Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Генеральный директор ФАО Жозе Грациану да Силва настоятельно призвал страны объединиться в рамках кампании по продвижению прав коренных женщин и поощрению их участия в политических дискуссиях для достижения цели устойчивого развития «Нулевой голод».

«Мы призываем страны подняться и гарантировать коренным женщинам место за столом в процессе разработки политики. Без них мы не сможем достичь цели «Нулевого голода», и не добьемся устойчивого развития», - сказал Грациану да Силва в видеообращении к Международному дню коренных народов мира 9 августа.

Коренное население мира насчитывает около 400 миллионов человек; почти половина из них - женщины. Коренные народы играют важную роль в искоренении голода.

«Коренные народы - хранители глобального биоразнообразия. Они - защитники земель и территорий, о которых заботятся в интересах будущих поколений, - сказал Грациану да Силва. - Однако слишком часто коренные народы не встречают уважения к своим коллективным правам на исконные земли, территории и ресурсы».

Женщины из коренных народов выращивают скот, работают на фермах, занимаются рыболовством и охотой, чтобы обеспечить свои общины продуктами питания. Они также считаются хранителями семян и лекарственных растений.

Несмотря на этот вклад, женщины из числа коренного населения не являются частью процессов политики и принятия решений, влияющих на их жизнь. Часто в политике по социальной защите не учитываются их взгляды и потребности. И несмотря на богатый опыт их деятельность, знания и потребности не отражены в статистике.

В итоге, это делает их невидимыми.

#Фиолетовое Кресло

С января ФАО совместно с Международным форумом коренных женщин и Информационным агентством женщин из числа коренных народов и имеющих африканское происхождение проводят Глобальную кампанию наделения полномочиями коренных женщин для достижения Нулевого Голода.

Одним из ключевых компонентов этой кампании стала Инициатива «Фиолетовое кресло» - призыв к властям, политикам, организациям, международному сообществу, научным кругам и гражданскому обществу гарантировать полное и эффективное участие коренных женщин в политических дискуссиях и процессах принятия решений, затрагивающих их самих и их общины.

Чтобы сделать их видимыми, в помещении, где проходят встречи, стоит фиолетовое кресло для коренной женщины, и, как это слишком часто происходит, когда кресло пусто, сразу заметно ее отсутствие.

«Ставить фиолетовое кресло на встречах - это простое, но эффективное напоминание о том, что женщины из числа коренного населения должны занимать место за переговорным столом, где обсуждаются вопросы политики, затрагивающей общины коренных народов», - сказала Марсела Вильяреаль, директор Управления ФАО по вопросам партнерства и сотрудничества Юг-Юг.

Фиолетовый цвет стал символом того, что усилия женщин могут быть замечены. Люди через картины, местный текстиль или ремесла могут создавать фиолетовые стулья в поддержку кампании.

«Я всегда говорю, как важно учитывать интересы коренных женщин. Мы не те люди, которые нуждаются в помощи или постоянно уязвимы. Мы - агенты перемен. У нас есть потенциал, но этот потенциал следует использовать», - сказала Мариам Уоллет Абубакрин, Председатель Постоянного форума ООН по вопросам коренных народов.

Вместе действовать во имя Нулевого Голода

После принятия в 2010 году Политики коренных народов и народов, ведущих племенной образ жизни, ФАО расширяет масштабы своей работы с коренным населением.

Это означает включение подходов свободного, предварительного и обоснованного согласия в проекты и деятельность ФАО. Документ является руководством для полевых специалистов в вопросах взаимодействия с коренными народами.

ФАО также поддерживает продвижение и сохранение местных продовольственных систем, а также расширение прав и возможностей коренных женщин и молодежи, в том числе через Школы лидерства коренных женщин в Азии и Латинской Америке. С мая 2015 года более 100 коренных женщин были обучены тому, как отстаивать права человека, продовольственную безопасность и питание в Боливии, Перу, Индии, Филиппинах, Панаме, Сальвадоре и Парагвае.

Международный день коренных народов мира

Ежегодно 9 августа отмечается Международный день коренных народов мира в ознаменование дня первого совещания Рабочей группы ООН по коренным народам в 1982 году. Тема этого года посвящена миграции и передвижениям коренных народов.

По итогам января-июня 2018 г., объем торговли между китайской столицей и странами Европейского Союза составил 150 млрд юаней ($22 млрд). Это на 11% больше, чем за январь-июнь 2017 г., сообщило таможенное ведомство.

За шесть месяцев текущего года объем внешней торговли Пекина составил 1,29 трлн юаней. Это на 20,7% больше, чем годом ранее. В частности, импорт мегаполиса увеличился на 18,9%, а экспорт – на 29,2%.

На долю 28 стран Европейского Союза пришлось 11,6% от внешней торговли Пекина. За первую половину 2018 г. объем торговли китайской столицы с США составил 129,3 млрд юаней. Он вырос на 26,3% в годовом сопоставлении. Торговля со странами АСЕВН достигла 125,5 млрд юаней. Это на 54% больше, чем годом ранее. На АСЕАН пришлось 9,7% от общего объема внешней торговли Пекина.

Напомним, что по итогам января-июня текущего года, объем внешней торговли товарами Поднебесной достиг 14,12 трлн юаней ($2,12 трлн). Это на 7,9% больше, чем за январь-июнь прошлого года. За первую половину 2018 г. импорт страны вырос на 11,5% в годовом сопоставлении, а экспорт – на 4,9%. Активное сальдо торгового баланса Китая составило 901,32 млрд юаней.

Миллионы возвращаются в Сирию, Америка в растерянности

Конец войны — это в том числе когда беженцы возвращаются домой. Главное из того, что происходит сейчас в Сирии и вокруг нее, касается возвращения туда в самое ближайшее время полутора миллионов сирийцев. Это сверх уже вернувшихся полутора миллионов после 2015 года.

Масштаб происходящего можно себе представить, если учесть, что аналогичное число беженцев (не только из Сирии) хлынуло в одном лишь 2015 году в Европу и вызвало там политическое землетрясение, которое не кончилось и сегодня.

Россия, сыгравшая ключевую роль в военном переломе в сирийской войне, оказалась сейчас в уникальной позиции — генерального менеджера сирийского, а заодно и общерегионального послевоенного устройства. Что может ей принести (и приносит) одновременно множество выгод и целый список новых задач.

Суть изменившейся ситуации — от выигрыша войны к выигрышу урегулирования — в конце прошлой недели обозначилась в стране, весьма удаленной от Ближнего Востока: в Сингапуре. Российский министр иностранных дел Сергей Лавров участвовал там во встречах высших дипломатов десяти стран группировки АСЕАН с их внешними партнерами.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров на пресс-конференции по итогам совещания министров иностранных дел Россия — АСЕАН, Сингапур, 2 августа 2018 года

Сингапурские и прочие дипломаты удивлены не были: Россия, Турция и Иран встречаются на разных уровнях везде и все время, потому что вся мировая дипломатия вокруг Сирии оказалась в руках этой тройки.

Вдобавок суть момента была обозначена в ответах Лаврова на вопрос российских СМИ там же, в Сингапуре. Суть такая: "мы" решаем главный на сегодня вопрос — о беженцах, и много прочих. "Они" — то есть США с союзниками — как минимум не помогают.

Итак, десять тысяч сирийцев в Ливане, двести тысяч в Иордании, несколько сот тысяч в Турции — это те, кто официально выразили готовность вот сейчас, буквально завтра собраться и ехать домой. Когда они покидали Сирию, это было (и остается) проблемой — чем их кормить, как обустраивать… Сейчас будет то же самое. Всего покинувших Сирию, спасаясь от войны, напомним, было более шести миллионов.

Кстати, Россия по этому поводу предложила партнерам из ООН простую мысль — создать бюллетень беженцев. То есть начать приводить весь творящийся хаос в какой-то порядок. Видимо, начиная со списков людей, с пометкой: готовы вернуться завтра, хотят вернуться позже, предпочитают остаться. В ООН мысль понравилась.

Здесь мы прикасаемся к замечательной теме: с самого начала наши военные структуры занимались в Сирии не только военными делами. Например, вели переговоры — на уровне отдельных деревень — по соглашениям о примирении. Или организовывали масштабную гуманитарную операцию, благодаря которой освобождение Алеппо стало образцом по части минимизации потерь и разрушений. Сейчас те, кого наши военные вывозили из Алеппо, просто вернулись домой. А бывает и по-другому — спросите у бывших обитателей иракского Мосула, практически уничтоженного американцами.

Или недавняя история с появлением наших миротворцев на Голанских высотах, на нынешней границе Израиля с Сирией: проблема была в том, что Израиль пришел в ужас, увидев на этой границе иранских солдат. И начал бомбить территорию Сирии.

То есть Россия координирует громадную международную операцию — а США с союзниками, по словам Лаврова, "весьма сдержанно относятся к задаче восстановления инфраструктуры, необходимой для того, чтобы люди стали возвращаться в свои дома".

На прошлой неделе была скандальная история: начальник российского Генштаба Валерий Герасимов отправил, еще в июле, конфиденциальное письмо по устройству Сирии своему американскому коллеге Джозефу Данфорду. Результат: письмо, как водится в США, "утекло" в агентство Рейтер.

Что происходит? Американцы, для которых весь смысл их действий вокруг Сирии был в том, что "кровавого диктатора Башара Асада" надо заменить на кого-то прозападного, зависли в невозможной ситуации. Присоединяться к коалиции победителей (Россия! Турция!! Иран!!!) и помогать им в послевоенных усилиях: да вы что, шутите? А не делать ничего — как-то не по-сверхдержавному. В итоге они не делают ничего, правда, сохраняя свое военное присутствие на востоке Сирии и не пуская туда правительственные силы.

Как мы сегодня хорошо знаем, Америк на самом деле две, друг друга ненавидящих все больше. Условно — демократическая и республиканская. И вот на днях появились две публикации, отлично описывающие разницу подходов этих "двух Америк" к Сирии.

Одна — из USA Today — скорее республиканская, по сути, все высказывает в заголовке: "Пусть Путин и Россия восстанавливают Сирию — американские налогоплательщики не должны платить за это". Исходит автор из очевидного: война проиграна. Ну, то есть выиграна Сирией и ее друзьями. И все, что осталось, — напакостить Москве, пусть победитель переселяет обратно все эти шесть с лишним миллионов беженцев и несет расходы. Любые попытки уговорить кого-то помогать в послевоенном восстановлении надо блокировать, и только.

Кстати, уже блокируют. О чем, собственно, и говорил Лавров в Сингапуре. Правда, некоторые союзники, например Франция или Япония, в этом бойкоте не участвуют.

Но вот вторая точка зрения — условно демократическая — даже в чем-то интереснее. Речь о публикации в Foreign Affairs, чьи авторы заявляют: а кто сказал, что война окончена? Будет только хуже, потому что Асад — настолько "кровавый диктатор", что с ним продолжат бороться и внутренние оппозиционеры, и вроде как побежденные джихадисты всех мастей. А поэтому надо "восстановить военные способности повстанческих сил", для чего всего-то нужна политическая воля вместо нынешнего паралича.

То есть нынешний мир — это война. А перевооружение мифических "умеренных джихадистов" — это мир.

Кстати, тут есть неувязочка. Если сирийский народ ненавидит "кровавого диктатора", если бежал этот народ не от войны, а от Асада, то последний должен бояться возвращения сограждан и мешать таковому. Но он ничего подобного не делает, а как раз наоборот.

Возвращаясь к Америке, вы спросите: какую же из обозначенных выше двух противоположных политик проводит администрация США?

Ответ: обе сразу. Про неучастие в международных усилиях по восстановлению Сирии уже сказано. Но и загадочное присутствие американских военнослужащих на востоке страны — тоже факт, и единственное, чем данный факт объясняется, это надеждами сохранить плацдарм для проамериканских "борцов с режимом".

Ну а проводить две противоположные политики одновременно — это сейчас норма для политструктур США, где ненавидящие друг друга и вредящие друг другу силы иногда сидят за соседними столами.

Дмитрий Косырев

Гражданские войны и конфликты заметно участились за последнее десятилетие, что недавно привело к повороту вспять устойчивой тенденции сокращения голода.

Самые тяжелые последствия они наносят сельским общинам, занятым в сельском хозяйстве. Производство пшеницы в Сирии снизилось на 40 процентов, а объемы переработки продовольствия в Ираке сократились в два раза. Во время гражданской войны в Сьерра-Леоне в 1990-х годах было уничтожено 70 процентов домашнего скота, а производство пальмового масла и риса сократилось более чем на 25 процентов. Исследования в Бурунди показывают, что даже через четыре года после окончания войны люди выращивают на одну пятую меньше кофе из-за страха насилия.

В экономическом плане потери сельского хозяйства в результате конфликтов значительно опережают международную помощь в целях развития. Еще более драматично то, что многократное воздействие конфликтов - включая насильственно перемещенных лиц и недоедающих детей - подрывает развитие в тех местах, где в нем более всего нуждаются. Почти 75% всех детей в мире, отстающих в росте, проживают в странах, затронутых конфликтами, и, по оценкам, 87% всего населения, живущего в условиях крайней нищеты, также живут в уязвимых и слабых странах.

Сельское хозяйство и продовольственные системы являются очень устойчивыми, но, как сказал Генеральный директор ФАО Жозее Грациано да Силва в Совете Безопасности ООН, «когда эти системы потеряны, их практически невозможно восстановить».

В ответ на эти вызовы ФАО разработала новую Корпоративную рамочную программу поддержки устойчивого мира в контексте Повестки дня на 2030 год, позволяющую агентству трансформировать свои обязательства в условиях конфликтов в целенаправленные, стратегические и опирающиеся на фактические данные стратегии, нацеленные на поддержку устойчивого мира.

Программа рекомендует ФАО реализовать свои интервенции через чувствительные к конфликтам подходы, способствующие предотвращению вспышек, эскалации, продолжения и, что важно, возобновления конфликтов.

Организация привержена работать «в ходе, изнутри и вовне» конфликта. Как говорится в Рамочной программе, этот подход соответственно включает меры по минимизации, предотвращению и разрешению конфликтов, в которых продовольствие, сельскохозяйственные и природные ресурсы могут быть движущей силой; спасать жизни, защищать продовольственные системы и производственные активы, и укреплять устойчивость в разгар кризиса, а также всегда стремиться к достижению устойчивого развития, включая сокращение масштабов нищеты и рациональное использование природных ресурсов с учетом реалий на всем его протяжении.

Не допускать сражений к фермерским хозяйствам

Во времена, когда конфликты за природные ресурсы, включая землю и воду, говорится в Рамочной программе, случаются все чаще, важно учитывать, что сельское хозяйство является ареной, которая может быть «источником мира или конфликта, кризиса или восстановления, трагедии или исцеления».

ФАО помогает сельским общинам справиться с конфликтами. ФАО продвигает совместные подходы в улучшении землепользования после гражданских конфликтов в Анголе, Кот-д'Ивуаре, Мозамбике и в настоящее время в Колумбии. Проекты в области сельского хозяйства помогают реинтегрировать бывших комбатантов в рамках программ разоружения, демобилизации и реинтеграции в Демократической Республике Конго, Уганде и на Филиппинах.

Часто взаимодействуя с другими организациями ООН, ФАО вносит вклад в упрочение мира в Афганистане, бассейне озера Чад, Мьянме, Сомали, Южном Судане, Судане, в Сирии, Украине и Йемене наряду с другими странами - во всех горячих точках. Деятельность направлена на создание систем молочного производства, предоставление семян и сельскохозяйственных ресурсов, разработку стратегий реагирования на шоки и риски, а также поддержку мирных соглашений на местном уровне для продолжения программ вакцинации скота (специализация ФАО), которые привели к историческим результатам, включая искоренение чумы крупного рогатого скота во время вооруженного конфликта в Восточной Африке.

Общим является поддержка стран в производстве продуктов питания даже в худшие времена. Еще одна область исключительно сильных сравнительных преимуществ ФАО включает создание систем раннего предупреждения, включая оценку безопасности семян и продуктивности пастбищ, мониторинг рынков и цен на продовольствие, комплексную классификацию фаз продовольственной безопасности (КПБ) и модель измерения, и оценки индекса устойчивости (RIMA), выпуск бюллетеней раннего предупреждения по продовольственным цепочкам, и бюллетеней серии раннее предупреждение - раннее действие, наряду с многочисленными партнерскими сетями на местах, такими как программа по восстановлению после засухи для поддержки животноводов в Африканском Роге.

Они играют важную роль в стратегиях укрепления продовольственной безопасности для предотвращения потенциальных конфликтов, смягчения последствий тех гуманитарных кризисов, которые находятся в активной фазе, и снижения рисков рецидивов конфликтов на стадии согласования мира.

Поскольку сельское хозяйство является основным экономическим сектором в большинстве государств, затронутых сегодня конфликтами, его значение особенно велико даже за рамками основ продовольственной безопасности. Оно может быть двигателем стабилизации и восстановления, а также вносить вклад в общественную структуру доверия.

Институт океанологии РАН отремонтирует научно-исследовательское судно «Академик Опарин»

На докование и надводный ремонт научно-исследовательского судна Тихоокеанская база флота – филиал Института океанологии РАН планирует потратить 59 497 152,42 рубля. Заявки принимаются до 9 августа, 13 августа состоится электронный аукцион.

В сентябре, не позже, чем через месяц после заключения договора с подрядчиком, судно поставят в док. На ремонт уйдет 40 календарных дней. Причем ремонтировать «Академика Опарина» по условиям госконтракта должны в Приморье.

Ремонт предстоит существенный: работы по корпусу, замена бракованных якорных цепей, восстановление палубного покрытия, покраска антикоррозийным покрытием, починка всех корабельных снастей и конструкций, что пришли в негодность, внутреннего оборудования, труб, воздуховодов, коллекторов, топливных насосов, системы охлаждения, сепараторов масла и топлива, опреснительной установки, балластной системы и многого другого. Разумеется, обновят и лабораторную часть.

НИС «Академик Опарин» построено в 1985 году на верфи «Холминг» в Финляндии. Длина – 75,5 м, ширина по шпангоутам – 14,7 м, высота борта до главной палубы – 7,3 м, скорость при проектной осадке – 15,2 узла, водоизмещение – 2600 т. На судне 11 лабораторий (три биохимических и химико-технологическая – на главной палубе в носовой части, лаборатория биоиспытаний, виварий и микробиологическая лаборатория с ламинарным боксом – в кормовой части, биосинтеза – на палубе ходового мостика; также есть спектроскопическая и физико-химическая лаборатории). Численность экипажа – 33 человека, численность научного персонала – 30 человек.

Со времени постройки «Академик Опарин» побывал в экспедициях на Кубе, Мадагаскаре, во Вьетнаме, в Австралии, на Курилах, в Филиппинском, Охотском, Тасманийском, Коралловом, Японском, Южно-Китайском и многих других районах земного шара.

«Академик Опарин» уже ремонтировали в 2016 году перед первой арктической экспедицией Национального научного центра морской биологии (в него преобразован Институт биологии моря ДВО РАН). Тогда ученые изучали остров Геральд, ходили в Чукотское море, с помощью необитаемых телеуправляемых подводных аппаратов исследовали Берингов пролив, обнаружив там обилие уникальной флоры и фауны.

Новости Владивостока на VL.Ru

Китайско-филиппинский консорциум инвестирует до $7 млрд. в нефтехимический проект в Иране

Иран достиг соглашения с консорциумом китайских и филиппинских фирм, согласно которому этот консорциум инвестирует до 7 миллиардов долларов в проект, связанный с нефтехимической промышленностью страны.

Директор по инвестициям Национальной нефтехимической компании Хоссейн Алиморад сообщил журналистам в понедельник, что консорциум китайских и филиппинских фирм серьезно относится к инвестициям в Иран и зарегистрировал собственные фирмы в стране. Он добавил, что в настоящее время принимаются окончательные меры по передаче проекта азиатскому консорциуму, сообщает Mehr News.

По словам Алиморада, консорциум стремится, как можно быстрее реализовать этот проект, добавив, что участок для строительства комплекса уже определен.

"Китайская компания планирует построить целую цепочку для производства метанола", - добавил он.

Эта компания зарегистрирована в Иране. Общая стоимость строительства этого нефтехимического проекта составляет 7 млрд. долларов США, из которых 2,8 млрд. долларов США будут направлены на строительство первого этапа проекта.

Распоряжением Правительства РФ от 2 августа 2018 г. № 1605-р Алафинов Иннокентий Сергеевич назначен первым заместителем Министра транспорта Российской Федерации.

Иннокентий Алафинов начал свою трудовую деятельность в 1995 году в банковской сфере. С 2000 по 2009 год занимал руководящие посты в государственном секторе.

В апреле 2009 года Иннокентий Алафинов был назначен заместителем руководителя Федерального дорожного агентства. В этой должности он успешно проработал до июля 2013 года. Период 2009 - 2013 гг. - важная веха в развитии дорожной отрасли страны. Именно в эти годы Росавтодором были реализованы многие инфраструктурные проекты, в том числе стройки в предолимпийском Сочи и во Владивостоке, где проходил саммит стран АТЭС.

Коллектив Росавтодора поздравляет Иннокентия Алафинова с ответственным назначением и желает достижения поставленных целей, крепкого здоровья и успехов во всех начинаниях

Делегация МЧС России принимает участие в семинаре форума АТЭС

Представители центрального аппарата МЧС России участвуют в международном семинаре под эгидой форума Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС), который в эти дни проходит в Республике Чили.

Семинар посвящён обсуждению вопросов вклада науки, технологий и инноваций в формирование политики устойчивости от стихийный бедствий. Помимо российской делегации, в мероприятии участвуют представители Перу, Новой Зеландии, Тайланда, Мексики, Китая, Японии, Австралии и др.

Сотрудники спасательного ведомства выступили с докладом на тему «Организация научно-технической деятельности МЧС России», а также приняли участие в консультациях с иностранными партнерами по подготовке итоговых документов, связанных с повышением уровня готовности к чрезвычайным ситуациям природного и техногенного характера.

Кроме того, в ходе семинара обсуждались промежуточные итоги реализации Сендайской рамочной программы по снижению риска бедствий. По результатам совместной деятельности выработаны подходы по созданию экосистемы среди стран-участниц АТЭС, взаимосвязанной между формированием политики устойчивости к стихийным бедствиям и внедрением достижений науки, техники, технологий.

Вступительное слово Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на Совещании министров иностранных дел Россия-АСЕАН, Сингапур, 2 августа 2018 года

Уважаемый господин Председатель,

Уважаемые коллеги,

Друзья,

Хотел бы начать вступительное слово с выражения признательности нашим сингапурским хозяевам за гостеприимство и прекрасную организацию нашей работы.

Рассматриваем страны АСЕАН и АСЕАН как Организацию в качестве единомышленников на мировой арене.

Отмечаем центральную роль Ассоциации в региональных делах и будем эту роль всячески поддерживать. Нас объединяет общее видение современного полицентричного мироустройства, совпадающие или близкие оценки происходящих процессов в мире и в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Мы за выстраивание межгосударственного общения на принципах международного права при уважении норм, целей и принципов Устава ООН, таких как отказ от вмешательства во внутренние дела суверенных государств, отказ от силового давления. То, что мы разделяем эти подходы, – хорошая основа для сопряжения усилий России и АСЕАН вместе с другими странами, в частности, в рамках Восточноазиатских саммитов по созданию в регионе устойчивой, инклюзивной и транспарентной архитектуры безопасности и сотрудничества.

Заинтересованы в том, чтобы сегодня рассмотреть дальнейшие шаги по выстраиванию стратегического партнерства Россия-АСЕАН в соответствии с решением наших лидеров, которое они приняли на саммите в Сочи в мае 2016 года.

Приветствуем развитие наших отношений с АСЕАН по всем направлениям, в том числе и по вопросам, которые связаны с отражением новых вызовов и угроз, прежде всего, имею в виду терроризм и иностранных террористов-боевиков. Мы готовы наращивать взаимодействие по этим вопросам в рамках Восточноазиатских саммитов и в рамках Регионального форума АСЕАН по безопасности.

Приветствуем также положительную динамику взаимной торговли. В прошлом году товарооборот увеличился более чем на треть. На повестке дня у нас проработка перспективных инициатив и проектов в области энергетики, сельского хозяйства, здравоохранения, малого и среднего предпринимательства, экологии. На конец августа здесь в Сингапуре намечено Совещание министров экономики Россия-АСЕАН. Уверен, что оно позволит продвинуться вперед по всем этим направлениям.

Будем ожидать гостей из стран АСЕАН на Четвертом Восточном экономическом форуме, который состоится 11-12 сентября во Владивостоке.

Мы заинтересованы в дальнейшем укреплении связей между АСЕАН и ШОС, АСЕАН и ЕАЭС в контексте тех дискуссий, которые состоялись в мае 2016 г. в Сочи, когда Президент России В.В.Путин предложил подумать о выстраивании нового интеграционного контура Большого Евразийского партнерства.

В целом мы уверены, что сегодняшнее Совещание министров иностранных дел и другие мероприятия АСЕАН, которые запланированы здесь в Сингапуре будут успешными, позволят продвигаться к выстраиванию общерегиональных форматов сотрудничества во всех областях.

Сегодня мы должны будем поговорить о том, как идет подготовка к саммитам АСЕАН с его партнерами, Восточноазиатскому саммиту, мероприятиям, которые состоятся здесь же в Сингапуре в ноябре этого года.

Еще раз благодарю вас за внимание и хотел бы особо подчеркнуть нашу признательность Лаосу за кураторство партнерства с Россией в течение последних нескольких лет. Рассчитываю, что и Индонезия обеспечит такое же эффективное и результативное кураторство нашей проблематики.

Россия. Сингапур. Азия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 2 августа 2018 > № 2694594 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе пресс-конференции по итогам Совещания министров иностранных дел Россия-АСЕАН, Сингапур, 2 августа 2018 года

Сегодня состоялось очередное Министерское заседание в рамках партнерства между Россией и АСЕАН. Это ежегодное мероприятие, которое, как правило, посвящено подведению итогов работы за год и обсуждению планов на будущее.

Особое внимание уделили рассмотрению хода выполнения тех договоренностей, которые в мае 2016 г. были достигнуты на саммите Россия-АСЕАН под председательством Президента Российской Федерации В.В.Путина в Сочи. На том саммите была поставлена задача – выводить наши отношения на уровень стратегического партнерства между Россией и АСЕАН. Сегодня мы констатировали поступательное движение к этой цели.

Договорились, что будем рассматривать дополнительные договоренности, которые позволят более эффективно работать на приоритетных направлениях международной политики, прежде всего, это борьба с терроризмом.

На предстоящем в ноябре Восточноазиатском саммите здесь же в Сингапуре будет рассматриваться целый ряд российских инициатив в этой сфере, в том числе предложение наладить между всеми странами региона, Россией и АСЕАН сотрудничество по проблеме иностранных террористов-боевиков. ФСБ России уже несколько лет назад создала Международный банк данных иностранных боевиков-террористов, позволяющий отслеживать их передвижение по всему миру. К нему присоединились уже десятки государств. Террористы достаточно активно передвигаются из Сирии, Ливии, других стран ближневосточного региона, а также оказываются в Центральной и Юго-Восточной Азии. В рамках партнерства, которое развивается с участием стран-участниц сотрудничества с АСЕАН, Россия и Индонезия будут руководить соответствующими профильными рабочими группами.

Кроме того, сегодня мы сообщили нашим партнерам из АСЕАН о том, что ФСБ и МВД России принимают меры по расширению курсов повышения квалификации специалистов в области антитеррора, борьбы с наркотрафиком, которые устраиваются для представителей государств этого региона.

Второе направление, которое всех интересовало и которое полностью отвечает нашим приоритетам международной деятельности, – это борьба с киберпреступностью, обеспечение безопасности в информационном пространстве. У стран АСЕАН есть интерес начинать такую работу. Мы условились проработать возможные формы такого сотрудничества.

Еще одно направление, которое вызывает огромный интерес у наших партнеров, – это борьба со стихийными бедствиями, преодоление их последствий и их предупреждение. Соответствующий документ также будет готовиться к Восточноазиатскому саммиту, который состоится, как я уже сказал, в ноябре в Сингапуре.

Другое направление, являющееся результатом выполнения предыдущих решений, которые, в частности, были приняты в мае 2016 г. в Сочи лидерами России и АСЕАН, – это экономика. За прошлый год совокупный товарооборот между Россией и странами АСЕАН, который приближается к 20 млрд. долл. США, увеличился более чем на треть. Представители стран «десятки» активно участвовали в работе Петербургского международного экономического форума. Многие из этих стран будут представлены в сентябре во Владивостоке на Четвертом Восточном экономическом форуме. В рамках Восточного экономического форума уже традиционно работает бизнес-диалог Россия-АСЕАН.

Есть такое новое направление, как взаимодействие в сфере образования, которое также обсуждалось на предыдущем саммите в Сочи. «На полях» мероприятий, которые пройдут в октябре в регионе по вопросам образования всех стран-участниц Восточноазиатских саммитов, состоится, как мы надеемся, первое заседание рабочей группы по сотрудничеству между Россией и АСЕАН в сфере образования. Мы ежегодно увеличиваем количество стипендий для стран-участниц АСЕАН, граждане которых желают обучаться в российских вузах.

Еще одно движение вперед по траектории, которая была одобрена в Сочи в мае 2016 г., – это налаживание контактов между АСЕАН, ЕАЭС и ШОС. Между секретариатами уже установлены рабочие контакты. Сейчас мы готовим «дорожные карты» по развитию контактов на будущее. Все это идет в русле формирования Большого Евразийского партнерства, о котором Президент России В.В.Путин впервые упомянул на предыдущем саммите Россия-АСЕАН в Сочи в мае 2016 г.

В концептуальном плане, с точки зрения всей архитектуры безопасности и сотрудничества в Азиатско-Тихоокеанском регионе, все участники сегодняшнего заседания Россия-АСЕАН, а также министры подтвердили необходимость опираться на ту работу, которая была проделана в рамках Восточноазиатских саммитов, с учетом инициатив России, Китая, Индии, Индонезии и других стран, и направлена на формирование инклюзивного, открытого, неблокового механизма сотрудничества по вопросам безопасности и взаимодействия в борьбе с вызовами и угрозами.

В АСЕАН не приветствуются предпринимавшиеся в последнее время попытки перестроить эту работу на принципах блоков за счет внедрения новых идей, которые потом будут из узкого круга навязываться всем остальным. Такие попытки не поддерживаются. Я думаю, что наша общая задача – сохранять диалоги, сформированные вокруг АСЕАН с опорой на эту Ассоциацию, учитывая ее взвешенные, сбалансированные подходы к международным проблемам, нацеленные на поиск компромиссов, консенсуса, на взаимное уважение и учет интересов.

Состоялся целый ряд двусторонних встреч с министрами иностранных дел Китая, Ирана, Республики Корея, Лаоса, Камбоджи, Сингапура. Все переговоры были весьма полезны, поскольку позволяют поддерживать контакты с нашими партнерами по состоянию двусторонних отношений, по международным и региональным делам.

Вопрос: Предлагали ли Вы вашим сегодняшним партнерам присоединиться к Большому Евразийскому партнерству и к Соглашению, которое заключил Евразийский экономический союз с Китаем? Какова была их реакция?

С.В.Лавров: Здесь очень важно понимать, что Большое Евразийское партнерство - это не нечто, к чему надо присоединяться, не какой-то заранее подготовленный проект, согласованный в узком кругу, когда остальным говорят о том, что есть условия, на которых мы будем с вами взаимодействовать. Совсем нет.

Президент России В.В.Путин в Сочи на саммите Россия-АСЕАН в мае 2016 г. призвал партнеров посмотреть на широкую геополитическую, геоэкономическую картину всего нашего большого региона - огромный материк Евразия, Юго-Восточная Азия, которая дополняется островными государствами. Самой природой, Богом предначертано, чтобы все это пространство, особенно при наличии современных форм деловой активности, было бы связано некими общими принципами. При этом делался очень простой расчёт на то, что здесь уже существуют Евразийский экономический союз, ШОС, частично перекликающийся членским составом с ЕАЭС, АСЕАН. Поэтому предложение Президента России В.В.Путина заключалось в том, чтобы искать естественные, отвечающие сегодняшним и завтрашним потребностям каждого из этих объединений, каждого из участников, формы сотрудничества. Отсюда - первые шаги. Например, был заключен Меморандум о взаимопонимании между Секретариатами ШОС и АСЕАН. Сейчас разрабатывается «дорожная карта» по выстраиванию этого взаимодействия в сугубо предметном ключе. Готовятся соглашения между ЕАЭС и КНР, между Россией и КНР о том, чтобы мы поощряли в наших двусторонних контактах такие многосторонние тенденции. Мы идем от жизни.

Думаю, что такой Большой Евразийский проект – это скорее цель, к согласованию которой, к определению путей движения к которой, мы приглашаем все страны, расположенные на этом огромном геополитическом пространстве. Кстати, не будем забывать, что и ЕС расположен на этом же пространстве. Мы всегда подчеркиваем, когда говорим о налаживании взаимодействия между ЕАЭС, ШОС и АСЕАН, что двери открыты и для ЕС, если он проявит к этому заинтересованность. А то, что заинтересованность у Европейского союза должна быть, если руководствоваться сугубо прагматичными экономическими, хозяйственными интересами, в этом, по-моему, ни у кого сомнений нет.

Вопрос: Можно ли сейчас говорить о существовании какой-либо единой международной позиции по Сирии? Насколько можно говорить об этом в контексте сотрудничества Москвы и Вашингтона в вопросах урегулирования ситуации и возвращения беженцев в Сирию?

Хотел бы затронуть еще одну тему. В Комитете по разведке Сената США обсуждали российское вмешательство в выборы и пришли к выводу, что Россия все больше использует социальные сети по принципу «меньше новостей – больше мемов». Таким образом, теперь они обвиняют нашу страну в том, что она пытается манипулировать мнением американцев с помощью смешных картинок в Интернете. Что Вы на это скажете? Мы знаем, что Вы сами любите смешные картинки с надписями.

С.В.Лавров: Мне просто смешно, когда я слышу, что смешными картинками пытаются подорвать американскую демократию. Это, по-моему, уже проявление какой-то запредельной паранойи.

Для американских законодателей несолидно раздувать подобные сенсации на пустом месте. Не мы выдумывали социальные сети, не мы настаивали на том, чтобы они были открыты для любого желающего. Желающих, видимо, находится слишком много. Буквально сегодня я читал о том, что каких-то украинцев арестовали и обвинили в том, что они манипулировали в социальных сетях в зарубежных странах. Их арестовали по американским ордерам. Жуликов во всем мире много, это не раз было доказано, они воруют деньги и занимаются прочими нечистоплотными делами.

Мы многократно предлагали нашим американским коллегам заняться проблемами кибербезопасности всерьез, без болтовни, без каких-либо огульных обвинений. Они на уровне Президента, Государственного секретаря выказывают заинтересованность в том, чтобы перевести это на профессиональную основу и создать соответствующую группу, рабочий механизм для того, чтобы обсуждать вопросы, вызывающие у кого бы то ни было из нас озабоченности. Однако на практике пока ничего не получается.

В международном плане мы активно продвигаем проблему обеспечения кибербезопасности. Уже несколько лет как внесли вместе со странами ШОС проект правил ответственного поведения в киберпространстве в ООН. Данный проект обсуждают, мы бы хотели ускорить эти дискуссии. Однако в последнее время видим, что американская сторона как раз, по сути дела, единственная, охладевшая к этой работе, участвует в ней ни шатко ни валко и даже пытается притормозить процесс. Не стоит также забывать, что в Международном союзе электросвязи многие годы обсуждается тема демократизации управления Интернетом, где США тоже отнюдь не в первых рядах борцов за демократию.

Что касается первого вопроса на тему того, есть ли основа для действий по Сирии, она есть. Она была создана, когда была принята резолюция 2254 СБ ООН, четко фиксировавшая необходимость решать сирийский кризис на основе принципов Устава ООН, включая уважение суверенитета, территориальной целостности Сирии, невмешательство во внутренние дела государства и признание права самого народа Сирии определять свою судьбу без каких-либо подсказок, рецептов, которые будут навязываться со стороны. Там четко сказано, что путь к этому урегулированию лежит, прежде всего, через прекращение боевых действий и подавление террористической угрозы, затем в проработке новой Конституции, в конституционной реформе в целом, в проведении на этой основе выборов под надзором ООН. Это основы, на которых зиждется вся работа международного сообщества. По крайней мере, на них работает астанинская «тройка».

Есть некоторые внешние игроки, которые предпочли бы решать за сирийцев, кто должен руководить этой страной, как она должна быть устроена, что должно быть записано в их Конституции. Мы такие попытки не поддерживаем, считаем их контрпродуктивными. Наша инициатива, развивающаяся в рамках Астанинского процесса и одобренная наиболее представительным на сегодняшний день форумом сирийского народа (имею в виду Конгресс сирийского национального диалога в Сочи), закрепила договоренности Правительства и оппозиции по формированию Конституционного комитета. Имена членов делегации Правительства были представлены еще в мае этого года спецпосланнику Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистуре, который будет осуществлять содействие в работе этого комитета. Часть от оппозиции очень долго согласовывалась и, наконец, также была представлена буквально несколько дней назад. Осталось сформировать третью часть данного Конституционного комитета из представителей гражданского общества. Это тоже непростая работа, но мы будем помогать составлять такой список, который был бы приемлем и для Правительства, и для других участников Конституционного комитета.

Что касается нашего взаимодействия с США по проблеме беженцев, не сказал бы, что оно налажено. Президент России В.В.Путин обсуждал эту тему с Президентом США Д.Трампом, когда они проводили саммит в Хельсинки. Мы с Госсекретарём США М.Помпео также обсуждали этот вопрос в Хельсинки и затем по телефону.

США весьма сдержанно относятся к задаче восстановления инфраструктуры, необходимой для того, чтобы люди стали возвращаться в свои дома.

США, как и ЕС, публично говорят, что готовы заниматься сейчас только поставками гуманитарных товаров первой необходимости, а всё остальное, что связано с восстановлением инфраструктуры, экономики и народного хозяйства в целом якобы должно подождать, пока не будет начат процесс политического перехода (они не говорят, «пока не сменится режим»), явно имея в виду переход от нынешних форм руководства страной к неким другим, которые будут более приемлемы для тех, кто критикует сирийское Правительство за все мыслимые и немыслимые грехи.

Мы убеждены, что если следовать этой логике, то мы будем наказывать людей, которые остаются, живут, никуда не уходят из Сирии, находятся на территориях, подконтрольных Правительству, и тех беженцев, которые хотели бы вернуться к своим домам на этой земле.

Если бы Европейский союз руководствовался своими коренными интересами, в пользу чего начинают выступать многие страны ЕС, он был бы заинтересован в том, чтобы создавать условия для возвращения беженцев из Европы в Сирию.

На данном этапе в этом заинтересован Ливан, откуда уже началось движение беженцев небольшими партиями (несколько тысяч человек возвращаются в Сирию). Мы оказываем содействие в этом процессе через наших военных и военную полицию.

Аналогичные переговоры весьма успешно идут с Иорданией. Здесь тоже в ближайшее время мы увидим хорошие результаты.

Подобные разговоры также ведутся с Турцией, страной приёма самого большого количества сирийских беженцев (больше 3 млн. человек). Вот те, кто напрямую вовлечён в наши усилия.

Сверх этого, мы на самом раннем этапе работали с ООН, на уровне Генерального секретаря ООН, Управления по координации гуманитарных вопросов и Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев. Из Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев мы имеем заинтересованную реакцию, которую изложила заместитель Верховного комиссара ООН по делам беженцев К.Клементс на очередной встрече астанинский «тройки» в рамках Астанинского процесса 30-31 июля в Сочи.

Что касается других структур ООН в дополнение к Управлению Верховного комиссара по делам беженцев, то у нас складывается ощущение, которое мы хотим перепроверить, что они тоже ориентируются на позицию Запада и ждут, пока там соблаговолят эту позицию изменить. Исходя из этого, мы пока не наблюдаем ооновцев на территории, подконтрольной Правительству Сирии, где требуется содействие в восстановлении разрушенных систем жизнеобеспечения. Надеюсь, что у нас это впечатление ложное. Такое совпадение может быть и случайным.

Вот где мы сейчас находимся. Работа в самом разгаре. Ещё предстоит многое сделать и параллельно «добить» террористов, которые пока ещё остаются, в частности, в районе Идлиба.

Россия. Сингапур. Азия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 2 августа 2018 > № 2694592 Сергей Лавров

Импорт деревянных окон в Японию в мае 2018 г. снизился в годовом исчислении на 20%, но практически не изменился по сравнению с апрелем, об этом сообщает ITTO.

Основным зарубежным поставщиком деревянных окон на японский рынок (с долей 43%) был Китай, далее следуют США (26%) и Филиппины (24%). Китай увеличил объемы экспорта на 20%, Филиппины — на 5%.

По итогам января-июня 2018 г., объем взаимной торговли между Гуанси-Чжуанским автономным районом Китая и странами нового Шелкового Пути достиг 104,11 млрд юаней ($15,31 млрд). Это на 9,5% больше, чем за январь-июнь 2017 г.

В частности, за первую половину текущего года торговый оборот Гуанси в рамках мелкой приграничной торговли составил 50,65 млрд юаней. Он подскочил на 36,2% в годовом сопоставлении. На долю этого вида внешней торговли пришлось 27,9% от всего внешнеторгового оборота китайского региона.

За шесть месяцев 2018 г. стремительно росла торговля Гуанси со странами АСЕАН и специальным административным районом Сянган (Гонконг).

Напомним, что по итогам января-июня текущего года, объем внешней торговли товарами Поднебесной достиг 14,12 трлн юаней ($2,12 трлн). Это на 7,9% больше, чем за январь-июнь прошлого года. За первую половину 2018 г. импорт страны вырос на 11,5% в годовом сопоставлении, а экспорт – на 4,9%. Активное сальдо торгового баланса Китая составило 901,32 млрд юаней.

Правительство Мьянмы создало в понедельник независимую комиссию для расследования нарушений в отношении беженцев-рохинджа, сообщается в пресс- релизе, опубликованном на сайте президента страны.

"Правительство Республики Союза Мьянмы сегодня создало независимую комиссию расследования как часть государственной инициативы по установлению перемирия, мира, стабильности и развития в Ракхайне. Независимая комиссия будет расследовать случаи нарушения прав человека и другие нарушения после террористических атак "Араканской армии спасения рохинджа", — говорится в пресс- релизе.

Сообщается, что комиссия будет состоять из четырех специалистов, среди которых бывший председатель конституционного суда и представители страны в органах ООН. Председателем комиссии станет бывшая заместитель главы МИД Филиппин Розарио Манало.

Комиссии будут оказывать поддержку государственные и международные эксперты по подобным делам и праву.

Рохинджа (рохинья) — этнические бенгальцы-мусульмане, переселенные в бирманский штат Аракан в XIX — начале XX века британскими колониальными властями. В штате Ракхайн проживают от 700 тысяч до 1 миллиона рохинджа, однако очень немногие из них имеют гражданство Мьянмы.

Официальные власти Мьянмы и буддийское население считают рохинджа нелегальными мигрантами из Бангладеш. У конфликта между ними и коренными "араканцами"-буддистами долгая история, однако эскалация этого конфликта до вооруженных столкновений и гуманитарного кризиса началась только после перехода власти в Мьянме от военного правительства к гражданскому в 2011-2012 годах.

Ситуация в штате Ракхайн, где проживают мусульмане-рохинджа, обострилась 25 августа 2017 года. Боевики движения "Араканская армия спасения рохинджа" напали на 30 опорных пунктов полиции, после чего власти Мьянмы начали в регионе силовую операцию. В столкновениях погибли свыше 400 человек. В результате более 600 тысяч мирных жителей покинули свои дома и направились в приграничные районы соседней Бангладеш.

Украина в сезоне 2017/18 экспортировала 17,2 млн. тонн пшеницы.

Сообщает информагентство Reuters со ссылкой на аналитическое агентство УкрАгроКонсалт.

В сезоне 2016/17 экспорт пшеницы составил 17,5 млн. тонн.

Главным направлением экспорта украинской пшеницы в минувшем сезоне стали страны Азии. В частности, только в Индонезию было поставлено 2,29 млн. тонн пшеницы, в Бангладеш 1,56 млн. тонн.

Одним из крупнейших покупателей украинской пшеницы стал Египет – 1,96 млн. тонн.

Также среди крупных покупателей украинской пшеницы находились Филиппины, Марокко, Южная Корея, Тунис, Испания.

Не менее 13 человек погибли в результате наводнений на густонаселенном филиппинском острове Лусон, сообщил Национальный совет по управлению в чрезвычайных ситуациях (NDRRMC). Юго-западный муссон обрушился на западную часть острова.

"В общей сложности известно о 13 погибших, одном пострадавшем и одном пропавшем без вести", — говорится в докладе ведомства, опубликованном в воскресенье. Доклад от 30 июля подтверждает, что сообщений о новых жертвах не поступало.

По данным совета, от стихии пострадали около двух миллионов жителей. Более 550 тысяч из них получают помощь в эвакуационных центрах. С наводнениями столкнулись 754 района, в 502 из которых уровень воды уже понизился.

Согласно прогнозам, дожди и грозы обрушатся на острова Миндоро и Палаван к северу от Лусона. Есть риск наводнений и оползней. Стихия грозит и оставшейся части страны, где прогнозируют переменную облачность и дожди.

В показательной зоне регионального торгово-экономического сотрудничества "Китай – ШОС", который находится в городе Цзяочжоу, в восточно-китайской провинции Шаньдун, сдан в эксплуатацию центр мультимодальных перевозок. Он создан на основе интеграции имеющихся логистических ресурсов, включая вокзал, логистический парк, порт.

Мультимодальный центр расположился на площади 3600 му (240 га), недалеко от города Циндао. Он предлагает услуги грузовых перевозок водным, железнодорожным и автомобильным транспортом, а также предоставляет комплексные услуги по прохождению бюрократических формальностей.

Сейчас через указанный центр мультимодальных перевозок проходят поезда из Китая в направлении Центральной Азии, Южной Кореи, Монголии, Европы и стран АСЕАН. Кроме того, здесь же проходят семь межпровинциальных и межгородских линий.

Ранее сообщалось, что к 2020 г. объем перевозки грузов железнодорожным транспортом в Китае увеличится на 1,1 млрд т или на 30% относительно уровня 2017 г. Целевые показатели зафиксированы в специальной трехлетней программе развития транспортной отрасли Поднебесной. Так, к 2021 г. грузоперевозки водным транспортом вырастут на 7,5% по сравнению с аналогичным показателем прошлого года.

При этом за три года объемы выбросов оксидов азота на транспорте должны сократиться на 1,1 млн т, взвешенных веществ – на 55 000 т, диоксида азота – на 100 млн т.

«Китай ненавидит нас»: Трампу предлагают союз с Россией

Киссинджер 2.0: США надо дружить с Россией против Китая

Легендарный американский дипломат, бывший госсекретарь США Генри Киссинджер неоднократно встречался с Дональдом Трампом и советовал ему сотрудничать с Россией для противодействия растущему Китаю — то есть фактически использовать ту же стратегию, что он разработал в 1970-е годы для сдерживания СССР. Между тем эксперты сомневаются, что схема Киссинджера сработает во второй раз.

Генри Киссинджер предлагал президенту США Дональду Трампу сотрудничать с Россией, чтобы противостоять возрастающей угрозе со стороны усиливающегося Китая. Бывший госсекретарь США, который разработал и воплотил знаменитую тактику сдерживания Советского Союза за счет альянса с КНР, советовал американскому президенту «вывернуть наизнанку» свою же схему, выяснило американское интернет-издание The Daily Beast.

Пять осведомленных источников рассказали изданию, что Киссинджер несколько раз встречался с Трампом, чтобы продвигать эту идею. Со времен избирательной кампании 2016 года состоялось по меньшей мере три подобные встречи.

Собеседники The Daily Beast отмечают, что Киссинджер обсуждал возможность сближения с Россией и другими странами региона для сдерживания Китая и с зятем Трампа Джаредом Кушнером, который является советником президента и занимается в том числе важными внешнеполитическими вопросами.

В ходе предвыборной гонки в 2016 году не только Киссинджер, но и многие фигуры из окружения Трампа говорили о необходимости налаживать отношения с Россией, а также Японией, Филиппинами, Индией, ближневосточными странами «в противовес» китайской «угрозе».

По мнению программного директора дискуссионного клуба «Валдай» Тимофея Бордачева, стремление Киссинджера вновь использовать тактику, разработанную в 1960-х годах, объяснимо, но воплотить эту схему в нынешних реалиях невозможно.

«Это является его самым большим достижением в карьере и ученого, и политика, и он уверен, что это может сработать и в новых условиях. Но я думаю, что исторические условия очень сильно изменились и сейчас вряд ли это получится. Несмотря на то, что в России есть какие-то опасения в отношении Китая, все-таки важность отношений с КНР настолько велика, что такого рода варианты не представляются возможными», — рассуждает эксперт.

Сам Трамп говорил о необходимости объединить усилия с Россией, чтобы сдерживать Китай, еще будучи кандидатом в президенты США — летом 2016 года. Отвечая на вопрос о будущем российско-американских отношений, заданный ему, кстати, россиянкой Марией Бутиной, которую сейчас американские власти обвиняют в «шпионаже» в пользу РФ, Трамп заявил, что нельзя допустить дружбы между Москвой и Пекином.

«Китай ненавидит нас, все нас ненавидят, и при этом еще зарабатывают на нас. Когда президентом стану я, мы будем зарабатывать на них, и будем им нравиться. Я всегда слышал, что худшее, что может произойти с нашей страной — сближение России и Китая. Мы сами их свели — это ужасно для нашей страны, мы сделали их друзьями. Я правда считаю, что полажу с Россией», — заявил Трамп, отвечая на вопрос россиянки на фестивале FreedomFest в Лас-Вегасе.

По словам источников The Daily Beast, Трамп проявлял признаки интереса к стратегии Киссинджера и после начала своего президентства. Однако широкой поддержки в американских политических кругах политика «противовеса» пока не получила. В этой связи интересен состоявшийся в Хельсинки 16 июля первый двусторонний саммит Владимира Путина и Дональда Трампа.

«Это была встреча, которая должна была состояться. Я выступал за это уже несколько лет», — прокомментировал встречу двух президентов Киссинджер.

А вот американские политики обрушились на Трампа с жестокой критикой, обвиняя его в «предательстве» из-за слишком мягкой, по их мнению, позиции главы США по отношению к России. В Соединенных Штатах многие негодовали по поводу якобы симпатии американского лидера к Владимиру Путину. Однако если исходить из стремления Трампа наладить диалог с Москвой для противостояния КНР, вопрос о личной симпатии отпадает сам собой.

Один из бывших представителей администрации Трампа после саммита в Хельсинки заявил американским СМИ, что поведение Трампа на переговорах с Путиным можно трактовать как раз как «игру Никсон-Китай наоборот». «Россия и Китай активно взаимодействуют друг с другом, и это убийственная комбинация, когда они вместе», — пояснил он.

В беседе с «Газетой.Ru» главный научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН Александр Ломанов отмечает, что во внутриамериканском контексте новость о том, что Киссинджер рекомендовал Трампу сотрудничать с Россией, чтобы противостоять Китаю, может представлять выгоду для президента.

«Это напоминание о том, что у Трампа есть стратегия, которая способна помочь Америке справиться с трудностями, преодолеть главного соперника, а все внутренние распри — демократы, расследование Мюллера — не дают ему провести эту мудрую политику союза с Россией против Китая. С точки зрения оправдания нынешних и будущих трудностей Трампа это очень хорошо — потом он сможет сказать, что сам Киссинджер давал ему такой совет, но ему мешали и сделать он ничего не смог», — говорит Ломанов.

В то же время Тимофей Бордачев обращает внимание на тот факт, что Трамп несравнимо более ограничен в своих возможностях, чем был 37-й президент США Ричард Никсон 45 лет назад, когда госсекретарь Генри Киссинджер добился установления дипотношений США и КНР, убедил президента проводить встречи с председателем КНР Мао Цзэдуном и создавать альянс против Советского Союза.

«У Трампа сейчас гораздо меньше возможностей, американское общество находится в кризисе, поэтому сейчас, к сожалению для Киссинджера, эта схема не сможет сработать», — констатирует Бордачев.

Знаменитый план Киссинджера по созданию альянса с Китаем для сдерживания Советского Союза относится к периоду, когда в КНР шла на спад культурная революция, начавшаяся в 1966 году. Однако острая полемика между компартиями КНР и СССР началась еще до этого — в 1964-1965 году. В годы культурной революции в Китае Советский Союз обзывали ревизионистской страной, и Пекин фактически готовился к войне с Москвой.

По словам Александра Ломанова, сегодня лозунг тех времен — «готовиться к войне, готовиться к бедствиям и делать все для народа» — немыслимо представить в современной России применительно к Китаю, поскольку сейчас между двумя странами установились отличные отношения.

«Никсон и Киссинджер в то время очень успешно разыграли эту партию, воспользовавшись глубоким антисоветизмом Мао Цзэдуна, который к тому времени не любил Москву, очень плохо относился к советскому руководству, подозревал его в намерении повторить в Китае чехословацкий опыт, и были опасения, что сейчас СССР так же вторгнется в Китай, чтобы установить какой-то «правильный» социалистический строй, как в свое время произошло в Чехословакии», — отмечает эксперт, подчеркивая, что сейчас невозможно представить себе такую паранойю и безысходность в российско-китайских отношениях.

Сейчас Киссинджер исходит из того, что лучше не пытаться бороться с соперниками сразу на двух фронтах, а сосредоточиться на одном направлении, поясняет Ломанов. Однако у Вашингтона нет такой цены, которую он мог бы предложить России, чтобы у Москвы появился выбор между США и Китаем.

Мао Цзэдуну США предложили выход из изоляции и военные технологии. Сейчас подобная постановка вопроса нереальна. Представить себе, что сейчас Америка может стать инструментом продвижения технической и военно-технической модернизации России — это просто из разряда немыслимого», — подытожил эксперт.

Замглавы ВМО: Россия нагревается в три раза быстрее, чем планета в среднем

Температура на Земле продолжает бить рекорды, в то время как руководители отдельных стран отрицают глобальное потепление. По прогнозам синоптиков, жара в европейской части мира будет стоять еще как минимум две недели. Почему при глобальном потеплении в июне выпадает снег, можно ли верить Росгидромету и мобильным приложениям о погоде, ждать ли всемирного потопа и существует ли климатическое оружие — обо всем этом в интервью руководителю представительства РИА Новости в Швейцарии Елизавете Исаковой рассказала заместитель генерального директора Всемирной метеорологической организации (ВМО) Елена Манаенкова.

— Начнем с самого главного вопроса: почему, если мы говорим о глобальном потеплении, в ряде районов нашей планеты резко наступает сильный холод? Ведь температура должна расти, а в Москве, к примеру, в прошлом году снег выпадал даже в июне.

— Это довольно типичное заблуждение людей, которые считают, что если речь идет о глобальном потеплении, то всегда и везде должно быть тепло. На самом деле наша планета — это физическая система. Увеличение энергетического баланса планеты меняет циркуляцию океана и циркуляцию атмосферы.

Последний доклад ВМО говорит о том, что 2017 год был одним из трех самых теплых годов за всю историю наблюдений — на 1,1 градуса теплее, чем в 1850-м году. На самом деле речь идет о средней температуре по поверхности планеты. Главная причина — это рост парниковых газов. Я знаю, что многие люди по-прежнему сомневаются в том, что изменение климата — это процесс длительный. И мы в ВМО пытаемся объяснить, как это работает.

Парниковые газы препятствуют выходу солнечной энергии с поверхности Земли. Она не уходит в атмосферу и остается в системе. Это увеличивает количество энергии на планете. 90% этой лишней энергии поглощается мировым океаном. Но несмотря на это, разница в этой энергии меняет циркуляцию и взаимодействие океана и атмосферы. Климат — это средняя погода в определенной точке планеты. Это средняя погода, если хотите. Она меняется, потому что меняется энергетический баланс. Любое добавление энергии в какую-то систему требует стабилизации. А у нас за последние 50 лет скорость увеличения парниковых газов в 20 раз превысила ту скорость, которая была между ледниковыми периодами.

Для сравнения, между ледниковыми периодами, 20-30 тысяч лет назад, колебания углекислого газа были между 200 и 300 частями на миллион. Это естественный цикл. Теоретически, если все бы оставалось, как и раньше, сейчас бы уровень углекислого газа снижался, и мы бы входили в новый ледниковый период. Но за последние 800 тысяч лет естественный период был нарушен. Последний раз содержание углеводородов в атмосфере как сейчас было 3-5 миллионов лет назад. И в это время уровень Мирового океана был на 20-30 метров выше, чем сегодня. Нынешний подъем уровня углекислого газа еще и безумно быстрый. Сейчас рост значений углеводорода в атмосфере происходит в 10 раз быстрее, чем после последнего ледникового периода, когда началось таяние льдов и произошел выброс газов в атмосферу.

Как я уже говорила, любой системе нужен период для стабилизации. А мы не даем нашей системе стабилизироваться, продолжая увеличивать энергию на планете, которая перераспределяется. Для обычных людей это выражается в том, что осадков становится больше, либо их совсем нет, либо есть волны тепла, либо заморозки. То есть глобальное потепление на 1 градус совсем не значит, что везде будет тепло. Это значит, что погода будет вести себя по-другому. В тех местах, где люди привыкли к осадкам в период с июня по июль, они могут не прийти вообще, муссон может задержаться, или месячная норма осадков выпадет в течение одного часа.

— А это как-то влияет на смещение времен года? Сейчас в ряде регионов планеты лето становится чуть дольше, где-то зимы длиннее или, наоборот, мягче, больше похожи на осень. Насколько вообще изменение климата может повлиять на подобное смещение времен года?

— Я бы не назвала это смещением времен года. Времена года определяются солнечным свечением и расположением осей Земли. Это пока не меняется, количество солнечной радиации остается тем же самым, наклон орбиты такой же. Так что вопрос не в том, что что-то меняется с Землей. Многие также связывают это с тем, что что-то происходит с Солнцем. Но наблюдения показывают, что количество солнечной энергии, приходящее на верхнюю границу атмосферы, не меняется.

Сезонность погодных явлений определяется атмосферной циркуляцией. То есть сейчас по всей Европе, особенно в северной части, на территории России и в Северной Сибири наблюдаются сильная жара и волны тепла. Прогнозы наших центров в Германии, Великобритании и России говорят о том, что эту неделю жара точно будет продолжаться и на следующей неделе тоже.

Что касается зимних месяцев, то в последние годы мы наблюдаем, что арктический воздух, который остается в высоких широтах, все глубже проникает на юг. Россия привыкла, что устойчивый циклон держит холодную погоду над Сибирью. Сейчас у нас в Сибири, в Якутске лесные пожары.

Все связано с циркуляцией. Почему сейчас стоит такая жара и происходит блокирование? Потому что в Северном полушарии погода определяется так называемым Джет Стримом. Это поток воздуха примерно на уровне 10 километров в тропосфере, который переносит влагу, энергию и тепло вокруг земного шара в Северном полушарии и перераспределяет таким образом осадки. Сейчас, в последние две-три недели, над нами зависла область высокого давления, антициклон, который этот Джет Стрим не пускает, поэтому у нас идет горячий воздух из тропической зоны, а Джет Стрим, который должен был бы его выталкивать на средних широтах, сейчас находится севернее.

— По сути дела, все изменения климата рукотворные и напрямую зависят от человеческого фактора?

— Последний отчет межправительственной группы по изменению климата за 2014 год предлагает несколько сценариев поведения климата в зависимости от содержания углеводорода в атмосфере. В нем уже не подвергается никакому сомнению то, что вклад человека, индустриальный вклад в изменение климата и углеводородного баланса является определяющим.

Основной причиной, как считают ученые, является индустриальная деятельность человека. Это относится к углеводородному топливу и отношению к лесам. Неопределенностью пока является поведение океана. Как я уже сказала, 95% энергии поглощается океаном, вода нагревается. У нас сейчас есть система, которая позволяет измерить температуру в океане на глубине 700 метров. И это тепло накапливается там год от года. Последние 10 лет каждый отчет ВМО о глобальном состоянии климата говорит о рекордах. И наши исследования подтверждают, что изменения продолжат происходить.

Мы не можем отнести конкретный шторм или конкретную ситуацию с волнами тепла к изменению климата в научном плане. Но мы точно можем сказать, что из-за изменения климата интенсивность и частота таких явлений возрастет.

Что касается России, то она нагревается в три раза быстрее, чем в среднем по планете — 0,45 градуса за последние 10 лет. А Арктика нагревается в пять раз быстрее.

— От чего это зависит? Ведь в Арктике нет угольной индустрии.

— Климат и погода — это глобальное явление. Если одна страна жжет очень много угля, то это отражается не на ней, а на всех остальных, поэтому все друг от друга зависят. Нет ни одной страны, которая может делать то, что считает нужным, и думать, что это никак не отразится на других, и наоборот.

— Давайте пойдем по сценариям. Какой самый наихудший сценарий развития событий? Что будет, если никто ничего не будет делать, а уровень парниковых газов продолжит расти?

— У нас есть четыре сценария. Если вообще ничего не делать, то к концу этого столетия средняя температура повысится на 8 градусов. Соответственно, уровень океана будет примерно на 30 метров выше.

— То есть островные государства будут затоплены?

— И не только. У Российской Федерации огромное количество территории расположено в приморских областях на уровне океана. Один сантиметр подъема воды — это потеря нескольких метров суши.

Средний рост уровня океана за декаду с 1993 по 2004 годы был 2,7 миллиметра в год. А с 2004 по 2015 — 3,5 миллиметра. Но океан поднимается неоднородно. Например, в Юго-Восточной Азии и Индонезии он поднимается на 1 сантиметр в год.

Таким образом, подъем уровня океана съест большое количество земли. Большинство аэропортов мира находится в прибрежной зоне, на уровне воды. Железнодорожные пути, как правило, также прокладываются на уровне воды. Будет нанесен очень большой экономический ущерб.

В России, а это очень холодная страна, вторая после Канады по среднегодовой температуре, будет таять вечная мерзлота, которая составляет более 60% территории. Вся инфраструктура в северной части РФ была рассчитана на то, что под землей находится вечная мерзлота и твердая основа. Сейчас вся эта инфраструктура может столкнуться с большими рисками.

— А какой сценарий лучший?

— Я люблю начинать издалека. Есть хороший пример международного сотрудничества, при котором удалось решить проблему озонового слоя в стратосфере. Примерно 60 лет назад ВМО выпустила заявление о том, что озоновый слой, который естественным образом защищает нашу планету от солнечной радиации, разрушается в стратосфере, и солнечная радиация может нанести ущерб. Тогда этот отчет был воспринят как хороший доклад ученых, но проблему не увидели. Спустя 30 лет Всемирная организация здравоохранения обнаружила рост числа заболевших раком кожи и катарактой глаз в южном полушарии. Мы связали это с озоном и ежегодным образованием в Антарктиде озоновой дыры.

Когда эти два явления связали, международное сообщество осознало, что проблема заключается в аэрозолях и некоторых других веществах промышленности, которые разрушают озон. Сначала тоже было давление, лоббирование и возражения, но очень быстро все договорились и решили, что с рынка надо эти продукты убрать. Прошло 30 лет, мы наблюдаем за этой дырой каждый год — озоновый слой перестал разрушаться.

Что касается климата, то это гораздо более комплексная проблема. Это экономическая и научная проблема. Она практически касается и землепользования, и использования океана, и энергетики. Главное, что сейчас все страны договорились о том, что надо менять отношение к планете. И дело не в том, кто и сколько конкретно выбрасывает парниковых газов. Тут вопрос в изменении культуры использования природных ресурсов, чтобы не наносить ущерб соседям по планете.

Разница в этих двух конвенциях — по озону и по климату — в том, что по озону государства решили полностью прекратить использование веществ, которые разрушают озоновый слой. В Парижской же конвенции по климату страны вносят добровольный вклад, она не обязывающая, и пока продолжают ее ратифицировать.

В РФ до сих пор идут дебаты о том, нужно или нет ратифицировать Парижское соглашение. Последний аргумент заключается в том, что энергетика России, в принципе, возобновляемая. Большая доля идет из атомной энергетики, что очень хорошо, так как она никакого эффекта на климат не оказывает, гидроэнергетики и природного газа. То есть доля угля и нефти очень небольшая. Это хорошо.

Пока невозможно определить, какой стране что конкретно нужно делать. Но можно определить, сколько углеводорода в атмосфере может содержаться, если мы хотим, чтобы температура зафиксировалась на определенном уровне.

ВМО сейчас предлагает вместо субъективных формул использовать инструментальные наблюдения по примеру наших измерений глобального фона всех парниковых газов на планете хорошо откалиброванными инструментами. Если мы поставим определенную детальную сеть инструментов, измеряющих парниковые газы, и потом будем использовать стандартные модели транспорта, то мы не только будем знать, где находится источник эмиссии, и что выбрасывается, но и что поглощается. Это самое важное. То есть мы хотим предложить, чтобы страны отчитывались не о том, сколько они выбрасывают, а о том, каким является их чистое потребление парниковых газов.

Проблема заключается еще и в том, что углеводород находится в атмосфере десятки тысяч лет. И то, что у нас сейчас есть в атмосфере, останется с нами на это время. Некоторые государства просят зафиксировать глобальную температуру на уровне 1,5 градуса, но мы пока не знаем, насколько это физически возможно. Сейчас Межправительственная группа по изменению климата (МГЭИК) готовит в авральном порядке спецдоклад по просьбе рамочной конвенции, который будет опубликован в конце октября. Они как раз пытаются определить, насколько физически возможно удержать глобальную температуру на 1,5 градуса.

— То есть лучший сценарий все же возможен?

— Здесь трудно говорить, что есть худший, а что есть лучший сценарий. Для кого-то подъем уровня воды это нормально, для кого-то — катастрофа. Для кого-то таяние мерзлоты через сотни лет предполагает новые возможности в сельском хозяйстве, а для кого-то засуха приведет к водному кризису.

Всемирный экономический форум (ВЭФ) каждый год выпускает доклад о глобальных экономических рисках. В докладе за 2018 год самыми катастрофическими рисками для мировой экономики названы опасная погода, стихийные бедствия и провал адаптации к изменению климата. Далее идет кризис воды.

— А насколько сегодня предсказуемы климатические изменения и природные катастрофы?

— Системы предсказания погоды постоянно совершенствуются. В данный момент порядка 20 стран занимаются глобальными моделями, и качество прогнозов улучшается с каждым днем. Сейчас прогноз на неделю — это уже нормальное явление для всех стран. Но в прогнозах на месяц пока случаются неточности. Когда мы говорим о годах, то прогноз будет больше о вероятностях.

— Как вы оцениваете точность прогнозов Росгидромета?

— Погода — это сложное явление. Конечно, бывают ошибки. Я считаю, что российская метеорологическая служба является одной из самых сильных. К сожалению, предсказать погоду на 100% невозможно. Но поскольку климат меняется, и увеличивается частота и вероятность опасных явлений, на мой взгляд, лучше лишний раз послушаться прогноза, чем проигнорировать его.

При этом сейчас мы говорим о сильных службах — России, Японии, Великобритании, Швейцарии. Они очень хорошо профинансированы, у них есть хорошая научная база. Но в мире существует 150 стран, у которых метеорологические службы находятся в очень слабом состоянии. И ВМО в данном случае оказывает им помощь. Все страны берут на себя добровольное обязательство поддерживать различные центры, и обмен информацией происходит бесплатно между всеми странами.

Например, по тропическим циклонам у нас существуют специализированные центры, которые отвечают за определенные бассейны. И все страны, которые в этом бассейне находятся, получают информацию из этого центра. К примеру, Индонезия и Филиппины получают информацию из Токио.

— А как вы относитесь к мобильным приложениям с прогнозами погоды?

— У нас сейчас частный сектор заинтересовался вопросами прогнозирования погоды. Все мобильные телефоны имеют приложение о погоде с хорошим интерфейсом. Но я могу со всей ответственностью заявить, что мы не знаем, откуда они берут свою информацию. Эти компании с нами такой информацией не обмениваются, мы не знаем, какого она качества и откуда она берется.

Мы считаем, что сектор частных погодных и климатических услуг будет расти, и поэтому работаем со всеми компаниями, которые интересуются. Но есть один момент, на котором мы продолжаем настаивать: все, что касается стихийных бедствий и угрозы для жизни людей, это прерогатива государственной метеослужбы. Государство несет ответственность за своих граждан. И нужно обязательно слушать свою метеослужбу или МЧС.

— А существует ли климатическое оружие?

— Совсем недавно Совет Безопасности ООН рассматривал вопрос изменения климата с точки зрения безопасности человека. Уже давно обсуждается вопрос о климатических мигрантах. Климат движет массами людей, которые попадают в условия, где невозможно жить, сеять или получать доступ к воде, и начинается массовая миграция. Она будет продолжаться.

— Мой вопрос больше касался неких приборов, которые бы влияли на погоду. В России, к примеру, практикуют разгон облаков.

— На нашем языке речь идет о геоинжинерии. Мы относимся к этому очень осторожно и сейчас разрабатываем положение ВМО о научных основах геоинжинерии. Дело в том, что любое вмешательство в природные системы меняет их характеристики. Сейчас существуют разные проекты, к примеру, выбрасывание серы в атмосферу. Если происходит естественное извержение вулкана, то выброс большого количества таких аэрозолей может снизить глобальную температуру, так как они отражают солнечные лучи как зеркало.

В октябре мы были вынуждены отменить три крупных глобальных совещания на Бали из-за угрозы извержения вулкана Агунг. Он является стратовулканом, и последний раз, когда он извергался в 1963 году, количество вещества, которое выбросилось в стратосферу, временно снизило глобальную температуру на 1 градус.

Но если мы своими руками будем в атмосферу что-то вносить, я считаю, что нужно прежде хорошо подумать и просчитать, как это отразится и на чем. От выброса вулкана этот эффект будет длиться два-три года. Но здесь нужна точная наука, потому что любое искусственное изменение приведет к нарушению естественной циркуляции.

Мы действительно занимаемся так называемым активным воздействием. Россия в этом смысле одна из ведущих стран. Речь о провоцировании осадков до того, как они пришли на площадь, где проходят торжества. Я, правда, до сих пор еще не позвонила своим коллегам в Росгидромет, чтобы узнать, что же произошло во время церемонии награждения по итогам чемпионата мира по футболу. Был такой сильный дождь, и я очень переживала. Мы тут все смотрели чемпионат, все друг друга поздравляли, все друг за друга переживали, атмосфера была очень хорошая. Но когда во время награждения пошел дикий дождь и не поставили никаких тентов, не дали зонтов, мне было очень неудобно. Хотя выглядело все замечательно и все были счастливы. Но где был прогноз? Почему не поставили тенты? Если бы дождь пошел во время матча, даже если был бы прогноз, матч бы не остановили. Но перед церемонией награждения понятно было, что будет дождь. Это же на любом радаре будет видно.

Елизавета Исакова

Россия. Швейцария > Экология > ria.ru, 28 июля 2018 > № 2696072 Елена Манаенкова

24 июля 2018 г. Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации приняты разработанные Минюстом России федеральные законы «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Республикой Филиппины о взаимной правовой помощи по уголовным делам» и «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Республикой Филиппины о выдаче».

Договоры направлены на укрепление международно-правовой базы российско-филиппинского сотрудничества в вопросах оказания взаимной правовой помощи и выдачи.

Договоры подлежат ратификации и вступят в силу по истечении 30 дней с даты получения по дипломатическим каналам последнего письменного уведомления сторон о выполнении внутригосударственных процедур, необходимых для их вступления в силу.

Президенту Филиппин больше некого ругать

Массовое мышление не знает пощады: если Родриго Дутерте, президент Филиппин, давно уже никого из мировых лидеров не называл нехорошими словами, то о нем забывают, особенно за пределами страны. А забывать вообще-то не стоит — все, что связано с "азиатским Трампом", почти так же важно для мира, как и происходящее с самим Дональдом Трампом. Просто потому, что Трампы разных калибров стали не отклонением, а существенной частью продолжающихся в мире перемен. И от того, что у них получается или не получается, зависит многое в дальнейшей жизни всей планеты.

Одна из проблем Дутерте в том, что ему больше некого обругать, — список исчерпался. Свое любимое определение "сукин сын" и прочие слова он уже применил к лидерам Евросоюза скопом, президенту США и Генеральному секретарю ООН. А выше их — что? Только небо?

Так вот именно небо и оказалось очередной мишенью. В прошлом месяце Дутерте высказался насчет Создателя, который сначала сотворил Адама и Еву, а потом подверг их соблазну. "Кто такой этот глупый Бог? Раз так, то этот (любимое выражение Дутерте. — Прим. ред.) действительно глуп", — сделал вывод президент 100-миллионной страны, где после трех столетий испанского колониализма 80% населения — католики. Причем не формально-списочные, а искренне верующие.

Дальше произошло много ярких событий. Конференция католических епископов призвала нацию к трехдневному посту. Прочие христианские церкви (или секты типа "Иглесия ни Кристо") и без того не замечены в поддержке этого президента.

И его рейтинг, который при вступлении в должность два года назад превышал 70%, упал до 45%. Правда, многие европейские лидеры и сегодня ему могут только позавидовать, так ведь то европейцы.

Тогда Дутерте решил извиниться — не перед епископами, с которыми он встретился (хотя прежде — было такое — обзывал и их). Он сделал это следующим образом: "Я буду извиняться только перед моим всепрощающим Богом. И если это такой Бог, то я извиняюсь. Извини, Бог".

Осталось добиться прощения у очень добродушного и снисходительного филиппинского народа. Но внимательный анализ происходящего в стране показывает, что стиль поведения своего героя этому народу и сейчас вполне нравится, проблема с рейтингом другая — от Дутерте ждали чудес, а их не бывает. Смелый в выражениях человек, который может и Барака Обаму назвать "сукиным сыном" (и ему за это ничего не будет), — это хорошо или, по крайней мере, весело. Но он обещал во время предвыборной кампании увеличить зарплаты, снизить цены на рис, в общем — наконец-то сделать все как надо, а не так, как оно получалось у прежних политиков. Однако чудес все нет.

Истек второй год его шестилетнего срока. Уже в целом ясно, что из себя представляют стиль управления и курс нынешнего президента.

И как ни странно, Филиппины пока что числятся одной из самых успешных стран Юго-Восточной Азии, а значит, и мира (рост ВВП — 6,8% во втором квартале, так дела шли и все эти два года). Это не обещанное чудо, но ситуация хотя бы не хуже, чем при прежнем президентстве. Правда, оно по ВВП выглядело тоже хорошо, но было нелюбимо избирателем по иным причинам — по части справедливости распределения этого самого ВВП.

Модель развития Дутерте (точнее, его весьма грамотной команды) основывается на расширении круга партнеров — монополию США сломал теперь Китай. А где Поднебесная, там мощные программы развития инфраструктуры под лозунгом "Строить, строить и строить". Налоговая реформа еще больше злит средний класс и богатых (которые и так не голосовали за Дутерте), но она понятна и разумна.

Другое дело, что такие реформы действуют медленно, эффект от них проявится не скоро. Однако если торговая война США с Китаем и прочими приведет к глобальному кризису, Филиппины попадут в непростую ситуацию: инфраструктура ведь подводится под будущие производства. А если они окажутся никому не нужны, то будет плохо.

Накануне президентского послания была опубликована стратегия национальной безопасности, описывающая внешнюю политику, которая и без того проводилась уже два года. Это курс на нейтралитет вместо прежней ориентации только на США. Такой документ мог бы быть выпущен и в Индии, где модно говорить, что вместо "неприсоединения" сейчас нужно "мультиприсоединение", то есть равные отношения со всеми центрами силы. И в других странах стратегия похожа.

Это, кстати, тоже не совсем заслуга президента, а опять же его грамотной команды, занятой внешней политикой в тесном альянсе с дутертевскими экономистами.

И вот тут надо сказать пару слов о феномене в целом. Не о феномене Дутерте (это нечто типично филиппинское), а о явлении множества разноликих Трампов во многих странах мира. Это и Виктор Орбан в Венгрии, и Нарендра Моди в Индии, и Махатхир Мохамад в Малайзии, и многие другие. И есть также немало похожих политиков, которые к власти еще не пришли, но близки к тому, а совсем недавно считались маргиналами. Успех или неуспех "правящих Трампов" важен для ответа на вопрос: окажется ли еще больше таких людей по всему миру у власти в ближайшие годы и чего они добьются.

Пока что все выглядит так: у подобных лидеров отлично получается приход к власти вполне демократическим путем. За них голосует абсолютное или относительное большинство, которое в ужасе от всего, что называется собирательно "глобализмом", — прежде всего от стиля повседневной жизни, который этот глобализм насаждает повсеместно и с дикой агрессивностью.

Национальное борется против глобального не столько по принципу "страна против страны", сколько внутри государства, в режиме вялотекущих гражданских столкновений. Раньше это было не так заметно, потому что политическая система работала на глобалистов из двух-трех неотличимых друг от друга партий, в итоге многие избиратели уходили во внутреннюю эмиграцию и в политике не участвовали. И вдруг оказалось, что если где-то сбоку привычного политического спектра возникают действительно яркие персонажи, не боящиеся говорить что думают (и что раньше озвучивать было нельзя), то "спящие" избиратели просыпаются и идут голосовать.

Но теперь избранным надо доказать своему электорату, что они умеют не только говорить (или, в случае с Дутерте, ругаться) и выигрывать на этом выборы, а еще и руководить государством, побеждать неспортивно работающих оппонентов, выполнять обещания. И здесь у каждого своя страна и свои проблемы, хотя… Как минимум уважительное любопытство друг к другу у них есть. Другое дело — преобразовать этот интерес в сотрудничество и показать миру, что в нашу эпоху национальные силы друг с другом не ссорятся, а дружат.

Дмитрий Косырев

Интервью Посла России в Индии Н.Р.Кудашева международному информационному агентству «Россия сегодня», 19 июля 2018 года

Вопрос: Вы официально были назначены послом в Индии чуть меньше года назад. Как вы оцениваете в целом нынешнее состояние российско-индийских отношений и на какие направления в своей работе вы намерены в дальнейшем делать акцент?

Ответ: Действительно, я прибыл в Индию примерно год назад, сменив моего великого предшественника, к несчастью, безвременно нас покинувшего Александра Михайловича Кадакина. Индии в этом смысле вообще повезло — послами в этой стране были далеко незаурядные люди, такие, как Кадакин, Вячеслав Трубников, Юлий Воронцов и многие другие, которые на славу потрудились во имя и ради развития наших двусторонних отношений и сотрудничества между Москвой и Нью-Дели на международной арене. Моя задача — это, конечно, продолжить их славное дело, послужить интересам отечества, послужить интересам взаимодействия двух наших стран во благо мира, прогресса и процветания.

Несколько слов о двусторонних отношениях между Россией и Индией. Эти отношения носят особый характер, совершенно исключительный, недаром им присвоено определение отношений особо привилегированного стратегического партнерства. В минувшем году мы отмечали 70-летие установления дипломатических отношений между Россией и Индией, однако история двусторонних отношений уводит нас вглубь веков.

Характерная черта двусторонних связей — это особо доверительные отношения и контакты между лидерами двух стран, между президентом РФ Владимиром Владимировичем Путиным и премьер-министром Индии Нарендрой Моди. Они встречаются ежегодно по четыре-пять раз — это дело нечастое в практике межгосударственных отношений, — в том числе в рамках обязательного ежегодного регулярного двустороннего саммита. В октябре этого года в Нью-Дели ожидается очередной такой саммит. Кроме того, практика общения наших лидеров пополнилась новым форматом. Это неформальные саммиты. Первый такой саммит состоялся совсем недавно в Сочи.

Естественно, диалогом на высшем уровне палитра двусторонних отношений не исчерпывается. У нас проходят регулярные министерские контакты, контакты между министрами иностранных дел Сергеем Лавровым и Сушмой Сварадж, заседают двусторонние межправительственные комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству и по военно-техническому сотрудничеству. В ближайшие месяцы — поздним летом и осенью — предстоят эти два заседания. Естественно, поддерживаются контакты по линии многочисленных профильных ведомств и активно работают механизмы двусторонних консультаций, я даже перечислять их не берусь — их слишком много. Так что можно смело сказать, что отношения между нашими странами носят прочный, проверенный временем и глубоко эшелонированный характер.

Вопрос: А как обстоят дела во взаимодействии наших стран на международных площадках?

Ответ: Вообще наши связи в международной сфере характеризуются общностью позиций по ключевым проблемам современности, таким, как необходимость укрепления центральной координирующей роли ООН в международных делах, строгого соблюдения международного права, приверженность разоружению и нераспространению. Кстати, как вам наверное известно, недавно на внеочередной конференции государств-участников КЗХО (Конвенция о запрещении химического оружия) Индия проголосовала против деструктивного английского проекта резолюции. Нас объединяет неприятие односторонних санкций, заинтересованность в гуманизации международного экономического порядка, политическом урегулировании кризисов, в том числе в Сирии и на Украине.

Естественно, этим общность наших взглядов не исчерпывается. Она подтверждается на площадках таких влиятельных форматов и организаций, как БРИКС, ШОС, РИК. БРИКС в наших глазах и глазах наших коллег — это, прежде всего, новая модель построения межгосударственных отношений. Формат этот живет, развивается. Наша повестка в нем хорошо известна — проблематика информационной безопасности, энергетики, освоения космического пространства, привлечения женщин к экономической активности, консолидации межрегиональных связей в рамках БРИКС. По всем этим пунктам мы встречаем понимание наших индийских коллег и партнеров. В ШОС Индия вступила недавно вместе с Пакистаном и при прямой поддержке РФ. Нью-Дели — активный участник обеспечения региональной безопасности в Центральной Азии и вокруг нее, участник Контактной группы ШОС — Афганистан. РИК — Россия, Индия, Китай — столь же многообещающий формат, который характеризуется диверсификацией своих связей. Помимо контактов на высоком уровне, он обогащается диалогом рабочего уровня по региональным сюжетам, в частности по проблематике Азиатско-Тихоокеанского региона, контактами по линии молодых дипломатов.

Кроме того, Индия вместе с нами активно участвует в диалоге по проблематике строительства в Азии, на Тихом Океане новой архитектуры региональной безопасности. Диалог этот ведется на разных уровнях, в том числе в Джакарте, мы связываем с этим диалогом большие надежды. Надежды эти подкрепляет тесное сотрудничество между Россией и Индией в асеаноцентричных механизмах, таких, как система диалогов АСЕАН, Асеановский региональный форум и механизм Восточно-Азиатских саммитов.

Вопрос: Вы как раз упомянули регулярный двусторонний саммит. Известна ли уже дата его проведения, а также сроки проведения заседаний межправкомиссий? А также не могли бы рассказать, готовятся ли к подписанию какие-то двусторонние соглашения?

Ответ: Я бы, наверно, предпочел ответить так. Позвольте мне рассказать о наших двусторонних отношениях в целом, отсюда вытекает повестка дня саммита и повестка дня заседаний межправительственных комиссий. Что касается саммита, то, насколько мне известно, состоится он в октябре. Было бы не совсем правильно, если бы я стал анонсировать дату этой встречи прежде соответствующих президентских структур, это должны сделать они, но октябрь текущего года уже утвержден в качестве периода проведения встречи. В канун саммита, летом — в начале осени, мы ожидаем проведения заседаний двух межправительственных комиссий.

Что касается наших двусторонних отношений, то они стремительно развиваются. Обогащается новыми формами политический диалог на высшем, высоком и рабочем уровнях. Растет двусторонняя торговля, ее нынешний объем составляет примерно 10 миллиардов долларов в год. Много это или мало? Конечно, немало. Достаточно ли для двух стратегических партнеров, двух огромных, стремительно развивающихся государств? Конечно, недостаточно. И практика подтверждает такое наблюдение — наша торговля увеличивается темпами до 20% в год. В текущем году мы выйдем за показатели 10 миллиардов долларов. И думаю, что если дело будет идти таким образом, а есть все основания надеяться на это, в ближайшие три-четыре года наш товарообмен достигнет 30 миллиардов долларов и более.

Торговля и инвестиционное сотрудничество развиваются как по традиционным направлениям, так и по новым. Если говорить о традиционных, то это, конечно, атомная энергетика. Успешно продвигается проект "Куданкулам". Индийская сторона подтверждает заинтересованность в продолжении этого позитивного опыта нашего сотрудничества и ведет активную работу по подбору второй площадки для строительства следующей очереди нашего совместного атомного проекта. Наше взаимодействие с Индией в области атомной энергетики вышло за рамки двустороннего — оно обретает жизнь в третьих странах. В частности, состоялся запуск строительства АЭС в Бангладеш в Руппуре, трехсторонний проект Россия-Индия-Бангладеш. Это хороший позитивный опыт, большой комплексный проект, который связан и со строительством, и со значительным заделом в локализации производства.

Помимо атомной энергетики у нас в последнее время получили хорошее развитие связи в сфере нефти и газа. Россия стала поставщиком сжиженного природного газа в Индию, заключен первый контракт между индийскими партнерами и Газпромом. Он рассчитан на 20 лет, и, если я не ошибаюсь, его совокупный объем превышает 23 миллиарда долларов — это крупный контракт, но с учетом растущих энергозапросов Индии. Можно ожидать, что это всего лишь первая ласточка. У нас развивается сотрудничество в нефтяной сфере. Речь идет не только о поставках нефти, но и об инвестициях. Как вам известно, Роснефть, наш нефтяной гигант, — это один из крупнейших инвесторов в индийский нефтяной сектор. Сделка по приобретению компании Essar Oil объемом 13 миллиардов долларов — беспрецедентна для истории индийского рынка. С участием Роснефти создана новая компания Nayara, которая имеет большие планы по расширению своей активности в Индии.

Надо прямо сказать, что Индия нам отвечает взаимным интересом. Она — крупный инвестор в нефтегазовые проекты Сахалина, в угольные проекты Дальнего Востока. Индийские компании, предприниматели интересуются энергетическими ресурсами российской Арктики и, соответственно, судьбами Северного морского пути. Так что нас с Республикой Индия все больше и больше связывает не только общность политических воззрений, но и уплотнение наших торговых и инвестиционных связей и складывание, если хотите, своего рода единого или общего народно-хозяйственно комплекса. Недаром Россия заинтересованно отнеслась к анонсированным правительством Моди программам "Делай в Индии", сейчас в рамках 21 приоритетного инвестиционного проекта идет активная работа по вхождению в этим планы, будь то в области нефтехимии, инфраструктуры или фармацевтики.

Вопрос: Сейчас много говорится о том, что подписание соглашения о зоне свободной торговли между Индией и Евразийским экономическим союзом тоже может внести некий вклад в активизацию торгово-экономического обмена между РФ и Индией. Параллель достаточно долго прорабатывается, но пока еще не реализован проект коридора "Север-Юг", который также состыкован с такой идеей, как режим "зеленого коридора" в таможенном регулировании. Не могли бы вы рассказать, какой, с вашей точки зрения, будет экономический эффект от ЗСТ между Индией и ЕАЭС для двусторонней торговли и на каком этапе находится реализация проектов "Север-Юг" и "зеленый коридор"?

Ответ: Индия — великая азиатская держава, которая с растущим интересом присматривается к предложению президента РФ Путина о создании Большого евразийского партнерства с участием ЕАЭС, стран ШОС и государств АСЕАН. Очевидно, что интересы безопасности, стабильного, предсказуемого экономического развития такого гиганта, как Индия, немыслимы, невозможны в изоляции от евразийского пространства, его основных игроков, в частности России. По моим ощущениям, понимание этого в индийском руководстве крепнет, хотя некоторые наши геополитические конкуренты подсказывают и нашептывают Индии другие варианты в обход очевидных реальностей. Из общего интереса Индии к поддержанию нормальных отношений со своими ближайшими соседями, обеспечению устойчивого, поступательного экономического роста, вытекает и интерес к развитию отношений с ЕАЭС. У нас состоялся первый раунд переговоров, пока они носили технический характер, то есть это были переговоры о модальностях дальнейших переговоров, что тоже очень важно: чтобы понимать друг друга, добиваться результата, нужно понимать, о чем мы говорим, как мы говорим, в каком формате. Переговоры были хорошими, результативными. На мой взгляд, стоит ожидать ускорения этого переговорного процесса и повышения интереса Индии к нему как в силу общей востребованности партнерских идей в Евразии, так и в силу сужения поля сотрудничества в результате санкционных воздействий на ряде других направлений.

Естественно, для их реализации нам нужно преодолеть дефицит связуемости. Коридор "Север-Юг" — это один из приоритетов России, один из приоритетов Индии. Индия многое делает для развития этой идеи, несмотря на сложную ситуацию, складывающуюся вокруг Ирана. Уверен, перспектива этого проекта очень хорошая, потому что он не имеет искусственного характера, а востребован жизнью, тысячелетиями истории отношений между нашими странами.

Вопрос: В последнее время ВТС России и Индии, несмотря на то, что связи эти остаются достаточно прочными, подвергается критике со стороны США, вплоть до угроз санкциями, как, например, происходит с планами Индии закупить российские системы С-400. Как мы оцениваем это давление, действительно ли оно имеет место, насколько серьезную создает угрозу для ВТС РФ и Индии и что говорят индийские партнеры по этому поводу?

Ответ: Во-первых, не могут сказать, что отношение США к советско-индийским и российско-индийским отношениям, в том числе в оборонной сфере, когда-либо было особо дружелюбным. Нынешний этап не является исключением. Характерная примета нынешнего времени — это санкции против российских производителей, являющиеся приемом недобросовестной конкуренции и преследующие цель оттеснить нас от оборонного сектора, вытеснить из индийского военно-политического пространства. Наше отношение, конечно, отрицательное. Мы готовы к равноправной, честной и открытой конкуренции, но это явно не конкуренция, а нечто совершенно ей противоположное.

Оказывает ли это влияние на наши военно-технические связи? Принципиального влияние не оказывает. Мы остаемся ближайшими партнерами, и все наши договоренности в военно-технической сфере продолжают работать. Это касается и закупок С-400, и совместного производства вертолетов Ка-226, и многих других проектов. Создают ли санкции сложности? Да, создают, определенного рода, но я вам честно скажу, что эти сложности имеют преодолимый характер. И поиск развязок проблем ведется, и они, несомненно, будут найдены.

Вопрос: Можно много говорить о российско-индийских отношениях в культурно-гуманитарной сфере. Какие сейчас направления сотрудничества в этой сфере наиболее актуальны сегодня? Кинематограф в последние годы был на слуху, но какие направления вы считаете сегодня самыми динамичными?

Ответ: Колоссальные перемены в российском и индийском обществах привели к тому, что к развитию двусторонних отношений оказались привлечены ранее не участвовавшие в этом слои населения — миллионы людей. Из этого вытекает то, что интерес к узнаванию друг друга, к культурному обмену, туристическому обмену растет. И растет не от случая к случаю, а обретает характер традиции, явления. Совсем недавно, осенью прошлого года, в Индии прошла неделя российского кино. Уже осенью этого года мы ожидаем повторения этой практики, проведения очередной недели российского кино в Дели, Мумбаи, может, где-то еще — это определят наши кинематографисты. Успех огромный. Естественно, мы ожидаем звезд Болливуда, индийского кинематографа здесь, в Москве. В этом году, где-то с сентября по декабрь, можно ожидать большого фестиваля российской культуры в Индии. Он пройдет по нескольким точкам, в том числе в Дели. Там будут и инструментальная музыка, и танцы, и другие виды искусств. Вообще симпатия, интерес российского и индийского народов друг к другу — это не общие слова, а практика. Эта симпатия выдержала испытание временем и является силой, питающей наши политические, экономические и любые другие контакты.

Россия. Индия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 19 июля 2018 > № 2763031 Николай Кудашев

Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека информирует, что в странах тропического и субтропического климата в течение последних лет продолжается эпидемиологическое неблагополучие по лихорадке Денге.

Лихорадка Денге широко распространена в Юго-Восточной Азии (Таиланд, Индонезия, Китай, Малайзия, Япония, Вьетнам, Мьянма, Сингапур, Филиппины), Индии, Африке (Мозамбик, Судан, Египет), в тропическом и субтропическом поясе Северной, Центральной и Южной Америки (Куба, Мексика, Гондурас, Коста-Рика, Пуэрто-Рико, Панама, Бразилия и др.)

В настоящее время регистрируется эпидемиологическое неблагополучие по лихорадке Денге в Республике Куба. Особенно неблагополучная ситуация наблюдается в провинции Камагуэй, где зарегистрировано 7 случаев заболевания, в том числе 3 случая закончились летальным исходом.

За последние годы в Российской Федерации стали регистрироваться завозные случаи лихорадки Денге, в том числе в 2012 году – 63 случая, в 2013 году – 170, в 2014 году– 105 случаев, в 2015 году – 136, в 2016 году – 145, в 2017 году – 196 и за 6 месяцев 2018 года – 148 случаев. Заражение происходило при посещении Таиланда, Вьетнама, Индонезии, Индии, Бангладеша, Гонконга, Мальдивских островов и Бразилии.

Основными переносчиками лихорадки Денге являются комары Aedes aegypti. В отсутствии переносчика больной человек не представляет эпидемиологической опасности.

Лихорадка Денге – вирусная инфекция, передающаяся укусами москитов. Симптомами являются высокая температура, тошнота, сыпь, головные и поясничные боли. Геморрагический вариант лихорадки сопровождается сильными внутренними кровотечениями, вызванными коллапсом кровеносных сосудов.

В целях профилактики лихорадки Денге и других геморрагических лихорадок с трансмиссивным путем передачи среди российских туристов, выезжающих в Перу, Таиланд, Индонезию, Индию, Вьетнам, Бангладеш, Гонконг и другие страны тропического климата, необходимо:

• при выезде в страны тропического климата интересоваться о возможности заражения геморрагическими лихорадками с трансмиссивным путем заражения;

• использовать индивидуальные средства защиты, такие как: оконные противомоскитные сетки, пологи, одежда с длинными рукавами, обработанные инсектицидом материалы, репелленты;

• по возвращении при повышении температуры информировать врача о факте пребывания в стране с тропическим климатом.

Ситуация остается на контроле Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека.

Николай Кудашев: санкции США принципиально не влияют на ВТС России и Индии

Посол России в Индии Николай Кудашев рассказал в интервью РИА Новости о взаимодействии Москвы и Нью-Дели на двустороннем и международном уровнях, сотрудничестве в торговле и энергетике, а также о попытках США вытеснить РФ с индийского рынка вооружений.

- Вы официально были назначены послом в Индии чуть меньше года назад. Как вы оцениваете в целом нынешнее состояние российско-индийских отношений и на какие направления в своей работе вы намерены в дальнейшем делать акцент?

— Действительно, я прибыл в Индию примерно год назад, сменив моего великого предшественника, к несчастью, безвременно нас покинувшего Александра Михайловича Кадакина. Индии в этом смысле вообще повезло — послами в этой стране были далеко незаурядные люди, такие, как Кадакин, Вячеслав Трубников, Юлий Воронцов и многие другие, которые на славу потрудились во имя и ради развития наших двусторонних отношений и сотрудничества между Москвой и Нью-Дели на международной арене. Моя задача — это, конечно, продолжить их славное дело, послужить интересам отечества, послужить интересам взаимодействия двух наших стран во благо мира, прогресса и процветания.

Несколько слов о двусторонних отношениях между Россией и Индией. Эти отношения носят особый характер, совершенно исключительный, недаром им присвоено определение отношений особо привилегированного стратегического партнерства. В минувшем году мы отмечали 70-летие установления дипломатических отношений между Россией и Индией, однако история двусторонних отношений уводит нас вглубь веков.

Характерная черта двусторонних связей — это особо доверительные отношения и контакты между лидерами двух стран, между президентом РФ Владимиром Владимировичем Путиным и премьер-министром Индии Нарендрой Моди. Они встречаются ежегодно по четыре-пять раз — это дело нечастое в практике межгосударственных отношений, — в том числе в рамках обязательного ежегодного регулярного двустороннего саммита. В октябре этого года в Нью-Дели ожидается очередной такой саммит. Кроме того, практика общения наших лидеров пополнилась новым форматом. Это неформальные саммиты. Первый такой саммит состоялся совсем недавно в Сочи.

Естественно, диалогом на высшем уровне палитра двусторонних отношений не исчерпывается. У нас проходят регулярные министерские контакты, контакты между министрами иностранных дел Сергеем Лавровым и Сушмой Сварадж, заседают двусторонние межправительственные комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству и по военно-техническому сотрудничеству. В ближайшие месяцы — поздним летом и осенью — предстоят эти два заседания. Естественно, поддерживаются контакты по линии многочисленных профильных ведомств и активно работают механизмы двусторонних консультаций, я даже перечислять их не берусь — их слишком много. Так что можно смело сказать, что отношения между нашими странами носят прочный, проверенный временем и глубоко эшелонированный характер.

- А как обстоят дела во взаимодействии наших стран на международных площадках?

— Вообще наши связи в международной сфере характеризуются общностью позиций по ключевым проблемам современности, таким, как необходимость укрепления центральной координирующей роли ООН в международных делах, строгого соблюдения международного права, приверженность разоружению и нераспространению. Кстати, как вам наверное известно, недавно на внеочередной конференции государств-участников КЗХО (Конвенция о запрещении химического оружия) Индия проголосовала против деструктивного английского проекта резолюции. Нас объединяет неприятие односторонних санкций, заинтересованность в гуманизации международного экономического порядка, политическом урегулировании кризисов, в том числе в Сирии и на Украине.

Естественно, этим общность наших взглядов не исчерпывается. Она подтверждается на площадках таких влиятельных форматов и организаций, как БРИКС, ШОС, РИК. БРИКС в наших глазах и глазах наших коллег — это, прежде всего, новая модель построения межгосударственных отношений. Формат этот живет, развивается. Наша повестка в нем хорошо известна — проблематика информационной безопасности, энергетики, освоения космического пространства, привлечения женщин к экономической активности, консолидации межрегиональных связей в рамках БРИКС. По всем этим пунктам мы встречаем понимание наших индийских коллег и партнеров. В ШОС Индия вступила недавно вместе с Пакистаном и при прямой поддержке РФ. Нью-Дели — активный участник обеспечения региональной безопасности в Центральной Азии и вокруг нее, участник Контактной группы ШОС — Афганистан. РИК — Россия, Индия, Китай — столь же многообещающий формат, который характеризуется диверсификацией своих связей. Помимо контактов на высоком уровне, он обогащается диалогом рабочего уровня по региональным сюжетам, в частности по проблематике Азиатско-Тихоокеанского региона, контактами по линии молодых дипломатов.

Кроме того, Индия вместе с нами активно участвует в диалоге по проблематике строительства в Азии, на Тихом Океане новой архитектуры региональной безопасности. Диалог этот ведется на разных уровнях, в том числе в Джакарте, мы связываем с этим диалогом большие надежды. Надежды эти подкрепляет тесное сотрудничество между Россией и Индией в асеаноцентричных механизмах, таких, как система диалогов АСЕАН, Асеановский региональный форум и механизм Восточно-Азиатских саммитов.

- Вы как раз упомянули регулярный двусторонний саммит. Известна ли уже дата его проведения, а также сроки проведения заседаний межправкомиссий? А также не могли бы рассказать, готовятся ли к подписанию какие-то двусторонние соглашения?

— Я бы, наверно, предпочел ответить так. Позвольте мне рассказать о наших двусторонних отношениях в целом, отсюда вытекает повестка дня саммита и повестка дня заседаний межправительственных комиссий. Что касается саммита, то, насколько мне известно, состоится он в октябре. Было бы не совсем правильно, если бы я стал анонсировать дату этой встречи прежде соответствующих президентских структур, это должны сделать они, но октябрь текущего года уже утвержден в качестве периода проведения встречи. В канун саммита, летом — в начале осени, мы ожидаем проведения заседаний двух межправительственных комиссий.

Что касается наших двусторонних отношений, то они стремительно развиваются. Обогащается новыми формами политический диалог на высшем, высоком и рабочем уровнях. Растет двусторонняя торговля, ее нынешний объем составляет примерно 10 миллиардов долларов в год. Много это или мало? Конечно, немало. Достаточно ли для двух стратегических партнеров, двух огромных, стремительно развивающихся государств? Конечно, недостаточно. И практика подтверждает такое наблюдение — наша торговля увеличивается темпами до 20% в год. В текущем году мы выйдем за показатели 10 миллиардов долларов. И думаю, что если дело будет идти таким образом, а есть все основания надеяться на это, в ближайшие три-четыре года наш товарообмен достигнет 30 миллиардов долларов и более.

Торговля и инвестиционное сотрудничество развиваются как по традиционным направлениям, так и по новым. Если говорить о традиционных, то это, конечно, атомная энергетика. Успешно продвигается проект "Куданкулам". Индийская сторона подтверждает заинтересованность в продолжении этого позитивного опыта нашего сотрудничества и ведет активную работу по подбору второй площадки для строительства следующей очереди нашего совместного атомного проекта. Наше взаимодействие с Индией в области атомной энергетики вышло за рамки двустороннего — оно обретает жизнь в третьих странах. В частности, состоялся запуск строительства АЭС в Бангладеш в Руппуре, трехсторонний проект Россия-Индия-Бангладеш. Это хороший позитивный опыт, большой комплексный проект, который связан и со строительством, и со значительным заделом в локализации производства.

Помимо атомной энергетики у нас в последнее время получили хорошее развитие связи в сфере нефти и газа. Россия стала поставщиком сжиженного природного газа в Индию, заключен первый контракт между индийскими партнерами и Газпромом. Он рассчитан на 20 лет, и, если я не ошибаюсь, его совокупный объем превышает 23 миллиарда долларов — это крупный контракт, но с учетом растущих энергозапросов Индии. Можно ожидать, что это всего лишь первая ласточка. У нас развивается сотрудничество в нефтяной сфере. Речь идет не только о поставках нефти, но и об инвестициях. Как вам известно, Роснефть, наш нефтяной гигант, — это один из крупнейших инвесторов в индийский нефтяной сектор. Сделка по приобретению компании Essar Oil объемом 13 миллиардов долларов — беспрецедентна для истории индийского рынка. С участием Роснефти создана новая компания Nayara, которая имеет большие планы по расширению своей активности в Индии.

Надо прямо сказать, что Индия нам отвечает взаимным интересом. Она — крупный инвестор в нефтегазовые проекты Сахалина, в угольные проекты Дальнего Востока. Индийские компании, предприниматели интересуются энергетическими ресурсами российской Арктики и, соответственно, судьбами Северного морского пути. Так что нас с Республикой Индия все больше и больше связывает не только общность политических воззрений, но и уплотнение наших торговых и инвестиционных связей и складывание, если хотите, своего рода единого или общего народно-хозяйственно комплекса. Недаром Россия заинтересованно отнеслась к анонсированным правительством Моди программам "Делай в Индии", сейчас в рамках 21 приоритетного инвестиционного проекта идет активная работа по вхождению в этим планы, будь то в области нефтехимии, инфраструктуры или фармацевтики.

- Сейчас много говорится о том, что подписание соглашения о зоне свободной торговли между Индией и Евразийским экономическим союзом тоже может внести некий вклад в активизацию торгово-экономического обмена между РФ и Индией. Параллель достаточно долго прорабатывается, но пока еще не реализован проект коридора "Север-Юг", который также состыкован с такой идеей, как режим "зеленого коридора" в таможенном регулировании. Не могли бы вы рассказать, какой, с вашей точки зрения, будет экономический эффект от ЗСТ между Индией и ЕАЭС для двусторонней торговли и на каком этапе находится реализация проектов "Север-Юг" и "зеленый коридор"?

— Индия — великая азиатская держава, которая с растущим интересом присматривается к предложению президента РФ Путина о создании Большого евразийского партнерства с участием ЕАЭС, стран ШОС и государств АСЕАН. Очевидно, что интересы безопасности, стабильного, предсказуемого экономического развития такого гиганта, как Индия, немыслимы, невозможны в изоляции от евразийского пространства, его основных игроков, в частности России. По моим ощущениям, понимание этого в индийском руководстве крепнет, хотя некоторые наши геополитические конкуренты подсказывают и нашептывают Индии другие варианты в обход очевидных реальностей. Из общего интереса Индии к поддержанию нормальных отношений со своими ближайшими соседями, обеспечению устойчивого, поступательного экономического роста, вытекает и интерес к развитию отношений с ЕАЭС. У нас состоялся первый раунд переговоров, пока они носили технический характер, то есть это были переговоры о модальностях дальнейших переговоров, что тоже очень важно: чтобы понимать друг друга, добиваться результата, нужно понимать, о чем мы говорим, как мы говорим, в каком формате. Переговоры были хорошими, результативными. На мой взгляд, стоит ожидать ускорения этого переговорного процесса и повышения интереса Индии к нему как в силу общей востребованности партнерских идей в Евразии, так и в силу сужения поля сотрудничества в результате санкционных воздействий на ряде других направлений.

Естественно, для их реализации нам нужно преодолеть дефицит связуемости. Коридор "Север-Юг" — это один из приоритетов России, один из приоритетов Индии. Индия многое делает для развития этой идеи, несмотря на сложную ситуацию, складывающуюся вокруг Ирана. Уверен, перспектива этого проекта очень хорошая, потому что он не имеет искусственного характера, а востребован жизнью, тысячелетиями истории отношений между нашими странами.

- В последнее время ВТС России и Индии, несмотря на то, что связи эти остаются достаточно прочными, подвергается критике со стороны США, вплоть до угроз санкциями, как, например, происходит с планами Индии закупить российские системы С-400. Как мы оцениваем это давление, действительно ли оно имеет место, насколько серьезную создает угрозу для ВТС РФ и Индии и что говорят индийские партнеры по этому поводу?

— Во-первых, не могут сказать, что отношение США к советско-индийским и российско-индийским отношениям, в том числе в оборонной сфере, когда-либо было особо дружелюбным. Нынешний этап не является исключением. Характерная примета нынешнего времени — это санкции против российских производителей, являющиеся приемом недобросовестной конкуренции и преследующие цель оттеснить нас от оборонного сектора, вытеснить из индийского военно-политического пространства. Наше отношение, конечно, отрицательное. Мы готовы к равноправной, честной и открытой конкуренции, но это явно не конкуренция, а нечто совершенно ей противоположное.

Оказывает ли это влияние на наши военно-технические связи? Принципиального влияние не оказывает. Мы остаемся ближайшими партнерами, и все наши договоренности в военно-технической сфере продолжают работать. Это касается и закупок С-400, и совместного производства вертолетов Ка-226, и многих других проектов. Создают ли санкции сложности? Да, создают, определенного рода, но я вам честно скажу, что эти сложности имеют преодолимый характер. И поиск развязок проблем ведется, и они, несомненно, будут найдены.

- Можно много говорить о российско-индийских отношениях в культурно-гуманитарной сфере. Какие сейчас направления сотрудничества в этой сфере наиболее актуальны сегодня? Кинематограф в последние годы был на слуху, но какие направления вы считаете сегодня самыми динамичными?

— Колоссальные перемены в российском и индийском обществах привели к тому, что к развитию двусторонних отношений оказались привлечены ранее не участвовавшие в этом слои населения — миллионы людей. Из этого вытекает то, что интерес к узнаванию друг друга, к культурному обмену, туристическому обмену растет. И растет не от случая к случаю, а обретает характер традиции, явления. Совсем недавно, осенью прошлого года, в Индии прошла неделя российского кино. Уже осенью этого года мы ожидаем повторения этой практики, проведения очередной недели российского кино в Дели, Мумбаи, может, где-то еще — это определят наши кинематографисты. Успех огромный. Естественно, мы ожидаем звезд Болливуда, индийского кинематографа здесь, в Москве. В этом году, где-то с сентября по декабрь, можно ожидать большого фестиваля российской культуры в Индии. Он пройдет по нескольким точкам, в том числе в Дели. Там будут и инструментальная музыка, и танцы, и другие виды искусств. Вообще симпатия, интерес российского и индийского народов друг к другу — это не общие слова, а практика. Эта симпатия выдержала испытание временем и является силой, питающей наши политические, экономические и любые другие контакты.

Россия. Индия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 19 июля 2018 > № 2696092 Николай Кудашев

Военно-морские силы Народно-освободительной армии Китая (НОАК) c 18 по 23 июля проведут учения с боевыми стрельбами в акватории провинции Чжэцзян в Восточно-Китайском море, говорится в сообщении управления по вопросам обеспечения безопасности на море китайской провинции.

Учения будут проходить шесть дней с 8.00 (03.00 мск) среды до 18.00 (13.00) следующего понедельника. Пока не уточняется, какие суда и в каком количестве будут принимать участие в учениях, нет сообщений о перемещении в зону проведения маневров и китайского авианосца "Ляонин", который почти всегда участвует в такого рода учениях.

Ведомство опубликовало точные координаты района, в котором будут проходить учения. Судам, не имеющим отношения к маневрам ВМС, запрещается проходить, проводить работы или становиться на якорь в обозначенной акватории.

Как пишет издание Global Times, ссылаясь на мнение военных аналитиков, обозначенный военными район проведения учений по размерам очень схож с островом Тайвань, что должно послать неоднозначный предупреждающий сигнал сепаратистским силам на Тайване.

"Главная цель этих учений – послать серьезное предупреждение сепаратистским силам на Тайване, НОАК часто проводит учения, в программу которых включена отработка маневров по осаде острова", — сказал военный эксперт Сун Чжунпин.

По другого мнению китайского военного эксперта, который пожелал остаться анонимным, в случае если в будущем возникнет вооруженный конфликт, Восточно-Китайское море станет главным местом сражений для урегулирования тайваньского вопроса и споров вокруг других островов.

В свою очередь министерство национальной обороны Тайваня в опубликованном заявлении сообщило, что внимательно наблюдает за маневрами НОАК, проводимыми недалеко от острова. При этом в ведомстве отметили, что в этих учениях нет ничего необычного и какой-либо угрозы безопасности Тайваня они не несут.

Официальные отношения между центральным правительством КНР и островной провинцией прервались в 1949 году после того, как потерпевшие поражение в гражданской войне с компартией Китая силы Гоминьдана во главе с Чан Кайши перебрались на Тайвань. Деловые и неформальные контакты между Тайванем и материковым Китаем возобновились в конце 1980-х годов. С начала 1990-х годов стороны стали контактировать через неправительственные организации — пекинскую Ассоциацию развития отношений через Тайваньский пролив и тайбэйский Фонд обменов через пролив.

У Китая и ряда стран региона — Японии, Вьетнама и Филиппин — есть разногласия по морским границам и зонам ответственности в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях. Пекин считает, что Филиппины и Вьетнам сознательно используют поддержку США для эскалации напряженности в регионе.

О СИТУАЦИИ НА ФИЛИППИНАХ

По информации Ситуационно-кризисного центра МИД России, 16-17 июля в северных областях острова Лусон (Филиппины) прогнозируется штормовой ветер и проливной дождь из-за тропической депрессии «Генри».

Кроме того, на 23 июля запланировано обращение президента Республики Филиппины к парламенту в палате представителей «Батасанг Памбанса» в г. Кесон-Сити. В этой связи ожидается усиление мер безопасности и изменение транспортных маршрутов, в т.ч. в аэропорту «Ниной Акуино» (MNL)

Федеральное агентство по туризму призывает туроператоров, реализующих туры на Филиппины, предупреждать своих клиентов о неблагоприятных погодных условиях в этой стране и возможном изменении транспортных маршрутов в аэропорту «Ниной Акуино».

Ростуризм рекомендует туристам учитывать данную информацию при планировании поездок на Филиппины.

В апреле 2018 г. Япония увеличила импорт кухонной мебели на 11,5%

Импорт кухонной мебели в Японию в апреле 2018 г. вырос в годовом исчислении на 11,5%, но по сравнению с мартом снизился на 8%, об этом сообщает ITTO.

Основным поставщиком деревянной кухонной мебели на японский рынок (с долей 47%) стали Филиппины, далее следуют Вьетнам (36%) и Китай (10%).

Мировая торговая война: не слушайте, что говорит Китай

Сюжет:

Обострение отношений США и Китая (169)

Простой вопрос: что будет делать Китай в ответ на полномасштабную торговую войну, начатую против него Америкой?

Что он на официальном уровне говорит — понятно. Если очень хочется послушать — сколько угодно, вот хотя бы: "Вашингтон утратил рациональность, его тактика давления — угроза всему миру. <…> Это полностью неприемлемо. <…> Чтобы защитить интересы страны и народа, Китай ответит необходимыми контрмерами".

А вот что за контрмеры — это уже серьезный вопрос, над которым гадает, без преувеличения, весь мир. И ответ на него выглядит, мягко говоря, нелинейно.

Линейно и очевидно — это на каждое американское ограничение торговли ответить своим (и Пекин поначалу это, конечно, делал). Подход, знакомый нам по похожей "санкционной" войне с группой западных стран. Ущерб на ущерб, а потом посмотрим, кто первый сломается. Такой ответ очень хорош в виде первой и демонстративной реакции, но дальше неизбежно появляется нечто иное — долгосрочная стратегия в борьбе за выживание и за стратегическую победу.

Выживание — в каком смысле? Давайте оценим масштаб происходящего: не совсем тот же, что во время Второй мировой, когда Китай был почти полностью оккупирован японцами, то есть практически прекратил существование как государство. Но все же близко к тому. США пытаются уничтожить Китай как одну из двух первых экономик мира, как производственный цех планеты, как ключевую несущую конструкцию мироустройства. Отогнать страну пинками с вершины на роль лишь одной из ведущих держав. Неважно, что Америка борется не столько против Китая, сколько за собственное стратегическое выживание на десятилетия вперед — мишенью ведь все равно оказывается крупнейший из соперников, то есть Китай.

Речь, напомним, вот о чем: на минувшей неделе США ввели дополнительные десятипроцентные пошлины на китайский импорт общим объемом в 200 миллиардов долларов в год. Реально вступит в силу это предписание в августе. Ранее такие тарифы были применены к импорту на 34 миллиарда. А дальше — если Пекин не уступит и не откроет полностью свои рынки для американских товаров — тормозить пошлинами будут весь китайский экспорт в США, достигший приблизительно 500 миллиардов ежегодно. Поднебесная, естественно, отвечает такими же мерами против американского импорта, но это, как уже сказано, только первая реакция на происходящее.

Отличие от "санкционной войны" Запада против России здесь в объемах. Трамп замахнулся на ключевую часть мировой торговли, именно инвестиции и обмен товарами между США и Китаем составляют некую сердцевину мировой экономической системы. Поэтому и последствия от этих мер будут глобальными. Они вызывают ужас во всех деловых кругах планеты, тем более что множество ограничений импорта в Соединенные Штаты распространяется на всех вообще — Россию, Евросоюз, Индию… На весь мир.

То есть Трамп запускает (видимо, вполне сознательно) механизм тотального глобального кризиса. До сего дня мировую экономику, как локомотив, тащил именно Китай — и несколько других стран. Но он сильно зависел от американского рынка тоже. Сейчас все ждут обвала акций компаний, имеющих дело с Китаем и прочими подобными странами, а потом и всеобщего коллапса с непредсказуемым механизмом.

И похоже, что первый из двух способов, которым Пекин может всерьез противостоять американскому нажиму, имеет отношение к этому всеобщему ужасу перед кризисом. Страх сближает всех с Китаем.

Начата серия публикаций в крупнейшем азиатском издании из Гонконга — South China Morning Post. Там предпринимается попытка дать ответ на тот самый, поставленный выше, вопрос: что Китай будет предпринимать на самом деле, помимо грозных заявлений и симметричных ответных мер. Ответ получается такой: прежде всего выстраивать систему торговых союзов, по сути — брать на себя глобальное лидерство по части усиления режима свободной (ну, относительно свободной) торговли.

В начале следующей недели на эту тему ожидается совместное заявление Китая и Евросоюза по итогам их саммита. Декларации — это всего лишь слова, но по ним можно понять, что от тех или иных стран можно ожидать дальше. Затем, 25-27 июля, будет саммит БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка). И саммит АТЭС в Папуа — Новой Гвинее — это сбор почти всех лидеров экономик Тихоокеанского региона. Еще есть механизмы Международного валютного фонда и множества прочих организаций, которые все поголовно поддерживают Китай и выступают против начатой Америкой торговой войны.

По сути, выстраивается глобальный единый фронт за свободу торговли, в котором также могут и будут участвовать часть американских деловых кругов. И фронт этот уже, по факту, возглавляет Китай.

Но не надо ожидать, что пачка грозных заявлений остановят США — там, конечно, предвидели такую реакцию. Есть второй компонент долгосрочной стратегии, упоминающийся в названной серии гонконгских публикаций.

Получается, что Китай, похоже, будет делать нечто раньше немыслимое — по сути, уступать требованиям США (но без США — для них, начавших войну, будут делаться неприятные исключения). Вот пример: громадное предприятие (сделка на десять миллиардов долларов) немецкого концерна BASF на юге Китая, о котором только что достигнута договоренность. Он будет на 100% принадлежать немцам. Это что-то новое.

А еще власти в Пекине говорят о снятии лишних ограничений на иностранные инвестиции, усиленную защиту интеллектуальной собственности… С наименее развитых стран Пекин практически целиком снял какие-либо тарифы на импорт и вообще импорт поощряет всеми силами. Правда, начался этот разговор — и затем превратился в государственную политику — не меньше года назад, то есть задолго до торговой войны с США. А теперь выясняется, что это и есть лучший долгосрочный ответ Америке.

Теперь посмотрим, какие могут быть последствия начавшегося процесса: самые невероятные. Глава китайского государства Си Цзиньпин на совещании в Пекине на ту самую, обсуждаемую нами тему высказался так: в мире происходят великие перемены, каких не было сто лет.

Представить их сейчас трудно. Но попробуем: разговор о демократии или авторитаризме уйдет на задний план окончательно. Сегодня возможны альянсы Китая с любыми государствами и группами государств, любые уступки с той или другой стороны — только бы остановить Америку-разрушителя. В итоге Китай выходит на роль мирового, как минимум морального, лидера и спасителя планеты от кризиса. Звучит невероятно, но сегодня возможно все.

Дмитрий Косырев

Президент Хорватии Колинда Грабар-Китарович выступила за необходимость диалога с Россией вместо ее изоляции, сообщило агентство Ассошиэйтед Пресс.

Она выразила обеспокоенность действиями России в юго-восточной Европе, но при этом заявила о важности диалога с Москвой по вопросам безопасности.

"Мы должны работать вместе", — отметила глава государства.

Также президент Хорватии выразила надежду на то, что президенты России и США Владимир Путин и Дональд Трамп на встрече в Хельсинки будут помнить, что они гаранты международной стабильности.

Накануне Колинда Грабар-Китарович перед финалом чемпионата мира по футболу в Москве встретилась в Кремле с Путиным. Президент России подарил ей букет цветов, а она ему — футболку хорватской сборной с надписью Putin.

Предстоящая встреча Путина и Трампа

В Хельсинки 16 июля пройдет саммит президентов России и США. Центральной темой встречи, как сообщил помощник президента Юрий Ушаков, станет текущее состояние и перспективы развития российско-американских отношений.

Этот саммит станет первой полноформатной встречей Путина и Трампа вне рамок многосторонних международных форумов.

Лидеры России и США лично встречались дважды. В июле 2017 года президенты провели полноценные переговоры во время саммита G20 в Гамбурге, обсудив проблемы двусторонних отношений, сирийский и украинский кризисы.

В ноябре Путин и Трамп пообщались "на ногах" на саммите АТЭС в Дананге. Во время встречи они одобрили совместное заявление по Сирии. После этого главы государств несколько раз беседовали по телефону.

В ожидании чуда: чего ждать от встречи Путина и Трампа

Что обсудят Владимир Путин и Дональд Трамп на встрече в Хельсинки

16 июля президент России Владимир Путин и президент США Дональд Трамп встретятся в Хельсинки для проведения саммита, который должен затронуть большую повестку российско-американских отношений. Времени у президентов будет немного, больших порывов эксперты не ждут, однако есть надежда, что разговор даст возможность сдвинуть отношения с мертвой точки.

Для Владимира Путина и Дональда Трампа это будет уже третья личная встреча. До этого они встречались на саммите «большой двадцатки» в Германии летом 2017 года, а также на саммите АТЭС во Вьетнаме в ноябре того же года.

Хотя о том, что Трамп хочет провести полноценную встречу с Путиным, стало известно в конце марта, подготовку к саммиту трудно назвать полноценной. В ней практически не участвовал госдеп США, а вся основная работа легла на плечи советника президента по национальной безопасности Джона Болтона.

Сам Болтон ранее заявил, что в США «не ожидают каких-то конкретных результатов от этой встречи, так как очень много времени прошло без официального саммита между руководителями двух стран».

Один на один без завышенных ожиданий

История российско-американских саммитов уходит в далекое прошлое, но последняя полноценная встреча лидеров РФ и США произошла 9 лет назад назад, когда летом 2009 года президент Дмитрий Медведев принимал в Кремле президента США Барака Обаму.

Путин, который встречался с Обамой в основном «на полях» различных международных мероприятий, последний раз провел полноценный саммит с президентом США Джорджем Бушем в 2005 году. Они встречались еще раз в 2008 году, но ту встречу трудно назвать саммитом, так как оба уходили с должности президента.

С тех пор отношения Москвы и Вашингтона серьезно ухудшились, и многие называют их не иначе как «новой холодной войной».

При этом Трамп, который признался, что у него нет «завышенных ожиданий» от встречи, в то же время отмечал, что она может привести к «неожиданным результатам».

Потенциальная возможность для этого есть, так как помимо собственно переговоров в составе делегаций между двумя лидерами предусмотрена встреча в формате «тет-а-тет». Лидеры государств нередко прибегают к такому формату, который предполагает, что кроме них самих на переговорах присутствуют только переводчики. Как отмечает в разговоре с «Газетой.Ru» переводчик и помощник президента СССР Михаила Горбачева Павел Палажченко, в таких переговорах «много тонкостей, связанных с «внутренними» отношениями каждой из сторон, с желанием избежать утечек».

Именно такое общение дает руководителям стран возможность высказать взаимные претензии по отношению к друг другу, не вынося их в публичное поле. «Во время такого общения есть возможность прочертить «красные линии» в отношениях», — говорит «Газете.Ru» ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН Сергей Ознобищев.

Вероятнее всего, именно во время этого «неформального» общения Трамп вновь спросит о российского президента о «вмешательстве» в американские выборы. Сейчас эта тема обрела новое звучание в связи с тем, что

13 июля замглавы Генпрокурора США Род Розенштайн объявил о выдвинутых обвинениях против 12 сотрудников ГРУ. По версии американских властей, они виновны во взломе серверов Национального комитета Демократической партии.

Сам Трамп всегда достаточно скептически относился к версии о «вмешательстве» России в выборы в США, однако это важная тема для его сторонников в конгрессе перед предстоящими выборами. «Думаю, что в России получили от нас сигнал, что мы не потерпим вмешательства в выборы 2018 года», — сказал «Газете.Ru» американский сенатор Джон Тун. Он был членом делегации сенаторов, побывавших в Москве за неделю до встречи Путина и Трампа.

Никаких публичных заявлений о том, что Россия не будет вмешиваться в выборы в США, Путин делать не будет, так как в Кремле отрицают, что факт какого-либо «вмешательства» вообще имел место. Стоит отметить, что российская сторона несколько раз заявляла, что готова рассмотреть рассмотреть факты «вмешательства», если США их предоставят.

Что обсудят президенты: Украина, Сирия, Афганистан

Сразу после того, как в США сообщили об обвинениях в отношении россиян, несколько влиятельных американских сенаторов выступили с призывом отменить встречу Трампа с Путиным. Однако сейчас все говорит о том, что саммит состоится и его повестка обещает быть весьма широкой.

На совместной пресс-конференции с британским премьер-министром Терезой Мэй в Лондоне Трамп заявил, что в беседе с российским лидером он собирается затронуть широкую повестку — президенты обсудят и Украину, и Сирию, и ситуацию вокруг Ирана, и Афганистан, и вопросы ядерного разоружения.

Украина — один из важнейших вопросов, который необходимо решать, говорят многие эксперты, и именно стабилизация ситуации в Донбассе может стать определенным ключом к ситуации вокруг Крыма.

В американских внешнеполитических кругах дают понять, что урегулирование обстановки на востоке Украины даст США повод «закрыть глаза на Крым». Такое мнение сложилось в том числе у одного из собеседников «Газеты.Ru» в дипломатических кругах одной из постсоветских стран после разговора с американскими коллегами.

Вероятнее всего, это и имел в виду президент США, когда говорил, что «рассмотрит» проблему Крыма. Ответственность за то, что Крым вошел в состав РФ, он уже благополучно «свалил» на своего предшественника Барака Обаму. «Это было его решение. Что случится с Крымом дальше — я не могу вам сказать. Но мне не нравится ситуация с Крымом. Но, опять же, это была смена Обамы, а не Трампа», — отметил глава Белого дома.

При этом речи о том, что США признают полуостров российским, быть не может, так как это подаст неверный сигнал другим государствам, считают в Вашингтоне. В то же время серьезных подвижек по Украине стоит ожидать лишь после выборов президента этой страны, которые пройдут в 2019 году — это понимают как в Москве, так и в Вашингтоне.

Большего прогресса Путин и Трамп могут достичь по Сирии, совместными усилиями ограничив влияние Ирана в этой стране. Однако специалист в области международной безопасности Виктор Мизин считает, что Трамп вряд ли пойдет на «сделку» с РФ в отношении Сирии: «Его и так обвиняют, что он сдал Москве все позиции в Сирии, поэтому на уступки он не пойдет».

«Трамп должен прощупать почву, наладить диалог, но не уступать ни на йоту», — объясняет эксперт. Он также скептически относится к вероятности того, что Иран, который считает себя «региональным гегемоном», уйдет из Сирии.

У России и США есть большие возможности по достижению диалога касательно Афганистана — и Москва, и Вашингтон заинтересованы в стабильности в этой стране, хотя по-разному видят переговорный процесс. Москва начала вести переговоры с частью лидеров движения «Талибан» (запрещено в РФ), видя в них меньшее зло, чем ИГ (запрещена в РФ). В Вашингтоне выступают против этого, но противоречия могут быть преодолены.

Как считают американские эксперты, Вашингтон может также обратиться к России за помощью в процессе по денуклеаризации КНДР, а также попросить Москву не снимать санкции с Северной Кореи.

Не допустить ядерной войны

В Хельсинки президенты подробно обсудят ядерную тематику — Трамп дал это понять, еще находясь в Лондоне: «Ядерное оружие — это огромнейшая проблема, и мы можем серьезно сократить [ядерные вооружения], конечно, в идеале их нужно убрать совсем».

Готовность российского и американского лидеров говорить о стратегической стабильности означает, что страны могут обсудить судьбу Договора о ракетах средней и малой дальности (РСМД), подписанного в 1987 году. Обе стороны упрекают друг друга в его нарушении, однако, как отмечает ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН Сергей Ознобищев, претензии к договору это «простой вопрос», который можно решить на экспертном уровне, когда будет получен сигнал от руководителей стран.

Кроме того, у Путина и Трампа будет возможность договориться о продлении договора о Стратегических наступательных вооружениях (СНВ-3). Срок его действия истекает в 2021 году, однако договор предусматривает возможность продления до 2026 года.

Ситуация в сфере контроля над вооружениями близка к критической, предупреждает ряд влиятельных отставных американских и западных политиков, а также экс-глава МИД России Игорь Иванов, в письме, опубликованном Российским советом по международным делам.

В своем послании они просят лидеров «вновь подтвердить приверженность пониманию того, что ядерная война недопустима и в ней не может быть победителя».

Фраза о том, что у ядерной войны не может быть победителей, была зафиксирована в совместное коммюнике по итогам первой встречи советского лидера Михаила Горбачева и президента США Рональда Рейгана в Женеве в 1985 году. Она стала главным итогом той встречи и прологом к более результативной встрече в Рейкьявике в 1986 году.

Саммит в Хельсинки тоже может стать прологом к чему-то большему, но профессор МГИМО Мизин отмечает, что в то время ситуация была другой: «Рейган пользовался поддержкой конгресса и партии, а сегодня и партия и конгрессмены настроены антироссийски».

Боевая ничья двух боксеров

Встреча проходит перед промежуточными выборами в США, где для Трампа важно не просто добиться победы республиканцев, а провести в законодатели своих сторонников-«трампистов», которые более прагматично смотрят на международные отношения.

По мнению Сергея Ознобищева из ИМЭМО РАН, Трамп чувствует себя увереннее, чем раньше — его позиции внутри страны укрепились, и он смог «погасить зыбь по поводу вмешательства».

Американский президент пытается «презентовать» себя как лидер, решающий кардинальные проблемы. «Обама не мог решить вопрос с Путиным, а я решу», — отмечает Ознобищев.

В этом он пытается противопоставить себя Обаме, которому не удалось решить многих международных проблем. В качестве примера эксперт приводит встречу Трампа с Ким Чен Ыном, в ходе которой удалось подписать документ о денуклеаризации.

Многие эксперты сходятся во мнении, что большого прогресса на саммите достичь не удастся, однако главное — создать атмосферу доверия, которая давно была потеряна. «Цель должна состоять в том, чтобы установить малую толику взаимного доверия, которого на сегодняшний день не существует», — подчеркивал американский политолог Дмитрий Саймс в интервью New Yorker.

Пока неясно, стоит ли вообще ждать совместного документа по итогам встречи, хотя президенты и планируют совместную пресс-конференцию. Сергей Ознобищев считает, что на встрече будет принят общий документ о состоянии российско-американских отношений. В свою очередь, профессор МГИМО Мизин утверждает, что появление подобного документа будет «чудом». «Но отношения по риторике хуже, чем при Рейгане, и надо выруливать», — говорит Мизин, участник многих встреч на высшем уровне, в том числе и встречи в Женеве в 1985 году.

«Выруливать» Трампу придется с определенной оглядкой на отношение к России со стороны американской публики.

Согласно недавнему опросу Fox News, 53% американцев считают, что Трамп ведет себя недостаточно жестко по отношению к РФ. Правда, оптимизм внушает тот факт, что 59% американцев уверены в необходимости проведения встречи Трампа и Путина.

В этот раз президенты двух стран проведут друг с другом немногим больше времени, чем на первых двух встречах, а личное общение — это хорошая возможность построить персональные отношения. «Степень персональной химии с похлопыванием по плечам — это важно для Трампа», — говорит Мизин.

Журнал New York, желая уколоть Трампа, приводит слова одного из своих собеседников, который сравнивает Трампа с «боксером-любителем», который идет в бой против Мохаммеда Али. Мизин, в свою очередь, сравнивает предстоящий саммит с футбольным матчем, где каждый останется при своем: «Будет боевая ничья и никаких пенальти».

От Линкольна до Трампа: как встречались лидеры России и США

Как проходили встречи российских и американских лидеров

В Хельсинки 16 июля состоится первый за последние девять лет двусторонний саммит президентов России и США. В преддверии этого события «Газета.Ru» рассказывает, как развивались личные отношения американских и российских лидеров со времен империи до наших дней.

«Ваш преданный друг А.Линкольн»

Дипломатические отношения между Россией и США были установлены в 1809 году. Тогда Джон Куинси Адамс, сын 2-го президента США, вручил императору Александру I верительные грамоты первого американского посла в России, ознаменовав тем самым официальное установление дипломатических отношений между двумя странами. Кстати, спустя 19 лет Адамс стал 6-м президентом США.

Однако личных встреч российского императора и американского президента никогда не было. Зато доподлинно известно о переписке лидеров двух стран. Самая известная из них — переписка Александра II «Освободителя» и 16-го президента США Авраама Линкольна, который отменил в своей стране рабство.

Судя по их переписке, два лидера-освободителя очень тепло относились друг к другу, сходясь в своих гуманистических взглядах.

Линкольн поздравлял российского императора с рождением сына и получал от него ответные поздравления по такому же поводу.

«Ваш добрый приятель Александр», «Ваш преданный друг А. Линкольн», — так «друзья по переписке» подписывали свои письма.

Сталин, Рузвельт, Трумэн

Первая встреча американского президента с лидером нашей страны состоялась уже в годы СССР, однако не при самых приятных обстоятельствах. 28 ноября 1943 года в Тегеране началась первая встреча лидеров стран-союзниц по антигитлеровской коалиции. Помимо лидера СССР Иосифа Сталина и американского президента Франклина Рузвельта во встрече принимал участие премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль.

Встреча готовилась в условиях строжайшей секретности. Стороны долгое время не могли определить достаточно безопасное место, которые было бы удобно всем участникам коалиции.

В итоге выбор пал на нейтральный Иран. Там, помимо прочего, активно действовали как советские, так и британские спецслужбы, которые могли бы обеспечить безопасность мероприятия.

Примечательно, что из соображений безопасности Рузвельт вместе со Сталиным поселились в здании советского посольства в Тегеране, которое располагалось прямо напротив британского. Там же проходили беседы трех лидеров.

Следующая встреча в таком же формате спустя два года состоялась в Ялте, а еще спустя несколько месяцев — в немецком Потсдаме. Однако Рузвельт до последней встречи не дожил. США на Потсдамской конференции в 1945 году представлял президент Гарри Трумэн.

Хрущев летит в США

Первая двусторонняя встреча лидеров СССР и США состоялась только в 1959 году. Тогда глава советского правительства Никита Хрущев совершил первый в истории официальный визит лидера СССР в Соединенные Штаты.

Визит Хрущева в США продлился почти две недели — с 15 по 27 сентября. За это время советский лидер встретился с американским президентом Дуайтом Эйзенхауэром четыре раза.

Из этих четырех встреч две были — с глазу на глаз. Стоит отметить, что до своего визита в США Хрущев уже встречался с Эйзенхауэром лично. В 1955 году лидеры двух стран виделись в Женеве на четырехстороннем саммите, в котором также принимали участие лидеры Великобритании и Франции.

Несмотря на «частые» встречи двух лидеров, отношения между ними и двумя державами оставались прохладными. Переговоры практически на все темы, поднятые во время визита лидера СССР в США — германская проблема, торгово-экономические отношения Москвы и Вашингтона, китайский вопрос и тайваньская проблема — остались безрезультатными.

Следующим президентом США, с котором довелось встречаться Хрущеву, стал Джон Кеннеди.

Их встреча состоялась в 1961 году в Вене, всего через полгода после вступления последнего в должность. Ее инициатором стала советская сторона — возможно, Хрущев надеялся, что Кеннеди окажется посговорчивее своего предшественника.

Однако более сговорчивым новый президент США не был. Хрущев ехал на встречу с четким намерением решить берлинский вопрос, однако Кеннеди предпочитал сохранить статус-кво. Всего через два месяца после этой встречи в столице Германии была возведена знаменитая Берлинская стена.

Кеннеди и Хрущев не подписали по итогам встречи никаких публичных документов и расстались не на самой дружелюбной ноте. Однако год спустя политическая воля двух лидеров все-таки смогла предотвратить начало войны, которая была возможна в свете Карибского кризиса.

От «разрядки» к распаду

Карибский кризис наложил серьезный отпечаток на отношения двух стран — новой встречи лидеров США и СССР пришлось ждать больше 10 лет.

В 1972 году американский президент Ричард Никсон совершил исторический визит в Москву, став первым президентом США, побывавшем в СССР. В России его встречал Леонид Брежнев.

Годы правления Брежнева стали началом процесса «разрядки» между СССР и США. Были подписаны Договоры по противоракетной обороне и о сокращении стратегических вооружений (ОСВ-1). В 1975 году впервые в истории состоялся совместный полет советских космонавтов и американских астронавтов на корабле «Союз — Аполлон».

В СССР построили завод «Пепси-Кола», а в США начали продавать водку «Столичная».

Разрядка продолжилась и при преемнике Никсона — президенте Джеральде Форде. Вскоре после своего избрания, в ноябре 1974 года Форд посетил с визитом российский Владивосток, где он и Брежнев подписали соглашение об ограничении носителей стратегического ядерного оружия.

В 1975 году Форд снова встретился с Брежневым (а заодно и еще с лидерами 33 государств). По итогам той встречи были подписаны знаменитые Хельсинкские соглашения.

Преемник Форда, демократ Джимми Картер, не стал посещать Россию. С Брежневым он встретился в 1979 году в нейтральной Вене. На той встрече были подписаны соглашения по ограничению количества пусковых установок (ОСВ-2) и размещению ядерного оружия в космосе.

Однако через полгода после этой встречи период разрядки завершился. Причиной тому стал ввод советских войск в Афганистан.

Ни Картер, ни его преемник Рональд Рейган после этого с Брежневым больше не встречались.

Горбачев и Рейган

Ситуация изменилась в 1985 году, когда к власти в СССР пришел Михаил Горбачев. В том же году в Женеве был организован первый за шесть лет американо-советский саммит. Четкой повестки не было — Рейган и Горбачев надеялись провести «свободный» разговор, который мог бы привести к улучшению двусторонних отношений. Хотя практических результатов у той встречи не было,

между лидерами двух стран сложилось определенное взаимопонимание и нацеленность на диалог, которые позволили проводить двусторонние встречи ежегодно.

Вторая встреча Горбачева и Рейгана состоялась спустя всего 11 месяцев, в октябре 1986 года в Рейкьявике. С точки зрения реальных достижений саммит в Рейкьявике также оказался провальным. Однако, как свидетельствует в своей книге «Рейган в Рейкьявике» бывший советник Рейгана Кен Аделман, эти 48 часов «завершили «холодную войну».

Следующая встреча прошла уже на территории Рейгана — в Вашингтоне. Тогда, в декабре 1987 года, был подписан первый между США и СССР договор о сокращении вооружений. Речь идет о знаменитом Договоре о ликвидации ракет средней и малой дальности (РСМД).

Спустя несколько месяцев, в мае-июне 1988 года Рейган совершил ответный визит в Москву.

Два Буша и Клинтон

В начале декабря 1989 года на острове Мальта встретились Михаил Горбачев и Джордж Буш-старший. О чем они там говорили, до сих пор остается загадкой — подробностей нет даже в мемуарах обоих политических деятелей. Однако пресс-конференция, проведенная по итогам мальтийских переговоров, определенно запомнилась.

«Мир покидает одну эпоху и вступает в новую. Мы стоим в начале длинного пути. Это путь в эпоху прочного мира…», — сказал Михаил Горбачев. Джордж Буш приветствовал его слова.

Именно тогда советский лидер пообещал не вмешиваться в происходившие в Восточной Европе и Балтии процессы. Тогда же было дано принципиальное согласие на объединение ГДР и ФРГ. В следующий раз Буш и Горбачев встречались в Хельсинки в 1990 году.

Новая эпоха действительно началась. Вскоре американский президент встречался уже не с лидером СССР, а с президентом РСФСР Борисом Ельциным.

Ельцин приехал в Вашингтон в июне 1991 года — за два месяца до попытки переворота со стороны ГКЧП, после которой СССР окончательно перестал существовать. Впрочем, до этого Буш успел повидаться с Горбачевым в качестве президента СССР в последний раз: с 29 июля по 1 августа 1991 года состоялся его первый визит в СССР, на котором был подписан Договор о сокращении и ограничении наступательных вооружений (СНВ-1).

В начале 1992 года Ельцин приехал в Вашингтон уже как президент Российской Федерации. Во время того визита Ельцин и Буш подписали совместную декларацию, в которой объявляли о завершении «холодной войны». В январе 1993 года Буш посетил Москву с ответным визитом.

В 1993 году пост президента США занял демократ Билл Клинтон. Его первая встреча с Ельциным состоялась в апреле того же года в Ванкувере.

С первой же встречи между Клинтоном и Ельциным сложились теплые отношения. Президенты называли друг друга не иначе как «друг Борис» и «друг Билл».

Всего Ельцин и Клинтон встречались 17 раз.

Путин — Клинтон и Буш-младший

3 июня 2000 года Билл Клинтон посетил с визитом Москву, где впервые и встретился с новым российским президентом Владимиром Путиным.

По словам самого Путина, во время того визита он предлагал Клинтону рассмотреть возможность вступления России в НАТО.

Разогнаться отношения Путина и Клинтона не успели — второй срок американского президента подходил к концу.

В 2001 году пост президента США занял Джордж Буш-младший. Он встретился с Путиным уже в июне того года в словенской столице Любляне.

«Я рассчитывал на откровенный диалог, но действительность превзошла ожидания — это был предельно открытый и очень интересный для меня разговор», — рассказывал Путин о первой встрече с Бушем.

Американский президент тоже не скрывал эмоций: «Я посмотрел в глаза этому человеку [Путину], заглянул ему в душу и решил, что могу ему верить. Этот человек принесет лучшее для своей страны».

Президенты часто встречались, гостили друг у друга, вместе ездили на рыбалку. За 8 лет они уверенно побили поставленный их предшественниками рекорд личных встреч: за время своего президентства Путин и Буш-младший встретились 27 раз.

Медведев и Путин — встречи с Обамой

После того, как пост президента США занял Барак Обама, отношения между Россией и США снова начали налаживаться. Первая двусторонняя встреча Обамы и президента РФ Дмитрия Медведева состоялась в июле 2009 года — Обама впервые прибыл в Москву с официальным визитом.

Личной дружбы у Медведева и Обамы, в отличии от их предшественников, не сложилось.

Президенты регулярно встречались, хотя взаимных претензий у двух стран с каждым годом становилось все больше. За 4 года президентства Медведева они с Бараком Обамой встретились 12 раз.

С Путиным в качестве президента Обама впервые встретился в 2012 году на полях саммита «Большой двадцатки» в Мексике. В следующий раз они встретились через год на полях саммита G8. Уже тогда в отношениях двух стран чувствовалось явное напряжение.

Отношения Путина и Обамы ухудшились еще сильнее после референдума в Крыму в 2014 году.

После прихода Трампа

После смены администрации в Белом доме разрядки российско-американских отношений не произошло. Новый президент Дональд Трамп, несмотря на свои предвыборные заявления, стал вести себя с Россией даже жестче, чем его предшественник.

За два года, Трамп встречался с российским президентом лишь дважды. Впервые Путин и Трамп провели переговоры 7 июля 2017 года на полях саммита G20 в Гамбурге.

В ноябре того же года на саммите АТЭС во Вьетнаме Трамп и Путин встретились и одобрили совместное заявление Москвы и Вашингтона по ситуации в Сирии.

Президент Колумбии Хуан Мануэль Сантос попросил главу США Дональда Трампа убедить президента России Владимира Путина отказаться от поддержки действующего руководства Венесуэлы.

"Чтобы способствовать решению кризиса в Венесуэле, я прошу президента Трампа, чтобы он попросил Путина перестать поддерживать режим Мадуро", — написал Сантос на своей странице в Twitter.

Ситуация в Венесуэле приобрела тяжелый характер из-за дефицита товаров, галопирующей инфляции и падения доходов государства, обусловленного снижением цен на нефть, при этом итоги недавних выборов, на которых был переизбран президентом Николас Мадуро, многие страны мира не признали.

Ранее глава Колумбии попросил Организацию американских государств о срочном вмешательстве в ситуацию в Венесуэле и Никарагуа, где в ходе идущих с середины апреля протестов против правительства Даниэля Ортеги в Никарагуа погибли порядка 200 человек.

МИД РФ, комментируя сообщениях СМИ о возможных планах вторжения США в Венесуэлу, отмечал, что Москва считает категорически неприемлемым силовое решение в отношении Венесуэлы, это только усугубит ситуацию в стране.

Переговоры Дональда Трамп и Владимира Путина состоятся 16 июля в Хельсинки. Вашингтон и Москва обозначили весьма широкий круг вопросов, которые будут обсуждаться, что неудивительно, ведь это будет первая полноформатная двусторонняя встреча лидеров двух стран. До этого им удавалось встретиться лишь на полях других мероприятий: саммите "группы двадцати" в Гамбурге в июле 2017 года и на саммите АТЭС в Дананге в ноябре 2017 года.

Ложная альтернатива

Почему нас убеждают, что без либерального порядка возможен только хаос

Александр Крамаренко – директор по развитию Российского совета по международным делам.

Петр Стегний – доктор исторических наук, чрезвычайный и полномочный посол, член Российского совета по международным делам.

Резюме В принципиальном плане международное положение США разрушилось в 1989-1991 гг. в рамках, как уже очевидно, общей с Советским Союзом «геополитической катастрофы». Теперь оно разрушается де-факто – на уровне практической политики.

В какой международной системе мы живем после окончания холодной войны? Этот теоретический, казалось бы, вопрос обрел актуальность в последние годы на фоне быстрых и разнонаправленных процессов на мировой арене. В западной дискуссии чаще всего фигурируют такие понятия, как «либеральный» и «основанный на правилах» миропорядок. В качестве единственно возможной альтернативы ему выдвигается отсутствие порядка вообще, что отражает нежелание западных политологов и политиков признавать объективную тенденцию к многополярности. Нас, по сути, подводят к упрощенному выбору: статус-кво, под которым понимается согласие с доминированием Запада в мировой политике, экономике и финансах, либо хаос, от которого пострадают все. Так в каком же миропорядке мы живем и есть ли основания для апокалиптических ожиданий?

Действующий миропорядок

Еще несколько лет назад, по крайней мере до начала украинского кризиса, преобладало мнение о том, что продолжает существовать послевоенное мировое устройство (Ялтинско-Потсдамская система) с центральной ролью ООН, ее Устава и всей совокупностью универсальных международно-правовых норм и инструментов, принятых в период холодной войны. Оно основано на правилах, которые уже почти 80 лет удерживают мир от большой войны. Никто этот порядок формально не отменял, да и западные страны из числа постоянных членов СБ ООН продолжают ценить свой статус.

Заметим, что ООН создавалась как раз в расчете на множественность центров силы, которые представлены державами-победительницами во Второй мировой войне с правом вето (впоследствии за ними был закреплен и ядерный статус). Отсюда особая ответственность «пятерки» постоянных членов Совета Безопасности: им надо договариваться между собой в интересах поддержания международного мира. Но и остальные государства-члены – отнюдь не статисты: они выражают свое мнение, принимая резолюции на Генассамблее ООН. По сути, была создана глобальная система коллективной безопасности, наличие которой стало, может быть, главной предпосылкой того, что роспуск Советского Союза в 1991 г. не сопровождался глобальными катаклизмами.

Конечно, холодная война внесла коррективы в международную систему, но скорее на уровне ее функционирования. Поэтому правильно различать нормативно-правовой международный порядок, универсальность и устойчивость которого обеспечивала стратегическую стабильность, и менявшийся геополитический расклад сил. Последний носил блоковый характер, выстраивался вокруг биполярной идеологической и военно-политической конфронтации и нередко искажал первый. На функциональном уровне его можно определить как фактор искажения временного пространства (time warp), по крайней мере в части понимания Вестфальских принципов, на основе которых формировалась сначала европейская, а затем и мировая система международных отношений. В частности, постепенной эрозии подвергалась норма, которая предусматривала необходимость вывода вопросов внутреннего порядка государств, включая религию, за рамки межгосударственных отношений. Это, разумеется, не могло не сказаться на эффективности институтов, прежде всего ООН, хотя ее базовые задачи, в частности связанные с процессом деколонизации, общим пониманием прав человека, приемлемым для всех мировых цивилизаций и культурных традиций, и кодификацией международного морского права, успешно решались, несмотря на идеологический антагонизм.

С окончанием холодной войны востребованность ООН выросла. Если с 1945 по 1989 гг. Совет Безопасности принял 646 резолюций, то за последние 29 лет – уже 1768 (по состоянию на 1 мая с.г.). В новых условиях ООН способна работать в соответствии с первоначальным замыслом ее основателей, адаптируясь, хотя порой и медленно, к новым вызовам и угрозам. Там, где организация не является прямым участником урегулирования, СБ легализует своими решениями уже сложившиеся многосторонние форматы и достигнутые в их рамках договоренности. Прежде всего это такие острые кризисы, как урегулирование на юго-востоке Украины (резолюция 2202 в поддержку Комплекса мер по выполнению Минских соглашений, согласованных в формате Нормандской четверки 12 февраля 2015 г.); ядерная программа Ирана (резолюция 2231 в поддержку Совместного всеобъемлющего плана действий, СВПД, согласованного 14 июля 2015 г. США, Россией, Китаем, Великобританией, ФРГ и Францией, с одной стороны, и Ираном – с другой) и сирийский кризис (резолюция 2254 в поддержку Венского заявления Международной группы поддержки Сирии в составе 20 стран региона и внешних игроков, включая ЛАГ, ООН и ЕС, от 14 ноября 2015 г.).

Показательно, что критический во многих отношениях 2015 г. оказался наиболее продуктивным в миротворческой деятельности ООН за последнее время. И хотя ряд договоренностей в силу сложности конфликтных ситуаций и недобросовестного поведения тех или иных игроков, в том числе не являющихся сторонами соглашений, остаются нереализованными, это не снижает ценности достигнутых компромиссов. Они продолжают служить основой или ориентиром для дальнейшей работы в рамках комплексной многосторонней дипломатии. Показательна негативная реакция в мире на заявление президента Дональда Трампа от 8 мая с.г. об одностороннем выходе Соединенных Штатов из СВПД, в поддержку сохранения которого складывается неформальная коалиция всех остальных участников.

И все же выбор в пользу здравого смысла Запад делает только тогда, когда у него включается инстинкт самосохранения.

Геополитика: двусмысленность и неконструктивная неопределенность

Размышляя о тенденциях развития современного мира, Алексей Арбатов заметил: «У США был уникальный исторический шанс возглавить процесс созидания нового, многостороннего, согласованного с другими центрами силы миропорядка. Но они этот шанс бездарно упустили». Почему после 1991 г. события в мире пошли по иррациональному сценарию формирования вертикально, а не горизонтально интегрированного миропорядка, хотя едва ли не самой популярной метафорой глобализации стал «плоский мир» Томаса Фридмана?

Причин много, но если выделить главное – в дилемме, сформулированной когда-то Збигневом Бжезинским и Генри Киссинджером, американцы предпочли лидерству доминирование. Еще 28 января 1992 г. президент Буш, выступая в Конгрессе, заявил, что Соединенные Штаты одержали победу в холодной войне. Соответственно, по окончании блокового противостояния в отличие от предшествующих европейских и затем глобальных конфликтов не последовало формального урегулирования, выработки совместного понимания правил игры в условиях геополитических сдвигов. В ельцинскую эпоху американцы вопрос о результатах холодной войны не педалировали. Да и в целом в «лихие девяностые» Запад в общении с Россией говорил одно, думал другое, а делал третье. В результате миропорядок, приходящий на смену холодной войне, складывался хаотически как набор конструктивных и не очень конструктивных двусмысленностей.

Возникли два нарратива, отражавшие диаметрально противоположные подходы к новому мироустройству. Соединенные Штаты, исходя из того, что сфера их доминирования автоматически становится глобальной в духе идеи «конца истории», перешли к экспорту неолиберальной модели демократии в нарушение государственного суверенитета. На практике это вылилось в серию операций по смене режимов, вооруженных и «гуманитарных» интервенций, дестабилизировавших обстановку в ряде регионов мира. Высокая себестоимость подобной политики для самой Америки, ставшей крупнейшим должником в мире, обусловила поражение Хиллари Клинтон на выборах 2016 года. Придя к власти, Трамп немедленно дистанцировался от наиболее одиозных компонентов этого подхода, включив, однако, другие – экономические – рычаги обеспечения американской исключительности и перейдя к монетизации «услуг безопасности».

В условиях опасно возросшей геополитической турбулентности Россия при Владимире Путине всегда действовала строго в логике безусловного признания принципов суверенитета и равенства всех государств, центральной роли ООН в международных делах. Мюнхенская речь президента Путина 2007 г., в которой были изложены эти принципы российской внешней политики, стала ответной реакцией на разработанную в 2002–2004 гг. программу Джорджа Буша «Повестка дня для демократии», осуществлявшуюся параллельно с продвижением НАТО к границам России. До этого Вашингтон обсуждал идею «сообщества демократий», которое стало бы машиной для голосования образца времен холодной войны, а то и конкурентом ООН. Кульминацией противостояния двух подходов к мировой политике оказались сирийский и украинский кризисы. При более объективном и ответственном подходе Запада к выработанным еще на Вестфальском конгрессе 1648 г. универсальным, прошедшим проверку временем принципам международного общения многих катаклизмов последнего времени можно было бы избежать.

На фоне провальных результатов курса на демократическое миссионерство даже такой яркий представитель этого направления, как Бжезинский, признал необходимость «общего понимания нашей исторической эпохи» как «основы стабилизации современных международных отношений». Он заметил, что США не могут самостоятельно решить ни одну из крупных международных проблем, а «демократия для немногих без социальной справедливости для многих была возможна только в аристократическую эру. Сейчас же одна без другой самоубийственна».

Чуть дальше в той же логике идет известный британский исследователь Ричард Саква в своей книге «Россия против остальных. Кризис миропорядка после холодной войны» (2017 г.): «Атлантическая система является системой властной гегемонии, основанной на американском лидерстве. Россия могла бы присоединиться к этой системе только в качестве подчиненного, но не равного… Но она не может обменять свою историческую идентичность и статус великой державы на членство в Атлантическом сообществе». И верный вывод: в этих условиях, т.е. ввиду расширения НАТО, требовались содержательные связующие Россию и Запад институты, для начала – «укрепление ОБСЕ в сфере безопасности, возможно, одновременно с созданием Европейского совета безопасности».

Получается, что Россия изначально не могла претендовать на равенство в кругу евроатлантических держав. А жаль, поскольку цели российской политики могли бы быть достигнуты разными путями, в том числе таким «мягким», как заключение рамочного Договора о европейской безопасности, закрепляющего принцип ее неделимости, что и предлагала Москва в июне 2008 г., а западные партнеры начисто проигнорировали.

Широко известно мнение Джорджа Кеннана о том, что «расширение НАТО было бы наиболее роковой ошибкой американской внешней политики за всю эпоху после холодной войны». Впоследствии, когда решение стало свершившимся фактом, он сказал в интервью Томасу Фридману: «Я думаю, что это начало новой холодной войны». Сам Фридман писал о «нищете воображения, которая характеризовала американскую внешнюю политику в девяностые годы». С ним солидаризируется американский исследователь Майкл Мандельбаум, заметивший в книге «Провал миссии» (2016 г.): «Вместо того чтобы укрепить безопасность союзников Америки в Европе, расширение НАТО ослабило ее. Это имело эффект, прямо противоположный заявленному: проведена новая – уже после окончания холодной войны – разделительная линия между членами Альянса и теми, кто не вошел в его состав». Администрация Билла Клинтона, как считает Мандельбаум, могла бы ограничиться для начала предоставлением конкретных гарантий безопасности Польше, единственной из «Вышеградской четверки» имевшей границу с Россией, или найти способы включить Россию в состав НАТО, либо «изобрести новую панъевропейскую организацию безопасности вместо НАТО». Но тогдашний госсекретарь Мадлен Олбрайт заявила: «США несут ответственность, от которой они не могут уклониться, – построить мирный мир и положить конец ужасным несправедливостям и условиям, которые все еще гнетут цивилизацию». В таком проекте не нужны соратники. А будущее отношений России с Западом становится заложником общего курса Соединенных Штатов на выстраивание современного мира под себя.

Неудивительно, что Всемирный саммит (ООН) 2005 г. не дал значимых результатов: Запад сосредоточился на продвижении концепции «ответственности по защите» в русле идей гуманитарных интервенций. Хотя развитие системы ООН продолжалось: принята концепция миростроительства, придан импульс реформе Организации, включая возможное расширение ее Совета Безопасности.

Тем не менее дискуссии о выживаемости западного альянса в новой конкурентной геополитической среде продолжаются. Бжезинский в книге «Стратегическое видение» (2012 г.) предлагал решать вопрос путем вовлечения России и Турции, включая возможность заключения «в следующие два или более десятилетия по-настоящему обязывающего соглашения о сотрудничестве Запада даже с последующим – при оптимальных обстоятельствах – членством России в ЕС и НАТО». Такой проект он назвал «Большим и более жизнеспособным Западом» (а larger and more vital West)». (Заметим в скобках, что высказывание, по сути, является признанием паллиативного, необязательного характера как Парижской хартии для новой Европы 1990 г., так и Основополагающего акта 1997 г. и Декларации Россия–НАТО 2002 г.)

Нечто похожее Россия давно предлагала, говоря о настоятельной необходимости восстановления политического и иного единства европейской цивилизации в целях обеспечения ее конкурентоспособности в современном мире. Но подобные идеи отражают только эволюцию мышления позднего Бжезинского. Американские элиты в целом до такого взлета мысли пока не дозрели. В основу всей западной политики последних 25 лет были положены нереалистичные, идеологизированные оценки самого факта окончания холодной войны. Трудно не согласиться с Уинстоном Черчиллем, который сказал, что американцы всегда примут правильное решение, но прежде испробуют все остальное.

США: хождение по мукам?

Питер Бейнарт в книге «Синдром Икара» (2010 г.) приводит реакцию представителей старшего поколения консерваторов, таких как Джин Киркпатрик и Ирвинг Кристол, на окончание холодной войны: теперь для Америки наступил момент стать «нормальной страной в нормальное время», что в числе прочего предполагает «заняться собственными делами» и «прекратить жить не по средствам». Оба призвали к роспуску НАТО, сокращению оборонного бюджета и подготовке к жизни в многополярном мире.

Киссинджер еще в «Дипломатии» (1994 г.) отмечал: в новом миропорядке США должны занять место «первого среди равных» наряду с Европой, Китаем, Японией, Россией и, вероятно, Индией. Новый порядок «будет больше похож на европейскую систему XVIII и XIX вв., чем на жесткие схемы холодной войны». Он также предостерегал от утопий о возможности достижения «конечных целей» и рекомендовал исходить из того, что «не будет конца пути», а «реализация идеалов Америки должна достигаться терпеливым накоплением частичных успехов». В более поздней работе «Мировой порядок» (2014 г.) Киссинджер прямо констатирует, что «традиционный европейский подход к порядку рассматривал народы и государства как изначально склонные к соперничеству» (то есть Америке, наконец, пора «возвратиться в Европу» на уровне стратегического мышления и мироощущения). Вестфальские принципы отнюдь не исчерпали своего потенциала регулирования международных отношений. Предположение о том, что после окончания холодной войны «распространение демократии и свободных рынков автоматически создаст справедливый, мирный и инклюзивный мир», оказалось несостоятельным.

В ноябре 2011 г. в качестве частной инициативы два военных аналитика опубликовали «Видение национальной стратегии» (A National Strategic Narrative), в котором содержался призыв к демилитаризации американской внешней политики и стратегического мышления. В предисловии к этому документу Анна-Мари Слотер (до этого в течение двух лет возглавляла внешнеполитическое планирование в Госдепартаменте при Хиллари Клинтон) так определила ключевую задачу позиционирования Америки в качественно изменившихся условиях. Перейти «от контроля в закрытой системе к вызывающему доверие влиянию в открытой системе», «от сдерживания к устойчивости», «от сдерживания посредством устрашения и обороны – к гражданскому вовлечению и конкуренции». То есть США должны стать «наиболее сильным конкурентом», что, собственно, и составляет философию Стратегии национальной безопасности администрации Трампа (декабрь 2017 г.), где говорится о «мире сильных, суверенных и независимых государств», отношения между которыми трактуются в парадигме конкуренции, служащей «наилучшим способом предотвращения конфликта».

Перечисленные публикации трудно воспринимать иначе как свидетельства глубокого кризиса однополярного миропорядка, причем именно в силу его органической неспособности стать инклюзивным. К слову, термин «либеральный миропорядок» не фигурирует и в Стратегии национальной безопасности администрации Трампа, поскольку, надо полагать, наряду с глобализацией это изобретение уже рассматривается как стремление остального мира, включая друзей и союзников, «сидеть на шее у Америки». Поэтому сейчас вопрос о том, как упорядочить быстро меняющийся миропорядок в логике модернизации Вестфальской системы. Киссинджер также пишет о необходимости «каких-то правил международного поведения в киберпространстве», иначе кризис возникнет из «внутренней динамики системы».

Предшествующая американская политика, разумеется, в удобоваримой редакции открытых документов, строилась в русле так называемой доктрины Вулфовица. В статье в The New York Times в 1992 г. он поставил задачу предотвратить (включая превентивные действия) появление государства, которое могло бы бросить США военный, экономический и иной вызов в любом «важном регионе мира». То есть речь шла о консервации «однополярного момента», искушения которым не выдержало новое поколение американской элиты. «Хеджирование» в отношении России, а затем и Китая, или попросту политика сдерживания позволяет говорить о том, что холодная война продолжалась в одностороннем порядке.

Согласно тексту Стратегии нацбезопасности, сделана серьезная попытка хотя бы в принципе выйти из стратегического тупика. Предотвращать ничего уже не приходится: как отмечал в ежегодном послании Федеральному собранию президент Путин 1 марта этого года, «все уже произошло». И подмена понятий, а именно попытка выдать кризис «однополярного момента» за развал послевоенного миропорядка, который вдруг стал «либеральным», будет только затягивать достижение общего понимания мира, в котором мы живем.

Глобализация – отдельный вопрос, который надо рассматривать в сравнении с ее предшествующим этапом, закончившимся Первой мировой войной. Здесь своя логика и свои проблемы, включая ее неуправляемый, рыночный характер, что уже обернулось издержками для западного общества и его системным кризисом. Этим объясняются такие явления, как «Брекзит», избрание Трампа и то, что принято называть ростом популизма. Тут суверенизация выступает в качестве общего знаменателя перемен, указывающих на незаменимость таких базовых принципов, как суверенитет, независимость, территориальная целостность и невмешательство во внутренние дела как главного регулирующего начала международных отношений. Не возвращение в XIX век, а восстановление нормы, заложенной в Уставе ООН, в т.ч. в части применения силы.

Ричард Хаас в книге «Мир в беспорядке» (2017 г.) пытается вернуться к тому же, но под малоубедительным предлогом необходимости дополнить суверенные права государств «суверенными обязательствами», в частности, в вопросе изменения климата и других элементов «всеобщего блага». Как представляется, последние вытекают из первых и дополнительно принимаются по соответствующим международным процедурам.

Гармонизация миропорядков

Кризис Запада закономерно совпал с кризисом эксклюзивных глобальных и региональных форматов межгосударственного взаимодействия, таких как «семерка/восьмерка», МВФ/Всемирный банк, Транстихоокеанское партнерство и Трансатлантическое торговое и

инвестиционное партнерство (последние на стадии проектов). Вполне возможно, то же относится и к еврозоне. На фоне глобального фи-

нансового кризиса 2008 г. возник инклюзивный формат саммитов «Группы двадцати». Ее состав может служить индикатором для сбалансированного – с учетом принципа географического представительства и необходимости обеспечения должного отражения культурно-цивилизационного многообразия мира – расширения СБ ООН.

Так, число постоянных членов могло бы возрасти до одиннадцати. Евро-Атлантика (и Северная Америка, Австралия и Новая Зеландия) уже достаточно представлена Соединенными Штатами и Россией. Место Лондона и Парижа можно преобразовать в кресло объединенной Европы, что решало бы сразу две проблемы – представительства в Совете Германии и избыточного присутствия европейской цивилизации. Азия (помимо Китая) могла бы делегировать Индию и Индонезию, последнюю в том числе как наиболее населенную мусульманскую страну. В Африке претенденты ЮАР и Нигерия (отсутствует в «двадцатке»), а в Латинской Америке – Бразилия и Аргентина (Мексика связана САЗСТ с США и Канадой). Арабо-исламский мир и Ближний Восток вполне мог бы представлять Египет (также отсутствует в «двадцатке»). Число непостоянных членов осталось бы на уровне 10 при общей численности Совета в приемлемом для всех размере 21 государство. Регионы и субрегионы способны обеспечить дополнительную гибкость, скажем, что касается представительства Японии, Вьетнама, Турции и Ирана. Это стимулировало бы укрепление регионального уровня глобального управления (в порядке реализации положений Главы VIII Устава ООН), в том числе в Европе.

Именно Европа, где начались две мировые войны и холодная война, должна подать пример, прежде чем требовать готовности к компромиссам от остальных. Это относится и к проблеме региональной безопасности, где другие явно ушли вперед, если, к примеру, взять Африканский союз и АСЕАН. Кто сейчас кроме дипломатов и экспертов помнит о существовании ОБСЕ? К тому же затянувшаяся неурегулированность отношений в Евро-Атлантике создает турбулентность во всей мировой политике. Как писал авторитетный британский телекомментатор Джереми Паксман (в его «Империи» 2011 г.), «британцы были на стороне победителей в обеих мировых войнах и поэтому никогда не испытывали потребности заново посмотреть на себя… Все, что от них требовалось, – готовность принять себя такими, какими они были прежде, только в уменьшенном состоянии». Это относится и к США, причем на контрасте с другими ведущими странами мира, прошедшими через радикальную трансформацию (и не одну) в ХХ веке, – Россией, Германией, Францией, Китаем, Индией и Японией.

Возможно, поэтому адаптация Соединенных Штатов к новой реальности столь болезненна. По существу, при Трампе американцы разрушают миропорядок, в котором доминировали. Они пытаются перейти к «прямому правлению» через двустороннюю «транзакционную дипломатию» (где всё становится предметом торга и обмена, включая союзнические обязательства, торговлю, валютные курсы и позиции по острым международным вопросам) – как наиболее отвечающую их интересам в новых условиях, включая, возможно, решение проблемы внешнего суверенного долга. Логика этих двух процессов совместима, раз Вашингтон не намерен или скорее психологически не готов к трансформации сложившегося порядка путем обеспечения его инклюзивности. Заметим, что в принципиальном плане международное положение США разрушилось в 1989–1991 гг. в рамках, как теперь очевидно, общей с Советским Союзом «геополитической катастрофы». Теперь оно разрушается де-факто – на уровне практической политики. Именно отсюда элементы хаоса в становлении полицентричного миропорядка. «Транзакционность» будет одним из источников резких поворотов во внешней политике Вашингтона.

Опыт последних 25 лет также показывает, что громоздкие фиксированные военно-политические альянсы устарели, они уступают дорогу гибким открытым союзам по интересам, сетевой дипломатии. Пример – провал продвигавшейся Киссинджером идеи «большой двойки» (Америка–Китай). Отсюда девальвация статуса союзников, как, впрочем, и империй, которые, по его же справедливому замечанию, подменяют собой международную систему (глобальная империя США – последняя). Изменились реалии самой жизни. На первый план для всех государств, включая западные, выходят вопросы развития, трансграничных вызовов и угроз: издержки прежних жестких форматов межгосударственных отношений перевешивают преимущества (о чем в числе прочих лидеров порой убедительно говорит и американский президент).

Альтернативы многосторонней дипломатии и коллективным усилиям на уровне международного сообщества и регионов (в т.ч. в плане поиска региональных решений региональных проблем) нет. Давно пришло время выстраивать международные отношения на той же демократической основе, на которой строится внутренняя жизнь государств. В подобных условиях возрастает значение политической культуры умеренности, что в наше время означает не только сдержанность и соблюдение международного правопорядка, но и навыки работы в открытой системе, и отказ от идеологизированной внешней политики. Примером того, как методом проб и ошибок нащупывается новая модель, служит комплексная, многоплановая дипломатия Москвы последних лет на Ближнем Востоке. Когда вдруг оказывается, что приемлемые для всех подходы находятся даже там, где, как считалось, в принципе невозможна никакая договоренность.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 июля 2018 > № 2714103

Возникновение нелиберальной гегемонии

Удивительная национальная стратегия Трампа

Барри Позен – международный профессор политологии и директор программы исследований в области безопасности в Массачусетском технологическом институте.

Резюме Хотя администрация Трампа отказалась от многих столпов либерального интернационализма, ее курс в сфере безопасности остается последовательно гегемонистским. Окажется ли нелиберальная гегемония более или менее устойчивой, чем ее либеральная кузина – вопрос открытый.

Во время избирательной кампании Дональд Трамп обещал положить конец национальному строительству за рубежом и высмеивал союзников Соединенных Штатов как любителей прокатиться за чужой счет. «Главной и преобладающей темой в моей администрации будет “Америка прежде всего”», – заявил он в речи о внешней политике в апреле 2016 г., которая перекликалась с высказываниями изоляционистов времен Второй мировой войны. «Страны, которые мы защищаем, должны оплачивать наши услуги в области обороны, а если они откажутся это делать, тогда США должны быть готовы дать им возможность защищать себя самостоятельно», – сказал он, очевидно намекая на ранее выдвинутое предложение позволить тем союзникам, которые не имеют ядерного оружия, приобрести его.

Подобные заявления вкупе с недоверием к свободной торговле, а также к обеспечивающим ее договорам и организациям породили среди политиков разных мастей обеспокоенность, что при Трампе Соединенные Штаты замкнутся в себе и откажутся от роли лидера мирового сообщества, которую играли со времен окончания Второй мировой войны. «В настоящее время США выпали из мирового порядка, они не при делах», – написал публицист Роберт Каган через несколько дней после избрания Трампа. С тех пор как Трамп вступил в должность, его критики, похоже, утвердились в своей правоте. Они ухватились за его непрестанные сетования относительно союзников, а также скептицизм по поводу беспрепятственной торговли, утверждая, что администрация отгородилась от мира и даже взяла на вооружение национальную стратегию замкнутости. Некоторые пошли еще дальше, навесив на Трампа ярлык, самый страшный для американского внешнеполитического истеблишмента: «изоляционист».

На самом деле Трампа можно обвинить в чем угодно, но только не в изоляционизме. Хотя его речи действительно пропитаны скептицизмом относительно глобальной роли Вашингтона, беспокойство по поводу изоляционизма Трампа совершенно неуместно на фоне все более громких призывов к войне с Северной Кореей, обостряющейся конфронтации с Ираном и растущего числа боевых операций во всем мире. Если говорить о наборе инструментов жесткой силы, то политика администрации Трампа представляется по крайней мере более амбициозной, чем политика Барака Обамы.

И все же Трамп отошел от традиционной национальной стратегии в одном важном аспекте. По крайней мере с окончания холодной войны демократические и республиканские администрации проводили государственную стратегию, которую ученые называют «либеральной гегемонией». Это гегемония в том смысле, что США намеревались стать самым могущественным государством в мире с большим отрывом, а либеральной она была потому, что американцы стремились трансформировать систему международных отношений в порядок, основанный на правилах, регулируемый многосторонними организациями, а также превратить другие страны в рыночные демократии, свободно торгующие друг с другом. Порвав со своими предшественниками, Трамп во многом изъял либеральный элемент из либеральной гегемонии. Он по-прежнему стремится сохранить экономическое и военное превосходство Соединенных Штатов, а также их роль арбитра в сфере безопасности для большинства регионов мира, однако предпочел отказаться от экспорта демократии и воздержаться от заключения многосторонних торговых соглашений. Другими словами, Трамп объявил о совершенно новой национальной стратегии: нелиберальная гегемония.

Не голубь мира

Национальная стратегия – довольно скользкое понятие, и для тех, кто пытается постичь стратегию национальной безопасности администрации Трампа, где намешано всего понемногу, мало что проясняется. Лучший способ понять подход Трампа к международным делам – оценить, во что реально обошлась его политика за год. Несмотря на все разговоры об отказе от внешнеполитического авантюризма и втягивания в конфликты, на практике администрация остается привержена геополитической конкуренции с крупнейшими военными державами мира, а также формальным и неформальным альянсам, которые она унаследовала. Она угрожает войнами, чтобы не допустить появления новых ядерных держав, как делали и ее предшественники; она ведет постоянные кампании против «Талибана» в Афганистане и «Исламского государства» (ИГИЛ, запрещено в России) в Ираке и Сирии, используя больше сил и средств, а также огневой мощи, чем предыдущая администрация. Она также объявила о планах выделить дополнительные средства Министерству обороны, бюджет которого по-прежнему превосходит совокупный военный бюджет всех военных соперников Америки.

Если говорить об альянсах, на первый взгляд может показаться, что Трамп отошел от традиции. Будучи кандидатом в президенты, он постоянно сетовал на нежелание союзников, особенно по НАТО, разделять бремя расходов на коллективную оборону. Как дилетантски ни звучали бы эти возражения, они абсолютно справедливы; на протяжении двух десятилетий вклад европейских стран-членов блока не дотягивал до планки, установленной самим альянсом. Сторонников НАТО по обе стороны Атлантики раздражают жалобы на нежелание разделять бремя военных расходов – не только потому, что они звучат правдоподобно, но также и потому, что они втайне считают их малозначительными. Фактическое обеспечение боеспособности меркнет в сравнении с политической целью во что бы то ни стало связать США с Европой тесными узами. Вот почему возникла некоторая паника, когда на саммите НАТО в мае 2017 г. Трамп не упомянул Пятую статью, то есть обязательство о взаимной обороне, которое берут на себя члены Альянса. Это означало, что Соединенные Штаты могут перестать быть конечным арбитром всех стратегических споров в Европе.

Однако в течение нескольких недель Трамп дал обратный ход и США продолжили заверять союзников в своей поддержке, как если бы никаких изменений не намечалось. Немногие американцы слышали об Инициативе по обеспечению безопасности Европы (ИБЕ). Можно понять тех, кто полагал, что 100-тысячный американский воинский контингент, находившийся в Европе после окончания холодной войны, был более чем достаточной гарантией, но после того как Россия вторглась на территорию Украины в 2014 г., союзники потребовали более надежных гарантий; отсюда и данная Инициатива. ИБЕ финансируется не из американского оборонного бюджета, а из отчислений на военные операции ВС США за рубежом – фонд «вынужденных расходов без строгого надзора», первоначально одобренный Конгрессом для глобальной войны с терроризмом. За счет ИБЕ оплачивалось наращивание военных учений в Восточной Европе, совершенствование военной инфраструктуры Соединенных Штатов в регионе, подарки Украине в виде нового оборудования, а также новые склады американской военной амуниции и снаряжения, достаточные для вооружения бронетанковой дивизии в случае чрезвычайной ситуации. В конце 2017 г. Вашингтон объявил, что впервые продаст Украине управляемые противотанковые ракеты, то есть летальные вооружения. До сих пор Белый дом потратил или запланировал потратить на ИБЕ 10 млрд долларов – эта сумма заложена в бюджете на 2018 финансовый год. Однако администрация Трампа увеличила финансирование почти на 1,5 млрд долларов. Тем временем все запланированные военные учения и развертывание войск в Восточной Европе шли полным ходом. Приверженность США военным обязательствам в рамках НАТО сохраняется, а союзники наращивают финансирование своих программ в области обороны, чтобы умиротворить президента. Другими словами, это обычный бизнес, деловой подход к вопросам обороны.

Военная активность Соединенных Штатов в Азии также повысилась по сравнению с эпохой президента Обамы, который объявил о «развороте» на восток. Трамп главным образом озабочен программой ядерных вооружений Северной Кореи, которые продолжают совершенствоваться, так как это идет вразрез с его размышлениями во время избирательной кампании о независимых ядерных силах для Японии и Южной Кореи. Пытаясь заморозить и в конечном итоге обратить вспять программу Пхеньяна, он угрожал применить военную силу, сказав, например, следующее в сентябре прошлого года: «У Соединенных Штатов есть много сил и терпения, но, если придется защищать себя или своих союзников, у нас не будет другого выбора, кроме полного уничтожения Северной Кореи». Хотя трудно сказать, воспринимает ли Пхеньян подобные угрозы всерьез, внешнеполитическая элита в Вашингтоне, конечно, воспринимает, и многие опасаются, что случайная или запланированная война сегодня более чем вероятна.

Пентагон поддерживает эти угрозы более частыми военными маневрами, включая отправку стратегических бомбардировщиков дальнего радиуса действия для полетов над Корейским полуостровом. В то же время администрация пытается оказывать экономическое давление на Северную Корею и стремится убедить Китай прекратить поставку в КНДР важных материалов, особенно нефти. В Тихом океане американские ВМС продолжают поддерживать бешеный темп различных операций – около 160 двусторонних и многосторонних учений в год. В июле США провели ежегодные Малабарские учения с Индией и Японией, впервые собрав воедино авианосцы из всех трех стран. В ноябре Соединенные Штаты собрали необычную флотилию из трех авианосцев возле Корейского полуострова во время визита Трампа в Азию. Начиная с мая 2017 г. ВМС США участили операции по обеспечению свободы навигации, когда американские корабли патрулируют акваторию Южно-Китайского моря, на которое претендует Китай. Американские военные моряки осуществляют настолько интенсивную деятельность, что только в 2017 г. Седьмой флот, базирующийся в Японии, пережил беспрецедентное столкновение четырех кораблей; еще один корабль сел на мель, и произошло крушение одного самолета.

Во время ноябрьской поездки в Азию Трамп предусмотрительно обновил обязательства Соединенных Штатов по обеспечению безопасности, и похоже, что премьер-министр Японии Синдзо Абэ решил не предавать огласке переговоры с президентом, в том числе о Северной Корее. С учетом нескончаемых жалоб Трампа на несправедливость торговых отношений в Азии и последующих уступок Китаю в части базовых экономических принципов можно только удивляться тому, что союзники в регионе настолько благосклонны к нашему президенту. Однако трудно чем-то заменить безопасность, безвозмездно обеспечиваемую военной сверхдержавой, а отношения с человеком, видящим мир через линзы экономических условий с более ярко выраженной нулевой суммой, чем обычно, – это небольшая цена.

Администрация Трампа также наращивает военную активность на Ближнем Востоке, что не может не радовать критиков Обамы, которые осуждали его за близорукий подход к этому региону. Трамп не тратил время даром, но сразу продемонстрировал намерение исправить ошибки прошлых лет. В апреле 2017 г., реагируя на доказательства применения сирийским правительством химического оружия, США разбомбили авиабазу, с которой была произведена химическая атака, выпустив по ней 59 крылатых ракет. Ирония в том, что Трамп наказал Сирию за пересечение «красной линии», проведенной Обамой, и за нарушение соглашения об уничтожении химического оружия, которое Обама заключил с Сирией, за что Трамп подверг предшественника беспощадной критике. Тем не менее был дан внятный сигнал, что в городе новый шериф.

Администрация Трампа также ускорила положительный исход войны с ИГИЛ. Нынешний Пентагон не любит делиться информацией о собственной деятельности, но из опубликованной статистики следует, что США отправили больше войск в Ирак и Сирию, а также сбросили больше бомб на эти страны в 2017 г., чем в 2016-м. В Афганистане Трамп, несмотря на рассуждения во время избирательной кампании об ошибках национального строительства, не отказал себе в импульсивном призыве, обращенном к американским военачальникам («мои генералы», как он их величал), не только остаться в стране, но и наращивать военные действия. Туда отправлен многотысячный дополнительный контингент, а авиаудары усилились до уровня, невиданного с 2012 года.

Наконец, администрация дала ясно понять, что планирует более агрессивную конфронтацию с Ираном на всем Ближнем Востоке. Сам Трамп возражал против ядерной сделки с Ираном в 2015 г., и его советники намерены снова ополчиться на эту страну. Например, в декабре Никки Хейли, посол США в ООН, стояла перед обломками того, что она назвала иранской ракетой, намекнув, что Тегеран вооружает мятежников в Йемене, где ведет опосредованную войну с Саудовской Аравией. Администрация Трампа, находясь за кулисами, по крайней мере не меньше прежней администрации Белого дома поддерживает интервенцию саудовцев в Йемене. Администрация Обамы предложила поддержку саудовцам, чтобы купить их сотрудничество в сделке по Ирану, но с учетом того, что Трамп презирает эту сделку, его поддержку саудовцев можно трактовать только как усилия, направленные против Ирана. Если удастся избежать войны с Северной Кореей, которая может потребовать больших военных ресурсов и внимания политиков, то усиление конфронтации с Ираном вполне возможно.

Оборонный бюджет администрации Трампа также предполагает сохранение Соединенными Штатами роли мирового полицейского. Трамп проводил президентскую кампанию под лозунгом, опубликованным в Твиттере: «Я сделаю нашу армию настолько большой и могущественной, что никто не захочет иметь с ней дело». Став президентом, Трамп предложил оборонный бюджет, на 20% превышающий тот, что был принят на 2017 год: примерно половина роста была запрошена администрацией, а вторая половина добавлена Конгрессом. (Судьба этого бюджета неясна: по Закону о расходовании бюджетных средств, подобное увеличение требует поддержки демократов, которую республиканцам придется покупать увеличением расходов на внутренние программы.)

Вот лишь один небольшой пример склонности новой администрации к дополнительным расходам: бюджет на приобретение высокоточных управляемых боеприпасов вырос более чем на 40% по сравнению с 2016 годом. Это решение вполне согласуется с часто декларируемым намерением более интенсивно вести текущие военные кампании, а также приготовиться к неминуемым войнам будущего.

Трамп также остается приверженцем программы ядерной модернизации, начатой администрацией Обамы, стоимость которой оценивается в триллион долларов. Эта программа предусматривает обновление всех элементов ядерной триады: ракет, бомбардировщиков и подлодок. Она опирается на исходную предпосылку времен холодной войны: чтобы гарантированно сдержать нападение на союзников, ядерные силы США должны иметь возможность ограничить ущерб от полномасштабного ядерного удара. Это означает, что Соединенным Штатам нужна способность первыми нанести удар и уничтожить весь ядерный арсенал противника до того, как он осуществит пуск своих ракет. Хотя усилия по ограничению ущерба – большой соблазн, они бесполезны против ядерных держав с сопоставимым ядерным потенциалом; поскольку, если уцелеет всего лишь несколько носителей и ядерных боеголовок, этого будет достаточно, чтобы нанести Соединенным Штатам недопустимо большой ущерб в качестве возмездия. В лучшем случае программа модернизации – деньги, выброшенные на ветер, поскольку она лишь подстегнет конкурентов США модернизировать свои ядерные силы, чтобы гарантировать способность нанести удар отмщения; в худшем случае она побудит неприятелей первыми нажать на спусковой крючок и повысит риск эскалации любого кризиса до масштабов ядерной войны. Если бы Трамп был действительно привержен принципу «Америка прежде всего», он лучше подумал бы об издержках и рисках подобной стратегии.

Бесцельное превосходство

Всегда трудно добиться гегемонии, поскольку большинство стран ревниво оберегают свой суверенитет и не желают выполнять указания со стороны. Однако после окончания холодной войны американская внешнеполитическая элита пришла к единодушному мнению, что либеральная гегемония отличается от прочих. Они доказывают, что этот вид доминирования – цель вполне достижимая при правильном сочетании жесткой и мягкой силы. Международная безопасность и экономические организации, свободная торговля, права человека и распространение демократии не только сами по себе являются ценностью, но и могут привлечь другие страны. В случае реализации эти цели сделали бы либеральный мировой порядок под руководством США более чем легитимным; они бы привели к появлению мира, настолько созвучного ценностям и интересам Соединенных Штатов, что Вашингтону не нужно было даже трудиться в поте лица для обеспечения его безопасности.

Трамп ушел с проторенного пути. Он пренебрежительно отзывался о международных экономических организациях, таких как ВТО, на которые можно возложить ответственность за разрушительные экономические перемены, активизировавшие его электорат. Он вышел из Парижского соглашения по климату отчасти потому, что оно экономически невыгодно американцам. Не уверенный в том, что Вашингтон сможет в достаточной мере доминировать в международных организациях для обеспечения своих интересов, президент вышел из Транстихоокеанского партнерства, инициировал воинственный пересмотр Североамериканского договора о свободной торговле и позволил Трансатлантическому торгово-инвестиционному партнерству засохнуть на корню. Вместо этих соглашений Трамп декларировал предпочтительность двусторонних торговых договоренностей, которые, по его мнению, легче проверять и ратифицировать.

Указывая на то, что недавние усилия США по построению демократии за рубежом были дорогостоящими и безуспешными, Трамп также отверг насаждение демократии как цель внешней политики, если не считать его одиночные твиты в поддержку протестующих против режима в Иране. До сих пор, судя по его действиям, ему нет ни малейшего дела до либеральной трансформации других обществ. Например, цель стратегии в Афганистане – не совершенствование афганского правительства, а принуждение талибов к переговорам военными средствами (при этом непонятно содержание этих возможных переговоров). В целом Трамп часто хвалит зарубежных диктаторов – от российского Владимира Путина до филиппинского Родриго Дутерте. Его планы ограничения программ иммиграции и приема беженцев отчасти из-за опасений по поводу проникновения в страну террористов практически граничат с неприкрытым фанатизмом. Его национальная стратегия – это бесцельное превосходство.

Подобная незаинтересованность в более мягкой и доброй части проекта американской гегемонии приводит в бешенство защитников этого проекта. Комментируя отсутствие либеральных элементов в Национальной стратегии безопасности Трампа, Сюзан Райс, которая служила советником по национальной безопасности в администрации Обамы, написала в декабре: «Эти упущения повсеместно ослабляют восприятие лидерства Америки; что еще хуже, они не позволяют сплотить мир вокруг наших целей, когда мы беззаботно игнорируем устремления других народов».

Однако правомерность или неправомерность подобного взгляда на вещи должна быть предметом дебатов, а не слепой веры. США давно уже пытаются сделать свою внешнюю политику легитимной, потому что даже принуждение к сотрудничеству обходится дешевле, чем мягкое противодействие. Но в случае с Соединенными Штатами либеральный блеск, похоже, не облегчает задачу достижения или поддержания гегемонии. Почти 30 лет Соединенные Штаты проверяли гипотезу о том, что либеральный характер их гегемонистского проекта делает его уникально достижимым или реализуемым. Итоги говорят о том, что эксперимент провалился.

Ни Китай, ни Россия не стали демократиями, и ничто не говорит о том, что они движутся в эту сторону. Обе страны наращивают военную мощь, необходимую для конкуренции с Америкой, и отказываются принимать либеральный мировой порядок во главе с США. Потратив уйму денег, Вашингтон так и не сумел создать стабильные демократические правительства в Афганистане и Ираке. Внутри НАТО, предполагаемом оплоте и хранителе демократии, Венгрия, Польша и Турция становятся все более авторитарными странами. Европейский союз, главное либеральное институциональное детище и плод победы Соединенных Штатов в холодной войне, недавно лишился Великобритании; другие страны-члены также нарушают его правила, как это недавно сделала Польша, отказавшись от стандартов независимости судебной власти. Новая волна политики идентичности – национальной, религиозной, расовой или иной – захлестнула не только развивающийся, но и развитый мир, включая Соединенные Штаты. Либеральная гегемония не принесла плодов ни во внешней, ни во внутренней политике.

Как выглядит сдержанность

Ничто из вышеперечисленного не может свидетельствовать в пользу политики национальной безопасности, проводимой Трампом. Его администрация берет на себя слишком много военных обязательств; она бесцеремонно и неосмотрительно угрожает применением силы; у нее нет никаких стратегических приоритетов и реального плана более справедливого распределения военных расходов между союзниками США. Под прикрытием борьбы с терроризмом она намерена продолжать военное вмешательство во внутренние дела других стран; она сбрасывает слишком много бомб в слишком многих местах на слишком большое число людей. Эти ошибки с большой долей вероятности приведут к тем же дурным результатам внутри страны и за рубежом, которые стали уделом США после окончания холодной войны.

Если бы Трамп действительно хотел реализовать некоторые свои задумки, которыми он делился во время избирательной кампании, то прилагал бы гораздо больше усилий для решения проблем безопасности в мире. Национальная стратегия сдержанности, как я вместе с другими исследователями называю этот подход, начинается с предположения о том, что у США все в порядке с безопасностью, и нужно лишь ответить на вопрос о тех немногих угрозах, которые все же существуют. На практике сдержанность означала бы осуществление осторожной стратегии поддержания баланса сил в Азии, чтобы не дать Китаю возможности доминировать в этом регионе – сохранение командного положения на море, не позволяющего Китаю проявлять насилие над соседними странами или мешать Вашингтону укреплять их, при одновременном признании и понимании страхов КНР. Вместо того чтобы окружать Китай американскими войсками, нужно было побуждать союзников больше делать для собственной обороны.

Это означало бы стремление делиться лучшими методами защиты ядерных арсеналов с другими ядерными державами, чтобы не допустить попадания этого оружия в руки негосударственных образований. И сотрудничество с другими странами, особенно в области разведки, для ограничения способности террористов осуществлять зрелищные теракты. Соединенные Штаты по-прежнему сталкиваются со всеми этими угрозами, они усугубляются происходящим в мире, где относительная позиция силы Вашингтона поколеблена. Таким образом, важно, чтобы союзники США, особенно богатые европейские страны, больше разделяли это бремя, позволив Соединенным Штатам сосредоточиться на главных угрозах. Например, европейцам следует всю военную мощь направить на сдерживание России, чтобы США могли перераспределить ресурсы на сохранение контроля над общими благами: Мировым океаном, воздушным пространством и космосом. Сторонники сдержанности также считают, что военную мощь дорого содержать, еще дороже использовать, и в целом это дает весьма «сырые» и спорные результаты; поэтому военную силу нужно использовать ограниченно и осмотрительно. Они благожелательно относятся к идее свободной торговли, но сомневаются, что американская торговля сильно пострадает, если армия будет менее активна. Они серьезно воспринимают проблему политики идентичности, особенно национализм, и потому не ожидают, что другие народы будут приветствовать усилия Вашингтона по преобразованию их обществ, особенно когда это делается под дулами автоматов. Таким образом, за исключением мероприятий, направленных на сохранение командного положения Соединенных Штатов в Мировом океане, поборники сдержанности не видят других достоинств во внешней политике Трампа, поскольку она абсолютно не сдержанна.

Во время избирательной кампании Трамп много и резко критиковал национальную стратегию США после окончания холодной войны. «Со временем наша внешняя политика становилась все менее и менее осмысленной, – сказал он однажды. – На смену логике пришла глупость и высокомерие, которые приводили к одной внешнеполитической катастрофе за другой». Некоторым казалось, что подобная критика может возвещать о новом периоде экономии бюджетных средств. Хотя администрация Трампа отказалась от многих столпов либерального интернационализма, ее курс в сфере безопасности остается последовательно гегемонистским. Окажется ли нелиберальная гегемония более или менее устойчивой, чем ее либеральная кузина – вопрос открытый. Внешнеполитический истеблишмент продолжает уклоняться от главного вопроса: является ли гегемония США устойчивой? Если нет, то какая политика должна прийти ей на смену? Трамп так же хорошо избегает этого проклятого вопроса, как и те, кого он осуждал.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 2, 2018 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

США > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 11 июля 2018 > № 2714102 Барри Позен

Анатолий Чубайс впервые выступил c лекцией «Инновационная экономика — что это?»

О чем я хотел бы рассказать? Рассказать хотел бы о пяти вещах.

Во-первых, надо как-то разобраться с истоками, понятиями, категориями, даже есть целая теория вокруг этого [инновационной экономики]. Я, наверное, погружаться в нее не буду, но хотя бы что-то упомянуть просто обязан, если претендовать на целостное описание того, что такое инновационная экономика.

Во-вторых, от этой теоретической части я попробую перейти к рассказу о том, как это реально происходит, что это такое, как это делается. Когда я буду рассказывать о том, как это делается, мы увидим с вами, что здание инновационной экономики базируется на двух китах. Один из которых — это тот, кто это делает — технологический предприниматель, второй — это тот, кто инвестирует — инвестор. Поэтому, третья часть разговора, это технологический предприниматель, а четвертая часть разговора — это финансовая индустрия, которая вокруг категории инновационной экономики существует.

Последнее, о чем нельзя не сказать, это ответ на вопрос о том, где [находится] Россия в этом инновационном мире, который уже колоссальный, масштабный, бурно развивающийся. Я попробую по возможности объективно ответить на вопрос о том, где мы в этом мире находимся. Давайте начнем сначала.

Теория и этапы развития инновационной экономики

Давайте начнем с ответа на вопрос, откуда пошла инновационная экономика. Говоря об этом, правильно вспомнить несколько без преувеличения великих имен, которые создавали теорию. Первым, в моем понимании, был известный классик экономист Йозеф Шумпетер, который ввел само понятие инноваций. Disruptive innovation — очень популярный термин, сейчас часто используемый, придуман впервые в его работах, это было примерно в 1940-ые годы. Основные его работы вышли в прошлом веке, и это был стартовый шаг в этой истории. Николай Кондратьев — привожу его не только потому, что он наш отечественный ученый, а потому что, в моем понимании, сделанное им без преувеличения стало важнейшей частью мирового теоретического фундамента в этой сфере. Пожалуй, об этом стоит сказать еще пару слов.

Элвина Тоффлера не очень сейчас часто вспоминают, но это несправедливо, потому что он придумал третью волну. Я имею в виду аграрную цивилизацию, индустриальную цивилизацию и инновационную экономику, как третий шаг в этом историческом развитии.

Было бы неправильно вычеркнуть советскую часть из этого теоретического задела. В позднесоветские годы, когда советская власть стала осознавать, что НТП (научно-технический прогресс) — это не просто важнейшая часть современной жизни, но и то, в чем Советский Союз, начиная с 1970-х годов все больше и больше отставал. Что-то надо было делать. По этому поводу был создан целый Институт экономики и научно-технического прогресса, и [на его базе] крупные ученые Александр Анчишкин и Юрий Еременко, наши в некотором смысле старшие товарищи, для кого-то — учителя, много чего сделали в этой сфере. Тогда появился очень важный документ КП НТП — комплексная программа научно-технического прогресса, до 2000-го года она была (1980–2000-е гг.). Она, конечно, по понятным историческим причинам, совсем мало имела отношения к реальной жизни, но, тем не менее, это был прорыв в понимании того, что такое инновационная экономика.

Совсем недавно вышла мощная книга Уильяма Баумоля, тоже такого классика, ровно про это. Чтобы не пытаться описать вам всю эту теорию от начала до конца, я попробовал выбрать то, что мне в целом в этом теоретическом заделе кажется наиболее интересным, и то, что в нем является наиболее модным. Это совсем разные вещи, поэтому два слова про «интересное» и два слова про «модное».

Итак, про интересное — это, конечно же, Николай Кондратьев — крупнейший ученый-экономист, уничтоженный в сталинских лагерях по личному решению Иосифа Виссарионовича [Сталина], который, в моем понимании, по масштабу входит в этот ряд с теорией технологических укладов, созданной им. В рамках этой теории он описал три технологических уклада: текстильная механизация, пар железной дороги, сталь и электричество. И у него еще были ранние описания периодов нефти и автомобилестроения, конвейера. Собственно, на этом фактическая часть [исследования] закончилась, но всегда сила теории, как мне кажется, проверяется ее предсказательной силой. Работает ли она за пределами того отрезка, который описан. Вот у Кондратьева она [теория] работает.

После смерти Кондратьева появились его последователи, ученые, в том числе описавшие пятый технологический уклад — эру информатизации и телекоммуникаций, и шестой технологический уклад — нано-, биотехнологии, так он в мире называется.

Мне кажется, что это наиболее такая основательная, серьезная, фундированная работа, про которую можно было бы много говорить. Будут вопросы — с удовольствием добавлю, но мне хотелось бы, чтобы в памяти у вас осталось и имя, и то, что сделано Кондратьевым.

Но в популярной сфере про это мало, кто знает, мало кто помнит, а все сейчас любят говорить про четвертую промышленную революцию. Это, собственно говоря, то же самое, это попытка как-то этапизировать историю инноваций, но немножко с другой позиции. Придумал это профессор [Клаус] Шваб — основатель Давосского форума. Вы если в Google, наберете про четвертую промышленную революцию, найдете тысячи ссылок, в отличие от технологических укладов — самая популярная, самая хайповая теория сейчас, в моем понимании, предельно малосодержательная. Если попытаться вгрызться внутрь, понять, что же такое каждый из этих этапов, то вы быстро обнаружите, что определения «четвертой промышленной революции» не существует, а есть набросанные самые разные вещи. Наверное, надо согласиться с тем, что на таком, чисто интуитивном уровне, вот как-то все ощущают, что в конце XX-го — начале XXI-го века что-то такое начало происходить, массы каких-то новых технологических прорывов: 3D-печать, роботизация, искусственный интеллект. И правда, это хочется как-то отдельно назвать, отдельно описать, но, на мой взгляд, здесь сильно не хватает теоретической основательности, хотя повторю еще раз, это моя субъективная точка зрения.

Суть инновационной экономики

Итак, это теоретические основы всей этой истории [инновационной экономики] и какие-то базовые термины, которые в нее заложены. Теперь, как и собирался, попробую описать, дать ответ на вопрос о том, а что это такое. Прошли историческую и теоретическую часть, давайте попробуем вгрызться внутрь того, что такое инновационная экономика. Предложу вам какое-то мое собственное изобретение на этот счет, немножко доморощенное, но то, как я это дело понимаю. Попробую описать вам движение инноваций, потому что кроме понимания сути, надо понимать еще, как она от рождения проходит до зрелости, это крайне важно. Без этой динамики бессмысленно о ней говорить. Но еще и в конце даже попробуем какую-то психологически-эмоциональную связь к этому прибавить, если удастся.

Итак, суть. Если говорить про суть, надо начинать от самого начала. Давайте начнем от Адама. Вот известная классическая фреска (см. слайды 7–10). Сейчас ее правда рисуют в основном, когда одна рука прикасается к ноге Акинфеева [вратаря сборной России Игоря Акинфеева], отбившего пенальти, это тоже, наверное, уместно, но я немножко про другое хотел сказать. Я хотел сказать про инновации. В этом прикосновении, мне кажется, действительно заложен ответ на вопрос о том, в чем же суть. Она вот в чем: с одной стороны — это технологический предприниматель, а с другой стороны — это инвестор. Мне представляется, что в той точке, где они соединяются, и только тогда, когда они соединяются — собственно говоря, и рождается то, что мы называем инновацией.

В некотором смысле, на этом можно было закончить лекцию, я сказал самое главное. Все остальное будет разного рода иллюстрации. При этом на вопрос о том, кого больше всего ненавидит технологический предприниматель, правильный ответ будет «инвестор». На вопрос о том, кого больше всего ненавидит инвестор, правильный ответ будет «технологический предприниматель». Эта такая любовь и ненависть, которая вот здесь есть, но именно в этом взаимодействии и рождается что-то, или не рождается.

Инновации: рождение и развитие

Мы с вами будем анализировать тот случай, когда рождается — это суть. Дальше мы хотели разобраться с этапом, как это появляется. У нас есть с вами источник финансирования — инвестор, есть сама инновация, есть технологический предприниматель. Какие стадии, как это движется, откуда это рождается, и куда эта история приходит. Давайте попробуем разложить это на несколько этапов.

С чего все начинается? Начинается, как правило, даже не с предпринимателя, а часто с ученого (у меня здесь ученый-предприниматель), с появления концепции и ее доказательства. Для этого тоже нужны деньги, поэтому какие-то источники появляются, хотя, строго говоря, грант — это не инвестиции, грант — это безвозвратные деньги, просто их подарили, и родилась концепция. Первая стадия, по классике в этой сфере — это доказательство концепции (Prove of concept), предположим, что оно произошло. Что происходит дальше? Дальше начинается следующая стадия, на следующей стадии вместо одного предпринимателя появляется, как правило, несколько человек, какая-то команда сумасшедших, которая дальше точно требует новых денег, это может быть опять же грант, а могут быть бизнес-ангелы.

Бизнес-ангелы — это специальный вид инвестора, которые на очень-очень ранней стадии, когда все непонятно, все сомнительно, берет и дает деньги. По этому поводу есть концепция трех F: friends, family and fools — друзья, семья и дураки — три категории инвесторов, которые на этой стадии готовы дать деньги, поверив, что из этого что-то произойдет. Так вот, если все правильно и получилось, то результатом этого этапа является доказательство работоспособности продукта. То есть они должны что-то изготовить, что-то сделать физически. Появился этот продукт, и он должен демонстрировать те свойства, которые в концепции ему были предписаны. Предположим, что это произошло, что и вторая стадия свершилась, все срослось.

Тогда начинается третья стадия — это уже стартап и юрлицо, а это уже немножко другой разговор. Это уже профессиональный инвестор, которым, по классике, является венчурный фонд. И здесь задача этого самого стартапа за счет денег венчурного фонда, прототип, который был на предыдущей стадии, довести до стадии пригодного к продаже продукта. На этой стадии масса чего погибает, масса чего не получается. Но мы опять живем в своем предположении, что пока все срастается, пока получается.

Итак, получили в результате работы венчурного фонда и в стартапе продукт, который пригоден к массовому производству. Что дальше? Дальше опять деньги, но уже другого масштаба. И стартап — это уже не просто стартап, а это уже компания в стадии роста. Если эта следующая стадия произошла, если нашелся фонд прямых инвестиций, который проинвестировал в это расширение, то тогда удачей станет доведение этой истории до стадии продаж.

Заметьте, стадия продаж (четвертая стадия) — это первый счастливый момент с самого начала, когда деньги не вовнутрь идут, а когда деньги из компании. Это принципиальная точка, очень важная.

Отвлекусь на секунду с примером. Нас [РОСНАНО] с любовью проверяет очень много разных проверяющих организаций. Одна из проверяющих организаций, причем такая довольно благожелательная, уж не буду называть, среди набора претензий к нам, сказала: «В принципе, все у вас неплохо, много чего делаете, замечательно, много финансируете стартапов, все здорово. Но есть одна проблема: у вас из 60-ти проектов 55 — это нецелевые расходы, а нецелевые расходы, кто понимает, — это вообще статья УК РФ, до 5 лет строгого режима». Соответственно, мы встревожились, почему нецелевые расходы, как же так? Мы же все направляли на нанотехнологии, мы создали стартапы, стартапы готовят продукты к продаже. Ну как же? А нецелевые потому, что вот инструкция Минфина, подписанная чуть ли не мной лет 20 назад, в которой пункт 3.6 гласит следующее (не дословно, но по смыслу): «бюджетные субсидии и ассигнования не допускается направлять в убыточные предприятия».

А как мы с вами видим, продажи с источником дохода, появляются только лишь на четвертой стадии, причем заметьте, и это пока еще только продажи, а не окупаемость, а все, что было до этого, по определению, убыточно. Это означает, что в этом месте логика инновационная в лоб сталкивается с логикой государственной бюджетной системы, и таких примеров очень много. Тем не менее, это суть процесса. Он вот здесь еще никакой окупаемости нам не дает.

Окупаемость может быть возникнет на следующей стадии. Если у вас правильно пошли продажи, если вы правильно подняли рынок, если вы развили построенный завод, производственную мощность и так далее, и, если вы дошли до целого публичного размещения акций — IPO. Это стадия, в которой у вас может появиться окупаемость, тогда вы публичная компания, у вас все прекрасно. Надо понять, что этот счастливый путь от начала до конца усеян трупами, как правило, в переносном смысле слова. Из 10 концепций 9 не доказываются, из 10 полученных продуктов 9 не доказываются, из 10 созданных до пригодности продуктов до производства не доходят 9, из 10 начатых производить — 9 не удается довести до продаж, а из 9 начатых продавать — 9 заканчиваются отсутствием окупаемости. Вот такой веселый процесс, а вместе все называется инновационной экономикой. Это и есть стадия рождения инноваций, как они в реальной жизни выглядят.

Кстати говоря, здесь правильно будет отделить науку от инноваций, которые очень часто путают, смешивают, хотя это вещи взаимно-противоположные. Почему? У вас есть знания, у вас есть деньги. Если вы хотите из денег сделать знания — это называется наука. А если вы хотите, наоборот, из знаний сделать деньги — это будет называться ровно наоборот, инновации. В этом смысле, это два противоположных процесса, но в идеале, вы сначала тратите долго-долго деньги, чтобы получить знания, а потом в идеале, из этих знаний вы с помощью инноваций возвращаете деньги, но как вы понимаете, это все далеко не в одном процессе, далеко не все связано, в одном месте затраты, в другом — результаты. Это два разных вида деятельности, с первым [с наукой] как мы знаем, у нас в стране все хорошо было, и сейчас в некоторых сферах хорошо, я считаю, а со вторым [c инновациями] у нас все гораздо сложнее. Это совсем другая история, смешивать их тут, мне кажется, принципиально неправильно.

Как почувствовать инновации

Собственно говоря, последнее, что я хотел попытаться здесь сделать, это еще сказать про то, как это [инновации] можно почувствовать, что ощущает технологический предприниматель, который ввязался в эту историю. Напомню, как мы с вами только что разобрались, у него источника доходов нет, он начал тратить полученные от предыдущего инвестора деньги на материалы, аренду, электроэнергию, зарплату, и осуществляя эти расходы, он понимает, что у него продаж пока еще нет, ему нужно дожить до следующей стадии. Что такое следующая стадия? Следующая стадия — это «следующий инвестор», следующий раунд финансирования. Таких раундов у стартапа может быть 4, 5, 6, 7, а окупаемость появится гораздо позже. Это означает что, ввязавшись в эту историю, на каждом этапе, технологический предприниматель, он же стартапер, находится в ситуации, когда он не знает, доплывет ли он до следующего этапа или нет.

Есть такая история, под названием «подводная спелеология» (cave diving), если кто-то сталкивался, примерно представляет себе ощущения. Особенность ее состоит в том, что в пещерах часть водной поверхности все-таки выходит на воздух, а часть не выходит. И вы каждый раз, ныряя из одной ниши в другую, предполагаете, что там впереди, наверное, будет воздух, а может его и не будет. Это все хорошо с аквалангом и инструктором, мне приходилось это делать, и это такие сильные впечатления в жизни. А стартапер в этом смысле, собственно говоря, делает то, чего никто никогда до него не делал, эта та же самая подводная спелеология, только без акваланга и без инструктора. Ныряешь, наверное, там, в конце все-таки будет воздух, а может быть и нет, я этого не знаю, но пока я плыву без акваланга и без инструктора. При этом по пути мне попадаются вот такие ниши, о части из них я что-то знал, а о части из них я не имел ни малейшего представления, потому что никто и никогда здесь не был. В результате всего этого процесса, если все было правильно и хорошо, если мне еще и повезло, то в итоге я на последних остатках кислорода вынырну.

К счастью, как мы знаем, детей в Таиланде спасли всех, слава Богу — сообщение полчаса назад пришло. Это для того, чтобы почувствовать. В реальной жизни, как мы понимаем, не все [стартапы] дошли, эта такая история жесткая: невыполненные финансовые обязательства, личные неудачи и так далее. Серьезный стартапер — это человек, который хотя бы раз пять обанкротился, с таким человеком уже можно разговаривать всерьез. Без этого — это какой-то детский сад. В этом смысле, надо понимать, что при всей романтике, при всем захватывающем характере этого вида деятельности — это жесткий тяжелый настоящий труд, с большими рисками, которые потянуть могут только настоящие энтузиасты своего дела. Закончим со второй частью, в которой я хотел рассказать про этапы и про то, как это прочувствовать.

Технологический предприниматель — кто это?

Теперь, давайте погрузимся внутрь двух основных компонентов: одна из них — это технологический предприниматель, вторая — инвестор. Что такое «технологический предприниматель»? Ну предприниматель — он и в Африке предприниматель. Нет! Я считаю, что технологический предприниматель — это нечто, принципиально отличающееся от обычного предпринимателя. Чем? Традиционный предприниматель, соединяясь с инвестициями, создает традиционный продукт — честь ему и хвала! Взял и открыл ресторан, замечательно — это правда круто, это правда серьезно, и это такой вполне уважаемый вид деятельности. Но в наших условиях скажем иначе — вид деятельности, который должен стать уважаемым, и надеюсь, что станет уважаемый, но это традиционный предприниматель. А в технологическом предпринимательстве есть еще одна важнейшая компонента, которая отличает его от традиционного предпринимательства — новый продукт, новая технология.

Вы всегда должны создавать то, чего не существовало, по крайней мере в стране, а вообще по-хорошему и в мире. В этом смысле традиционный предприниматель отличается от технологического очень существенно, и это не просто отличие теоретическое. Я вижу это по своему опыту работы с коллегами, с технологическими предпринимателями, там правда другая атмосфера, другой тип людей, другая этика, другие ценности. Я попытался ответить на вопрос о том, в чем они другие. Традиционный бизнес — это, прежде всего, снижение затрат. Резать косты — это основа для любого традиционного бизнеса, в инновационной сфере главное — это новый продукт.

Я как-то был на дискуссии в Давосе, в которой выступал президент компании Microsoft, тогда еще — Билл Гейтс. В какой-то момент в ходе дискуссии участники сильно на него наехали и стали критиковать за принятую [Microsoft] программу снижения издержек. Я как-то не сразу понял, в чем криминал: «Ну да, затраты снижает, эффективность вырастает». И как-то потом уже, по ходу дискуссии, стало понятно, что в технологическом предпринимательстве «косты» — дело пятнадцатое, оно не про это, оно не про затраты. Оно про создание нового продукта, ключевая вещь здесь — это time to market, время продвижения к новому продукту. Если ты прорвался на рынок, если ты быстро успел сделать новый продукт, значит потом уже разберешься и с «костами», и со всем остальным. Это совсем другая философия, сильно отличающаяся.

Не знаю, как присутствующих, но меня учили в моем родном Инженерно-экономическом институте, что спрос рождает предложение, а в инновационной сфере, в технологической сфере часто наоборот, предложение рождает спрос. Мы не знали с вами, что у нас есть спрос на то, чтобы, взяв в руки мобильный телефон сделать вот так вот и увеличить размер картинки. Мы этого не знали, а Стив Джобс знал, знал, взял и сделал. Multi touch называется. Сейчас мы держим в руках мобильный телефон, и, если захотим сделать такой Multi touch, и он сработает — все нормально.

Это означает, что он сформировал нашу потребность, уж по крайней мере, он за нас ее угадал. Мы ее не предъявляли, мы этого не понимали. Это не потребность в еде, пище, одежде — это другого типа потребность. Она скорее идет от предпринимателя, который попадает или не попадает. Это, мне кажется, очень важное отличие. Еще одно отличие — доход традиционного предпринимательства. Я искренне считаю, что в технологическом предпринимательстве доход — это не главное. Я не знаю лично Илона Маска, хотя знаю многих его товарищей.

Новый продукт — главная мотивация

Я убежден в том, что для него вопрос о том, на каком месте в списке Forbes он окажется — вот правда, совсем не значимый вопрос. А вопрос в том, он все-таки родит Tesla, или, пройдя теперь уже четыре банкротства на волоске (последнее, как я понимаю, он прошел два месяца назад), все-таки доведет ее до окупаемости, до той самой окупаемости, которой у Tesla нет до сих пор. Главный символ инновационной экономики в мире, объем производства дошел до 500 тысяч штук [автомобилей] в год. Очевидно, посрамил все крупнейшие автомобильные концерны в мире, является символом всей инновационной экономики и так далее, и так далее — убыточная компания!

Если я правильно помню, из 16 последних кварталов — лишь один доход на все остальное. Убыток, убыток, убыток, убыток, убыток. Это специфика деятельности. Для такого человека — главное сделать, главное доказать, что эта история летает. Это мне, правда, кажется очень важным этическим отличием инновационной сферы от сферы традиционного предпринимательства.

Еще одно более хитрое отличие, которое не сразу осознал — как выглядит нормальный традиционный бизнес? Ты создал продукт, начал его продавать. Все прекрасно — у тебя есть рынок, есть продажи, бизнес растет. В какой-то момент ты продаешь бизнес и зарабатываешь свои скромные миллиарды. Все чудесно. В инновационной сфере сплошь и рядом ты еще не создал продукт, ты еще не начал его продавать, но ты способен продать бизнес. И поверьте, это не какая-то там невероятная экзотика.

Даже в нашем скромном опыте есть пример — компания Selecta, в которую мы вложили на совсем ранней стадии. Занимается уникальными технологиями — использование иммунной системы организма для защиты организма от серий заболеваний. Один из боковых эффектов — это антиникотиновая вакцина, с которой, кстати, смешная история произошла.

Отвлекусь на секунду, у нас есть такая нанопремия. Мы автору концепции, это американский ученый, дали нанопремию на нашем нанофоруме года 3–4 назад [Омид Фарокзад, Профессор Гарвардской медицинской школы, лауреат RusnanoPrize-2013]. Он индус и говорит: «Вы знаете, когда я ехал в Москву получать премию, в Россию…». А отец у него в Индии живет, какой-то, видимо простой крестьянин, соответственно спрашивает его: «Тебе за что премию дают?» Он говорит: «Я придумал вакцину от никотина». — «Да? А в чем смысл этой вакцины? Что она делает?» — «Ну как же, она приводит к тому, что мне удалось разорвать связь между рецепторами, ощущающими поступление продуктов табака в организм, и рецепторами удовольствия». А отец думает, думает и говорит: «Это значит я курю и не получаю удовольствия?» Он говорит: «Да!» — «Какой смысл в твоей вакцине? Это же какая-то дичь! Зачем мне нужна такая вакцина? Мне, наоборот, нужно, чтобы я получал удовольствие. Иди со своими вакцинами! Это все не интересно и никому не нужно».

Тем не менее, мы ему дали премию, но это я не к теме вакцин, а к теме того, что вот эта самая компания Selecta до сих пор продолжает разработку продукта, продукт находится на стадии клинических исследований (вторая стадия сейчас). Компанию мы за 3 года вывели на публичный рынок, рыночная капитализация у нее сейчас за 300 млн долларов, все вполне успешно. А живой продукт конечный, при хорошей погоде, у него появится через несколько лет. Продукта нет, а цена бизнеса за 300 млн долларов есть.

Такой истории в обычном бизнесе не может быть, а в инновационном бизнесе — сплошь и рядом. Это обычная история, мы тут ничего такого героического не совершили. Таким образом, отличие совершенно принципиального свойства, и я требую просто, чтобы мы с вами никогда не путали технологического предпринимателя и обычного предпринимателя — они сделаны из разного теста.

Как устроена индустрия прямых и венчурных инвестиций

Завершающая часть конструкции инновационной экономики — инвестор. Это важнейшая часть, не понимая которую, ничего невозможно сделать, из которой, как мне кажется, у нас как раз в стране главный провал. Дело в том, что инвестор в этом мире инновационной экономики не просто продвинулся и развился, а он превратился сегодня в целую колоссальную индустрию.

Наверное, слышали сочетание PE/VC индустрия (private equity/venture capital industry). Это индустрия, размер которой больше, чем размер банковской индустрии. В это трудно поверить и, кстати, многие специалисты наши этого не знают, но это правда. Это сложнейшая индустрия, которая развивается темпами, существенно большими, чем банковская, без которой никакой инновационной экономики не возникнет, без которой будет технологический предприниматель, но не будет инноваций. Поэтому ей стоит уделить чуть больше времени, и я несколько слов об этом скажу.

Итак, что такое эта самая PE/VC-индустрия — один вопрос. И второй вопрос — откуда она сама берет деньги? Как в нее деньги попадают, которые через нее потом попадают к инноваторам? Чем она принципиально отличается от других видов индустрии? Вот я сказал, что она больше, чем банковская. Банк дает кредит, а PE/VC индустрия дает капитал — и это вообще разные истории, совсем разные.

Да, конечно, есть пересечения. Бывают ситуации, когда инвесторам банк дает капитал, но мы все-таки пытаемся главное понять. Главное в этом состоит, банк — это кредит, а эта PE/VC- индустрия — капитал. Это, кстати, парадокс. Сразу же на Россию обратим взгляды. Наверняка, здесь присутствуют люди, которые понимают, как устроен наш финансовый мир. У нас, очевидно, в России крайне переразвита банковская индустрия, и чудовищно недоразвита индустрия PE/VC. Предоставлять кредит мы умеем. Да, можно спорить, ругаться: проценты, условия, залоги и еще 150 вопросов, но тем не менее, размер индустрии колоссален. А предоставлять капитал в стране [могут] 20–25 фондов — ни о чем. Это первая главная особенность.

Вторая главная особенность. В этой индустрии активы отделены от управления, и это настолько важно, что об этом я должен сказать еще несколько слов. Почему активы отделены от управления? Во-первых, в этой сфере всегда нужно управлять большими деньгами, и это не десятки миллионов долларов, это сотни миллионов долларов или миллиарды. Даже самый маленький венчурный фонд — 50 млн долларов (меньше просто не бывает и быть не может технологически). Итак, объем денег колоссален, и тот, кто управляет ими — он такими деньгами не обладает. Вам нужно отделить того, кто управляет от того, чем он управляет, институционально отделить. То есть сам процесс принятия инвестиционных решений нужно сделать профессиональным, это профессией стало.

Отделение активов от управления

Investment Professionals — что это такое? Это тот самый отделенный от активов управляющий, который умеет ими управлять. И, кстати, не просто умеет управлять, а у которого репутация, имя, у которого за спиной pipeline, то есть поток проектов, которые он сделал, track record и так далее. Профессионализация процесса принятия инвестиционных решений, PE/VC индустрия — важнейшая история. Мало того, вам нужно так структурировать это индустрию, чтобы риски управляющего и риски инвестора были адекватно отражены в этой индустрии, а они совершенно разные. Это сложнейшая задача в таком теоретическом отношении, которая в итоге решена совершенно блестяще. Суть ее решения — то, что называется LP и GP.

Я извиняюсь, что вас втягиваю в наши совсем экономические вещи, но буквально два слова. LP — это limited partners. LP — партнеры с ограниченной ответственностью. GP — general partners, партнеры с генеральной (общей) ответственностью. Что это означает? Это означает, что в LP инвестор ограничивает свою ответственность размером его инвестиций, а GP — ограничивает свою ответственность размерами всего своего имущества. Не справился с управлением фондов на 100 млн — квартиру продай, машину продай.

Так выстроена эта индустрия, потому что эти рискуют сотнями миллионов долларов, а этот рискует десятками тысяч долларов. Это принципиальная разница, именно поэтому вся индустрия выстроена в конструкции фондов LP/GP, ее так и называют, в литературе это можете увидеть. Ничего подобного нет ни в банковской, ни в страховой, ни в пенсионной…тут все по-другому. А вот в нашей индустрии это именно так и работает. В России мы создали с Минэкономики российский аналог PE/VC фонда — инвесттоварищество, абсолютно работоспособная история, которых сейчас десятки появляются. Итак, это мы про вторую особенность говорили — про отделение активов от управления.

Портфельный принцип для хеджирования рисков

Третья особенность — портфельный принцип. Наверняка все, даже не специалисты, много раз слышали про портфель проектов: у меня портфель такой-то, что такое портфель? Портфель — это сердцевина всей этой истории. Если бы не было портфеля — не было бы индустрии всей. Он позволяет не только серийными проектами управлять, но и риски снимать. У вас портфель проектов. То есть в фонде у вас 10–15-20–30 проектов. Вы заранее понимаете, что у вас не все проекты доживут. Вот на этом вашем судне парусном, под названием «венчурный фонд», по ходу дела точно поотрывает часть парусов, и они куда-то улетят, как мы и говорили с самого начала. Они улетят, но фонд выплывет.

Портфельный принцип — это способ хеджирования рисков. Главная особенность этой индустрии — невероятный уровень рисков, выше, чем инвестиции в недвижимость, в рестораны, во что хочешь, намного выше. Значит ее так должны структурировать, чтобы она умела эти риски акцептовать и адекватно хеджировать. Вот суть решения, простая и, я бы сказал, гениальная. Портфельный принцип вместе с серийным управлением — это основа выстраивания всей инвестиционной индустрии, без которых эта сфера бы просто не существовала.

Уникальная система мотивации менеджмента

Последняя, четвертая особенность — уникальная система мотивации менеджмента. Представьте себе, что у каждого из вас небольшая сумма — 100 млн долларов. Вам нужно, чтобы ею кто-то управлял, и вы по каким-то загадочным причинам считаете, что: «Давайте, я ее в венчурный фонд отдам. Мне говорят, что есть такой-то фонд, в котором есть такие-то управляющие, они толковые ребята. Они понимают, как инвестировать, они заработают». Но тогда первая мысль здравая, которая появится у вас, как у владельцев 100 млн долларов — это мысль о том, как сделать так, чтобы управляющий моими деньгами управлял ими правильно? При том, что наша нормальная мысль в этой ситуации пойдет в сторону: «Дай-ка, я его проверю раз в неделю, а дай-ка я ему заложу массу ограничений, дай-ка я устрою специальный аудит» и так далее.

А здесь мысль пошла вообще в другую сторону. Мысль, которая называется: «Дай-ка, я согласую интересы. Дай-ка, я сделаю так, чтобы у него, у управляющего моими ста миллионами долларов, интерес был такой же как у меня, чтобы он хотел того же, чего и я». Чтобы он хотел заработать деньги на этих ста миллионах. Мысль очень простая, но абсолютно фундаментальная, которая и создала всю систему мотивации менеджмента, которая базируется на двух китах.

Вот золотая формула оплаты менеджмента в этой сфере, его мотивация 2% — плата за управление и 20% — плата за успех. Что это такое в двух словах? Плата за управление, с этим просто — как бы я его не мотивировал по результату, но в текущем режиме ему нужно какую-то зарплату платить, но раз ее нужно платить, значит давайте договоримся. Есть этот самый фонд, со ста миллионами долларов, и я ему буду платить каждый год 2% от стоимости фонда. Это такой принятый в индустрии стандарт. Это и есть плата за управление, management fee. Это первая часть.

Вторая часть. За результат, за успех. За успех плата должна зависеть от того, каков успех. Что такое успех? Может быть, сложный получился фонд, сложная картинка, но на самом деле ничего сложного, если у меня сил хватит, и у вас сил хватит пройти за мыслью, она очень простая. Вот у вас есть это самый мешок с деньгами, дальше вы, как управляющий, из этого мешка с деньгами выделяете X денег на инвестиции в портфельную компанию. Проинвестировали. Удачно проинвестировали. Она подрастает.

Прошло еще какое-то время — еще подрастает, замечательно. Все прекрасно, вы продали ее и получили возврат инвестиций. И тут начинается самое главное, здесь вся сердцевина этой истории. Возвращенные удачно деньги делятся на две части. Одна часть — это тот самый X, который был в начале, то что вложено в начале — возвращается сразу же владельцам фонда и инвесторам. А то, что дополнительно заработано (дополнительный заработок) — делится в пропорции 80%/20%, 80% — туда же в фонд, а 20% — менеджерам, которые организовали весь этот процесс. Это и есть a light interest — ситуация, когда менеджмент прежде всего заинтересован в том, чтобы доход получить от этой деятельности. Фундаментальный принцип, я не знаю его в других видах финансовой индустрии. Здесь опять же в силу высочайшей рискованности индустрии — это единственная работоспособное решение, которое доказало на практике свою работоспособность.

На этом мы завершили описание того, как устроена эта индустрия. Осталось ответить на вопрос о том, откуда она сама берет деньги. От возвратов — это понятно, но должны быть еще какие-то иные источники. Ответ — да, должны.

Источники финансирования индустрии PE/VC

Таких источников по классике четыре: эндаументы, фонды фондов, семейный офис и негосударственные пенсионные фонды. Вот четыре вида финансовых института, которые, как правило, аккумулируют десятки миллиардов долларов, которые инвестируют в эту самую индустрию. Я попробовал эту теоретическую картинку наложить на нашу практическую российскую реальность. Что я увидел.

Эндаументы — вот свежие данные по всем эндаументам наших ВУЗов. «Сколтеха» — самый большой — 4,7 млрд рублей, но если вы даже сложите все эндаументы всех наших ВУЗов вместе взятых, то сразу увидите, что эта сумма в 10 раз меньше, чем эндаумент одного Кембриджа (6 мдрд евро). Вообще не летает эта история, несопоставимый объем ресурсов, который в России в этом источнике существует.

Фонды фондов — это специальный институт особого вида. Вот РОСНАНО — это фонд фондов. РВК, российская венчурная корпорация — это фонд фондов. Общий объем двух фондов — 35 млрд рублей. Это, конечно, для России крайне недостаточно.

Family office — это наш простой российский олигарх, который свои скромно заработанные 10 млрд долларов как-то расходует, нанимая для этого менеджеров. Тут есть одна коварная история. Я, как молодой инноватор, поначалу, пошел в сторону Family office, поскольку я их знаю всех, со своими ребятами говорю: «Дайте хоть 200 млн долларов, больше мне не надо. Знаете, какую офигительную нанотехнологию разовьем?». На что они мне говорят: «Ты кто?» — «Я менеджер, который берет ваши деньги, у которого будет light interest и так далее». Они говорят: «То есть ты нам заработаешь денег?» — «Да, я говорю, что я заработаю вам денег». — «А ты кто такой? Мы тебя не помним в списке Forbes», — резонно говорят они. Действительно, к сожалению, я не оказывался там никогда и явно уже не окажусь. Я говорю: «И чего?» — «Да то», — говорят они мне, — «Мы-то заработали и доказали, а ты рассказываешь, а не доказал. Иди, дорогой, Анатолий Борисович, поработай лет 20. Докажешь — потом к нам вернешься».

Это абсолютно объективная особенность, стадиальная. Наш большой бизнес только родился, он весь в первом поколении. Реальными Family office управляют не независимые менеджеры, а сами наши уважаемые бизнесмены. Они в гробу видели и меня, и всех моих коллег, которые твердят им, что они сейчас заработают. Не работает эта история.

Осталось одно — негосударственные пенсионные фонды. Вот цифра объемов. Это, как вы видите, за 3,5 трлн рублей, и это серьезно. Для справки, на сегодняшний день негосударственным пенсионным фондам запрещено размещать свои активы в инвесттовариществах.

Да, причина понятна, мы не можем рисковать пенсионной системой, сейчас в ней особенно страсти кипят. Понятно, что здесь нужно быть крайне осторожным, в этом смысле Центральный Банк прав. Я уже устал с ним ругаться, но тем не менее, я понимаю их логику, осторожность нужна. Но, о чем здесь может идти речь? Речь может идти, во-первых, не о приказе, а о разрешении, а во-вторых о разрешении не 100%, а хотя бы 5% активов [НПФ] размещать в фонды прямых и венчурных инвестиций, которые прошли соответствующую аттестацию по рискам.

Пока ничего этого нет, а это означает, что вся картинка выглядит таким образом: Family office нет, фонда фондов нет, эндаументов нет, Empire запрещены.

Опять же, в этом месте лекцию можно уже было закончить, но я все-таки ее продолжу, у меня еще кусочек остался. Но тем не менее — это реальная российская картина, на которую нужно смотреть объективно. Из всего из этого давайте перейдем к последней части.

Есть ли у России шанс?

Где мы [Россия] в мире? Я, естественно, имею в виду инновационную экономику, про которую мы с вами и говорим, на каком мы месте. Существует 150 способов измерять. Я сейчас не пытаюсь ничего доказать, просто взял мировой рейтинг конкурентоспособности. Между 41 и 51, с Маврикием, Филиппинами, Мальтой, Южной Африкой и так далее. А где правит наша индустрия, про которую я сейчас вам с пылом и с жаром рассказывал? Ее неправильно мерить в абсолютных размерах, правильно взять долю этой самой индустрии в ВВП. Посмотрите, как по долям мы соотносимся с миром. Как видите, исходя из этих цифр, мы в 8 раз меньше чем Турция, в 10 раз меньше — чем Мексика, в 20 раз — чем Китай, в 100 раз меньше, чем Израиль, и в 10 раз меньше, чем Великобритания.

Я не про абсолютный размер — это хуже, это про доли, это нормированный показатель, сопоставимый. Это, конечно, тяжелый факт, без понимания которого, невозможно сдвинуть ситуацию с мертвой точки по-настоящему. Никак и никогда. Это общая оценка.

У нас в стране есть документ, называется он «Стратегия инновационного развития России». В этом документе, как на беду, есть целый набор плановых показателей. Принят документ в 2011-ом году, и показатели там до 2020-го года. Я, со свойственной мне язвительностью, решил проверить план-факт к сегодняшнему разговору, чтобы вам рассказать об этом. Взял основные показатели из этого документа и посмотрел отчеты Росстата.

Количество ВУЗов, входящих в число двухсот ведущих университетов мира. Был один [ВУЗ] — планировали к 2020-му году четыре. Факт — в 2017-м — один. Внутренние затраты на исследования и разработки в процентах ВВП — был 1,3%, планировали 3% (это фундаментальный, важнейший, очень важный показатель), факт — 1,1%. Стабильность — наше мастерство! Коэффициент изобретательной активности, количество поданных патентных заявок на 10 тысяч человек: с 2 [в 2010 году] хотели поднять до 2,8 [к 2020 году]. Факт [в 2017 году] — героических 2. Доля организаций, осуществляющих технологические инновации: с 7,7% [в 2010 году] хотели поднять до 25% [к 2020 году]. Факт [2017 года] — 7,3%, снизили чуть-чуть. В общем, такая печальная статистика.

Международный рейтинг по индексу развития информационных технологий. Я было сначала обрадовался, потому что вижу, что факт выше плана, а потом пригляделся, понял — это же место [России] в мире. Это означает, что мы хотели перейти на 10 место [начиная с 2016 года], а мы на 45 месте. К сожалению, все то же самое. Плохо у нас дело с этим.

Инновационная экономики в России: что получилось?

Это формальные показатели, которые трудно опровергнуть, но я рискну к ним добавить неформальные качественные оценки или почти ощущения, потому что я не считаю, что все провалено, все рухнуло. Я вижу, что много чего сделано, и я попробовал сам ответить на вопрос (поделюсь сейчас с вами) о том, что, в моем понимании, сделано практически за 10 лет, потому что история инновационной экономики реально в России началась примерно с 2007–2008-го года. Что не сделано, что в плюсе, что в минусе? И на этом будем завершать.

Итак, я считаю, что тема под названием «государственный институт развития» по-настоящему важна и по-настоящему работающая. Я вижу, что происходит в Сколково, начиная от 1,5 тысяч стартапов, заканчивая «Сколтехом», одним из лучших ВУЗов в стране, гимназии прекрасные и так далее. Считаю, что это успешно развивающийся проект. РВК — наши коллеги, неплохо продвигающиеся со всеми сложностями. Фонд содействия инновациям, так называемый Фонд [Ивана] Бортника — сильный институт, вполне работающий. Про себя [РОСНАНО] не говорю.

Агентство стратегических инициатив, которое пытается, в отличие от нас, заглянуть не на 10 лет вперед, а на 25 лет вперед — тоже в правильном направлении работают, как мне кажется. Это институты развития.

За это же время в стране реально появились венчурные фонды, появились Private Equity фонды, стартапы (по моим прикидкам их уж не меньше 2,5–3 тысяч точно). Закон об инвесттовариществах — тоже очень важный документ. Создали мы на Московской бирже площадку для IPO инновационных компаний [Рынок Инноваций и Инвестиций Московской Биржи]. Я вижу явственно 10–12 регионов лидеров, которые по-настоящему продвигаются и всерьез хотят строить инновационную экономику, и много чего сделали у себя. Я вижу 5–10 лидеров ВУЗов-лидеров, которые тоже этим занимаются. Конечно, их бесконечно мало, но это все-таки они есть, и сбрасывать их со счетов было бы неправильно.

Я вижу реально возникающий кластер, по крайней мере в нашей тематике [нанотехнологии], которую мы понимаем хорошо. Я знаю, что в России не было настоящей ядерной медицины. Я знаю, что на сегодня, построенная нами в 11 регионах страны сеть позитронно-эмиссионных томографичесикх центров [«ПЭТ-Технолоджи«], которая на сегодня уже пропустила больше 60 тысяч человек — это реально работающая ранняя диагностика. А что такое ранняя диагностика в раке? Выявление на первой стадии — 80% выживает, выявление на четвертой стадии — 20%. Эта история серьезная, это жизни человеческие.

Наноэлектроника — классическая наноэлектроника начинается с топологического размера, 100 нанометров и меньше. В России не было производства электронной компонентной базы такой размерности, пока мы с Евтушенковым [АФК «Система»] не построили завод «Микрон» (ныне флагман отечественной промышленности).

Фотоника — Россия не производила оптоволокна. Сто процентов российского рынка оптоволокна, кроме спецволокна — это импорт, Corning, американцы. Построили завод в Саранске, который сейчас вытесняет американцев шаг за шагом и точно вытеснит, не сомневаюсь. Солнечная энергетика, ее в России не было, не существовало. [Теперь] она есть в России. Завод «Хевел» сегодня производит солнечную панель с КПД 22,7% — ТОП 3 в мире. Солнечных станций введено уже 460 МВт, и будем вводить дальше. Биофармацевтика — почти отсутствовавший кластер. На сегодня он возник, десятки компаний на российском рынке производят свою продукцию. Это то, что уже есть. Я рискнул и нахально рассказал.

Тут, кстати, есть ссылка на другую мою лекцию, в которой я взял на себя обязательства в следующие 10 лет построить в России новые кластеры, которых не существовало. Это наша роснановская задача: ветроэнергетика — уже в этом ни минуты не сомневаюсь, ясно понимаю, что она будет. Не просто будет [эксплуатация ветроустановок], а будет вместе с производством лопастей, производством гандол, производством башен — основных компонентов в России.

Промышленное хранение электроэнергии, развивающаяся индустрия с колоссальной перспективой, просто гигантской, которая лицо электроэнергетики изменит. Гибкая электроника — крупная прорывная тема — отдельный разговор. Завершаем строительство Российского центра гибкой электроники в Троицке. Переработка мусора в электроэнергию — большущая новая тема. Наномодифицированные материалы.

О каждом из этих направлений можно было бы рассказывать, но сейчас неуместно. Но, знаете, что для меня важно? Для меня важно, что и левая часть, и правая часть — это то, чего не было в стране, а сейчас оно есть. И точно также, как мы, оглядываясь, можем сказать о том, что уже есть, глядя вперед, мы говорим, что будет.

Инновационная экономики в России: что не получилось?

Это в плюсах, что в минусах. Минусы, к сожалению, очень и очень серьезные и очень и очень весомые. Один из главных: крупный частный бизнес не пошел в инновации. Я его хорошо знаю (крупный российский частный бизнес), я с ним много раз говорил об этом. По разным причинам, примерно понимаю по каким, этого не произошло. Государственные компании, естественно перебюрократизированы, среди них есть те, которые по-настоящему этим [инновациями] занимаются, но скорее, это вопрос персонального менталитета первого лица. Могу прямо назвать вам тех, кто по-настоящему продвигает эту историю, а есть те, кого это вообще не интересует никак, ни на миллиметр.

Академия наук, мы видим погружение ее в бои вокруг реформы. Не хочу оценивать, с плюсом или с минусом, но факт остается фактом. Она не стала драйвером инноваций.

Вся система госконтроля и та часть, про которую я сейчас рассказывал, и та часть, про которую не рассказывал, внутренне, институционально, просто с ненавистью к этому ко всему этому относится. Любой способ увидеть изъян — это то, что наверняка будет, как говорят в Америке: «С этого момента каждое ваше слово может быть использовано против вас». Здесь каждая ваша инновация может быть использована против вас, и вообще ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным. Это фундаментальный принцип, который, к сожалению, работает здесь на сто процентов.

И последнее — источники финансирования, то, про что я долго рассказывал. Системных институтов нет, а это означает, что не может быть индустрии. Могут быть отдельные успехи, могут быть отдельные прорывы, но системного результата нет.

Выводы

Итог: со всеми плюсами и минусами Россия построила базовые институты инновационной сферы, кроме финансирования, которых не было раньше. Их не существовало. Мы язык этот даже не знали, мы терминов не знали. Я не знал этих терминов, для меня это все совершенно новый мир — это. Во-первых.

Во-вторых, стратегия, принятая страной, не будет выполнена. Никаких шансов. По факту 2017-го года ясно, что к 2020-му году эту картинку переломить не удастся. Скорее тревожит даже не это, а тревожит то, что, по-моему, я первый человек в стране, а вы первые люди в стране, которые об этом услышали. Я не слышал этого ни от кого, может я в чем-то ошибся, что-то перепутал, но, правда, готовясь к разговору, я сознательно поднял эту фактуру и с вами ей делюсь, это так.

И, наконец, третье и последнее — очевидно, что для преодоления отставания нужна резкая активизация, изменение приоритета. При чем драматизм всей этой истории состоят в том, что государство одно с этим справиться не может, а без государства тоже сделать [это] невозможно.

Забудьте эти псевдолиберальные и поверхностные иллюзии о том, что инновационная экономика в мире возникает сама по себе, а не от рынка. Нет! Не возникает. Не только в Южной Корее, на Тайвани, в Китае, в Японии, она не возникает сама по себе, даже в Соединенных Штатах Америки [не возникает]. Так не бывает, и я готов это доказывать. В этом смысле она появляется только тогда, когда соединяется несоединимое, с чего я и начал сегодняшний разговор — когда соединяется государство и живой технологический предприниматель. Соединились — значит полетело, не соединились — не полетело. Мы пока еще этот Рубикон не перешли.

На этой грустной ноте (я не обещал вам очень привлекательного разговора, но обещал рассказать вам о том, что я думаю на самом деле) и завершаю, спасибо за внимание. Будут вопросы — готов ответить.

Справка

Акционерное общество «РОСНАНО» создано в марте 2011 года путем реорганизации государственной корпорации «Российская корпорация нанотехнологий». АО «РОСНАНО» содействует реализации государственной политики по развитию наноиндустрии, инвестируя напрямую и через инвестиционные фонды нанотехнологий в финансово эффективные высокотехнологичные проекты, обеспечивающие развитие новых производств на территории Российской Федерации. Основные направления инвестирования: электроника, оптоэлектроника и телекоммуникации, здравоохранение и биотехнологии, металлургия и металлообработка, энергетика, машино- и приборостроение, строительные и промышленные материалы, химия и нефтехимия. 100% акций АО «РОСНАНО» находится в собственности государства. Благодаря инвестициям РОСНАНО работает 96 предприятий и R&D центров в 37 регионах России.

Функцию управления активами АО «РОСНАНО» выполняет созданное в декабре 2013 года Общество с ограниченной ответственностью «Управляющая компания «РОСНАНО», председателем правления которого является Анатолий Чубайс.

Задачи по созданию нанотехнологической инфраструктуры и реализации образовательных программ выполняются Фондом инфраструктурных и образовательных программ, также созданным в результате реорганизации госкорпорации.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука. СМИ, ИТ > rusnano.com, 11 июля 2018 > № 2674682 Анатолий Чубайс

Быстро текущий момент

Природа миропорядка и кризиса глазами ведущих мировых ученых-международников

Резюме Природу изменений в современном мире еще только предстоит осознать – трудно избавиться от инерции мышления после холодной войны и соблазна найти параллели в истории. Мы обратились к ученым и интеллектуалам из разных стран с просьбой кратко оценить характер перемен.

Количество перешло в качество. Деформации и напряжения в мировом устройстве, подспудно копившиеся и назревавшие на протяжении лет, если не десятилетий, выплеснулись наружу. Природу изменений в современном мире еще только предстоит осознать – трудно избавиться от инерции мышления после холодной войны и соблазна найти параллели в истории. Мы обратились к ученым и интеллектуалам из разных стран с просьбой кратко оценить характер перемен.

Павел Цыганков, доктор философских наук, профессор кафедры сравнительной политологии факультета политологии МГУ им. М.В. Ломоносова, профессор кафедры мировых политических процессов МГИМО (У) МИД России:

Если исходить из теории, то современная ситуация в мировой политике может быть описана в терминах реализма. Она стала, во-первых, следствием разрушившегося после окончания холодной войны баланса сил – основного условия стабильности международных отношений; во-вторых, результатом подрыва важнейших скреп мировой системы – государственности и суверенитета; в-третьих, эффектом навязывания морализаторского идеализма.

Явно смещенный баланс сил и вытекающая из этого неуравновешенность Соединенных Штатов породили у них ощущение неуязвимости, соблазняя на военные авантюры. Америка чувствует себя перед лицом мира так, как когда-то Афины перед Митиленой: «Что касается божьей милости, у нас нет причин беспокоиться. Мы не будем повержены». С исчезновением СССР был нарушен один из законов политического равновесия, согласно которому для сохранения стабильности мировой системы США и другие крупные государства должны были либо помочь России подняться до уровня великой державы, либо найти ей замену в этом же регионе. Как известно, не произошло ни того, ни другого. А «выстраивание» западных союзников вокруг Вашингтона как единственного центра глобализации привело вместо стабильности к обратному результату. Давление на Россию и шельмование ее внутренней и внешней политики, попытки сдерживания КНР, погружение Ближнего Востока в хаос, экстерриториальное применение американского права, практика смены режимов, в том числе путем «цветных революций», поддержка радикальных оппозиций и террористических группировок – все это резко снизило уровень международной безопасности. Нарастающая напряженность несет угрозу большой войны. Уверения политиков и экспертов в том, что ее ни в коем случае не будет, не убеждают, т.к. сдерживающая роль, которую играл в XX веке ядерный фактор, значительно снизилась.

Сравнение нынешнего положения с эпохой биполярного противостояния некорректно и потому, что второго полюса нет и пока не предвидится: Россия слаба, Китай все еще надеется «отсидеться». Одна из функций такого сравнения – самоуспокоение: «пронесло тогда, пронесет и сейчас, напряженность сменится разрядкой...». На самом деле и тогда положение было «чревато»: как писал Раймон Арон, «мир невозможен, война маловероятна». Сегодня напряженность только взвинчивается. Международные отношения и в XXI веке носят не предопределенный характер, а противоречия отличаются гораздо большей многомерностью, чем раньше. Риск глобального конфликта возрастает, хотя он и не фатален…

Спонсируемая Америкой и странами Западной Европы глобализация мыслилась и продвигалась как преодоление Вестфальской системы и как приоритет наднациональных и транснациональных структур над государственным суверенитетом. Суверенитет США при этом обсуждению не подлежал, а страны Западной Европы охотно передавали все большую часть своей государственности не только в структуры Евросоюза, но и в пользу Вашингтона. Как и Соединенные Штаты, они не склонны были ценить суверенитет других, считая его препятствием для глобализации, ведущей к всеобщему процветанию. Поэтому европейские страны не только поддерживали, но иногда инициировали американскую практику борьбы против «суверенизма» в формах гуманитарных интервенций, борьбы против диктаторских режимов, продвижения демократии и «обязанности защищать».

Подобная практика привела к росту конфликтов, дестабилизировала мировую политику и вернулась бумерангом к самим европейским странам. Оказалось, что США и НАТО не могут защитить Европу от потоков неконтролируемой миграции, распространения террористических актов на внутреннее пространство Евросоюза. «Угроза российской агрессии» продается труднее, требует все новых создаваемых наспех информационных кампаний при сомнительности их действительно сплачивающей роли. Экономические трудности, разногласия по вопросам антироссийских санкций, Брекзит, фрондерство Польши, неподчинение Венгрии и Чехии, «бунт» Италии, недовольство Греции разрушают образ ЕС как процветающего объединения. Евроатлантическое единство, в свою очередь, подрывается политикой Дональда Трампа «Америка прежде всего» и наметившимися торговыми войнами между союзниками. Эксперты и политики в Берлине, Париже и Брюсселе сегодня говорят о необходимости «взять свою судьбу в собственные руки», о защите своей экономики и даже о национально ориентированной политике и суверенитете. Но провозглашенный «поворот к прагматизму» в экономике по-прежнему подчинен политическим установкам, отказ от вмешательства в суверенитет третьих стран (например, Сирии как страны с «неправильным режимом») не предвидится, приверженность общим евроатлантическим ценностям остается постоянно повторяемой мантрой.

Ценностный и шире – моральный конфликт остается в числе главных проблем, вызывающих глобальную напряженность. Как известно, в теории МО существует три трактовки соотношения политики и морали. Одна из них гласит, что в международной политике нет места морали, здесь господствуют интересы, которых принято добиваться любой ценой. В соответствии с другой, международная политика должна быть подчинена общечеловеческим нравственным принципам. С позиции третьей, критерием моральной политики являются последствия принимаемых действий.

Разумеется, на практике все выглядит гораздо сложнее. В реальных действиях любой страны сочетаются все три варианта... И все же правомерно говорить о том, что сегодня наблюдается раскол между ведущими игроками по этим трем линиям. Китай, нуждающийся в ресурсах для быстрорастущей экономики, стремится действовать умеренно и осторожно, соизмерять свои действия с возможными последствиями для торговли. Америка исходит из презумпции цинизма в достижении финансовой прибыли, о чем Трамп заявляет вполне откровенно. Евросоюз главными принципами своей внешней политики провозглашает идеи демократии, индивидуальных свобод и прав человека, навязывая их всем остальным и не заботясь о том, как это может сказаться на представителях других культур и на самой Европе. Россия, выступая за традиционные в международных отношениях ценности суверенитета, невмешательства и национальной безопасности, готова идти до конца в отстаивании своей независимости. При этом самолюбование евроатлантических стран и претензии на моральное превосходство над «недемократическими режимами» плохо скрывают волю к власти и доминированию в международных отношениях. Как откровенный цинизм США, так и морализаторский идеализм Европы влекут за собой дестабилизацию мировой системы. Американские претензии на «исключительность», так же как европейские на «универсальность», не предполагают диалога с «остальными». Нормальная дипломатия как искусство компромиссов в таких условиях невозможна, что мы и наблюдаем сегодня. Хотя в Европе, как уже говорилось выше, какие-то сдвиги происходят.

Чез Фриман, cтарший научный советник Института мировой и публичной политики имени Уотсона в Университете Брауна, в прошлом – высокопоставленный дипломат и сотрудник Пентагона:

Вторая мировая война и холодная война неразрывно связали геополитику и идеологию. На протяжении полувека стратегии и ценности были идентичны, но сегодня они снова отличаются. Геополитика фактически превратилась в набор региональных, а не глобальных вопросов. Мир вступил в период абсурда и индифферентности к институтам, принципам и прецедентам.

В эпоху социальных сетей известность приравнена к авторитету, и распространение предрассудков – «прямая демократия» пользователей – определяет параметры политически возможного. Невежество и компетентность имеют теперь равный вес в политическом дискурсе. Удобные постулаты и массовые заблуждения вытесняют стратегические обоснования и анализ, становятся движущими силами политики и истории.

Восхваляющие себя эгоистичные лидеры придумывают популистскую идентичность, пропагандируют собственные заблуждения, действуют в соответствии с ними и отвергают факты, не вписывающиеся в созданную ими картину. Уверенность в своей правоте побеждает способность сострадать – ключевой фактор стратегии и дипломатии. Угрозы, агрессия, бойкоты, перевороты, саботаж и бомбардировки вытесняют международную вежливость и переговоры как инструмент разрешения споров между государствами.

Происходит переход от мирового порядка, в котором доминировали Соединенные Штаты и послевоенные институты, к системе региональных порядков, регулируемых субглобальными процессами. Подобный переход был бы трудным в любых условиях. Но США усложнили его, настаивая на собственном глобальном превосходстве, несмотря на упадок международной системы, которую Запад создал после победы во Второй мировой войне. Результат – непредсказуемая эволюция региональных стратегических вызовов на фоне стремительного разрушения мирового порядка.

После окончания холодной войны Соединенные Штаты получили большую часть советской сферы влияния и провозгласили свою ответственность за управление мировыми делами, практически вплотную приблизившись к границам России. При этом Вашингтон препятствовал попыткам других держав, включая Китай, играть более активную роль в своих регионах. Представление о глобальной сфере влияния за исключением запретных зон в России и Китае глубоко укоренилось в американском мышлении. Нежелание Москвы и Пекина принять эту идею стало главным фактором напряженности между великими державами в Юго-Восточной Европе, на Кавказе и в западной части Тихого океана.

Сложилась тупиковая ситуация, и фундаментальные вопросы регионального стратегического баланса и соперничества остаются неизученными. Но именно они являются причиной международной напряженности. Какова роль США, России и ЕС в мирном управлении Европой? Могут ли такие государства, как Украина, служить мостом или буфером между Россией и Евросоюзом? Если да, то как это будет работать? Какую роль должны играть Китай, Индия, Япония, две Кореи, АСЕАН и Соединенные Штаты в поддержании мира и безопасности в Восточной и Юго-Восточной Азии? Могут ли Иран, Израиль и государства Персидского залива восстановить баланс сил, который будет сдерживать их соперничество и принесет всем пользу? И так далее.

Нынешние стратегические сдвиги в международной системе, если оставить их без внимания, могут привести к катастрофе. Если существующие институты перестанут функционировать, мировому сообществу придется изобретать новые – на региональном и глобальном уровне. Но для этого потребуется интенсивный диалог между великими державами. В последний раз нечто подобное происходило в XIX веке. При этом Соединенным Штатам, Китаю, России и другим придется скорректировать свою политику, хотя сейчас никто из них не видит необходимости в этих корректировках.

Си Раджа Мохан, профессор, директор Института исследований Южной Азии в Национальном университете Сингапура, колумнист The Indian Express, ведущий научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир:

Чтобы найти объяснение нынешнему глобальному беспорядку, необходимо разобраться с четырьмя ключевыми нарушениями. Первое – это мощный сдвиг баланса сил между Востоком и Западом. Проблему подъема Китая и Азии в целом принято рассматривать как необходимость встроить новых акторов в построенный Западом порядок, который основан на правилах. Но это лишь попытка замаскировать реальную задачу – признать необходимость «системных изменений» и начать этим заниматься, вместо того чтобы интегрировать новых акторов в глобальный порядок. Такого подхода требует хотя бы размер азиатских стран – Китая, Индии и Индонезии.

Второе явление – негативное отношение к глобализации, распространившееся во всем мире и прежде всего на Западе. Под вопрос ставится традиционный постулат об открытых границах – в целях обеспечения свободного перемещения товаров, услуг и людей. Неудачники – реальные и не очень – вышли на политическую тропу войны, бросив вызов логике глобализации.

Ситуацию усугубляет третье явление – масштабная волна технологических инноваций, связанных с искусственным интеллектом, синтетической биологией, большими данными и новыми технологиями производства. Под угрозой оказались традиционные формы экономической организации, развивавшиеся в эпоху индустриальных революций XIX и XX столетий. Мы плохо понимаем влияние новых технологий на распределение глобальных экономических и политических сил. Если так называемая четвертая индустриальная революция находится лишь на ранней стадии развития, мировые правящие элиты даже представить себе не могут ответы на вопросы, которые вскоре появятся.

Три этих явления обусловили четвертое – растущую неопределенность во внутренней политике ведущих держав. Неустойчивость относительного внутриполитического спокойствия на Западе продемонстрировали такие события, как референдум в Великобритании и избрание Дональда Трампа президентом США. Бесконечные внешнеполитические эскапады Трампа шокировали американскую элиту, но уровень его поддержки населением не уменьшился. В то же время крупные государства Востока не защищены от внутриполитических изменений.

Если ускорение повсеместно распространившихся изменений – новая особенность нашего времени, студентам, изучающим международные отношения, следует искать способы интеграции четырех разрушительных явлений в единую аналитическую систему.

Дмитрий Тренин, директор Московского центра Карнеги:

Мировой порядок после четверти века беспрецедентного глобального доминирования одной державы вновь пришел в движение. Это движение – не только и даже не столько результат подъема других крупных стран – Китая и Индии – или возвращения России к проведению активной политики. Еще большее значение имеет растущая усталость мирового лидера – США – от бремени лидерства и стремление Вашингтона перераспределить это бремя. Демарши Трампа в торговой сфере, его давление на европейских союзников по части повышения их вклада в НАТО, приостановка США выполнения соглашения по климату продолжают, хотя и в более резкой форме, линию, обозначившуюся еще при Бараке Обаме, на постепенное снижение вовлеченности США за пределами их границ.

Начиная с 1940-х гг. Соединенные Штаты приступили к строительству Pax Americana. На этом пути они совершили многое: вступили в мировую войну против Японии и Германии, а затем в холодную войну против СССР; инициировали создание ООН и выстроили систему международных финансовых институтов; политически, экономически и стратегически помогли обустроить Западную Европу; создали сеть союзов, охватившую весь мир – от Восточной Азии до Западной Европы и от Ближнего и Среднего Востока до Южной Америки. Говоря словами Джона Кеннеди, США были готовы «нести любое бремя» во имя торжества дела капиталистической демократии. Сейчас эпоха либерального интернационализма в политике Вашингтона постепенно завершается.

Завершение эпохи займет немало времени. Обвала не случится. Но решающий поворот уже произошел. Чем дальше, тем больше американскую политику будут определять национальные интересы – в интерпретации, конечно, тех, кто будет действовать от имени Соединенных Штатов, – а не интересы «свободного мира». Системообразующая страна, настаивающая на «справедливости» отношений внутри возглавляемой ею системы, тем самым подрывает основы этой системы: любая империя подразумевает жертвенность, готовность «нести любое бремя». Отказ от жертвенности равнозначен отказу от империи.

Отношение к союзникам, таким образом, более показательно, чем отношение к противникам или конкурентам. Вызовы, которые США сегодня бросают друзьям, более существенны, чем те, которые они адресуют недругам. Перед странами НАТО, Японией, Южной Кореей, Австралией и другими после семи десятилетий американской опеки объективно встает задача подготовки к проведению самостоятельной внешней и военной политики, а также нового позиционирования по отношению к Соединенным Штатам. США, конечно же, не покинут этот мир, а станут более жестко отстаивать свои интересы с позиций по-прежнему самой крупной и влиятельной, но уже менее вовлеченной в чужие дела страны. Новых «планов Маршалла» не будет. America First. Yes. Pax Americana, RIP.

Сян Лянсин, профессор Женевского института международных отношений и развития, директор Центра «Одного пояса, одного пути» и евразийской безопасности в Китайском институте исследований ШОС (Шанхай):

Послевоенный либеральный мировой порядок терпит крах. Он был создан Соединенными Штатами в 1945 г., а теперь американская администрация бросает вызов практически всем его аспектам: свободной торговле, многостороннему подходу, системе альянсов. Но Китай и остальной мир по-прежнему встроены в этот порядок.

Как Китай воспринимает новый тревожный феномен? Исторически существовало две теории «неизбежности». С одной стороны – теория неизбежности интеграции в либеральный мировой порядок, предполагающая, что Китай в конце концов окажется вовлеченным в этот порядок благодаря глобализации. Экономически он будет увеличивать свою роль в поддержании либерального порядка, который принес ему много преимуществ, а итогом станет демократизация страны. С другой стороны, существует теория неизбежности того, что Пекин бросит вызов существующему международному порядку.

Однако Китай может пойти по совершенно иному пути. У него нет оснований для разрушения нынешнего мирового порядка, но он готов изменить некоторые правила игры в соответствии с национальными традициями, культурой и интересами. Кстати, вероятность конфликта с Западом возрастет, если мировоззрение Китая будет полностью «вестернизировано». Демократия не препятствует экспансионизму (как показала в свое время молодая американская республика). Вестернизированный Китай с активной территориальной повесткой обязательно вступит в конфликт с США по геополитическим причинам.

Дебаты о политической легитимности в Китае начались в середине XVII века – в период споров в Римской католической церкви о религиозности китайских ритуалов (1645–1742 гг.). Фундаментальный вопрос был поднят миссионерами-иезуитами, которые восхищались системой управления в Китае. Нарастающее доминирование Запада за пределами Европы с XVIII века привело к гегемонии западной мысли в мире – как ярко выраженной, так и скрытой. Активное взаимодействие Европы с Китаем намеренно игнорировалось историками постпросветительской эпохи.

Такая ортодоксальность ослабляла позиции самого Запада в беспокойный период борьбы за статус на мировой арене. В это время взаимодействие с незападными странами характеризовалось соперничеством, а не доминированием; приспосабливанием, а не отрицанием; переговорами, а не гегемонией. Поэтому сейчас Китай хочет вернуться к культурному диалогу с европейским гуманизмом времен Возрождения – диалогу, который был грубо прерван в XVIII веке в эпоху Просвещения. С исторической точки зрения вряд ли такое желание можно назвать необоснованным.

Александр Ломанов, главный научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН:

Запад утрачивает глобальное лидерство, и в этой ситуации ему приходится выбирать между сопротивлением переменам и приспособлением к ним. Утратив интерес и потенциал для привлечения на свою сторону растущих игроков, Запад хочет «вернуть себе величие». Проблема в том, что усилия по собственному оздоровлению сочетаются с попыткой притормозить других.

Неуверенность в способности остаться впереди при нынешних правилах игры побуждает США подставлять подножки партнерам. Первым крупным сражением стала торговая война Трампа против всех. Западные союзники могут обидеться и ответить встречными пошлинами, но к военно-политическому противостоянию с Вашингтоном они не готовы. А вот Китай будет вынужден драться до конца с привлечением всех имеющихся ресурсов. После долгих разговоров о сокращении торгового дисбаланса Америка решительно потребовала, чтобы Китай отказался от государственной поддержки новых наукоемких отраслей экономики. Согласие с этим требованием будет означать для Пекина самоубийственный отказ от «мечты о возрождении» и глобальном лидерстве.

Китайские аналитики рассуждают о том, что действия Трампа неразумны и являются следствием перехода Запада от фазы развития к застою. Опасная «ловушка Фукидида», о которой предупреждает гарвардский политолог Грэм Эллисон, обретает осязаемые контуры. Конфликт между набирающим силу Китаем и стареющим гегемоном в лице США уже дал о себе знать в экономике.

Давление Соединенных Штатов будет ускоренными темпами вытягивать КНР из завещанной Дэн Сяопином стратегической сдержанности во внешней политике. Каждая попытка дать американцам симметричный болезненный ответ станет провоцировать раскручивание спирали противостояния по всем направлениям. Все это похоже на сбывшееся пророчество Джорджа Кеннана об опасности расширения НАТО из-за предсказуемо негативной реакции России. Кеннана не услышали, поскольку Запад упивался триумфом после завершения холодной войны. Предупреждение о «ловушке Фукидида» не принимают во внимание, поскольку для слабеющего Запада противостояние растущему Китаю превращается в экзистенциальный вопрос. Путь двусторонних уступок и взаимной адаптации еще не закрыт, но шансов выйти на него становится все меньше.

Инерция утвердившейся за столетия западоцентричной картины мира воспроизводит оторванное от реальности противопоставление овладевшего наукой и демократией Запада «темному» и «деспотичному» Востоку. В обозримом будущем ощущение «чужого», а также латентные расовые и цивилизационные комплексы Запада, будут препятствовать принятию растущего Востока как равного себе.

На деле Восток еще не имеет инструментов для того, чтобы перевоспитать Запад и научить его ценить иные системы ценностей и модели развития. Незрелой мягкой силой на Трампа и нынешнюю Америку повлиять невозможно. Однако успешное использование Китаем рыночных механизмов в экономике при сохранении жесткой политической вертикали выглядит все более привлекательным для стран, которые еще не нашли свой путь к процветанию. И это делает реакцию Запада, не желающего превращаться в одного из многих, еще более резкой и эмоциональной.

Охваченный популизмом и скепсисом Запад перестает быть манящей целью. Как будет выглядеть мир, в котором у Запада не будет преимущества ни в богатстве, ни в военной мощи, ни в инновациях? России нужно размышлять об этом трезво и объективно. Преимущество России в том, что она не стала частью «коллективного Запада». Это дает возможность впитывать новое, не опасаясь конфликта с нормативными институциональными требованиями и ценностными установками. Однако реализовать это преимущество будет непросто. В сознании элиты будет тлеть постоянный конфликт между неразделенной любовью к «европейскому дому» и пониманием реальных перспектив сотрудничества с Востоком. Неизбывная российская вера в то, что Запад одумается и поймет, что ему без России не прожить, может сыграть злую шутку. Через пару десятилетий долгожданное приглашение в «европейский дом» может оказаться путевкой в стан отставших и проигравших.

Восток неспроста так сильно стремится к избавлению от «западоцентризма» и созданию современных дискурсивных систем, отражающих его ценностные воззрения. Напряженные усилия Пекина по развитию «общественных наук с китайской спецификой» стали конкретным воплощением этой тенденции. Отказ от осмысления собственной реальности с помощью иностранных критериев создает предпосылки для интеллектуальной эмансипации внутри страны. Нечто похожее уже происходит и будет происходить в России. Задача запихнуть себя в прокрустово ложе норм и стандартов ЕС утратила актуальность с учетом санкций, взаимного отчуждения и неопределенности будущего Евросоюза. Это расширяет горизонт для собственных инноваций и поисков.

Доля Запада в мировой экономике будет сокращаться. Сдерживание Китая даст возможность выиграть время, но в этом случае пропорция будет меняться за счет роста других стран. В долгосрочной перспективе надежда Запада на то, что его верным союзником станет Индия, может оказаться столь же обманчивой, как прежняя ставка на поддержку развития Китая. За рамками «коллективного Запада» возникнут новые группировки, обладающие сопоставимым потенциалом. Подлинная проблема даже не в том, что в отдаленном будущем ШОС вдруг станет восточной альтернативой НАТО, или «пояс и путь» превратится в достойную замену ЕС. Самой опасной будет точка перехода, в которой прежние мировые структуры уже утратят способность решать свои задачи, а новые еще не будут обладать необходимыми для этого инструментами и опытом.

Роберт Купер, британский дипломат, в прошлом – высокопоставленный сотрудник Европейской комиссии:

Мемуары Дина Ачесона начинаются словами о том, что время, которое он описывает, казалось «великой неизвестностью для тех, кто его пережил. Туманным было не только будущее – довольно распространенная ситуация, – но и настоящее». Это было время разрушений, которые происходили после 1914 года. Кульминацией стала война 1939–1945 гг. и хаос последовавшего за ней мирного периода. У людей, живших тогда, было преимущество: они знали, что ничего не знают. Сегодня мы ослеплены стремительно мелькающими огнями перемен, напуганы историями о будущем и даже не знаем, что мы ничего не знаем.

Прошло 70 лет с момента прямого конфликта великих держав. Закончилась ли эпоха войн великих держав или только приближается к концу? Возможны ли новые формы великих держав или их конфликтов? Может, это будет конфликт мифологий? Нации, как религии, строятся на идеях, не соответствующих действительности. Кто будет разрешать такие конфликты? Потребуется арбитр.

А как же нации? Они создавались благодаря печатной прессе. Когда люди могут читать тексты самостоятельно, они начинают в них сомневаться. Печатный станок превратил местный диалект в национальный язык и сформировал нации, помог становлению национального образования и национальной промышленности. Современные гаджеты мгновенно переводят тексты. Пока они делают это плохо, но быстро учатся. Сохранит ли национальный язык свое значение? Смогут ли коммуникационные технологии однажды предложить людям единую идентичность и схему действий? За что люди будут умирать? Сначала они боролись за жизнь, потом умирали за религию, за нацию. Что дальше? За футбол? Или ни за что?

Ясности нет. Можно сказать только одно. Мы можем представить себе будущее без религий, без государств, без великих держав, но не видим его без iPhone и самолетов. Значит, единственная определенность – это регулирование.

Время, в которое мы живем, – это всегда период неизвестности. Думаю, мы движемся к периоду, когда главной функцией власти – а я не могу представить мир без власти – будет регулирование.

Фрэнсис Корнегей, ведущий сотрудник Института глобального диалога в Университете Южной Африки (Претория) и сотрудник Центра Вильсона в Вашингтоне:

Международная система переживает опасный, нестабильный переходный период. Новой холодной войны нет, однако наблюдается завершающая фаза асимметричной холодной войны, а центр притяжения в глобальной экономике уже сместился с Запада на Восток. Глобальная экономическая интеграция определяет взаимозависимую и взаимосвязанную геополитическую экономику мира. Однако сдвиг на Восток обусловил динамику деиндустриализации в северных постиндустриальных экономиках Запада, что в различной степени дестабилизировало послевоенную социально-политическую систему.

Возникли линии разлома на социально-расовой, этнической, культурной и классовой почве, которые, учитывая развитие информационных технологий как нового оружия геополитической борьбы, открыли новое опасное измерение глобального переходного периода. Внутренние разногласия в государстве используются внешними противниками, которые хотят расшатать ситуацию, стимулировать популизм, создав таким образом выгодные геополитические условия на международном уровне.

Так, использование Россией расовой карты для воздействия на американских избирателей в 2016 г., чтобы стимулировать ультраправые, националистические и популистские настроения среди белого населения, можно считать примером опасной гибридной войны в международной политике. Еще одним трендом реакционного интернационализма и циничного нелиберализма является отрицание своего участия. Это характерная особенность информационной гибридной войны, которая также обладает параметрами мягкой силы. В любом случае исход выборов в США способствовал укреплению международных позиций правых тяжеловесов и возвращению к старой силовой политике великих держав, которая уже привела нас к двум мировым войнам и расцвету фашизма. Можем ли мы говорить о некоем феномене, к представителям которого относятся Путин, Трамп, Си Цзиньпин, Нетаньяху, бен Сальман, Моди, Дутерте?

Еще один вопрос: приведет ли регионализация многополярности в условиях развития региональных экономических объединений к дальнейшей институционализации глобального управления, которая ограничит геополитическую борьбу великих держав и укрепит международную систему. Систему, в которой скорректированный либеральный интернационализм будет отражать более демократический, плюралистичный мировой порядок. Основой плюралистичного интернационализма должна стать реформированная Организация Объединенных Наций.

Скотт Карпентер, управляющий директор Jigsaw (прежнее название – Google Ideas). (Точка зрения может не совпадать с позицией компании):

Международная система никогда в истории не была стабильной настолько, насколько мы думали, так что эффективность никакого мирового устройства не надо переоценивать. И все же очевидно, что послевоенный мировой порядок, основанный на нормах международного права, постепенно себя изживает. Тот, что придет ему на смену, будет совершенно другим, он выкристаллизуется из периода неустойчивости, возможно, конфликта. Первые три пункта далее – источники нестабильности, а затем – аналогия, как следует размышлять о том, что грядет на смену.

Информационно-технологическая революция. Стремительные изменения, происходящие с 1990-х гг. в области информационных технологий, уже изменяли все – политику, культуру, медицину, финансовый сектор и т.д. И с точки зрения того, что еще наступит, сейчас происходит отлив перед ударной волной искусственного интеллекта. Это обстоятельство в сочетании с неспособностью существующих институтов к быстрому реагированию означает, что даже демократиям предстоит пройти через тяжелый период адаптации. Попытка заткнуть пальцем дыру в дамбе (посредством авторитарного контроля или путем регулирования наподобие европейского) скорее только усугубит следующий фактор нестабильности.

Нарастающая неравномерность развития. Перефразируя Уильяма Гэддиса, будущее уже наступило, просто не все обладают к нему равным доступом. И в свете упадка мирового порядка, основанного на нормах международного права, в этом нет ничего хорошего. Скорее всего, существующие (или несуществующие) диспропорции в результате усугубятся, оказывая возрастающее давление на общества и союзнические отношения между государствами, которые будут пытаться решать проблемы, связанные с бешеным темпом изменений. Концентрация талантов, людей с высоким потенциалом в США и Китае гарантирует, что другие страны в основном будут лишь пассивно реагировать на возникающие проблемы. В то же время сила негосударственных акторов продолжит возрастать, так как возможность доступа к технологиям и право владения новейшими разработками позволит негосударственным игрокам бросить вызов все более слабеющим государствам.

Непредсказуемость Соединенных Штатов. Избрание Дональда Трампа президентом является симптомом усугубляющегося недовольства в американском обществе, частично подогреваемого силами, описанными выше. Но какой бы ни была причина, США больше не являются державой, стремящейся к сохранению статус-кво. Мы получали огромную выгоду в эпоху международного правопорядка, но, похоже, намерены теперь его разрушить. Если такой тренд продолжится, политика Соединенных Штатов останется непредсказуемой, и непредсказуемость, исходящая от крупнейшей мировой сверхдержавы, в значительной степени увеличит размер погрешности в расчетах, возможно, экспоненциально.

В этом случае, удобная для размышления (но наименее приятная) аналогия для меня – мы живем в предвоенный период, когда взаимодействие описанных выше сил увеличивает вероятность возникновения «черных лебедей», описанных Нассимом Талебом: их появление невозможно предсказать, но связанные с ними риски ущерба для неустойчивых систем колоссальны. Единственное решение – снизить уязвимость, но времени мало – и становится все меньше.

Виталий Куренной, профессор, руководитель Школы культурологии НИУ ВШЭ:

Контур современной цивилизации продолжает существовать в рамках модерна, а все теории, поторопившиеся объявить о наступлении нового постмодернового завтра, давно сами оказались вчерашними. В области международных отношений теоретики также слишком поспешили заявить о наступлении новой эпохи. А именно такой, где главная политическая единица модерна, т.е. государство, утрачивает наконец свое значение. Речь, по сути, шла о том, что место национальных государств вновь занимает империя, на роль которой – как в качестве международного полицейского, так и основного органа контроля мировых сетей и потоков (технологических, финансовых и т.д.) – некоторое время претендовали США. В мировом масштабе воспроизвелось то, что Наполеон в свое время пытался реализовать в Европе, неся покоренным народам гражданские свободы и Code civil.

Но как тогда, так и теперь этот сценарий не реализовался. Государства, будь то Россия, Великобритания или Соединенные Штаты, восстанавливают свою роль в самых разных сферах. Мир модерна устроен так, что в нем не может возродиться мировая империя. Карл Розенкранц, правый гегельянец, которые, в отличие от левых, лучше понимали реальность, в которой живут, писал в 1870-е гг., что современная цивилизация является «океанической». Рим мог взять под контроль Средиземное море и потому стать мировой империей в тогдашних границах ойкумены. Но Мировой океан взять под контроль нельзя: мечта о мировой монархии, развивал он свою метафору, «терпит неминуемое крушение на свободной волне океана, который бушует на берегах всех частей света».

Означает ли это, что целостному миру модерна наступил конец и мы наблюдаем его окончательный распад и неизбежную политическую регионализацию, чреватую пугающими конфликтами? Это возможно как рецидив реликтовых политических рефлексов, но невозможно в более фундаментальном смысле. А именно в смысле того, что можно назвать цивилизацией модерна, которая, по словам того же Розенкранца, становится все более «единообразной», стандартизованной или, если воспользоваться термином Джорджа Ритцера, макдональдизированной. Глобальная цивилизация – в отличие от всего национального, регионального и локального – действительно универсальна, она безродна. Римская канализация, британская железная дорога или американский интернет где-то возникают, но затем шествуют по всему миру, утрачивая всякую связь с местом своего происхождения. Речь, конечно, идет о цивилизационной инфраструктуре в широком смысле слова – финансы и право также являются цивилизацией. Цивилизации невозможно препятствовать, потому что она имеет только одну черту – несет с собой удобство и комфорт. Цивилизацию выбирают по той простой причине, что лечить зубы с анестезией комфортней, чем без нее.

Цивилизация имеет издержки, самая фундаментальная из которых – стресс, вызванный нарастающей скоростью изменений. Отсюда тяга к «стабильности», которую избирают своим слоганом политические популисты по всему миру, не будучи в силах, разумеется, сдержать своих обещаний. Просто потому, что люди по большей части склонны выбирать стоматологию с анестезией. Цивилизация также означает стандартизацию. И пока мы эмоционально переживаем свою суверенизацию, цивилизация все же продолжает неумолимое движение по стране, хотя и медленней, чем хотелось бы. Например, в форме обязательной сертификации российских гостиниц по классу «звездности» (предполагается завершить к 2021 г.). Но при этом мир модерна умеет справляться с указанным перманентным стрессом и страхом (например, о ближайшем отмирании множества профессий, о котором сегодня не рассуждает только ленивый). С этим стрессом, правда, можно попытаться справиться также политически – выбрав «особый путь», поставив барьеры на пути цивилизации и, положим, выдвинув вождя – гаранта всего этого. Но итог этого особого пути в конечном счете хорошо известен, поэтому подумаем лучше о хорошем варианте. А хороший вариант находится в сфере культуры.

Мы компенсируем, как выражается Герман Люббе, издержки динамики современной цивилизации, осуществляя историзацию и музеефикацию своей локальной специфики. Когда на территорию приходит цивилизация, на нее реагируют, пытаясь сохранять, а если сохранять уже нечего, то изобретать свою локальную культуру, свои традиции, вот эти вот «традиционные ценности» или, что лучше, национальную кухню. Что является сегодня наиболее стратегически разумной инвестицией? Можно без труда указать на вещи, которые имеют бесконечный горизонт окупаемости – бесконечный в смысле до конца человечества, как мы его понимаем. Это никакие не технологии или стартапы. Все они рано или поздно устареют и уступят место другим – такова неумолимая природа креативного разрушения, которую воплощает собой мир модерна. Единственная совершенно надежная инвестиция – в прошлое. В исторические памятники, в музеи, в сохранение локальной уникальности. Потому что цивилизация модерна стабилизирует себя в самых разных формах музеефикации и консервации прошлого. И, как мы знаем, люди все больше путешествуют по миру со стандартизированными гостиницами лишь для того, чтобы увидеть именно эту законсервированную культуру. А там, где ее по какой-то причине нет, ее начинают «воссоздавать». Или даже покупать, причем задорого – так, Арабские Эмираты просто за использование слова «Лувр» применительно к своему новому музею недавно заплатили 400 млн евро.

Но для того чтобы культура таким вот образом «возродилась» и процвела, нужна цивилизация. Если мы отстаем цивилизационно, то нам не интересна и собственная культура, и очереди будут стоять не в музеи, а в открывшуюся забегаловку мировой корпорации фастфуда. Но создание условий для цивилизованной жизни – это и есть главная задача суверенного государства модерна.

Кристофер Кокер, профессор международных отношений Лондонской школы экономики и политических наук:

Цивилизации возвращаются, утверждает Кришан Кумар. Однако на этот раз западные эксперты не обсуждают вероятность столкновения цивилизаций. Концепцию формулируют политики мейнстрима. Возьмем Россию Владимира Путина. Как утверждает социолог Лев Гудков, сегодня Великая Отечественная война воспринимается гражданами как победа не только над Германией, но и над Западом. Такое восприятие имеет значение, потому что для многих россиян война – самое важное событие в истории. Или возьмем Си Цзиньпина, который настаивает на том, что культурные различия не уступят место универсальным ценностям. В Китае уже ищут аргументы, позволяющие игнорировать «западное» международное право в Южно-Китайском море, ссылаясь на геокультурные особенности. Даже Нарендра Моди и другие индийские политики заявляют, что их страна принадлежит к индуистской цивилизации, истоки которой можно обнаружить в Ведах. Хотя археологические свидетельства говорят о том, что на протяжении первых 200 лет Веды составляли кочевники из Центральной Азии, которые завезли лошадей на Индостан.

Так что же происходит? Китай и Россия называют себя государствами-цивилизациями, отличающимися от национальных государств, установивших основанный на правилах миропорядок. В обеих странах политические лидеры предупреждают граждан, что их государства исчезнут как независимые культурные объединения, если западные идеи получат неограниченное распространение. Поэтому Компартия Китая заявляет, что программа реформ, открывшая путь принципам капитализма в 1979 г., зародилась «на китайской почве». В целях защиты китайских ценностей сегодня запрещена западная религиозная музыка: не допускается исполнение «Мессии» Генделя и «Реквиема» Верди – они якобы представляют угрозу для культурной целостности. А министр культуры России заявляет, что Netflix – проект по воздействию на российское общество. В попытке усовершенствовать защиту от внешнего влияния его ведомство ввело прокатные лицензии и запретило показ фильмов, которые «порочат национальную культуру».

Очевидно, цивилизационная риторика призвана уменьшить привлекательность западных идей. Пока сложно судить, насколько цивилизационные концепции изменили мышление людей. Но чем дольше они будут циркулировать, тем глубже проникнут в сознание, и тогда следующее поколение политиков окажется заложником этих концепций.

Ханс Мауль, профессор, доктор политологии, заслуженный научный сотрудник Фонда «Наука и политика» (Берлин):

Если либеральный международный порядок еще жив, он явно находится в критическом состоянии, и больше других этому способствовал президент Соединенных Штатов, который, казалось бы, должен быть его главным хранителем. Это не случайное совпадение. Избрание Дональда Трампа президентом США является отражением глубинных проблем американской демократии, а его усилия по уничтожению институциональных и нормативных основ демократии и либерального международного порядка показывает, насколько тесно и органично они взаимосвязаны.

Наблюдать за тем, как Дональд Трамп управляет процессом сноса из Белого дома, довольно увлекательно, но зрелище маскирует наносимый им ущерб. Возьмем, к примеру, встречу Трампа и Ким Чен Ына. То, как готовился этот саммит – независимо от его результатов – и освещался публично, оказало негативное воздействие. Раньше считалось, что в переговорах с Пхеньяном нельзя доверять одной стороне – руководству КНДР. Теперь так можно говорить об обеих сторонах. Если вы не верите в то, что Пхеньян или Вашингтон готов выбросить белый флаг и капитулировать, т.е. не верите в сказки, значит, вы понимаете, что переговоры о денуклеаризации Северной Кореи приведут к затягиванию процесса, а главная цель – набрать очки дома. Для описания стиля переговоров Трампа используют эвфемизм «транзакционный»: он действует хаотично и непоследовательно, что ведет к подрыву правил и доверия – двух ключевых ингредиентов для достижения дипломатического компромисса.

Независимо от резонансности саммита и его результатов ущерб региональной безопасности в Восточной Азии уже нанесен. Задайте себе вопрос: насколько вероятным вы считали распространение оружия массового уничтожения в регионе полгода назад и сегодня, после того как Трамп продемонстрировал пренебрежение к союзникам и договорным обязательствам? Правительства стран-союзников США в регионе могут задуматься об альтернативе американским гарантиям безопасности – у них есть для этого основания. Этот пример показывает, как легко культивировать заблуждения об упадке нынешнего, еще либерального, международного порядка. Самые распространенные среди них: это западный порядок, поэтому его разрушение – это хорошо; он уже не играет никакой роли; происходящее означает крах Запада и подъем остальных, так что беспокоиться не о чем. Происходит восстановление исторической справедливости.

Почему три этих предположения являются заблуждением? Либеральный международный порядок изначально действительно был западным проектом, но уже давно стал универсальным – как формально, так и фактически. Формально основополагающие документы и институты были согласованы и одобрены всеми, а не только Западом, в становлении порядка существенную роль сыграли незападные страны. Фактически либеральный международный порядок отражает развитие универсальных сил науки и технологий. Они тоже изначально были европейскими, но никто не станет отрицать, что они уже давно превратились в универсальные силы.

Либеральный международный порядок действительно органически связан с западной моделью демократии, и сейчас эта модель переживает глубокий кризис во многих странах. Но это кризис не демократии как таковой, а ее конкретных исторических форм. Идея демократического устройства универсальна, как силы науки и технологий. Его преимущества заключаются в уважении индивидуальных свобод и достоинства человека, верховенстве закона и возможности исправлять политические ошибки. Возможно, демократия не выдержит эволюционного соперничества с другими моделями государственного устройства, но говорить об этом преждевременно. Кризис демократии на Западе (затронувший отнюдь не все страны и в разной степени) уже вызвал ответную реакцию и мобилизовал корректирующие социальные силы.

Второе заблуждение касается упадка либерального международного порядка, от которого якобы пострадает только Запад. Ключевое слово здесь «либеральный», а не «порядок». И тут в дело вступает следующее заблуждение – о том, что последствия краха можно прогнозировать и контролировать. Это предположение наивно, учитывая то, что сегодня в Китае называют «взаимосвязанностью» (или, если хотите, взаимозависимостью) между людьми, обществами и национальными государствами. Последствия краха могут оказаться настолько масштабными и непредсказуемыми, что их будет сложно контролировать и тем более остановить. Вопрос о том, кто пострадает от краха либерального мирового порядка, остается открытым. Для кого-то ответ окажется неприятным сюрпризом.

Третье заблуждение (беспокоиться не о чем) предполагает, что крах либерального международного порядка будет сопровождаться «подъемом остальных», как выразился Фарид Закария. Предполагается, что мир переживает процесс перехода власти от одной группы стран к другой. Это действительно так. Но такова только часть более масштабной трансмутации власти, которая затрагивает природу и распределение сил в глобальной системе. Важнейший аспект процесса – не подъем остальных, а подъем многих и рост асимметричности сил в международных отношениях. С этой точки зрения власть не переходит от одних к другим, а скорее распыляется, все больше акторов могут влиять на ход истории, но во все меньшей степени.

Это касается и наиболее влиятельных акторов – современные великие державы, включая США и Китай. Несмотря на всю свою мощь, ни Советский Союз, ни Соединенные Штаты не смогли навести порядок в Афганистане, а руководству КНДР на протяжении 20 лет удавалось манипулировать участниками шестисторонних переговоров. Ограниченная мощь национальных государств, даже нынешних великих держав, обусловлена экспоненциальным усложнением современного мира. Одно из следствий усложнения – уязвимость, имеющиеся силы становится проще мобилизовать ради деструктивных целей. В то же время невероятно сложна мобилизация в конструктивных целях, для этого необходимо подключить к сотрудничеству или нейтрализовать все стороны, обладающие определенным влиянием (будь то деструктивная сила или право вето). Поэтому упадок Запада и крах либерального международного порядка вряд ли приведет к подъему остальных, скорее он вызовет распространение беспорядка. Будьте осторожны в своих желаниях!

Самир Саран, вице-президент исследовательского фонда Observer (Дели):

Мир не находится в беспорядке, он переживает переходный период. После перерыва в несколько столетий богатство и власть вновь смещаются на юг и восток, некоторые нормы и институты мирового порядка проходят серьезную проверку на эффективность. На протяжении 70 лет глобализация приносила огромные богатства странам Атлантики, но в последние 30 лет Азии удалось получить собственную значительную долю глобального роста. В результате в западных странах – традиционных гарантах послевоенного мирового порядка – наблюдается сокращение среднего класса, хотя элиты пытаются придумать способы сохранения своего преимущественного положения в международных делах.

В подъеме Востока и отступлении Запада можно выделить четыре основных тенденции.

Во-первых, смещение баланса сил с Запада на Восток ведет к износу системы норм и институтов, которые являлись определяющими на протяжении 70 лет. Некоторые державы, такие как Россия и Китай, видят в этой глобальной перебалансировке возможность уменьшить влияние США и скорректировать несправедливые правила, не отражающие реалии истории. Предъявляя претензии на собственные сферы влияния, эти страны стремятся изменить неисторический характер существующего порядка.

Во-вторых, индустриально развитые демократии не способны отвечать на вызовы, обусловленные смещением баланса экономических сил, из-за внутренних проблем. В условиях технологических изменений и невыгодной демографической ситуации кусок глобального экономического пирога уменьшается, и это способствует росту национализма и популизма в Америке и Европе. Политическая поляризация блокирует способность этих стран консолидироваться и защищать порядок, ими же и созданный. В результате в мировой политике медленно растет вакуум.

В-третьих, развивающиеся державы начинают претендовать на лидерство в этом вакууме. Китай – самый яркий, хотя и не единственный пример. Теперь уже Пекин стал сторонником экономической интеграции, которую раньше продвигал Запад. Однако Китай не считает нужным придерживаться принципов свободного рынка или следовать правилам прошлого. Пекин пытается продвигать альтернативную модель, фундаментально меняющую глобальный институциональный ландшафт, например, посредством инициативы «Один пояс, один путь». Другие страны, в том числе Индия, идут к глобальному столу переговоров собственным путем, выбирая менее революционные варианты.

Наконец, Евразия (и прилегающие к ней моря) как геополитический театр остается плохо разграниченной и постоянно переживает конфликты. Поскольку ни одна держава не обладает достаточной мощью, чтобы навязывать свою волю другим, – следствие распыления геополитических сил – ведется многоуровневое соперничество, в котором используются временные коалиции и строятся ситуативные оси. Недавно возрожденная «четверка» (Индо-Тихоокеанская), раздутая НАТО, возглавляемая Россией и Китаем ШОС – все это следствие геополитической неопределенности. Можно предположить, что один из этих альянсов в конце концов превратится в модель «концерта великих держав» XXI века, но в своих действиях он будет руководствоваться прагматизмом, а не идеологией.

Александр Филиппов, ординарный профессор НИУ ВШЭ, руководитель Центра фундаментальной социологии НИУ ВШЭ:

В самом конце прошлого тысячелетия Джон Ролз, едва ли не крупнейший политический философ США, выпустил книгу «The Law of Peoples» («Право народов»), заголовок которой недвусмысленно отсылал и к современному понятию международного права (international law), и к старому европейскому термину «ius gentium». Ролз, однако, не собирался оставаться в русле традиции. Он предложил то, что сам назвал «реалистической утопией». «Я, – писал он, – буду использовать термин “общество народов”, подразумевая все те народы, которые во взаимоотношениях следуют идеалам и принципам “права народов”. У каждого из них свое правление, будь то конституционная либеральная демократия или нелиберальное, но достойное правительство».

Задержимся ненадолго на этой утопии, реалистичность которой Ролз не переоценивал и возможные, сходу напрашивающиеся возражения против которой хорошо понимал. Дело не в том, что влиятельный автор выдумал что-то такое, во что хотелось верить ему одному. Напротив! В его рассуждениях явственно сказался дух эпохи. Всемирное общество, по Ролзу, должно состоять именно из народов, а не государств. У народов, как и у каждого человека, есть свой «нравственный характер» (moral character), так что те принципы сотрудничества, которые свойственны либеральным народам (и отчасти народам достойным, пусть и нелиберальным), могут быть положены в основу организации мирового общения. Государства же в известном смысле не меняются со времен античных, они готовы вести войны, они навязывают свою суверенную власть даже вопреки представлениям народов о достоинстве и справедливости. Либеральные народы не воюют кроме как ради самозащиты, они не воюют между собой, находя возможности договариваться, в том числе и с нелиберальными народами, по отношению к которым следует воздержаться от любого рода санкций, дать им возможность идти своим путем.

Возможно, для благородных идей Ролза еще придет время, и большинство нелиберальных (в его терминологии) народов, станут если и не либеральными, то достойными, тогда как либеральные станут еще ближе к идеалу и в отношениях между ними не будет тех недоразумений, которые все еще случаются. Однако очевидно, что за прошедшие два десятилетия дух времени изменился. Мне кажется очень важным зафиксировать это зыбкое, плохо определимое обстоятельство: интересы государств стабильны по крайней мере в том смысле, что не могут быть сведены к интересам или склонностям возглавляющих их людей. Геополитическое положение, соотношение сил, долговременные тенденции не представляют собой чего-то неожиданного, но есть то, что в одни времена делает возможным доверие, уступчивость, готовность посмотреть на свою позицию с чужой точки зрения, а в другие ситуация полностью меняется, причем вопрос о правоте, справедливости, достоинстве стоит тем более остро, что решать его окончательно просто некому. Исчезает позиция привилегированного интерпретатора событий или хотя бы группы соперничающих привилегированных интерпретаторов.

Исторически известно, что такие ситуации складываются необыкновенно быстро, выглядят как неожиданные ссоры между друзьями или добрыми партнерами, могут приводить к войнам, которые, в свою очередь, перемежаются более или менее надежным миром, который обеспечивается не только военным превосходством победителей, но и лидерской, контролирующей позицией внутри нового консенсуса. Тем самым, конечно, еще сказано довольно мало: мы лишь повторяем, что все или почти все испортилось, что это опасно, что так бывало и что к просто, одномерно понимаемой игре интересов сводить это нельзя.

Что еще? По меньшей мере в нескольких отношениях движение последних тридцати лет, времени взлета и падения большой идеи, большого нарратива глобализации, весьма поучительно, прежде всего в пространственном отношении. Идея глобализации означала, между прочим, исчезновение территориальности как базового принципа международного устройства. Территории – это государства, государства – это граждане и зависимость политических процессов от взаимной поддержки граждан и государств. В границах государств размещается народное хозяйство, собираются и распределяются налоги и т.п. Глобализация означает возникновение экономики сетей и потоков, перенос центра тяжести на глобальные центры, находящиеся в сложных отношениях с государствами, выведение множества процессов из-под государственного (гражданского и правового) контроля и передачу их в ведение международных бюрократических структур, не несущих ответственности ни перед кем. То возвращение государства в качестве главного агента международных отношений и политико-идеологической машины солидарности граждан, которое мы теперь повсеместно наблюдаем, означает пока еще не очень эффективный, но все более решительный отказ от этих издержек глобального. Но вместе с тем это отказ и от того нарратива, той самоочевидности надгосударственной общности, которая была заметна в предшествующую эпоху. Еще далеко до членения мира вновь по границам территориальных государств как главной политико-пространственной единицы, но недооценивать этого нельзя.

Языка для описания других, негосударственных территориальных образований, за исключением некоторых известных союзов, пока нет. Не менее важным является вопрос времени. Внезапно закрылся горизонт будущего. Остались только ситуации, требующие реагирования, остались долгосрочные договоры, осталось ожидание, что некоторые проблемы разрешатся в течение длительного времени, за пределами жизни тех, кто принимает решения сейчас. Никакого иного будущего, то есть никаких больших целей, состояний, которые должны быть достигнуты, вроде установления везде демократии или светского правления, побед над старыми эпидемиями и т.п., просто не осталось. Вместо сложных общих целей появляются задачи самосохранения государств, роста ресурсов и территорий. Без нового разговора о справедливости, общем благе и желательных переходах ничего, кроме эгоизма каждой страны, здесь ждать нельзя.

Бруно Масаеш, государственный секретарь Португалии по европейским делам в 2013–2015 гг.:

После 1815 г. европейцы перестали смотреть на звездное небо революции и обратили свои взгляды на реальный мир: Европа превратилась в идею, основанную на физической реальности, с этим нужно было что-то делать, отвечая на вызовы и разрешая проблемы. Нечто похожее происходит сейчас с Соединенными Штатами. Израненные, расставшиеся с иллюзиями о западных идеалах, американские мыслители и политики ищут нечто менее идеальное, то, с чем можно работать.

Запад всегда оставался идеалом, стоило к нему приблизиться – и он снова ускользал. На протяжении почти 100 лет американская внешняя политика строилась на идее «двойственного мира». Мир разделен на две половины, между ними находится цивилизационный барьер, но одна половина постоянно расширяется и призвана – достигнув зрелости или, возможно, после большой битвы – стать универсальным образцом. Соединенные Штаты видели себя лидером этого процесса, лидером экспансии Запада. Отношения с другой половиной – с темной стороной – всегда оставались отношениями с цивилизационным чужаком, даже в периоды мира и стабильности.

Сегодня мы видим иную картину. Экспансия неожиданно прекратилась. Барьер между двумя половинами рухнул, и они соединились. Теперь американской внешней политике приходится иметь дело с Европой, Россией, Китаем, Индией и другими как с частями одной системы, защищая свои интересы в структуре отношений, где США всегда стремились занимать центральную позицию. Главное отличие состоит в том, что система перестала динамично развиваться, она уже не стремится к идеалу.

Как европейцам после 1815 г., нам нужно подобрать слово для определения реального мира, а не недостижимого идеала. И подходящее слово есть, оно поможет нам, как «Европа» помогла в свое время европейцам. Это слово – Евразия, географический регион, где сосредоточены экономические, политические и культурные силы. Место конфликтов и противоречий, разделенное на разные культуры и предлагающее самый большой куш победителю в конкурентной борьбе. Любопытно, что Европа в XIX веке находилась в неоднозначных отношениях со своим далеким и одновременно близким соседом – мощным островным королевством, аналогичная ситуация складывается сегодня в отношениях Евразии и США, мощного государства, расположенного недалеко, если брать Мэн или Аляску.

Для американской внешней политики Евразия в определенном смысле заменила идеальную концепцию Запада. Можно сказать, что Соединенные Штаты превратились в реалистичную державу в мире многообразного идеализма: европейские ценности, «Один пояс, один путь», хиндутва, русская душа…

Анатоль Ливен, профессор Джорджтаунского университета в Катаре:

Нынешняя ситуация в США напоминает то, что долгое время происходило на Ближнем Востоке: невероятно сложно наладить эффективную работу правительства, не говоря уже о демократии, если огромная часть населения кардинально не согласна с фундаментальной этнической и культурной идентичностью государства. Американская внешняя политика перестала быть результатом анализа национальных интересов и превратилась в функцию нарастающей внутриполитической истерии. Ситуацию усугубляет потеря Соединенными Штатами глобального лидерства. Кроме того, экономические трудности, с которыми все чаще сталкивается белое население, вынуждают идти на жесткие меры в международной торговле, и это может привести к новой глобальной экономической депрессии.

Однако картина на самом деле не такая мрачная. Политическая культура, в которой факты не имеют значения, а дебаты – это вопрос восприятия, интерпретации и манипулирования, производит тягостное впечатление на человека, верящего в разум. Но с другой стороны, такая культура обладает определенными преимуществами во внешней политике. Если официальную позицию США по КНДР и отношение к ее лидеру удалось перевернуть за один день под одобрительные возгласы республиканского истеблишмента и СМИ, кто знает, какие еще трансформации возможны в будущем.

Важно отметить, что американское население может использовать агрессивную риторику, но на самом деле не хочет воевать. То же самое относится и к Пентагону, если речь идет об очередной антитеррористической операции или конфликте с великими державами. США делали громкие заявления во время конфликта между Грузией и Россией в 2008-м и кризиса на Украине в 2014-м, но вероятность отправки американских войск в зону конфликта была минимальной. Соединенным Штатам придется воевать, если Россия атакует страну-члена НАТО, но Москва не собирается этого делать. Если Китай не станет совершать необдуманные действия в Южно-Китайском море, риск конфликта между двумя государствами будет гораздо ниже, чем опасаются многие.

Наиболее высоки риски конфликта с Ираном: Израиль может нанести удар, чтобы спровоцировать ответную атаку Ирана на США, и тогда Вашингтон уничтожит иранскую экономику. В прошлом Пентагону удавалось блокировать подобные планы Израиля. Посмотрим, сможет ли он справиться с этой задачей при Трампе.

Йохан Гальтунг, математик, социолог и философ (Норвегия):

В XIX–XX веках общественная мысль выстраивалась вокруг доминирующих идей о конфликте между частным и общим, между рынком и планом. Это столкновение идей определяло отличие правых от левых. Но потом этот конфликт разрешился; он утратил актуальность – вместе с теми политическими силами, которые подпитывал. Появились новые дискурсы, основанные на базовых, фундаментальных потребностях человечества и природы – вопросы разнообразия, симбиоза. Толком они еще не осмыслены, но именно они могут определить «новых правых» и «новых левых».

Если Запад оставался более или менее неизменным как во время того, что мы называем холодной войной 1949–1989 гг., так и после нее, Восток преобразился самым драматическим образом. Варшавский договор распался, а НАТО осталось – но сейчас есть Шанхайская организация сотрудничества. И это уже не просто Россия, Китай и горстка исламских государств. В ШОС теперь входят и Индия, и Пакистан. Бóльшая часть мира сегодня живет вне старой схемы противостояния – Запад против Востока, НАТО против Варшавского договора, США против СССР. Это измерение времен холодной войны стремительно устаревает. Вместо этого сформировался многополярный мир, в котором лишь две страны – Соединенные Штаты и Израиль – остаются по-старому агрессивными, постоянно находясь в состоянии войны.

Кроме того, существует терроризм, и, вероятно, мы находимся на пороге формирования системы государственного терроризма. Однако до настоящего времени для бóльшей части многополярного мира пассивное, но мирное сосуществование наиболее благоприятно. И пока каждое государство занимается решением своей части глобальных вопросов, если те затрагивают несколько регионов, Соединенные Штаты по-прежнему пытаются монополизировать управление на глобальном уровне – хотя бы финансово. В ответ на это государства начинают создавать собственные валютно-финансовые корзины.

США и Россия слишком сильны, чтобы проиграть противостояние, но недостаточно могущественны, чтобы победить. Гораздо вероятнее, что они все же придут к мирному сосуществованию. Западу придется свыкнуться с этим, как он свыкся с деколонизацией, но Запад будет продолжать пытаться проникнуть в Россию за счет своего могучего капитализма. Соединенным Штатам по целой совокупности причин (прежде всего США – банкрот, одного этого достаточно) придется вернуться в Северную Америку, к себе домой. А России, я полагаю, стоит сосредоточиться на развитии собственной гигантской территории, которая остается предметом зависти Запада, а не экспансии. Как это сделать – это уже другой вопрос.

Хуан Цзин, заслуженный профессор Пекинского университета лингвистики и культуры:

Подъем Китая безвозвратно изменил экономический, геополитический и стратегический ландшафт. Можно выделить три аспекта последствий для мирового порядка и стабильности.

Первый фундаментальный вызов и одновременно возможность, которую открывает подъем Китая, касается глобальной экологической системы. Как известно, первая волна индустриализации, запустившая процесс модернизации в истории человечества, произошла в Западной Европе 250 лет назад и затронула менее 40 млн человек. Вторую волну в конце XIX – начале XX века возглавили США, Россия (СССР), Германия и Япония с общей численностью населения более 400 млн человек. А теперь подъем Китая в сочетании с быстрым развитием Индии и стран Юго-Восточной Азии ознаменовал третью волну модернизации и затронул уже более 4 млрд человек!

Однако модель модернизации посредством индустриализации, которая означает масштабное потребление природных ресурсов и безудержную урбанизацию, отнюдь не устойчива. Если Китай и другие страны Азии добьются модернизации с помощью этой индустриализационной модели, человечество будет обречено. Как же найти альтернативный путь к модернизации и одновременно сохранить уязвимую экосистему? С этой задачей мировое сообщество и прежде всего Китай обязательно должны справиться. Именно осознание суровой реальности заставило объединиться и предпринять усилия, чтобы противостоять вызовам экосистеме и оптимизировать возможности развития мира. В результате были разработаны Киотский протокол 1997 г. и Парижское соглашение 2015 года.

Во-вторых, подъем КНР достигнут благодаря интеграции в существующую международную систему, а не посредством ее подрыва. Развитие в рамках международной системы предопределило не только мирный характер подъема Китая, но и позволило воспользоваться благами глобализации, которая была инициирована и активно продвигалась Соединенными Штатами и их союзниками в 1990-е гг., после распада Советского Союза. Сегодня Китай превратился в крупнейшего торгового партнера в мире, а его экономика превзойдет американскую в ближайшие 10 лет. В то же время дальнейшее развитие Китая зависит от глобальной экономической интеграции на базе многосторонних договоренностей. Выдвинутая председателем КНР Си Цзиньпином инициатива «Один пояс, один путь» продемонстрировала заинтересованность в дальнейшей глобализации, которая, с точки зрения Пекина, в конце концов приведет к формированию «сообщества единой судьбы» человечества.

В-третьих, подъем Китая со стремительной экспансией его влияния и впечатляющим совершенствованием вооруженных сил кардинально изменили геополитический и стратегический баланс между ведущими державами. В результате однополярный мир, в котором доминировали Соединенные Штаты, постепенно трансформируется в многополярный, где международные дела и баланс сил определяются взаимодействием великих держав (США, Россия, Китай, Япония, Индия и ЕС), а не гегемонией Америки.

С точки зрения Вашингтона, все вышеперечисленные аспекты подъема Китая существенно навредили интересам США. Кроме того, американская политическая элита убеждена: именно политика «вовлечения Китая», которую Соединенные Штаты проводили с конца 1970-х гг., пытаясь стимулировать Пекин к «мирной эволюции» (в сторону англосаксонской демократии), позволила КНР быстро развиваться за счет США. Глубокое недовольство тем, что Китай «никогда не станет таким, как мы», и одновременно нарастающая тревога, даже паранойя, что Китай «выйдет вперед», привели к формированию стратегического консенсуса в американском истеблишменте.

Несмотря на неразрешимые разногласия, и демократы, и республиканцы уверены, что Китай превратился в «стратегического соперника», поэтому США должны принять «мощные и эффективные меры» для препятствования или даже полного ограничения его дальнейшего развития. Цель – не только остановить подъем КНР, гораздо важнее укрепить позиции Соединенных Штатов.

Поэтому администрация Трампа одобрила жесткий подход в отношении Китая. В экономическом плане США пообещали значительно повысить пошлины на китайский импорт, ужесточить запрет на экспорт высоких технологий в Китай и тщательно проверять китайские инвестиции. Кроме того, американцы наращивают военное присутствие в регионе в соответствии с новой «индо-тихоокеанской стратегией», целью которой является формирование четырехстороннего альянса – США, Япония, Индия и Австралия – против Китая. Учитывая нарастающую враждебность, некоторые эксперты утверждают, что две крупнейшие державы вступили в «новую холодную войну».

Но это не так. Фундаментальное следствие подъема Китая в рамках существующей международной системы и при содействии американской политики вовлечения состоит в том, что страны стали взаимозависимыми. Поэтому их отношения выходят за рамки традиционных. Практически все вопросы в отношениях двух стран имеют глобальное значение, а серьезные глобальные вызовы (например, корейскую ядерную проблему) невозможно разрешить без консультаций и определенного взаимодействия США и Китая. Кроме того, сегодня китайско-американские отношения определяются внутренней политикой, а не контактами Пекина и Вашингтона по конкретному вопросу. И в Соединенных Штатах, и в КНР в политическом процессе участвуют различные группы интересов с различными целями. Например, политика, порадовавшая Уолл-стрит, может расстроить правозащитников, экологи будут выступать против курса, продвигаемого энергетической отраслью, а промышленники и фермеры будут недовольны повышением пошлин, которое вызовет торговую войну между двумя странами. Поэтому, хотя США одобрили жесткий подход в отношении Китая, бесконечная борьба между группами интересов пока мешает администрации Трампа выработать всеобъемлющую и последовательную линию. В результате китайская политика Трампа в основном ситуативна и нередко противоречива. Аналогичные явления существуют и в Китае, хотя там политический процесс менее прозрачен. Поэтому, несмотря на «жесткую позицию» президента Трампа по Китаю, стабильность двусторонних отношений определяется авторитетом руководителей и их умением добиваться компромиссов во внутренней политике. Следовательно, Си Цзиньпин, явно обладающий большим авторитетом во внутренней политике, чем Трамп, будет играть ведущую роль в турбулентных отношениях двух стран.

Стратегическая взаимозависимость в условиях экономической глобализации подорвала фундамент «новой холодной войны», которая предполагает четыре условия. Во-первых, политический процесс в обеих странах должен определяться идеологией, чтобы, во-вторых, политически мир был разделен на два лагеря. В-третьих, обе экономики должны быть независимы друг от друга, чтобы, в-четвертых, стороны могли формировать альянсы для введения санкций друг против друга.

Однако, как и в большинстве стран, сегодня политический процесс в США и Китае не определяется идеологией, а ориентирован на интересы. Поэтому практически невозможно, что мир вернется к холодной войне, когда страны разделены на два политически враждебных и экономически независимых друг от друга лагеря. И хотя возглавляемая Соединенными Штатами система безопасности выстояла после окончания холодной войны, американские союзники вряд ли захотят участвовать в конфликте двух супердержав. Что касается Китая, то Си Цзиньпин ясно дал понять на саммите «Один пояс, один путь» в мае 2017 г.: Пекин не стремится к альянсам, он заинтересован в укреплении партнерства со всеми странами.

Таким образом, несмотря на резонансные меры президента Трампа против Китая, сложно представить, что США или Китай прибегнут к войне. Дело не в том, что они откажутся от конкуренции и даже соперничества, просто и Вашингтону, и Пекину будет невероятно трудно достичь внутриполитического консенсуса и сформировать альянсы за границей – а это обязательные условия конфронтации двух глобальных держав.

Тем не менее «жесткий подход» Вашингтона в отношении Китая окажет негативное воздействие на мировой порядок и стабильность не только потому, что антикитайские меры являются ключевым элементом кампании Трампа «Америка прежде всего». Дело в том, что Китай уже стал серьезным участником всех трех уровней современного международного порядка: политический порядок сосредоточен в ООН и ее органах, экономический и торговый порядок строится на базе ВТО и многосторонних соглашений, финансовый порядок поддерживают Всемирный банк, МВФ и другие институты, включая Азиатский банк развития и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций. Неудивительно, что самые близкие союзники США в Европе и Азии – несмотря на существенные разногласия с Пекином в вопросах ценностей и политической системы – не хотят вместе с американцами препятствовать развитию Китая. Это отнюдь не означает, что они его поддерживают. Но, как и Китай, они встроены в существующий мировой порядок, базирующийся на многосторонних договоренностях. В конце концов, главная цель безрассудного одностороннего поведения администрации Трампа (выход из Парижского соглашения, иранской ядерной сделки и Совета ООН по правам человека, повышение пошлин на импорт со всеми ключевыми партнерами и требование, чтобы союзники платили больше за американские гарантии безопасности) – переписать правила игры в международных делах в пользу США и за счет всего мирового порядка. «Америка прежде всего» превратилась в «Америку в изоляции», потому что такой подход вредит всем участникам существующего мирового порядка, включая союзников Соединенных Штатов.

Реакция Китая на давление со стороны Вашингтона, напротив, выглядит рациональной и позитивной. Си Цзиньпин дал понять на Боаоском азиатском форуме в апреле 2018 г., что Китай намерен продолжать реформы и следовать политике открытости. В то же время он будет решительно защищать систему свободной торговли, базирующуюся на многосторонних договоренностях, и реализовывать стратегию «мирного развития». Сможет ли Пекин превратить риторику в конкретные действия, как и какими средствами он будет поддерживать отношения с США при непредсказуемой администрации Трампа – посмотрим. Но в любом случае это окажет серьезное воздействие на стабильность и развитие всего мира. Хорошая новость в том, что эгоцентризм и односторонние шаги Трампа могут укрепить позиции Китая, если он будет реагировать разумно. Плохая новость – Америка по-прежнему самая мощная держава на планете.

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 10 июля 2018 > № 2714091

Власти Соединенных Штатов Америки и России должны вести совместную дискуссию, во время встречи в Хельсинки в середине июля президенты Владимир Путин и Дональд Трамп должны обсудить развитие международных отношений, что должно помочь "устранить страхи", рассказал президент Финляндии в интервью газете Ilta-Sanomat, опубликованном в субботу.

"Меня очень беспокоил тот факт, что мир является биполярным, а международная политика персонифицирована. Я также считаю, что Соединенные Штаты и Россия должны вести двустороннюю дискуссию, но они не могут вмешиваться в дела, касающиеся Европы", — сказал Ниинистё.

По его словам, крайне важно, чтобы президенты во время встречи в Хельсинки смогли обсудить максимально возможное число тем.

"Обсудить, по крайней мере, их двусторонние отношения и их развитие, а также актуальные международные проблемы. Вероятно, одной из тем дискуссии станет вопрос разоружения", — говорится в заметке.

Президент Финляндии надеется, что встреча принесет всему миру надежду.

"Надеюсь, они прибудут на встречу в Хельсинки с чем-то, что устранит страхи и укажет свет в направлении (движения), что напряжение будет снято", — отметил Ниинистё.

Финский президент также отметил, что российские и американские чиновники обращались к нему и ранее по поводу возможной организации подобного саммита.

Президенты России и США планируют встретиться 16 июля в Хельсинки. В Кремле ранее сообщили, что Путин и Трамп намерены обсудить перспективы развития двусторонних отношений и актуальные вопросы международной повестки дня. Это будет первая полноформатная встреча лидеров двух стран без привязки к саммитам. Впервые они встретились в Гамбурге на полях G20, затем кратко пообщались во Вьетнаме на саммите АТЭС.

Дональд Трамп в преддверии встречи с Владимиром Путиным заявил, что "все будет прекрасно" и что "хорошие отношения с Россией — это не плохо, а хорошо".

"Я скоро встречаюсь с Путиным. И мы все сделаем прекрасно… Эти глупые люди, как им ещё объяснить, хорошие отношения Россией, с Китаем, с любой другой страной — это хорошая вещь, а не плохая", — заявил он, выступая в Монтане. Трансляцию вел телеканал Fox News.

Встреча в Хельсинки

Ранее стало известно, что Путин и Трамп встретятся 16 июля в Хельсинки. В Кремле сообщили, что на саммите лидеры двух стран намерены обсудить перспективы дальнейшего развития двусторонних отношений, актуальные вопросы международной повестки дня.

Это будет первая полноформатная встреча Путина и Трампа без привязки к саммитам. Год назад они впервые встретились в Гамбурге на полях G20, затем кратко пообщались во Вьетнаме в ноябре 2017 года на саммите АТЭС.

Встреча президента России Владимира Путина с американским коллегой Дональдом Трампом 16 июля в Хельсинки — это уникальная возможность для города рассказать и показать себя всему миру, сообщил в четверг мэр Хельсинки Ян Вапаавуори.

По его словам, город поддерживает связь со всеми организаторами данного мероприятия: канцелярией финского президента и министерством иностранных дел РФ. Координационная группа проводит ежедневные встречи.

"Конечно, мы должны быть готовы закрыть автомобильные и велосипедные дороги, рынки, целые районы или даже строительные площадки, в зависимости от того, где проводятся встречи и мероприятия", — сказал Вапаавуори в интервью газете Ilta-Lehti.

Место встречи президентов пока не раскрыто, поэтому список объектов, которые будут закрыты в городе, еще не известен.

"Когда самые защищенные люди в мире прибывают в любую точку мира, ясно, что в этих местах предпринимаются большие усилия для безопасности. Город к этому готов в сотрудничестве с полицией", — заявил мэр.

При этом он отметил, что меры безопасности, скорее всего, потребуют дополнительного персонала сил безопасности. Данные о стоимости мероприятия для города отсутствуют. Ранее Вапаавуори отмечал, что основные расходы будут покрыты канцелярией президента Финляндии и МИД страны.

При этом Хельсинки специально не готовится к саммиту.

"Город всегда в хорошей форме. Мы не собираемся делать "подтяжку лица" города так, как иногда делают где-то в мире. Город в хорошей форме, чистый, аккуратный и полностью репрезентативный каждый день", — сказал мэр.

В финской столице ждут около 2 тысяч журналистов всего мира.

"Особенно большие американские телеканалы с действительно большой аудиторией, и они могут создать свою собственную временную студию здесь. Конечно, они лихорадочно думают о разных местах (для студий – ред.), мы не знаем всего, но стараемся быть в курсе",- сказал Вапаавуори.

Согласно текущей информации, на Рыночной площади (центр города, возле Президентского дворца) будут студии таких телеканалов, как CNN и ABC.

Мэр считает важным, что именно Хельсинки был выбран местом встречи президентов.

"В настоящее время мы живем в мире, где ценность данной встречи огромна. Мир говорит о таких встречах. В Хельсинки в течение нескольких дней будут оставаться тысячи или даже две тысячи международных журналистов, и многие могут делать другие дела, кроме самого саммита. В этом смысле это огромная возможность повысить осведомленность о Хельсинки и показать всему миру, насколько наш город чистый, аккуратный и хорошо функционирующий", — отметил Вапаавуори.

Ранее стало известно, что Дональд Трамп и Владимир Путин встретятся 16 июля в Хельсинки. В Кремле сообщили, что на саммите президенты намерены обсудить перспективы дальнейшего развития двусторонних отношений, актуальные вопросы международной повестки дня.

Это будет первая полноформатная встреча лидеров двух стран без привязки к саммитам. Год назад Путин и Трамп впервые встретились в Гамбурге на полях G20, затем кратко пообщались во Вьетнаме в ноябре 2017 года на саммите АТЭС.

Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека информирует, что в странах тропического и субтропического климата в течение последних лет продолжается эпидемиологическое неблагополучие по лихорадке Денге.

Лихорадка Денге широко распространена в Юго-Восточной Азии (Таиланд, Индонезия, Китай, Малайзия, Япония, Вьетнам, Мьянма, Сингапур, Филиппины), Индии, Африке (Мозамбик, Судан, Египет), в тропическом и субтропическом поясе Северной, Центральной и Южной Америки (Мексика, Гондурас, Коста-Рика, Пуэрто-Рико, Панама, Бразилия и др.)

В настоящее время регистрируется эпидемиологическое неблагополучие по лихорадке Денге во Вьетнаме. Особенно неблагополучная ситуация наблюдается в г. Дананге, Ханое, Хошимине, а также в южных провинциях где с начала текущего года зафиксировано более 5 тысяч случаев заболеваний, всего во Вьетнаме зарегистрировано 21,5 тысяч случаев заболеваний лихорадкой Денге. За прошедший период 2018 года 4 случая заболеваний во Вьетнаме закончились летальными исходами. Рост заболеваемости связан с особенностями эпидпроцесса, которые характеризуются сезонностью (начинается сезон муссонов и сильная жара).

За последние годы в Российской Федерации стали регистрироваться завозные случаи лихорадки Денге, в том числе в 2012 году – 63 случая, в 2013 году – 170, в 2014 году– 105 случаев, в 2015 году – 136, в 2016 году – 145, в 2017 году – 196 и за 5 месяцев 2018 года – 113 случаев. Заражение происходило при посещении Вьетнама, Таиланда, Индонезии, Индии, Бангладеш, Гонконга, Мальдивских островов.

Основными переносчиками лихорадки Денге являются комары Aedes aegypti. В отсутствии переносчика больной человек не представляет эпидемиологической опасности.

Лихорадка Денге – вирусная инфекция, передающаяся укусами москитов. Симптомами являются высокая температура, тошнота, сыпь, головные и поясничные боли. Геморрагический вариант лихорадки сопровождается сильными внутренними кровотечениями, вызванными коллапсом кровеносных сосудов.

В целях профилактики лихорадки Денге и других геморрагических лихорадок с трансмиссивным путем передачи среди российских туристов, выезжающих в Перу, Таиланд, Индонезию, Индию, Вьетнам, Бангладеш, Гонконг и другие страны тропического климата, необходимо:

• при выезде в страны тропического климата интересоваться о возможности заражения геморрагическими лихорадками с трансмиссивным путем заражения;

• использовать индивидуальные средства защиты, такие как: оконные противомоскитные сетки, пологи, одежда с длинными рукавами, обработанные инсектицидом материалы, репелленты;

• по возвращении при повышении температуры информировать врача о факте пребывания в стране с тропическим климатом.

Ситуация остается на контроле Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека.

Федеральная сетевая компания в девятый раз принимает студенческие строительные отряды на своих объектах. Торжественное открытие сезона ССО состоялось в Московском энергетическом институте (НИУ «МЭИ»).

Для работы на объектах ФСК ЕЭС (входит в группу «Россети») сформированы 20 студенческих стройотрядов (197 человек) из 19 российских вузов. Трудовой сезон продлится до середины августа. Отряды будут работать на строящихся и действующих энергообъектах, расположенных в 16 регионах – от Санкт-Петербурга до Хабаровского края. В частности студенты примут участие в прокладке высоковольтных линий электропередачи для цифровой подстанции 500 кВ «Тобол» в Западной Сибири, строительстве и реконструкции подстанций 220 кВ «Восток» в Амурской области и 220 кВ «Ока» в Подмосковье.

В рамках подготовки к сезону стройотрядов с каждым участником заключен срочный трудовой договор. Студентам предоставляется проезд до места работы, комфортное проживание, униформа, питание и медицинская страховка. Во время трудового сезона учащиеся будут помогать в сборке опор линий электропередачи, заливке фундаментов, прокладке кабеля, монтаже силового оборудования на подстанциях.

Первые студенческие стройотряды ФСК ЕЭС были организованы в 2010 году. За 8 летних трудовых сезонов 2,5 тыс. студентов побывали на более чем 100 энергообъектах компании. Будущие энергетики участвовали в создании инфраструктуры для энергоснабжения Саммита АТЭС-2012, Зимних Олимпийских и Паралимпийских игр в Сочи, космодрома «Восточный» и нефтеперекачивающих станций трубопроводной системы ВСТО.

В 2017 году за значимые достижения в развитии движения студенческих отрядов России ФСК ЕЭС была награждена почетным дипломом Общероссийского отраслевого объединения работодателей электроэнергетики, а также стала лауреатом конкурса «Лучшие социальные проекты России».

В апреле 2018 г. Япония увеличила импорт деревянных дверей на 4%

Импорт деревянных дверей в Японию в апреле 2018 г. вырос в годовом исчислении на 4%, об этом сообщает ITTO.

Основным зарубежным поставщиком деревянных дверей на японский рынок (с долей 56%) был Китай, далее следуют Филиппины (18%), Индонезия (10%) и Малайзия (7%).

Цены на таунхаусы на Филиппинах подскочили не на шутку

В первом квартале 2018 года стоимость таунхаусов в островном государстве выросла на 13,8%, а квартир – на 2%, сообщает Центральный банк Филиппин.

Согласно Bangko Sentral ng Pilipinas (BSP), индекс цен на всю жилую недвижимость (RREPl) увеличился до 116,3 в первом квартале 2018 года по сравнению с 113,9 в тот же период прошлого года, на 2,1%. Несмотря на повышение для квартир и таунхаусов, цены на отдельно стоящие дома на 0,6% снизились, сообщает Rappler.

Только в Маниле средние цены на жилую недвижимость выросли на 2,7% по сравнению с показателями годичной давности. Более высокий рост цен на кондоминиумы, таунхаусы и дуплексы компенсировал снижение стоимости частных домов. В районах за пределами Манилы рост составил 0,9% со схожей тенденцией: таунхаусы и дуплексы дорожают быстрее, чем кондоминиумы и отдельно стоящие дома.

BSP также отметил, что 73,5% кредитов на жилую недвижимость в первом квартале 2018 года были предназначены для покупки новых домов и квартир. По типу жилья 48,9% займов приходилось на приобретение кондоминиумов, 43,2% - на квартиры и 7,6% - на таунхаусы.

Больше всего апартаментов приобретали в Маниле, а за ее пределами – в основном, отдельно стоящие дома. Больше всего кредитов выдали в филиппинской столице (48,3%), а меньше всего (1,8%) – на Северном Минданао.

Студенческие стройотряды отправились на стройку Крымского моста

29 июня на стройплощадку железнодорожной части Крымского моста отправились российские студенческие отряды. Вместе с лучшими инженерами страны будут работать 40 учащихся Российского университета транспорта и Петербургского государственного университета путей сообщения Императора Александра I.

В торжественной церемонии проводов студенческих отрядов на Казанском вокзале Москвы приняли участие руководитель Федерального дорожного агентства Роман Старовойт, директор Административного департамента Министерства транспорта РФ Константин Пашков, первый проректор ФГБОУ ВО «Российский университет транспорта (МИИТ)» Валентин Виноградов.

В период с июля по сентябрь студенты будут помогать строителям моста в Крым. Будущие инженеры изучат различные виды работ, в том числе, примерят на себя такие профессии как бетонщик, арматурщик, работник склада, дорожный рабочий, разнорабочий.

Глава Росавтодора Роман Старовойт в ходе мероприятия напутствовал молодых специалистов на ответственное выполнение поставленных задач: «Для тех, кто решил связать свою жизнь с дорожно-транспортной отраслью, работа с лучшими профессионалами в области дорожного хозяйства и мостостроения является бесценным опытом. Кто-то из вас уже успел внести свой вклад на стройке века, а кому-то еще только предстоит это сделать. Это большая честь, но и большая ответственность».

Федеральное дорожное агентство возродило практику привлечения студенческих стройотрядов для работы на крупнейших инфраструктурных объектах отрасли. Ранее лучших студентов профильных вузов приглашали ознакомиться с опытом строительства моста на остров Русский во Владивостоке, который был возведен к саммиту АТЭС в 2012 году. Летом 2016 и 2017 годов студенческие отряды провели трудовые семестры на стройплощадках Крымского моста.

29 июня на стройплощадку железнодорожной части Крымского моста отправились российские студенческие отряды. Вместе с лучшими инженерами страны будут работать 40 учащихся Российского университета транспорта и Петербургского государственного университета путей сообщения Императора Александра I.

В торжественной церемонии проводов студенческих отрядов на Казанском вокзале Москвы приняли участие руководитель Федерального дорожного агентства Роман Старовойт, директор Административного департамента Министерства транспорта Российской Федерации Константин Пашков, первый проректор ФГБОУ ВО «Российский университет транспорта (МИИТ)» Валентин Виноградов.

В период с июля по сентябрь студенты будут помогать строителям моста в Крым. Будущие инженеры изучат различные виды работ, в том числе, примерят на себя такие профессии как бетонщик, арматурщик, работник склада, дорожный рабочий, разнорабочий.

Глава Росавтодора Роман Старовойт в ходе мероприятия напутствовал молодых специалистов на ответственное выполнение поставленных задач: «Для тех, кто решил связать свою жизнь с дорожно-транспортной отраслью, работа с лучшими профессионалами в области дорожного хозяйства и мостостроения является бесценным опытом. Кто-то из вас уже успел внести свой вклад на стройке века, а кому-то еще только предстоит это сделать. Это большая честь, но и большая ответственность».

Кроме того, руководитель Федерального дорожного агентства поздравил студентов с прошедшим 27 июня Днём молодежи, подчеркнув, что студенчество – это время поиска своего призвания и приобретения основных знаний. «Уверен, что выбранный вами путь – поистине верный!», - сказал он.

Отметим, что в последние годы Федеральное дорожное агентство возродило практику привлечения студенческих стройотрядов для работы на крупнейших инфраструктурных объектах отрасли. Ранее лучших студентов профильных вузов приглашали ознакомиться с опытом строительства моста на остров Русский во Владивостоке, который был возведен к саммиту АТЭС в 2012 году. Летом 2016 и 2017 годов студенческие отряды провели трудовые семестры на стройплощадках Крымского моста.

Корейские перспективы

визит главы Южной Кореи в Москву

Олег Щукин

21—23 июня состоялся государственный визит в Россию президента Республики Корея Мун Чжэ Ина и прошли его переговоры с президентом РФ Владимиром Путиным.

Как известно, в последний раз глава южнокорейского государства посещал Москву 19 лет назад: 27—28 мая 1999 года гостем российской столицы стал Ким Дэ Чжун, через год ставший лауреатом Нобелевской премии мира "За работу над проблемами демократии и прав человека в Южной Корее и в Восточной Азии в целом, а также за работу по примирению с Северной Кореей в частности". Но на самом деле интенсивность двусторонних контактов на высшем уровне достаточно велика.

Путин в качестве президента РФ бывал в Республике Корея трижды: 27—28 февраля в 2001 года с государственным визитом, 18—19 ноября 2005 года — на саммите АТЭС, 13 ноября 2013 года — с официальным визитом. Президент РК Ли Мён Бак участвовал в работе саммита АТЭС во Владивостоке (2—9 сентября 2012 года), а его преемница Пак Кын Хе — во встрече "Большой двадцатки" в Санкт-Петербурге (5—6 сентября 2013 года). Сам Мун Чжэ Ин уже дважды лично встречался с Владимиром Путиным: в июле 2017 года — на G20 в Гамбурге, и в сентябре того же года — на Восточном экономическом форуме во Владивостоке. Но всё это были, можно сказать, "встречи на полях", и только теперь некий дипломатический дисбаланс в двусторонних отношениях можно считать ликвидированным. Кстати, в КНДР за эти годы действующий российский президент побывал только однажды, и случилось это в уже далёком 2000 году по личному приглашению тогдашнего лидера Северной Кореи Ким Чен Ира.

Приведённые выше формальные, протокольные моменты имеют значение только в связи с экономической и политической конкретикой. А эта конкретика сегодня такова, что возведённая 65 с лишним лет назад по 38-й параллели стена, до сих пор разделяющая север и юг Корейского полуострова, этот последний артефакт Второй мировой войны, — наконец-то может из разряда политических реалий перейти в разряд памятников истории. Об этом свидетельствует та непрерывная активность, которую проявляют сейчас не только Сеул и Пхеньян, но, прежде всего, такие глобальные "центры силы", как Вашингтон, Пекин и Москва. Весьма показательно, что Республика Корея, несмотря на смену фигур, занимающих пост президента, так и не присоединилась к режиму антироссийских санкций, который с лета 2014 года ввели против нашей страны США и их союзники.

Как заявил в ходе нынешнего визита Мун Чже Ин: "Продвигаемые мной и президентом Путиным политики похожи. Если у нас есть новая "северная политика", то у России есть политика по развитию дальневосточного региона, где наши интересы встречаются. Поэтому совместное сотрудничество по этим направлениям обещает нам большой успех. У нас с президентом Путиным общие цели по денуклеаризации Северной Кореи и установлению устойчивого мира на Корейском полуострове".

Важный момент: обычно под "денуклеаризацией" на Западе понимается одностороннее прекращение Пхеньяном своей ядерной программы, но вовсе не гарантии США по неразмещению ядерного оружия на американских военных объектах в Южной Корее. Видимо, в Сеуле пока ещё не готовы ставить под вопрос присутствие американского ядерного оружия на своей территории, но эта проблема по умолчанию уже присутствует в самом термине "денуклеаризация", который в то же время не распространяется на проекты, связанные с мирным использованием энергии атомного ядра. Точно так же в формуле "установление прочного мира на Корейском полуострове" по умолчанию присутствует возможность восстановления единого корейского государства.

В этом отношении государственный визит Мун Чже Ина в Россию следует рассматривать как следующее за сингапурской встречей президента США Дональда Трампа и лидера КНДР Ким Чен Ына звено в цепи событий, открывающих путь к дальнейшему политическому сближению двух Корей. Сегодня эта перспектива становится уже реальной, а озвученные проекты продления Транссибирской железнодорожной магистрали от Владивостока до Сеула, строительства газопровода и атомных электростанций, о которых упоминалось в контексте нынешних двусторонних переговоров на высшем уровне, — всё это те инфраструктурные экономические "скрепы", которые могут обеспечить определяющую роль России в данных процессах и серьёзно усилить её позиции не только на Дальнем Востоке, но и в Азиатско-Тихоокеанском регионе в целом, добавив к "дальневосточному геополитическому треугольнику" РФ—КНР—Япония весьма значимый и лояльный к нашей стране "корейский фактор".

Россия. Корея > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 27 июня 2018 > № 2674319 Олег Щукин

США потребовали от союзников прекратить импорт нефти из Ирана к 4 ноября.

США требуют от государств-союзников сократить импорт нефти из Ирана до нуля к 4 ноября 2018 года в соответствии с положениями американских санкций, восстановленных в мае, заявил во вторник на брифинге представитель Госдепартамента США.

Его заявления без указания имени приводят Bloomberg, CNBC, AP и другие издания.

Цены на нефть WTI усилили подъем после этого сообщения, августовский контракт подорожал на 1,9%, до $69,34 за баррель.

По словам представителя Госдепа, Вашингтон хочет избежать выдачи разрешений на обход санкций или продление действующих соглашений. Если же компании не остановят закупки или поставки нефти из Ирана к началу ноября, им грозят суровые меры от США.

Как отмечает CNBC, США могут обратиться с просьбой увеличить добычу и к России, несмотря на крайне сложные отношения между странами. На следующей неделе глава Минэнерго РФ Александр Новак планирует встретиться со своим коллегой из США Уильямом Перри на газовой конференции в рамках саммита АТЭС. По данным CNBC, на этой встрече может обсуждаться и вопрос об увеличении поставок углеводородов из РФ на мировой рынок.

Как пишет японская газета Nikkei, правительство Японии уже получило запрос США прекратить закупки иранской нефти. Поставки из Ирана составляют около 5,5% всего нефтяного импорта Японии, Иран занимает шестое место в списке ее поставщиков после России, находящейся на 5-м.

Основные объемы нефти поступают в Японию из Саудовской Аравии (40%), которая, по данным Bloomberg, намерена в июле увеличить экспорт до рекорда, и ОАЭ (24%).

В мае президент США Дональд Трамп в мае объявил о возобновлении санкций против Тегерана и выходе из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по иранскому атому. Все остальные участники соглашения по-прежнему поддерживают СВПД. В июне в Иране допустили возможность скорого выхода из соглашения по атому, однако позже пригрозили Европе "ужасными" последствиями.

Москва и Вашингтон договорились о встрече Владимира Путина и Дональда Трампа. Об этом сообщил помощник российского лидера Юрий Ушаков.

"Этот вопрос между нашими сторонами обсуждается довольно-таки давно, он обсуждается по закрытым каналам. Могу сказать, что достигнута договоренность о проведении саммита, даже договоренность о времени и месте его проведения. Об этом мы совместно с американскими коллегами объявим завтра", — сказал он журналистам.

Ушаков уточнил, что встреча пройдет в третьей стране.

В воскресенье австрийская газета Kronen Zeitung сообщила, что возможным местом проведения саммита может стать Вена. Позже издание Politico со ссылкой на осведомленные источники назвало в качестве вероятного места встречи Хельсинки.

В Москве и Вашингтоне эту информацию пока не комментируют.

Общение президентов

Лидеры России и США лично встречались дважды. В июле 2017 года президенты провели полноценные переговоры во время саммита G20 в Гамбурге, обсудив проблемы двусторонних отношений, сирийский и украинский кризисы.

В ноябре Путин и Трамп пообщались "на ногах" на саммите АТЭС в Дананге. Во время встречи они одобрили совместное заявление по Сирии. После этого главы государств несколько раз беседовали по телефону.

Приток иностранного капитала на рынок недвижимости Индии увеличился на 31% за год

В 2017 году Индия привлекла $2,6 млрд и заняла 19-ю позицию из 97 стран.

В докладе Knight Frank отмечается, что приток иностранного капитала на рынок недвижимости Индии происходил на фоне правительственных инициатив в области реформирования и принятия новых нормативных положений, сообщает LiveMint.

В исследовании глобальной консалтинговой фирмы Active Capital отмечается, что 84% от всего привлеченного капитала на рынок недвижимости Индии в 2017 году составляют инвестиции США, Канады и Сингапура. Далее следуют такие страны, как Великобритания, Объединенные Арабские Эмираты и Гонконг. При этом максимальные инвестиции с 2010 года поступали от США, Великобритании и Германии.

Индия занимает первое место среди стран Азиатско-Тихоокеанского региона, в который также включены Малайзия, Таиланд, Индонезия, Вьетнам и Филиппины. Эти страны по сравнению с Индией в совокупности привлекают меньше инвестиций.

«При этом Индия, возможно, является лучшим примером последних лет, где инвестиции с 2012 года выросли на 600% до $2,6 млрд в 2017 году», – отмечается в докладе.

Интерес международных инвесторов и девелоперов был привлечен главным образом принятыми новыми нормами в сфере недвижимости, налогом на товары и услуги и демонетизацией. А также выдачей электронных виз по упрощенной схеме.

По словам Шишира Байяла, председателя правления и управляющего директора Knight Frank India, правительство настаивает на предоставлении доступного жилья и инвестиционных трастов недвижимости (REITs) в качестве инструмента, которое обеспечивает доверительные отношения между заинтересованными сторонами на рынке недвижимости Индии.

Между тем, в докладе отмечается, что за отчетный период отток капитала из Индии по-прежнему был неустойчивым. В период с 2014 по 2017 год он составил $1,9 млрд, тогда как в 2010-2013 годах был равен $2,5 млрд. При этом около 80% капитала переместилось из Индии в Австрию, США и Сингапур, а остальная часть – в Великобританию и Португалию.

В марте 2018 г. Япония увеличила импорт кухонной мебели на 25%

Импорт деревянной кухонной мебели в Японию в марте 2018 г. вырос в годовом исчислении на 25%, но был на 6% ниже февральских значений, об этом сообщает ITTO.

Основными зарубежными поставщиками кухонной мебели на японский рынок стали Филиппины (с долей около 50%) и Вьетнам (более 30%).

21-22 июня 2018 года в г. Токио заместитель руководителя Федерального казначейства Александр Демидов принял участие в семинаре АТЭС по финансовому управлению государственными активами по преодолению рисков стихийных бедствий.

Участники обсудили влияние стихийных бедствий на государственные активы, базу данных государственных активов для эффективного управления рисками стихийных бедствий в экономиках АТЭС и обменялись опытом использования инструментов оценки рисков и ущерба, связанных со стихийными бедствиями, а также страхования таких рисков в отношении государственных активов.

Кроме того, в ходе семинара Александр Демидов встретился с заместителем Министра финансов Японии Ясухиса Накао и обсудил вопросы, касающиеся развития информационного обмена в финансово-бюджетной сфере.