположения. Опыт 2010 года, когда «санкции» на продуктовый рынок России наложило само солнце (светило, а не известная всем личность), показывает, что цены обладают определенной инерцией, и инфляция может ускоряться в течение двух-трех месяцев. Затем, когда цены приходят в равновесие с уменьшившимся предложением, их рост замедляется. К тому же данные августа не совсем показательны, поскольку сжатие предложения стало ощущаться со второй половины месяца, а индекс представляет среднемесячные цены (интересно будет взглянуть и на цифры физического объема товарооборота, они выйдут 17-го числа).

В еженедельных обследованиях последняя неделя (данные на 1 сентября) показала некоторое замедление роста цен на мясо, рыбу и всю еду животного происхождения в целом, но и сезонное удешевление плодоовощной продукции также замедлилось. Делать на этом основании выводы о сломе тенденции ускорения инфляции пока преждевременно, динамика недельных цен колеблется, к тому же число обследуемый товаров и услуг в них почти на порядок меньше, чем в помесячных (62 против 489, так фрукты представлены лишь яблоками, угодившими под санкции и дорожавшими последнюю пару недель, несмотря на сезон).

Йордан Вейсман:

В Америки больше голодающих, чем в любой развитой стране

В период экономического спада очень многие американцы оказались на грани голода. Но и на этапе выхода из кризиса эта цифра не уменьшилась, сообщило Министерство сельского хозяйства США. По данным правительства, более 14% семей обеспокоены своей «продовольственной безопасностью.

Чтобы понять, насколько плохи показатели Америки, нужно посмотреть, что происходит в других странах. К сожалению, по данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), «не существует международных сопоставимых статистических данных по продовольственной безопасности, столь же подробных, как у США». Однако есть некоторые статистика, добытая из соцопросов Pew и Gallup, проводимых во всем развитом мире. По данным Gallup, на которые ссылается ОЭСР, американцы гораздо чаще говорят, что у них нет денег на еду, чем граждане других богатых стран. В 2011 и 2012 годах 21% граждан США сообщили о том, что их бюджет столь скуден, что нечего есть, по сравнению с 8% британцев, 6% шведов и 5% немцев. В Эстонии и Венгрии высокие цены на продовольствие являются проблемой, и процент пострадавшего населения выше, чем в США, но две упомянутые страны достаточно бедны, хотя и находятся в Европе.

В США дела обстоят несколько лучше по сравнению с 2013 годом. Тогда 24% американцев ответили социологам, что плохо питаются. Для сравнения – во Франции (20%), наравне с Грецией (24%) и чуть лучше, чем в Южной Корее (26%). В Великобритании, Австралии, Канаде и Германии все намного благополучнее.

В идеальном мире мы бы имели более подробную статистику по каждой стране. Тем не менее, имеющиеся данные свидетельствуют, что в США есть большая проблема с питанием беднейших слоев общества.

Элисон Грисуолд:

Уолл-стрит идет на поправку

Часы. Зарплата. Баланс работы и личной жизни. Общая удовлетворенность. В почти всех отношениях Уолл-стрит становится немного более сносным местом для жизни, выяснилось в ходе опроса на сайте Vault.

Blackstone Group, лидирующая в управлении активами, второй год подряд держится в топе рейтинга по качеству жизни своих сотрудников. Goldman Sachs на втором месте, Morgan Stanley и JPMorgan на третьем и четвертом, соответственно. И во всей отрасли банкиры сообщили о значительно более глубоком удовлетворении от жизни, чем в среднем в два предыдущих года.

В Vault проанализировали результаты рейтинга и пришли к выводу, что крупные банки типа Goldman обратили внимание на адаптацию новых сотрудников. Эта политика под названием «защищенные выходные» – в месяц это минимум один уик-энд, когда их гарантированно не беспокоят с работы. Пока младшие банкиры, кажется, этому рады. Они ценят увеличение свободы, но опасаются, что это может сказаться на размере поступающих на их счета бонусов.

Кстати, о бонусах. Они не увеличиваются, тогда как оклады растут. В прошедшем августа ряд компаний заявили о планах по увеличению базовой оплаты труда для младшего банкиров как минимум на 20% в 2015 году. Ожидается, что оклады без учета бонусов у аналитиков в высококлассных банках составят $85 тыс. Получается, что в 2014 году положение банкиров улучшилось лишь незначительно.

Елена Холодный:

Доходы американцев снижаются

В США средний доход всех групп населения по-прежнему находится ниже уровней 2007 года – такие данные привела Survey of Consumer Finances ФРС США. По методике население делится на три группы: нижние 50%, средние 40% и самые богатые 10%.

С 2007 по 2010 годы у всех трех групп наблюдалось снижение доходов. С 2010 по 2013 годы эта тенденция сохранилась в первой группе, а у второй группы доходы стабилизировались. У верхней группы доходы росли в 2010–2013 годах, а теперь падают. Вот иллюстрация:

Отчет также выявил, что в реальном выражении средний доход рос «стабильно» с 1992 по 2007 годы, снижался с 2007 по 2010 годы и снова упал в 2010–2013 годах.

С другой стороны, реальный доход вырос более быстрыми темпами, чем средний доход с 1989 года. И с каждым годом реальный доход выше медианного дохода, которая «отражает концентрацию доходов в верхней части шкалы распределения доходов».

Тайлер Дерден:

Разве это не пузырь?

Пол Кругман:

Евро между Сциллой и Харибдой

Я обсуждал с несколькими уважаемыми людьми судьбу евро и пришел к выводу, что при анализе ситуации важнее всего баланс рисков. Это как оказаться между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, есть риск увидеть европейские экономики, разбивающиеся о скалы долгового кризиса. С другой, Европу подстерегает опасность втягивания в вихрь дефляции.

В течение последних четырех лет в европейской политике доминировала совершенно однобокая оценка этих рисков: все боялись долговой катастрофы (90%) и не думали о вреде мер жесткой экономии. Однако нужен более сбалансированный подход, дефляция тоже очень опасна.

Как вы уже могли догадаться, у меня своя точка зрения. Теперь, когда ЕЦБ готов сделать свою работу в качестве кредитора последней инстанции, угроза кризиса долгов намного менее актуальна, чем раньше казалось. Да я уже давно говорил, что для всех стран, находящихся вне еврозоны, такой угрозы вообще нет. Между тем, я в ужасе от того, что в Европе падает инфляция. Этот процесс может покатиться по спирали вниз и стать необратимым.

Может, я ошибаюсь? Конечно. Но экономическая политика всегда предполагает балансирование рисков, и, я думаю, что следует намного больше бояться европейской депрессии, чем фискального кризиса.

Егор Сусин:

Отчаяние Драги

Хотелось сначала написать «Отчаянный Драги», но это бы не в полной мере отражало принимаемые в последнее время решения. Отчаянным он был, когда только пришел в ЕЦБ и круто изменил политику банка в 2011 году, а сейчас это больше похоже на отчаяние.

В июне ЕЦБ, признав, что ситуация развивается совсем не так как хотелось бы, понизил ставку до 0,15%, а депозитную ставку до –0,1% и заявил о запуске новых программ TLTRO в сентябре и декабре на сумму до 400 млрд. евро. Отрицательная ставка по депозитам создала риски того, что банки просто будут отказываться от избыточной ликвидности, что они в итоге и сделали:

Кредит ЕЦБ банкам сократился с 680 млрд. евро 30 мая до 498 млрд. евро на 22 августа.

Активы ЕЦБ за вычетом золота сократились с 1,87 трлн. евро до 1,68 трлн. евро.

Учитывая ситуацию в экономике еврозоны, такая реакция банков была очень вероятной. Видя низкий платежеспособный спрос на кредит и жесткое регулирование, банки просто сбросили лишнюю ликвидность, чтобы не платить ЕЦБ проценты по депозитам. Такой вариант развития событий был логичен для всех, кроме ЕЦБ. То же самое касается программы TLTRO, по которой банки скорее всего не выберут лимит в 400 млрд. евро, просто потому, что у тех кому деньги нужны (Италия, Испания и Ко) просто нет достаточного объема кредитного портфеля (ограничение 7% от портфеля), а немцам эти деньги не особо нужны. При этом в начале года им придется вернуть выданные в 2011/2012 годах кредиты LTRO (был график здесь).

С июньского заседания ЕЦБ инфляция упала до 0,3%, а экономика вернулась к стагнации (со всеми шансами выдать третью рецессию). Особо стоит отметить экономику Германии, которая показала падение на 0,2% во втором квартале, хотя даже это падение не отражает ситуации, потому как без учета роста запасов падение немецкой экономики составило бы 0,6% за квартал. Два месяца ЕЦБ взирал на результаты своего июньского решения, но в конце августа Марио Драги не выдержал и начал активно указывать на новые стимулы, хотя инструментов стимулирования объективно не так уж много. «И тут Остапа понесло…». На заседании ЕЦБ, удивив своей решительностью, вытащил все карты из рукава, снизив ставку по кредитам до 0,05% годовых, а ставку по депозитам до –0,2% годовых, одновременно анонсировав программы скупки активов. Условия программ планируется объявить после заседания ЕЦБ 2 октября:

Скупка бумаг обеспеченных активами (ABS purchase programme), но объем рынка скромен.

Третья программа покупки облигаций с покрытием (Covered Bond Purchase Programmes (CBPP3)), первые две осуществлялись в период шоков финансового рынка еврозоны.

Также ЕЦБ обещает новые нетрадиционные меры, если инфляцию не удастся вернуть в район 2%. Проблемы в том, что рынок ABS в еврозоне недоразвитый, по объемам на первый квартал текущего года рынок секъюритизации ЕС 1,4 трлн. евро, причем только 1,05 трлн. в евро (остальное в фунтах и прочих валютах), причем ABS всего на 190 млрд. евро, из которых 148 млрд. – это страны еврозоны. То есть в реальности скупать здесь нечего, если не начнется массовая секъюритизация банковского кредита. Даже если с учетом MBS объем рынка около 1 трлн. евро на данный момент – это крайне мало. Объем CBPP3 пока не известен, но первые две программы были на 60 и 40 млрд. евро (не густо).

Учитывая объемы рынка ABS, пока больше похоже на то, что ЕЦБ громко топает ногой, но реальные объемы расширения баланса обещают быть достаточно скромными... « танцует, как умеет…». Реально существенно расширить объемы стимулирования могла бы программа покупки гособлигаций (этот рынок большой), но представители ЕЦБ относятся к такому крайне негативно по политическим причинам. Все же ЕЦБ удалось добиться с июня: снижения курса евро (что тоже очень немало, учитывая некоторое ухудшение торгового баланса и текущего счета в последнее время), а также снижения ставок денежного и долгового рынка (испанцы/итальянцы уже занимают дешевле американцев). Но все это не помогло банковскому кредиту выйти из отрицательной динамики. Думается, что текущие шаги – это не последний эксперимент ЕЦБ, к февралю банкам предстоит погасить LTRO…

P.S.: Хотя текущий счет еврозоны и начал ухудшаться в последние месяцы, но он все же он составляет +227 млрд. евро за последние 12 месяцев (~2,3% от ВВП) и может улучшиться после снижения евро в последние месяцы, что не даст евро упасть слишком сильно.

Андрей Нальгин:

О валютной позиции населения в кризисных ситуациях

Данные с рынка наличной валюты Центробанк публикует, увы, с запозданием. Сейчас статистика валютообменных операций населения доступна лишь за май. Тем не менее, и она позволяет судить о том, как немалая часть россиян – по крайней мере тех, у кого достаточно средств для формирования собственных валютных резервов, – отреагировала на последние экономические и геополитические события.

Сначала – «общий срез» рынка. То есть, сальдо покупки-продажи наличных долларов и евро в сравнении с динамикой обменного курса этих валют.

Во-первых, заметно, что за последние два с половиной года не было ни одного месяца, когда граждане продавали бы валюты банкам больше, чем у них покупали. Сальдо валютообменных операций (покупка за вычетом продажи) всюду положительное.

Во-вторых, вполне очевидно, что население почти всегда реагирует на изменение тенденций на валютном рынке с некоторым запозданием. Рост чистой покупки валюты происходит чаще всего уже после того, как произошло более-менее заметное снижение курса рубля. Пожалуй, только декабрь 2013 года можно считать некоторым исключением, когда на фоне стабилизации и даже небольшого укрепления рубля к бивалютной корзине граждане увеличили, а не сократили покупку наличной валюты.

В-третьих, украинские события подстегнули спрос на иностранную валюту, и, похоже, в марте россияне закупались долларами и евро даже несколько «впрок». Спад покупательной активности на валютном рынке – косвенное тому подтверждение. А вообще, первый квартал 2014 года стал рекордным по объемам чистой покупки валюты населением. Только за март оно купило инвалюты почти столько же, сколько за все первое полугодие прошлого года. Вот что значит, рухнул привычный миропорядок...

Теперь картинка только по доллару. Он, как и прежде, остается наиболее предпочтительным инструментом для желающих перевести рубли во что-то более твердое.

С другой стороны, доверие к американской валюте несколько пошатнулось, похоже. Во всяком случае, она уже не воспринимается бесспорным защитником от геополитических рисков. В «паническом» марте 2014 года ее было куплено даже меньше, чем в периоды преимущественно экономической нестабильности (август 2012 года и январь 2014 года).

Напротив, евро набирает авторитет.

И если в марте население купило европейской валюты примерно столько же, сколько и американской, то уже с апреля покупки наличных евро больше, чем наличных долларов. Посмотрим, является ли это устойчивым трендом.

В целом же, как видим, в показатели оттока капитала российские граждане вносят свою лепту. И ее размер неуклонно растет год от года.

Вот и первая ласточка прилетела. Того и гляди обернется маленьким белым пушистым зверьком. На прошедшей неделе Совкобманк заявлял, что прекращает работу с наличной иностранной валютой в большинстве регионов...

В августе в интернет-магазине приложений AppStore появился новый сервис для часто летающих пассажиров и любителей путешествий - мобильное приложение CORNER для бронирования и покупки авиабилетов, созданное в партнерстве с Amadeus, ведущим международным поставщиком информационных технологий для индустрии туризма и авиаперевозок.

Артём Коновалов, генеральный директор Corner, отметил: "CORNER - удобное и простое приложение, созданное для тех, кто часто путешествует. С одной стороны - это сервис, который всегда под рукой, он позволяет выбрать и купить авиабилет с помощью мобильного телефона. С другой - это универсальный эксперт в области путешествий, он подскажет пользователю наиболее выгодный вариант перелета, посоветует куда дешевле или проще улететь в выбранные даты, предложит идеи для предстоящих поездок. Мы разрабатывали продукт только для мобильного телефона, нам было важно сделать его максимально комфортным в использовании. В итоге с помощью инновационных технологий Amadeus нам удалось создать самое быстрое приложение, которое подбирает оптимальные варианты перелета и позволяет купить билеты в рамках единого интерфейса".

CORNER вдохновляет пользователей на путешествия. Это удобный инструмент, который позволяет спланировать поездку буквально за считанные минуты. Однако высочайшая скорость поиска - далеко не единственное достоинство CORNER. Командой разработчиков был создан уникальный алгоритм поиска и отбора наиболее приемлемых вариантов перелета. Он устроен таким образом, что пользователям не придется просматривать тысячи ненужных результатов, для того, чтобы купить билеты. CORNER сразу демонстрирует только значимые и наиболее подходящие варианты перелета. Также, если пользователь еще окончательно не решил, куда именно хотел бы поехать - приложение сможет легко подобрать альтернативные города для поездки по цене, алфавиту, погоде или времени в пути.

CORNER - первый в мире сервис по покупке авиабилетов, реализовавший схему работы с партнерами по концепции meta booking, что позволяет приобретать билеты любого продавца в едином интерфейсе. Пользователь не переходит на другие сайты даже когда дело доходит до этапа оплаты и оформления билета. Это ноу-хау сервиса существенно упрощает процесс покупки билета, и, по мнению разработчиков, поможет ему завоевать популярность уже с первых загрузок. Ручной ввод данных сокращен до минимума. Данные для оплаты, например, вводятся автоматически, путем сканирования кредитной карты. Для выписки авиабилетов на первом этапе к проекту подключены онлайн-агентства, в перспективе планируется привлечь авиакомпании.

Грач Мурадян, руководитель группы IT-проектов, ООО "Амадеус-информационные технологии", сказал: "В компании Amadeus есть все необходимые технологии и большое желание воплощать в жизнь новые идеи. Интересная задумка разработчиков группы CORNER вдохновила нас на участие в проекте. Оригинальный интерфейс обеспечивает легкость покупки. Единый интерфейс используется как для поиска, так и для последующей работы с провайдером в момент покупки, что позволяет избегать потерь в уровне конверсии. Использование решения Amadeus Extreme Search обеспечивает получение точной информации о низких тарифах на большие глубины продаж за минимальное время, что является новым словом в мире систем метапоиска. В сервисе CORNER, на мой взгляд, удачно реализована комбинация оригинального интерфейса и сочетание поисковых решений Amadeus. Наши последние разработки в области веб-поиска, расчета тарифов и бронирования способны обрабатывать огромные массивы данных и практически мгновенно выдавать результаты, независимо от того, работает ли платформа в онлайне или в офисе агентства".

Себастьян Эгедиус, глава подразделения по развитию бизнеса туристических онлайн-агентств Центральной, Восточной и Южной Европы, Amadeus IT Group, прокомментировал: "Amadeus очень заинтересован и всячески поддерживает инновационные проекты в туризме, как на глобальном, так и на локальном уровне. Для нас, технологические стартапы, подобные CORNER, имеют особое значение, помогая нам вместе с нашими клиентами формировать будущий облик индустрии. Мы рады предложить свою поддержку и выступить IT-партнером российского проекта CORNER, с которым нас объединяют общие цели - сделать путешествия более доступными и привлекательными для самостоятельных клиентов. На примере CORNER мы смогли показать, как с помощью новейших онлайн-разработок и продуманной стратегии в мобильном интернете можно превратить этап подготовки в начало вдохновляющего путешествия".

Приложение CORNER предлагается пользователям бесплатно по ссылке https://itunes.apple.com/ru/app/corner/id899109587?ls=1&mt=8

Информация о компании представлена на сайте www.cornerapp.com

Amadeus - ведущий поставщик передовых технологических решений для мировой индустрии туризма и перевозок. Среди клиентов компании - поставщики услуг в сфере туризма и перевозок (авиакомпании, гостиницы, железнодорожные компании, паромные компании и др.), продавцы туристических услуг (туристические агентства и веб-сайты) и покупатели туристических услуг (корпорации и компании по организации поездок).

В компании работают около 10 000 человек по всему миру - в центральных подразделениях Amadeus в Мадриде (головной офис), Ницце (центр разработок) и Эрдинге (центр обработки данных), а также в 71 региональной коммерческой организации.

Бизнес-модель компании основана на обработке информационных транзакций для туристической отрасли.

Компания Amadeus зарегистрирована на испанской фондовой бирже; ее символ -"AMS.MC". Компания входит в инвестиционный рейтинг IBEX 35.

ООО "Амадеус - информационные технологии" является дочерней компанией Amadeus IT Group и отвечает за дистрибуцию продуктов и услуг Amadeus для агентств в России, Армении и Белоруссии.

В районе La Barselonetta проходят демонстрации местных жителей с плакатами "Нет — апартаментам для туристов" и "Барселона возмущена", сообщает швейцарское издание 20 Minuten.

Протесты начались еще в середине августа и продолжаются до сих пор. Поводом послужила выходка небольшой группы молодых людей, которые решили голышом прогуляться по улице. В таком виде они заходили в супермаркеты и делали покупки.

Демонстранты призывают своих сограждан отказаться от незаконной сдачи своих квартир туристам. Во всем городе лишь хозяева 72 квартир имеют официальное разрешение для сдачи жилплощади в аренду в курортный сезон, но на самом деле сдаются более тысячи, пишет издание.

В конце апреля власти запретили сдавать туристам жилье в центре города.

"До сих пор наша работа была направлена на развитие туризма, теперь пора подумать о том, как лучше регулировать этот сектор", — сказала 20 Minuten экономист муниципалитета Соня Рекасенс (Sónia Recasens).

В Андалусии снова откроют самую опасную пешеходную дорожку в мире

Власти Малаги начали работу по восстановлению печально известной пешеходной дорожки в Андалусии, которой в течение последних двадцати лет рисковали воспользоваться только опытные альпинисты.

Эль Каминито-дель-Рей, или Путь короля, является известным маршрутом в ущелье реки Гуадалорсе недалеко от города Эль Чорро. Его довольно легко преодолеть всем, кто молод и здоров, но почти невозможно тем, кто боится высоты, сообщает портал The Local.

"Страховка и шлем не особенно помогают на узкой бетонной дорожке, изборожденной дырами," - объясняет редактор The Local в Испании Джордж Миллс. - "На некоторых участках бетонное полотно обвалилось, и приходится карабкаться по скалам над пропастью. Это настоящий психологический вызов."

После пяти смертей в ущелье в 1999 и 2000 годах, власти Андалусии запретили пользоваться тропой и ввели штраф в €6000 для нарушителей.

"В январе 2015 года запрет будет снят, поскольку около 70% реставрационных работ уже завершены", - подчеркнул президент провинции Малага Элиас Бендодо. Чтобы привлечь туристов в регион, Малага получила из бюджета €2,2 млн на реконструкцию четырех километров опасной тропы. На щекочущем нервы отрезке под называнием Desfiladero de-los-Gaitanes уже проведена замена 500 тонн металлических конструкций.

Экстремальный туризм набирает мировую популярность, и чтобы привлечь любителей адреналина, в Норвегии построили пешеходный мост над пропастью, а во Франции - стеклянную кабину на вершине Альп.

Британская газета Daily Mail утверждает, что рай на Земле есть, и не в одном, а в десяти местах на нашей планете!

Читатели известного британского журнала о путешествиях «Condé Nast Traveller» выбрали десять самых «магических» мест в мире, среди которых греческие острова занимают 2-е место.

Самым «райским» местом стали Мальдивы с пышной экзотической природой и кристально чистой морской водой. Это островное государство в Индийском океане, состоящее из 26 атоллов с коралловыми островками и находящееся примерно в 700 км к юго-западу от Шри-Ланки.

Вторые - греческие острова, которые «находятся на вершине туристических предпочтений в течение последних десяти лет благодаря гостеприимству их жителей», отмечает журнал. Кроме того, они обладают идеальным климатом, кристальными водами и короткими расстояниями между портами и побережьями.

С третьего по десятое места расположились Сицилия, Сен-Бартс в Карибском море, Балеарские острова в Испании, Сейшельские острова, Капри, Барбадос, Маврикий и Мальта.

Греция. Весь мир > Миграция, виза, туризм > grekomania.ru, 5 сентября 2014 > № 1172853

В городе Гуйлинь, на территории Гуанси-Чжуанского автономного района Китая, начала работу пятая Международная туристическая ярмарка. В ней принимают участие компании из 52 стран и регионов мира.

В рамках ярмарки пройдут шесть выставок, в том числе – выставки международного туризма, туристических товаров, китайского туризма, туристского потребления, выставки путешествий по Гуанси и Гуйлиню. Общая выставочная площадь достигает 23 000 кв. м.

В нынешнем мероприятии впервые приняли участие представители некоторых стран Европы и США, а также туристических ведомств стран АСЕАН. В ходе ярмарки планируется проведение симпозиума по сотрудничеству в туристической области между Китаем и АСЕАН.

Кроме того, впервые на выставке демонстрируются товары, представленные компаниями государств АСЕАН, Боливии, Испании, Греции, Малайзии.

Ранее сообщалось, что в Китае 57% инвестиций в развитие туризма поступают от компаний частного сектора. Так, в 2013 г. капиталовложения в эту сферу, по предварительным данным, составили 514,4 млрд юаней ($84,32 млрд). Это на 26,6% больше, чем в 2012 г. Примерно 61% от общего объема инвестиций было направлено на развитие баз отдыха. В то же время до 65% капиталовложений в туристическую отрасль поступило в предприятия восточного Китая.

В крупных аэропортах совместными усилиями правительства Москвы, властей Подмосковья и Минздрава будет разработана схема усиления медицинских служб в крупных аэропортах. Об этом рассказала ИТАР-ТАСС министр здравоохранения Московской области Нина Суслонова.

«В крупных аэропортах - Шереметьеве, Домодедове, Внукове - должна быть создана самостоятельная служба скорой помощи. Мы с этим определились, и решение об этом скоро будет принято на самом высоком уровне», - сказала Суслонова. Она пояснила, что де-факто в аэропортах служба скорой помощи уже существует, но ей необходимо усиление, для того чтобы своевременно оказывать помощь больным.

По словам Суслоновой, в первую очередь будут расширены возможности реанимационной службы и разработан новый порядок работы с диспетчерскими службами, чтобы человек, принимающий вызов, был подготовлен профессионально и знал, какую именно бригаду - реанимационную или кардиологическую - прислать в аэропорт в экстренном случае.

В настоящее время прорабатывается вопрос сотрудничества служб скорой помощи, расположенных в аэропортах, со службой медицины катастроф МЧС.

Подобные решения связаны с расследованием причин смерти пассажира авиарейса Барселона - Челябинск Артема Чечикова, скончавшегося 18 августа в аэропорту Шереметьево. В полете его самочувствие резко ухудшилось. Командир воздушного судна принял решение о вынужденной посадке в аэропорту «Шереметьево», после чего мужчине была оказана медицинская помощь, однако он скончался. По словам его супруги, это произошло из-за того, что в Шереметьево не было дежурного реанимобиля, а скорая помощь приехала слишком поздно.

Ence (г. Мадрид, Испания) заявила о намерении остановить производство целлюлозы на предприятии в испанском городе Уэльва, об этом говорится в полученном Lesprom Network сообщении компании.

Комбинат будет преобразован в биоэнергетическую электростанцию с плановой мощностью 72 МВт.

Причиной для принятия такого решения стала неустойчивая экономическая ситуация и неспособность предприятия существовать в условиях жесткой конкуренции. Убытки комбината по итогам 1 полугодия 2014 г. составили 48,6 млн евро. Кроме того, в провинции Уэльва в связи с расширением сельскохозяйственных земель стал наблюдаться дефицит эвкалипта, который был основным сырьем для производства целлюлозы.

Штат предприятия — 294 сотрудника, переговоры с ними уже начались. Всем им руководство Ence намерено предложить трудоустройство на предприятиях компании в другие регионах страны. Таким образом, закрытие целлюлозного комбината будет сопровождаться реализацией программы переселения персонала.

Заседание Правительства.

Основной вопрос повестки – о сельхозстраховании с господдержкой.

Стенограмма:

Д.Медведев: Добрый день! У нас повестка дня разнообразная, но начать мне бы хотелось с того, чтобы поздравить всех нас с очень хорошим урожаем.

По данным на вчерашний день, было намолочено более 77 млн т зерна, это на 14 млн т больше, чем год назад на ту же дату. Уборочная кампания идёт опережающими темпами. Практически по всей стране зерновые и зернобобовые культуры убраны почти с 60% посевной площади.

Урожайность в этом году тоже выше, причём заметно, чем в прошлом, и эти успехи, конечно, результат совместной работы. Надо стараться делать всё, чтобы и в будущем наши урожаи были не хуже, а для этого нужно поддерживать аграрный сектор. Поэтому начнём с обсуждения мер по совершенствованию сельхозстрахования.

Эта форма господдержки стала уже достаточно привычной для наших аграриев. Все понимают, насколько важно формировать современный механизм компенсации убытков, особенно в наших сложных погодных условиях.

Именно с этой целью в бюджете 2014 года предусмотрено почти 5 млрд рублей на поддержку страхования в области растениеводства, около 1 млрд рублей – на животноводство. Цифры в общем сопоставимые с прошлым годом, хотя бюджет формировался в сложных условиях.

По новым условиям урожай мы страхуем уже третий год. На конец августа почти половина запланированных средств из федерального бюджета уже направлена страховым компаниям, чтобы возместить часть затрат сельхозтоваропроизводителей на уплату страховых премий. Средняя ставка страхового тарифа на сегодня около 6%, она чуть-чуть, ненамного, правда, но ниже, чем в прошлом году.

Наиболее активно страховали урожай в Оренбургской области, Татарстане, Омской области, Краснодарском крае, Ставропольском крае. Некоторые выводы были сделаны и из наводнения, которое произошло в отдельных регионах Дальнего Востока. В Амурской области, например, страховые суммы увеличились больше чем в полтора раза. Это означает, что всё-таки есть понимание того, что страхование в целом достаточно эффективный механизм распределения рисков и покрытия убытков.

Однако если говорить в целом, ожидаемого прироста застрахованных посевных площадей, к сожалению, нет. Поэтому для увеличения числа участников агрострахования с господдержкой Правительство выступило за принятие законопроекта, в котором среди прочих мер предусмотрено снижение порога утраты урожая, то есть страховой случай должен наступать не при потере 30%, как сейчас, а при потере 25%, что, естественно, раздвинет границы страховых случаев и страхового покрытия. Документ уже прошёл первое чтение в Государственной Думе. Надеюсь, он будет принят в эту сессию.

Прослеживается положительная динамика и в страховании животноводства. Особенно заметна она ещё и потому, что господдержка в этой отрасли сельского хозяйства действует только второй год в современном виде. По состоянию на конец августа заключено договоров страхования животных в пять раз больше, чем за аналогичный период прошлого года (там, по сути, страхование было совсем слабым), на общую страховую сумму более 20 млрд рублей. Этим активно пользуются в Липецкой, Воронежской, Пензенской областях, Республике Татарстан, целом ряде других регионов.

Тем не менее, чтобы облегчить доступ к кредитным ресурсам для аграриев, есть предложение увязать возможность государственной поддержки с обязательным наличием договора страхования. Существует целый ряд подобных субсидий, которые выделялись раньше в рамках мероприятий по исполнению госпрограммы развития сельского хозяйства.

Это увязка может обеспечить устойчивое развитие аграрного сектора. Министр доложит свои предложения, ну и мы послушаем наших коллег, которые живут в больших аграрных регионах, – губернатора Оренбургской области Юрия Александровича Берга и губернатора Белгородской области Евгения Степановича Савченко.

Следующий вопрос также относится к вопросам сельскохозяйственным. В Правительство внесён законопроект о правилах рыболовства в открытом море для российских судов. Хотя таких открытых участков моря на нашей планете становится всё меньше и меньше, тем не менее ответственность за их бережное использование – это нормальное решение для любого цивилизованного государства, и мы должны идти по такому же пути.

В нашем законодательстве не было правил по контролю и регулированию такого промысла. Законопроект должен этот пробел ликвидировать, ввести ответственность за возможные нарушения для тех, кто плавает в том числе и под российским флагом, включая изменения в административное законодательство.

Ещё один серьёзный законопроект, о котором мы тоже говорили неоднократно, и я совещание проводил, и мои коллеги, – это законопроект о защите конкуренции, который был подготовлен Правительством, согласован, обсуждён с нашими ассоциациями и объединениями работодателей. Основные вопросы были сняты, но документ предусматривает много нововведений и относится к так называемому новому пакету антимонопольному. Назову лишь несколько из них.

Отменяется доминирующий статус для компаний, доля которых на рынке определённого товара не превышает 35%, о чём мы договаривались.

Второе. Правительство может устанавливать правила, которые упрощают доступ потребителей к продукции компаний, занимающих доминирующее положение на рынке. Сегодня такая возможность у нас реализована лишь в отношении естественных монополий.

Третье. Законопроект устанавливает запрет на создание унитарных предприятий без предварительного согласования с Федеральной антимонопольной службой, отменяется и целый ряд регистрационных процедур. Надеюсь, что необходимый баланс достигнут.

И несколько отдельных вопросов касаются финансирования «Артека», а также финансирования ряда субъектов, в том числе Республики Крым, которая, как известно, граничит с Украиной, и там тоже непростая ситуация с беженцами. Поэтому предлагается принять решение о выделении им 250 млн рублей для оказания помощи тем людям, которые были вынуждены бежать от боевых действий.

Теперь к первому вопросу.

Николай Васильевич (обращаясь к Н.Фёдорову), пожалуйста, начинайте.

Н.Фёдоров: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Как уже было обозначено, с 2012 года у нас работает новый механизм сельхозстрахования с господдержкой по правилам 260-го федерального закона, и в первый год реализации закона урожай был застрахован на площади 18,5% от общего объёма посевных площадей. Освоение средств господдержки тогда составило 4,5 млрд рублей, это 75% выделенных средств. Выплаты по этому виду страхования составили в первый год 23% от собранных страховых взносов, в целом выплаты по сельхозстрахованию, включая коммерческие договоры, составили 58%.

Эти данные я привожу, потому что надо их учитывать при анализе, так как зачастую основные выплаты происходят по коммерческим договорам, но в рамках дострахования порога гибели урожая – с 30% до 0%, при этом общие сборы по коммерческим договорам значительно ниже сборов по договорам с господдержкой. И форма дострахования показала себя, Дмитрий Анатольевич, весьма эффективным механизмом управления рисками, которым на постоянной основе пользуются аграрии, заинтересованные в полной, стопроцентной страховой защите, в отличие от того, что гарантирует федеральный закон – только от катастрофических рисков.

Д.Медведев: У нас какой всё-таки объём страхуется по договорам обычного страхования, без господдержки?

Н.Фёдоров: 15% примерно.

Д.Медведев: Тариф какой там?

Н.Фёдоров: Тоже достаточно меняется, в зависимости от того…

Д.Медведев: Если с господдержкой, он около 6%, – там же выше?

Н.Фёдоров: 5,7, где-то так.

Д.Медведев: Но 5,7 – тогда ниже, чем с господдержкой получается.

Н.Фёдоров: 5,7 – это общая по господдержке, а у них доходит до 10%.

В 2013 году посевная площадь застрахованных культур несколько уменьшилась и составила 16,3%. Снижение процента застрахованных площадей обусловлено как увеличением общей посевной площади, так и ростом средней стоимости урожая на 15% и среднего страхового тарифа на 7%, в том числе из-за засухи и последствий засухи 2012 года.

Прошлый год характеризовался снижением уровня страховых выплат в силу благоприятных погодных условий, за исключением Дальнего Востока. Стоит отметить, аграрии Амурской области, которые приняли участие в страховании, возместили свои убытки за счёт страховщиков.

Из положительной стороны здесь стоит отметить, к примеру, страховую компанию, у которой выплаты страховых возмещений в 13 раз превысили сумму страховой премии: страховая премия была 5,9 млн рублей, выплата составила более 76 млн рублей. Мне некорректно называть эту компанию, иначе это будет, наверное, какая-то реклама коммерческая, но стоило бы. Есть такие компании, которые действительно уже на этом этапе демонстрируют и добросовестность, и дисциплину, и, можно сказать, такой патриотизм в отношении реализации федерального закона и по отношению к аграриям.

К сожалению, сельхозпроизводители других регионов (Дальнего Востока) участия в страховании в прошлом году не принимали, поэтому выплат по этим регионам практически не было.

В этом году пока застраховано 12,8% посевной площади, прирост по сравнению с аналогичной датой прошлого года – на 38%. Мы ожидаем, что по итогам года выйдем на уровень прошлого года (16,3%), обратите внимание, при стопроцентном освоении 5-миллиардной федеральной поддержки. Нам не хватит этих средств, потому что есть регионы, которые просят ещё, ибо аграрии уже хотят пользоваться более активно этой формой господдержки.

Чрезвычайные события прошлого года. Стоит обратить внимание на то, как у нас прогрессирует этот проект – реализация федерального закона. То, что происходило на Дальнем Востоке, тоже дало свой импульс: аграрии Хабаровского края впервые застраховали на сегодня более 11% посевной площади. До этого они вообще никогда не пользовались (с 2012 года) этой формой господдержки.

Средства федерального бюджета на страхование были направлены в регионы в полном объёме уже 5 февраля в соответствии с решением Правительства. Это тоже сказалось на более высоких темпах прироста страховых площадей и темпах страхования.

Страхование сельхозживотных, как Вы и обозначили, реализуется только второй год, тем не менее отмечается положительная динамика. Здесь тоже не без влияния негативного опыта, но жизнь учит, она сильнее, чем наши пропагандистские кампании по разъяснению прогрессивных положений закона. Так вот, не без влияния негативного опыта наводнения 2013 года здесь лидирует Дальневосточный федеральный округ.

Д.Медведев: А здесь какие риски покрываются по страхованию животных? Болезни покрываются?

Н.Фёдоров: Да. Здесь 17% – потери от наводнения, от ящура…

Д.Медведев: Наводнение, понятно, это стихийное бедствие. А именно эпизоотия покрывается?

Н.Фёдоров: И болезни, да. Эпизоотическое благополучие также.

17% – это лидерство, чего никогда тоже не было вообще в стране, и плюс особенно из-за беды прошлого года в Дальневосточном федеральном округе.

В 2014 году на господдержку страхования в животноводстве предусмотрено из федерального бюджета 950 млн рублей, из них в адрес страховых компаний на сегодня направлено 12%. Для сравнения, на аналогичную дату прошлого года было 0,2%.

Этот вид страхования с господдержкой никогда ранее не осуществлялся, и для его популяризации нужно определённое время. Пользуется этим видом больше малый и средний бизнес, поэтому существенного роста объёма страхования по итогам 2014 года мы не ожидаем. Прогнозируемый уровень освоения составит до 40%. В этом случае средства мы планируем предложить для перераспределения на страхование урожая, где ожидается дефицит. Например, уже просят очень активно дополнительные бюджетные средства на страхование урожая Ставропольский край, Татарстан, Белгородская область и другие.

Мы провели анализ в отношении страховых выплат по объединениям страховщиков и по отдельным страховщикам, и вот что увидели. Максимальный уровень выплат у пяти компаний – членов Национального союза агростраховщиков, которые в основном страхование осуществляют в Краснодарском, Ставропольском краях, Белгородской, Оренбургской и Воронежской областях. Очень низкий, приближённый к нулю уровень выплат у 16 компаний, которые в своём большинстве – члены ассоциации «Агропромстраха»: при совокупной страховой премии 3,6 млрд рублей они осуществили выплаты всего на 56 млн рублей, это 1,5%.

Наличие таких примеров препятствует развитию цивилизованного рынка агрострахования и провоцирует недоверие в целом к системе. Необходимо провести проверку таких компаний, держать под особым контролем вообще этот рынок. Здесь (мы уже проговорили с Банком России) требуется дальнейшее совершенствование 260-го закона и ряда других законов, для того чтобы была возможность оперативного реагирования и принятия мер в отношении как ассоциаций, так и отдельных страховщиков.

По Вашему поручению, Дмитрий Анатольевич, Минсельхоз ведёт постоянную работу по совершенствованию действующей системы агрострахования. Вы уже обозначили предложения по снижению порога гибели, катастрофической гибели, с 30% и более до 25% и более, утраты посадок многолетних насаждений – с 40% и более до 30% и более.

Также предусмотрено и предлагается создание единого объединения страховщиков, что позволит и сделать условия страхования едиными для всех, и создать единый компенсационный фонд, потому что очень разное отношение ассоциаций страховщиков к формированию компенсационного фонда.

Законопроект принят, и мы сейчас хотим, чтобы он в первом чтении в осеннюю сессию был окончательно принят, с тем чтобы со следующего года работать по обновлённым правилам. С участием банков, страховых компаний, союзов страховщиков мы проработали Ваше поручение по поводу развития пакетного кредитования, увязывающего выдачу кредитов и оформление полиса сельхозстрахования.

Востребованность пакетного страхования у аграриев пока невысока из-за удорожания стоимости заёмных средств, а также жёстких, зачастую завышенных требований банков к финансовому состоянию заёмщиков. Активнее идёт кредитование под залог будущего урожая. Например, в Ростовской, Курской, Кемеровской областях кредитные средства, полученные в 2014 году под залог будущего урожая, составляют до 8% от суммарного объёма кредитов, выданных на проведение сезонных работ.

Совместно с представителями страхового рынка мы основательно и всесторонне рассмотрели вопрос о создании специализированной государственной страховой компании – было такое поручение. По мнению экспертов, это потребует ежегодного выделения немалых дополнительных средств федерального бюджета, в том числе на развитие обширной региональной сети и обеспечение этой сети, но не решит проблем по увеличению объёмов страхования.

Целесообразнее создание единой государственной перестраховочной компании, которая будет иметь ряд преимуществ, по нашей оценке. Она не потребует кардинальной перестройки системы агрострахования, позволит распределить ответственность между страховыми компаниями, государством и перестраховывать часть рисков, может быть, и на внешних рынках, а также снизить прямые затраты государства на катастрофические риски. При этом создание такой структуры не приведёт к удорожанию стоимости страхования, механизм получения господдержки для аграриев останется прежним, а регионы будут перечислять субсидии не напрямую в страховую компанию, а в перестраховочную компанию в качестве компенсаций затрат на перестрахование, что позволит снизить количество недобросовестных страховых компаний и сократить сроки доведения субсидий.

Создание такой компании за счёт средств федерального бюджета маловероятно, а может быть, преждевременно, и мы предлагаем рассмотреть вариант её создания в качестве дочерней структуры Россельхозбанка. С банком данный вопрос предварительно мы обсуждали. Банк считает возможным создание перестраховочной компании при пополнении уставного капитала банка на эти цели. Однако, исходя из ограниченности бюджетных средств и с учётом планируемых изменений госпрограммы, мы считаем, что создание указанной компании с нуля может быть осуществлено в рамках ежегодной докапитализации банка.

Совместно с Центром медиации и права при активном участии Национального союза агростраховщиков разрабатываем пилотный проект по внедрению института досудебного урегулирования в ряде регионов, что позволит получить аграриям профессиональную защиту своих интересов, не обращаясь в суды и не неся судебных издержек. Апробацию планируем начать уже в конце этого года и по результатам страхования озимого сева представим доклад в Правительство.

Для обеспечения стабильной работы страхового рынка важный вопрос – наполнение фондов компенсационных выплат страховых объединений. В соответствии с императивными требованиями законодательства формирование таких фондов идёт в размере 5% от страховой премии. Национальный союз агростраховщиков, например, сформировал фонд компенсационных выплат в размере 100%. Ассоциация «Агропромстрах» резервы сформировала не в полном объёме – не хватает почти 100 млн рублей, это минус 27%. На это тоже возможности реагирования Центробанка по действующему законодательству слабоваты, и речь идёт о необходимости усиления и совершенствования законодательства в этой сфере.

Уважаемые коллеги! Мировая практика показывает, что модели страхования разных стран значительно отличаются друг от друга. Например, доля застрахованных площадей США составляет около 80%, при этом, правда, объём субсидий на страхование почти в 50 раз превышает российский. Есть и менее затратные для государства модели агрострахования: в Испании при сопоставимом с США объёме субсидий на 1 га охват страхованием с господдержкой составляет 36% площадей, при этом общий объём субсидирования в два раза выше, чем в России.

По расчётам, Дмитрий Анатольевич, мы можем выйти на уровень Испании и выполнить Ваше поручение, установку о страховании с господдержкой до 40%, но если будет увеличение объёма господдержки, потому что мы в этом году 5 млрд рублей осваиваем, даже не хватает средств, и в конечном счёте в течение пяти лет добраться до 15 млрд – постепенно, начиная с 1,5 млрд в год.

Сегодняшние объёмы субсидирования агрострахования в России примерно соответствуют уровням Турции и Италии, но в Турции в 2012 году охват посевов страхованием составлял всего 8%, в Италии – 10%.

Поэтому с учётом всех этих обстоятельств, мы считаем, необходимо совершенствование законодательства, совершенствование правоприменительной практики, с тем чтобы не допускать дискредитации рынка отдельными страховыми компаниями, обесценивающими усилия Правительства в том числе, да и самого добросовестного страхового сообщества.

Просим поддержать предложенный проект решения.

Д.Медведев: Спасибо.

Наши коллеги, руководители регионов, также могут сказать несколько слов на эту тему. Просил бы сначала выступить Юрия Александровича Берга. Пожалуйста.

Ю.Берг: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Агропромышленный комплекс Оренбуржья – это второй по величине пахотный клин России и порядка 3 млн т зерновых ежегодно. При этом аграрное производство осуществляется в зоне рискованного земледелия. Риски проявляются ежегодно: пять последних лет – и четыре года засухи из них, поэтому тема снижения убытков, которая сегодня обсуждается, для Оренбуржья имеет совершенно практический смысл.

Федеральный закон о страховании, принятый в 2011 году, обнадёжил аграриев. В результате нашей системной работы доля застрахованных платежей с 12% в 2012 году увеличилась до 20% в 2014-м – это более 850 тыс. га. Такова ситуация сегодняшнего дня.

Теперь коротко о проблемах, которые нивелируют наши усилия по вовлечению аграриев в систему страхования рисков.

Это проблема возмещения ущерба страховыми компаниями и нежелание страховщиков работать на территориях с высоким риском засухи. К примеру, в прошлом году в растениеводстве области заявлено убытков на 112 млн рублей, 37 страховых случаев, оплачен всего 31 млн, то есть всего 25%. В этом году уже заявлено девять страховых случаев, которые находятся на рассмотрении у компаний-страховщиков. Итог, мягко говоря, непредсказуем с учётом сложившейся практики.

В Оренбургской области шесть страховых компаний занимаются страхованием в сельском хозяйстве, и должен сказать, что далеко не всегда удаётся найти с ними взаимопонимание.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич, в этой связи полностью поддерживаем предложение по созданию единой перестраховочной компании с участием государства. На наш взгляд, это позволит повысить и уровень страховой защиты аграриев, и гарантии получения ими выплат по страховым случаям. Внедрение института досудебного урегулирования споров также повысит доверие селян к системе агрострахования.

Сегодня поставлена задача по страхованию с франшизой до 40%, что реально поможет аграриям. На наш взгляд, в Оренбуржье это позволит увеличить площади, застрахованные с господдержкой, до 1,5 млн га за счёт снижения страховых тарифов.

Спасибо за внимание.

Д.Медведев: Спасибо.

Пожалуйста, Евгений Степанович Савченко.

Е.Савченко: Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Уважаемые члены Правительства!

В последние три года прослеживается тенденция увеличения застрахованных площадей. Если в 2011 году их было всего 11%, в текущем – уже 21% по яровым культурам, а по озимым, сев которых только начинается, я думаю, мы приблизимся к 40%, как и рекомендует нам Минсельхоз. Растёт также активность и у животноводов по страхованию своих активов. У нас уже свыше 1 млн голов свинопоголовья застраховано в текущем году.

Объём господдержки увеличивается и достиг уже 130 млн. В текущем году мы полностью осваиваем все лимиты по господдержке в полном объёме и, наверное, ещё обратимся за дополнительными ресурсами в Министерство сельского хозяйства.

Проблемы общеизвестны. Главная проблема связана с выплатами страхового возмещения, конфликтами, которые возникают между страхователями и страховыми компаниями.

Я бы внёс одно предложение, смысл которого заключается в следующем: привести в соответствие критерии опасных природных явлений, определённых в типовых договорах страхования Союза агростраховщиков, с критериями, утверждёнными приказом Росгидромета от 16 октября 2008 года, где чётко указывается, что суховей бывает не только в период цветения, но и в период также налива и зрелости. Вот эти суховеи в значительной степени влияют на объём урожая.

Мы полностью поддерживаем предложения, с которыми выступил Николай Васильевич (Фёдоров), что касается создания перестраховочных компаний, что касается снижения порога утраты или гибели урожая сельскохозяйственных культур до 25%.

В целом, Дмитрий Анатольевич, культура страхования, я считаю, растёт. Аграрии приходят на рынок страхования, увеличивается количество застрахованных площадей сельхозугодий, поголовья сельскохозяйственных животных. Это говорит о том, что необходимо больше уделять внимания проблемным вопросам, возникающим в данном направлении, чему, в общем-то, и будут способствовать решения Правительства, которые сегодня проводятся по данному вопросу.

Д.Медведев: Спасибо.

Пожалуйста, коллеги, кто хотел бы обсудить эту тему?

Пожалуйста, Минфин.

А.Силуанов: Спасибо, Дмитрий Анатольевич. Я хотел бы два вопроса обсудить.

Первый. Представляется достаточно спорным вопрос о создании единой перестраховочной компании. Почему? Потому что сегодня сложился рынок перестрахования, собственно, на этом рынке действуют компании. Если мы будем создавать ещё, по сути, государственную перестраховочную компанию, это будет просто приводить к перекосам рынка и снижению доли частного сектора в этом направлении. С другой стороны, будут стимулы передавать такой государственной перестраховочной компании так называемые заведомо невыгодные риски. Ну и третье – безусловно, это приведёт к выделению дополнительных ресурсов. Николай Васильевич говорит, что без средств государства, но это невозможно, он сам же потом сказал, что это потребует дополнительной докапитализации Россельхозбанка. Поэтому здесь в первую очередь, на наш взгляд, нецелесообразность государственного дополнительного вмешательства в действующие уже рыночные механизмы. И второе, конечно, – это дополнительные ресурсы.

Второй вопрос, который хотелось бы обозначить, – это выделение дополнительных средств на субсидирование по страхованию селян. 5 млрд сегодня, предложение – 15 млрд.

На наш взгляд, целесообразно поддержать те предложения проекта протокольного решения, которые предусматривают выделение субсидий из федерального бюджета для селян по тем предпринимателям, которые страхуются, которые обеспечивают свою деятельность подстраховкой через соответствующие компании. Это был бы более серьёзный стимул, для того чтобы расширять использование средств страховых компаний, перестраховывать страхователей и перестраховывать свою деятельность, а не стимул прямого выделения ресурсов из бюджета.

Мне кажется, что нужно идти по этому пути – поддержка только тем, кто использует механизмы страхования. Это гораздо эффективнее, нежели субсидирование на страховую деятельность для селян.

Д.Медведев: Спасибо.

Пожалуйста, Эльвира Сахипзадовна (обращаясь к Э.Набиуллиной).

Э.Набиуллина: Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Я бы хотела затронуть два вопроса.

Первый связан с функционированием объединений агростраховщиков, потому что право осуществлять сельхозстрахование в рамках государственного субсидирования предоставляется только страховщикам, являющимся членами объединений страховщиков.

Сейчас зарегистрировано два таких объединения. По вопросу, который поставил Николай Васильевич, – о том, что они не все формируют в полном объёме компенсационные фонды, а институт объединения аграрных страховщиков как раз был создан (и компенсационный фонд), для того чтобы поддержать платёжеспособность всей системы и дать гарантии выплат сельхозпроизводителю в случае банкротства одного из ее участников. Сейчас Банк России инициировал проверку этих двух объединений на предмет того, как выполняются все эти обязательства, но хотела бы отметить, что даже если мы выявим недостатки, у нас совершенно нет механизма действенных мер по отношению к этим объединениям.

Поэтому, на наш взгляд, нужно срочно принимать законопроект, который подготовлен, о саморегулируемых организациях на финансовых рынках. Это первое. И второе предложение – уже собственно в законодательство по сельхозстрахованию, касающееся создания единого объединения страховщиков. На наш взгляд, это тоже может быть дополнительным плюсом.

Я хотела бы обратить внимание на то, что нам нужен закон о саморегулировании на финансовых рынках.

И второй вопрос – по созданию государственной перестраховочной компании. На наш взгляд, эта идея имеет недостатки.

Первое. Вероятность возникновения кумуляционного эффекта, который будет обусловлен сосредоточением всех рисков у одной перестраховочной компании. В случае возникновения крупномасштабных событий природного характера и при недостаточной ёмкости перестрахования это, конечно, потребует выделения значительного объёма дополнительных средств федерального бюджета.

Второе. Сам институт перестрахования требует применения перестраховщиком тщательной селекции рисков, что, по сути дела, исключается в условиях обязательного принятия государственной перестраховочной компанией на перестрахование рисков всех страховщиков. Это может повлечь и неустойчивое состояние самого государственного перестраховщика, и затруднит потом поиск компаний, которые могут взять в так называемую ретроцессию риски этого государственного перестраховщика, потому что здесь, ещё раз, будет высокий уровень кумуляции всех рисков и отказ от селекции рисков.

Поэтому, на наш взгляд, прежде чем принимать решение, все эти недостатки надо учесть.

Д.Медведев: Спасибо.

Пожалуйста.

А.Дворкович: Спасибо.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич! Уважаемые коллеги!

Мы рассматривали все эти вопросы на ряде совещаний в Правительстве. Полностью поддерживается корректировка порога утраты урожая в настоящий момент с 30 до 25%. Сельхозтоваропроизводители, депутаты предлагают пойти дальше, снизить этот порог до 18–20%. Мы договорились, что будем двигаться постепенно, сейчас сделаем первый шаг, потом, может быть, через 2–3 года, посмотрим на возможность целесообразности дальнейшего движения в сторону снижения порога утраты урожая.

Также полностью поддерживается вопрос расширения полномочий Центрального банка в части контроля и надзора за деятельностью саморегулируемых организаций в агростраховании, как и в других сферах, где есть финансовые риски в деятельности саморегулируемых организаций. Надеемся, что уже в осеннюю сессию этот законопроект будет одобрен Государственной Думой.

Вторая тема – практика возмещения ущерба и работа в отдельных наиболее рискованных регионах. По тем данным, которые у нас есть, более 90% заявок на возмещение ущерба были удовлетворены за последний период. Другой вопрос – длительность рассмотрения заявок, длительность этих сроков. Я думаю, что просто ещё не все заявки окончательно рассмотрены, если говорить о тех данных, которые представляли руководители регионов. Если есть другая информация, мы её проверим, потому что, повторяю, более 90% ущерба заявленного было возмещено.

Но есть действительно проблема нежелания работать в отдельных регионах, где возникали в течение нескольких лет подряд либо засухи, либо другие природные катаклизмы. Это более серьёзная вещь, и тут ещё предстоит найти решение.

Я против создания перестраховочной компании на государственном уровне. Это действительно потребует существенных государственных ресурсов и создаст серьёзные риски. Думаю, что можно совершенствовать эту систему без применения данного механизма.

Поддерживаю переход в среднесрочной перспективе на пакетное страхование, где господдержка будет обуславливаться наличием страховки, по крайней мере в тех регионах, которые в течение нескольких лет не подвергались существенным рискам. Поддерживается также механизм досудебного урегулирования споров. Наконец, также необходимо расширение сети наблюдательных пунктов либо Росгидромета, либо самих ассоциаций товаропроизводителей, но тогда им нужна будет поддержка в этой части.

Последнее – одна или две ассоциации страховщиков. На эту тему есть серьёзные споры. Сейчас этот вопрос будет рассматриваться в Госдуме, поскольку это норма внесённого законопроекта. Считаю, что есть здесь и плюсы, и минусы. В принципе надзор за деятельностью двух ассоциаций не сильно более сложен, чем за одной. Я надеюсь, что депутаты примут взвешенное решение. Мне кажется, здесь нет необходимости формулировать жёсткую позицию Правительства.

Д.Медведев: Спасибо.

Пожалуйста.

Н.Фёдоров: Наше предложение по поводу создания перестраховочной компании – негосударственной, но де-факто получается государственной, если на базе Россельхозбанка, было ответом на поручение – Ваше и Президента о создании государственной страховой компании с учётом предложений губернаторов.

Д.Медведев: Мы же не подозреваем вас ни в чём плохом. Наоборот, подозреваем в исполнении поручения Президента и Председателя Правительства.

Спасибо.

Действительно, вопрос очень важный. Хорошо, что он сдвинулся с мёртвой точки, потому что цивилизованный аграрный рынок основан на использовании страховых инструментов – это нам абсолютно понятно, тем более в такой стране, как Россия.

Давайте так договоримся по предложениям, которые прозвучали. Первый вопрос, основной – по перестраховочной компании. Точку мы ставить не будем. Я тоже вижу в этом и проблемы определённые, и определённые возможности.

Вообще было бы лучше, если бы у нас просто были серьёзные крупные перестраховщики или если бы мы могли активно использовать перестраховой ресурс за границей. А там, собственно, перестрахование и компании, которые занимаются этим, очень мощные. Но у нас пока этого нет, поэтому и возникла идея, особенно с учётом специфики сельского хозяйства, создать своего специального перестраховщика.

Давайте обсудим эту идею во всех нюансах – и достоинства, и недостатки, посмотрим на возможности государственно-частного партнёрства в этой сфере. Необязательно, чтобы эта компания создавалась только за счёт государства или через Россельхозбанк, через уставный капитал Россельхозбанка. Может быть, удастся всё-таки кого-то объединить. Пусть ассоциации пообщаются. Такое поручение я даю.

Далее – по некоторым вопросам, которые звучали. По критериям стихийных бедствий, о чём коллеги-губернаторы говорили, по их влиянию на объёмы урожая. Соответствующие нормативные акты надо посмотреть и в случае необходимости поправить. Полностью поддерживаю.

По законопроекту. Там, по сути, решения все уже просматриваются – и по снижению до 25% и выше критического объёма, за которым наступает страховая ответственность, и целый ряд других решений. Надеюсь, они будут, действительно, в ближайшее время приняты.

Наращивание поддержки по субсидированию. У меня тут несколько отличается позиция от позиции Минфина. Если мы всё-таки хотим наше сельское хозяйство развивать – а нам это делать нужно обязательно, особенно в нынешних условиях, – нужно не только обязывать сельхозтоваропроизводителей принимать решение о том, чтобы вместе с господдержкой следовал и договор страхования. Это правильно, это справедливо, я с этим тоже не спорю. Но нужно и фактические объёмы субсидирования всё-таки тоже наращивать. Конечно, мы это будем делать в зависимости от наших возможностей, хотя мы с вами договаривались, что даже в нынешних сложных условиях общий объём поддержки сельского хозяйства не будет падать, а будет расти, и это, собственно, то, что необходимо в целом заложить в бюджет будущего года.

Объединения агростраховщиков. Надо определиться, что действительно проще и лучше. Здесь я просил бы просто консультации продолжить – и в Правительстве с участием Центробанка, и с участием наших коллег-депутатов. Что здесь будет работать, то и должно быть принято.

Что касается саморегулируемых организаций, это отдельная тема, и, конечно, необходимо в этом направлении двигаться.

И по поводу наблюдательных пунктов Росгидромета. Я эту тему слышу уже в пятый раз, наверное, и ничего не происходит. Я подозреваю, что это опять же в деньги упирается, но на самом деле всегда об этом говорят аграрии, руководители хозяйств. Они говорят, что, как только наступает страховой случай, невозможно ни к кому апеллировать. Но если у нас нет возможности использовать здесь сеть Росгидромета, то давайте тогда придумаем что-то другое. Я не знаю, берите из интернета данные тогда, либо нужно эту сеть продвигать во все места, иначе невозможно определить, есть ли страховой случай или нет. Когда машины бьются, выезжают страховщики, смотрят, есть страховой случай или нет, – это та же самая ситуация. Иначе этот вид страхования всегда будет в маргинальном состоянии.

В общем, предложите какой-то вариант по поводу пунктов Росгидромета или же использования каких-то альтернативных возможностей установления страхового случая. Всё.

Давайте решение примем с учётом того, что я сказал в конце. Прошу это всё отразить в протоколе.

ВНИРО продолжит мониторинг снежного краба в Баренцевом море

В июле специалисты ВНИРО продолжили изучение состояния популяции краба-стригуна опилио в Баренцевом море. Конечным итогом работы ученых станут рекомендации по регулированию промысла этого ценного объекта.

С 3 по 25 июля представитель Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии работал на борту краболовного судна М-0223 «Полярный исследователь», осуществляя мониторинг состояния популяции краба-стригуна опилио в зоне НЕАФК Баренцева моря.

Как сообщили Fishnews в пресс-службе ВНИРО, краб-стригун опилио является новым промысловым объектом в Баренцевом море, поэтому изучение популяции имеет большое значение для организации рационального использования его запаса и регулирования промысла. В 2014 г. в зоне НЕАФК на промысле краба-стригуна опилио работает 14 судов из России, Литвы, Норвегии и Испании, при этом к изучению этой популяции приступили лишь в прошлом году.

В ходе мониторинга на судне «Полярный исследователь» были проведены исследования миграции крабов, помечены 525 самцов и 45 самок. В ходе работ установлено, что крабы достаточно равномерно распределены по всей центральной части анклава. Средний улов промысловых самцов с шириной карапакса свыше 10 см составил 64 краба на одну прямоугольную ловушку. Максимальный промысловый улов на ловушку достигал 220 экземпляров.

Собранные данные будут использованы для оценки состояния популяции краба-стригуна опилио в Баренцевом море и разработке рекомендаций по регулированию его промысла.

На фоне решения ЕЦБ о снижении базовой процентной ставки до рекордно низкого уровня сайт американского телеканала CNN опубликовал данные о "самых больших экономических проблемах в Европе".

Так, по данным CNN, причиной замедления роста европейской экономики и дестабилизации усилий по ее восстановлению стали санкции, введенные против России. В результате ответных ограничительным мер РФ под запрет попал экспорт продовольствия из Евросоюза на сумму 15,8 миллиарда долларов, говорится в статье.

В связи с этим в августе 2014 года инфляция в еврозоне составила 0,3%, а на фоне отрицательных темпов роста цен возрастает угроза дефляции. Как отмечается в статье, во время экономического кризиса в ЕС Германия долгое время являлась "центром экономической силы". Однако в результате введения санкций против РФ экономика ФРГ серьезно пострадала и в данный момент ее восстановление находится под угрозой. Так, ВВП Германии во втором квартале вырос лишь на 0,8%.

Франция и Италия предпринимают попытки поднять свою экономику на фоне политической нестабильности в этих странах. Однако безрезультатно, по данным CNN, рост экономики Франции близок к нулю, а ВВП Италии уменьшился на 0,2%.

Также одной из важнейших проблем Евросоюза является рост безработицы в условиях экономического кризиса – жесткие экономические меры сильно ударили по рынку труда, и далеко не всем странам ЕС удается ее регулировать. В частности, речь идет о Греции и Испании, в этих странах безработица составляет 24,7% и 27,2% соответственно.

Количество безработных в Испании снова выросло

В августе 2014 года более 8000 испанцев перешли в группу безработных. Это повысило количество безработных в Испании впервые за шесть месяцев непрерывного улучшения ситуации с занятостью.

Общее количество зарегистрированных безработных в стране на конец августа текущего года составило 4 427 930 человек, что составляет более 20% от трудоспособного населения, пишет The Local со ссылкой на официальные данные министерства занятости Испании.

Справедливости ради стоит отметить, что по словам государственных чиновников, в последнее десятилетие в августе всегда наблюдалось увеличение числа безработных, поэтому в данном случае можно говорить о сезонном эффекте не зависящем от состояния экономики.

«Общие данные позволяют придерживаться прогнозов, которые обещают рост занятости в среднесрочной перспективе», - отметил секретарь государственного комитета по социальной за щите Томас Бургос.

Подобный оптимизм поддерживают и официальные данные, которые показывают, что в настоящее время безработных в Испании почти на 300 000 меньше, чем годом ранее.

Напомним, что во втором квартале текущего года в стране смогли найти работу более 400 000 человек, что стало самым большим показателем с середины 2005 года.

Мироустройство сквозь призму геронтологии

Цена здравоохранения: статус США как супердержавы под угрозой?

Виктор Басюк – консультант по науке, технологиям и национальной безопасности. Преподавал в Военно-морском колледже, Колумбийском университете, Университете Кейс Вестерн Резерв. Автор книг «Технологии, мировая политика и американская политика», «Технологии и мировая политика» и ряда статей.

Хьюбер Уорнер – бывший профессор и заместитель декана в колледже биологических исследований Университета Миннесоты. Занимал пост заместителя директора по экстрамуральной биологии в Национальном институте проблем старения.

Резюме Активное долголетие приведет к кардинальным трансформациям в международных отношениях. В отличие от предыдущего перелома – распада Советского Союза, – перемены будут постепенными, но не менее масштабными

Статья опубликована в The Brown Journal of World Affairs, vol. XX, issue I, Fall/Winter 2013.

Вашингтон уже некоторое время борется с проблемами дефицита бюджета и огромного госдолга. В краткосрочной перспективе эти проблемы можно решить традиционными, но не всегда приятными средствами – путем увеличения налогов, повышения возраста для получения медицинской страховки и социальных пособий, а также введением правовых норм для уменьшения платы за услуги врачей. Однако в долгосрочной перспективе очевидного решения нет. Потому что основной фактор роста дефицита бюджета и увеличения заимствований – это постоянно растущие затраты на здравоохранение, которые лежат на федеральном правительстве из-за программ медицинского страхования «Медикэр» (Medicare – федеральная программа медицинской помощи престарелым) и «Медикэйд» (Medicaid – государственная программа бесплатной или льготной медицины). Эти расходы повышаются, потому что население стареет, а новейшие медицинские разработки стоят дорого. Федеральное правительство тратит триллионы долларов в год, чего власти не могут себе позволить.

Вариант решения проблемы существует, хотя и кажется сейчас противоречащим здравому смыслу. Однако многие схемы, когда-то казавшиеся утопическими, сегодня стали частью политического устройства. Решение, которое может стать важнейшим средством сокращения расходов на здравоохранение, включая «Медикэр», – это увеличение продолжительности жизни и освобождение человечества от недугов, связанных с возрастом, – рака, сердечно-сосудистых заболеваний, диабета и болезни Альцгеймера, т.е. продление полноценной жизни. Подобные изменения не только станут ключевым фактором поддержания финансовой жизнеспособности Америки, но и скажутся на распределении мировой власти и системы международных отношений. Они оживят некоторые экономики и повлияют на иммиграционную политику ряда стран. В этой статье мы рассмотрим различные аспекты проблемы.

Бремя здравоохранения в международной власти

Во время президентской кампании-2008 обе партии предпочитали умалчивать о проблеме «Медикэр» – и не без оснований. В ближайшие годы затраты на нее будут сопоставимы с расходами на преодоление последствий недавнего финансово-экономического кризиса или даже превзойдут их. Реальные размеры расходов на «Медикэр» привлекли всеобщее внимание, только когда начались дебаты по реформе здравоохранения. Поэтому проблему стоит рассмотреть детально.

В докладе попечительского совета «Медикэр» и Социального страхования (государственная программа, обеспечивающая выплату пенсий по старости, пособий по безработице, инвалидности, бедности; фонд данной программы формируется за счет отчислений из зарплаты работников и доходов работодателей. – Ред.) за 2013 г. приведен прогноз расходов на ближайшие 75 лет. При сохранении нынешних законов затраты на «Медикэр» вырастут с 565 млрд долларов (3,6% от ВВП, что сопоставимо с долей бюджета Пентагона) до 3,1 трлн (5,8% прогнозируемого ВВП) в 2040 году. А к 2087 г. они возрастут до 33,7 трлн (7,2% от ВВП).

В докладе, правда, имеется важная оговорка: прогноз сделан при условии, что все законы 2010 г. по сокращению расходов, включая Закон о доступном медицинском обслуживании, вступят в силу в полном объеме. Это оптимистичное допущение вряд ли материализуется из-за столкновения интересов и неприятия некоторых положений. Авторы доклада предупреждают, что если законы не будут реализованы в полном объеме, расходы на «Медикэр» увеличатся до 3,8 трлн (6,5% от ВВП) в 2040 г., а к 2087 г. подскочат до невероятных 45,9 трлн (9,8% от ВВП). По прогнозам, приведенным в докладе, фонд больничного страхования, составляющий основную часть расходов «Медикэр», будет исчерпан к 2026 г., и тогда федеральному правительству придется покрывать дефицит средств «Медикэр» из бюджета.

Бремя «Медикэр» выглядит особенно тревожно в контексте меняющегося распределения мировой власти. Рост ВВП Китая составляет от 7,5% до 9% в год, Индии – 6–7%. ВВП США растет на 2,5–3%, а ЕС – на 1–1,5%. Недавний финансово-экономический кризис нанес Соединенным Штатам значительно больший ущерб, чем Китаю. У Вашингтона огромные долги, в то время как валютные резервы Пекина составляют 3,4 трлн долларов. В 2010 г. Китай опередил Японию по объему ВВП и занял второе место в мире после США. К 2019 г. Китай может обогнать и Америку. Кроме того, Соединенные Штаты переживают серьезный провал с точки зрения «мягкой силы». Экономический кризис поставил под вопрос американскую модель рыночного капитализма, которая последние 30 лет распространялась по всему миру как идеал. С другой стороны, быстрое восстановление Китая после мирового финансового спада продемонстрировало мощь государственного капитализма.

Невероятно высокие затраты на «Медикэр» и здравоохранение в целом наложат серьезные ограничения на американский бюджет. Такие статьи бюджета, как вооруженные силы, наука и технологии, помощь другим государствам, дипломатия и образование, не защищены законодательством, являясь дискреционными. Поэтому они в первую очередь пострадают от бюджетных ограничений. Жизнеспособность Америки как супердержавы окажется под угрозой, учитывая ключевое значение этих сфер в укреплении ее влияния за границей в дипломатическом, экономическом и военном смыслах.

В долгосрочной перспективе увеличивающиеся расходы замедлят экономический рост в Соединенных Штатах. Более того, изменится структура ВВП страны. Здравоохранение будет расширяться за счет производства, науки и технологий, обороны, экологии и образования.

Действенное средство сокращения расходов на здравоохранение: активное долголетие

Существует несколько способов уменьшить затраты на здравоохранение, в том числе улучшить систему здравоохранения, снизить стоимость лекарств и выплаты врачам. Все эти меры, безусловно, нужно вводить, но есть и более радикальная и потенциально более эффективная политика, которая пока не обсуждается. Этот вариант выходит за рамки традиционных сфер, связанных с политикой – экономики, права и политологии, и касается науки, в первую очередь биогеронтологии. Продление периода жизни, не отягощенного возрастными болезнями (диабетом, сердечно-сосудистыми заболеваниями, раком, болезнью Альцгеймера и другими), приведет к более значительному сокращению затрат на здравоохранение, чем все остальные меры вместе взятые. Это позволит сэкономить триллионы долларов в ближайшие годы, а миллионы здоровых, энергичных людей будут готовы работать, что придаст новый импульс экономике. И этот вариант не так сложно реализовать.

Продолжительность жизни в США за последнее столетие увеличилась на 30 лет и сегодня составляет 79 лет. Этого удалось достичь благодаря повышению качества питания, улучшению санитарных условий, открытию антибиотиков и успехам медицины, которая практически победила ряд болезней. Но люди все равно стареют, и затраты на обеспечение стареющего населения будут расти.

В последние годы биогеронтологи добились значительного прогресса в выяснении молекулярных основ старения. Различные методы позволяют продлить жизнь червей, дрозофил и мышей на 30–100%. Сработают ли аналогичные биологические стратегии в случае с людьми – пока клинически не доказано. Тем не менее научная инфраструктура для продления жизни и отсрочки возрастных заболеваний уже создана и опробована на мышах. Ведущие американские геронтологи –

Леонард Гуаренте (Массачусетский технологический институт), Дэвид Синклер (Гарвард), Синтия Кеньон (Калифорнийский университет, Сан-Франциско), Томас Джонсон (Университет Колорадо) и другие – считают, что при финансировании исследований в ближайшие 5–10 лет полноценную жизнь пожилых людей можно продлить на 20 лет. Внешне человек, скорее всего, не будет стареть. Однако, когда продленный период здоровой жизни истечет, процесс старения возобновится, и вновь появится риск развития болезней.

Как можно продлить жизнь без болезней?

Существует по меньшей мере четыре основных методики продления здоровой жизни. Первая из них – ограничение калорий (ОК), которое, как известно, сработало на мышах. Подтвердить эффективность ограничения калорий на мышах достаточно просто, учитывая их короткую жизнь. В случае с человеком сделать это гораздо сложнее: на подобные исследования понадобится много лет. Однако, несмотря на отсутствие клинических доказательств, подавляющее большинство биогеронтологов верят в эффективность ограничения калорийности пищи как способ продления здоровой жизни. Рой Уолфорд, известный биогеронтолог и сторонник ОК, основал в 1994 г. вместе со своей дочерью Лизой Уолфорд, Брайаном Делани и другими организацию CR Society International, несколько тысяч членов которой практикуют и исследуют ограничение калорий. На данный момент самым серьезным доказательством эффективности ОК для людей является исследование, длившееся 20 лет и завершенное в 2009 г., результаты которого показывают, что низкокалорийная диета позволила существенно отсрочить появление возрастных заболеваний и смертность макак-резус. Учитывая биологическое сходство макак-резус и человека, аналогичный эффект ОК возможен и у людей. Ограничение калорий требует сокращения потребляемой пищи на 30–40%, в результате включается защитный механизм организма, который призван защищать ДНК, и таким образом продлевается период здоровой жизни (иными словами, происходит увеличение продолжительности жизни и освобождение от возрастных болезней) почти на 30%. Однако такая диета, практически голодание, вряд ли подойдет многим, поэтому ограничение калорий нельзя считать эффективным.

Еще один метод, разработанный Гуаренте и Синклером, предполагает использование сиртуиновых генов для включения защитных механизмов организма, чтобы сохранить ДНК. Эффект от сиртуиновой активации напоминает воздействие ОК, но не требует специальной диеты. Этот метод был опробован на мышах и кажется многообещающим. Также было доказано, что ресвератрол в сочетании с SIRT1 (геном семейства сиртуинов) и АМФ-зависимой протеинкиназой (АМФК) продлевает период здоровой жизни у мышей.

Еще один подход, разработанный Синтией Кеньон и известный как гормональный контроль старения, направлен на уменьшение действия инсулина и связанного с ним гормона – инсулиноподобного фактора роста (IGF-1). В результате активируется ген FOXO, который, в свою очередь, стимулирует ряд процессов защиты клеток, включая укрепление иммунной системы и выработку антиоксидантов. Таким образом достигается активное долголетие.

В 2010 г. Зелтон Шарп и Рэнди Стронг, исследователи из Техасского университета в Сан-Антонио, открыли потенциал рапамицина – метаболита, вырабатываемого бактериями в почве, – для отсрочки старения и появления возрастных болезней. Метод сработал на мышах, а у некоторых больных раком наблюдалась ремиссия. Применение рапамицина особенно эффективно в зрелом возрасте, поскольку может отсрочить и снизить тяжесть старческих заболеваний.

Известно также, что генетические манипуляции, направленные на увеличение длины теломеров, способствуют продлению периода здоровой жизни у мышей. Но одновременно возрастает риск онкологии. Однако в 2012 г. Мария Бланко и ее коллеги из Испанского национального центра изучения рака в Мадриде выяснили, что генная терапия теломеразой оказывает положительное воздействие на здоровье мышей, продлевает период здоровой жизни и при этом не повышает риск рака.

Иными словами, биогеронтология сегодня способна продлить период здоровой жизни у мышей и в некоторых случаях у макак-резус. Теперь необходимо распространить эти возможности и на человека. Чтобы уменьшить риск ошибок и потери времени, серьезный проект продления жизни человека должен включать исследования нескольких перспективных методик.

Однако в настоящее время на биогеронтологические исследования не хватает денег. Затраты на исследования по продлению здоровой жизни человека оцениваются в 10 млрд долларов в ближайшие 5–10 лет. Хотя Национальный институт проблем старения в США в 2012 финансовом году выделил 1,13 млрд, большая часть этих средств предназначена для изучения возрастных болезней, и только десятая часть в лучшем случае пойдет на исследование продления жизни. Поэтому необходима масштабная программа, подобная проекту «Манхэттен», нацеленная на продление жизни без возрастных заболеваний. Это позволит сберечь деньги на изучение отдельных болезней и сэкономит триллионы долларов, которые правительству США придется тратить на «Медикэр» в ближайшем будущем.

Зацикленность на отдельных заболеваниях

Сосредоточенность Национального института проблем старения на отдельных заболеваниях – в ущерб более фундаментальному и всеобъемлющему подходу, когда одно лекарство будет защищать от целого ряда недугов, – обусловлена не только политикой руководства института. Она отражает традиционный, глубоко укоренившийся образ мыслей американского научного сообщества, который влияет на властные структуры и распределение бюджетных средств. В Национальный институт здоровья входят по меньшей мере девять институтов, занимающихся отдельными болезнями или их группами. Из них один только Национальный институт рака имеет бюджет в 5,07 млрд (2012 финансовый год) – в четыре раза больше, чем Национальный институт проблем старения.

В 2006 г. группа ведущих исследователей-биогеронтологов – Стюарт Джей Ольшански (Университет Иллинойса, Чикаго), Дэниэл Перри (Альянс исследований старения, Вашингтон), Ричард Миллер (Университет Мичигана, Энн-Арбор) и Роберт Батлер (Международный центр долголетия, Нью-Йорк) – попытались изменить традиционный менталитет научного сообщества по поводу старения и болезней, чтобы модифицировать систему распределения средств. Они опубликовали статью в журнале The Scientist, в которой подчеркивалось, что, найдя способ продления жизни без возрастных недомоганий, можно победить не одно, а целый ряд заболеваний и сберечь средства, которые сегодня выделяются на исследования отдельных болезней. Более того, увеличение продолжительности полноценной жизни поможет сократить расходы на здравоохранение и стимулировать экономику, поскольку в распоряжении государства окажутся огромные дополнительные финансовые ресурсы и рабочая сила. Ученые встретились с членами сенатского комитета, контролирующего бюджет Национального института здоровья, но их усилия оказались тщетными: нынешняя система финансирования по-прежнему нацелена на разработку методов лечения отдельных заболеваний. Именно поэтому необходимо создание «Манхэттенского проекта» продления полноценной жизни, который, функционируя вне рамок Национального института здоровья, будет свободен от традиционного мышления.

Если такой проект достигнет цели, польза для общества не ограничится сокращением расходов на «Медикэр». Можно сэкономить средства, объем которых пока трудно оценить, но суть экономии можно спрогнозировать уже сейчас. В первую очередь речь идет о социальном страховании. Нельзя однозначно увязывать рост расходов на социальное страхование с увеличением продолжительности жизни. Мы не знаем, сколько людей решат продолжить работу и сколько уйдут на пенсию. Те, кто продолжит работать, будут платить налоги в Фонд социального страхования, соответственно, расходы не будут расти. Увеличение продолжительности жизни приведет к повышению возраста выхода на пенсию. Это скажется на расходах, но понадобится политическое решение, прогнозировать которое невозможно. Система социального страхования получит прямую выгоду от продления здоровой жизни благодаря снижению выплат по нетрудоспособности. По меньшей мере в 50% случаев выплаты по нетрудоспособности (9% от общего объема расходов системы социального страхования в 2011 г.) связаны со старческими болезнями. По прогнозам, к 2086 г. потенциальное сокращение расходов на страхование по нетрудоспособности может составить 2,3 трлн только за один год.

Расходы на частное медицинское страхование также существенно сократятся. Затраты на «Медикэйд», на которую идет около половины федерального финансирования «Медикэр» (2011 финансовый год), серьезно уменьшатся. Общество сэкономит огромные средства, но это будет лишь временной передышкой. Дело в том, что по истечении двадцатилетнего периода здоровой жизни риск болезней вновь возрастет. Однако, если говорить об издержках, временность этой передышки может быть компенсирована тем, что в научном мире называется «сокращением заболеваемости».

Сокращение заболеваемости

Что же это такое? По мере старения человека в его организме накапливаются возрастные патологии, которые вызывают реальную или потенциальную нетрудоспособность. Этот процесс начинается примерно в 55 лет и только усугубляется до момента смерти, которая обычно наступает к концу седьмого десятка. Период нетрудоспособности, связанной с возрастными недомоганиями, можно свести к нескольким последним годам жизни и тем самым существенно уменьшить расходы на здравоохранение. Вместо того чтобы продолжаться несколько десятилетий, возрастные заболевания будут в основном приходиться на последние несколько лет перед смертью. Фактически путем сокращения периода повышенной заболеваемости можно будет избавиться от расходов на здравоохранение, связанных со старческими болезнями, соответственно явление уже не будет временным.

Сокращению периода повышенной заболеваемости способствуют два фактора, что было подтверждено клинически. Во-первых, это образ жизни и сила воли конкретного человека. Те, кто занимается спортом, ест здоровую пищу, следит за весом, не курит, проводит профилактику заболеваний и в целом ведет здоровый образ жизни, отодвигают появление болезней на конец жизни. Эту гипотезу первым высказал Джеймс Фрис из Стэнфордского университета еще в 1980 году. Долговременное исследование подтвердило эту концепцию.

Вторая причина – генетические особенности. Изучение долгожителей показало, что за свою жизнь они были госпитализированы лишь несколько раз, не злоупотребляли лекарствами и имеют небольшое количество заболеваний. У них было отличное здоровье до 90–95 лет, после чего происходил быстрый упадок. Иными словами, они обладали генами, которые обеспечивали сокращение периода повышенной заболеваемости и таким образом продлевали им жизнь.

К сожалению, обеспечить широкое распространение эффекта силы воли сложно. Однако если гены, обеспечивающие сокращение периода повышенной заболеваемости у долгожителей, можно идентифицировать и использовать, тогда сокращение периода повышенной заболеваемости станет доступно для всего населения, что приведет к уменьшению расходов на здравоохранение. Поэтому одной из задач «Манхэттенского проекта по продлению жизни» должно стать обнаружение этих генов. Эта работа согласуется с общей миссией проекта и его научными задачами.

С точки зрения максимального уменьшения расходов на здравоохранение открытие генов, отвечающих за сокращение периода повышенной заболеваемости, не будет иметь ключевого значения в первые 5–10 лет «Манхэттенского проекта». Они понадобятся, когда закончится эффект продления периода здоровой жизни, т.е. через 25–30 лет после запуска проекта. Имея в запасе такой срок, можно рассчитывать, что поиск нужных генов увенчается успехом.

Определенный прогресс уже достигнут. Исследование долгожителей Новой Англии под руководством Паолы Себастьяни и Томаса Перлса из Бостонского университета помогло обнаружить более 30 генов, сокращающих период повышенной заболеваемости. Каждый из них в отдельности дает скромные результаты, но их сочетание способно оказать существенное воздействие. Превратить целый ряд генов в препарат, сокращающий период старческой немощи, будет сложно, если вообще возможно. Необходимо идентифицировать один или два гена, достаточно сильных по воздействию, которые можно будет использовать в разработке препарата. Исследования в этом направлении продолжаются.

Продление здоровой жизни и финансовая жизнеспособность нации

Как продление полноценной жизни соотносится с усилиями по реформированию системы здравоохранения? Программа продления здоровой жизни будет иметь смысл, если эффективное средство активного долголетия будет разработано до конца этого десятилетия. Однако уже в следующие 10 лет ее результаты смогут способствовать изменению закона о реформе здравоохранения, в частности относительно расширения охвата и уменьшения средств, выделяемых на некоторые программы. В целом это поможет сократить дефицит бюджета.

Уменьшение затрат на здравоохранение будет иметь ключевое значение для финансового благополучия в ближайшие десятилетия, особенно учитывая ситуацию с госдолгом. Бюджетное управление Конгресса в долгосрочном прогнозе 2013 г. просчитывает размер госдолга до 2038 года. По базовому сценарию, который учитывает действующее законодательство, в 2038 г. госдолг США достигнет 100% от ВВП, или 53,1 трлн (в 2013 г. он составлял 73% от ВВП, или 12,2 трлн). Бюджетное управление рассчитало также альтернативный сценарий – некоторые действующие нормы, которые планируется изменить, сохраняются, а некоторые положения законодательства, которые сложно выполнять на протяжении длительного времени, модифицируются. По этому сценарию, который рассматривается как более реалистичный, в 2038 г. госдолг достигнет почти 190% от ВВП, или 100,9 трлн долларов. Значение этих цифр становится понятным, если заглянуть в историю: самое высокое соотношение госдолга к ВВП наблюдалось вскоре после Второй мировой войны – в 1946 г. оно составило 106%.

В Вашингтоне осознают опасности потенциального финансового кризиса в ближайшие годы. Весной и летом 2011 г. ожесточенные дебаты по этой проблеме привели к политическому кризису. Главной темой была система «Медикэр». Это очень болезненный и политизированный вопрос, поэтому дискуссии по «Медикэр» часто заходят в тупик. Вопрос до сих пор не решен, программу можно модифицировать, но от нее нельзя полностью отказаться. Поэтому новые заимствования неизбежны.

Увеличение расходов на программы здравоохранения станет важнейшим фактором роста госдолга. По прогнозам Бюджетного управления Конгресса, если действующие нормы законодательства не изменятся, расходы на основные федеральные программы здравоохранения возрастут с 4,6% от ВВП в 2013 г. до 8%, или 4,2 трлн, к 2038 году. «Манхэттенский проект продления жизни» поможет разрешить ситуацию, сняв необходимость лечить старческие болезни на протяжении длительного времени.

Соединенные Штаты являются одним из лидеров в области изучения долголетия и способны начать «Манхэттенский проект» самостоятельно. Частные благотворительные фонды могут спонсировать исследования. Помимо сокращения расходов на здравоохранение, продление здоровой жизни укрепит жизнеспособность нации, потому что самые талантливые и компетентные люди – энергичные и активные, не страдающие возрастными болезнями, – смогут работать гораздо дольше. Снижение затрат на здравоохранение смягчит нагрузку на бюджет, и правительству не придется урезать социальные программы, включая социальное страхование; возможно, их даже удастся увеличить.

Международная программа продления здоровой жизни?

Расходы на здравоохранение – проблема, актуальная не только для США. Это глобальная проблема. При этом 50% роста расходов дает усовершенствование технологий, еще 20% – старение населения. Но в ближайшие годы доля расходов, связанных со старением, будет расти. По данным ОЭСР, за последние 50 лет затраты на здравоохранение в среднем опережали рост ВВП на 2 процентных пункта.

Из-за различий в проводимой политике и местных условиях в странах сложилась разная ситуация. В Великобритании расходы на здравоохранение составляют около 8% от ВВП, т.е. вдвое меньше, чем в США, но этот показатель растет и уже начинает беспокоить британские власти. Население стареет, а коэффициент рождаемости составляет 1,7 на одну женщину, в то время как для восстановления естественной убыли населения он должен быть 2,1. Но благодаря иммиграции население, по прогнозам, продолжит расти: с 63 млн в 2012 г. до 71,2 млн к 2050 году. Население Японии, напротив, уменьшится со 127 млн в 2012 г. до 107,2 млн к 2050 г., а население России за тот же период может сократиться с нынешних 143 млн до 99 миллионов. В Китае уровень рождаемости снизился до 1,82, расходы на здравоохранение достаточно высокие, а население тоже стареет: к 2050 г. в Китае будет 334 млн пожилых людей.

Приведенные цифры позволяют предположить, что выделение средств на продление здоровой жизни отвечает интересам не только США, но и других развитых и развивающихся стран. Поэтому Соединенным Штатам было бы разумно начать «Манхэттенский проект» совместно с Евросоюзом, Японией, Китаем, Россией и другими странами. Международный подход позволит снизить цену исследований для США, поскольку другие страны тоже будут вкладывать деньги. Снижение затрат на здравоохранение важно для всех государств, но государства с сокращающимся населением – Япония, Россия и Украина – получат двойную выгоду, так как этот процесс по меньшей мере замедлится, а возможно, даже прекратится благодаря увеличению периода плодотворной жизни. Для таких стран, как США, Великобритания и Германия, где демографический и экономический рост в значительной степени зависят от иммиграции, продление здоровой жизни уменьшит потребность в иммигрантах и смягчит многие проблемы, связанные с этим.

Работы по продлению жизни на международном уровне станут для Соединенных Штатов знаковыми. Два предыдущих крупных научных проекта – «Манхэттен», в результате которого появилось ядерное оружие, и «Аполлон», который обеспечил высадку человека на Луне, – были самостоятельными начинаниями. Первый проект являлся военным, и на кону стояло выживание страны. Второй – продукт холодной войны – отражал биполярность существовавшей мировой системы. Международный «Манхэттенский проект продления жизни» станет символом признания Вашингтоном того, что мы живем в новом, многополярном мире, где целью крупного исследовательского проекта является не соперничество, а глобальная выгода.

Пользу для США от международного подхода к изучению долголетия легко доказать, если рассмотреть подобный проект в историческом контексте. Американская «мягкая сила» – имидж страны, мировое лидерство (в том числе в науке), общественная дипломатия, отношения с союзниками и менее дружественными странами – была серьезно подорвана во время президентства Джорджа Буша-младшего. Учитывая, что жесткая сила Соединенных Штатов – экономическая и военная мощь – относительно уменьшилась и продолжит снижаться в ближайшие годы, для Америки чрезвычайно важно попытаться компенсировать этот процесс увеличением «мягкой силы». Самым важным аспектом, вероятно, является мировое лидерство США. Международный «Манхэттенский проект продления жизни» может стать мощным инструментом «мягкой силы», особенно если политикам в Вашингтоне удастся извлечь из него пользу и по возможности обернуть потенциал «мягкой силы» в жесткую. Например, если продление периода здоровой жизни остановит сокращение населения Японии, оздоровит ее экономику и улучшит отношение японцев к Америке, Вашингтон может трансформировать эти изменения в выгодное торговое соглашение с Японией или какую-то иную форму жесткой власти.

Таким образом, биогеронтология поможет Соединенным Штатам справиться с двумя главными вызовами XXI столетия: относительным упадком влияния США в мировых делах и финансовой неэффективностью.

С точки зрения относительного упадка американской власти вклад биогеронтологии будет не только прямым, но и опосредованным. Продление здоровой жизни высвободит огромные ресурсы благодаря уменьшению расходов на здравоохранение. Эти ресурсы можно использовать в областях, имеющих ключевое значение для статуса Америки как супердержавы: наука и технологии, образование, вооруженные силы, международные дела, освоение космоса и экономический рост. Если средство для активного долголетия будет найдено в рамках международного «Манхэттенского проекта», биогеронтология поспособствует укреплению роли Соединенных Штатов в мире посредством «мягкой силы».

США вряд ли удастся на протяжении длительного времени решать обе задачи – поддерживать статус супердержавы и обеспечивать население социальными услугами, не прибегая к биогеронтологии. Однако если страна сможет успешно сочетать жесткую силу с «Манхэттенским проектом» и другими инструментами «мягкой силы», цель будет достигнута.

Спасут ли наука и ход истории Соединенные Штаты от потенциальных опасностей?

Стоит затронуть некоторые общие и абстрактные вопросы. Каковы будут региональные и глобальные последствия международного «Манхэттенского проекта» по продлению здоровой жизни? Как активное долголетие изменит тенденции развития международных отношений? Как это впишется в историю?

Науке удалось увеличить длительность жизни человека, но за это пришлось дорого заплатить. Мы достигли точки, когда увеличение продолжительности жизни и старение населения могут завести в тупик. Потребуются огромные ресурсы, и США не смогут осуществлять важные задачи, касающиеся национальной безопасности и внешней политики. Но сейчас наука предлагает продлить период полноценной жизни, в результате чего высвободятся значительные ресурсы, которые можно использовать в других целях. Положительная тенденция эволюционной истории указывает, что продление периода здоровой жизни произойдет в любом случае – с помощью «Манхэттенского проекта» или без него. Проект лишь ускорит процесс и направит его на достижение конкретных целей.

Активное долголетие приведет к кардинальным трансформациям в международных отношениях. В отличие от предыдущего крупного изменения – распада Советского Союза, – на этот раз перемены будут происходить постепенно. Демографические тенденции являются теневой силой, влияющей на распределение мировой власти в XXI веке. Как уже отмечалось выше, продление жизни по меньшей мере замедлит убыль населения – или даже перевернет тенденцию – в странах, где оно сокращается. Что, в свою очередь, укрепит жизнеспособность этих государств и предотвратит потенциальную нестабильность.

Если проект по продлению здоровой жизни окажется успешным, нынешние прогнозы распределения власти в мире, учитывающие демографические тренды, не оправдаются. Японская экономика восстановится, и страна вновь станет жизнеспособной мировой державой. Проблемы России сложнее, и неясно, решит ли преодоление старения проблему, поскольку демографический кризис в России обусловлен целым рядом причин, в том числе низким качеством медицины и высоким потреблением алкоголя. Чтобы воспользоваться преимуществами длительной полноценной жизни, России необходимо предпринять меры по значительному повышению качества жизни.

Население Китая стареет и будет сокращаться. По прогнозам, к 2050 г. его численность составит 1,304 млрд – на 39 млн меньше, чем в 2012 году. Продление периода здоровой жизни остановит убыль населения, оздоровит экономику и, возможно, даже предотвратит потенциальную нестабильность, связанную с огромным количеством пожилых людей, лишенных социальной защиты. В Индии коэффициент рождаемости, напротив, составляет 2,8, темпы роста населения быстро увеличиваются, а попытки правительства его остановить пока не увенчались успехом. К 2050 г. население Индии, по прогнозам, достигнет 1,659 млрд – на 355 млн больше, чем в Китае. Продление плодотворной жизни сократит расходы на здравоохранение, что очень важно для Индии, где население стареет и, соответственно, сталкивается с возрастными болезнями, в то время как в стране нет системы социальной защиты. Кроме того, продление здоровой жизни пойдет на пользу индийской экономике. Но высокие темпы роста населения сохранятся. Пока неясно, как численность населения Индии может трансформироваться в международную власть из-за огромного числа бедных и неграмотных (в 2012 г. уровень неграмотности в Индии составлял 37,2%, в Китае – 7,7%).

Для Евросоюза картина кажется более ясной. Согласно последним прогнозам, к 2050 г. ЕС потеряет всего 12 млн человек (с нынешних 504 млн до 492,4 млн, при этом почти все – 9,8 млн – в Германии), что значительно ниже показателей России и Китая. Продление здоровой жизни поможет увеличить численность населения и оздоровить экономику. Кроме того, может сократиться иммиграция, поскольку все больше здоровых европейцев будут продолжать работать, соответственно, количество рабочих мест уменьшится. Так как в Западной Европе процесс ассимиляции мигрантов происходит с большим трудом, вместе с сокращением притока мигрантов снизится и острота этой дестабилизирующей проблемы. Улучшение экономической ситуации стимулирует европейскую интеграцию, и Европейский союз сможет постепенно укрепить статус супердержавы.

Нынешние демографические прогнозы благоприятны для США. В настоящее время они являются единственной развитой державой, где рождаемость находится на уровне 2,1 или чуть выше, что необходимо для восполнения естественной убыли населения. С учетом иммиграции число жителей может возрасти до 423 млн к 2050 г. по сравнению с 313 млн в 2012 году. Соединенные Штаты сохранят за собой третье место в мире по численности населения после Индии и Китая. С продлением периода здоровой жизни общее количество жителей возрастет, при этом подавляющее большинство будут составлять здоровые и потенциально более активные люди. Подобные демографические тенденции позволяют предположить, что проект продления жизни поможет странам-участницам даже больше, чем США, с точки зрения роста численности населения и жизнеспособности нации. Увеличение населения в сочетании с укреплением «мягкой силы» станет серьезным стимулом для Соединенных Штатов, чтобы начать подобный проект.

Как отмечалось выше, продление периода здоровой жизни человека неизбежно произойдет, хотя, возможно, не так быстро, как мы предполагаем. К 2050 г. США и Евросоюз – два центра западной цивилизации – будут обладать суммарным населением в 1 млрд человек. Это будут хорошо образованные, энергичные и деятельные люди. Продление полноценной жизни укрепит жизнеспособность общества не только в экономике, но и в других сферах деятельности, которые являются важнейшими элементами цивилизации, включая музыку, науку, технологии, экологию, образование, международные отношения и литературу. Самые талантливые представители всех этих пяти сфер будут жить активной жизнью без старческих болезней на 20 лет дольше, чем сейчас. Это не только обогатит ту или иную сферу человеческой деятельности, но и ускорит эволюцию западной цивилизации. Поэтому говорить о XXI веке как о «столетии Азии» – скорее всего, преждевременно. Продление жизни принесет пользу и азиатским странам, но эффект будет немного иным.

Причины такого эффекта различаются в зависимости от страны, но суть проблемы заключается в том, что практически все западные державы получат два преимущества от продления периода здоровой жизни – увеличение населения и экономический рост. В большинстве стран Азии население растет довольно быстрыми темпами, и в некоторых государствах это может привести к печальным последствиям. Исключением является Япония, но, учитывая ее статус крупнейшей индустриально развитой державы Азии, экономическое возрождение Японии будет выгодно Западу. Позитивный эффект активного долголетия открывает новые возможности для Соединенных Штатов и их лидерства в мире. В этом контексте ключевую роль должно сыграть тесное сотрудничество между США и Евросоюзом.

США > Медицина. Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 3 сентября 2014 > № 1209589

Крушение миропорядка?

Куда повернет Россия

А.Г. Арбатов – академик РАН, глава Центра международной безопасности ИМЭМО РАН., член редакционного совета журнала «Россия в глобальной политике».

Резюме Москва не готова к полицентризму, поскольку еще не осознала его главного правила, которое хорошо понимали российские канцлеры XIX века. Частные компромиссы нужны, чтобы иметь более благоприятные отношения с другими центрами силы, чем у тех между собой.

В России и за рубежом широко распространилось ощущение, что украинский кризис подорвал систему международных отношений, которая строилась после окончания холодной войны и даже с более давних времен – после завершения Второй мировой войны в 1945 году. Это ощущение подкрепляется впечатляющими аналогиями.

Тогда яблоком раздора стал раздел послевоенной Европы между Советским Союзом и Соединенными Штатами, а теперь – борьба за влияние на постсоветском пространстве и в его самой большой после России стране – Украине. В те времена геополитический конфликт происходил под сенью непримиримого идеологического противостояния коммунизма и капитализма. После двадцати лет забвения идеологическая схизма как будто вновь вышла на передний план: между духовными ценностями российского консерватизма и западным либерализмом (который представляют в виде однополых браков, легализации наркотиков и проституции, меркантильного индивидуализма). Еще больше усиливают ассоциации небывалый подъем великодержавных настроений и ползучая (но от этого не менее безнравственная и пагубная) реабилитация сталинизма в России, а за океаном – безответственный курс экспорта американских канонов свободы и демократии в докапиталистические страны.

Трудно отделаться от впечатления, что в начале XXI века с его глобализацией и информационной революцией мир вдруг вернулся в первую половину XX века и даже в XIX столетие с их территориальными захватами и геополитическим соперничеством. Слов нет, разрушающийся ныне миропорядок был далеко не совершенным, и у России, как и у многих других государств, к нему накопилось немало претензий. Но отнюдь не ясно, возможно ли новое издание холодной войны, будет ли грядущее мироустройство лучше прежнего и в чем, собственно, была суть того, что ушло в прошлое.

Мир и порядок холодной войны?

Система международных отношений строится не на основе международно-правовых норм и институтов, а в зависимости от реального распределения и соотношения сил ведущих держав и их союзов, наличия у них общих интересов. Именно это определяет, насколько эффективны и реализуемы упомянутые нормы и механизмы. Самый наглядный пример дал период после окончания Второй мировой войны.

Миропорядок того времени был заложен в 1945 г. комплексом договоренностей держав-победительниц в Ялте, Потсдаме и Сан-Франциско. Тогда на пространствах рухнувших империй Германии, Италии и Японии были определены границы европейских стран и государств Дальнего Востока, создана ООН, решены другие послевоенные вопросы. Замысел состоял в том, что великие державы будут совместно поддерживать мир и сообща разрешать международные споры и конфликты на основе Устава ООН во имя предотвращения новой мировой войны. Но этот миропорядок так и не был реализован – он быстро разбился о противостояние СССР и США в Европе, а затем и по всему миру.

В освобожденной Советской армией Центральной и Восточной Европе Советский Союз за несколько лет установил социалистический строй и инициировал массовые репрессии, что вызвало возмущение Соединенных Штатов, которые, в свою очередь, помогли подавить коммунистическое движение в ряде стран Западной Европы. Затем зоны оккупации Германии превратились в два государства – ФРГ и ГДР. Потом была создана НАТО, а в ответ на принятие в нее ФРГ – Организация Варшавского договора. Со временем по обе стороны от внутригерманской границы были развернуты беспрецедентные для мирного времени контингенты вооруженных сил и тысячи единиц ядерного оружия.

Важнейшие европейские границы (между ГДР и Польшей по Одеру–Нейссе, между ФРГ и ГДР, как и граница Советского Союза вокруг балтийских стран) юридически не были признаны Западом – в первом случае до соглашений 1970 г., во втором – до 1973 г., а в третьем – никогда. Статус Западного Берлина служил источником опаснейших кризисов (1948, 1953, 1958 гг.), а один из них, в августе 1961 г. (когда советские и американские танки стояли друг против друга на прямой наводке), едва не привел к вооруженному конфликту СССР и США. Берлинский вопрос урегулирован лишь соглашениями от 1971 года. Холодная война парализовала Совет Безопасности ООН и превратила его в форум пропагандистской полемики, а не институт поддержания международного мира и безопасности.

Готовые к применению ядерные потенциалы породили страх перед лобовым столкновением в зоне прямого военного противостояния двух мощных альянсов, что на время заморозила конфликты и фактические границы в Европе. (Что сделало неизбежным их размораживание после окончания холодной войны.) Но на протяжении первой четверти века существования того миропорядка европейский континент постоянно трясло от напряженности и кризисов между двумя блоками, а Советский Союз к тому же периодически силой подавлял мирные и вооруженные восстания в социалистическом лагере (в 1953 г. в ГДР, в 1956-м в Венгрии, в 1968-м в Чехословакии).

Относительной стабилизации удалось достичь только двадцать с лишним лет спустя – в ходе первой временной разрядки напряженности между двумя ядерными сверхдержавами, зафиксированной Договором по ПРО и соглашением ОСВ-1 от 1972 года. На этой волне в 1975 г. в Хельсинки был подписан и Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ), закрепивший нерушимость европейских границ и десять принципов мирного сосуществования государств на континенте (включая территориальную целостность, суверенитет, неприменение силы и право народов на самоопределение).

Однако вне Европы миропорядок холодной войны вплоть до ее окончания заключался в его отсутствии. Сорок лет мир жил в постоянном ужасе перед глобальной войной. Помимо берлинского кризиса 1961 г., великие державы как минимум трижды подходили к грани ядерного катаклизма: во время Суэцкого кризиса 1956 г., в ходе ближневосточной войны 1973 г. и во время Карибского кризиса в октябре 1962-го, когда эту черту едва не переступили. Компромисс был достигнут за пару дней до момента намеченного авиаудара США по кубинским базам советских ядерных ракет, часть которых была приведена в боеготовность для ответного удара, о чем не знали в Вашингтоне. Тогда человечество было спасено не только благодаря осторожности Кремля и Белого дома, но и просто по счастливому случаю.

Не было никакого совместного управления миром двумя сверхдержавами – просто ужас перед ядерной катастрофой заставлял стороны избегать прямого столкновения. Тем не менее, за этот период произошли десятки крупных региональных и локальных войн и конфликтов, унесших жизни более 20 млн человек. Военные потери самих Соединенных Штатов в те годы составили около 120 тыс. человек – столько же, сколько в Первой мировой войне. Зачастую конфликты разражались неожиданно и завершались непредсказуемо, в том числе поражением великих держав: война в Корее, две войны в Индокитае, пять войн на Ближнем Востоке, войны в Алжире, войны между Индией и Пакистаном, Ираном и Ираком, на Африканском Роге, в Конго, Нигерии, Анголе, Родезии, Афганистане, не говоря уже о бесчисленных внутренних переворотах и кровавых гражданских катаклизмах.

В глобальном соперничестве стороны совершенно произвольно нарушали международно-правовые нормы, включая территориальную целостность, суверенитет и права наций на самоопределение. Под идеологическими знаменами военная сила и подрывные операции применялись регулярно, цинично и массированно. Вне Европы границы государств постоянно менялись, силовым путем страны распадались и воссоединялись (Корея, Вьетнам, Ближний и Средний Восток, Пакистан, Африканский Рог и пр.). Почти в каждом конфликте США и СССР оказывались по разные стороны и предоставляли прямую военную помощь своим партнерам.

Все это сопровождалось беспрецедентной гонкой ядерных и обычных вооружений, противостоянием вооруженных сил сверхдержав и их союзников на всех континентах и во всех океанах, разработкой и испытанием космических вооружений. Это соперничество принесло всем огромные экономические издержки, но более всех подорвало советскую экономику. Лишь в 1968 г. был заключен Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), с конца 1960-х гг. начались серьезные переговоры по ядерным вооружениям, а затем о сокращении обычных вооруженных сил в Европе.

Мировая экономика была разделена на две системы: капиталистическую и социалистическую. В этих условиях было невозможно применять друг против друга какие-то экономические санкции, поскольку они присутствовали постоянно в виде жестких торговых и технических барьеров (как, например, КОКОМ). И только в 1970-е гг. началось избирательное экономическое взаимодействие в виде экспорта советских углеводородов в Западную Европу и скромного импорта оттуда промышленных товаров и технологий. Экономические кризисы на Западе вызывали радость на Востоке, а хозяйственные трудности СССР встречали удовлетворение Соединенных Штатов и их союзников. Впрочем, экономическая независимость (автаркия) и опора на оборонный комплекс как локомотив развития в конечном итоге закономерно загнали социалистическую экономику в хозяйственный и научно-технический ступор.

Сорокалетний период биполярной системы международных отношений и холодной войны наглядно продемонстрировал, что международное право и институты действуют лишь как исключение – в тех редких случаях, когда ведущие державы осознают общий интерес. А в остальном игра с нулевой суммой превращает эти нормы и организации не более чем в средства оправдания своих действий и форумы для пропагандистских баталий.

С конца 1990-х гг. в России присутствует ощущение растущей угрозы, и даже на официальном уровне была высказана мысль, что окончание холодной войны не укрепило, а ослабило национальную безопасность. Это не что иное, как политико-психологическая аберрация. Частично она объясняется тем, что когда самая страшная угроза – вероятность глобальной ядерной войны – отошла далеко на задний план, вопреки наивным надеждам начала 1990-х гг., всеобщей гармонии не наступило. Ужасы сорока лет холодной войны заставили всех забыть, насколько опасным был мир до нее (приведя, помимо всего прочего, к двум мировым войнам). Кроме того, ностальгия по былому лидирующему положению своей страны – как одной из двух глобальных сверхдержав –

побуждает многих в России, кто работал в годы холодной войны, и тем более тех, кто пришел в политику после нее, подменять реальность историческими мифами и сожалеть об утерянном «миропорядке», который на деле был балансированием на грани всеобщей гибели.

Новое мироустройство

Как всегда бывало в истории, фундаментальное изменение расстановки сил на мировой арене сопровождалось изменением миропорядка, как бы сомнительно ни было применение этого понятия к периоду холодной войны. Крушение советской империи, экономики, государства и идеологии означало конец биполярной системы международных отношений. Вместо этого США на протяжении 1990-х и в следующем десятилетии пытались реализовать идею однополюсного мира под своим руководством.

Нельзя не отметить, что благодаря окончанию холодной войны начала складываться глобальная система безопасности: за это время были заключены важнейшие соглашения по контролю над ядерными и обычными вооружениями, нераспространению и ликвидации оружия массового уничтожения. Резко активизировалась роль ООН в миротворческих операциях (в течение 1990-х гг. было предпринято 36 таких операций из 49 проведенных ООН в общей сложности до 2000 года). За два с лишним десятилетия число международных конфликтов и их разрушительные масштабы не увеличились, а значительно уменьшились по сравнению с любым из 20-летних периодов холодной войны.

Россия, Китай и другие бывшие социалистические страны, несмотря на различия политических систем, были интегрированы в единую мировую финансово-экономическую систему и институты, хотя оказывали на них недостаточное влияние. За пределами этой системы остались лишь несколько государств (как КНДР, Куба, Сомали). Кризис 2008 г. как бы от обратного продемонстрировал финансово-экономическое единство мира. Начавшись в Америке, он быстро охватил остальные страны, в том числе тяжело ударил по экономике России (вопреки ее первоначальным, по старой привычке, надеждам остаться «островом стабильности»).

Предпринимались попытки юридически оформить новую расстановку сил: через договор об объединении Германии между ФРГ, ГДР, СССР, США, Великобританией и Францией (1990 г.), создание ОБСЕ на месте СБСЕ (1995 г.), развитие положений Хельсинкского акта в Парижской хартии (1990 г.) и Основополагающем акте России–НАТО (1997 г.), активно обсуждалась реформа ООН. Был адаптирован Договор по сокращению обычных вооружений в Европе (АДОВСЕ – 1999 г.), велись переговоры о совместном развитии систем ПРО.

Однако эти попытки во многих случаях были неуспешны или остались незавершенными, как и строительство всей системы международной безопасности, прежде всего из-за глобальных претензий Соединенных Штатов. С начала 1990-х гг. у США был уникальный исторический шанс возглавить процесс созидания нового, многостороннего, согласованного с другими центрами силы миропорядка. Но они этот шанс бездарно упустили. Неожиданно ощутив себя «единственной мировой сверхдержавой» и пребывая во власти эйфории, Соединенные Штаты стали подменять международное право правом своей силы, легитимные решения Совета Безопасности ООН – директивами американского Совета Национальной Безопасности, а прерогативы ОБСЕ – действиями НАТО.

В результате под новый миропорядок были заложены мины замедленного действия: расширение Североатлантического альянса на восток, силовое расчленение Югославии и Сербии, незаконное вторжение в Ирак, пренебрежительное отношение к ООН, ОБСЕ, контролю над вооружениями (выход США из Договора по ПРО в 2002 г. и отказ от ратификации Договора 1996 г. о запрещении ядерных испытаний). К России относились как к проигравшей державе, хотя именно она покончила с советской империей и холодной войной.

Первое двадцатилетие после биполярности убедительно показало, что и однополярный мир не приносит стабильности и безопасности. Как внутри стран, так и в международных отношениях монополизм неизбежно ведет к правовому нигилизму, произволу, стагнации и в конечном итоге – к поражениям.

Растущее противодействие «американскому порядку» стали оказывать Китай, Россия, а также новые межгосударственные организации: ШОС, БРИКС, региональные государства (Иран, Пакистан, Венесуэла, Боливия) и даже некоторые союзники Вашингтона (ФРГ, Франция, Испания). Помимо наращивания военного потенциала и соперничества в мировой торговле оружием Россия начала открыто противодействовать США в отдельных военно-технических сферах (развитии систем преодоления ПРО). В августе 2008 г. впервые за многие годы Москва применила военную силу за рубежом – на Южном Кавказе.

В российском публичном дискурсе «империализм» ныне утратил прежний негативный флер и все чаще используется с героическим пафосом. Исключительно позитивный смысл придается ядерному оружию и концепции ядерного сдерживания (и негативный – сокращению ядерных вооружений), поиску военных баз за рубежом, соперничеству в торговле оружием, воспевается политика наращивания и демонстрации военной силы, обосновывается отказ от договоров по контролю над вооружениями – все то, что раньше ставилось в вину «мировому империализму».

Китай, в свою очередь, приступил к последовательному наращиванию и модернизации ядерных и обычных вооружений, развернул программы преодоления ПРО США и соревнования с их высокоточными неядерными системами. КНР бросила вызов соседним странам и американскому военному доминированию в акваториях к западу и югу от своих берегов, заявила права на доступ к природным ресурсам Азии и Африки и на контроль над морскими коммуникациями их доставки в Индийском и Тихом океанах.

Однополярный «порядок» подорван фактическим поражением Вашингтона в иракской и афганской оккупационных войнах, а также глобальным финансово-экономическим кризисом 2008 года. Он закончился растущей интенсивностью военно-политического соперничества Соединенных Штатов с Китаем в Азиатско-Тихоокеанском регионе и жестким противостоянием США с Россией вокруг украинского кризиса.

Украинский момент истины

С точки зрения реальной политики при всем драматизме гуманитарной стороны кризиса и насилия на юго-востоке Украины суть происходящего проста: США и Евросоюз тянут Украину к себе, а Россия ее не пускает, стремясь оставить страну (или хотя бы ее части) в орбите своего влияния. Впрочем, теория реальной политики дает далеко не полную картину событий, поскольку не учитывает социально-экономическое и внутриполитическое измерение происходящего.

Большинство украинского общества выступает за демократические реформы и интеграцию с Западом, видя в этом перспективу выхода из многолетнего социально-экономического застоя и нищеты, преодоления коррупции, смены неэффективной системы власти. Проживающее на юго-востоке значительное меньшинство (составляющее до 10–15% всего населения) настроено против курса на Запад и за сохранение традиционных связей с Россией. Решения президента Виктора Януковича подписать, а затем отменить соглашение об ассоциации с ЕС резко обострили внутриполитический раскол: последовали Евромайдан и его расстрел, насильственное свержение законной власти, отделение Крыма и гражданская война на юго-востоке.

Хотя Вашингтон сейчас огульно обвиняет во всех бедах Москву, она имеет лишь косвенное отношение к интернационализации кризиса до крымских событий. В 2012–2013 гг. массовые протестные движения в России были восприняты ее новым правящим классом как инспирированная Западом попытка «цветной революции». Судя по всему, из этого сделали вывод об опасности дальнейшего сближения с США и Евросоюзом. Потому был отменен курс на «европейский выбор России», который многократно официально провозглашался в 1990-е гг. и в первый период правления Путина, начиная с Петербургского саммита Россия–ЕС в мае 2003 г. и вплоть до 2007 года. На смену «европейскому выбору» пришла официальная доктрина «евразийства».

Вовне она предполагает первоочередную интеграцию России в Таможенном и Евразийском союзе с постсоветскими республиками: прежде всего Белоруссией, Казахстаном и другими, которые пожелают присоединиться. А вместо получения инвестиций и передовых технологий Запада (на которые была рассчитана концепция «партнерства ради модернизации» президента Дмитрия Медведева) взят курс на реиндустриализацию экономики с опорой на оборонно-промышленный комплекс, получивший финансирование в 23 трлн рублей до 2020 года. Этот поворот сопровождался небывалой со времен холодной войны кампанией о военной угрозе Запада. Именно на фоне отмеченной смены российской ориентации намерение Киева подписать соглашение с ЕС было воспринято в Москве как серьезная угроза ее «евразийским» интересам. Ведь ранее заявки президентов Кравчука, Кучмы, Ющенко на членство в НАТО и Евросоюзе не вызывали жесткой реакции России.

Консервация сложившегося в России за последние двадцать лет государственного строя, отказ от существенных экономических и политических реформ получили доктринальное обоснование в философии консерватизма, возврата к традиционным духовным ценностям и государственно-политическим канонам. Что бы ни думали об этом в Кремле, легионы активистов в политическом классе и СМИ открыто призывают возродить великодержавно-православную Россию (не преминув использовать и сталинский опыт), присоединить Абхазию и Южную Осетию, после Крыма занять населенные соотечественниками юг и юго-восток Украины (Новороссию), Приднестровье, при случае – Северный Казахстан и части Балтии (ведущий идеолог такой философии Александр Проханов назвал это «империей обрубков».)

Вашингтон и его союзники по НАТО (кроме Польши и стран Балтии) в течение ряда лет не отвечали на новые веяния в российской политике. Однако после присоединения к России Крыма и начала войны на юго-востоке Украины их реакция была вдвойне жесткой, особенно со стороны администрации президента Обамы, которого консервативная оппозиция изначально обвиняла в излишнем либерализме и мягкотелости по отношению к Москве. Трагедия с малазийским лайнером в июле 2014 г. придала кризису небывалую эмоциональную остроту глобального масштаба, хотя причины катастрофы до сих пор не выяснены.

При всех огромных сложностях ситуации варианты решения по существу тоже просты, и определяться они будут не только на переговорах Киева и юго-востока, а в Москве, Брюсселе и Вашингтоне. Или Россия и Запад договорятся о каком-то взаимоприемлемом будущем статусе Украины и характере ее отношений с ЕС и Россией при сохранении нынешней территориальной целостности, или страна будет разорвана на части с тяжелейшими социальными и политическими последствиями для Европы и всего мира.

Что дальше?

На смену несостоявшемуся однополюсному миру идет полицентричный миропорядок, который опирается на несколько основных центров силы. Однако, в отличие от «концерта наций» (Священного союза) XIX века, нынешние центры силы не равновелики и имеют различное общественное устройство, которое во многих аспектах еще не устоялось. Соединенные Штаты, хотя их удельный вес постепенно снижается, остаются ведущим глобальным центром в экономическом (около 20% мирового ВВП), политическом и военном отношениях. По всем параметрам их стремительно догоняет Китай (13% мирового ВВП). Евросоюз (19% мирового ВВП) и Япония (6%) могут претендовать на такую роль в экономическом плане, но в политическом и военном аспектах зависят от США и интегрированы в американские альянсы вместе с рядом региональных государств (Турция, Израиль, Южная Корея, Австралия).

Россия строит свой центр силы вместе с некоторыми постсоветскими странами. Однако, имея глобальный ядерный и политический статус, укрепляя региональные силы общего назначения, она все еще не соответствует финансово-экономическим стандартам мирового центра ввиду относительно скромного объема ВВП (3% от мирового) и еще более – из-за экспортно-сырьевого характера экономики и внешней торговли.

Индия – ведущий региональный центр (5% мирового ВВП), как и некоторые другие страны (Бразилия, ЮАР, группа АСЕАН, в перспективе – Иран). Но между Россией, Китаем, Индией, Бразилией нет и не предвидится военно-политического союза, а по отдельности они заметно уступают военно-политическому и строящемуся экономическому альянсу США, Евросоюза, Японии и Южной Кореи.

В последнее десятилетие в полицентричном мире вновь наметились линии коллективного размежевания. Одна проходит между Россией и НАТО/ЕС по поводу расширения этих альянсов на восток, программы ЕвроПРО и особенно остро в последние месяцы – в связи с кризисом на Украине. Другая линия напряженности обозначилась между Пекином и Вашингтоном в борьбе за военно-политическое доминирование в западной части Азиатско-Тихоокеанского региона, контроль над природными ресурсами и путями их транспортировки, а также по финансово-экономическим вопросам.

Объективно по закону полицентричного мира это подталкивает Россию и Китай к более тесному партнерству, стимулирует курс СНГ/ОДКБ/ШОС/БРИКС к созданию экономического и политического противовеса Западу (США/НАТО/Израиль/Япония, Южная Корея/Австралия). Впрочем, эти тенденции едва ли выльются в новую четкую биполярность, сравнимую с эпохой холодной войны. Экономические связи с Западом основных членов ШОС/БРИКС и их зависимость от него в получении инвестиций и новейших технологий намного шире, чем существует у них между собой. (Например, объем торговли России и Китая в пять раз меньше торговли России и Евросоюза и в 10 раз меньше, чем у Китая с США, ЕС и Японией). Внутри СНГ/ОДКБ/ШОС/БРИКС есть более глубокие противоречия, чем между государствами этих сообществ и Западом (Россия и Украина, Индия и Китай, Армения и Азербайджан, Казахстан и Узбекистан, Узбекистан и Таджикистан). Также немало разногласий между Соединенными Штатами и европейскими странами по многим экономическим и политическим темам, особенно в части отношений с Россией.

Кризис вокруг Украины пока не разрешил противоречие между тенденциями к полицентричности и новой биполярности. Скорее он наглядно продемонстрировал специфику складывающейся асимметричной и весьма размытой полицентричности. Как показало голосование в ООН по крымскому референдуму, Россию однозначно поддержали 10 государств, США – 99 (включая все государства НАТО и ЕС), но при этом 82 страны (40% членов ООН) предпочли остаться вне конфронтации и не портить отношения с Москвой и Вашингтоном. Ни одно из государств ШОС/БРИКС не встало на сторону России, а из стран СНГ и ОДКБ лишь Белоруссия и Армения недвусмысленно поддержали Москву, причем президент первой вскоре поехал в Киев и призвал к возвращению Украине Крыма в каком-то неопределенном будущем. Три страны СНГ, помимо вышедшей из него Грузии, выступили против России (Азербайджан, Молдавия и Украина), Москву не поддержали и такие традиционные партнеры, как Сербия, Иран, Монголия, Вьетнам. Вместе с тем в лагере США тоже нет единства, к ним не присоединились Израиль, Пакистан, Ирак, Парагвай, Уругвай. Еще больший разлад в НАТО и Евросоюзе проявился по вопросу о санкциях и новой политике сдерживания России.

Исключительно важно и то, что все эти государства и группировки интегрированы в единую мировую финансово-экономическую систему. С одной стороны, это позволило Западу принять против России ощутимые, особенно в долгосрочном плане, экономические санкции. Но с другой – применение еще более жестких широких «секторальных» санкций по той же причине грозит нанести большой ущерб их инициаторам и потому не находит единой поддержки среди союзников Соединенных Штатов, да и в кругах американского бизнеса. Ответные санкции России против продовольственного импорта затронули экономику стран Запада, но могут еще больнее ударить по российскому потребителю, несмотря на обещания найти новых поставщиков и развить собственное производство (чего не удалось СССР за 70 лет и России за следующие четверть века).

Общий экономический базис, в отличие от периода холодной войны, по идее должен служить служит мощным стабилизирующим фактором. Однако опыт последнего времени продемонстрировал огромное обратное влияние политики: обострение отношений России и Запада разваливает их экономическое сотрудничество и глобальную систему безопасности.

Если Украина будет разорвана и по какой-то внутриукраинской границе пройдет новая линия конфронтации между Россией и Западом, то между ними надолго возродятся многие элементы отношений холодной войны. Авторитетный американский политолог Роберт Легволд подчеркивал: «Хотя новая холодная война будет основательно отличаться от первоначальной, она будет крайне разрушительна. В отличие от прежней, новая не охватит всю глобальную систему. Мир более не биполярен, крупные регионы и ключевые игроки, как Китай и Индия, будут избегать вовлечения… И все же новая холодная война скажется на всех сколько-нибудь важных аспектах международной системы». Среди вопросов, по которым будет прервано сотрудничество, Легволд выделяет согласование параметров систем ЕвроПРО, разработку энергетических ресурсов Арктики, реформу ООН, МВФ и ОБСЕ, урегулирование локальных конфликтов на постсоветском пространстве и вне его. К этому списку можно добавить взаимодействие в борьбе с международным терроризмом и оборотом наркотиков, противоборство с исламским экстремизмом – главной общей угрозой глобального и трансграничного характера для России и Запада, о которой напомнило наступление исламистов в Ираке.

В таких условиях неизбежно ускорение гонки вооружений, особенно в сферах высоких технологий: информационно-управляющие системы, высокоточные неядерные оборонительные и наступательные вооружения, ракетно-планирующие и, возможно, частично-орбитальные средства. Однако это соревнование едва ли сравнится с масштабом и темпами гонки ядерных и обычных вооружений времен холодной войны, прежде всего по причине ограниченности экономических ресурсов ведущих держав и союзов. Даже в условиях беспрецедентно острого украинского кризиса США продолжают сокращать военный бюджет и не могут заставить союзников по НАТО увеличить военные расходы. Тем более ограниченны экономические и научно-технические возможности России, а издержки гонки вооружений будут для нее относительно выше. Вместе с тем в такой обстановке практически неизбежен тупик на переговорах по контролю над вооружениями и весьма вероятен распад существующей системы ограничения и нераспространения вооружений (прежде всего Договор РСМД от 1987 г., возможно – новый Договор СНВ от 2010 г. и даже ДНЯО).

Если к этому добавится кризис между КНР и США с их союзниками на Тихом океане, то Китай сдвинется ближе к России. Однако Пекин не будет склонен к жертвам ради российских интересов, но постарается всемерно использовать ее ресурсы для соперничества с противниками в Азии и на Тихом океане (китайцы называют Россию своим «ресурсным тылом», вероятно, думая, что это ей льстит). Впрочем, Китай едва ли пойдет теперь на обострение с Вашингтоном: напряженность отношений России и Запада ставит его в самое выигрышное положение в полицентричном мире. Как ни парадоксально, именно Китай занял сейчас позицию балансира между Западом и Востоком (в лице России), к чему всегда стремилась Москва.

Российские внешнеполитические практики и теоретики двадцать лет отстаивали концепцию полицентричного мира в качестве альтернативы американской монополярности. Но на деле Москва оказалась не готова к такой системе отношений, поскольку еще не осознала ее главного правила, которое хорошо понимали российские канцлеры XIX века Карл Нессельроде и Александр Горчаков. А именно: нужно идти на частные компромиссы с другими державами, чтобы иметь более благоприятные отношения с остальными центрами силы, чем у тех между собой. Тогда они будут больше заинтересованы в сотрудничестве с Россией, и можно получать уступки от всех, выигрывая по сумме реализованных интересов.

Между тем ныне отношения России с Соединенными Штатами и Евросоюзом хуже, чем у них с Китаем и тем более между собой. Это чревато для Москвы большими проблемами в обозримой перспективе. В отношениях с США и их союзниками в Европе и на Тихом океане надолго вбит клин. Над Сибирью и Дальним Востоком нависает гигантский Китай, дружить с которым можно лишь на его условиях. С юга к России примыкают неустойчивые авторитарные государства, которым угрожает исламский экстремизм. В европейской части соседи представлены, мягко выражаясь, не вполне дружественными странами в лице Азербайджана, Грузии, Украины, Молдавии, Польши, Балтии и не очень предсказуемыми партнерами (Белоруссия). Конечно, несмотря на новую американскую политику сдерживания, России не грозит международная изоляция или военная агрессия. Но Советскому Союзу в 1991 г. это тоже не угрожало, причем он был намного больше, сильнее в экономическом и военном отношениях, имел защищенные границы и не так зависел от мировых цен на нефть и газ.

Если по вопросу о будущем Украины между Россией и Западом будет достигнут компромисс, разумеется, приемлемый для Киева и юго-востока страны, то возврат к сотрудничеству не произойдет быстро. Однако со временем противостояние будет преодолено и возобладает процесс формирования полицентричного мира. Он может стать основой нового, более сбалансированного и устойчивого, пусть намного более сложного и динамичного миропорядка. Он призван заниматься проблемами XXI века, а не возвращаться к политике прошлого столетия и более ранних времен: свержению неугодных режимов, вооруженному навязыванию другим народам своих ценностей и порядков, геополитическому соперничеству и силовой перекройке границ для исправления исторических несправедливостей.

Только на новой базе станет возможным существенное повышение роли и эффективности международных норм, организаций и наднациональных институтов. Фундаментальная общность интересов многополярного мира диктует большую солидарность и сдержанность в выборе инструментов достижения интересов, чем страх перед ядерной катастрофой в прошлом веке. Этого требуют новые проблемы безопасности – распространение оружия массового уничтожения, подъем исламского экстремизма, рост международного терроризма. К тому же подталкивают обостряющиеся климатические, экологические проблемы, дефицит энергоресурсов, пресной воды, продовольствия, демографический взрыв, неуправляемая миграция и угроза глобальных эпидемий.

Курс Евросоюза, Индии, Японии предсказуем в весьма узком диапазоне вариантов. Решающую роль в формировании будущего мироустройства будет играть выбор политического курса Соединенными Штатами, Китаем и Россией. США придется, не впадая в неоизоляционизм, приспосабливаться к реалиям полицентричного и взаимозависимого мира, в котором силовой произвол подобен бросанию камней в стеклянном доме. Как самый сильный участник такого мироустройства они могут играть очень важную роль, действуя в рамках международного права и легитимных институтов. Но любые претензии на гегемонию и «право силы» встретят саботаж союзников и отпор других глобальных и региональных держав. Китаю следует избежать соблазна наращивания вооружений, проведения силовой политики и выдвижения геополитических претензий для обеспечения своих растущих ресурсных потребностей – это может сплотить против него соседние страны на западе, юге и востоке под руководством США. Растущая стремительно экономическая мощь КНР предполагает адекватное повышение глобального экономического и политического влияния страны, но это должно осуществляться только мирным путем, на основе взаимоприемлемых договоренностей с другими странами.

Что касается России, то, лишь перейдя от экспортно-сырьевой к высокотехнологичной экономике, она способна стать полновесным глобальным центром силы. Это предполагает энергичные усилия по выходу из наметившегося экономического и политического застоя, грозящего перейти в упадок. Но он невозможен на путях великодержавной риторики, самолюбования на основе метафизических духовных традиций, экономической автаркии и наращивания военного потенциала сверх пределов разумной достаточности. Все это скорее усугубит проблемы России, даже если и вызовет на время патриотический отклик общества. Для реального экономического прорыва прежде всего нужны политические и институциональные реформы демократического характера: реальное разделение и регулярная сменяемость властей, честные выборы, четкое отчуждение чиновников и депутатов от бизнеса, активное гражданское общество, независимые СМИ и многое другое. Никаким иным способом в России не появятся крупные инвестиции и высокие технологии – они не будут генерироваться из внутренних источников, не придут с Запада и не будут присланы из Китая, который сам является получателем этих активов от стран инновационной экономики.

Пожалуй, мало кто из критиков нынешней философии и политики «евразийства», консерватизма и национал-романтизма смог бы более ясно и убедительно выразить идею европейского выбора, чем сам Владимир Путин. Несколько лет назад (в 2007 г.) он писал: «Этот выбор во многом был задан национальной историей России. По духу, культуре наша страна является неотъемлемой частью европейской цивилизации… Сегодня, выстраивая суверенное демократическое государство, мы в полной мере разделяем те базовые ценности и принципы, которые составляют мироощущение большинства европейцев… Мы рассматриваем европейскую интеграцию как объективный процесс, являющийся составной частью нарождающегося миропорядка… Развитие многоплановых связей с ЕС – это принципиальный выбор России».

Согласно этой идеологии, которая является фундаментом общественной жизни и менталитета, Россия должна вернуться на европейский путь, который не следует путать с торговыми потоками и маршрутами трубопроводов. Вектор развития вовсе не обязательно предполагает интеграцию России в Евросоюз или Евроатлантическую зону свободной торговли и инвестиций. Вполне вероятно сохранение России (основываясь на экономике высоких технологий) вместе с рядом постсоветских республик как самостоятельного центра силы в тесном сотрудничестве с США, ЕС, Китаем, Японией, Индией. Европейский путь – это прежде всего преобразование российской экономической и политической системы на основе передовых европейских норм и институтов, разумеется, сообразуясь с российскими потребностями и национальными традициями.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 3 сентября 2014 > № 1209584 Алексей Арбатов

Новые правила подсчета туристов Росстата дали интересный результат. Так, объем выезда российских граждан в первом полугодии 2014 года сократился на 6,5%, а в первой тройке посещаемых российскими туристами стран оказались Финляндия, Турция и Египет. Напомним, что в новой методике к категории «туристы» добавились те, кто выезжал за границу с деловыми целями или в гости. В результате, общее количество туристов стало больше, чем в прошлом году.

Вероятно, «в честь» новых правил в списке лидеров оказалась Финляндия, которую действительно достаточно часто посещают жители Петербурга и Ленинградской области с краткосрочными визитами. Не всегда их можно назвать туристическими в традиционном понимании этого термина. Наибольшим спросом у отдыхающих Финляндия пользуется только в период новогодних и рождественских праздников. Иная ситуация наблюдается по Турции и Египту – эти страны популярны практически по всем регионам России. Средняя продолжительность отдыха туристов в Турции и Египте обычно составляет 7-14 дней.

Остальные страны еще «интереснее» - это Эстония, Китай и Польша. Скорей всего, «лидерство» как минимум Польше обеспечили транзитные туристы, в ситуации с Эстонией и Китаем «в счет идут» также деловые визиты. Также в первой десятке Таиланд, Германия, Италия и Испания.

Основные изменения на туристическом рынке в первом полугодии были связанны с тяжелой экономической ситуацией в стране и с нараставшим напряжением в соседней Украине. В результате, лишь четыре направления в первом полугодии 2014 года показали рост количества туристских прибытий из России. Это Турция (9,74%), Польша (17,11%), ОАЭ (0,05%) и Кипр (7,19%). Египет практически сохранил свои объемы (спад на 1%). Ожидаемо «выигрывают» долларовые и безвизовые страны, причина понятна – неспокойная ситуация.

«Участники рынка констатируют, что спрос на туры падает и, судя по итогам августа, во втором полугодии ситуация не улучшится. Кроме того, в этом сезоне наблюдается существенное проседание раннего бронирования. В среднем, по мнению ряда экспертов, цифра падения спроса на туры по акциям раннего бронирования уже приблизилась к 40%», - прокомментировали в АТОРе. Объем рынка путешествий растет, говорится в отчете Аналитической службы АТОР, но не за счет рынка продаж турпродуктов, а в основном за счет роста онлайн продаж ж/д и авиабилетов.

С 3 по 5 октября 2014 года в столице Парагвая, городе Асунсьон (Asuciòn), состоится восьмой выпуск одного из самых значимых событий в мире музыки — Всемирный фестиваль арфы (Festival Mundial de Arpa).

Концерты, на которых выступят знаменитые виртуозы-арфисты из разных стран, состоятся сразу на нескольких площадках. Основные из них пройдут в городском театре Teatro Municipal Ignacio A Pane и в культурном центре Centro Cultural Paraguayo Americano. Меломанам представится прекрасная возможность послушать игру Maria Fernanda Peralta и Cecilia Pahl (Аргентина), Edmar Castañeda (Колумбия), Camille и Kennerly (США), Vicente Lacamera (Испания), Lena Woods (Франция), Giuliana de Donno (Италия) и других известных исполнителей.

Всемирный фестиваль арфы был создан в Парагвае в 2007 году арфистом Рито Педерсен, желавшим продемонстрировать миру искусство местных музыкантов. Со временем мероприятие становилось все более и более популярным, и сейчас, как и предсказывал Рито, Асунсьон заслуженно называют "мировой столицей арфы".

Швеция сползла на 10-е место

За последние три года Швеция сползла с третьего места по конкурентоспособности на 10-е. В прошлом году Швеция находилась на 6-м месте, а теперь рейтинг страны снизился еще на четыре ступеньки по шкале сравнения конкурентоспособности 144 стран мира. Ежегодный обзор составлен Форумом World Economic Forum с центром в Женеве, Швейцария.

Слабыми пунктами являются инфраструктура, предпосылки для инноваций и их внедрения, неэффективный рынок труда и слабости системы образования.

Самым большим препятствием для успеха шведских предприятий является налоговая система, налоговые правила и ограничения рынка труда.

Другие большие проблемы - недостаток финансирования, недостаточно образованная рабочая сила, а также малоэффективная государственная бюрократия.

Одновременно в обзоре подчеркивается, что Швеция по-прежнему находится на высоком уровне и является десятой из наиболее конкурентоспособных стран мира.

На первом месте в списке - уже шестой год подряд - Швейцария. За ней идут Сингапур и США. Потом Финляндия, Германия, Япония, Гонконг, Нидерланды и Великобритания. И только потом Швеция.

Улучшили свои показатели США, Япония и Великобритания. По сравнению с прошлым годом.

Среди европейских стран неважно идут дела во Франции и Италии. А вот такие обремененные долгами страны, как Испания, Португалия и Греция, предприняли важные шаги для улучшения своих показателей.

Всё ниже опускаются Саудовская Аравия, ЮАР, Бразилия, Мексика, Индия и Нигерия.

В Азии царит контракт между юго-восточной частью и южной. Сингапур, Малайзия, Таиланд, Индонезия и Филиппины идут вперед, а Индия осталась единственной страной из южно-азиатских, вышедшей в первую половину списка. Показатели всех остальных стран региона ухудшились.

В Латинской Америке сильной остается позиция Чили.

На Среднем востоке выделяются Объединенные Эмираты и Катар, а в Африке "светлыми точками" являются ЮАР и Руанда, говорится в годовом отчете Форума.

Совещание о совершенствовании нормативно-правового регулирования в сфере выездного туризма.

Д.Медведев: Уважаемые коллеги, мы сегодня с вами собрались обсудить вопросы правового регулирования, ну и в целом поговорим, естественно, о ситуации в сфере выездного туризма.

Объём рынка такого туризма оценивается у нас в 40 млн человек в год, причём это без учёта тех, кто сам занимался организацией своего отдыха, то есть тех, кто, так сказать, не привлекал к этому специализированную организацию.

Ситуация на рынке туристических услуг, которая сложилась в последнее время, непростая, это абсолютно очевидно. В то же время говорить о каком-то полномасштабном кризисе в этой сфере неправильно и несправедливо, оснований нет.

В первом полугодии 2014 года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года выездной туристический поток не рос, он сократился, но ненамного, на 4%, посмотрим, конечно, что будет в следующем полугодии. Падение спроса по отдельным направлениям, в том числе по северо- и центральноевропейскому сегменту, которое произошло по понятным причинам, в принципе компенсировалось ростом на южноевропейском и азиатском направлениях.

Это падение, как раз в сегменте так называемой старой Европы, до 30% поездок – следствие, по понятным причинам, усложнения международных отношений и отдельных вопросов, которые возникают с нашими партнёрами. Это плохо, потому что за это расплачиваются и люди, и на самом деле экономика тех стран, которые принимают туристов.

С другой стороны, оно компенсировалось ростом на южноевропейском, азиатском направлениях. Цифры известны, некоторые страны Южной Европы тоже прирастили объёмы туристов, которые приезжают из России, – это Болгария, Италия, Испания. Тем не менее только за два последних месяца приостановили свою деятельность девять туроператоров, и информация о том, что происходит, появляется каждый день, там возникают те или иные сложности. Отдых тысяч людей был просто испорчен. Многие туристы остались за границей с неоплаченными гостиницами и без обратных билетов. За счёт средств фонда ассоциации «Турпомощь» было организовано много эвакуационных рейсов. Этим занимался Ростуризм, естественно, Минкультуры, МИД, ряд других ведомств. Им пришлось оперативно возвращать домой около 23 тыс. туристов (в целом с этой задачей справились, хотя лучше бы она не возникала), не считая тех, кто вообще не стал обращаться за помощью и вернулся за свой счёт.

Очевидно, что виновные в том, что произошло, должны нести ответственность. Следственные органы возбудили ряд уголовных дел в отношении ряда туркомпаний и их должностных лиц. Проводятся внутренние и прокурорские проверки. Сегодня я вас собрал для того, чтобы разобраться ещё раз в причинах и не допустить повторения таких событий в массовом порядке. При этом хочу обратить внимание в начале совещания на несколько позиций.

Первая позиция касается повышения уровня правовой защиты туристов. Те люди, которые оказались в сложной ситуации за рубежом (такое потенциально возможно, причин может быть много, и не только, собственно, причины наши, это могут быть и другие причины), в любом случае должны получать экстренную помощь и необходимую информацию именно по месту своего нахождения, здесь и сейчас. Соответствующий механизм должен быть отработан и предложен.

Второе – это усиление ответственности участников туристического рынка. Деятельность туроператоров сегодня по вполне известным причинам недостаточно прозрачна, нередко выездом за рубеж занимаются компании, у которых нет для этого достаточных финансовых ресурсов. Вообще, когда начали эту сферу «копать», то, конечно, ощущения были очень тяжёлые. Для того чтобы удержаться на плаву, эти компании не только занимаются недобросовестной конкуренцией, но, по сути (причём очень часто достаточно крупные компании), работали по принципу финансовой пирамиды, а это уже явное преступление. Результат понятен – пострадали люди.

Надо ещё раз внимательно проанализировать, какие требования сегодня предъявляются к тем, кто выходит на рынок туристических услуг. Нужно понять, как лучше оформить этот выход, при помощи какого правового и организационного инструментария. Можно рассмотреть разные варианты, готов к тому, чтобы это обсудить, – от обязательного характера реестра туроператоров до прямого лицензирования, от которого мы какое-то время назад отказались.

Нужно установить постоянный контакт с основными игроками и совместно с ними решать возникающие проблемы. А те, с кем нет контакта, должны быть закрыты. Просто должны быть закрыты. Если подобная структура выявляется, а о ней Ростуризм или Минкульт не знают, сразу в прокуратуру нужно обращаться. Это незаконная деятельность должна быть.

Третье – это, безусловно, совершенствование механизма страхования туристов. Очевидно, что страховой полис выезжающих за рубеж в том виде и в том объёме, в котором он сегодня существует, не покрывает возникающих рисков. Это проблема и страхового рынка, и самого рынка туристических услуг.

Надо обсудить сложившийся порядок, пересмотреть с учётом международного опыта. Это, конечно, не самая простая задача, но вообще-то любой риск не только страхуется, но и перестраховывается, а то, что наши туроператоры никаким перестрахованием не занимались, и привело к этим условиям. Всякое может случиться, и объём возмещения может быть очень большим – жизнь есть жизнь. Но для этого есть договор перестрахования. Просто хотелось бы понять, хоть один такой договор в сфере туризма существует?

Кстати, по поводу количества туроператоров: у нас в реестре зарегистрировано приблизительно 4400 компаний, из них 1713 занимаются выездным туризмом, а вот количество турагентов, ввиду отсутствия реестра по этим вопросам, неизвестно и измеряется, может быть, десятками тысяч.

Я давал некоторое время назад, когда всё это начало развиваться, поручение министру подготовить системные предложения по нормативному регулированию отрасли с учётом накопленного негативного опыта, включая изменения в законы и акты Правительства.

В чём предложения?

Россия. Весь мир > Миграция, виза, туризм > premier.gov.ru, 3 сентября 2014 > № 1164195 Дмитрий Медведев

Спрос на аренду отпускных квартир в Испании стабилен

68% респондентов выбрали данный тип размещения как самый предпочтительный в различное время года.

Испания недвижимостьТакие данные приводятся в отчете портала TripAdvisor, подготовленном на основе опроса 1200 испанских пользователей, сообщает портал Noticia.ru.

Специалист TripAdvisor по связям с общественностью в Испании Бланка Сайяс отмечает: «Преимущества подобного типа аренды, которые отмечают пользователи, заключаются в большей степени свободы по сравнению с размещением в отеле, лучшими ценами, большей приватностью и экономией на питании».

Оказалось, что 55% испанских путешественников предпочитают жить в пляжных районах. Идеальный срок пребывания для 34% пользователей составляет одну неделю, но при этом увеличилось количество путешественников, снимающих квартиры на две недели. Вторым по популярности вариантом является проживание сроком менее одной недели или в выходные дни.

По данным отчета, главными факторами при выборе съемной квратиры в отпускной период можно назвать хорошее расположение (85%), окрестности (81%), наличие посудомоечной машины, телевизора или кондиционера (67%), выходящих на улицу окон (59%) или парковки (50%). Более того, из-за кризиса 60% путешественников называют одной из важнейших характеристик цену, поскольку размещение в отпускных апартаментах зачастую оказывается дешевле других вариантов.

В то же самое время онлайн-платформа HomeAway также опубликовала данные о бронированиях, сделанных пользователями на период с 21 июня по 21 сентября 2014 года. Их количество увеличилось на 11% по сравнению с аналогичным периодом 2013 года.

Самыми популярными направлениями среди испанских пользователей оказались Андалусия (особенно Кадис и Малага), Балеарские острова и Валенсия.

Отметим, что арендовать отпускное жилье онлайн проще всего в Каталонии.

Цены на недвижимость в Испании выросли впервые за шесть лет

Во втором квартале 2014 года цены на недвижимость в Испании выросли на 0,97% за год и на 1,53% за квартал.

Такие данные опубликовала Ассоциация регистраторов, сообщает портал OPP Connect.

При этом 13,03% всех покупок недвижимости в стране корриды были сделаны иностранцами. Лидируют по количеству приобретений британцы (15,77%), за ними следуют французы (10,11%), россияне (8,08%), немцы (7,53%), бельгийцы (7,26%) и шведы (5,93%).

Самое большое число сделок по продаже недвижимости было зафиксировано в Андалусии (15 583), затем в Каталонии (11 980), Валенсии (11 591) и Мадриде (10 522).

Интересно, что данные портала fotocasa.es демонстрируют, что в 2013 году лидировали по числу приобретений недвижимости в Испании именно россияне, которые потратили в два раза больше, чем в среднем обычно тратят иностранцы.

Так, средняя стоимость недвижимости, покупаемой нерезидентами в Аликанте и на Коста-Брава в 2013 году составляла €381 000. Но наши соотечественники тратили в среднем на нее €678 422. Следом за россиянами по объему трат идут немцы (€ 338 716), бельгийцы (€ 346 728), британцы (€ 190 633) и французы (€ 171 644).

Россияне инвестируют обычно в эксклюзивное жилье, включая большие квартиры, таунхаусы или особняки, средней площадью 462 кв.м.

В Объединенных Арабских Эмиратах изобретательные предприниматели в сфере пищевой промышленности выпустили первое в мире «халяльное вино» с 0% алкоголя.

Lussory Gold – «халяльное игристое вино без спирта», в котором плавает «24-каратный съедобный листок из золота», «поднимающийся и спадающий вниз с пузырьками в вине» как сообщила компания-производитель Lootah Premium Foods, передает Albawaba.

Безалкогольное вино, изготовленное в Испании, было произведено по тем же технологиям, что и обычное вино, но затем из него был убран весь спирт.

В кругах арабской элиты на новый продукт отреагировали с интересом, но практикующие мусульмане скептически отнеслись к нему в силу двух аргументов – во-первых, это похоже на прямое уподобление обычаям немусульман, во-вторых, 24 карата золота в напитке по канонам ислама может расцениваться как исраф, расточительство.