Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

В России прошёл единый выпускной транспортных вузов

Мероприятие транслировалось сегодня на официальном YouTube-канале Минтранса России. С приветственным словом к выпускникам 2020 года обратились министр транспорта Евгений Дитрих, генеральный директор – председатель правления ОАО «Российские железные дороги» Олег Белозёров, генеральный директор − председателя правления ПАО «Аэрофлот» Виталий Савельев, руководитель ПАО «Совкомфлот» Игорь Тонковидов, представители подведомственных Минтрансу агентств и ректоры транспортных вузов.

В онлайн выпускном приняли участие выпускники и представители профессорско-преподавательского состава 17 транспортных вузов − Дальневосточного государственного университета путей сообщения, Иркутского государственного университета путей сообщения, Сибирского государственного университета водного транспорта, Сибирского государственного университета путей сообщения, Омского государственного университета путей сообщения, Уральского государственного университета путей сообщения, Самарского государственного университета путей сообщения, Ульяновского института гражданской авиации имени Главного маршала авиации Б.П. Бугаева, Волжского государственного университета водного транспорта, Ростовского государственного университета путей сообщения, Государственного морского университета имени адмирала Фёдора Фёдоровича Ушакова, Петербургского государственного университета путей сообщения Императора Александра I Санкт-Петербургского государственного университета гражданской авиации, Государственного университета морского и речного флота имени адмирала Степана Осиповича Макарова, Московского государственного технического университета гражданской авиации, Российского университета транспорта.

«Сегодня вы вливаетесь в нашу большую транспортную семью. Она состоит из более чем двух миллионов специалистов. И вы теперь становитесь равноправными участниками амбициозных и масштабных проектов, которые реализуются сегодня в транспортной отрасли России», − сказал Евгений Дитрих обращаясь к вчерашним студентам.

Министр подчеркнул, что работа на транспорте предъявляет к человеку повышенные требования. И она невозможна без чувства ответственности за жизни людей и сохранность грузов, без дисциплины и точности соблюдения расписания и технических регламентов.

«Наша отрасль меняется на глазах. Внедряются новые технологические, информационные и организационные решения. По ряду направлений мы являемся примером и лидером изменений для всей экономики страны. Рассчитываем, что ваш приход в отрасль позволит реализовать новые прорывные проекты в области интеллектуальных транспортных систем, логистики, использования математического моделирования транспортных процессов», − добавил он.

В свою очередь, Олег Белозёров отметил, что пандемия стала не только проверкой на прочность всей системы образования, но и драйвером перемен. Дистанционные технологии трансформируют многие сферы жизни. Нестандартные условия показали, что транспортные коллективы готовы справляться с любыми вызовами.

«Свыше 8 тыс квалифицированных выпускников ежегодно вливаются в ОАО «РЖД». Вы - наш важнейший стратегический актив и залог процветания компании. Именно вы будете определять облик высокотехнологичной устремленной в будущее транспортной системы страны», − сказал он.

По словам Игоря Тонковидова развитие транспортной инфраструктуры – один из ключевых факторов развития экономики страны, а российский транспорт – неотъемлемая часть международной логистической системы. Ежегодно офицерский состав Совкомфлота пополняют выпускники Санкт-Петербурга, Владивостока и Новороссийска.

«Завершился первый и важный этап вашего профессионального становления. Молодые кадры вносят большой вклад в решение больших амбициозных задач. Благодаря поддержке государства и с вашей помощью в непростых условиях пандемии мы просто обязаны выйти на траекторию роста», − сказал со своей стороны Виталий Савельев.

Во время прямых включений состоялись вручения дипломов и знаков отличия за успехи в освоении транспортных специальностей.

Завершилось мероприятие единым праздничным концертом.

Посмотреть трансляцию выпускного транспортных вузов можно на официальном YouTube-канале Минтранса России.

Россия > Транспорт. Образование, наука > mintrans.gov.ru, 10 июля 2020 > № 3438348

Совещание о строительстве автодороги «Европа – Западный Китай»

Перед совещанием Председатель Правительства из вертолёта осмотрел строящуюся транспортную развязку федеральной трассы М-7 «Волга».

Совещание о строительстве автодороги «Европа – Западный Китай»

Из стенограммы:

М.Мишустин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Сегодня мы обсудим вопросы реализации проекта международного транспортного коридора Европа – Западный Китай. Ряд скоростных автотрасс, входящих в него, уже действуют. В прошлом году был введён в эксплуатацию участок этого маршрута от Санкт-Петербурга до Москвы – скоростная автодорога «Нева». В завершающую стадию вошли работы на Центральной кольцевой автодороге в Московской области.

Сейчас мы даём старт строительству автомобильной дороги Москва – Нижний Новгород – Казань. На ближайшую перспективу в три-четыре года это самый масштабный дорожный проект России. Он имеет особое значение для всего евразийского пространства. Трасса длиной более 700 км – это совместный проект России, Казахстана и Китайской Народной Республики. Из 8,5 тыс. км дороги более 2 тыс. км пройдут по территории нашей страны.

Реализация проекта скоростной автомагистрали от Москвы до Казани – это важнейшая часть общенационального плана действий, направленных на преодоление последствий распространения коронавируса и поддержку ключевых отраслей экономики. Автотрасса обеспечит безостановочное скоростное автомобильное сообщение между четырьмя из восьми крупнейших агломераций России – Московской, Самарско-Тольяттинской, Нижегородской и Казанской. Проект даёт регионам импульс к ускоренному развитию. Суммарный прирост внутреннего регионального продукта на этих территориях составит более 500 млрд рублей к 2050 году.

Важно, что непосредственно на строительстве будет создано более 30 тыс. рабочих мест. И ещё более 130 тыс. – в смежных отраслях. Это такие отрасли, как автомобилестроение, нефтехимия, электроника, транспорт и логистика, сфера услуг и другие.

Ускорятся транзитные перевозки, станет более удобным доступ к крупным промышленным кластерам. Кроме того, обновится инфраструктура на территориях, прилегающих к трассе. Существенный стимул к развитию получит бизнес, в том числе малое и среднее предпринимательство.

С учётом особого значения трассы М-12 Правительство ставит задачу ввести её в эксплуатацию уже в 2024 году. Сегодня мы об этом договорились. Общий объём финансирования составляет более 650 млрд рублей. Эти инвестиции дадут весомую отдачу в течение ближайших лет после запуска магистрали.

Уважаемые коллеги! Чтобы проект был реализован в срок и с максимальной эффективностью, необходима плотная координация всех наших планов. Это касается всех – от органов исполнительной власти, профильных министерств и ведомств до компаний, которые непосредственно будут принимать участие в строительстве. Сегодня необходимо определить ключевые моменты такого взаимодействия, принять в кратчайшие сроки все необходимые для этого нормативные акты.

Предлагаю перейти к обсуждению. Слово – Заместителю Председателя Правительства Марату Шакирзяновичу Хуснуллину.

М.Хуснуллин: Уважаемый Михаил Владимирович! Уважаемые коллеги!

В этом году мы, несмотря ни на какие экономические сложности, не сократили объёмы строительства, потому что определено было, что строительство является драйвером развития экономики в выходе из экономически сложной ситуации. Могу доложить, что на сегодняшнюю дату мы идём с опережением по сравнению с прошлым годом, со значительно большим освоением, несмотря на коронавирус. Мы развернули везде строительство, мобилизовали силы, приняли большое количество решений, нормотворческих актов, которые позволили упростить подходы к строительству. Это нам позволяет с оптимизмом и уверенностью сказать, что такой сложный проект, протяжённость которого, если суммарно все дороги посчитать, более 3 тыс. км, возможно реализовать меньше чем за четыре года. Конечно, это требует колоссальной концентрации усилий, большой мобилизации строительных ресурсов (Вы сказали о количестве задействованных людских ресурсов, но в пике только строителей будет 70 тысяч работать, чтобы реализовать этот проект). Требует решения вопросов, связанных с организацией финансирования, подготовки территорий, перекладки коммуникаций и мобилизации всех сил.

Сегодня мы хотели бы рассмотреть участок от Москвы до Казани. На сегодняшний день у нас от Санкт-Петербурга до Москвы участок построен, и есть проект, который до конца года будет запроектирован, – обход Твери. Этот участок – обход Твери – является улучшением этой трассы. Его по мере финансирования можно будет рассмотреть. Будет финансирование – можно будет строить, не будет – мы пока можем ехать в тех условиях по М11, как у нас есть.

Дальше важнейший участок – это непосредственно Центральная кольцевая дорога. Мы буквально недавно запустили участок Центральной кольцевой дороги с опережением сроков на шесть месяцев и до конца года готовы запустить северный участок ЦКАД, который полностью выйдет на эту трассу. И в целом мы уже к 2021 году совершенно точно замкнём Центральную кольцевую автомобильную дорогу, потому что это является важнейшей частью этого проекта.

Следующий блок крайне тяжёлый. Это фактически от Северо-Восточной хорды – пересечение ЦКАД и выход в районе Орехово-Зуево с пересечением трассы М7, выход на эту новую дорогу. Это так называемый нулевой участок дороги. Раньше его не было в составе этой трассы. Считалось, что трасса будет идти только от Орехово-Зуево до Казани. Сейчас мы всё-таки эту трассу… У нас она была пересмотрена в проекте коммуникаций между центрами экономического роста, и это важнейший участок, по которому, мы считаем, трафик будет порядка 80 тыс. автомобилей в сутки. Все, кто живёт в Москве и Московском регионе, знают, что со стороны Балашихи заехать в Москву и выехать невозможно. Запуск вот этого участка на сегодняшний день является крайне важным и будет наиболее напряжённым, то есть он даст возможность проехать и до Центральной кольцевой дороги, и интегрироваться в Северо-Восточную хорду города Москвы, и, самое главное, разгрузит существующую дорогу М7.

На сегодняшний день там выполнены подготовительные работы. Бо?льшая часть документации уже готова, что называется, «зайти в экспертизу». И если мы сегодня принимаем решение и Вы даёте нам старт, Михаил Владимирович, мы уже заходим в стройку в этом году, развернём там в этом году полномасштабное строительство. Там порядка 40 искусственных сооружений, сложный проект. Всю трассировку мы пролетели полностью на вертолёте, изучили все технические решения, проектные решения. Считаем, что приступить уже можно в этом году.

Дальше дорога идёт по пяти областям, делаем обход Владимира. Кстати, нашли решение оптимизировать затраты, так как пойдём в коридоре обхода Владимира, который строится за федеральные деньги. У нас эта дорога тоже в проекте есть, мы за счёт этого соптимизируем и протяжённость трассы, и стоимость трассы. Дальше мы фактически идём по территории, доходим до Нижегородской области, делаем большой обход Нижегородской области с учётом существующего и реконструируемого обхода Нижнего Новгорода, даём возможность построить дополнительный мост через Оку, причём строить мост будем тоже в створе существующего моста, тем самым сэкономим деньги и сэкономим сроки. И дальше, обойдя Нижний Новгород, мы фактически идём в сторону Чувашской Республики, в районе Канаша строим большую развязку для связи с этим участком, Канаш – Сагарчин, и дальше обходим Казань с переходом через реку Волгу, порядка 3 км мост, и выходим на трассу М7 в районе Шали.

На участке от Сагарчин, от границы с Казахстаном, до Канаша у нас участок тольяттинский уже в проектировании, мы в ближайшие месяцы зайдём в стройку. На самой дороге, существующей от Тольятти до Канаша, мы за счёт средств Росавтодора планируем провести капитальный ремонт и расширить до четырёх полос (сегодня она двухполосная). И в дальнейшем по мере необходимости мы будем реконструировать участок от Самары фактически до Оренбурга и до границы с Казахстаном. И тогда получим полноценную связь с Казахстаном и нашей дорогой М12.

Также мы для повышения эффективности дороги М12 предлагаем продолжить реконструкцию дороги М7 на участке от Шали до Соколок. От Соколок у нас в программе коммуникаций между центрами экономического роста есть запланированные в федеральном бюджете средства на строительство обхода Набережных Челнов и Нижнекамска – это порядка 92 км. Деньги в полном объёме выделены, проектная документация готова. При принятии решения готовы также этот мост построить, этот обход, в течение трёх лет, интегрировав тем самым существующую дорогу М12, что тоже, безусловно, даст дополнительно положительный трафик.

Также, Михаил Владимирович, мы предлагаем рассмотреть сегодня ещё один очень важный участок – это связка между Шали и населённым пунктом Бавлы. Это фактически связка между трассами М5 и М7. Часть этой трассы – 145 км из 299 км – практически построена, сделаны уже основные виды работ. Если мы здесь найдём возможности по финансированию и составлению схемы по государственно-частному партнёрству (причём эта дорога уже построена за счёт частных средств), то фактически мы получим ещё одну мощную связку между двумя федеральными трассами, что, безусловно, даст дополнительный поток на данную трассу.

Кроме этого мы просим, Михаил Владимирович, дать поручение проработать дальнейшую возможность продления этой трассы уже от Набережных Челнов дальше, до Екатеринбурга.

Трасса М5, кто ездил, знает, что на сегодняшний день очень загружена, в плохом состоянии. И конечно, если мы на сегодняшний день запустим М12, поток уйдёт туда и связь с Екатеринбургом получится как дополнительная трасса.

Из них, из 800 км, 400 км новой дороги надо будет построить, порядка 400 км реконструировать. То есть это получится полноценный такой коридор транспортный Восток – Запад. Считаем, что для этого все возможности есть, при принятии решения готовы приступить к дальнейшей реализации.

М.Мишустин: Евгений Иванович, Ваше мнение?

Е.Дитрих: По поручению Марата Шакирзяновича мы сейчас активно отрабатываем опорную сеть автомобильных дорог, которая должна в принципе дать новое развитие связи российских территорий. Туда включён, естественно, и коридор Европа – Западный Китай с продлением до Екатеринбурга. Есть планы также посмотреть тот коридор, который будет, – Екатеринбург, Уфа, Самара, Саратов, далее на юг, на Волгоград. И, естественно, омский участок также будет включён в эту опорную сеть.

М.Мишустин: Евгений Иванович, а туда идёт какая-то трасса сегодня?

Е.Дитрих: Если брать с Дальнего Востока, трасса Амур – Чита – Хабаровск соединяет, потом до Екатеринбурга идёт также сеть федеральных дорог, но они сегодня узкие, двухполосные в большинстве своём, и развитие им также кардинально необходимо.

М.Хуснуллин: Ну и в результате всех этих работ у нас к 2050 году рост ВРП будет порядка 2,4 трлн, внутренний грузопоток увеличится до 70 млн тонн в год. Экономия времени в пути на всём участке от Казани до Санкт-Петербурга составит 12 часов, а вообще от Казани до Москвы можно будет доехать за 6,5 часа с разрешённой скоростью 130 км в час. В зоне тяготения маршрута проживает 40% населения страны, это 62 миллиона человек. Считаем, что это даст огромный мультипликативный эффект, даст развитие всем территориям вокруг, в частности таким площадкам, как особая экономическая зона, это фактически до подхода М12 к М7, здесь расстояние 70 км, то есть даст развитие целому ряду крупнейших агломераций.

<…>

М.Мишустин: Уважаемые коллеги, в ходе совещания был высказан целый ряд предложений по реализации этого проекта. Я считаю, что практически все их нужно поддержать, и в ускоренном порядке выпустить необходимые протокольные решения.

Уже в текущем году направим на строительство трассы Москва – Казань 150 млрд рублей из Фонда национального благосостояния. Соответствующие поручения будут даны Министерству финансов, Министерству транспорта и Минэкономразвития. Просил бы профильные министерства и ведомства совместно с компанией «Автодор» в ближайшее время представить согласованный план мероприятий, которые необходимы для запуска проекта в самые сжатые сроки.

Министерству транспорта совместно с Республикой Татарстан необходимо проработать вопрос строительства (мы сейчас обсуждали) отрезка дороги Шали – Бавлы, который соединяет две важнейшие федеральные трассы – М-5 и М-7. Министерству финансов – в случае необходимости проработать вопрос по государственно-частному партнёрству по этой трассе.

До 10 сентября должны быть проведены конкурсные процедуры по определению подрядчиков для каждого этапа проектирования и строительства этой дороги. Обращаю особое внимание, что речь идёт о контрактах под ключ. Все документы по планировке территории, по которой пройдёт трасса Москва – Казань, должны быть утверждены до 1 ноября. Прошу глав субъектов Российской Федерации активнее участвовать в этой работе, ускорить необходимые процедуры согласования документов и оказать помощь в соответствующих работах по переносу сетей и коммуникаций, которые находятся в ведении региона. Что касается инженерных сетей в федеральной собственности, то их перекладку и модернизацию необходимо завершить до 1 июня 2022 года. . Чтобы уложиться в запланированные сроки, я бы просил наши госкомпании – «Газпром», «Россети», «Ростелеком», «Транснефть» совместно с «Автодором» – работать в самом плотном контакте.

Евгений Иванович Дитрих, Вам хочу поручить оперативно проработать все вопросы, связанные с продлением трассы до Екатеринбурга к 2030 году, как мы и договорились. И представить план реконструкции и ремонта федеральных автодорог до границы с Казахстаном. Это позволит в перспективе замкнуть международный транспортный маршрут Европа – Западный Китай и обеспечить по нему бесперебойный транзит.

Сегодня мы даём старт, по сути, мегапроекту. Наша задача – сделать всё, чтобы осуществить его в сжатые сроки.

В заключение хотел бы дать поручение Министру цифрового развития Максуту Игоревичу Шадаеву и вице-премьеру Дмитрию Николаевичу Чернышенко – обеспечить качественную связь, в том числе интернет, фактически по всей длине трассы. Необходимые работы запланировать, чтобы все пункты, по которым будет проходить трасса, работали с качественным интернетом.

Прошу также Марата Шакирзяновича (Хуснуллина) координировать полностью эту работу, в комплексе. И желаю успеха всем участникам проекта. Уверен, что, если мы общими усилиями будем его настойчиво и эффективно реализовывать, всё у нас получится.

Россия. Казахстан. Китай > Транспорт > premier.gov.ru, 10 июля 2020 > № 3437277 Михаил Мишустин

До 2024 года 27 станций МЦД станут пересадочными на метро и МЦК

С 27 станций первых двух Московских центральных диаметров (МЦД-1 "Белорусско-Савёловский" и МЦД-2 "Курско-Рижский") можно будет совершить бесплатную пересадку на метро и Московское центральное кольцо (МЦК) по карте "Тройка" до 2024 года. Об этом говорится в сообщении Стройкомплекса.

В ближайшие годы на первом диаметре будут открыты три новые станции - Дмитровская и Тимирязевская с пересадками на одноименные станции Серпуховско-Тимирязевской линии метро и Петровско-Разумовская с пересадкой на Серпуховско-Тимирязевскую и Люблинскую линии, сообщили в пресс-службе Департамента транспорта Москвы.

Ещё одна пересадка на МЦД-1 со станции Лианозово заработает после завершения строительства одноимённой станции Люблинско-Дмитровской линии метро.

На втором диаметре появятся три новые станции: Марьина Роща и Печатники с пересадками на одноименные станции Люблинско-Дмитровской линии и на строящиеся станции Большой кольцевой линии, а также Щукинская, которая заменит остановочный пункт Покровское-Стрешнево, с пересадкой на станцию "Щукинская" Таганско-Краснопресненской линии.

Экономить на каждой поездке за счёт выгодных тарифов и бесплатной пересадки на метро и МЦК могут пассажиры диаметров, которые используют в качестве платежного инструмента транспортную карту "Тройка".

Бесплатная пересадка с МЦД на станции метро и МЦК возможна при оплате проезда по тарифу "Кошелёк" карты "Тройка" в течение 90 минут после первой валидации. Благодаря тарифной системе МЦД и оплате проезда на диаметрах картой "Тройка" жители Москвы могут экономить на ежедневных поездках до 50%, а жители Московской области - до 75%.

Сейчас с 20 станций МЦД-1 и МЦД-2 можно пересесть на метро и МЦК.

Президент России Владимир Путин и мэр Москвы Сергей Собянин запустили движение по первым двум линиям Московских центральных диаметров "Одинцово-Лобня" (МЦД-1) и "Нахабино-Подольск" (МЦД-2) 21 ноября 2019 года.

Линии, связавшие столицу с Подмосковьем, работают в режиме наземного метро. Поезда по МЦД курсируют с интервалом 5-6 минут в час пик.

График работы МЦД выстроен как в метро - с 05:30 до 01:00. Тарифы зависят от зоны, в которой вы едете. На МЦД их три: Центральная, Пригород и Дальняя. Оплатить проезд можно картой "Тройка".

По маршрутам МЦД-1 и МЦД-2 запущены современные поезда "Иволга" российского производства.

Россия. ЦФО > Транспорт > akm.ru, 9 июля 2020 > № 3580336

Новое прочтение Хайнаня

Анна Фомичева

В 2018 году Генеральный секретарь КНР Си Цзиньпин объявил, что партия поддерживает создание экспериментальной пилотной зоны свободной торговли на острове Хайнань. За прошедшие 2 года благодаря эксперименту на рынок вышли более 440 тысяч новых субъектов: рынок вырос на 66%. Развивая эксперимент, 1 июня 2020 года правительство представило «Общий план строительства порта свободной торговли Хайнаня». Это не просто план, это стратегическое решение действующего правительства с глубокими исследованиями, всесторонним рассмотрением и научным планированием, ориентированным как на внутреннюю, так и на международную ситуацию.

Масштаб реализации проекта Порта свободной торговли охватывает весь остров Хайнань. На данный момент в него включены 11 так называемых парков Хайнаньского Порта свободной торговли. Выделю ключевые моменты реализации плана.

Концепция развития порта свободной торговли Хайнаня заключается в том, чтобы к 2025 году создать стратегию с упором на содействие свободной торговле и свободным инвестициям, что послужит основой для создания к 2035 году открытой экономики Китая; а к середине этого столетия — довести все процессы на острове до высокого уровня и способности оказывать международное влияние.

Для достижения этих целей в общем плане рассматриваются шесть ключевых направлений:

• упрощение свободной торговли
• упрощение инвестиций
• упрощение трансграничного капитала
• безвизовый въезд и выезд людей
• бесплатная и удобная транспортировка
• безопасный и упорядоченный поток данных (подразумевается запуск пилотных проектов по управлению безопасностью трансграничной передачи данных

В целом это означает, что все направлено на построение современной индустриальной системы, где особое внимание уделяется освещению преимуществ и характеристик Хайнаня, активному развитию туризма, современной сферы услуг и высокотехнологичных отраслей, дальнейшей консолидации основы реальной экономики, повышению экономических инноваций и конкурентоспособности.

Вся индустриальная система будет усилена в четырех аспектах: налогообложение, социальное управление, верховенство закона и предотвращение рисков.

Китайские эксперты считают, что это беспрецедентное нововведение в развитии торговых зон в целом. Проводя аналогию с другими крупными зонами свободной торговли в мире, специалисты выделяют наибольшее преимущество Порта свободной торговли Хайнань в поддержке материковой части Китая в качестве огромного рынка.

Каким образом будет проходить строительство и развитие ЗСТ Хайнань? Что сделано уже сегодня?

Развитие парков. Например, уже 3 июня все 11 парков пережили начало реализации плана. В Хайкоу создан новый район Цзяндун, в котором, следуя концепции проекта, будет сконцентрирована выставочная зона, раюотающая по самым высоким мировым стандартам, с привлечением порядка 200 тысяч высококлассных специалистов (предоставляются гарантии для работы, жизни, обучения). Строительство идет, создается транспортная развязка, учитывающая соединение дорожными артериями не только крупных городов, но и сельских населенных пунктов. На 2020 год запланировано привлечение 30 тысяч человек, набор уже идет. В конкурсе могут участвовать специалисты со всего мира. Создается сильная привлекательная база для реализации общего плана, снижается бремя подоходного налога для привлекаемых специалистов.

Тем не менее нельзя не отметить некоторый скептицизм со стороны местных жителей, переживших ранние реформы (План выпущен к 30-летию развития Порта свободной торговли, существовавшего ранее в другом формате), которые говорят о том, что для них это означает повышение стоимости жилья и введение политики ограничения на приобретение жилья и, учитывая их низкую квалификацию, — отсутствие возможности повысить свой уровень жизни.

Упрощение свободной торговли. Либерализация и упрощение процедур торговли является основной и универсальной характеристикой развитых зон свободной торговли во всем мире. Политика направлена на достижение нулевых тарифов и нулевых барьеров.

С точки зрения нетарифных мер будет определен список запрещенных к импорту и экспорту товаров, для остальных будет предусмотрена свобода перемещения. Кроме этого создание Порта свободной торговли предполагает открытие индустрии финансовых услуг, развитие финансовых возможностей коммерческих банков и других финансовых учреждений для обслуживания экономики и поддержки строительства.

Инвестиции. Основная концепция высоких мировых стандартов озвученных в плане, — это включение таких механизмов, как защита прав инвесторов, привлекательные налоговые послабления, борьба с отмыванием денег, усиление защиты прав собственности, обеспечение честной конкуренции, создание прозрачной и предсказуемой инвестиционной среды.

В конце июня Шанхайский инновационный центр совместно с провинциальными государственными органами Хайнаня организовал онлайн-конференцию, на которой было рассказано о политике и инвестиционных возможностях в трех областях: туризм, современная индустрия услуг и индустрия высоких технологий. Были презентованы и такие отрасли как финансовый лизинг, медицина и здравоохранение, судоходство, офшорная торговля, нефтегазохимическая промышленность.

Упрощение трансграничного капитала. Здесь основной акцент делается на том, что свободный и удобный поток трансграничных средств направляется на финансовые услуги для реальной экономики и будет сосредоточен на торговле и инвестициях. В планах реализовать это положение на втором этапе — до 2035 года. Поэтому все заявления лидеров мнений в Китае отодвигают реализацию данного пункта на более поздний период, так они осознают, что в настоящий момент остров недостаточно привлекателен для финансовых структур с их инструментами.

В настоящее время вместо того чтобы строить международный финансовый центр, Хайнань сосредоточен на предоставлении сопутствующих услуг финансовой поддержки в области либерализации инвестиций и содействия торговле услугами и товарами.

Безвизовый въезд и выезд граждан. В регионе введена политика безвизового туризма для граждан 59 государств, в том числе Российской Федерации. Граждане стран, в отношении которых применяется политика безвизового туризма, при въезде на Хайнань с обычными паспортами с целью туризма через открытые пункты пропуска освобождаются от оформления виз при условии, что принимающими организациями являются туристические агентства, зарегистрированные на Хайнане. Срок пребывания на территории провинции Хайнань составляет до 30 дней.

Для реализации направления в рамках Порта свободной торговли Хайнань планируется ввести самодекларирование для иностранных граждан, где принимающей стороной могут выступать не только туристические агентства, но и местные организации. Также идет работа по предоставлению 15-ти дневного безвизового режима пребывания на острове для иностранных туристических групп, путешествующих на круизных лайнерах.

Бесплатный и удобный транспорт. Здесь речь идет о внедрении удобной транспортной политики, содействии строительству нового международного транспортного узла и авиационного центра в Янгпу, а также ускорении строительства современной комплексной транспортной системы.

Планируется создать международный центр регистрации морских судов в China Yangpu Port, ослабить ограничения по воздушным судам, оптимизировать маршруты доставки из расчета удобного географического положения, стимулировать увеличение пропускной способности и увеличения числа маршрутов полетов.

Также в отдельный блок вынесено предоставление качественных финансовых услуг в сфере транспорта, строительства объектов инфраструктуры, услуг для финансирования судов и самолетов, их страхования.

Безопасный и упорядоченный поток данных. Здесь все направлено на расширение открытости данных, применение современных технологий, которые бы способствовали развитию цифровой экономики. Предоставляется возможность развивать онлайн-услуги по обработке данных, внедрять пилотные проекты по международному обмену данными через интернет, строить международные подводные системы, настраивать международные шлюзы связи.

Для построения современной промышленной системы китайские власти выделили три блока:

1. Туризм.

Приоритеты выстроены следующим образом:

экологическое развитие

создание туристического центра

спортивный туризм

медицинский туризм и уход за людьми пожилого возраста

развитие новых форматов и новых моделей туризма, в том числе яхтенной индустрии

Город Санья будет функционировать в качестве порта захода круизных лайнеров, в том числе формирования круизных маршрутов с соответствующей инфраструктурой и сервисной службой. С 1 июля появилась возможность беспошлинного приобретения товаров на сумму 100 тысяч юаней в год на одного человека. Такое увеличение с 30 тысяч до 100 тысяч позволяет привлечь не только иностранных туристов (что сейчас затруднительно в условиях пандемии), но и стимулировать развитие внутреннего туризма. Количество приобретаемого товара не ограничено за исключением некоторых видов товара: 30 единиц косметических средств, 4 единиц мобильных устройств и не более 1500 мл алкоголя. Международная консалтинговая компания McKinsey & Company прогнозирует, что к 2025 году китайские потребители будут покупать почти 40% беспошлинных товаров по всему миру.

2. Современная сфера услуг

Перед Хайнанем стоит задача собрать все глобальные инновации, улучшить их и внедрить в одном месте. Какие услуги заявляются на начальном этапе? Системы и механизмы управления портами, содействие интеграции портовых ресурсов, расширение цепочки индустрии морских перевозок, содействие развитию таможенного складирования, международной логистики и дистрибуции, реэкспортной торговли, торговли сыпучими товарами, выставки импортных товаров, обработки обращения, распаковки контейнеров и т. д.

Предусмотрена возможность строительства международного образовательного инновационного центра науки, технологий, сельского хозяйства и медицины, а также регионального международного выставочного центр для расширения доступа профессиональных услуг для внешнего мира. Что касается выставочного центра, то уже сегодня на конец марта 2021 года запланирована национальная выставка Expo Hainan-2021.

3. Высокотехнологичная отрасль

Здесь речь идет о строительстве «умного Хайнаня», где все силы будут сосредоточены на развитии информационной индустрии, искусственного интеллекта, блокчейна и цифровой торговли.

О реализации плана говорит все мировое сообщество. Впрочем, это действительно новое направление, которое поможет пересмотреть отношение многих стран к Китаю и его возможностям. Помимо прямого развития острова, создание зоны свободной торговли может послужить отправной точкой для развития других материковых регионов страны.

Проект значим для Китая, значим для инвесторов, привлекателен для высококлассных специалистов. Например, по состоянию на 6 июля на планируемый в 2020 году набор специалистов — 30 тысяч мест — подано 249 тысяч резюме, из них 1241 иностранных. Инвесторы выказывают немалый интерес к проекту. За первый месяц работы инвестиционной службы (горячая линия — 4008-413-413, есть русскоговорящая поддержка) она получила более 2000 запросов от отечественных и иностранных инвесторов. Служба консультирует по таким темам, как торговля, инвестиции, потребление, туризм, финансы, здравоохранение, образование, логистика, авиация, торговля энергией, трансграничная электронная коммерция и т.д. Инвесторы приходят из США, Великобритании, Германии, Франции, Норвегии, Индонезии, Австралии, Италии, Филиппин, Ирана, Чехии, Швейцарии, Дании, Южной Кореи и других стран.

Ожидается, что к 2050 году Хайнань превратится в уникальный международный кластер с передовой экономической системой, в составе которого — зона свободной торговли, представительства мировых университетов, современные научные лаборатории и штаб-квартиры мировых корпораций. И главное, конечно, это огромный потенциал развития для бизнеса.

Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > chinalogist.ru, 9 июля 2020 > № 3557827 Анна Фомичева

О деле Фургала

в рамках внутриэлитных конфликтов появляются новые обстоятельства, которые перевешивают исходную договорённость

Михаил Хазин

Поскольку серия эта о Власти, то писать об обстоятельствах дела я точно не буду, да и не очень то это интересно. Но уже утром, почитав интернет, я с интересом увидел очередную кампанию наших либерастических «партнёров». Суть этой кампании проста: «кровавый рыжым» специально держит бандюганов и коррупционеров на всех постах и «сдувает пыль» с соответствующих папочек не тогда, когда совершаются преступления, а тогда, когда преступник начинает вести себя неправильно с точки зрения этого самого «рыжыма». Ну и, разумеется, про то, что «кровавый тиран», знал про преступления, но это его совершенно не взволновало, поскольку он лично любит бандюганов и коррупционеров.

«Интертрепация» совершенно понятна, но, как это ни удивительно, реальности она не совсем соответствует. Чтобы не сказать, что не соответствует совсем. Потому что в реальности всё устроено иначе, это подробно описано в «Лестнице в небо» и я сейчас немножко это повторю, поскольку нужно и на антироссийскую кампанию в интернете ответить, и реальность напомнить. Как же устроена суть?

А суть состоит в том, что любая Власть представляет из себя поле борьбы властных группировок. И верхушки этих группировок (которые и составляют элиту страны) ведут между собой сложную и подчас бескомпромиссную борьбу. При этом постоянно заключаются разного рода договорённости, коалиции и союзы, которые могут иметь как краткосрочный, так и весьма долгосрочный характер. В частности, например, в конце 90-х годов в новой российской элите сложился долгосрочный консенсус, направленный на запрет представителям властных группировок в рамках межэлитных конфликтов, апеллировать к народу.

Для реализации такого (как оказалось, очень долгосрочного) консенсуса был необходим внутренний арбитр и именно в рамках этой позиции во власти появился нынешний Президент Владимир Путин. Ну и, как это обычно бывает, первой его задачей стала ликвидация тех, кто к консенсусу присоединяться отказался, в лице Березовского, Гусинского и Ходорковского. Но, как понятно, на активность борьбы за ресурсы это особо не сказалось (иначе просто не бывает).

И вот тут нужно напомнить базовые положения этой схватки. Вся правоохранительная система не имеет право трогать представителей элиты. Ни при каких условиях. Вспомните ближайшее окружение Ходорковского, там удалось многие их истории 90-х вскрыть и выглядели они крайне мрачно. Но — в 90-е никто даже близко к таким «уважаемым» лицам не подходил, всё «вскрытие» было уже после начала «дела Ходорковского» в 2003 году. А вот лица, которые стоят ниже в иерархии властных группировок, вполне могут стать жертвами совершенно честных расследований, особенно если есть властные группировки, которые в этом заинтересованы.

Но есть одно исключение. Если есть крупные договорённости (например, между «силовыми» группировками» и «либеральными») и часть не входящих в элиту, но статусных персонажей (вроде губернаторов или министров) являются важными элементами этих договорённостей. Я помню, что когда работал в Министерстве экономики, мне объясняли, что важная часть роста чиновника — это попадание в постановление правительства (а потом и в указ Президента) в персональном виде. Со мной это произошло осенью 1995 года (я стал ответственным секретарём правительственной комиссии по борьбе с не учтённым налично-денежным оборотом) и пару человек меня даже с этим поздравила.

Так вот, если чиновник (или какой-либо другой представитель той или иной властной группировки) вошёл в список «обеспечивающих» для какой-либо элитной договорённости, он получает статус «неприкасаемого». И гарантии его адекватности и лояльности берут на себя руководители его группировки. Но, в отличие от членов элиты, эти «неприкасаемость» носит временный характер и может быть прервана в одном из двух случаев: либо базовая договорённость перестаёт действовать, либо же в рамках внутриэлитных конфликтов появляются новые обстоятельства, которые перевешивают эту исходную договорённость. Выступают для неё, так сказать, обстоятельствами непреодолимой силы.

Не вызывает сомнений, что история с Фургалом из этой, второй серии. И таких историй сейчас будет очень много. Мне кажется, что главная причина в том, что либеральная элитная группировка сильно теряет в своей силе. И потому, что не может предъявить позитивного сценария, и потому, что уже не может вложить в сохранение внутриэлитного консенсуса свой главный ресурс — договорённости с мировой долларовой системой. Соответственно, все элитные договорённости, в которых она участвует, ставятся под вопрос.

Грубо говоря, раньше либералы клали на свою чашу весов не только финансовые и административный ресурсы, но и поддержку МВФ и администрации США. Сегодня эти факторы уже не играют, поскольку роль МВФ резко упала, а договоренности с Трампом, скорее, у «силовиков- патриотов». Это значит, что нужно положить что-то ещё, заменить выпавший ресурс. Дополнительные деньги, например. На какие-то договорённости денег (пока) хватает, но на все не хватит точно. А это значит, что очень большое количество функционеров властных группировок, которые обслуживали эти договорённости, пойдут «под нож». В том числе и потому, что они просто не привыкли к ответственности и дел, за которых их можно вполне законно посадить, выше крыши.

Кто-то скажет, но ведь Фургал не либерал! Точнее, не член одной из либеральных властных группировок. Но, собственно, я и не говорил, что все функционеры властных группировок должны быть либералами — они просто участвуют в договорённостях, в которых какие-то либералы — одна из сторон. Ну и потом — не так-то просто, подчас, определить, из какой группировки тот или иной персонаж. Ну вот кому ближе Собянин, Волошину или Путину — поди сходу разберись!

В общем, не нужно читать либеральную пропаганду. Путин назначал Фургала не потому, что питает слабость к бандитам, а потому, что Фургал «закрывал» некую элитную договорённость. Если она была реально важна для страны, то не то что не мог, он должен был его назначить. Ровно на то время, пока эта договорённость была принципиально важна. Ну а потом — а потом стал работать закон. И ровно с таким же пониманием нужно подходить к будущим аналогичным историям.

P.S Помните, я несколько месяцев назад писал о том, что у чиновников есть время до мая для того, чтобы тихо уйти. Потом уже придётся «посидеть на дорожку». Фургал недопонял. Как и многие другие. Я уже не виноват, время прошло.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 9 июля 2020 > № 3537890 Михаил Хазин

Сергей Белкин. Искусство жить в России

беседа с заместителем председателя Изборского клуба

Дмитрий Андреев

Дмитрий АНДРЕЕВ. Сергей Николаевич, вам 70 лет, но интенсивность вашей жизни не только не спадает, но нарастает. В юбилейный год вы подготовили две книги разного содержания — книга философских эссе "Слова и смыслы" уже вышла, а на подходе ещё одна — "Игра как жизнь".

В этом же году вы влились в команду "Изборского клуба". Вы продолжаете публиковать статьи, весьма активны и в социальных сетях, постоянно создаёте и публикуете самые разные материалы: от откликов на текущие события в культурной жизни и политике до ежедневного авторского иллюстрированного календаря. Чем объяснить такую не по возрасту кипучую деятельность? Открылось второе дыхание? Берёте реванш за несделанное раньше и хотите успеть? Появился некий драйв, который иногда случается у людей вашего возраста, когда тянет похулиганить, — в вашем случае на интеллектуальном поле?

Сергей БЕЛКИН. А мне казалось, что я благополучно затихаю, перевожу кинетическую энергию предыдущей бурной жизни в потенциальную, в скрытую: пишу себе, сидя дома, и ни во что не вмешиваюсь. Выход двух книг в год, конечно, немало. Но они писались долгие годы, я лишь постарался их в этом году завершить. Давайте, однако, начнём по порядку. Спросите-ка меня про "этапы большого пути"…

Дмитрий АНДРЕЕВ. Да, конечно. Я знаю, что в вашей жизни было много всего: разные профессии, разные города. Последние двадцать лет вы — писатель, публицист, главный редактор, общественный деятель. Ваша жизнь шла по типичной для вашего поколения схеме: школа, университет, аспирантура, научная работа. Но потом — вполне успешный бизнес. И наконец — литература и публицистика. Как всё это складывалось?

Сергей БЕЛКИН. Чтобы ответить, мне надо чуть подробнее описать мой путь по "типичной схеме".

Во-первых, важно то, что я родился в Ярославле, там же пошёл в школу, но потом семья переехала в Кишинёв. Еще важнее то, в какой семье я родился. Отец — Белкин Николай Иванович — доктор биологических наук, профессор, заслуженный деятель науки Молдавской ССР. Мать — Белкина (урождённая Христофорова) Людмила Павловна — домохозяйка. Старшие братья: Владлен — поэт, член Союза писателей СССР и России; Павел — физик, доктор технических наук, профессор Костромского университета, и Александр — архитектор, кандидат архитектуры, профессор, ушедший от нас в феврале этого года.

В Кишинёве я прожил более 30 лет. Окончил школу, физический факультет университета, аспирантуру, стал кандидатом физико-математических наук, работал в университете и в Институте прикладной физики. Женился, родились сын и дочь.

Потом — перестройка, развал страны, мы становимся беженцами. Бежим в предавшую нас, но бесконечно любимую Россию, Москву. Началась борьба за выживание. В 42 года пришлось начинать с нуля: ни кола, ни двора, ни денег, ни связей. Добавлю: ни профессии, поскольку как физик, да ещё без прописки, я никому не был нужен.

Прозвучит неправдоподобно, но это факт для того времени не такой уж редкий: со случайными знакомыми организовали авиакомпанию "Даконо Эйр", в которой стал финансовым директором, вице-президентом и миноритарным акционером.

Потом какое-то время был советником министра промышленности, науки и технологий РФ, затем — советником в банках "Сенатор" и "Миллениум", оба уже почили, в МОФ "Диалог цивилизаций", в Фонде Андрея Первозванного.

Так что, прежде чем я "стал писателем", кое-что пришлось прожить и пережить, получить душевные ранения и ощутить свою ответственность не только за семью, но и за страну и народ.

Дмитрий АНДРЕЕВ. И этот богатый жизненный опыт просто не мог не выплеснуться в литературу. Так?

Сергей БЕЛКИН. Спасибо за иронию. Пафос уместен — 70 лет всё-таки, — но в меру. Итак, первая книга — "Говорящая муха" — вышла в 2000 году. Она сложилась из рассказов, заметок "на память" о школьных друзьях, о соседях, но основное в ней — повесть "Лаболатория", именно так, через "л", с имитаций выговора, встречающегося в малограмотной среде.

В ней я в форме художественного вымысла рассказал о том, что и как происходило в Молдавии на рубеже 1980–1990-х, представив это как замысел зарубежных и отечественных спецслужб, поставивших цель разрушить Советский Союз и отработать методы воздействия на массовое сознание с целью его глубокой трансформации. То есть будущий публицист во мне уже зашевелился…

Книга не прошла незамеченной. Её с пристрастием читали в Молдавии, но не только. Особую гордость у меня вызывает то, что такой взыскательный художник и требовательный исследователь, как Ксения Мяло, ссылалась на книгу и цитировала её. Кроме того, "Говорящая муха" открыла мне двери в Союз писателей России.

Через два года вышел сборник рассказов "Корректор жизни" — рассказы с элементами мистического реализма, так или иначе связанные с Кишинёвом.

Потом я осуществил попытку заработать денег с помощью сочинения книг: написал вполне читабельный боевик "Беглец-шоу". Это антиутопия, в которой описано довольно жуткое будущее, настигшее Россию году к 2050-му… Попытка провалилась, коммерческого успеха не случилось, но в сетях это сочинение известно, его перепечатывают на множестве сайтов и отзываются одобрительно.

Дмитрий АНДРЕЕВ. Раз это антиутопия, то публицист, который в вас "зашевелился", уже проснулся и развился. Так?

Сергей БЕЛКИН. Нет, публицист Белкин появится позднее. Сперва появился автор нон-фикшн-литературы. В 2006 году я написал книгу с длинным названием "Что делать с деньгами, если они у вас есть, что делать, если их нет, и чего не делать в обоих случаях". Она вышла в издательстве "Олимп-Бизнес" и мгновенно была распродана.

Эта книга рождена самой жизнью, резко изменившимися реалиями. На всех нас обрушился грандиозный поток новых терминов, возникла сложнейшая среда финансовых услуг и финансового мошенничества. У меня был уже богатый опыт работы финансистом, я многое знал и умел. Поэтому захотелось написать пособие для простых граждан, этакий учебник ликвидации финансовой безграмотности, пособие по персональному финансовому планированию. Книга сегодня в чём-то устарела — появилось много нового, — но её базовый корпус знаний, думаю, по-прежнему полезен. А что касается главы "Информационная гигиена", то сформулированные в ней правила поведения становятся всё актуальнее и актуальнее. А потом я написал ещё одно "пособие"…

Дмитрий АНДРЕЕВ. Поскольку я знаком с вашим творчеством, предположу, что вы, наверное, имеете в виду своё "Искусство жить"?

Сергей БЕЛКИН. Да. Это очень важная для меня книга. Её полное название — "Искусство жить, или Как быть счастливым, несмотря ни на что". Это — пособие по управлению своим эмоциональным миром, то есть книга по практической психологии. Я давно и всерьёз погружён в эту проблематику. Сперва хотел понять "как все устроено", потом — на самом себе отработать приёмы управления своими эмоциями: как не быть их рабом, а быть их хозяином. Ну а после всего проделанного мне захотелось научить этому других. Причём не так, как это делают многие, подвизающиеся на рынке психотерапевтической литературы, — часто их цель сводится к тому, чтобы сделать из читателя платного пациента, — а дать такое пособие, которое позволит действовать самостоятельно.

Судя по успеху этой книги и откликам читателей, это удалось. Удалось это и в отношении самого себя: я всегда счастлив, потому что умею им быть.

Дмитрий АНДРЕЕВ. Трудно не удивиться широте ваших интересов. Художественная проза и поэзия, финансы, психология, политическая публицистика, потом — классическая музыка…

Сергей БЕЛКИН. Погодите, погодите… Не забегайте вперёд. "Искусство жить" — это 2010 год. Потом был сборник прозы "Галактический еврей" с моей самой любимой повестью "Hello, brother". Потом в моей жизни появился "Диалог цивилизаций" и то самое рождение публициста, о котором мы говорили. Появился замечательный, роскошный альманах "Развитие и экономика", учреждённый мною с Михаилом Байдаковым. Этот проект, хорошо вам известный, в котором я был главным редактором, а Михаил издателем, породил 19 номеров, определил содержание моей жизни на протяжении почти десятилетия, позволил обрести много новых друзей и знакомых, самому написать не один десяток статей на разные темы. Сейчас этот проект "спит": он не жив — но и не мёртв.

А теперь — о музыке. Замысел книги "Узнаваемая классика" возник внезапно, но он был рождён моей давнишней увлечённостью музыкой. У меня большая домашняя фонотека, я постоянный посетитель концертов классической музыки и прилежный слушатель радио. Так что книгу, для которой я отобрал 280 произведений мировой классики, я подготовил быстро, а банк "Миллениум" помог её издать. Книга вышла в 2013 году, но не поступала в продажу, это благотворительный проект, её можно было получить только в подарок.

Прошло много лет, и на базе этой книги я вот уже второй год веду еженедельные программы "Узнаваемая классика" на радио "Радонеж", в которых звучит музыка и мой голос, рассказывающий о произведениях и композиторах. Это тоже благотворительный, просветительский проект. И одновременно это та спасительная ниша культуры, которая помогает не погибнуть в духовном смысле в условиях агрессивной, токсичной политической среды, в которой мы пребываем. Так что я уже окружил себя средствами индивидуальной защиты — включил "культурный защитный слой" — и теперь готов говорить о политике, хотя это и наименее интересная для меня тема.

Дмитрий АНДРЕЕВ. Трудно в это поверить — вы же так глубоко вовлечены в общественно-политическую деятельность!

Сергей БЕЛКИН. Наверное, надо признать наличие разлада с самим собой. По своей природе я человек аполитичный. В молодые годы занимался физикой, и никакая политика меня не интересовала. Мне было весьма комфортно в тогдашнем СССР. Я, конечно, как и все, был вовлечён в "систему политучёбы", научился относиться к ней как к малоинтересной, но чем-то там, мне неясным, оправданной обязанности. Вокруг меня было немало людей политизированных, озабоченных, весьма эмоционально чем-то возмущавшихся. Я мог этому подыгрывать — тогда, когда это было шутовством. Мог рассказывать анекдоты и даже сочинять ёрнические стишки о Брежневе. Но никакой "несвободы" я всерьёз не ощущал, ибо в рамках того, что меня интересовало, свободы было предостаточно. Но политика может вовлечь помимо нашей воли — "логика обстоятельств сильнее логики намерений". Что со мной и произошло.

Дмитрий АНДРЕЕВ. Для нас, русских, особенно в постсоветский период, политическая ориентация — это своего рода визитная карточка. Но понять вашу визитку очень сложно. Внимательно читающий ваши тексты определит вас и как левого, и как в чём-то либерала, и как несомненного патриота, и в качестве культурного глобалиста. И для всех партий вы не совсем свой, но в то же время все с вами хотят дружить, заполучить вас в качестве своего. Это преднамеренная лукавая неуловимость — или вы такой на самом деле? Вам тесно в нынешних партийных гетто — или просто ваше время ещё не наступило?

Сергей БЕЛКИН. Из вполне лояльного системе гражданина и патриота я превратился в противника системы, оставаясь при этом патриотом. Произошло это во второй половине 80-х в связи с перестройкой. Короткий период надежд на лучшее сменился пониманием того, что к власти пришли негодяи. Уже в конце 80-х, до появления чудовищного Ельцина с айнзацгруппой из разных гайдаров, я понял, что Горбачёв — предатель и сволочь.

Живи я тогда в Москве, быть может, ещё какое-то время заблуждался бы, но молдавские реалии ясно обнажили цели происходившего и выявили субъект этих действий — связку КПСС и КГБ, в которой преступный замысел рождался и откуда осуществлялось управление системным развалом страны. Влияние внешних сил тоже было видно, но главные мерзавцы сидели в Москве.

Вспоминаю, как я врастал в политическую жизнь, живя ещё в ставшей враждебной Молдавии, наблюдал, общался и много читал — как перестроечную, так и антиперестроечную литературу. Близость к своим — тогда ещё не вполне осознанным — ценностям я ощущал в журнале "Наш современник", газетах "Литературная Россия" и "День". Я читал их как спасительный источник надежды, как преодоление духовного одиночества. Это дорогого стоило: помогло жить, находить силы для борьбы. Так что я — духовный должник того кластера, который сейчас состоит из газеты "Завтра" и "Изборского клуба". И об этом не забываю. Но продолжаю оставаться исследователем — в том числе и пространства идеологий, — а не адептом какой-либо из них.

Тем более не близки мне политические партии: не испытываю потребности "быть членом". Я — больше, чем любая партия: она — "партия", то есть часть чего-либо, я — целое. Я слишком свободен и не хочу сдерживать свою внутреннюю непоследовательность, изменчивость и противоречивость. Поэтому я и западник, и русофил, и либерал, и консерватор. Всё это для меня — разные углы зрения, разные инструменты, разные подходы к познанию.

Самая несвободная часть общества — наши "борцы за свободы", те, кого мы называем "либерасты", "демократы" и т.п. Они доведены до состояния полной утраты личной свободы, они — часть стаи, роя, муравейника. Каждый из них — биоробот, выполняющий поступающие извне команды. Как социальное явление они интересны: синхронность и однотипность их реакций вызывает исследовательский интерес.

Их глашатаи — "бригадиры", транслирующие повестку каждого дня — омерзительны и внешне, и по всей своей человеческой сути, они отталкивающе гадки для всех, включая членов их же стаи. И это тоже заставляет задуматься о сути явления. Не только это вызывает ощущение противоестественности, царящей в их сообществе, но и многое другое — вплоть до сферы глубоко личного. Но личное — это их личное, хотя они его и выпячивают.

Есть и социально значимое, за чем следует наблюдать всем нам: их парадоксальные взаимодействия с властью. Все они кормятся из государственного бюджета, Путин — их президент, при любом другом президенте "пятая колонна" была бы "зачищена" или хотя бы подсурдинена. Но они ежедневно заняты неутомимым поношением и государства, и Путина лично, ведут борьбу нанайских мальчиков со своей кормушкой и своими хозяевами. И это одна из важных сторон того уродливого общественного устройства, в котором мы живём.

Изменять это устройство — жизненно необходимо. Как это сделать, как приготовить яичницу, не разбив яйцо, — я имею в виду изменение ценностной сути общественного устройства при сохранении государственности как таковой — вопрос, на который хотелось бы найти ответ. Я его пока не знаю, и определить самого себя в идеологических изменениях затрудняюсь; лучше оперировать менее точными и более эмоционально окрашенными понятиями — русский патриот, например. Хотя смыслы каждого из этих слов многозначны. Об этом я пишу в своей последней книге "Слова и смыслы", там есть главы "Русские", "Патриотизм" и многие другие, названные важными словами и понятиями, всего 250 "ассоциативных эссе".

Дмитрий АНДРЕЕВ. Давайте поговорим об этой новой книге. Я её внимательно прочитал ещё в рукописи. Поэтому хочу спросить о таких вещах, как смысл жизни и сакральное — в вашей картине мира. С одной стороны, вы позиционируете себя в качестве материалиста, неверующего. Многие ваши высказывания откровенно антиклерикальны. С другой стороны — ваши тексты буквально вопиют об обратном. И это не объясняется тем, что вы, как "семидесятник", застряли в позднесоветском богоискательстве. Нет, вы удивительно цельный и последовательный христианин. Вы одновременно и отрицаете основополагающие христианские догматы, и глубоко и истово верите. Как у вас такое получается?

Сергей БЕЛКИН. В книге более семисот страниц — но и такого объёма мне не хватило, чтобы ответить на эти вопросы. Так что в интервью я лишь обозначу какие-то отдельные направления мысли, а более глубокие рассуждения лучше читать в книге. Она уже поступила в продажу. В ней я объясняю, в каких вопросах и обстоятельствах я материалист, а в каких позволяю себе побыть идеалистом.

Объективный мир для меня материален, в субъективных ощущениях и постижениях я использую и вполне "идеалистические" методы, приёмы, образы. Я отличаю религиозное чувство от религии, религию — от вероучения, вероучение — от религиозной организации. Я точно не "семидесятник", скорее уж — "шестидесятник", хотя наиболее громогласные из них так изгваздали это слово, что и им я не могу себя без оговорок обозначать и никакого отношения ни к раннему, ни к позднему богоискательству не имею.

"Истово верующим" меня тоже считать не следует — я истово сомневающийся. Христианство для меня не личная, а историко-культурная и социально-политическая проблема. И важная часть моей жизни. Я бережно отношусь ко многому в православной традиции, люблю и храмы, храмовую культуру. Меня окружают искренне верующие православные друзья, отношением которых ко мне я очень дорожу и менее всего стремлюсь доставлять им огорчения своими философствованиями на религиозные темы и тем более критикой церкви и т.п. Но это, увы, случается…

Дмитрий АНДРЕЕВ. Вам свойственно редкое и несовременное качество — вкус к жизни. Какова морфология этого вкуса? Этот вкус — дар Божий или же вы его в себе сознательно взрастили? Что вы ещё хотите успеть в жизни сделать? Судя по интенсивности вашей жизни, она идёт не самотёком, а в соответствии с неким планом. Во всяком случае, складывается такое впечатление. Это так на самом деле? Или никакого плана нет? Но в любом случае — есть ли план, или его нет — у вас наверняка есть представление о том, что ещё необходимо непременно успеть сделать. Перечислите то, сделав что, вы сможете вздохнуть спокойно и сказать: ну теперь моя миссия выполнена.

Сергей БЕЛКИН. Вкус к жизни — думаю, это дар Божий, свойство врождённого психотипа, характера. Насчёт планов… Договорю то, что не сказал, отвечая на предыдущий вопрос — о смысле жизни. Жизнь как таковая, как природное и космическое явление смысла не имеет. Что бы мы ни вкладывали в это понятие, нам его не уловить. А вот жизнь конкретного человека смысл обретает. Как только мы об этом задумываемся и начинаем размышлять, надо быть внимательными к словам. Мы можем перепутать смысл жизни с жизненными целями, например. Это и в самом деле близкие понятия. Но достигнутая цель исчезает, а смыслы — нет. Появляются новые цели.

Не только цели, но всё содеянное, всё высказанное, всё пережитое составляет содержание жизни и её смысл. Всё, что останется после нас — в делах, книгах и статьях, постройках и проектах, воспоминаниях о розданных улыбках, спетых песнях, обидах и утешениях, — всё это и становится смыслом жизни.

Кажется, в сказанном ускользает несколько важных нюансов. Содержание жизни и её смысл — не тождественны. Осмысленное содержание — другое дело. Копаться в этом можно долго и получать от этого копания и пользу, и удовольствие. Надо лишь помнить, что процесс постижения смысла жизни бесконечен — и это прекрасно. Процесс наполнения своей жизни содержанием — увы, конечен.

Идёт ли моя жизнь "по плану"? Очевидно, что нет, и это невозможно, особенно в наше время. Мне пришлось много раз менять не только города, но и профессию, род деятельности. Не застрахован я от этого даже сейчас, когда, казалось бы: пенсия есть — живи "по плану". И не только внешние обстоятельства могут стать причиной перемен, но и внутренние, ещё не угасшие родники. Я вот с недавних пор начитываю на видео детские сказки и размещаю это в интернете. И мне хочется нечто подобное продолжать: читать стихи и прозу. Да и запеть, пожалуй, ещё не поздно, нравится мне это…

Что впереди? "В надежде славы и добра гляжу вперёд я без боязни…" Насчёт "славы" — это не я, это Пушкин. Впрочем, не отказался бы. В смысле практическом — мне хотелось бы ещё кое-что написать, завершить начатое и сочинить новое.

Вы говорите: "…моя миссия выполнена". Я знаю и спокойно воспринимаю очевидное: у меня нет миссии, которая может быть завершена, выполнена и названа "миссией". Надо просто жить и стараться не обременять собой родных и близких. А наоборот — облегчать их жизнь и наполнять её радостью. И не забывать: "Чем успокоить дух, если назади стоит нечестный, безжалостный, бесчеловечный поступок?"

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 9 июля 2020 > № 3536721 Сергей Белкин

Острова в океане

к 25-летию фонда «Музыкальный Олимп»

Марина Алексинская

Торжества в честь 25-летия фонда "Музыкальный Олимп" перенесены на 2021 год, на посткоронавирусную эпоху. То будет блестящее действо, музыкальный фестиваль с одноимённым названием "Музыкальный Олимп" — законодатель классического музыкального искусства, что состоится на берегах Невы, в Санкт-Петербурге, с участием звёздных солистов из разных стран мира.

Однако и на ближайшую осень уже запланированы концерты пианиста Андраша Шиффа в Москве и Санкт-Петербурге; декабрь, если не обманет, порадует гастролями молодёжного оркестра "Западно-восточный диван" под управлением Даниэля Баренбойма. Швейцарская Ассоциация друзей фестиваля "Музыкальный Олимп" со своей стороны готовит серию концертов, которые традиционно пройдут в городах Европы. Такова публичная блестящая, помпезная сторона деятельности фонда "Музыкальный Олимп".

Но есть и другая сторона — камерная, представленная телевизионной передачей "Энигма", которая каждую неделю по четвергам выходит на канале "Культура". Её автор и ведущая — Ирина Никитина. Президент фонда "Музыкальный Олимп", глава попечительского совета Международного телевизионного конкурса юных музыкантов "Щелкунчик", пианистка — окончила аспирантуру Санкт-Петербургской консерватории, стажировалась в Праге, Берне. Её персональная дискография насчитывает тринадцать альбомов — сольных и в составе камерных ансамблей, записанных на CD ведущими лейблами звукозаписи.

Профессионализм, безупречность вкуса и стиля — отличительные черты передачи, гости которой — как легендарные, прославленные имена, так и только покоряющие вершины музыкального Олимпа — острова высокого искусства в океане попсы.

"Энигма" от латинского слова еnigma — загадка. И мне действительно трудно объяснить, каков внутренний механизм передачи, способный трансформировать её в нечто сокровенное, в уединённые размышления о музыке как о великой абстракции, о непостижимости тайны звука, хранящего в себе проблеск Вечности.

С просьбой поделиться секретами мастерства я обратилась к Ирине Никитиной ещё в марте. Коллапс эпидемии ковида застиг нас по разные стороны границы. И наша беседа растянулась на долгие месяцы, вылилась в электронную переписку, которую с любезного согласия Ирины и предлагаю читателям газеты "Завтра". Речь пойдёт об исполнительнице фаду Мизии и о дирижёре Риккардо Мути.

"ЗАВТРА". Ирина, впервые увидев передачу с Мизией, я ощутила нечто вроде солнечного удара. С первым кадром — залитой солнцем площадкой Лиссабона, нависшей над морем, с фигурой Мизии, затянутой в чёрный брючный костюм и белую блузу, с её стрижкой десятых годов ХХ века и её первой фразой: "Закаты здесь невероятные…" — возникло ощущение стеклянной хрупкости и интриги вашей беседы. Где вы встретили такой персонаж, как вы познакомились с Мизией?

Ирина НИКИТИНА. Случайно познакомились. Это был год, наверное, 2000-й, я находилась в Люцерне, и меня пригласили на концерт. Тогда я впервые услышала Мизию и… реально сошла с ума. Столь проникновенного, за душу берущего исполнения песен никак не ожидала встретить. Я открывала для себя мир фаду, при этом ни слова не понимая по-португальски…

Фаду — жанр совсем молодой. Ему чуть больше ста лет. Он зародился в портах Лиссабона. Фадишта (исполнитель фаду) под португальскую гитару напевал на незамысловатые мелодии строки простых стихотворений, в них была и радость, и боль, с ними он выражал саму португальскую душу, превратности судьбы, которую, как впоследствии мне рассказала Мизия, в Португалии принято встречать in cito, то есть не сходя с места, без лишних жестов. В самом слове fado заключены фатум, судьба.

Будучи исконным, народным жанром, фаду быстро вошёл в моду. "Дома фаду" (Clube de Fado) стали открываться в городах, жанр переступил и порог аристократических салонов, где исполнение фаду сопровождал рояль. В какое-то время на фаду лежала печать "любимой музыки диктаторов"… Так или иначе, фаду приобретал широкую известность.

Как "королева фаду" известна Амалия Родригес. Витальная, стабильная, скульптурного телосложения, она была в 50–70-е годы народной фадиштой, как, например, Людмила Зыкина для нас. Она была очень респектабельна, уважаема, на сцену выходила в элегантных платьях, с изысканными украшениями, у неё был прекрасный дом, замечательный муж, её обожающий. Детей у Амалии не было, но было много родственников, и каждому она помогала… Просто абсолютная народная героиня. В Лиссабоне открыт музей Амалии Родригес, в её честь названы улицы городов.

"ЗАВТРА". И это при незамысловатых мелодиях песен. Что определяет успех исполнителя?

Ирина НИКИТИНА. Я думаю, прежде всего — личность исполнителя. Зритель либо оказывается под силой её магнетизма, внутреннего огня, и тогда как заворожённый следует за силовыми линиями мира чувств, эмоций, либо чуда фаду не происходит, и зритель остаётся равнодушным.

И если говорить о Мизии, то магнетизм её — невероятный. С одной стороны, она строго блюдёт традиции жанра, с другой — непроизвольно привносит изменения, обогащает слоями культуры.

Современные поэты специально для Мизии пишут стихи. Жозе Сарамагу — знаменитый португальский писатель, лауреат Нобелевской премии, с которым Мизия была дружна, посвятил ей стихотворение "Ни одна звезда не упала"…

Перекличка эпох, символизм, мистицизм присущи фаду Мизии. Один из её дисков так и называется — "Ритуал".

"ЗАВТРА". Находит ли ритуал внешнее выражение?

Ирина НИКИТИНА. Более чем. Прежде чем выйти на сцену, Мизия снимает с руки часы, а в то время, когда была замужем, то снимала и обручальное кольцо… Для фаду — она без времени и свободна. Она поёт с закрытыми глазами так, чтобы пением выразить ту реальность, похожую на сон, когда маленькой девочкой в родном городе Порту она впервые услышала уличное исполнение фаду.

Ну и, конечно, Мизия — человек мессианский. Свою миссию она видит в том, чтобы подарить фаду всему миру. Она даёт концерты в разных городах и странах на престижных филармонических площадках, снимается в кино, а когда в Лиссабон приезжают её дорогие друзья, то для них она поёт в "Доме фаду", как это было принято на заре ХХ века. Она и в жизни любит символы, знаки, коллекционирует предметы — зонты, веера — такие, что способны однажды раскрыться…

"ЗАВТРА". Когда слушаешь Мизию, начинает щемить сердце.

Ирина НИКИТИНА. Мизия — из девушек трудных, светло-тёмных, из череды Анны Ахматовой, Марины Цветаевой, Зинаиды Гиппиус — этих прекрасных див Серебряного века. Её дихотомию определили взрывной коктейль из португальской и испанской крови и происхождение из различных социальных слоев. Отец — из рода старой буржуазии Порто, в доме был принят британский порядок, включая непременный файф-о-клок. Прежде чем привезти Мизию в дом отца, её переодевали в строгий костюм с клетчатой юбкой-шотландкой, но здесь она оказывалась чужой, родственники смотрели на неё как на аутсайдера. А мама — невероятная красавица — была испанской танцовщицей, с мамой можно было танцевать в яркой широкой юбке под щёлканье кастаньет.

Родители развелись, когда Мизии было четыре года, она безоговорочно приняла мир мамы. Так и формировалась её душа. Изломанная, разорванная, со стремлением вырваться куда-то — в фантазии, в другие миры, в иную реальность. Фаду и стал тем насочинённым миром, Её настоящее имя Сюзанна. Мизия — псевдоним. Производное от Миси Сёрт.

"ЗАВТРА". Не чуждого России персонажа.

Ирина НИКИТИНА. Да, Мися родилась в Царском Селе, была петербурженкой. Мися — уменьшительно-ласкательное имя от Марии…, Мария Годебска. В Париже она держала литературный и музыкальный салон, вокруг неё собирался художественный мир эстетики невероятной. Была подругой Шанель, Стравинского, Жана Кокто. Стала подругой и Дягилева, помогала ему войти в аристократические круги Парижа, приобрести в их лице меценатов.

Если говорить о нашей Мизии, я думаю, псевдоним для неё — ширма, красиво инкрустированная ширма, за которой она прячет свою ранимую душу. Она невероятно тонкий, чувствительный человек в нашем практичном, толстокожем мире. Такие появляются на исторических изломах, что предвещают кризисы, турбулентность.

Мизия — фигура одиночества. Фигура трагическая. Она чувствует, улавливает энергии, в которых, наверное, страшно жить…

Вы знаете, мы гуляли по узким мощёным улицам Лиссабона, беседа продолжалась, и вдруг у меня случайно вырвалось: "Мизия, у вас старая душа". Она прямо вздрогнула и говорит: "Да, я себя так чувствую"…

Я даже за балетных меньше переживаю, чем за неё. Балет — это всё-таки физическая нагрузка, в движение можно выплеснуть отрицательные потоки. А здесь — одна оголённая душа наедине сама с собой.

"ЗАВТРА". Искусство подчас жестоко к своим жрецам. Коварный шедевр Адана не только Спесивцеву, но и Софью Фёдорову, балерину Большого театра, довёл до помутнения рассудка. Она сознательно утрировала сцену сумасшествия Жизели, потусторонних наваждений, брала себя в плен "страданий и слёз, льющихся по земле великой рекой жизни".

Ирина, чтобы и мне не погрузиться в наваждение "Жизели", хотела бы перейти к другой вашей передаче, с Риккардо Мути. Мне не забыть приезда маэстро в Москву в 2012 году, концерта в Большом зале Консерватории. Я тогда купила билет у какого-то спекулянта, оказалась на самой галёрке, выше люстр. Весь концерт я простояла у стены, и казалось, как кариатида, спиной держу своды Консерватории, музыки, вечности. Это был удивительный, незабываемый опыт.

Потом он приезжал в Клин, на Международный фестиваль, посвящённый 75-летию Чайковского, с Венским филармоническим оркестром давал Пятую симфонию… Хотела бы спросить, в беседе с ним вы ощущали его тёплые чувства к России?

Ирина НИКИТИНА. Достаточно сказать, что одной из ключевых персон в судьбе Риккардо Мути стал наш Святослав Рихтер. Нино Рота угадал в Мути, совсем ещё мальчике, большого музыканта. Будучи директором консерватории в Бари, на вступительном экзамене он поставил Мути высший балл — десять с отличием. "Эта оценка тебе не за то, как ты сегодня сыграл, — сказал при этом, — а за то, как ты будешь играть завтра".

А Святослав Рихтер открыл для Мути путь великого дирижёра. Это случилось в 1968 году. В то время Рихтер был уже прославленным во всём мире музыкантом, а Мути только начинал свою творческую карьеру, незадолго до этого получив диплом пианиста в Неаполе. И вот Рихтер приехал в Сиену, готовился к концерту во Флоренции, и кто-то в качестве дирижёра посоветовал ему Риккардо Мути.

Вместе, в зале консерватории, они сыграли си-бемольный концерт Моцарта, фортепианный концерт Бриттена, после чего Рихтер сказал: "Я принимаю предложение. Если он дирижирует так же, как и играет на рояле, то это хороший музыкант". Последовал творческий взлёт Мути и дружба с Рихтером.

Рихтер и Нино Рота были гостями на свадьбе Мути, самой интересной, наверное, свадьбе. Дружеский ужин устроили в одном из ресторанов Равенны, и в какой-то момент Рота и Рихтер устроили музыкальную головоломку, соревнования. Один проигрывал на фортепиано два-три такта оперы, другой должен был её определить и продолжить. Ближе к часу ночи соревнования всё продолжались, Мути нервничал, ему предстояла настоящая первая брачная ночь, а через день — опера "Пуритане" в Риме. И когда они с женой стали уходить, то Рота и Рихтер в четыре руки сыграли Ritorno Vincitor ·из "Аиды" — "Возвращайся победителем". А соревнование продолжались до четырёх утра.

"ЗАВТРА". Вот так увлечённо продолжалась и ваша беседа?

Ирина НИКИТИНА. Без остановки, без глотка воды, я старалась задавать меньше вопросов, чтобы не перебивать. Только после трёх часов записи передачи Мути посмотрел на часы и произнёс: "Три часа! Не может быть! Мамма миа!" И наш разговор затянулся ещё на полтора часа. Потому "Энигма" с Мути и вышла в двух частях.

"ЗАВТРА". Слушать неспешную, продуманную, мелодичную речь Риккардо Мути — это наслаждение. Как точно он говорит о "безупречном технологичном мире", что делает мир — миром молчания, ведёт к деградации культуры… И уж совсем меня пленила кода первой части "Энигмы". Запомнила наизусть: "Если у вас будет возможность послушать "Норму" ночью, на Капри, в полной тишине и при полной Луне, восходящей над морем, то вы поймёте: Casta Diva и есть молитва Луне, вы поймёте, что такое средиземноморская культура". Ария Casta Diva звучала в исполнении божественной Каллас. Как будто из частиц туманов складывались видения "Рождении Венеры" Боттичелли, "Царевны-Лебедь" Врубеля, мусатовские дворцы-призраки.

Ирина НИКИТИНА. Интересно, что года за два, за три до записи передачи я побывала на Зальцбургском фестивале. Риккардо Мути специально для фестиваля выбрал русскую музыку, ораторию "Иван Грозный" Прокофьева, а в качестве чтецов были приглашены Депардье и немецкий артист Йозеф Лейферс.

Честно говоря, увидев такой состав, сомнения закрались в душу. Созвучным ли окажется для оратории иностранный акцент? Я зашла в зал зальцбургского Groosses Festspielhaus с большим недоверием, а вышла под не менее большим впечатлением. Вместе с Венским филармоническим оркестром, хором Венской оперы и нашими солистами Ольгой Бородиной и Ильдаром Абдразаковым маэстро сделал что-то невероятное.

"Как удалось вам, — спросила я Мути после концерта, — выразить то варварство, ту азиатскую дикость, что передана в оратории?" "Ну, потому что я сам варвар, — ответил он с усмешкой. — Я — варвар!"…

А для меня Риккардо Мути — это такой могучий дуб с широкой кроной, с огромными корнями… Каждому он даёт пищу для размышления.

"ЗАВТРА". Жаль, что оратория "Иван Грозный" так и не доехала с Зальцбургского фестиваля в Александров. Город штурмом бы брали, и не только меломаны… Ирина, в поисках сюжета для передач значительное время вы проводите в разных странах, уголках мира. Насколько сильно, на ваш взгляд, проникновение русской культуры в мировую?

Ирина НИКИТИНА. Возможно, свою роль сыграл мой город, Петербург, где я родилась и выросла, абсолютно европейский город. Но я — не сторонник делить культуру на русскую и мировую. Происходит активное взаимопроникновение культур, ассимиляция, тем более с развитием интернета.

Ведь если мы честно посмотрим сегодня: чем была бы американская культура без русских? Без Рахманинова, без Кусевицкого, без Баланчина, без постоянного "Щелкунчика" Чайковского на Рождество? Но ведь и мы восхищаемся Хемингуэем, Джеком Лондоном, О'Генри, воспринимаем их произведения как свои, забывая, что они — американские писатели. Глобализация мира давно началась, и началась она с культуры.

"ЗАВТРА". Ещё хотела бы спросить вас о положении дел с виллой "Сенар" Сергея Рахманинова в Швейцарии?

Ирина НИКИТИНА. Это очень грустная история. С ней я была лично связана, потому что дружила с Александром Рахманиновым, внуком композитора. В 2005–2006 годах он дважды приезжал в Россию с предложением приобретения виллы, созданием музея Рахманинова. Он хотел продать виллу именно русским, и я помогала ему знакомствами с различными структурами, которые могли бы быть в том заинтересованными. Но всё ушло в никуда…

Сейчас ситуация плачевная. Александр Рахманинов умер, вместо двух наследников объявилось четыре, цена виллы поднялась в три раза. Да и, по моим сведениям, швейцарский кантон уже сам не заинтересован в продаже виллы. Упустили шанс.

"ЗАВТРА". Ирина, и о насущном. О чём вы задумывались на пике пандемии, глобального карантина?

Ирина НИКИТИНА. Знаете, во время этой пандемии я часто думала о том, насколько мир оказался единым. И хрупким. Мы делим мир на своих и чужих, придумываем себе врагов, ведём войны…, а вдруг появляется мельчайший, невидимый вирус, и мир превращается в пустыню.

"ЗАВТРА". Всё же будем надеяться на лучшее, Ирина! Спасибо за беседу!

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 9 июля 2020 > № 3536720 Ирина Никитина

Масло сливочное или машинное?

Как возвратить народ в состояние великого исторического творчества, которое спасало Россию после очередной катастрофы?

Александр Проханов

Голосование по Конституции прошло как по маслу. Поправки были таковы, что их, естественно, поддержало большинство населения. Ибо большинство населения — за суверенитет России, за благоговение перед матерью-природой, за божественную справедливость, за святую Победу. Народ верит в то, что в небесах существует Бог, который един для всех и как свет, проходя через призму, расщепляется на соцветия религий и верований. Но очень мало говорили о скромной поправке, согласно которой Владимир Путин получает возможность баллотироваться в президенты и на следующий срок, и на следующий, покуда бьётся его сердце.

Патриоты никогда не были за сменяемость власти. Они были за сильную, стабильную, просвещённую власть, и их не пугает пролонгирование путинских полномочий хоть до скончания века, лишь бы Путина не покидало то творческое начало, которое позволило ему сберечь территориальную целостность России, обеспечить её военную безопасность, воскресить мёртвую индустрию.

За своё многолетнее правление Путин совершил несколько ошибок. Одна из них — это Медведев, которому Путин отдал свои президентские полномочия. За это, казалось бы, краткое время при попустительстве Медведева была разгромлена Ливия, взорвана этническая бомба, что привела к миграционной катастрофе в Европе — той, которая когда-нибудь себя обнаружит, как обнаружила себя в Америке чёрная революция. При Медведеве было консолидировано либеральное сообщество, и возникла Болотная, которую пришлось укрощать Поклонной горе.

Вторая ошибка Путина — его нерешительность в Донбассе. Был момент, когда армия Луганска и Донецка, отражая нападение Украины, перешла в наступление и была готова взять Мариуполь, поддержать пророссийские настроения в Харькове, Николаеве, Запорожье, Одессе. Но этого не произошло. Сегодня Луганская и Донецкая Народные Республики — это несамодостаточные, незавершённые геополитические образования.

Третья ошибка Путина — пенсионная реформа, которая была продиктована ему международными финансистами и послужила мгновенному росту протестных настроений. Теперь поздно исправлять эти ошибки. Но придётся бороться с их последствиями.

Что предстоит совершить Путину в новой начавшейся эре? Патриотическое большинство требует от него накинуть узду на миллиардеров, олигархов, которые паразитируют на России, берут себе самое дорогое и бесценное, выкачивают из неё материальные, духовные и интеллектуальные ресурсы, а взамен заливают её зловонной нефтью, отходами и сточными водами. Куда ни глянь — повсюду в нашей новой постсоветской России проступают трупные пятна олигархизма.

Россия не может жить парадами, фестивалями, концертами. Всё это как часть политических технологий действует до поры до времени — того времени, когда начинает подключаться матушка-история, сметающая на своём пути все мешающие ей технологии. Мир развивается не по технологиям. Миром управляет та самая воля, которая по новой Конституции именуется божественной волей.

Мир наполнен взрывами. Эти взрывы сегодня происходят за пределами России. Но взрывная волна уже долетает до кремлёвских стен. Взрывы легко могут перелететь государственную границу. Об этом говорит поздний советский опыт — опыт горький, незабываемый. Патриоты, как заклинание, произносят слово "развитие". Хороши и полезны денежные дотации, которые Путин направо и налево раздаёт российским гражданам. Но граждане не должны получать эти деньги как милостыню. Они должны зарабатывать деньги на новых, ещё не построенных заводах, на верфях, на хлебных полях. Россия должна превратиться в огромную стройплощадку, на которой возводятся не саманные постройки, строятся не ущербные, то и дело бьющиеся самолёты. Россия будущего — та страна, о которой мечтали поэт Хлебников, архитектор Мельников, звездочёт Циолковский.

Народ, искусанный коронавирусом, заплесневевший на карантине, растолстевший — кто от чрезмерной сытости, а кто от недостатка еды — должен совершить чудо русского возрождения. Сможет ли это сделать унылый, утративший веру, ищущий денег, а не Бога, народ? Как вернуть народу мечту? Как возвратить народ в состояние великого исторического творчества, которое спасало Россию после очередной катастрофы?

Путин и его окружение как огня боятся Иосифа Сталина. Недавно прошедший парад, который, как утверждают, воспроизводил победный парад 1945 года, этот парад прошёл без Сталина. Высшим моментом того священного парада был марш гвардейцев, которые сбрасывали к подножию Мавзолея поверженные гитлеровские штандарты — и на Мавзолее был Сталин. Вычёркивать Сталина из Победы — это и есть переписывание истории, это и есть насилие над правдой. Мы будем терпеливо ждать, когда власть окрепнет настолько, что Путин сбросит с себя бремя либеральных представлений, и с Мавзолея уберут эту матерчатую маску. И Красная площадь во всей её многовековой величественной красоте примет святое русское воинство, святое русское оружие. И президент отдаст честь народу-великану, который готов и на великий труд, и на святое богослужение, и на смертный бой.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 9 июля 2020 > № 3536665 Александр Проханов

(НЕ)ДЕЛИМОСТЬ ОПАСНОСТЕЙ ДЛЯ БОЛЬШОЙ ЕВРАЗИИ

АЛЕКСАНДР КОНЬКОВ

Кандидат политических наук, директор Международного аналитического центра Rethinking Russia, доцент кафедры политического анализа факультета государственного управления Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова.

ПРОЕКТ «БОЛЬШАЯ ЕВРАЗИЯ В ВОСПРИЯТИИ НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ РОССИЙСКИХ И ЗАРУБЕЖНЫХ ЛИДЕРОВ»

Всеобщая устремлённость обезопасить себя именно от вызовов, обусловленных «человеческим фактором», вероятно, вызвана тем, что само понятие безопасности после стольких лет использования всуе настолько замылилось, что оказалось «приватизированным» акторами политического свойства. А их система сугубо двоична: воевать или мириться? Ни то, ни другое для стихии не работает. А потому мир нуждается не просто в совершенствовании технологий защиты, но и в качественной трансформации самой парадигмы безопасности.

Данная статья подготовлена в рамках проекта «Большая Евразия в восприятии нового поколения российских и зарубежных лидеров», осуществлённого с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов. В нём приняли участие молодые представители политического и административного истеблишмента, СМИ, экспертного сообщества России и стран Евразии.

На рубеже первого и второго десятилетий нынешнего века Россия в диалоге с Западом активно продвигала инициативу о закреплении в международном праве принципа неделимости безопасности. Речь шла о том, чтобы создать юридически обязывающие механизмы недопущения того, чтобы какое-либо государство или международная организация укрепляла собственную безопасность за счёт безопасности других. В частности, такие предложения содержались в проекте разработанного тогда в России договора о европейской безопасности.

Продвижение инициативы по заключению такого соглашения контрастировало с общей прагматичной, жёстко реалистичной моделью российской внешней политики, которая успела сложиться к середине 2000-х годов. Она была ясно артикулирована в Мюнхенской речи Владимира Путина и уверенно апробирована в ходе августовской войны в Южной Осетии 2008 года. С одной стороны, потребность в новых глобальных правилах игры уже чётко осознавалась и требовала поиска соответствующих формулировок. С другой, сама возможность даже не подписания кем-либо в Европе документа, составленного в Москве, а хотя бы серьёзной и деятельной готовности к диалогу по этому вопросу, вызывала глубокие сомнения. И большинство европейских стран, которым Россия представляла проект, не понимали, чего от них хотят. Да и сама Россия, как могло показаться, лишь упражнялась в осваивании новых для себя навыков по установлению повестки и «смягчению» силы.

Сам постулируемый концепт – неделимость безопасности, – несмотря на аллюзии к идее советского наркома иностранных дел Максима Литвинова о «неделимости мира» и декларативное закрепление в отдельных документах, носил излишне умозрительный характер и не предлагал зримых образов для должного восприятия ни среди политиков, ни среди наблюдателей. Не то чтобы кто-то сомневался в том, как здорово было бы, если бы безопасность стала общей ценностью для всех и её перестали делить между собой… Просто разделительные линии настолько глубоко въелись и контрастно отстроились всеми остальными противоречиями, что единовременное избавление от них не воспринимается сознанием. Никто никогда не видел неделимой безопасности, а потому и не имел оснований в неё верить.

Сегодня, по прошествии бурного по своей гибридности десятилетия, когда мир в условиях борьбы с коронавирусной инфекцией фактически перезагружает систему координат в вопросах оценки глобальных вызовов и угроз, дискурс неделимости безопасности мог бы быть более востребованным.

Кризис, порождённый возникновением и быстрым распространением вируса COVID-19, обнажил множество болевых точек в жизни человека и общества XXI века, но жёстче всего поставил вопрос именно о неразделённости безопасности в своём самом утилитарном значении – как общей потребности обрести состояние физической защищённости без разного рода оговорок и примечаний.

Эта потребность характерна для любого человека, где бы он ни жил и каких бы политических взглядов ни придерживался. И эта потребность оказалась никем не обеспечена, несмотря на наличие обширной сетевой (солидарной?) инфраструктуры институтов безопасности, которые привыкли поглощать ключевые ресурсы и опираться на новейшие достижения прогресса.

Никакие арсеналы, дивизии или даже системы противоракетной обороны не способны сдержать угрозу, которая последовательно с самого начала 2020 г. охватывала Восток, Запад, Юг и Север. Никакие союзы или блоки не смогли облегчить своим членам участь физической борьбы с вирусом один на один. Неделимая опасность рассыпала системы коллективной безопасности, как карточный домик, вновь разделив их на национальные квартиры, в каждой из которых велась своя борьба. Ответом на неделимую опасность могла бы стать как раз неделимая безопасность как подлинное общественное благо, устройством которого прежде не приходилось заниматься.

Угрозы природного характера, обусловленные развитием биологических, географических, астрономических процессов, далеко не новы – они случаются в мире с завидной регулярностью. Масштабность весьма различна как по объёму воздействия, так и по последствиям, которые приходится ликвидировать. Однако вот парадокс: природные явления, представляющие опасность, не провоцируют у человечества страхов, которые возникают в результате рукотворных кризисов и заставляют судорожно искать инструменты совершенствования безопасности.

Испанский грипп столетие назад по количеству жертв был сопоставим с современной ему Первой мировой войной, однако он не запечатлелся так же в исторической памяти. Возможно, потому что природные угрозы – как раз истинные «чёрные лебеди», с которыми удаётся бороться лишь по факту встречи. Может, и бороться-то не надо: у естественных кризисов всегда есть естественные же способы завершения (вся Вселенная, согласно одной из теорий, – последствие естественного «большого взрыва»), а потому не всегда имеет смысл им мешать.

Всеобщая устремлённость обезопасить себя именно от вызовов, обусловленных «человеческим фактором», вероятно, вызвана тем, что само понятие безопасности после стольких лет использования всуе настолько замылилось, что оказалось «приватизированным» акторами политического свойства. А их система сугубо двоична: воевать или мириться? Ни то, ни другое для стихии не работает. А потому мир нуждается не просто в совершенствовании технологий защиты, но и в качественной трансформации самой парадигмы безопасности.

Как демонстрирует опыт преодоления переживаемого кризиса, традиционные глобальные институты не смогли предложить никакой наднациональной модели противодействия COVID-19 – за исключением, возможно, Всемирной организации здравоохранения, роль которой всё равно носила консультативно-вторичный характер (что не помешало ей, правда, получить нарекания со стороны США).

Ключевая ответственность по спасению людей и экономик, ложащаяся на плечи национальных государств в периоды испытаний природой (землетрясения, пожары, наводнения, эпидемии), каждый раз – пусть ненадолго – реанимирует авторитет суверенного статуса. Вместе с тем ни старые проблемы никуда не деваются, ни новых задач по посткризисному восстановлению избегать не удаётся, а потому приходится продолжать лавировать в многообразии международных договорённостей и партнёрств. В этих условиях лишь возникающие международные институты получают своего рода фору – учиться на чужих ошибках.

Если традиционные структуры, фрагментирующие интеграционную ценность, оказываются в текущих условиях на вторых ролях, новые центростремительные инициативы, остающиеся в поиске, могли бы брать за основу именно такие целевые обязательства, которые пока в дефиците у имеющихся объединений.

Если Запад хватается за спасительную соломинку сохранить лицо по итогам явного фиаско в противодействии эпидемии, канализируя обвинения в адрес Востока, где вирус изначально возник, то для Большой Евразии, находящейся в поисках субъектности, открываются ниши для редактирования своего перспективного мандата.

Преодоление подлинно актуальных вызовов могло бы содействовать формированию альтернативного видения безопасности в современных условиях, базирующегося отнюдь не на идеологических нарративах, а на описании реальных рисков нарушения привычного хода социальной жизни на континенте. Безопасность не должна становиться объектом конкуренции, тогда и без укрепления за счёт неё своей конкурентоспособности можно будет попытаться обойтись.

Узнать больше о проекте и скачать спецвыпуск, изданный по итогам, можно здесь.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 июля 2020 > № 3453244 Александр Коньков

ПРОСУЩЕСТВУЮТ ЛИ СОЕДИНЁННЫЕ ШТАТЫ ДО 2024 ГОДА?

ФЁДОР ЛУКЬЯНОВ

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Директор по научной работе Международного дискуссионного клуба «Валдай». Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

В конце июня на сайте влиятельного журнала Foreign Affairs появилась необычная статья, озаглавленная «Как рассыпается великая держава». Её автор, профессор Джорджтаунского университета Чарльз Кинг, известный специалист по исследованию конфликтов, анализирует одно из наиболее интересных произведений советского самиздата – «Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?» историка-диссидента Андрея Амальрика. Формальный повод – 50-летие выхода этого эссе на Западе. Но статья Кинга долго держалась на первом месте в топе самых читаемых материалов сайта явно не по причине юбилея подзабытой публикации брежневской поры.

Кинг ни разу не использует словосочетание «Соединённые Штаты». Но пишет о них. Фантасмагория, происходящая в Америке, обещает достигнуть кульминации сейчас, во время самой, наверное, нестандартной избирательной кампании в истории страны. Даже бывалые наблюдатели разводят руками. Политические устои рушатся, волна протестов накрыла фундамент национального мифа – отцов-основателей, которые из герольдов свободы превращаются в циничных дельцов, попиравших права угнетённых. Что уж говорить о других исторических личностях вроде Вудро Вильсона или Теодора Рузвельта, не соответствующих моральным стандартам современных борцов за справедливость.

Кинг напоминает: фатальные социально-политические проблемы хорошо видны в ретроспективе, но их трудно осознать, находясь внутри процесса. Он приводит аргументы Амальрика, который отмечал: склонность великих держав к самообману и самоизоляции, ощущение ими собственной исключительности ставит их в особенно уязвимое положение. Они мнят себя невосприимчивыми к болезням, поражающим другие страны и системы. То же самое может произойти и с народом. «Изоляция режима от общества и всех слоев общества друг от друга, но прежде всего крайняя изоляция страны от остального мира… порождает у всех – начиная от бюрократической элиты и кончая самыми низшими слоями – довольно сюрреальную картину мира и своего положения в нём, – размышлял Амальрик. – Однако чем более такое состояние способствует тому, чтобы всё оставалось неизменным, тем скорее и решительнее всё начнёт расползаться, когда столкновение с действительностью станет неизбежным».

Андрей Амальрик писал об СССР того периода, когда была пресечена попытка социально-экономических преобразований. Как потом выяснилось, вероятно, последняя, способная обеспечить плавную трансформацию системы. Чарльз Кинг, перечитывая Амальрика, думает об Америке эпохи беспрецедентной поляризации, казалось бы, никак не похожей на Советский Союз наступающего застоя. Но Кинга интересуют не формальные параллели, а описание роковых разломов в обществе, которые Амальрик изучал на советском материале. А ещё его интересует, не поздно ли что-то менять.

Окончательный конец истории

Накануне Дня независимости США президент Дональд Трамп, выступая на фоне монумента основателям государства на горе Рашмор, так охарактеризовал 4 июля (принятие Декларации независимости): «1776 год – это вершина тысячелетнего развития западной цивилизации и триумф не только духа, но и мудрости, философии и разума». Далее Трамп обрушился с критикой на организаторов «беспощадной кампании, нацеленной на то, чтобы уничтожить нашу историю, опорочить наших героев, стереть наши ценности и индоктринировать наших детей». Он, естественно, пообещал дать отпор и не позволить ничему из этого случиться.

В тот же день в газете The Washington Post вышла колонка Элизабет Кольски, доцента истфака католического Университета Вилланова в Пенсильвании. Автор призвала переосмыслить значение 4 июля 1776 года. Во-первых, демократия в Америке была основана как рабовладельческое общество. Во-вторых, разорвав связь с Британской империей, Соединённые Штаты продолжили традицию колониального доминирования – уже собственного. И Американская революция, вдохновившая движения за свободу в разных частях мира, внесла неменьший вклад в распространение идеи о превосходстве белой расы.

Социально-политическое напряжение копилось давно, но было катализировано последними событиями, прежде всего пандемией и закрытием экономики. Гражданская война, закончившаяся более 150 лет назад, как будто бы вспыхнула с новой силой. Актуальное противостояние опрокинулось в прошлое, выворачивая наизнанку исторический нарратив. А он, как известно, всегда есть доведение сложных событий до простой и яркой схемы.

Главным идеологическим брендом последних десятилетий был «конец истории». Хлёсткое понятие, которое в 1989 году ввел в оборот Фрэнсис Фукуяма, стало универсальной упаковкой для ожиданий, как мир будет меняться после краха коммунизма. Автор едва ли предполагал, что метафора воплотится в жизнь настолько буквально – лобовой атакой на национальный миф, требованиями пересмотреть исторические трактовки происхождения государственности самих Соединённых Штатов, «закончить» историю как совокупность устоявшихся представлений.

Для победителей в холодной войне «конец истории» означал прекращение спора о моделях развития мира. Идейная и этическая альтернатива, которую представлял Советский Союз, с его крахом перечеркнула сама себя. Так что вопрос заключался только в том, как быстро либеральная политическая система в сочетании с рыночной экономикой распространятся на всю планету. Там, где естественный процесс буксовал, его было не грех и подтолкнуть, применив силу (военную, политическую, дипломатическую, экономическую – в зависимости от обстоятельств) для поддержки «прогрессивных» (то есть соответствующих верному направлению развития) сил и подавления «реакционных» (идущих вразрез с магистральным трендом).

В вокабуляре политиков «конец истории» преобразовался в высказывания о наличии у истории «сторон» – правильной и неправильной. Чемпионом по употреблению метафоры стал Барак Обама – встречается у него более 30 раз, в том числе в отношении России. Символично, что на оценочной трактовке исторического процесса так настаивал именно первый чернокожий президент. Обама и его сторонники считали избрание афроамериканца главой государства самым убедительным доказательством того, что социально-политический прогресс реален, а Америка следует путём, который с ним совпадает, и приблизилась к абсолюту.

Фукуяма выпустил в 2018 году книгу, в которой, не отказываясь от идеи «конца истории», объясняет, почему его наступление откладывается. Он сетует на выхолащивание политической полемики. Во втором десятилетии XXI века на место привычного противостояния левых и правых по экономическим вопросам «выходит конфликт, связанный с определением идентичности. Левые… теперь, скорее, заняты защитой прав широкого круга групп, считающихся маргинализованными: чернокожих, иммигрантов, женщин, латиноамериканцев, ЛГБТ-сообществ, беженцев и тому подобных. А правые между тем переосмысливают себя как патриотов, которые стремятся защитить традиционную национальную идентичность, зачастую прямо связанную с расовой, этнической или религиозной принадлежностью».

Больше того, настойчивое продвижение идеи о необходимости поощрять многообразие идентичностей привело к тому, что, замечает профессор Принстона Нелл Ирвин Пейнтер, «белые стали осознавать себя как люди, сущностной чертой которых является белый цвет, как для чернокожих – чёрный. Многие эксперты не сразу осознали политические последствия того, что граждане, родившиеся белыми, голосуют в первую очередь как белые». Акцент на идентичностях должен был укрепить единство общества, но привёл скорее к его раздроблению.

Перекидывая мостик обратно к международным делам: стремление настоять на универсальности определённой идейной рамки привело к обратному результату – некоторые страны стали осознавать себя как государства, «сущностной чертой» которых является нелиберализм либо даже антилиберализм. А «этический плюрализм», пользуясь выражением из последнего ежегодного доклада Валдайского клуба, становится нормой мировой политики.

Внешнее и внутреннее

Фукуяма – интерпретатор давней интеллектуальной традиции, согласно которой прогресс есть основа развития человечества. В свежем номере консервативного журнала The Claremont Review of Books опубликован отклик на книгу Брэдли Уотсона об истории американской прогрессивной идеи. Рецензия называется «Левая сторона истории» (по-английски – игра слов, The Left Side of History как антипод The Right Side of History, где right – это и «правая», и «правильная»). Уотсон считает леволиберальный прогрессизм несовместимым с американскими устоями: «Прогрессивная идея, если её упростить, состоит в том, что принципы американского конституционализма – зафиксированные естественные права и ограниченные и распределенные власти – должны быть пересмотрены и заменены органичной эволюционной моделью Конституции, которая содействует правлению экспертов, приверженных расширению государственной сферы и политического контроля, особенно на общенациональном уровне». Иными словами, консерваторов не устраивают применительно к национальному развитию те же самые намерения прогрессистов, что не нравятся на международном уровне нелиберальным странам. А именно: восприятие основополагающих принципов отношений не как данности, а как чего-то, подверженного постоянной коррекции, прежде всего, с целью приведения партнёра в «правильное» состояние.

Американские комментаторы говорят о взаимосвязи внешних и внутренних компонентов политики страны. На площадке недавно созданного Института Куинси, аналитического центра умеренного толка, в начале июля прошёл вебинар об истоках полицейского насилия в США с громким названием «Бесконечные войны Америки возвращаются домой: милитаризация полиции». Его участники беседовали о том, что агрессивность правоохранителей внутри страны напрямую связана с крайней воинственностью американской внешней политики. Все привыкли к тому, что Вашингтон в большинстве случаев полагается на военную силу при достижении целей, это обыкновение распространяется и внутри.

На ту же проблему указывает бывший глава Пентагона Роберт Гейтс, сокрушаясь по поводу деградации американской дипломатии. Гейтс был противником операции в Ливии в 2011 году. В недавней статье для Foreign Affairs о милитаризации внешней политики он напоминает, что режим Каддафи, каким бы гадким он ни был, не угрожал интересам Соединённых Штатов. И кампания по его свержению превратилась в странную авантюру. Кстати, как раз в ливийском контексте Обама впервые упомянул, что Россия находится на неправильной стороне истории.

Охранители и инноваторы

Традиционный для Америки расовый вопрос послужил сейчас детонатором особенно мощного социально-политического взрыва в том числе потому, что обострён кризисом международных позиций США, отсутствием согласия, нужно ли глобальное лидерство и что оно означает. Поскольку Соединённые Штаты – государство идеологическое, созданное когда-то вокруг идей и концептов, дискуссия о текущей политике сразу уводит к тем самым отцам-основателям.

Изоляционистов классического типа в американской политической верхушке сейчас нет, они невозможны во взаимосвязанном мире. Но понимание роли очень разное. Трамп убеждён, что именно он и есть истинное продолжение традиции отцов-основателей, видевших Америку сияющим градом на холме, эталоном, чей статус подтверждается успехами государства. Противники Трампа не сомневаются, что предназначение США – неуклонное расширение пространства свободы и прав как внутри, так и вовне.

Такие толкования присутствовали и раньше, но они диалектически дополняли друг друга, обеспечивая относительно плавные колебания маятника. Теперь же они представляют собой лобовое столкновение «охранителей» и «инноваторов», разрушительного потенциала которого опасается Чарльз Кинг, призывая помнить предостережения Андрея Амальрика о перенапряжённом и раздробленном советском обществе. «Как долго политическая система может пытаться переделать себя, прежде чем вызвать одну из двух реакций – разрушительный ответ тех, кто больше всего боится перемен, или осознание теми, кто их инициирует, что их цели больше не могут быть реализованы в рамках институтов и идеологий нынешнего порядка?» – так Кинг интерпретирует квинтэссенцию размышлений Амальрика. И в таком прочтении статья полувековой давности действительно оказывается более чем актуальной. Причём не только для Соединённых Штатов.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 9 июля 2020 > № 3453222 Федор Лукьянов

Интервью Посла России во Вьетнаме К. В. Внукова "Вьетнамскому информационному агентству" в день общероссийского голосования по вопросу одобрения изменений в Конституцию Российской Федерации

Вопрос: Господин Посол, не могли бы Вы рассказать об истории современной Конституции Российской Федерации, а также о поправках, которые вынесены на голосование?

Ответ: Наша Конституция была принята на всенародном референдуме в 1993 году, то есть весь народ проголосовал за эту Конституцию. Объективно говоря, на тот момент и сегодня наша нынешняя Конституция является одним из самых современных основных законов, если сравнивать с другими странами.

Вместе с тем необходимо вспомнить, что 30 лет назад наша страна переживала достаточно тяжелый период: был и экономический, и политический кризис. За прошедшие три десятилетия произошло очень много перемен не только в мире, но и в жизни российского государства, и нашего народа. Изменилась ситуация и в экономике, а также в общественной и политической жизни. На сегодняшний момент ситуация в стране стабильная, и сейчас идет речь не о том, чтобы перекраивать этот документ, а вносить новые дополнения и изменения, которые отражают современные тенденции и сегодняшнюю реальность.

В течение нескольких месяцев после того, как наш президент поставил задачу узнать мнение народа относительно возможных изменений и дополнений в Конституцию, проделана очень большая работа. На сегодняшний момент предлагается 206 различных поправок в основной закон. Они затрагивают широкий спектр как политических вопросов государственного устройства и более четкого распределения полномочий между всеми ветвями власти, так и огромный блок, касающийся защиты интересов широких слоев населения, особенно пострадавших в последние несколько месяцев от пандемии коронавирусной инфекции.

Здесь также нельзя не упомянуть о том, что многие наши представители неправительственных, общественных и молодежных организаций выдвинули много ценных предложений, которые затем были суммированы и предложены на сегодняшнее голосование.

Эти изменения и дополнения в Конституцию вступят в силу сразу же после объявления результатов голосования, если они будут поддержаны большей частью населения России.

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, почему Россия рассматривает поправки в Конституцию именно сейчас?

Ответ: Сегодняшняя социальная и экономическая ситуация, связанная с пандемией коронавируса в мире, а также насущные требования настоящего и будущего – вот причины приятия решения о внесении изменений в нашу Конституцию.

В случае принятия всех изменений в Конституцию, следующим этапом будет принятие целой серии законов, которые будут касаться конкретных вопросов. Законы должны работать. Поскольку некоторые законы не отвечают современным реалиям, поэтому они не всегда работают.

Поэтому я считаю, что в этом и следующем году, произойдут очень серьезные изменения как в законодательной базе, так и в жизни нашего общества.

Вопрос: Какие поправки, с Вашей точки зрения, являются основными?

Ответ: Как я уже сказал, рассматривается целый блок важных вопросов, которые касаются нашей политической системы, в том числе более четкого распределения функций между ветвями власти, аппарата президента, нашего парламента (Государственной Думы и Совета Федерации), а также оздоровления и осовременивания судебной системы для защиты прав граждан.

Я думаю, что Вьетнаму будет понятна постановка еще одного важного блока вопросов, которые касаются защиты суверенитета и территориальной целостности Российской Федерации. Это будут, как вы понимаете, очень серьезные гарантии того, что ни пяди российской земли никому передано не будет.

Для россиян также очень важны дополнения и изменения, касающиеся защиты русского языка как основного языка, поскольку у нас в стране насчитывается порядка 200 национальностей и народностей, у каждой из которых есть свой язык, однако объединяющим языком, конечно, является русский.

Защита нашей культуры, наших духовных и семейных ценностей также будет отражена в Конституции, в частности есть такое положение, если естественно оно будет одобрено, о том, что браком, составляющим основу нашего общества, является брак мужчины и женщины. В других странах, как вы знаете, ситуация очень своеобразная, однако в российской духовной культуре и наших семейных ценностях мы считаем, что это следует закрепить в Конституции.

Все эти вопросы были выдвинуты самими гражданами в ходе предварительного обсуждения, в том числе и общественными организациями, и получили поддержку. Мы вскоре узнаем о результатах этого голосования.

Также повышаются требования ко всем структурам власти, и прежде всего к Президенту. Например, выдвигаются новые требования о том, что, он должен быть гражданином России, не иметь никакого другого гражданства или вида на жительство и проживать в России не менее 25 лет (раньше было 10).

Следующее требование к президенту – он не должен занимать эту высшую должность в нашей стране более двух раз. Очень важно, что новые требования предъявляются и большие полномочия даются нашим законодательным органам: Государственной Думе и Совету Федерации. Например, Государственная Дума сможет утверждать кандидатуры премьер-министра и некоторых министров в составе правительства, чего раньше не было. Совет Федерации получает важные контрольные функции: по сути он сможет контролировать всю политическую жизнь нашей страны. Совет Федерации состоит из представителей всех регионов России.

В свете сегодняшней тяжелой ситуации в мире, связанной со сложным развитием пандемии короновируса, когда многие страны испытывают определенные сложности, поскольку доходы граждан упали и растет число безработных, очень серьезные поправки будут внесены в Конституцию, касающиеся регулярной индексации заработной платы и пенсий, а также помощи многодетным семьям. Фактически все это уже делается сегодня нашим правительством и президентом для поддержки населения, однако теперь все это будет записано в Конституции.

Я не случайно сказал, что это более 200 различных изменений и дополнений, и я думаю, что если эти поправки будут одобрены, в чем я не сомневаюсь, то наша конституция станет одним из самых современных основных документов по сравнению с другими странами.

Следует отметить, что все предлагаемые поправки являются важными. Однако, например, для меня как для дипломата важно то, что национальные интересы, суверенитет и территориальная целостность России будут защищены Конституцией. Я думаю, что для и для Вьетнама это также очень важный вопрос.

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, о том, как проходит голосование в России и во Вьетнаме?

Ответ: Голосование идет уже несколько дней, что было сделано специально, чтобы не создавать большого скопления людей на избирательных участках в связи с коронавирусной инфекцией. По состоянию на вчерашний день уже есть некоторые серьезные результаты: уже проголосовало почти 50 миллионов россиян, а явка составила 46%. Это высокий процент, без учета сегодняшнего дня, являющегося основным. Голосованием были охвачены все регионы России, включая отдаленные регионы, куда можно добраться только на вертолете.

Специальные бригады избирательных комиссий посещали дома стариков, больных и пенсионеров, чтобы организовать голосование для них на дому. Впервые в нашей избирательной истории был проведен эксперимент в двух регионах (Москва, Московская и Нижегородская области), в которых голосование проводилось онлайн. Эта инициатива очень понравилась нашим гражданам, особенно молодежи, поскольку они не очень любят ходить на официальные мероприятия, и опять же из-за продолжающейся пандемии вируса. Обязательное требование к гражданам при посещении избирательных участков – ношение масок. Однако во Вьетнаме нам очень повезло, поскольку вы добились выдающихся результатов в борьбе с коронавирусом. Вы все пришли без масок, да и мы тоже. Я принял решение, что, если кто-то хочет использовать маски, то это допустимо. Однако, как говорят специалисты, такой необходимости нет.

Так что, если все будет обстоять благополучно, а я в этом уверен, по всей вашей стране и включая наши избирательные участки в Ханое, Дананге и Хошимине, то буквально в ближайшее время мы будем знать результаты, а в Ханое – уже сегодня вечером.

Это очень серьезное и важное событие в судьбе нашей страны. Вчера наш Президент еще раз обратился к нации, ко всему народу, разъяснив необходимость активного участия в этом процессе, поскольку от перспектив осовременивания основного закона зависит будущее нашей страны, наших детей и внуков.

Россия. Вьетнам > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 9 июля 2020 > № 3450940 Константин Внуков

Андрей Белоусов предложил расширить участие бизнеса в профильном нормотворчестве

Представителей технологического и социального предпринимательства стоит активнее вовлекать в разработку нормативных правовых актов. Такое мнение выразил Первый заместитель Председателя Правительства Андрей Белоусов на заседании Наблюдательного совета Агентства стратегических инициатив (АСИ), которое провел Президент страны Владимир Путин. В заседании также принял участие министр экономического развития России Максим Решетников.

Первый вице-премьер, в частности, озвучил свои предложения по дальнейшему развитию АСИ. По его словам, будущее агентства должно быть связано с реализацией трех его основных компетенций.

"Первое - безусловно, АСИ в этом уникальная организация - она наладила работу с крупными сообществами, создав там соответствующую инфраструктуру. Конечно, эту работу надо наращивать. Здесь, я считаю, ключевым является, взаимодействие агентства с институтами развития, где, честно скажу, очень многое нужно сделать", - заявил Андрей Белоусов. Он отметил, что на данный момент активным можно назвать взаимодействие АСИ только с Фондом Бортника и Российской венчурной компанией.

"Вторая компетенция, которая тоже носит достаточно уникальный характер, - это технологии, связанные с выявлением на конкретных кейсах системных проблем прежде всего развития бизнеса. И не просто выявление этих проблем. Был создан достаточно уникальный механизм решения этих проблем, когда бизнес через свои рабочие группы встроен в подготовку и принятие соответствующих нормативно-правовых актов", - напомнил первый вице-премьер. Эта работа сейчас тоже нуждается в масштабировании, указал Андрей Белоусов.

Кроме того, по словам первого вице-премьера, Минэкономразвития в настоящее время активно продвигает работу по трансформации делового климата. "Но она у нас сейчас реализуется только по сути в рамках традиционного предпринимательства. Было бы здорово ее попытаться сейчас и в сферу технологического предпринимательства, и социального предпринимательства", - предложил он.

Еще одним вектором направления усилий АСИ, по мнению Андрея Белоусова, должен стать сбор, обработка и внедрение лучших практик. "Эту деятельность надо развивать, надо более активно подключать регионы. И мне кажется, здесь очень хорошее поле для взаимодействия АСИ с Государственным советом", - отметил Андрей Белоусов.

Россия > Приватизация, инвестиции > economy.gov.ru, 9 июля 2020 > № 3440450 Андрей Белоусов

В городах присутствия "Росатома" началась тестовая эксплуатация систем "умного города"

В "атомных" городах началась тестовая эксплуатация цифровой платформы "Умный город", разработанной АО "Русатом Инфраструктурные решения" (РИР, входит в госкорпорацию "Росатом"). Базовый функционал системы позволяет администрациям отслеживать исполнение задач коммунальными службами, жителям – получать информацию о работе городских служб, образовательных и культурных учреждений, полицейских участков, а депутатам – контролировать качество выполнения работ на своих территориях.

Дальнейшее развитие системы будет происходить с учетом потребностей администраций и запросов жителей городов. Всего система "Умный город" будет внедрена в одиннадцати городах, распложенных в шести регионах страны. Доступ к сервисам можно получить через специальный портал "Росатома".

Набор цифровых сервисов, которые используются интеграционной платформой "Умный город", может варьироваться. Чтобы максимально приблизить его к нуждам "атомных" городов, в конце мая РИР при поддержке Минстроя России, Инновационного центра "Сколково" и Ассоциации ЗАТО атомной промышленности провел онлайн-хакатон. В нем участвовали более 190 человек – разработчиков, дизайнеров, студентов опорных вузов Росатома и активных жителей "атомных" городов. Лучшие решения будут внедряться на платформе "Умный город" и принесут реальную пользу городам присутствия "Росатома".

"Сервисы "умного города" – это инструмент, который становится востребованным только с привязкой к реальным потребностям людей. Поэтому мы стремимся объединить активных неравнодушных горожан в сообщества и вместе с ними формировать комфортную городскую среду", - отметила генеральный директор АО "Русатом Инфраструктурные решения" Ксения Сухотина.

Решение о передаче и внедрении платформы "Умный город" в муниципалитетах атомных городов было принято в апреле этого года. По словам генерального директора госкорпорации "Росатом" Алексея Лихачева, этот шаг продиктован необходимостью повысить эффективность управления городским хозяйством в условиях сложной эпидемиологической ситуации.

Россия > СМИ, ИТ. Электроэнергетика. Госбюджет, налоги, цены > comnews.ru, 9 июля 2020 > № 3439493

Георгий Сатаров о деле Фургала: "Новая Конституция сняла барьеры против произвола"

О скандальном уголовном деле хабаровского губернатора Сергея Фургала «НИ» побеседовали с Георгием Сатаровым, президентом фонда "Индем".

«Совокупность событий предсказуема и абсолютно очевидна. После формального принятия поправок в Конституции сняты барьеры на произвол, и это, пожалуй, главное в «обнулении». Эти барьеры сняты, и началось пока на верхнем уровне, но это пойдет дальше в регионы, в города и села, и чем ниже это будет идти вниз по властной вертикали, тем менее осмысленными, с точки зрения разума, будут эти акты насилия. Дело Фургала – частное проявление общего явления.

Понятно, что когда на выборах хабаровского губернатора проиграл ставленник «Единой России», и вместо него пришел не оппозиционер, конечно, а пришел вполне свой парень, поскольку он преступник, как и все они, но им были недовольны, поскольку он сыграл не ту роль. Но раньше, несмотря на то, что произвол был, все-таки на голом месте побаивались его творить, это был произвол на фоне страха. Сейчас же страх ушел. Они знают, что паханы их защитят, и паханы знают, что они своих защитят. Система начала работать в открытую.

Политические элиты будут относится к подобному произволу точно так же, как они раньше относились к сталинскому произволу. Они в нем участвовали, они его боялись, и каждый боялся за себя, боялся постоянно. И когда представилась возможность, от сталинской системы тут же избавились: не случайно, что именно Берия тогда пал первым (хотя каждый из тех, кто был тогда наверху, заслуживал той же участи)».

Россия. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 9 июля 2020 > № 3439068 Георгий Сатаров

Дмитрий Орешкин: «Ошибка Фургала состоит в том, что он не ходил на коротком поводке»

Скандальное уголовное дело хабаровского губернатора Сергея Фургала по просьбе «НИ» прокомментировал политолог Дмитрий Орешкин.

«Хабаровский край – один из немногих регионов, где нет признаков грубой фальсификации результатов голосования по поправкам в Конституции. Там явка 44%, и 62% за поддержку правок. Общая по стране – «государственная» – явка 68% и почти 79% «за». Очевидно, что Фургал результаты голосования не фальсифицировал. Жесткая административная мера, принятая против него, показывает другим губернаторам, что так будет с каждым.

Если бы в Кремле были идиоты, то они бы начали репрессии с Ненецкого автономного округа, где были самые низкие результаты по голосованию. Но они не идиоты, поскольку понимают, что если посадить сейчас кого-нибудь из НАО, то будет соответствующая интерпретация. Поэтому с ненецкими функционерами будут разбираться позже – когда всё подзабудется. А здесь решили разобраться сразу, чтобы остальные губернаторы не забывали правила игры.

Главная ошибка Фургала в том, что он не ходил на коротком поводке. После победы Фургала над единоросом на губернаторских выборах его два года терпели, но именно сейчас, после голосования, решили за него взяться. В этом есть очевидный элемент демонстративности. Конечно, это сигнал всем элитным группам, мол, ребята, либо вы играете по нашим правилам, которые мы меняем когда нам это удобно в зависимости от смены наших интересов, либо вообще не играете, либо отправляетесь на нары. Это всё очень предсказуемо и функционально неизбежно. Именно так работала советская вертикаль власти, которую построил Сталин, и которой восхищается Путин».

Россия. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 9 июля 2020 > № 3439067 Дмитрий Орешкин

Юлий Нисневич: «Как Фургала вообще могли пропустить в губернаторы?»

Скандальное уголовное дело хабаровского губернатора Сергея Фургала по просьбе «НИ» прокомментировал профессор и доктор политических наук Юлий Нисневич.

«Ситуацией, когда российского губернатора привлекают к уголовной ответственности, удивить трудно. Например, совсем недавно 11 лет колонии получил губернатор республики Коми. Удивляет на самом деле совсем другое. Сергей Фургал занимает очень высокую государственную должность. Ему икриминируют преступления, совершенные более 15 лет назад. Вопрос: а куда, извините, смотрели правоохранительные органы? Назначения такого уровня проходят не только через правоохранительные органы, но и через администрацию президента. Такие люди, по идее, должны быть под самым пристальным вниманием. Как можно было пропустить такую ситуацию, я, честно говоря, не понимаю.

Дело Фургала также может быть расценено и как сигнал тем, кто собрался участвовать в предстоящих губернаторских выборах, дескать вы должны получить добро от нас, либо мы найдем способ с вами разобраться.

Гипотеза о том, что дело Фургала является реакцией Кремля на результаты голосования по Конституции в Хабаровском крае, мне представляется не очень убедительной. Слишком быстрой получилась реакция. Хочется верить, что в администрации президента работают разумные люди, которые не готовы так подставляться».

Россия. ДФО > Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 9 июля 2020 > № 3439065 Юлий Нисневич

Анатолий Макоедов: «Рыбному» законодательству не хватает концептуальности

Отраслевое нормотворчество в России многопланово, отчасти хаотично и далеко от совершенства, а потому стимулирует научно-практическую дискуссию, считает почетный работник рыбного хозяйства РФ, доктор биологических наук Анатолий Макоедов.

В преддверии Дня рыбака Анатолий Макоедов, активно участвующий в разработке правовой базы для рыбной отрасли, рассказал Fishnews об особенностях нормотворческого процесса. Он напомнил, что недавно рыбацкая общественность отметила 15-летие базового закона «О рыболовстве…», однако первые попытки написания такого документа начались намного раньше.

«После развала СССР принципы функционирования отрасли менялись лихорадочно, - подчеркнул ученый. - Прежде всего, это касалось подходов к распределению квот добычи между рыбопромысловыми структурами. Проекты базового закона появлялись с 1992 года, однако они не поспевали за происходившими изменениями. К 2002 году в отрасли достиг расцвета аукционный принцип распределения квот».

Примат именно аукционного принципа был закреплен в редакции закона, принятой Госдумой и одобренной Совфедом в 2002 г. Однако президент Владимир Путин наложил вето на этот документ, рассказал Анатолий Макоедов.

«В 2003 году руководство страны приняло принципиальное решение: на смену аукционам должно прийти долгосрочное закрепление квот за пользователями. При этом вовлеченность пользователей в приобретение квот на аукционах 2001-2003 годов сочли основным критерием при распределении долей квот. Новые принципы пользования заработали в 2004 году, их весьма позитивно восприняли и в системе управления отраслью, и в рыбацкой среде. Однако без закрепления на уровне федерального закона изменения могли оказаться не слишком долговечными», - констатировал эксперт.

Работа над законопроектом была ускорена и в декабре 2004 года документ был принят. «Новый закон предусматривал разработку 30-ти подзаконных актов и тем самым дал начало новому этапу нормотворческой деятельности», - отметил Анатолий Макоедов.

Он подчеркнул, что законодательство в этой сфере достаточно хаотично меняется и на федеральном, и на региональном уровнях. «Динамика изменений в значительной степени обусловлена противоречиями различных сторон в рыбохозяйственном комплексе. Поэтому новые законодательные новеллы одновременно могут оказаться полезными для одних представителей отрасли и подвергнуться критике со стороны других», - обратил внимание ученый.

По его мнению, проблему усугубляет отсутствие концептуальных основ самого рыболовства в базовом законе и других правоустанавливающих документах: «Не прописано видение государства приоритетов пользования водными биоресурсами. Какое предназначение водных биоресурсов первично? Как доступного за счет самообеспечения (по крайней мере, в прибрежных поселениях) объекта питания? Или как объекта предпринимательской деятельности и средства извлечения доходов?»

Неопределенность на концептуальном уровне и разбалансированность процесса «рыбного» нормотворчества стимулирует участников к научно-практической полемике, резюмировал Анатолий Макоедов.

«В частности, я об этом пишу в рецензии на изданный в текущем году комментарий [1] к закону о рыболовстве, охватывающий его последнюю редакцию», - заметил эксперт.

1 - О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов: научно-практический комментарий к Федеральному закону от 20 декабря 2004 г. № 166-ФЗ (постатейный) / О.А. Беляева, С.А. Боголюбов, Е. А. Галиновская [и др.]; отв. ред. Д.О. Сиваков. – Москва: Проспект, 2020. – 312 с.

Fishnews

Россия > Рыба. Госбюджет, налоги, цены > fishnews.ru, 9 июля 2020 > № 3438885 Анатолий Макоедов

При введении режима повышенной готовности или ЧС авиакомпании смогут выдавать клиентам ваучеры за купленные ранее билеты

Соответствующее Постановление подписал Председатель Правительства РФ.

В случае чрезвычайной ситуации или угрозы ее возникновения, а также при введении режима повышенной готовности перевозчик может в одностороннем порядке изменить условия договора или отказаться от его исполнения.Также может быть изменен порядок и сроки возврата денег за воздушную перевозку.

Правила распространяются на договоры перевозки, заключенные в период с 1 февраля 2020 года по международным перевозкам в КНР, с 18 марта – по всем внутренним и международным направлениям, заключённым до 1 мая 2020 года. Правила не действуют для чартерных рейсов.

Перевозчик обязан в течение 3 лет с даты отправления рейса, указанного в билете, принять сумму провозной платы в счет оплаты услуг по воздушной перевозке (в том числе по другим маршрутам воздушной перевозки) и дополнительных услуг перевозчика. В случае, если пассажир не воспользовался услугами перевозчика в течение 3 лет с даты отправления его рейса, компания обязана вернуть пассажиру деньги. До истечения срока пассажир может приобрести новый билет по любому направлению на потраченную ранее сумму или направить эти средства на оплату других услуг авиакомпании.

Некоторые категории граждан могут получить обратно свои деньги раньше, чем через 3 года. Это инвалиды первой или второй группы, ветераны ВОВ, лица, сопровождающие инвалида первой группы или ребёнка-инвалида второй группы, многодетные семьи.

Россия > Транспорт > mintrans.gov.ru, 9 июля 2020 > № 3438352

В международном аэропорту Жуковский открылся логистический комплекс

Сегодня состоялась церемония открытия нового логистического комплекса в международном аэропорту Жуковский. В мероприятии приняли участие генеральный директор ГК «Ростех» Сергей Чемезов, министр транспорта Евгений Дитрих, министр промышленности и торговли Денис Мантуров, а также председатель Совета директоров АО «Рампорт Аэро» Борис Алёшин.

За год комплекс сможет обслуживать 100 тыс тонн грузов. Объект построен с соблюдением всех технологических норм.

«Это действительно хороший инвестиционный и социально-значимый проект как для Московского авиационного узла, так и в целом для всей страны. Сегодня, в условиях, когда пассажиропоток только начинает восстанавливаться, не хватает грузовых мощностей»,– сказал Евгений Дитрих. Он также отметил, что в этом году авиакомпании впервые столкнулись с тем, что международные пассажирские авиаперевозки были полностью остановлены, внутренние авиаперевозки также практически остановились. В этих условиях транспортировка грузов в салонах пассажирских самолетов многим компаниям очень помогла.

«Грузовой перрон площадью 90 тысяч кв м позволит обслуживать в аэропорту одновременно до четырёх крупных грузовых воздушных судов типа Boeing-747 или до шести среднеразмерных транспортных самолетов. Это выводит логистические мощности аэропорта Жуковский на новый уровень: обрабатывая до 100 тыс тонн грузов в год, Жуковский становится одним из крупнейших хабов Подмосковья. Хабовая модель подразумевает, что грузы на дальнемагистральных широкофюзеляжных судах прибывают в аэропорт и проходят сортировку для дальнейшей доставки в города России и Европы на средне- и ближнемагистральных самолетах», – подчеркнул Денис Мантуров.

В свою очередь, Сергей Чемезов отметил, что начало работы комплекса — это значимое событие не только для аэропорта, но и для региона. Комплекс обеспечит приток инвестиций и создание новых рабочих мест в южном и юго-восточном районах Подмосковья.

Россия. ЦФО > Транспорт > mintrans.gov.ru, 9 июля 2020 > № 3438350

Михаил Мурашко: 17 вакцин против коронавируса показали себя как перспективные

Как скоро мы вернемся к прежней жизни, зависит от того, как будет развиваться ситуация с коронавирусом, когда появится вакцина, будет ли устойчив иммунитет. Об этом – интервью главы Минздрава РФ Михаила Мурашко на телеканале "Россия 1".

- Михаил Альбертович, здравствуйте.

- Здравствуйте.

- В мае сообщалось о том, что в России ведется разработка 47 вакцин на 14 платформах. Сейчас эти цифры как-то изменились?

- Ну, те, которые сегодня показали себя уже как перспективные кандидаты, это 17 вакцин, над ними более углублено ведется работа.

- Будет ли вакцинация обязательна для всех, кто не переболел COVID-19?

- Ну, в целом у нас вакцинация в любом случае идет только с согласия самого гражданина, и мы видим – сегодня интерес к вакцине достаточно высок, потому что люди уже сегодня осознали всю значимость вакцинации, причем, я хочу сказать, что за этот период увеличилось число сторонников вакцинации.

- Западные эксперты говорят, что последствия коронавируса могут еще долго, чуть ли не всю жизнь сказываться на организме человека. Что в России известно про это?

- Мы видим, что те, кто перенес коронавирусную инфекцию, особенно в тяжелой форме, конечно же, нуждаются в реабилитации. Наиболее уязвимыми органами и системами стали легкие. И вторая значимая проблема, которая тоже требует помощи медицинского работника, это поражения сердца, в частности, миокардиты у переболевших людей.

- То есть человек уже переболевший не сможет так сразу заниматься спортом, например?

- Помочь, конечно, необходимо для того, чтобы вернуться к привычному образу жизни. Понятно, что наши физические нагрузки на ночь на данных этапах недоступны, поскольку истощение организма определенное плюс перенесенное заболевание – поражение легких – не позволяют восстановить функционал и жизненную емкость легких. Те, кто увлекается туризмом, кому авиационные перелеты нужны, когда меняется давление – конечно же, в этой ситуации для этих пациентов нужен определенный ограничительный, охранительный режим соблюдать.

- Многие россияне сейчас направляются на Черноморское побережье, в Краснодарский край, в Крым. Насколько система здравоохранения этих регионов готова к приему большого числа туристов, особенно с учетом того, что кто-то из-них может завезти вирус?

- Для регионов, которые вовлечены в туристический поток, были изданы рекомендации по рассчитанному туристическому потоку: одна койка на тысячу человек приезжающих туристов запланирована под резерв в тех регионах, которые принимают туристов со всей страны. Мы в том числе отслеживаем наполненность этих коек. Сегодня их наполняемость не превышает 30-40 процентов. Мы видим, что ситуация стабильная, но, находясь в отпуске, это не значит, что надо полностью забывать про все ограничения и предупреждения. Мы все-таки имеем сегодня уровень заболеваемости хоть и убавляемый, но он есть, и в общем в стране сегодня на больничных койках находятся 112 тысяч человек. Поэтому помнить о гигиене просто необходимо.

- Вы говорили о том, что наработка иммунитета у всех проходит по-разному. Означает ли это, что у кого-то может и вовсе не быть антител к коронавирусу?

- Действительно, в зависимости от иммунной системы разные люди по-разному прореагировали. Те, которые переболели тяжело, у них иммунитет сформировался более стойкий. Те, которые перенесли заболевание бессимптомно, видим, что, да, иммунный ответ слабее. Но сказать, что у тех, которые перенесли коронавирусную инфекцию, абсолютно никак не прореагировала иммунная система – пока таких данных у нас нет.

- Спасибо большое.

- Спасибо вам.

Россия > Медицина > minzdrav.gov.ru, 9 июля 2020 > № 3438111 Михаил Мурашко

Панельная дискуссия с участием представителей IT-индустрии

Обсуждались вопросы развития IT-отрасли.

Перед панельной дискуссией Председатель Правительства осмотрел выставку IT-проектов, развёрнутую в Технопарке имени А.С.Попова, расположенном в Иннополисе.

Панельная дискуссия с участием представителей IT-индустрии

Из стенограммы:

М.Мишустин: Добрый день, дорогие друзья, уважаемые коллеги!

Я рад вас приветствовать здесь, в Иннополисе. Прежде чем мы начнём наш разговор, хочу поблагодарить от всей души руководство Татарстана за предоставленную возможность провести здесь мероприятие, посвящённое вопросам развития IT-отрасли. Символично, что мы собираемся в городе, который был построен с нуля совсем недавно, и в регионе, где всегда уделяли особое внимание развитию информационных технологий. Татарстан многое сделал для появления большого количества IT-компаний.

Наша встреча – хорошая возможность обсудить перспективы развития отрасли и то, как создать стимулы, о которых достаточно часто и подробно говорят, для её дальнейшего роста, увеличить вклад Российской Федерации в мировую IT-индустрию. Если говорить об изменениях, которые накопились за последние двадцать лет, то они привели мир к новому цивилизационному скачку.

Всё начиналось, как известно, с материального мира, потом правовой, и сегодня мы идём к новому этапу, к цифровому миру. В ходе своей истории человечество формулировало понятия и создавало целый ряд систем, которые позволяют нам фиксировать то, что нематериально. Например, письменность, письменная грамота, право, двойная запись в бухгалтерском учёте. Те, кто овладевал новыми технологиями, превращали их в преимущество над своими конкурентами и быстрее развивались. Сегодня цифровая трансформация – это для нашей страны шанс выйти на более высокий уровень развития, обеспечить нашим людям, гражданам России, новое качество жизни и больший объём возможностей.

На границе смены эпох цифровые товары и услуги вытесняют из жизни привычные для многих людей вещи. Есть много примеров, когда под давлением цифровизации исчезают целые отрасли, а труд людей заменяют машины и искусственный интеллект, о чём мы часто слышим на разных конференциях. Поэтому наши решения и действия должны отвечать таким вызовам времени.

Цифровые технологии и свободный обмен открытыми данными улучшают доступность товаров, услуг и качество жизни в целом, позволяют создавать новые инновационные продукты и сервисы. Цифровая трансформация охватывает сегодня все аспекты жизни во всех без исключения государствах. В мире будущего лидерами станут страны, где высшая ценность – это знания, где не боятся экспериментировать, где есть возможность свободного обмена открытыми данными. Только такая среда создаёт почву для возникновения новых идей, решений и технологий, в том числе, что очень важно, платформенных решений. Талант и знания становятся сегодня главными активами. Это означает, что на первый план выдвигаются нематериальные активы. В первую очередь – интеллектуальная собственность, о которой мы все – особенно вы, уважаемые разработчики программного обеспечения, знаете. И защита прав на неё сегодня должна быть для нас безусловным приоритетом.

Но есть и опасность, которую надо учитывать. Уже очевидно, что следование за лидерами цифровизации приводит страны к новой, если хотите, цифровой зависимости.

Россия не может себе позволить занять место среди ведомых стран, а значит, у нас нет выбора – мы должны идти вперёд и быть в этом смысле лидерами.

Перемены, которые происходят сегодня в мире, называют по-разному. Это и «Четвёртая промышленная революция», и «третья волна», ещё говорят «общество 5.0». Но главное, что следует отметить, – это всепроникающий характер цифровизации.

Сегодня технология интернета вещей, низкая себестоимость хранения данных и вычислительных мощностей создали новую конкурентную среду. Современные бизнес-модели строятся на основе работы с глобальными массивами данных. Работа с ними делает возможными открытия, в результате которых рождаются новые цепочки добавленной стоимости, что и происходит сегодня в любых точках мира, вне зависимости от того, откуда изобретатель технологии её создал.

Так формируется новая экономика, и фактически в этой новой экономике цифровые платформы играют ключевые роли. Они фактически меняют привычные отношения людей, которые сложились веками.

За последние двадцать лет мир сильно изменился и продолжает развиваться ускоряющимися темпами. В начале 2000-х годов большинство крупнейших компаний всех стран можно было отнести к реальному сектору экономики. Посмотрите на список тех компаний, которые были лидерами, – мы очень хорошо их знали. Это были производители станков, оборудования, гиганты нефтехимии и потребительского сектора. Сегодня героями дня стали цифровые гиганты, о которых лет двадцать назад даже те, кто ещё на заре развития информационных технологий начинал ими заниматься, не могли предполагать.

Кто слышал два десятка лет назад о компаниях Amazon, Facebook, Alibaba? Почти никто ничего, наверное, не слышал. А уже через пять или десять лет, а может, уже и через год места среди лидеров займут новые компании, о которых сегодня мы не имеем никакого представления.

И наша задача – сделать так, чтобы успешные цифровые стартапы как можно больше появлялись в России. Чтобы такие компании были российскими по своей сути, по своему происхождению. Может быть, это будут сегодняшние резиденты Иннополиса. Сегодня мы видели замечательные примеры – компании «Визиолоджи Технологии», «Инференс Технолоджис». Может быть, и другие компании. Сегодня мы этого не знаем, но должны сделать всё возможное, чтобы именно российская юрисдикция стала самой привлекательной для IT-индустрии, местом, если хотите, где рождаются идеи, дающие начало новым технологиям, товарам, услугам и рынкам.

Эффективные цифровые решения появляются методом проб и ошибок. Инновации возникают там, где не боятся отказываться от старого. Создавать прорывные бизнес-модели и постигать новые знания – это суть инноваций.

Конечно, сегодня мы, Правительство Российской Федерации, стремимся создать эту благоприятную среду для российской цифровой экосистемы.

Цифровое развитие общества требует новой государственной политики, которая будет отвечать современным трендам и которую многие из вас ждут. И мы внимательно отслеживаем все мировые тенденции и лучшие рекомендации, которые существуют, в том числе, кстати, Организации экономического сотрудничества и развития.

Для перехода в «цифру» сегодня необходимо в первую очередь создать лучшие условия для доступа к коммуникациям, инфраструктуре, услугам и данным; в полной мере раскрыть потенциал эффективного использования цифровых технологий; поощрять предпринимателей в этой сфере, обеспечивая доступность финансовых инструментов; снижать барьеры для торговли и инвестиций, а также совершенствовать налогообложение в цифровом мире.

Многие правительства сегодня идут по пути цифровой трансформации своих стран. Наверное, вы это видите и читаете много об этом. Конечно, и России есть чем гордиться в этой сфере.

В первую очередь главным условием таких изменений является развитая отрасль информационных технологий. Чем больше новых технологических решений она предлагает, тем быстрее происходит цифровизация экономики и социальной сферы.

Российская IT-отрасль в последние годы демонстрировала достаточно стабильные темпы роста. Во многом это удалось благодаря ранее принятым мерам государственной поддержки. Мы помним пониженную ставку страховых взносов в 14%. Кстати, я напомню: единый социальный налог тогда существовал в особых экономических зонах – это мы обсуждали как раз, когда открывали особые экономические зоны, – и с тех пор именно 14% и возникли. И это было сделано, конечно, в первую очередь для разработчиков программного обеспечения,

За последние шесть лет почти на 50% вырос спрос на программные решения и IT-услуги внутри нашей страны. Ещё быстрее увеличивался спрос на наши разработки на внешнем рынке – на экспорте софта и, соответственно, IT-услуг. Он за это время вырос на 80%.

Важно, что отрасль становится всё более зрелой и самостоятельной. Валовая добавленная стоимость этого сектора за последние шесть лет выросла более чем в два раза. В индустрии сегодня трудится у нас более полумиллиона квалифицированных специалистов, а её доля в структуре ВВП за это время также увеличилась почти вдвое.

Для IT-индустрии, как и для всей нашей страны, последние несколько месяцев оказались крайне непростыми. И сегодня я хотел бы в первую очередь поблагодарить все компании, которые в условиях распространения коронавирусной инфекции обеспечили пользователям бесплатный или льготный доступ к своим онлайн-сервисам, помогли нашим людям. Индустрия в это тяжёлое время оказала помощь россиянам и российскому бизнесу – это очень важно. Такую поддержку, наверное, ощутили почти все школьники и студенты, пенсионеры и люди, которые долгое время работали удалённо в условиях самоизоляции. При всех негативных последствиях, которые, я уверен, будут преодолены, ситуация с коронавирусом продемонстрировала, и в нашей стране особенно, новый спрос на цифровые сервисы. Уверен, что он и дальше будет расти. Такие слова есть: «Нет худа без добра». Открылись новые возможности. В разы увеличился трафик онлайн-сервисов в медицине, образовании, а также в сфере культуры и развлечений. За два месяца через портал государственных услуг было оформлено более 20 млн электронных заявлений на получение разных выплат, и личное присутствие не потребовалось вообще. Быстро, просто и удобно, и сегодня люди убедились в этом. Теперь эти сервисы устойчиво набирают популярность. Стало понятно, каких платформ и сервисов нам сейчас не хватает, и ведущие игроки уже начали заполнять эти пробелы.

Российские цифровые платформы и программные продукты занимают лидирующие позиции практически во всех сегментах нашего рынка, а по отдельным направлениям успешно конкурируют и на мировом уровне. Вместе с тем текущие темпы роста не позволяют нам преодолеть исторически сложившееся отставание от стран – технологических лидеров и занять место, соответствующее нашим возможностям, если хотите, нашим талантам и целям. Поэтому в соответствии с поручением Президента Российской Федерации мы разработали целый комплекс мер государственной поддержки. Это не только налоговый манёвр, это целый комплекс мер, который на сегодняшний день даст нам возможность опережающего развития IT-отрасли и который должен вывести её на совершенно новый уровень лидерства.

Подготовленная Правительством программа развития отрасли включает шесть основных направлений государственной поддержки. Первое – новый налоговый режим, о котором многие просили, к которому многие стремились. Второе – стимулирование спроса. Третье – поддержка внедрения инноваций. Четвёртое – помощь стартапам. Пятое – развитие государственно-частного партнёрства. И, наконец, шестое направление – это расширение кадровой базы отрасли.

По поручению Президента мы проводим так называемый налоговый манёвр для российских IT-компаний. Я напомню, ставка страховых взносов будет уменьшена практически в два раза – с 14% до 7,6%. Это позволит снизить издержки и повысить их конкурентоспособность на глобальном рынке. Налог на прибыль для таких компаний будет уменьшен с 20% до 3%. Данные льготы также планируется распространить (сегодня мы это решение приняли) на дизайн-центры в сфере микро- и радиоэлектроники. Я очень надеюсь, что это сделает российскую юрисдикцию более привлекательной для компаний, успешно работающих на мировом IT-рынке.

Льготы будут предоставлены российским компаниям, 90% доходов которых поступают от реализации программного обеспечения и услуг по его разработке и поддержке, а также облачных сервисов, об этом многие говорили. При этом существующая льгота по освобождению от налога на добавленную стоимость будет распространяться на реализацию прав на использование программных продуктов, которые будут включены в специальный реестр программного обеспечения, в том числе по облачной модели в режиме SaaS.

Сегодня действуют ограничения на закупки иностранного программного обеспечения для государственных нужд. Многим это не нравится, но это условие будет распространяться на IT-закупки компаний с государственным участием, а также на их дочерние структуры. Они будут должны подготовить программы цифровой трансформации, которые предусматривают приоритетное использование отечественных программных решений. Их будет рассматривать Правительственная комиссия по цифровому развитию. Это позволит нам активизировать спрос на российские программные продукты.

Будет создана единая технологическая платформа для разработки информационных систем органов власти. Она открыта для встраивания российских программных продуктов, и надо ограничить разработку за бюджетный счёт новых платформ, если на рынке соответствующие подобные готовые решения есть. В этом случае мы будем стимулировать их использование, выделяя средства конечным потребителям и поощряя конкуренцию между поставщиками этих решений. Для этого будет введена обязательная экспертиза и согласование архитектуры создаваемых систем.

Кроме того, необходима и поддержка экспорта отечественных решений за счёт софинансирования расходов на их продвижение.

Российским IT-компаниям-лидерам планируется предоставлять гранты на новые разработки в размере до четверти миллиарда рублей в год. Но не более 50% расходов таких компаний. В этом году гранты могут покрыть 80% расходов на разработку и выпуск новых продуктов, это из-за коронавирусной инфекции. Соответствующее постановление Правительства уже подписано.

В августе начнётся отбор претендентов на гранты, и таким образом это будем стимулировать ускоренный вывод новых продуктов или новых версий на рынок. На эти цели в рамках национальной программы «Цифровая экономика» предусмотрено уже сегодня 20 млрд рублей до 2024 года.

Предусмотрено и выделение грантов стартапам на разработку прототипов новых продуктов и их вывод на рынок. Будут реализованы различные программы акселерации и поддержки технологических компаний, которые разрабатывают решения в области искусственного интеллекта, в области больших данных, интернета вещей, блокчейна. Всех технологий, о которых мы слышим сегодня.

Гранты будут выделяться с учётом перспектив и потребностей рынка в рамках государственных и отраслевых программ цифровой трансформации.

Наконец, российские компании получат возможности для подключения к инфраструктуре электронного правительства и встраивания его сервисов в свои, соответственно, экосистемы. Например, маркетплейсы, рекрутинговые порталы и порталы частных объявлений смогут авторизовать своих пользователей с использованием государственного онлайн-ID (ЕСИА – Единая система идентификации и аутентификации). Это позволит существенно повысить доверие к размещаемой информации.

Пользователи портала госуслуг также смогут заверять различные документы электронноцифровой подписью. С разрешения конкретного человека на портале государственных услуг бизнесу сможет быть открыт доступ к его личным данным. Например, то, что актуально сегодня, пациент может дать врачу коммерческой клиники доступ к своему КТ-снимку в цифровой форме, который содержится в его личном кабинете на портале государственных услуг.

Самое главное, что бизнес сможет стать полноценным участником развития экосистемы государственных сервисов. Мы уже рассматриваем ряд предложений о реализации в рамках государственно-частного партнёрства новых проектов, без необходимости бюджетных инвестиций. Речь идёт о сервисах в сфере здравоохранения, образования, строительства, транспорта, коммунальной сферы. Мы планируем активно развивать и поддерживать реализацию проектов с привлечением частных инвестиций.

Для решения проблемы нехватки квалифицированных кадров в сфере информационных технологий предлагается поэтапно почти в два с половиной раза увеличивать контрольные цифры приёма в вузы на IT-специальности с 50 тысяч в этом году до 120 тысяч в 2024 году. Сегодня мы слышали доклад руководителя «Иннополиса», это именно то, что на сегодняшний день делает «Иннополис», увеличивает количество специальностей и студентов. Одновременно планируется обеспечить подготовку высококвалифицированных IT-архитекторов. Это очень важная специальность. На эти цели будет выделено финансирование в рамках национальной программы «Цифровая экономика».

Также рассматриваются возможности софинансирования расходов как граждан, так и компаний на прохождение программ ускоренной подготовки и формирования цифровых компетенций.

Все эти меры позволят к 2024 году на 50% увеличить число занятых в IT-индустрии, в 2 раза увеличить спрос на российские программные продукты и сервисы на внутреннем и внешнем рынке, а также стимулировать появление более тысячи новых перспективных компаний или стартапов, как мы их называем.

Вот сегодня обсудим, как добиться прорыва в развитии национальной IT-индустрии.

Я хочу ещё раз вас всех поблагодарить, особенно тех, кто сегодня приехал в Татарстан, из-за рубежа прилетел. Здесь, я знаю, собрались практически лидеры лучших IT-решений страны. Спасибо вам за это. Я хочу ещё раз сказать, что мы сделаем всё возможное, для того чтобы не просто создать государственно-частное партнёрство, а чтобы Россия была лучшим местом для развития в том числе и технологий, которыми вы занимаетесь.

И я бы просил Дмитрия Николаевича Чернышенко, вице-премьера, который отвечает за цифровую экономику, провести сегодняшнюю дискуссию. Всем абсолютно, кто хотел бы выступить, мы предоставим слово, и, конечно, потом пообщаемся и ответим на ваши вопросы.

Д.Чернышенко: Коллеги, действительно, как сказал Михаил Владимирович, в Иннополисе собрались владельцы и руководители компаний, которые во многом определяют будущее российской, а может быть, даже в чём-то и мировой IT-индустрии. Россия вообще занимает уникальное положение на мировом цифровом рынке. У нас есть свой поисковик, свои социальные сети, свой огромный потенциал, свои возможности, и мы чувствуем, что отрасль действительно сейчас на пороге нового скачка – скачка роста. Вы только что услышали, что государство ориентировано принять беспрецедентные меры для стимулирования отрасли. Эти и другие вопросы мы с вами обсудим сегодня.

Итак, коллеги, я приглашаю на сцену Аркадия Воложа – генерального директора компании «Яндекс». Более 10 тысяч сотрудников, капитализация 16,5 млрд долларов, компания выиграла битву за поисковик №1 и драйвит новые экономики потребления, от электронной коммерции, такси и до беспилотного транспорта, работая в нескольких странах. О роли цифровых компаний в развитии экономики, Аркадий, прошу.

А.Волож (генеральный директор группы компаний «Яндекс»): Спасибо. Я хотел бы начать с благодарности, глубокой благодарности Правительству Российской Федерации за то, что собрали нас на массовые мероприятия. У меня это первый раз за четыре месяца. Большое вам спасибо.

Я вижу здесь очень много знакомых лиц, некоторых я знаю ещё с тех пор, как отрасль IT называлась отраслью. Потому что сегодня цифра как электричество. Никто не называет электричество отраслью. В прожекторах, в видеокамерах, в компьютерах – везде есть электричество, но мы не называем отраслью электричество. То же самое с цифровыми технологиями. Цифровые технологии сейчас везде, во всех отраслях, они приносят свою добавочную стоимость везде, на всех рынках, коммерческих и некоммерческих, здравоохранение, образование – везде. Просто посмотрите, как мы пережили эти два-три месяца на карантине. Представьте, как бы мы жили 20 лет назад, или даже в 2010 году представьте себе такой карантин, без того, что мы имеем сейчас. У нас есть всё: доставка еды к двери, цифровые кинотеатры, образование, видеосвязь. Этого всего не было ещё совсем недавно.

«Цифра» и IT развиваются так быстро, потому что это очень конкурентная область. Конкуренция в цифре отличается от конкуренции на классических рынках по многим причинам: сетевые эффекты, потому что цифровая отрасль реально международная, интернет делает мир открытым, компании конкурируют глобально. Это хорошо для бизнесов и пользователей, это даёт доступ ко всем видам услуг. Мы счастливы жить на таком рынке, в такой стране, где эта отрасль полностью открыта, где российские компании конкурируют с международными компаниями на равных. Это не везде так. В общем, эта конкуренция, борьба происходит буквально в одном клике, как всегда говорят. Она у нас реально в одном клике. Хочешь – компания А, хочешь – компания B российские, хочешь – компании C, D иностранные. Пожалуйста, всё у тебя рядом.

Всё регулирование в этой области должно быть построено вокруг предоставления равных условий игры для компаний – больших и маленьких, местных и международных. Вокруг этого и должно, как мне кажется, развиваться регулирование. Когда говорят про конкуренцию, все имеют в виду конкуренцию технологическую: «У нас технологии лучше, чем у них, мы будем первыми». Но поскольку «цифра» проникла всюду, во все классические отрасли жизни, то она, в частности, проникла и в сильно зарегулированные отрасли, где регулирование есть. Оно исторически давно существует, оно там полезно, потому что оно касается чувствительных отраслей жизни – здоровья, образования, чего угодно. И это нормально. И поэтому сегодня конкуренция – это наполовину конкуренция технологиями, а наполовину конкуренция регулированием. Компании друг с другом конкурируют в основном технологически, а рынки, страны конкурируют регулированием своим. Страны конкурируют за компании, за то, чтобы они работали на этих рынках, за то, чтобы они развивали свои технологии на этих рынках. Это может быть регулирование налоговое, это может быть регулирование антимонопольное, это может быть регулирование нормативно-техническое. И конкуренция в регулировании такая же серьёзная, как конкуренция в технологиях.

Говоря об этом, я хочу напомнить, что мы находимся в одной из отраслей регулирования, где всё это сходится, это технологии и традиционное регулирование, к которому мы привыкли, – это автономный транспорт. И мы находимся в столице, в одной из мировых столиц автономного транспорта. Я хочу напомнить, что в Иннополисе здесь два года назад был запущен первый в мире сервис, где вы могли вызвать беспилотное такси, нигде коммерчески этого не было. Ещё в 2018 году ни в каком городе этого не было, в Иннополисе это было. С тех пор десятки тысяч поездок совершены здесь. И я призываю всех, кто ещё не покатался на беспилотных автомобилях, – они здесь, мы всех готовы катать. Добро пожаловать.

Д.Чернышенко: Спасибо большое. Мы видим, что конкурировать в регулировании мы начали очень активно – хотим увидеть адекватный отклик и от индустрии. А сейчас приглашаем Бориса Нуралиева, компания «1С».

Он уже 30 лет на рынке. Автоматизировал 83% рабочих мест в России. Лучше всех знает, что один из вызовов в IT-отрасли – это, конечно, кадры. Когда разрабатывался нацпроект «Цифровая экономика», дефицит специалистов оценивался в 1 миллион. Мы этот дефицит сокращаем с вами сегодня на наблюдательном совете в Иннополисе. Поэтому, Борис, Вам слово.

Б.Нуралиев (основатель компании «1С»): Большое спасибо. Компьютерные программы, я всегда напоминаю, состоят из нулей и единиц, их запас в природе не ограничен. Поэтому одна IT-компания от другой отличается тем, каких людей набрал, как организовал их работу. Всё. Для нас кадры – основное.

Действительно, Михаил Владимирович, Вы, Дмитрий Николаевич, правильно сказали, что огромную поддержку отрасль уже получила. Для нас кадры – и основные затраты, и основной ресурс. Поэтому то, что социальные взносы были снижены до 14%, разработка софта не облагалась НДС, – это огромная поддержка. И в том числе благодаря этому в России есть и свой поисковик, и своя почта, и свои ERP-системы, занимающие значительную долю на рынке. И дальнейшее снижение соцвзносов до 7 с небольшим процентов, сохранение освобождения от НДС для российских разработчиков позволит отрасли, считаю, развиваться ещё быстрее, несмотря на коронакризис. При этом действительно специалисты IT очень востребованы. Они имеют хороший экспортный потенциал. Сами могут уезжать за рубеж.

Михаил Владимирович сказал, что у нас в России где-то полмиллиона работает в IT-индустрии. Но на самом деле цифровая экономика предполагает, что айтишники нужны не только в цифровой индустрии. Вообще, IT-отрасль сама по себе не очень большая, но очень сильно влияет на развитие других отраслей. Всего в России сейчас, если считать вместе со связью, где-то 1,8 миллиона специалистов работает. Казалось бы, много, но на самом деле это не очень много – где-то 2–4% работающего населения. И по сравнению с европейскими странами, где 4–5%... В Англии 5% населения работает в IT. Причём Великобритания, в отличие от США или Израиля, не является таким признанным экспортёром информационных технологий – просто для того, чтобы их экономика работала эффективно, чтобы их британские подданные хорошо ходили в интернет, им вот столько надо. И нам тоже нужно увеличивать количество. Мы считаем, что нам в год нужно где-то 220 тысяч новых специалистов суммарно получать. К 2024 году эта потребность повысится до 300 тысяч.

Действительно, для этого система образования и страна много делают. Сейчас есть решение на уровне Президента увеличить приём на бюджетные места в региональных вузах. Министерство образования будет обращаться с соответствующей просьбой, просьба к Правительству поддержать, чтобы нам, айтишникам, существенная доля от этого досталась в этом году. Нам нужно добрать до 60 тысяч бюджетных мест по программе цифровой экономики в этом году. А в следующем году заложено 80 тысяч бюджетных мест, их добрать очень непросто. Понятно, это требует больших усилий от системы образования. И просим поддержки. Потому что пока там запланировано без этих добавок только 70 тысяч.

И дальше, Михаил Владимирович, Вы сказали, к 2024 году планируется 120 тысяч специалистов. В России не так много бюджетных мест, как этого достичь, какие методы? Один из методов, которые индустрия предлагает рассмотреть, это цифровые кафедры по аналогии с военными кафедрами в советское время, как дополнительная специализация на добровольной основе, чтобы студентам день в неделю специалисты из индустрии читали лекции, но обязательно под публичный выпускной экзамен, там уже неважно, это госэкзамен, или по «Ворлдскиллс», или вендорский экзамен. И тогда мы получим специалистов разных предметных отраслей, но которые могут эффективно автоматизировать свою отрасль. Но, конечно, они должны уметь разрабатывать алгоритмы, писать и отлаживать программы.

Дальше много есть предложений на тему ускоренной подготовки бакалавров. Это, наверное, правильно. Потому что на практике студенты-айтишники второго-третьего курса работают практически все, они всё равно работают. И зачастую они жалуются, что то, что им в вузах дают, им в работе не очень помогает. Поэтому, нам кажется, очень важно было бы для студентов-айтишников перестроить программы образования. Не надо четыре года бакалавриата сдавливать в три, потому что это снизит качество, пусть четыре года. Но в первые два года чтобы их учили именно по специальным дисциплинам и математике, а третий-четвёртый курс им можно давать ОБЖ, философию и так далее, но параллельно сделать им стажировку на реальных предприятиях, официально. Они всё равно работают, так пусть они официально работают, пусть отчёты пишут. Потому что сейчас иногда дипломные проекты бакалавров – у нас на курсовые больше давали ресурсы.

Так мы получим более мотивированных студентов, которые будут осмысленно развивать свои компетенции. Или, наоборот, они в первые два года увидят, что не очень подходят для своей специальности, и могут её поменять, собственно, Президент в Послании Федеральному Собранию об этом говорил.

И последнее, на что хотел обратить внимание, попросить тоже, на эту тему Министерство образования сейчас предпринимает усилия. Сейчас практически половина вузов, которые готовят по информационным технологиям, принимает на них со вступительным экзаменом по физике. Чем это плохо? Казалось бы, хорошо, что дети будут знать физику. А плохо то, что дети, которые хотят поступать, особенно те, кто считают себя такими продвинутыми, с середины 10-го класса бросают заниматься информатикой, начинают зубрить физику. И посмотрите, в этом году записалось сдавать ЕГЭ по информатике 98 тысяч (я не знаю, сколько реально сдало, но примерно столько, наверное, и сдало), а после 9-го класса – ОГЭ – записалось (но их отменили) 460 тысяч. И в прошлом-позапрошлом году примерно такая же картина. То есть дети хотят заниматься информатикой, и нужно дать им такую возможность, чтобы они с ЕГЭ по информатике поступали. В прошлом году это обсуждалось, и соответствующий закон даже прошёл обсуждение на regulation.gov.ru, но потом вышел 666-й приказ. Там всё равно было улучшение, там хотя бы информатика на первое место была поставлена для 9-й группы специальностей, но всё равно было по-другому.

Но действительно, я считаю, что для нашей отрасли самое важное – это кадры. Хотел бы поблагодарить за поддержку. И рассчитываю, что мы это решим.

Д.Чернышенко: Спасибо большое. Я думаю, что приказ 666 уже обречён, и мы точно над ним поработаем. И Вы правильно сказали, что, конечно, тем, кто начинал программировать на Ассемблере, привычнее нули и единицы, но мы знаем, что квантовые вычисления путают нам и эти карты. И вопрос из зала тут пришёл: когда на татарском языке будет 1C-версия?

Наш следующий участник – Борис Добродеев, Mail.ru. Невероятно эффективная компания, мне они очень нравятся, лидируют во многих самых высококонкурентных сферах – соцсети, online-игры, электронная почта, облачные решения, картография, каршеринг, доставка. Можно долго перечислять. Их продуктами пользуются 93% россиян из тех, у кого есть интернет. Борис, какой у вас опыт работы с государством? Какие перспективы? Возможно ли взаимовыгодное партнёрство с государством или всегда кто-то будет пострадавший?

Б.Добродеев (генеральный директор «Mail.ru Group»): Если короткий ответ – да, а если подробнее, то как раз этому и будет посвящено моё выступление. Я бы хотел начать его со слов благодарности. Михаил Владимирович, Ваша вовлечённость в дела отрасли, меры стимулирования приходятся как никогда кстати. Буквально месяц назад было моё выступление перед Президентом, я рассказывал про вычет входящего НДС. Мы очень давно ратовали за эту историю, несколько лет. Она очень мешала развиваться игровой индустрии. И буквально за месяц удалось реализовать этот проект. Мы не ожидали такой скорости. Вообще, если походить в кулуарах сегодняшнего мероприятия и сделать облако тегов, то самое часто упоминаемое слово было бы «стимулирование». Мне кажется, это очень здорово и очень правильно.

То, о чём я хочу рассказать сегодня, это та сторона, та часть Mail.ru, с которой мы не так часто ассоциируемся. Мы примерно 20 лет разрабатывали массовые потребительские сервисы – это почта, социальные сети, мессенджеры, которыми пользуется более 93% аудитории рунета. Но в рамках нового этапа развития мы все эти технологии и продукты, которые ориентированы на миллионы наших пользователей, разворачиваем на бизнесы, на компании, потому что они имеют огромный потенциал. Мы считаем, что с их помощью мы сделаем работу компаний и экономики куда более эффективной.

И уже отрадно, что нашими решениями пользуются крупнейшие российские компании – это и «Лукойл», и «Росатом», и ВЭБ. В период коронавируса, коронакризиса мы помогли более чем тысяче компаний с помощью наших облачных решений справиться с пиковой нагрузкой. Например, мы экстренно перенесли мощности Высшей школы экономики. Наши базы данных помогают ускорять транзакции большого количества банков и телеком-операторов, а наши специалисты по большим данным помогают экономить уже сотни миллионов долларов большому количеству компаний. И мне кажется, что выиграли бы все, если бы мы смогли сообща применить эти технологии и эти навыки к нуждам государства. Мне кажется, это очень правильная практика – не строить какие-то технологии, продукты с нуля, а использовать в том числе и рыночные наработки. Мне кажется, это принесёт пользу всем. Сейчас и в Китае, и в Штатах активно такие компании, как Amazon, Alibaba, Microsoft, Tencent, активно участвуют в цифровизации государств.

Но инфраструктура – это не единственная тема. На самом деле, как показал коронавирус, у нас в стране отсутствует российский продукт, российская платформа, которая бы соединяла для образовательных целей учеников и учителей. Эта тема достаточно резонансная. Мы понимаем, что онлайн-образование никогда не заменит живой контакт ученика и учителя. Мы понимаем, что школьники не являются все адептами самоизоляции, как мы видели на многих «вирусных» видео в интернете. Но при этом онлайн-образование несёт всё равно большую пользу как вспомогательный инструмент, и оно никуда не уйдёт. По нашим замерам, нашими ресурсами уже пользуются 95% школьников, 48% используют «ВКонтакте» для проведения дистанционных уроков. Мы накопили большое количество технологий, например, групповые звонки больше чем на 100 человек. И мы сейчас развиваем это направление совместно с «Ростелекомом». То есть мы все наши разработки кладём туда, и мы очень сильно дальше инвестируем и верим в это направление. У нас сейчас идёт очень конструктивный диалог и с Министерством просвещения, и с Министерством связи, и мы хотели бы тоже попросить о поддержке с внедрением наших решений в школы, потому что кажется, что все бы от этого выиграли – и ученики и учителя.

Вы сегодня говорили о том, что современная экономика – это экономика талантов и знаний. Здесь, насколько я успел прочитать, были очень большие цифры по тем специалистам и тем кадрам, которые понадобятся в рамках цифровой экономики. Мы полностью с этим согласны, но тем не менее мы видим, что спрос существенно превышает предложение. И мы считаем, что одним из решений является дополнительное профессиональное образование, которое в пик коронавируса показало невероятный рост. Но, несмотря на это, ещё больше людей хотели бы обучаться цифровым профессиям, однако на сегодняшний день они этого не могут. То есть, условно, сейчас обучаются десятки тысяч, а есть потенциал обучить действительно миллионы. На наших сайтах по дополнительному профессиональному образованию зарегистрированы миллионы человек, и вот блокирующим фактором является, как правило, первый платёж, цена. И вот, действительно, очень правильная история – это соинвестирование государства и отрасли в развитие дополнительного профессионального образования, и мы просто хотели бы попросить о том, чтобы в рамках этого проекта использовались существующие рыночные игроки, которые уже накопили очень много экспертизы, у них уже очень серьёзные продукты, и я уверен, что они помогут нам достичь тех амбициозных целей, которые вы ставите. Это могут быть просто миллионы новых кадров и очень позитивное влияние на экономику.

Наконец, я хотел бы рассказать о последнем проекте, который у нас сейчас очень хорошо растёт. Это платформа для мини-приложений «ВКонтакте». По сути, это самая популярная российская платформа для разработчиков, ею сегодня пользуются 15 тысяч разработчиков и 36 миллионов человек. Мне кажется, с учётом того, что у нас отсутствует в стране популярный магазин приложений, было бы здорово выбрать российского игрока и сделать его стандартом для разработки приложений наравне с iOS и Android для разработки государственных сервисов. От этого выиграет государство. Мы готовы дать доступ ко всей аудитории Рунета, которую можно будет покрыть с нашей поддержкой. От этого выиграют все.

Напоследок я бы хотел сказать, что, как Вы отметили в своей презентации, сейчас время тектонических сдвигов. Это и большие возможности, и большие вызовы. Я уверен, что только вместе, только сообща мы сможем ответить на эти вызовы. Как Вы говорили про индустрию 5.0, очень важно, чтобы мы вместе смогли сделать так, чтобы 5.0 было в нашу пользу.

Д.Чернышенко: Спасибо большое. Уверен, когда мы ещё раз соберёмся в Иннополисе, в облаке тегов будет уже не стимулирование, а внедрение, успех, в том числе, может быть, за счёт платформы приложений «ВКонтакте».

Сейчас я с удовольствием приглашаю на сцену Дмитрия Еремеева, компания «ФИКС».

Международный холдинг инкубаторов и стартапов работает в направлении монетизации интернет-трафика, финтех. В прошлом году Дмитрий открыл новый банк – Банк 131, он ориентирован на обслуживание международных и российских интернет-компаний. Это единственный банк в России, который получил лицензию ЦБ за последние пять лет. А назван он в честь лицея Дмитрия в Казани.

Дмитрий, Вам слово.

Д.Еремеев (президент группы компаний «ФИКС»): Добрый день, уважаемые коллеги!

Мне очень приятно здесь находиться – вдвойне приятно находиться на территории Татарстана, это моя родина, и здесь, в Иннополисе.

Сейчас Правительство, страна делает молниеносные усилия с точки зрения изменений, которые повышают конкурентоспособность российских компаний на внутреннем и международном рынке. Мне очень приятно говорить здесь как представителю отрасли. В поддержку этих изменений я бы хотел внести ряд предложений на рассмотрение, которые, возможно, помогут ускорить процессы, которые сейчас происходят.

Мир поменялся, произошла уберизация экономики. На текущий момент мы все здесь, большое количество предпринимателей зарабатывают не на российском рынке, а на международном. Здесь есть производители компьютерных игр, коллеги, которые продают программное обеспечение, монетизируются по рекламным моделям. Одно из предложений – льготы, о которых сейчас говорят, по поводу ЕСН и налога на прибыль, распространить на российские компании, которые оперируют на международных рынках, которые занимаются рекламой, продажей сервисов и услуг. Мне кажется, это было бы правильным – с точки зрения конкурентоспособности с другими юрисдикциями. Многие из нас оперируют через компании в Голландии, Ирландии, Сингапуре, Гонконге.

Второй момент. Сейчас бизнес-модель немного поменялась: всё больше происходит P2P-, B2C-операций. То есть происходит бизнес как сервис. При этом юрисдикция компаний не имеет никакого значения. Сейчас гражданин России может открыть компанию в любой точке мира и счёт в любой точке мира. И здесь происходит конкуренция юрисдикций. В этой связи конкурентоспособность на внутреннем рынке российских компаний по работе с физическими лицами… Я был бы благодарен, если бы был рассмотрен вопрос, связанный с агентом по НДФЛ. Дело в том, что когда российская компания осуществляет операции, платежи в адрес физических лиц, будь то выплата вознаграждения или, например, монетизация своих сервисов в «Яндексе», то в данном случае компания является агентом по уплате НДФЛ. В то же время, если это делает иностранная компания, в этом случае она не является агентом по НДФЛ и фактически платит несколько больше. Точнее, в дальнейшем гражданин должен будет, соответственно, уплачивать 13%, что, на мой взгляд, немного не уравновешивает здесь российскую юрисдикцию с точки зрения равной налоговой нагрузки и простоты.

Следующий момент, о котором очень хотел бы сказать, – это вопрос, посвящённый российской финансовой системе. На текущий момент иностранные компании легко могут открывать счета по всему миру, в том числе в российской юрисдикции. И мне бы искренне хотелось, чтобы международные компании – и российские международные компании, и нероссийские международные компании типа Google – могли открывать счета в российской юрисдикции, для того чтобы оперировать с российскими лицами. Это было бы правильно, это было бы очень хорошо. Но здесь возникает множество нюансов, которые не всегда легко решаются. Здесь возникают вопросы, связанные, например, с самим процессом открытия счёта для этой компании. Сейчас для открытия счёта необходимо большое количество документов компании перевести нотариально, для того чтобы получить ИНН. При этом есть отличный пример налога на Google и применения подхода, когда ИНН получается онлайн. Я бы хотел попросить рассмотреть возможность применения такого же подхода, для того чтобы эти компании могли открывать счета в российских юрисдикциях.

Чтобы мы, разработчики игр, рекламные компании, оперировали из российских юрисдикций, нам необходим некий подход, изменения с точки зрения валютного контроля. Мне кажется, это назрело, потому что иногда бывает очень сложно получить какие-то деньги по оферте или отправить деньги. Сейчас, например, из-за коронавируса – мы оплатили участие в одной международной конференции и сейчас рискуем получить штраф. Это те вещи, изменив которые мы могли бы повысить конкурентоспособность нашей финансовой системы и российских компаний.

Ещё один важный момент – это онлайн-идентификация. Центральный банк России проделал огромную работу – сейчас можно авторизовываться онлайн, регистрироваться. Но, к сожалению, пока ещё необходимо приходить физически в банк, для того чтобы открывать счета. Что, особенно в условиях коронавирусной инфекции, сильно затруднено. Я бы хотел поддержать предложение распространить возможность онлайн-регистрации, как это сейчас делается во многих странах, открытия счёта онлайн в российских юрисдикциях. На мой взгляд, это способствовало бы достаточно серьёзной конкурентоспособности по сравнению с другими международными компаниями, оперирующими на российских рынках, способствовало бы возможности оперирования из российских юрисдикций международных компаний по всему миру, в том числе физлиц.

Спасибо вам большое за возможность открыто и искренне высказаться и за откровенный разговор.

Д.Чернышенко: Спасибо, Дмитрий. Мы все ждём, чтобы Google перевёл счета из Ирландии в российскую юрисдикцию и открыл счёт в Банке 131.

Уважаемые участники, приглашаю вице-президента компании Telegram Илью Перекопского.

Глобальный сервис с российскими корнями, которому доверяют 400 миллионов человек в 90 странах. Здорово, что этот популярный сервис официально работает в России. Это добрый знак для IT-предпринимателей и инвесторов.

Илья, я знаю, что большие компании ценят таланты, хорошо им платят, делают многое для их привлечения. Telegram провёл серию международных конкурсов для разработчиков.

С какими преградами сталкиваются победители ваших конкурсов и другие таланты по всему миру?

И.Перекопский (вице-президент Telegram): Всем добрый день!

Да, действительно, мы со своей стороны стараемся вносить практический вклад в образование в IT-сфере. Мы ежегодно проводим десятки конкурсов по разным IT-направлениям, и в этих конкурсах участвуют тысячи людей, суперталантливая молодёжь, часто ребята 14–16 лет. Они постоянно в них участвуют и решают сложные практические задачи. Тем самым мы учим новое поколение IT-разработчиков работать в суперконкурентной среде, выполнять сложные практические задачи в очень сжатые сроки.

Мы уже выплатили миллионы долларов призовых денег нашим призёрам. Надо подчеркнуть, что бóльшая часть этих ребят из Восточной Европы и, наверное, половина из них из России. Когда мы выплачиваем эти призовые деньги, половина денег отправляется в Россию. Мы не очень хорошо разбираемся в российской налоговой системе. Единственное, что мы знаем: когда призёры получают деньги (многие зарегистрированы как ИП или как самозанятые), они платят очень низкие налоги. По крайней мере в этом направлении наши призёры платят одни из самых низких налогов в Европе точно и, наверное, самые низкие налоги в Северной Европе.

Организуя эти конкурсы, мы видим, что в Восточной Европе, в частности в России, целая армия талантливых программистов. Но есть некоторые вещи, которые не помогают в полной мере раскрыть им свой потенциал. Основная причина, с нашей точки зрения, особенно когда мы говорим про разработчиков мобильных приложений B2C, заключается в том, что есть другой налог, который платит весь мир. Этот налог составляет 30%, и платится он американским компаниям Apple и Google. Мы тут обсуждаем налоговые льготы, снижение налога на прибыль до 3%. Да, в России эти компании будут платить 3%, но при этом 30% они будут отдавать американским компаниям, причём частным.

Сейчас в Европе как раз идут активные обсуждения на эту тему, мы в них тоже принимаем участие. Идут антимонопольные расследования. Мы хотели бы призвать Россию тоже принять участие в этом прогрессивном движении, потому что, как нам кажется, это серьёзный сдерживающий фактор для всей IT-индустрии в мире в целом и в Восточной Европе и России в частности. Безусловно, этот налог 30% сдерживает всю отрасль. При этом мы видим, что Apple и Google стоят триллионы долларов, у них на складах лежит кеш в офшорах. На эти деньги они покупают по дешёвке компании в Восточной Европе, покупают программистов, увозят их к себе. Поэтому не так сильно, как хотелось бы, развивается IT-индустрия именно в странах Восточной Европы. Хотя весь мировой потенциал сейчас, как мы считаем, здесь сконцентрирован, а не там.

Хотелось бы, чтобы Россия присоединилась к этому движению, подумать, что с этим можно сделать. Это, к сожалению, та сфера, где технологически сложно конкурировать. Мы в 2016 году запустили игровую платформу, с каталогом игр в Telegram. Но Apple не позволил нам её оставить, нам пришлось её удалить под угрозой удаления Telegram из сторов. Мы сами столкнулись с этим и понимаем, насколько это важно. Получается такая аналогия: раньше в Татарстане была ставка Золотой Орды, и все привозили дань в Татарстан, а теперь есть такая ставка где-то в Сан-Франциско, около Золотого моста, и все привозят дань туда. И нам кажется, что это такая фундаментальная вещь, которая сильно сдерживает развитие IT-индустрии в целом в мире, но особенно у нас, потому что у нас вся эта армия талантливой молодёжи как раз сконцентрирована, в этом регионе.

Д.Чернышенко: Спасибо большое, Илья. Я думаю, Сан-Франциско ещё не было, когда у нас тут Орда вовсю действовала. Квазиналог 30% – это очень интересная вещь. Мы её обсудим. Индустрия, конечно, поддержит. И то, что мировой потенциал IT-индустрии у нас здесь, в Восточной Европе, – я думаю, больше у нас здесь, в России, потому что половину миллионов призов получают как раз российские разработчики, – это классная новость сегодняшнего дня, как и то, что вы с нами.

Наш следующий презентёр – Евгений Касперский, «Лаборатория Касперского».

Один из самых узнаваемых за рубежом российских брендов. 200 стран мира, 400 миллионов пользователей, 270 тысяч корпоративных клиентов. За последние годы российский IT-рынок вырос почти в два раза и составил 11 млрд долларов. На зарубежные рынки приходится 80% продаж российских разработчиков, причём бо?льшая часть – антивирусные программы. Это не просто престиж нашей страны – это и наше стратегическое преимущество.

Евгений, поделитесь опытом глобального продвижения Ваших продуктов.

Е.Касперский (генеральный директор АО «Лаборатория Касперского»): Добрый день, дамы и господа! Михаил Владимирович!

Во-первых, огромное спасибо Правительству не только за такое очень позитивное внимание к нашей отрасли, но также за уникальный шанс встретиться с коллегами, с Борисом, с Аркадием, вживую. Мы пытались вспомнить, когда же мы в прошлый раз встречались, и не смогли.

К сожалению, увидеть наших цифровых гигантов за рубежом – это редкость. А ведь на самом деле, если сравнить рынки российский и зарубежный, то это, получается, довольно большая разница.

Мне тут показали цифры от «Русофта», и там было написано, что российский IT-рынок по сравнению с зарубежным – это всего лишь 1,5%. И вот здесь приходится толкаться нам вместе с другими зарубежными производителями. Но на самом деле это понятно, что там много, а здесь гораздо меньше, поэтому многие – по тем же самым данным, более половины российских IT-компаний – так или иначе начинают работать за рубежом.

Я не хочу сказать, что за рубежом прямо всё хорошо и мёдом помазано. На самом деле это сложно: нужно не только язык культуры понимать, правила ведения бизнеса. Иногда бывает больно, иногда бьют, иногда бьют на государственном уровне, там геополитика играет свою роль. Однако на самом деле это не везде так. Есть регионы, которые вполне доброжелательно и позитивно относятся к разработкам, к технологиям из России. Даже более того – я бы сказал, есть правило: чем хуже говорят по-английски, тем лучше у вас пойдёт там бизнес. За одним исключением – Япония: и по-английски не говорят, и работать там очень вязко.

При этом следует учитывать, что на самом деле, если честно говорить, российские разработчики – это... Я процитирую Кондолизу Райс, с которой однажды на одной сцене мы стояли, она ко мне повернулась и сказала: «Русские программисты – лучшие в мире». Я сказал: «На 200% согласен». На самом деле это так, и огромное спасибо нашей системе образования.

У меня есть разные по возрасту дети, средненькому девять лет, он уже Python учит. Когда я говорю за рубежом, что в российских школах преподают программирование, начиная с каких-то средних классов, мне не верят и удивляются. Огромнейший есть потенциал, и с этим потенциалом кадровым нужно работать – совершенно с этим согласен, и мы можем здесь сотрудничать.

Мы можем не просто предлагать продукты и сервисы какие-то – мы можем делать технологии, продукты лучшие в мире. Например, наша компания: мы делаем лучшие решения по безопасности. Мы единственная компания, которую боятся американские спецслужбы. То есть, если стоит наш продукт, АНБ и ЦРУ туда не заходят. Это факт, приятно.

Скажем так: бьют за это тоже иногда больно, но приятно больше, чем больно. Есть другие разработки, например «Новые облачные технологии» со своим офисом. Там новые уникальные совершенно идеи, архитектура, то есть они умеют делать то, что не умеет и никогда не научится Microsoft и никогда не сможет Linux. Они могут портироваться на любую операционку, короче, они могут работать хоть на большом экране, хоть на утюг можно поставить, и будет работать.

Я не разбираюсь в автопилотах, но что-то мне подсказывает: если взять «Яндекс», взять КамАЗ и их автопилоты, сравнить с конкурирующими зарубежными, я совершенно не удивлюсь, если они окажутся на голову лучше. Не знаю, но верю, потому что на самом деле российские инженеры, софтверные инженеры, они всё-таки лучшие в мире, и быть компанией-экспортёром – на самом деле это очень-очень интересная, приятная и выгодная работа.

Мы гораздо меньше зависим от кризисных ситуаций. То есть если, например, рубль просел, евро вырос, там бразильский реал упал, где-то в другом месте укрепилось. Был бы на самом деле этот вирус не биологическим, цифровым, мы тут же «почикали» бы, выпустили бы апдейт, вылечили бы всех и отпиарились бы ещё на этом. Скажем, Европу там закрывают, весь мир остальной живёт, Латинская Америка начинает закрываться, Европа оживает – по результатам полугода у нас рост.

Наверное, если бы вся Россия работала так же эффективно, как моя компания, то российская экономика была бы №1 в мире.

А теперь перехожу к просьбам. Для того чтобы российские компании больше экспортировали и больше было российских продуктов за рубежом айтишных – всё для этого практически есть, всё очень хорошо, мы довольны, и за это спасибо, – но есть два момента. Во-первых, так называемый входящий НДС. Это просто несправедливо. Извините, если, условно, кирпичи везу за бугор, то он засчитывается, а если софт, то не засчитывается; если из-за бугра везу сюда – то же самое, они получают там свои зачёты, а мы нет. За что? Ну несправедливо это!

Вторая вещь, которая к нам меньше имеет отношения, но, я думаю, она достаточно болезненна для начинающих экспорт компаний, – это всё-таки валютный контроль. Я не выступаю за его отмену, но можно как-то более эффективно сделать его менее затратным, особенно для компаний, у которых нет для этого опыта и ресурсов.

Есть куча других хотелок, но они уже поменьше, и мы их сами готовы сделать: это и учить, и где работать, это участие в выставках и так далее. Мы готовы помогать, участвовать в рабочих группах, всячески делиться своим опытом.

Поэтому, я считаю, сейчас очень хороший момент, когда потенциал российских IT-компаний может быть умножен на внимание и заботу нашего государства, и в результате – конечно, не завтра, не послезавтра, но ещё при нашей жизни – Россия превратится в одного из ведущих мировых IТ-игроков.

Большое спасибо.

Д.Чернышенко: Хотелось бы поскорее.

Спасибо большое. Евгений Касперский – человек, которого боятся американские спецслужбы, который видел Кондолизу Райс, наш российский Илон Маск, как недавно назвал его Президент. «Яндекс-беспилотник» на КамАЗе – это круто. Как тебе такое, Илон Маск?

А сейчас приглашаем на сцену Илью Сачкова, компания Group IB.

Group IB участвует в расследовании до 80% резонансных киберпреступлений в России, российский сегмент кибербезопасности, на мой взгляд, один из самых развитых, у нас очень высокий уровень защищённости системы, мы это чувствуем.

Илья, как будет развиваться отечественная кибербезопасность?

И.Сачков (генеральный директор компании «Group IB»): В первую очередь я, наверное, не соглашусь с Евгением Валентиновичем: чтобы хорошо развивалась отечественная кибербезопасность, нужно конкурировать с самыми сильными игроками на их рынках. Именно так поступают немцы и производители других автомобилей, которые делают крутые вещи. То есть нужно идти не в те страны, где плохо говорят по-английски, а нужно идти в те страны, где говорят по-английски носители языка, тогда продукт получается конкурентоспособным, и тогда, возвращаясь в Россию, этот продукт делает страну более безопасной.

Те компании, которые говорят, что мы работаем на российском рынке, не экспортируем что-либо за рубеж в кибербезопасности (я сегодня буду говорить только про кибербез), я бы таким компаниям запрещал работать в России. Потому что инженерно это абсолютно точно вранье. Если вы делаете хороший продукт, почему он не продается на сложных, в том числе и в политическом отношении рынках.

Главный конкурент компании из России, который занимается кибербезопасностью, это американцы. Американцы используют несколько стратегий, которые пока не использует Россия, я ни в коем случае не призываю использовать эти же стратегии, я буду говорить о стратегии «умного» экспорта.

Первое, это бешеная капитализация и несоразмерная помощь государства, в том числе при помощи силовых структур, то есть когда решения внедряются в базовые инфраструктурные вещи, критические инфраструктуры разных стран, в том числе в России.

С американцами нельзя соревноваться их методами – бешеной капитализацией и такими, я бы сказал, токсическими способами. Мы используем стратегию «умного» экспорта, она привела к тому, что в прошлом году мы пробили 40, а в этом году мы пробиваем 50% рекуррентной выручки из стран нетретьего мира, а это Европа, США, АТР. В прошлом году мы получили все крупнейшие компании Нидерландов, и они платят напрямую в Россию, на российские счета.

Стратегия «умного» экспорта состоит из нескольких вещей, это относится к кибербезопасности.

Первое. Кибербезопасность – это не бизнес, это в первую очередь нетерпимость к преступности. Вы должны думать не о том, как заработать больше денег, а о том, что вы боретесь с организованной преступностью. Так в большинстве своём не делают американцы, большинство основателей компаний по кибербезопасности делают это как бизнес.

Вторая стратегия – это адаптация продукта под местный рынок. Американцы делают коробочное решение, одинаково продавая его в каждой стране мира. Если посмотреть отчётность публичных компаний, там везде примерно одно и то же: 60–70% бюджета – сейлз-маркетинг. В каждой стране, куда мы заходим, мы делаем смарт-офис, который состоит из сервисных подразделений, которые изучают преступность в регионе, делают расследования, реагируют на инциденты. Так мы узнаём преступность лучше. Так мы адаптируем продукт под решение местных задач.

Следующая задача – обязательная интеграция в систему местного образования, чтобы потом местный офис состоял из местных людей, которые обучены местной системе образования по тем методикам, которым вы хотите учить в области кибербезопасности.

И, естественно, суверенность. Американцы вместе со своими продуктами и ещё, кстати, китайцы не совсем дают суверенность, а точнее, совсем её не дают. Если вы хотите получить успех на международном рынке, вы должны гарантировать суверенность своей продукции. Когда вы общаетесь с регуляторами, должны быть приведены в жизнь все необходимые методики, для того чтобы показать, что продукт действительно суверенен, отделяемый, проверяемый, никаким образом не связан ни с какой политикой и страной.

Что мешает? Мешает значительно больше. Я сейчас ни в коем случае никого не хочу обидеть. Я патриот своей страны, и когда я высказываю какую-то критику – это любовь. Первая вещь – это риторика России в области киберпреступности и кибербезопасности в мире. Простой пример. Когда весь мир говорит о том, что господин Максим Якубец – хакер, который в Москве разъезжает на Ламборджини с номерами ВОР, является компьютерным преступником, создателем вируса Dridex, каждый инженер мира об этом знает. Компьютерная криминалистика – очень точная наука. Ни один российский государственный орган, ни полиция, ни Федеральная служба безопасности, ни МИД на это никак не отвечает. Максим остаётся в Москве, продолжает кататься на своем шикарном автомобиле, и поверьте, это влияет на имидж российских компаний, которые занимаются экспортом информационной безопасности. Что происходит в стране, если весь мир вам говорит: «Есть преступность»? Далеко не всегда есть политические обвинения, но есть инженерно проверенные обвинения.

Теперь очень коротко про то, что бы хотелось. В области НДС хотелось бы, чтобы список отечественного ПО проверялся всё-таки до конечных бенефициаров на тему владения именно иностранцами и иностранными компаниями. Тут я бы говорил именно о сфере информационной безопасности. Льготы иностранным компаниям, которые занимаются кибербезопасностью в России, абсолютно не нужны.

Вторая вещь. Очень много сервисов на тему «умного» экспорта. Компании, которые позволяют обогнать американцев, – это сервисные услуги, когда либо страна, либо клиент закупает ваш софт как услугу, и мы просим распространения льготы НДС на подобного рода услуги.

Третья вещь, я полностью согласен с Евгением Валентиновичем, – это валютный контроль. Он остался на уровне 1970 года. И поверьте, не очень просто убедить иностранца покупать российский софт по кибербезопасности, но после того, как он убеждён, и мы прошли все «пилоты», это проходит процедуру закупки. И иностранец встречается с валютным контролем, который просит печати в той стране, где, например, печати отсутствуют десять лет. Валютный контроль – это точно вещь, которая должна быть изменена.

Институты поддержки, такие как «Сколково», показали свою эффективность, Иннополис. Большая просьба распространить те льготы, которые распространяются только на некоторые компании внутри «Сколково», потому что они проходят очень большую экспертизу и так, они показали свою инновационность – «Сколково» показывает отличный экспортный потенциал… Так вот, распространить льготу по 7% на всех резидентов «Сколкова» и Иннополиса, если есть такая возможность. Также поддержать институт «РЭЦ» в плане того, что делают китайцы для Huawei.

Если есть возможность, кредитовать клиентов за счёт России на большие инфраструктурные проекты в «РЭЦ», там есть свой банк, – все производители российского софта и их клиенты за рубежом будут рады такой поддержке.

По поводу образования: проблема не только в количестве мест в вузах. Проблема в том, что в нашей специальности появилось огромное количество новых специальностей, которые отсутствуют в программах образования. Отсюда следует, что начиная со школы должна быть дополнительная профподготовка.

С 2015 года мы просим Минобр сократить количество часов ОБЖ. Я из 444-й школы. Там каждый год – до сих пор я бываю в этой школе – 6 часов в 11-м классе учат метать гранаты в деревянные танки. Вот эти 6 часов просьба заменить на профподготовку по кибербезопасности.

И, естественно, создание кластеров на базе ведущих технических вузов.

Я был в Университете Цинциннати. Это посередине Америки. И когда увидел кафедру информационной безопасности, мне стало немного обидно за свой родной вуз, где я являюсь доцентом, я доцент МГТУ имени Баумана, кафедра информационной безопасности. На базе таких вузов нужно создавать кампусы и огромные корпуса, которые будут помогать создавать компании, которые заинтересованы в появлении новых профессий. Где вы найдёте в России профессию тренд-хантер? Такая профессия отсутствует. Огромное количество выпускников по информационной безопасности, и коллеги подтвердят, что когда они выпускаются из вуза, этого человека нужно учить с нулевого дня.

Дальше. «Нонкомпит» – в плане защиты интеллектуальной собственности. В России эта процедура не работает и, к сожалению, приводит к тому, что многие идеи воруются и уходят из компании.

И последние две вещи. По иностранным компаниям, которые находятся в России, в первую очередь «Хуавэй». Я хотел бы обратить внимание, что эти компании несут функции двойного назначения и мало того, что подрывают суверенитет России в плане информационной безопасности, они полностью рушат рынок труда. Специалисты с зарплатой 250 тыс. рублей получают от «Хуавэя» в России офферы на 1,2 млн, на 1,5 млн. Это высасывание мозгов внутри страны и полное разрушение рынка труда и заработных плат.

У меня есть ещё огромное количество идей, очень конкретных, вызванных практической работой (17 лет на экспорте), я их опишу в виде отдельного письма и отправлю в Правительство.

Огромное вам спасибо за внимание, за поддержку. И за этот потрясающий день.

Д.Чернышенко: Спасибо большое, Илья Сачков.

444-я школа в Измайлово рулит.

Стратегия «умного» экспорта, Zero Tolerance. Если что, обращайтесь, у него было одно из самых удачных дел – он вернул 3,3 млрд рублей потерпевшей стороне, которая пострадала от киберпреступников.

Следующий наш презентёр – Александр Ларьяновский, управляющий партнёр компании Skyeng.

Пандемия мощно подстегнула онлайн-образование. Но, кстати, и не только. На помощь пришли образовательные платформы. В общем, практика сложилась, надо её теперь как-то зафиксировать и закрепить.

Александр, какое будущее, Вы считаете, ждёт нас, онлайн-образование в условиях возвращения к новой нормальности? Что мы вынесли из пандемии?

А.Ларьяновский (директор по развитию бизнеса онлайн школы «Skyeng»): Добрый день, коллеги!

Я представитель сервисов, которые все родители страны ненавидят больше всего за эту пандемию.

Когда она случилась, в первые часы все IT-компании с криками «Не дурнее других!» открыли все свои ресурсы – и вылили на головы учителей, детей и родителей огромное количество контента.

Где-то через неделю стало понятно, что это не самое лучшее, что мы можем сделать. Потому что мы все столкнулись с абсолютной цифровой неграмотностью. И иллюзия думать, что она только у учителей. У детей и родителей цифровая грамотность совершенно не лучше.

В декабре 1919 года в молодой советской России возник так называемый ликбез, комиссия по ликвидации безграмотности, потому что 98% людей умели ставить только крестик вместо подписи. Вот примерно там мы находимся сейчас с точки зрения цифровой грамотности.

Тем не менее на IT нагрузка выросла. Чтобы было понятно, до эпидемии мы проводили у себя порядка 30 тыс. уроков в сутки, в апреле – мае этого года мы проводили – 40 тысяч, но уже в час. И тогда мы поняли первую, самую большую проблему, с которой столкнулась система формального школьного образования. Именно она приняла на себя самый большой удар. Это то, что учителя находятся в абсолютно перегруженном состоянии.

Представьте себе, каждый из нас с компьютерными технологиями не просто «на ты» – в общем, мы даже не обращаем внимания, когда мы ими пользуемся. А как бы вы решали задачу: вы – учитель, у вас 10–15 классов, в каждом из классов от 20 до 30 человек, и эти люди непрерывно вам шлют во «ВКонтакте» фоточки своих домашних заданий.

Каждый день вы получаете сотни фотографий, каждую из которых вам нужно открыть, посмотреть, понять вообще, какой это класс, что это за задание, поставить оценку. И это нескончаемый поток огромного количества таких фотографий.

Мы бы все застрелились примерно на второй день, а они так жили месяцами. И примерно 30 марта нам стал понятен масштаб этой проблемы. 6 апреля, буквально за неделю мы совместно с группой компаний «Просвещение» запустили сервис, который позволял автоматизировать полностью все домашние задания для всех предметов, – с собственным маркетингом, без какой-либо помощи со стороны каких-либо государственных структур. Мы получили за 6 недель 2 миллиона учеников, 80 тысяч учителей и 10 млн выполненных домашних работ, это примерно миллион человеко-часов сэкономленного учителями времени на проверку домашних заданий. Чтобы они могли хотя бы чуть-чуть отвести глаза от мониторов и понять, что вообще происходит.

Тогда мы поняли, что существует вторая проблема. Это, если посмотреть на статистику «Яндекса», примерно 70 млн запросов в месяц на ГДЗ (готовые домашние задания). То есть мы тратим огромные миллиарды рублей на то, чтобы школьники списывали «домашку». 1,6 млрд посещений в год с сайтов готовых домашних заданий. Это 130 посещений на одного школьника в среднем. И все эти деньги мы выкидываем на ветер, потому что они просто заходят и списывают. Не потому, что они не могут думать, а потому, что есть готовое домашнее задание, можно списывать.

Сейчас мы положили себе примерно на этот год бюджет в 500 млн рублей – проинвестировать систему, которая полностью избавит от этого. То есть это антифрод, который через алгоритмы позволит генерировать каждому школьнику уникальное задание на основании тех утверждённых материалов издательского дома «Просвещение», которые есть в рабочих тетрадях. Таким образом, за один год можно как минимум на 30% снизить подобную мощность.

Почему я об этом говорю? Потому что мы все эти годы пользуемся преимуществом того, что мы – резидент «Сколково», мы можем позволить себе многие вещи. Мы действительно становимся чемпионами, нам мало лет, нам ещё нет 10 – мы уже заметно стараемся помогать отрасли. Спасибо огромное Минцифре за то, что всё время с нами в контакте, что наши предложения слушают. Но сейчас мы находимся в ситуации, когда, если мы переходим за миллиард рублей выручки, мы теряем все преимущества сколковского резидентства. Но миллиард рублей – это было когда придумано...

И у нас не будет чемпионов. Либо мы будем вынуждены дробить эти компании, уходить, что, в общем, нечестно, либо лишаться тех возможностей, которые даёт «Сколково», что тоже несправедливо. И поэтому я очень прошу повысить эту планку. Это единственное на самом деле, что нам надо, чтобы дальше развивать ИТ-компании, которые на уровне лучших (я согласен со всеми, кто так говорит) мировых компаний… Лучше других мы это умеем делать, и экспорт российского образования будет тогда за нами.

Д.Чернышенко: Спасибо огромное. Александр Ларьяновский, все рассмотрим, внесём в протокол. Школьники, конечно, вас проклянут за индивидуальные занятия, но точно станут умнее и поступят в Иннополис и в «Сколково».

Итак, наш финальный докладчик на сегодня, перед тем, как Михаил Владимирович подведёт итоги, – Дмитрий Дырмовский, генеральный директор ЦРТ – Центра речевых технологий. Его решения на основе искусственного интеллекта используются в 75 странах. Это и синтез, и распознавание речи, и анализ аудио, видео, лица, голоса, мультимодальная биометрия и много чего. Кстати, успехи наших разработчиков в сфере искусственного интеллекта на мировом уровне действительно признаны.

Дмитрий, итак, Ваш взгляд на российскую траекторию в развитии искусственного интеллекта.

Д.Дырмовский (генеральный директор ООО «Центр речевых технологий»): Уважаемый Михаил Владимирович! Уважаемый Рустам Нургалиевич! Уважаемые коллеги!

Я искренне считаю, что искусственный интеллект должен стать рычагом для всех отраслей экономики, и поэтому буду рассказывать про применение в реальном секторе, про реальные проблемы, реальные вопросы.

Но начать свой доклад хотел бы со слов благодарности лично Вам, Михаил Владимирович, и всему составу нового Правительства – и от себя лично, и от двух ассоциаций: Ассоциации РПП «Отечественный софт» и «Руссофт», которые объединяют более 200 компаний.

Уважаемые коллеги, то, что мы видим за шесть месяцев, ваш интерес к IT и то, что вы реально делаете, – это круто, это вселяет в нас очень большой оптимизм, потому что мы действительно видим и шаги, которые вы делаете, и внимание. Мы искренне верим, что у нас получится изменить ситуацию и развиваться ускоренными темпами.

Отдельно хотел бы отметить очень конструктивную и открытую позицию Министерства цифрового развития, лично Министра связи в выстраивании прямого диалога с отраслью. Нам действительно этого не хватает, и очень здорово, что сейчас такой диалог у нас появился.

В использовании решений с искусственным интеллектом очень многое внедряется впервые, и часто эти внедрения сопряжены с огромным риском. Конечно, в таких внедрениях очень важно вовлечение первых лиц, руководителей компаний, ведомств, регионов в подобные проекты. На нашем примере хотел бы привести пример такой поддержки и заинтересованности со стороны мэра Москвы, который действительно очень интересуется подобными решениями в сфере искусственного интеллекта, и это позволило нам вместе с командой правительства Москвы в очень короткий срок проработать ряд решений, провести интеграцию, и сейчас уже более чем в 280 медицинских учреждениях Москвы врачи имеют возможность заполнять медицинские документы голосом. Это экономит более 20% рабочего времени. Это очень интересный, яркий пример.

Мы также видим, что идёт активная работа, видим большую поддержку во внедрении искусственного интеллекта в такие индустрии, как медицина, безопасность, транспорт, и со стороны Президента Республики Татарстан, и со стороны губернатора Санкт-Петербурга, губернатора Мурманской области и многих других руководителей. Это ценно, потому что там, где первые лица по-настоящему вовлечены и разбираются в технологиях, внедрение происходит гораздо быстрее, гораздо интенсивнее и гораздо профессиональнее.

В своём докладе хотел бы обсудить именно тематику искусственного интеллекта. На сегодня мы уже имеем Национальную стратегию развития искусственного интеллекта до 2030 года, которую подписал Президент. И я уверен, что именно сейчас нам крайне важно направить все усилия на активные действия, на создание действительно конкурентоспособной отрасли искусственного интеллекта, на создание массового спроса на подобные продукты и решения, в которые встроен искусственный интеллект. Поскольку, как Вы правильно сказали, сейчас идёт сдвиг этих возможностей, сдвиг технологий, и мы рискуем упустить это окно, и тогда отрыв от конкурентов уже будет слишком большой, нам будет их не догнать.

В марте был разработан федеральный проект «Искусственный интеллект», отдельный федеральный проект. Было сломано много копий, много обсуждений было, и мне кажется, что продукт, который представлен Правительству, достаточно взвешенный, сбалансированный. Скорейшее принятие этого документа было бы очень серьёзным шагом в области развития искусственного интеллекта. Мы надеемся, что этот шаг будет сделан в ближайшее время.

Искусственный интеллект очень рискованная область, и здесь очень важно как создавать поле возможностей, так и задавать рамки и границы и стимулировать спрос на подобные решения. Конечно, очень важна нормативная база, и сейчас мы видим существенные сдвиги в этой области.

С момента принятия стратегии уже был принят закон о «песочнице» в Москве. Разработаны два нормативных документа – это концепция правового регулирования искусственного интеллекта и федеральный проект о специальных экспериментальных правовых режимах для всей страны. Мне кажется, что принятие этих законов – это наш уникальный шанс создать действительно передовую правовую систему развития искусственного интеллекта.

В качестве небольшого примера можно привести наши проекты по биометрии в аэропортах. Используя биометрические решения, можно попасть на борт самолёта, не показывая ни одного документа – ни паспорта, ни посадочного талона, просто система идентификации лиц позволяет сделать это беспрепятственно.

Но, к сожалению, по нашему законодательству человек обязан предъявить паспорт и посадочный талон перед заходом на борт. И в итоге у нас есть технологии, есть решения, есть польза для авиакомпаний и комфорт для пассажиров, но сводится на нет весь эффект от биометрии, потому что человек в любом случае обязан достать паспорт. Пасьянс не складывается. Конечно, очень важно, чтобы регуляторика поспевала за подобными внедрениями.

Много идей от отрасли уже заложено в концепции, заложено в федеральном проекте «Искусственный интеллект». Но мне кажется, что наша важнейшая задача в области искусственного интеллекта, чтобы в России было много разработчиков искусственного интеллекта – больших, маленьких компаний, с разным уровнем развития.

Здесь бы я хотел выделить буквально пару моментов. Первое. Конечно, очень важен для развития компаний спрос, устойчивый постоянный спрос со стороны разных отраслей. Как было сказано в нацпроекте, искусственный интеллект – это «новое электричество». Здесь очень важно дать посылы отраслям внедрять искусственный интеллект, но не просто дать посылы, а ещё дать и стимулы, финансовые и нефинансовые. Мне кажется, было бы полезно формировать специальные трансформационные программы для отраслей, и ключевым элементом этих программ могли бы стать специальные KPI или ориентиры. Например, для Минздрава это мог бы быть процент рабочих мест врачей, оборудованных системами поддержки принятия врачебных решений. Для Минтранса это мог бы быть, допустим, процент ключевых транспортных узлов, оборудованных системами биометрического контроля доступа и безопасности.

То есть такие ориентиры позволили бы гораздо ближе и конкретнее работать с подобными продуктами. Естественно, нужны специализированные финансовые инструменты, которые бы адресно были адаптированы под ФОИВ, госкомпании, частный бизнес и так далее.

Третье. Искусственный интеллект работает на данных, и здесь, конечно, для его обучения очень важны специализированные отраслевые данные. Например, для медицины важнейшим является создание дата-сетов обезличенных анонимизированных данных, которые позволили бы работать, не нарушая прав граждан. Сейчас у нас эта история находится в серой зоне. Допустим, в Европе есть GDPR, эти истории уже отрегулированы. Нам тоже нужно ситуацию закрывать.

Четвёртый момент – это конкуренция. Рынок растёт там, где есть конкуренция. Мне кажется крайне важным не создавать искусственных барьеров и искусственных монополий при работе на рынке искусственного интеллекта, будь то медицина, транспорт или биометрия.

В завершение буквально две цифры.

По оценкам аналитических агентств, рынок искусственного интеллекта к 2030 году составит порядка 13 трлн долларов. Вклад искусственного интеллекта в ВВП России может составить 10–15 трлн рублей, то есть практически 5–7% ВВП. Собственно, нам есть за что бороться. Я считаю, у нас очень серьёзные стартовые позиции, время ещё не упущено. Давайте действовать.

Д.Чернышенко: Спасибо большое, Дмитрий Дырмовский.

Поборемся за 7% ВВП, выведем дата-сеты из серой зоны, будет много разработчиков, создадим спрос… Голосовой ввод – это очень круто.

Михаил Владимирович, все докладчики выступили, «выпустили пар». Хотел бы Вас попросить подвести итоги сессии.

М.Мишустин: Друзья, в первую очередь спасибо. Очень откровенный разговор. Мы его, наверное, не заканчиваем. Мы начали его после пандемии, но для меня этот разговор всегда был. И я хотел бы отметить, что по многим вопросам, по которым сегодня вы выступали, наши мнения почти полностью совпадают. Это радует.

Главное, что мы едины в том, что предложенный комплекс мер… А он предложен Президентом, и я скажу откровенно, что без системной поддержки Президента России мы бы ни этот налоговый манёвр, ни госполитику в отношении IT-отрасли не выработали бы. Эта системная поддержка есть. И очень важно, чтобы мы в этом смысле, когда договариваемся о каких-то вещах, были партнёрами, настоящими партнёрами. Я очень надеюсь, что этот комплекс мер поддержки IT-компаний придаст новый мощный импульс развитию нашей отрасли. Не вашей, а именно нашей отрасли. Всё это время, кстати, она достаточно стабильно росла, увеличивала объёмы, но сегодня нам нужны другие темпы, другая динамика. Это уникальный, может, даже, я бы сказал, исторический шанс для всех вас, для всех нас, для сектора высоких технологий и вообще для всей российской экономики совершить прорыв вперёд.

Понятно, что нам предстоит обеспечить тонкую настройку механизмов аккредитации, включения в специальный реестр (сегодня об этом говорили). Но везде есть детали, понимаете. И вот эти детали, когда начинаешь их обсуждать, не всегда так просты, как иногда их излагают уважаемые представители индустрии. Наша с вами задача, совместная задача – сделать эти процедуры простыми и удобными. Но мы не можем допустить дискредитации идеи, поэтому ждём ответственного отношения к этим вопросам и со стороны отрасли. Это важно. Если всё будет в этом смысле прозрачно, я уверен, мы договоримся и поможем. И понятно, что конкурентоспособность наших компаний будет абсолютно точно поддержана государством.

Необходимо создать такие отраслевые институты и механизмы регулирования, которым представители IT-индустрии доверяли бы полностью. Я очень хочу, чтобы мы это доверие с вами укрепляли. Может, оно немножко за последние годы было утеряно – не знаю, так многие из вас говорили… Давайте мы его вернём.

Хотел бы отметить ещё один важный момент: представленный сегодня комплекс мер, который мы обсуждали, не является окончательным. Многие из идей и подходов, о которых сегодня шла речь, мы будем поддерживать, прорабатывать с вами (в первую очередь с вами прорабатывать) и включать в наши планы реализации.

Правительство в лице тех, кто здесь присутствует, я их назову: это министр науки и образования, министр здравоохранения, министр цифры. У нас сегодня присутствуют наши ключевые вице-премьеры. Дмитрий Николаевич Чернышенко, кроме цифры отвечает ещё также за спорт, за культуру и за туризм. Алексей Логвинович Оверчук, наш вице-премьер, отвечает за все наши международные контакты и связи. Марат Шакирзянович Хуснуллин, земляк тех, кто сегодня из Казани здесь присутствует, отвечает не только за строительство, но и за целый блок транспортных вопросов, вопросов имущества и многого другого. Мы приехали командой поговорить с вами. Это серьёзный шаг в хорошем смысле слова, который, я надеюсь, вы поддержите. И ваши идеи и проекты, конечно, будут поддержаны.

Как нам стимулировать спрос сегодня, как лучше организовать реализацию государственных проектов в новых условиях, как нам стимулировать технологические инновации – всё это вопросы, которые мы с вами, конечно, и дальше будем обсуждать и вместе искать ответы. Мы готовы менять правила и подходы на сегодняшний день только совместно. Ещё раз повторю, мы партнёры, вы можете на нас опираться.

Фактически сегодня отрасли дан карт-бланш. Призываю все компании использовать новые возможности и льготы, развивать своё дело и создавать новый бизнес, который будет успешно конкурировать на глобальном рынке, об этом вы все говорили. И хочу ещё сказать, обязательно давайте посоветуемся, как нам поколение ребят, которые сегодня учатся в школах и вузах, сделать мощным активом, мощным ресурсом. Ведь это уникально, вы все (я, наверное, половину зала знаю лично), выпускники наших лучших вузов, специализированных школ, и, надеюсь, что наши ребята, молодёжь, школьники и студенты сегодня получат то образование, специальное образование, которое так необходимо для всех наших специалистов, чтобы обеспечить мощный, эффективный, поступательный рост экономики России.

Спасибо большое вам и ещё раз спасибо организаторам!

Россия. ПФО > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 9 июля 2020 > № 3437275 Михаил Мишустин

Михаил Мишустин посетил Республиканскую клиническую инфекционную больницу имени профессора А.Ф.Агафонова в Казани

Председатель Правительства осмотрел помещения строящегося корпуса больницы, в частности, приёмное отделение и палаты.

Государственное автономное учреждение здравоохранения «Республиканская клиническая инфекционная больница имени профессора Андрея Фёдоровича Агафонова» – медицинская организация, оказывающая круглосуточную специализированную помощь больным с инфекционной патологией.

В структуре больницы три обособленных здания: базовая клиника (площадь 16 тыс. кв. м), детская клиника (6 тыс. кв. м), лабораторный диагностический центр (1,7 тыс. кв. м).

Больница обслуживает 2 миллиона 177 тысяч человек, из них 424,5 тысячи детей. Мощность стационара – 299 коек (из них 168 детских), включая 9 коек реанимации. Ежегодно в клинику обращаются более 55 тысяч граждан, включая 17 тысяч госпитализированных (из них 70% дети), проводится более 880 тыс. лабораторных исследований. В медучреждении работает 552 сотрудника: 96 врачей, 227 – средний медперсонал, 131 – младший медперсонал, 98 – прочий персонал.

В больнице работают 17 кандидатов медицинских наук, 4 доктора медицинских наук, 8 заслуженных врачей.

В связи с распространением новой коронавирусной инфекции с 28 апреля 2020 года ведётся строительство новых стационарного инфекционного и лабораторного корпусов больницы.

Строительство ведётся на площади 2,2 га на территории, прилегающей к базовой клинике ГАУЗ «Республиканская клиническая инфекционная больница имени профессора А.Ф.Агафонова».

Инфекционный корпус рассчитан на 232 койки (с возможностью размещения до 400–500 коек на случай возникновения особо опасных инфекций), в том числе 12 реанимационных. В этом корпусе предусмотрены: приёмное отделение на 10 приёмно-смотровых боксов; 120 инфекционных боксов, из которых 100 боксов – двухместные, 20 боксов – одноместные (планируется использовать как палаты «Мать и дитя»). Корпус планируется оснастить современным высокотехнологичным медицинским оборудованием, в том числе аппаратами ИВЛ, компьютерным томографом, рентгенологическим, эндоскопическим и УЗИ-оборудованием.

Площадь лабораторного корпуса составит 1400 кв. м.

Заявление Михаила Мишустина в ходе осмотра строящегося корпуса больницы:

Прежде всего хочу вас всех поблагодарить за профессиональную работу. Сейчас непростые условия. Пандемия, к сожалению, показала в том числе и наши слабые места. Но то, что мы сейчас видим, – это сплав технологий и оптимизации соответствующих рабочих процессов. Это, в частности, информационные технологии, которые позволяют фактически за 100 дней построить такой объект. Я думаю, что это должно стать, конечно же, примером. У нас уже много таких примеров в стране, но эти новые технологии строительства дают нам совершенно другие возможности.

Ещё хочу сказать, что у нас очень важное событие произошло: подписано постановление Правительства, которое на сегодняшний день 30% ГОСТов, СНиП и других обязательных требований делает рекомендательными, а остальные 70% перерабатывает таким образом, что они, с точки зрения современных норм строительства, становятся достаточно комфортными и не требующими огромных трудозатрат. Это сократит время стройки, это сократит издержки и сделает прозрачными все отношения, которые связаны со стройкой. Мне кажется, это очень важно.

Хочу ещё раз поблагодарить всех, кто здесь присутствует, строителей в первую очередь, и пожелать удачи врачам, которые скоро будут принимать эту больницу.

Здесь Министр здравоохранения присутствует и руководитель Роспотребнадзора. Я думаю, это тоже будет для них интересно как опыт. Надеюсь, что мы такими технологическими способами сможем решить очень много проблем.

Россия. ПФО > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > premier.gov.ru, 9 июля 2020 > № 3437273 Михаил Мишустин

Заседание наблюдательного совета АСИ

Владимир Путин в режиме видеоконференции провёл заседание наблюдательного совета автономной некоммерческой организации «Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов».

В.Путин: Коллеги, добрый день.

Мы сегодня проводим с вами очередное заседание наблюдательного совета Агентства стратегических инициатив. Но прежде всего хотел бы ещё раз поблагодарить вас за совместную работу, за ваши усилия, направленные на продвижение значимых проектов, которые приносят практические результаты, способствуют созданию отечественных технологий, развитию передовых форматов образования и подготовки кадров, распространению лучшего опыта в создании условий для бизнеса, современной среды для жизни в городах и вообще в населённых пунктах.

Мы с вами создали эту структуру 9 лет назад фактически. За 9 лет работы вы значительно расширили свои компетенции и потенциал, что – особо отмечу – позволило вам в непростой для нашей страны период борьбы с эпидемией буквально с колёс и в короткие сроки запустить достаточно востребованные обществом, гражданами нужные нам сегодня инициативы, оказать заметную, весомую поддержку семьям, в том числе в организации обучения детей, мы уже несколько раз об этом говорили, в современном формате и сегодня это было крайне важно, удалось помочь людям пожилого возраста. Повторю: многое у вас получается.

Много раз уже говорил на эту тему, хочу ещё раз подчеркнуть: 9 лет назад это было правильным решением – создать такую структуру, как АСИ. И прежде всего потому, что вы всегда на первое место ставите запросы людей, граждан, снимаете преграды для содержательных идей, для деловых, социальных инициатив. Всегда открыты для сотрудничества и совместной работы. Закономерно, что число ваших партнёров – причём по всей стране, география самая широкая, – постоянно растёт. Это некоммерческие и общественные организации, вузы, колледжи, школы, малый и средний бизнес, технологические предприниматели и, что важно, управленческие команды в муниципалитетах, в регионах, в федеральных министерствах и ведомствах.

Уже, кстати говоря, на разных уровнях власти работает всё больше профессионалов, которые участвовали в деятельности Агентства. Уже есть и члены Правительства на уровне замминистров, и губернаторы, которые отработали в АСИ несколько лет. Они, безусловно, являются вашими единомышленниками, которые сегодня готовы на практике внедрять ваши предложения и инициативы. Словом, команда АСИ укрепляется, становится более профессиональной и сплочённой. Рассчитываю, что вы и дальше будете так же эффективно, солидарно действовать по ключевым направлениям национальной повестки. В этой связи хотел бы услышать о ваших перспективных планах, о новых проектах. Мы всегда это обсуждаем на подобных сегодняшнему мероприятиях. И при этом предлагаю отдельно остановиться на вопросах формирования благоприятной деловой среды. Вы этим занимаетесь практически все девять лет.

По вашей инициативе ежегодно составляется Национальный рейтинг инвестиционного климата в субъектах Федерации. Он, действительно, позволяет на основе мнения самих предпринимателей оценить усилия регионов по улучшению условий ведения бизнеса.

Просил бы рассказать, какие регионы продемонстрировали высокие результаты, хорошую динамику, и отдельно обозначить, какие системные барьеры сдерживают до сих пор работу предпринимателей.

Давайте начнём работу. Слово генеральному директору АСИ Светлане Витальевне Чупшевой.

Пожалуйста, Светлана Витальевна.

С.Чупшева: Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые члены наблюдательного совета!

Мы рады приветствовать вас из московской «точки кипения» Агентства стратегических инициатив. Вместе с нами присутствуют лидеры проектов, которые поддерживают Агентство, и которые тоже расскажут несколько слов о своих изобретениях.

Я несколько слов хотела бы сказать о результатах деятельности за 2019 год, материалы все представлены членам наблюдательного совета. Мы как всегда строим свою работу вокруг четырех ключевых направлений, о которых Вы тоже, Владимир Владимирович, сказали. Это поддержка предпринимательства, это социальные и образовательные проекты, подготовка кадров, развитие регионов и городов.

По итогам 2019 года мы выполнили все свои ключевые показатели эффективности деятельности, которые нам утвердил наблюдательный совет, чуть-чуть не добрали по охвату целевых сообществ, до миллиона не хватило – 870 тысяч работали в нашей системе Leader-ID. Но в этом году ставим более амбициозные планы. Они абсолютно реализуемые, потому что Агентство в рамках новой стратегии перешло в формат работы сетевой организации.

Мы рады, что мы сегодня работаем очень плотно по всем разным направлениям, по проектам со всеми членами наблюдательного совета, с нашей широкой экспертной сетью и на федеральном уровне, и на уровне субъектов Российской Федерации.

И конечно, мы кратно в этом году увеличиваем формат поддержки работы с лидерскими проектами. Это стало возможным благодаря, в том числе, запуску платформы по обмену лучшими практиками, проектами, по обмену опытом между регионами, между городами, между странами. Это платформа «Смартека». Владимир Владимирович, если помните, мы показывали Вам в прошлом году в сентябре на выставке прототип этой системы. Сегодня там представлено уже больше 200 управленческих решений, доказавших свою эффективность. У нас регионы активно внедряют эти практики в сфере здоровья, здравоохранения, качества жизни, поддержки малого бизнеса, вопросов демографии, экспорта, привлечения инвестиций. Только сегодня у нас на платформе оставлено 140 новых заявок от регионов, от городов, которые готовы сегодня тиражировать эти практики.

Среди самых популярных я бы привела несколько решений. Практика Московской области предусматривает освоение востребованной профессии школьниками одновременно с получением общего образования, а это значит, вместе с аттестатом они уже получают готовую, востребованную профессию. Это и оператор станков с программным управлением, аэродромный рабочий, кондитер, лаборант химического анализа и многие другие.

Чрезвычайно востребована практика Москвы – «Портал Поставщиков». Сергей Семенович тоже о ней уже говорил, но она остается хитом на платформе «Смартека», у нас очень много заявок от субъектов Российской Федерации на подключение к этой платформе. Очень хорошо, что действительно быстро к ней можно подключиться, и малый бизнес имеет возможность доступа к закупкам, которые транслирует Москва и московские учреждения.

Практика Белгородской области по развитию сельхозкооперации, которая реализована с Корпорацией МСП. Здесь тоже многие регионы берут ее сегодня на вооружение, потому что ее результатом становится увеличение численности занятых в малом бизнесе, выручки предприятий, которые работают в области АПК.

Очень важно, что все практики на платформе описаны в формате «дорожных карт», приложена и вся необходимая документация: финансовая отчетность, ресурсы, сроки, которые необходимы для внедрения того или иного решения. Конечно, регион, который становится донором этой практики – уже тоже сложившаяся практика, – становится наставником для региона, который ее тиражирует, и команды помогают и обмениваются опытом.

Такой подход оказался особенно востребованным в период пандемии, когда мы вместе с экспертами выложили туда 125 лучших международных и российских антикризисных практик для регионов, и регионам в этот период такого «идеального шторма», турбулентности, действительно, можно было воспользоваться уже готовыми эффективными решениями: как организовать оказание дистанционных услуг для социально незащищенных граждан, как организовать образование в дистанционном формате и многие другие [решения].

Вместе с ведущими образовательными платформами и при поддержке Министерства просвещения мы создали первый независимый навигатор дополнительного образования, который стал единым окном доступа к уникальным авторским образовательным проектам и программам для детей, учителей и родителей. Более 30 партнеров – такие как «Учи.ру», «Skyeng», «Яндекс.Школа», цифровая образовательная платформа Сбербанка – выложили свои курсы, все свои образовательные программы на платформу edu.asi.ru. Здесь и школьные предметы, и кружки, и занятия для дошкольников. Сегодня каждый второй школьник и каждый третий учитель воспользовались этим контентом. Конечно, это стало наиболее востребовано в формате, когда мы оказались вынужденно в самоизоляции.

Чтобы каждый ребенок в России мог продолжить свое обучение дистанционно, Агентство также совместно с Министерством просвещения и «Единой Россией» организовало федеральную акцию «Помоги учиться дома». Далеко не все школьники имели доступ в Интернет, планшеты, компьютеры, – возможности, чтобы организовать качественно свое школьное образование из дома. Нам на сегодня удалось обеспечить семьи, больше полумиллиона техники [передали], и мы все вместе решили продолжить эту акцию до сентября. Мы хотели бы, конечно, как можно больше детей, которые нуждаются сегодня в этом, обеспечить необходимыми средствами для обучения. И пользуясь случаем, хочу поблагодарить всех принявших участие в этой акции: граждан, партнеров, бизнес, которые помогли нам в этом.

О различных проблемах в период самоизоляции мы узнавали напрямую от людей, от родителей. Для этого у Агентства есть онлайн-ресурс по сбору жизненных ситуаций, в которых оказываются семьи с детьми. Владимир Владимирович, Вы давали такое поручение нам вместе с Андреем Никитиным – губернатором Новгородской области, руководителем рабочей группы Госсовета по демографии, такую работу начать еще до пандемии, чтобы посмотреть, с какими проблемами сталкивается семья при воспитании ребенка на протяжении срока, наверное, пока ребенок не достигнет 18 лет. И полученный опыт помог нам решать проблемы семей, которые также оказались в период пандемии в самоизоляции. Мы помогали и навигировали людей, которые обращались к нам с проблемами получения маткапитала и оформления пособий, потому что не успели получить оригиналы свидетельства о рождении, а МФЦ были закрыты.

Также помогали вместе с регионами, с ведомствами людям, которые потеряли работу и тоже не смогли очно пойти и встать на учёт, а соответственно, не смогли дистанционно получить пособия.

Такие системные проблемы помогли выработать федеральным ведомствам, регионам алгоритмы адресной помощи конкретному, каждому человеку, который с ними обратился.

В наших планах описать и систематизировать проблемы и барьеры, с которыми сталкиваются люди, семья, и под каждую ситуацию предложить набор системных решений, в том числе в виде наших проектов и лучших региональных практик, которые уже доказали свою эффективность, таких как оказание первичной медицинской помощи, организация активного долговременного ухода.

Москва сегодня выстраивает всю свою социальную политику вокруг человека, как и другие регионы. И нам, конечно, хотелось бы, чтобы мы все вместе – негосударственный сектор, НКО, люди, заинтересованные организации, ведомства – выстраивали эту систему вокруг человека, вокруг его потребностей. Это то, о чём Вы, Владимир Владимирович, нам всегда говорите. Самое важное – это качество жизни для каждого гражданина в нашей стране.

Мы можем привести пример Национальной предпринимательской инициативы и Национальной технологической инициативы, где такой же подход мы строили вокруг улучшения условий для ведения бизнеса в нашей стране. Тогда шли от конкретной проблемы предпринимателя, технологического предпринимателя, при реализации его проекта, при реализации его инвестиций – с какими барьерами, с какими сложностями он встречается на своём пути. И вместе также с федеральными ведомствами, с Правительством уже предлагали системные решения, которые позволили нам серьёзно улучшить и государственные услуги, и систему мер поддержки.

По такому же принципу хотели бы организовать работу вместе с Правительством, с регионами, с негосударственным сектором в социальной сфере. Это оказание услуг здравоохранения, образования и, конечно, социальной помощи.

Традиционно в фокусе внимания АСИ – образование и подготовка кадров. Но сегодня отдельное внимание хочу заострить на теме возможностей для молодёжи. Проекты Агентства, [такие] как «Билет в будущее», кванториумы, «Кадры будущего для регионов», помогают молодым людям познакомиться с разными профессиями, проектной деятельностью, получить новые навыки, компетенции, найти наставника и единомышленников. Ребята придумывают и реализовывают в регионах, в городах проекты, которые действительно собирают команды, которые помогают им уже довести до итогового результата их наставники. Огромный запрос, когда программа заканчивается – она у нас рассчитана на год, – школьники, студенты обращаются к нам: «Не бросайте нас с проектами! Помогите, пожалуйста, нам дальше развивать, найти какие-то меры поддержки». Ребята хотят остаться в «экосистеме», и, конечно, мы очень рады росту такого молодёжного сообщества в Агентстве.

Мы даже специально создали Молодёжный центр в АСИ, где работают ребята 16, 18, 20 лет – студенты, школьники, которые сегодня вместе с нами проектируют инструменты, меры поддержки для молодёжи, для молодёжных инициатив, молодёжного предпринимательства.

Уже осенью готовы будем Вам показать платформу – навигатор для таких молодёжных проектов. Вместе с Алексеем Репиком проектируем сегодня фонд по поддержке таких молодёжных технологических проектов и по поддержке молодёжного предпринимательства.

Запустили сейчас отбор общественных представителей среди молодёжи. Ребята готовы в своих регионах, в своих городах заниматься повесткой развития, социальными проектами, проектами туризма – сами придумывают маршруты, сами их потом реализуют.

По первой части, Владимир Владимирович, наверное, кратко всё. Прошу членов наблюдательного совета, прошу Вас поддержать наши новые предложения и организацию такой работы с регионами.

В.Путин: Хорошо. А по рейтингам?

С.Чупшева: Да, я готова перейти ко второму вопросу и представить результаты национального рейтинга.

В.Путин: Пожалуйста, давайте.

С.Чупшева: Традиционно ежегодно мы проводим опрос предпринимателей по всей стране и задаём вопросы, как, удобно ли вести им бизнес в том регионе, где они находятся, какие меры поддержки предприниматель может получить в этом регионе, какая инфраструктура доступна для бизнеса в этом субъекте, какие сроки, процедуры и затраты необходимы для получения государственных услуг, разрешительных документов, доступность кадров в регионе, контрольно-надзорная деятельность.

В этом году мы также провели опрос, и в нём тоже традиционно участвуют уже около полумиллиона предпринимателей по всей стране, готовы представить результаты. У нас есть изменения в первой десятке, в тройке лидеров. Назову первых. На первом месте в рейтинге, по мнению предпринимателей, оказалась Москва. Лидер рейтинга побил свой рекорд прошлого года. В прошлом году Москва также была на первом месте. Мы думали, что лидерам некуда дальше расти, что они действительно уже имеют самые короткие сроки, все услуги предоставляются в электронном виде, предприниматели получают все необходимые меры поддержки, и самое главное, что они доступны и востребованы. Но здесь Москва показала кратно лучше результат, чем в прошлом году, и это, конечно, очень радует.

Второе место – Республика Татарстан. В прошлом году также республика была на втором месте, поэтому в этом году получила такой же хороший результат и вошла в тройку лидеров.

Третья позиция – Тульская область. В прошлом году была на шестом месте, в этом году поднялась на три позиции. Имеем очень хорошую обратную связь от инвесторов, от предпринимателей, которые пришли в регион и реализуют как большие, крупные инфраструктурные проекты, так и проекты малого, среднего бизнеса.

Четвёртое место – Санкт-Петербург, был на пятой позиции.

Пятое – Московская область, была на седьмом месте.

Шестое – Краснодарский край, был на тринадцатом месте.

Седьмое – Белгородская область, была на восьмом месте.

Восьмое – Калужская область.

Девятое – Республика Башкортостан, впервые вошла в первую десятку.

И десятое – Ярославская область, также впервые вошла в первую десятку рейтинга по оценке предпринимателей.

Хочу отметить также регионы, которые стали лидерами роста. Нас очень приятно удивил Забайкальский край, который на протяжении пяти лет всегда, по оценке предпринимателей, занимал самые последние строчки рейтинга. Сегодня с 84-го места регион занял 54-ю позицию и действительно показал очень хорошие результаты в организации взаимодействия с предпринимательством, доступности прямого диалога и мер поддержки, работы институтов по поддержке бизнеса, а также по инфраструктуре.

Республика Калмыкия также показала очень хорошую динамику в этом году.

Нижегородская область – с 57-й на 18-ю позицию, попала в двадцатку.

Севастополь, Республика Крым – конечно, в первые годы коллеги отстраивали и регуляторику, и систему мер поддержки – сегодня уже тоже уверенно идут вперёд и занимают хорошие, уверенные позиции со стороны поддержки предпринимателей.

Регионам Дальневосточного федерального округа Вы, Владимир Владимирович, поставили задачу войти в тридцатку. Сегодня Республика Саха в топ-20, Амурская область, Камчатский край и Сахалинская область – в числе первых 30, а Республика Бурятия и Приморский край вплотную приблизились к этому показателю. Успех Дальнего Востока объясняется простыми управленческими решениями. Региональные команды вместе с предпринимателями выделили «болевые точки» и разработали планы их быстрого устранения, назвали их «планами быстрых побед» с указанием сроков и ответственных. И действительно сработало: сегодня уже многие регионы субъектов Российской Федерации берут такой формат работы на вооружение и вместе с предпринимателями такие ежегодные планы формируют.

В этом году половина регионов улучшили свой интегральный индекс по сравнению с прошлым годом, при этом 31 из них демонстрируют устойчивый рост второй год подряд. Национальный рейтинг позволил снять многие острые вопросы, например, в 2014 и 2015 годах предприниматели отмечали, что время получения разрешения на строительство доходило примерно до 1500–2000 дней, а подключение к электросетям – примерно до 1200 дней, это на типовые модельные объекты, то есть сопоставимые объекты в разных регионах. Сегодня максимальное значение получения разрешений на строительство не превышает 270 дней – это самый, скажем так, длинный показатель среди всех субъектов Российской Федерации, а подключение к электросетям – 200 дней, это тоже самые длительные, максимальные сроки, которые мы видим в регионах, по оценке предпринимателей.

Стали лучше работать сервисы для бизнеса, выстроены каналы прямой связи с инвесторами.

Проблемным остаётся вопрос с контрольными органами. Мы ежегодно, Владимир Владимирович, эту тему подсвечиваем, этот год, к сожалению, тоже не стал исключением. У нас каждый третий предприниматель в стране жалуется на избыточное административное давление. Как одно из решений, в прошлом году по Вашему поручению мы предложили создать платформу «За бизнес», куда были бы подключены все правоохранительные органы и на все жалобы предпринимателей отвечали бы центральные аппараты правоохранительных органов, такие как МВД, ФСБ, Следственный комитет и Прокуратура Российской Федерации.

Сегодня на платформе зарегистрировано почти две тысячи предпринимателей, поступило больше тысячи обращений. В основном это вопросы, связанные с нарушением при возбуждении уголовного дела, фальсификацией доказательств по делу, необоснованное проведение оперативно-разыскных мероприятий или следственных действий. Все обращения предпринимателей, ещё раз повторюсь, рассматривают центральные аппараты правоохранительных органов. По восьми процентам обращений мы уже видим и фиксируем, что центральные аппараты подтвердили обоснованность жалоб предпринимателей на действия территориальных правоохранительных органов. Дела решаются в пользу бизнеса. Я считаю, что это очень хорошая, положительная тенденция. Думаю, что когда территориальные подразделения на местах будут видеть такой контроль со стороны руководителей центральных аппаратов, то, может быть, и злоупотреблений будет намного меньше.

Очень важно, что сотрудники платформы также помогают предпринимателю в случае несогласия с позицией других правоохранительных органов направить заявку в Генеральную прокуратуру, которая уже принимает своё взвешенное и объективное решение и поддерживает ту или иную сторону в соответствии с доказательной базой.

Конечно, мы сейчас смотрим, с какими текущими проблемами сталкивается бизнес после вынужденной самоизоляции и вынужденного закрытия многих организаций, предприятий. Если, например, ещё весной, в начале года, у нас из опрошенных предпринимателей порядка 70 процентов планировали инвестиции в 2021 году, то сейчас, конечно, многие скорректировали свои планы либо их заморозили, потому что на текущую повестку становится вопрос восстановления бизнеса, восстановления спроса, восстановления производственных цепочек.

Субъекты Российской Федерации, конечно, в своих мерах поддержки, которые у них традиционно работают, сделали ещё вместе с федеральным Правительством дополнительные пакеты мер поддержки. Они, конечно, сработали. Это меры, связанные с освобождением либо отсрочками по уплате региональных налогов, по уплате аренды, докапитализации гарантийных фондов.

Многие регионы, что тоже отметил бизнес, обеспечили мерами поддержки предпринимателей, которые не попали под федеральные меры поддержки, не попали под критерии пострадавших. Очень хорошо, что многие регионы пошли здесь навстречу бизнесу и действительно адресно, точечно старались помочь всем, кто за этой помощью обращается.

Конечно, не все эту помощь получили, мы все прекрасно понимаем. Сегодня очень важно вместе с регионами настроить такую систему, которая позволила бы бизнесу быстро восстановиться, максимально быстро вернуться к тем планам по инвестициям, которые планировали предприниматели.

Я сейчас говорила о контрольно-надзорной области, и бизнес оценивал действия органов за прошлый год. Сейчас наши опросы показывают: в связи с решением Правительства и на уровне регионов был включён мораторий на проверки. Действительно, эта проблема, мы видим, ушла, предприниматели почувствовали, что к ним сегодня не приходят проверяющие органы. И конечно, нужно посмотреть такие решения, которые можно было бы перенести уже в постоянно действующую реальность, когда бизнес будет меньше тратить времени на отчётность, на разговоры с проверяющими органами, а будет заниматься непосредственно своей производственной деятельностью.

Мы, конечно, готовы вместе с регионами сегодня, с предпринимателями искать новые и лучшие практики, новые решения, которые позволили бы предпринимателям расти, выходить на экспорт и получать необходимую поддержку со стороны региональных и муниципальных органов власти.

За три месяца такой турбулентности, с которой столкнулись все, мы получили от наших лидеров проектов, от наших экспертов просто колоссальную базу знаний и предложений в повестку развития нашей страны и восстановления экономики. Очень многие приходили к нам не с просьбой о помощи, а с предложением помощи: «Чем я могу помочь? Чем мой проект может помочь сегодня людям, либо предпринимателям, либо регионам?» У нас, действительно, многие такие проекты – сегодня ребята о них расскажут – были востребованы и в такой кризисный период пандемии, и сейчас.

Мы очень хотим, чтобы эти идеи не остались нереализованными, Владимир Владимирович, и решили провести в сентябре форум «Сильные идеи для нового времени», где сильные люди, предприниматели, деятельные люди придут с идеями, с проектами, с успешными практиками, которые сами возьмут за них ответственность и готовы будут вместе с нами, вместе с бизнесом, вместе с региональными органами власти их реализовывать.

Мы готовы взять самые лучшие идеи, предложения и представить их уже в новой стратегии Агентства стратегических инициатив. И конечно, будем всячески поддерживать такие прорывные проекты, проекты развития, которые позволят нам максимально быстро справиться с этой ситуацией и выйти на траекторию успешного и, действительно, постоянного роста нашей экономики.

Приглашаем Вас, Владимир Владимирович, если поддержите, принять участие в нашем форуме и выслушать самые интересные предложения лидеров проектов. В повестке – новая экономика, новое здравоохранение, новая социальная политика, новая молодёжная политика и новые идеи для бизнеса.

Спасибо большое.

В.Путин: Спасибо, Светлана Витальевна. Я в завершение потом выскажусь по тем предложениям, которые Вы сделали, и по результатам, которых Вы добились.

Давайте перейдём к обсуждению заявленным тем. Вы уже сказали, что второй год подряд Москва у нас занимает первое место по бизнес-климату. Многие регионы тоже продвинулись существенно, но всё-таки начнём со столицы.

Пожалуйста, Сергей Семёнович.

С.Собянин: Уважаемый, Владимир Владимирович!

Уважаемые коллеги!

Спасибо за высокую оценку деятельности по развитию инвестиционного климата в Москве. Владимир Владимирович, спасибо Вам за постоянное внимание к этой теме: это настраивает и бизнес, и региональные, и федеральные власти на работу в этом направлении.

Должен сказать, что, несмотря на значительную турбулентность, которую мы наблюдали в последние годы, в Москве за девять последних лет объем ежегодных инвестиций в основной капитал увеличился в сопоставимых цифрах в 2,3 раза и приблизился к 3 триллионам рублей в год. Это огромная сумма и очень высокая динамика. Благодаря чему удалось этого достигнуть? Конечно, ни одна из мер не может дать такой результат. Это комплекс мер по развитию города в целом: это и сам облик города, комфортная среда, развитие этой среды, это крупные инфраструктурные проекты – такие как строительство метрополитена, Московского центрального кольца, Московских центральных диаметров, пригородного сообщения, крупных дорожных проектов, развитие инженерной инфраструктуры, которая обеспечивает ввод капитальных объектов. Это, конечно, и административная процедура, о чем сегодня говорила Светлана Витальевна. Действительно, удалось многие процедуры заметно упростить и ускорить. Например, то же подключение к инженерным сетям. Были названы цифры – до 200 дней. У нас было 150 дней, сегодня – 25 дней. То есть в шесть раз уменьшились сроки подключения. Во многом эти процессы автоматизированы и заявителям не нужно бегать с бумажками, заявлениями и так далее, получая через портал те или иные услуги, даже такие сложные, как услуги в области строительства, разработки проектной документации, разрешения на строительство, оформления земельных участков по торгам и так далее.

Как уже было сказано, достаточно активную роль играет в этом и конкурентное размещение государственного заказа. В свое время, Владимир Владимирович, Вы давали поручение: порталом поставщиков, созданным в Москве, дать возможность пользоваться другим регионам. Я сегодня докладываю, что уже около 36 регионов подключились к порталу. Что это означает? Это означает, что сегодня 160 тысяч предприятий малого бизнеса в режиме онлайн могут участвовать в закупках 36 регионов. Это небольшие закупки, но это как раз та ниша, которой пользуется малый бизнес. Причем это делается совершенно в облегченном режиме, прозрачном, автоматизированном. И с каждым месяцем мы видим нарастание востребованности этого портала.

Конечно, немаловажным являются и налоговые инвестиционные стимулы, которые предпринимает Правительство Российской Федерации по Вашим поручениям, также городские программы поддержки бизнеса.

Огромным испытанием для нас была пандемия, которая на самом деле еще продолжается, но основные проблемы, я надеюсь, мы преодолели. В этот период времени вместе с Правительством Российской Федерации те меры, которые Вы озвучивали, и которые внедрял город, в целом дали системную поддержку бизнесу пострадавших отраслей. Сегодня можно констатировать, что торговля, услуги, кассовые обороты малого и среднего бизнеса, общепит вышли на уровень 2019 года, после того как были сняты ограничения, когда стало возможно работать промышленности, строительству, торговле, общепиту. Динамика восстановления этих оборотов достаточно высокая, она выше, чем мы ожидали, чем ожидали эксперты. Это говорит о том, что у нас есть все шансы восстановить городскую экономику даже в пострадавших отраслях, хотя на многих предприятиях этот процесс идет очень сложно.

Какие задачи мы видим на ближайшее время? Сохранить, насколько это возможно, несмотря на серьезное падение бюджета, основные инвестиционные проекты, связанные с инфраструктурой, для того чтобы поддерживать вложения частных компаний, частных инвестиций. Как правило, это цифры «один к трем», то есть на каждый рубль, вложенный государством, три рубля вкладывают инвесторы. Если мы будем обеспечивать поддержку инвестиционного климата не только с точки зрения административных процедур, но и вложения государства, мы получим, несомненно, отклик и инвесторов. Считаем, что можно в основном сохранить тот инвестиционный потенциал, который накопили за предыдущие годы, а это будет основой дальнейшего движения вперед.

Владимир Владимирович, я поддерживаю предложения АСИ по дополнительным методикам определения инвестклимата, речь идет об учете потенциала инвестиционного климата, о фактическом привлечении инвестиций. Надеюсь, что он будет еще более адекватным и будет хорошим стимулом для того, чтобы мы все были в тонусе и стремились к лучшим показателям.

Спасибо, Владимир Владимирович.

В.Путин: Спасибо.

Как Светлана Витальевна сказала, некоторые субъекты Федерации сделали серьезные шаги вперед, очень заметные, по улучшению инвестклимата. Впервые Тула вышла в число лидеров – третье место занимает. Алексей Геннадьевич, как Вам удалось это сделать?

А.Дюмин: Добрый день, уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые коллеги!

Сегодня были объявлены результаты Национального инвестиционного рейтинга. Как член набсовета АСИ могу отметить – большинство регионов уже было отмечено и Светланой Витальевной – вся страна серьезно продвинулась вперед по показателю «комфорт по ведению бизнеса», и это факт.

Если говорить про Тульскую область, то за прошлый год мы существенно продвинулись по некоторым направлениям – сократили сроки выдачи разрешений на строительство, прибавили финансовую налоговую поддержку, также в регистрации самих прав. Это, конечно, не осталось незамеченным, и в течение каждого года мы видим прирост инвестиций в наш регион. Объем инвестиций в регион в прошлом году составил около 178 миллиардов рублей, это рост почти на 9 процентов. Доля инвестиций в ВРП составила 27 процентов, а всего с 2016 года в Тульскую область было инвестировано около 600 миллиардов рублей, сумма серьезная.

Работа в условиях пандемии потребовала оперативных решений и новых механизмов. Во-первых, хочу Вас лично поблагодарить, уважаемый Владимир Владимирович, и Правительство России за быстрые и нужные меры поддержки. Например, в Тульской области около 900 компаний получили льготное и беспроцентное кредитование на восстановление деятельности и выплату зарплат на сумму около 1,7 миллиардов рублей. Кредитными каникулами воспользовались более 500 предпринимателей на сумму 3 миллиарда рублей. Субсидии на зарплату получили 11 тысяч предпринимателей, а 19 тысяч освобождены от уплаты налогов за II квартал.

Во-вторых, с первых дней ограничений мы в тесном взаимодействии с бизнесом разработали и принимали инструменты региональной поддержки. Уже принято три пакета мер поддержки. Работа была динамичной, «с колес», синхронно с федеральным Правительством. Но мы учитывали специфику определенных отраслей нашего региона. Эти меры были востребованы нашими предпринимателями. Их разработке способствовала созданная Агентством цифровая платформа «Смартека». Она объединила лучшие зарубежные и российские практики, благодаря ей мы и делимся своими решениями.

В это непростое для экономики время Агентство проявило себя как гибкий и важный для наших предпринимателей и субъектов институт развития. Хотел бы отдельно поблагодарить руководителя, директора Чупшеву Светлану Витальевну и ее коллег.

Хочу отметить, что Агентство за последние годы, уже в этом году существенно нарастило направления своей активности. Две недели назад совместно с рабочей группой АСИ обсуждали новые проекты в социальной сфере, в молодежной политике, в туризме. Это отвечает не только запросам наших граждан, но и наших предпринимателей, инвесторов.

В прошлом году на стратегической сессии АСИ в рамках Петербургского экономического форума мы говорили о том, что бизнес сегодня идет туда, где созданы комфортные условия для жизни людей. Это касается и социальной сферы, и качества самой среды. Совместная работа регионов и АСИ в этом направлении помогает нам достигать определенных результатов. Еще более будут убедительными сами результаты на экономическом, социальном и других направлениях и тех новых платформах, которые сегодня предлагает Агентство стратегических инициатив для субъектов Российской Федерации для устойчивой экономики и других направлений, по которым мы совместно работаем.

Спасибо, Владимир Владимирович.

В.Путин: Хорошо, спасибо. Вам спасибо за работу, за такие результаты.

Светлана Витальевна упомянула также про Забайкальский край, который в тройку не вошел, но сделал существенные шаги вперед.

Александр Михайлович, пожалуйста.

А.Осипов: Спасибо.

Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые участники заседания!

Конечно, 50-е место нас не может удовлетворить, хотя определенное движение есть, до [первой] тройки еще, к сожалению, далеко. Тем не менее, как получен этот результат? Сразу признаюсь, Владимир Владимирович, это не только наш и не столько наш успех, это результат совместной слаженной работы. Это очень хороший пример, который я считаю важным для развития страны, когда органы разных уровней власти вместе достигают таких результатов.

Условно разделю показатели рейтинга на четыре группы. Первая группа – это показатели, которые непосредственно зависят от работы региональных и местных органов власти, такие как механизмы сопровождения инвесторов, инвестиционный совет, механизмы защиты инвестиций, доля контрактов, заключенных с малыми и средними предприятиями и прочие. По ним у нас существенное продвижение, в этом нам активно помогло Агентство: приезжали, разбирались в проблемах и помогали нам внедрить как можно быстрее лучшие практики регионов-лидеров.

Вторая условная группа – это те показатели, которые зависят от нашей работы, но которые мы выполняем – для Забайкальского края это особенно важно – за счет федеральных ресурсов. Это работа микрофинансовых организаций, финансовых организаций, гарантийных фондов, корпораций развития, дочернего общества «Корпорации развития Дальнего Востока». Здесь у нас наибольшее продвижение, в первую очередь благодаря помощи федеральных коллег. Например, в прошлом году при участии Максима Станиславовича Орешкина нам выделили дополнительные деньги – 500 миллионов рублей, которые мы влили в эти институты, предоставили благодаря им гранты, субсидии, займы почти 500 малым, средним предприятиям, сохранили более 4,5 тысячи рабочих мест.

Третья группа показателей – это показатели, которые формируются в результате работы федеральных территориальных органов. Это наиболее сложная группа. Здесь регистрация предприятий, регистрация собственности, так называемое административное давление, контрольно-надзорная деятельность различных надзорных органов. Здесь у нас более скромное продвижение, но и этот результат обеспечен с помощью федеральных руководителей, в том числе целеустремленной работы Юрия Петровича Трутнева, потому что с этими органами нам непросто работать.

Четвертая группа показателей самая сложная. Они касаются инфраструктуры. Это доля и состояние автомобильных дорог, телекоммуникации, подключение к электрическим сетям. У нас подключение к электрическим сетям существенно ограничено отсутствием нужных средств у нашей местной организацией МРСК.

По дорогам Минтранс и Марат Шакирзянович [Хуснуллин] в этом году оказывают нам существенную помощь. Мы развернули активное автодорожное строительство. В этом году еще в рейтинге не отражен рост этих показателей. Я надеюсь, что он будет отражен в следующие годы. К сожалению, пока по электросетям и по телекоммуникациям у нас должного продвижения нет, но я думаю, что это тема отдельного разговора.

Владимир Владимирович, все регионы сейчас приучились по существу формировать эту рамку, инвестиционный климат как среду, в которой реализуются инвестиции. Мы стараемся это делать по примеру лучших регионов, которые занимаются проактивной экономической политикой, созданием, наращиванием, привлечением новых предприятий. Татарстан, Калуга и многие другие регионы делают, действуют именно таким образом. Для этого мы отобрали несколько отраслей, у которых в Забайкальском крае есть естественные конкурентные преимущества, такие как сельское хозяйство – у нас семь миллионов гектаров сельхозугодий, – лесопереработка, транспортная логистическая отрасль, учитывая наше месторасположение, туризм и, естественно, горная добыча. И в них стараемся сейчас проактивным образом стимулировать создание соответствующих технологических цепочек.

Приведу пример по сельскому хозяйству: у нас почти пять миллионов гектаров пастбищ, на которых много мелких производителей выращивают мелкий и крупный скот. Поголовье можно увеличивать – к сожалению, качество рабочих мест и доходы в этой сфере очень низкие. Для того чтобы повышать производительность труда, качество этих рабочих мест, мы сейчас создаем следующие технологические цепочки: строим убойные цеха, создаем морозильные, холодильные мощности, делаем цеха по сортовому разделу, по мясопереработке, приобретаем специализированный автотранспорт – скотовозы, холодильные машины и так далее. Таким образом, помогаем увеличивать количество добавленной стоимости (запланировали такую работу и ведем ее) для селян. И эта работа, которую мы осуществляем, требует финансирования. Чтобы ускорять работу этих предпринимателей, нужно предоставлять займы, микрофинансирование, гарантии, помогать им сращивать цепочки снабжения и сбыта, удешевлять стоимость приобретения техники, семян кормовых сортов и топлива. Для этого необходимо финансирование.

В прошлом году, я Вам сказал, что около 500 миллионов рублей по линии Минэкономразвития нам было выделено, это оказало очень существенную помощь в создании рабочих мест и наращивании экономики. В этом году по национальному проекту поддержки предпринимательства предусмотрено выделение 56 миллионов рублей. Эти цифры точно такие же, как примерно почти по всем регионам страны.

Может быть, рассмотреть возможность, тем более нам нужно преодолевать экономические последствия COVID-19, существенного увеличения финансирования этого национального проекта. Понимая при этом, что выделяемые средства предоставляются предпринимателям на возвратной основе, то есть мы их не теряем, они остаются у нас в обороте, спустя три-пять лет возвращаются и снова идут в работу. Таким образом, увеличить возможности регионов, особенно с недостаточным бюджетом.

И хочу отдельно обратить внимание, что для того, чтобы заниматься этой активной работой, нам пришлось создать специальный орган штабного типа. Его назначение – синхронизировать, координировать работу всех, чтобы ускоренным и связным образом реализовывать инвестиционные проекты. Может быть, целесообразно рассмотреть необходимость создания такого органа для реализации крупных проектов и на федеральном уровне, потому что многие из инвестпроектов, которые мы можем реализовывать, они крупные и явно за пределами мощностей, возможностей одного региона.

Спасибо, Владимир Владимирович.

В.Путин: Спасибо, Александр Михайлович.

Что касается нацпроектов, то мы в ближайшее время с коллегами из Правительства будем это обсуждать, поговорим и о Ваших предложениях. И за второе предложение тоже спасибо.

У нас традиционно Поволжье развивается достаточно хорошими, быстрыми темпами, качественно. И из регионов Поволжья, конечно, лидером, да и в стране в целом, является Татарстан, в этом году он опять второе место в рейтинге занимает по качеству инвестклимата.

Но, судя по всему, Башкортостан приближается вплотную к Татарстану. Радий Фаритович [Хабиров], когда обгоните Татарстан? Когда Башкирия выйдет на первые позиции?

Р.Хабиров: Добрый день, Владимир Владимирович!

Это известная практика, когда Башкортостан и Татарстан взаимодействуют. Это, кстати, очень сильный стимул для нас, для наших соседей, мы их называем братской республикой.

Владимир Владимирович, стараемся. Я думаю, что займёт какое-то время, но они для нас пока даже в каком-то смысле учителя, мы с ними обмениваемся опытом, но приближаемся к ним.

Владимир Владимирович, разрешите, кратко доложу об итогах нашей работы?

В.Путин: Пожалуйста.

Р.Хабиров: Мы существенно перегруппировали работу с бизнесом, инвесторами и приняли ряд решений. Первое – это группа управленческих решений. Мы ввели практику «инвестиционных часов», которые проводятся еженедельно в определённое время с привлечением инвесторов и заинтересованных ведомств. Это даёт, во-первых, личную вовлечённость, даёт быстрые решения и контроль реализации проекта в полной программе. Буквально за год мы рассмотрели на «инвестиционных часах» 230 проектов на общую сумму 682 миллиарда рублей. Впоследствии мы, понимая, что это интересный опыт, включили сюда энергию глав муниципалитетов, и теперь по четвергам главы муниципалитетов также проводят свои «часы», мы их называем «предпринимательские часы». И тоже личное участие, быстрые решения и контроль за их исполнением. На уровне глав могут рассматриваться даже такие вопросы, как просто поставить где-то киоск, но это тоже очень важно и помогает бизнесу развиваться.

Ещё одна практика – мы ввели институт бизнес-шерифов. Это заместители глав муниципалитетов, которые занимаются только инвестициями, защитой и поддержкой бизнеса и предпринимательства. Назначаются они только после консультаций с деловыми сообществами.

Второе. Мы всё это время активно работали над созданием полной линейки финансово-экономических и организационных инструментов, и у нас есть теперь пять ТОСЭР и особая экономическая зона.

Уважаемый Владимир Владимирович, хотел бы поблагодарить за такое доверие. Мы уже сейчас занимаемся активно насыщением первой в республике особой экономической зоны, строим индустриальные парки – у нас десять, – коворкинг-центры, бизнес-центры и так далее – весь необходимый инструментарий.

Мы довольно много усилий потратили на то, чтобы снизить административное давление на бизнес. В итоге поднялись с 38-го на 11-е место в индексе административного давления. Результатом всей этой работы по прошлому году стал существенный прирост инвестиций – это почти 14 процентов, 13,6 процента плюсом. Вообще говоря, вопрос привлечения инвестиций – довольно высокоинтеллектуальный труд, и мы очень признательны Светлане Витальевне [Чупшевой] и коллективу АСИ, потому что они постоянно нас сопровождали, проводили методическое сопровождение, и нам значительно это помогало.

Уважаемый Владимир Владимирович! 2020 год мы очень неплохо начинали. За I квартал прирост инвестиций составил у нас 18 процентов. Последние месяцы были непростыми, и для нас главным было сохранить экономику, малый и средний бизнес, обеспечить стабильность на рынке труда. Мы приняли два пакета мер с серьёзной нагрузкой на бюджет, но очень признательны за ту поддержку, которую Вы оказали, без которой нам пройти этот путь было бы чрезвычайно сложно. На данный момент мы стабилизировали ситуацию в экономике, и уже республика находится в довольно динамичном развитии.

Мы постоянно ищем новые инструменты для развития экономики и привлечения инвестиций. Сейчас прорабатываем вопрос соединения бизнеса и науки, видим в этом одну из точек возможного роста. Мы создали Евразийский научный центр, объединили в нём наши ведущие вузы, научные институты и ключевые предприятия, заручились поддержкой крупных структур – «Интер РАО», «Ростех», «Газпром» – и сейчас готовимся участвовать в федеральном конкурсе на создание НОЦ [Научно-образовательного центра] мирового уровня. Хотели Вас попросить, уважаемый Владимир Владимирович, нас поддержать.

В завершение хочу заверить, что мы не сбавляем набранные темпы и, конечно, будем стремиться улучшить наши позиции.

Доклад закончил. Спасибо.

В.Путин: Спасибо. Всего доброго. Хорошо, я услышал то, что Вы сказали. Подумаем, поработаем.

Пожалуйста, давайте поговорим по новым проектам. Слово Аветисяну Артёму Давидовичу.

А.Аветисян: Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые коллеги!

Наше направление «Новый бизнес» с первых дней работы Агентства занимается поддержкой и сопровождением бизнес-проектов. Это с одной стороны. С другой стороны, мы, работая с проектами, выявляем узкие места в законодательстве, в правоприменительной практике, которые мешают развитию бизнеса. И конечно, не только выявляем, наша задача здесь – помогать компаниям такие барьеры преодолевать, такие барьеры снимать.

Приведу один из последних примеров такой работы. К нам обратилась компания из Москвы UVL Robotics. Она разработала решение для инвентаризации складов с помощью дронов. С одной стороны, технология достаточно интересная. Дроны летают по складу, сканируют товар на стеллажах. С другой стороны, компания не могла использовать для постановки на учёт данные с помощью такой инвентаризации. Требовалось разъяснение одного из федеральных ведомств, и они не знали, с какой стороны к этому подойти. Фактически мы привели их за руку. Они такое разъяснение получили и смогли войти со своим продуктом в крупные розничные сети. В течение одного года стоимость их бизнеса выросла более чем в три раза.

Но речь идёт не об одной этой компании. У нас в среднем стоимость инвентаризации для собственника склада составляет около 1 миллиона рублей. Данная технология снижает эти затраты в два раза, а экономия времени – более чем в десять раз. Мы посчитали, в масштабе страны это сэкономит ежегодно более миллиона трудочасов для инвентаризаций.

С учётом пандемии мы также сфокусировались на поддержке проектов в области безопасности на производствах медицины и цифровых решений – на том, что может быть максимально полезно для наших граждан. Так, к примеру, предприниматели из Сахалинской области (компания «Визитек») разработали софт для промышленной безопасности и охраны труда. Они создали электронный паспорт со встроенными чипами, который позволяет и контролирует перемещение сотрудников по предприятию и даёт доступ на опасные участки производства. Сейчас такая технология уже внедрена на Липецком металлургическом комбинате, тестируется на нефтяных компаниях. Наша задача, задача АСИ, – помочь компании с другими крупными заказчиками. Среди решений наших лидеров проектов есть экологические системы мониторинга, к примеру, компания из Кемерова «Горный-ЦОТ» делает промышленные комплексы мониторинга и борьбы с пылью, речь идёт о безопасности людей. Интересная система: если датчики фиксируют пыль, то автоматически распыляется водяной туман и нейтрализует её. Сейчас эта разработка используется на угольных шахтах, в перспективе может бороться с загрязнениями воздуха и на производствах, и в городах. Когда мы говорим про проекты, то понимаем, что это не просто решения и цифры, за всем этим стоят реальные люди, которые болеют за своё дело.

Владимир Владимирович, со мной здесь лидеры проектов,

о которых я вкратце рассказал. Если Вы позволите, я им передам слово, чтобы они чуть более подробнее рассказали о своих разработках.

В.Путин: Пожалуйста, представьтесь.

Р.Миланов: Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые члены наблюдательного совета!

Меня зовут Миланов Рустам, я являюсь генеральным директором и основателем компании «Визитек», родом из Южно-Сахалинска. Буквально сегодня у меня день рождения, поэтому для меня является ценным подарком возможность выступить и рассказать о наших достижениях.

В.Путин: Поздравляю Вас.

Р.Миланов: Спасибо большое.

Мы занимаемся программными продуктами в области промышленной безопасности, охраны труда и производственной эффективности и работаем с такими крупными компаниями, как НЛМК, ММК, Glencore, «Газпром нефть». В настоящее время нашими решениями пользуется уже 150 тысяч человек в России и за рубежом.

Недавно мы разработали комплекс «Антипандемия», который позволяет обеспечить высочайший уровень безопасности и значительно повысить эффективность на производстве. В основе комплекса – синергия цифровой карты производства, системы видеоаналитики и самых современных учётных систем на базе машинного обучения. В данные системы поступает вся необходимая информация о производственных процессах предприятия, позволяя своевременно реагировать на них, при этом обеспечивая гигиену труда, отслеживая температуру тела сотрудников, контроль социального дистанцирования, а в случае выявления заболевшего система выявит, с кем он контактировал, места его нахождения для дополнительной дезинфекции.

В основу системы, которую мы разработали, легла система мониторинга персонала, которую мы реализовывали совместно с компанией «Мессояханефтегаз». Это совместный высокотехнологический проект крупнейших российских нефтяных компаний «Газпром нефть» и «Роснефть». Это уникальный проект, составляющий по площади территории отслеживания почти две территории Москвы и с перепадами температур до минус 50 градусов.

Мы многократно улучшали эту систему, дополнили её множеством новаторских решений. В моих руках как раз одно из них – размером со стандартную пластиковую карточку. По сути, это цифровой паспорт сотрудника, который хранит всю необходимую информацию о человеке, начиная с медосмотров, разрешений, обученности и допуска в те или иные зоны. При этом это ещё и трекер, который работает без подзарядки четыре месяца, позволяя отслеживать местонахождение сотрудника на производстве в режиме реального времени, а также открывать двери, доступ к спецтранспорту, оборудованию, спецтехнике. [С его помощью можно] ещё и оплачивать еду в столовой и использовать его как универсальный инструмент цифровой подписи. Также в него встроена функция подтверждения и отправки сигнала SOS.

При поддержке направления «Новый бизнес» АСИ мы активно занимаемся продвижением и внедрением этого комплекса у крупного бизнеса. В настоящее время уже наш комплекс «Антипандемия» планируют внедрять в такие компании, как «Т Плюс», «Русагро», также начали сотрудничество с правительством Сахалинской области. Мы будем искренне признательны за поддержку нашего проекта в его продвижении.

Спасибо большое.

В.Путин: Спасибо.

Интересно, полезно. Я думаю, что перспективно. Поговорим об этом ещё. Спасибо.

Кто-то ещё хотел из Ваших коллег рядом выступить? Пожалуйста.

Д.Трубицына: Добрый день.

Владимир Владимирович, члены наблюдательного совета!

Меня зовут Трубицына Дарья. Я представляю группу компаний «ВостЭКО» и «Горный-ЦОТ», которые занимаются вопросами промышленной безопасности и борьбы с пылью.

Это бизнес, который сделали две семьи. Папа – профессор, мама – доктор наук, я уже третье поколение в семье, которое занимается вопросами пыли. Именно мы создали уникальные датчики, приборы, которые стоят во всех угольных компаниях сейчас в России и за рубежом. Они помогают контролировать запылённость воздуха в шахтах и параметры атмосферы. Они сделаны во взрывозащищённом исполнении, допущены к эксплуатации на опасных производственных объектах, имеют собственную цифровую платформу и позволяют предприятиям оперативно контролировать уровень запылённости и пылевзрывобезопасности на их угольных участках.

Для борьбы с пылью мы придумали систему ПГО – это система пневмогидроорошения. Проще говоря, она создаёт водовоздушный туман, мелкие частицы сухого тумана связывают пыль в воздухе и осаждают её на поверхность, тем самым борются с выбросами пыли на предприятиях. Наша система уникальна тем, что имеет большое выходящее отверстие, ей не нужна фильтрация воды, у неё очень низкий расход воды, и она у нас автоматизирована с нашими собственными датчиками пыли, позволяет предприятиям при превышении ПДК оперативно включить эту систему в автоматическом режиме.

Мы постоянно совершенствуемся и разрабатываем новые продукты с ведущими академиками РАН, на базе научного центра мирового уровня НОЦ «Кузбасс». Так, например, сейчас мы выводим на рынок три новых продукта – это экологический мониторинг для городов. Прибор ПГО «МИСТ» для аэрозольной дезинфекции в рамках проекта COVID, который позволяет дезинфицировать помещения до 1000 кубических метров безлюдно, и система ПГО для ингибирования взрывов шахтного метана.

При поддержке направления «Новый бизнес» АСИ мы планируем наконец-то выйти на поверхность из угольных шахт, с помощью их экспертного мнения доработать проекты и выйти на работу с крупными компаниями и на новые рынки сбыта.

Я благодарю за возможность озвучить наш проект на столь высоком уровне и хочу рассказать, что мы знаем о том, что в Юрге у нас сейчас создаётся Кремниевая долина, рассматривается в рамках НОЦ «Кузбасс». Мы хотели бы там реализовать в том числе проект по производству электронных и пластиковых компонентов для наших приборов, тем самым снизив нашу себестоимость и позволив вывести на рынок новые импортозамещающие технологии, и вывести разработки на зарубежные рынки. Я как житель Кузбасса понимаю, насколько важен этот проект для нашего региона, и очень надеюсь на его поддержку.

Спасибо за внимание.

В.Путин: Сергей Евгеньевич поддерживает Ваш проект?

Д.Трубицына: Конечно.

В.Путин: Ладно. Хорошо. Даша, я так понимаю, что у вас семейная компания создана?

Д.Трубицына: Да.

В.Путин: Кто является автором этой идеи, мама или папа?

Д.Трубицына: У меня всё создаёт папа, мама более такой организационный человек. Я занимаюсь экономической статьёй и продвижениями, рассказами о компании, поиском новых партнёров.

В.Путин: У вас всё хорошо получается, и, по-моему, правильно распределены роли.

Желаю вам удачи. Думаю, что всё у вас получится и дальше.

Д.Трубицына: Спасибо.

В.Путин: Спасибо Вам. Передавайте привет участникам вашего бизнеса, вашей компании, самые наилучшие пожелания.

Пожалуйста, Песков Дмитрий Николаевич, о стратегии технологического развития НТИ 2.0.

Д.Песков: Добрый день, уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые члены наблюдательного совета!

Я напомню, что у нас Национальная технологическая инициатива реализуется в последние четыре года как объединение усилий предпринимателей и учёных на формирование компетенций на новых технологических рынках, которых до этого не существовало.

Мы занимаемся самым тяжёлым этапом в технологическом развитии, когда это уже не наука, но ещё не бизнес, то есть то, что очень часто называется «долина смерти», где частный бизнес ещё не очень хочет сильно инвестировать. И дело это, конечно, сложное, хрупкое и часто неблагодарное.

Тем не менее мы достигли существенных результатов за последние три года. Сегодня в нашем портфеле 1629 проектов, которые заканчиваются в 2022–2024 годах. Мы смогли поменять около сотни нормативно-правовых актов, которые закрывали доступ на новые рынки.

Где мы находимся сегодня и что мы хотели бы сделать в ближайшие три года?

Первая самая важная цель, которая перед нами стоит сегодня, – это передача разработок. То есть о чём я говорю? У нас внутри выросли маленькие проекты, которые сегодня фактически становятся основой для национальной технологической инфраструктуры следующего поколения в области беспилотных автомобилей и цифрового автотранспорта, в области квантовых коммуникаций, в области беспилотных воздушных судов. Эти проекты, Владимир Владимирович, уже не по нашему масштабу, они требуют очень серьёзного межведомственного взаимодействия, требуют очень серьёзных многомиллиардных инвестиций. Где-то мы такие проекты научились уже передавать, например, первые три платформы в области искусственного интеллекта сегодня реализуются в очень тесном партнёрстве со Сбербанком в рамках национальной стратегии. Где-то проекты ещё не дозрели, как, например, по беспилотному воздушному транспорту, но мы ведём там серьёзную работу вместе с «Ростехом». А где-то они находятся «на выданье». Мы сегодня хотели бы Вам два таких проекта показать, один из которых уже нашёл ключевого технологического партнёра. Сегодня мы прошли очень быстрый путь от нескольких стартапов в области квантовых коммуникаций на университетском уровне к формированию серьёзных национальных проектов, за один из которых – «Квантовая магистраль» – сегодня отвечает компания «Российские железные дороги». Один из проектов именно по большому массиву автомобильных данных находится на уровне обсуждения. Это наша первая цель.

Вторая наша цель на ближайшие три года – это новые рынки. Помимо уже существующих мы двигаемся в сторону персонализированной еды. Вместе с Дмитрием Мазепиным и Минпромторгом начинаем работу по рынку «Фуднет» – персонализированное производство еды, по рынку жилья нового поколения, особенно в постковидных условиях, по формированию кластера отечественных компаний в области образования, которые способны к экспорту. И считаем, что мы способны за ближайшие три года сформировать кластер образовательных компаний, которые продают наши продукты на мировых рынках.

Третьей нашей целью является преодоление технологических барьеров. Для этого мы придумали формат, которого у нас в стране не было раньше, – это специальный технологический конкурс с призами. То есть когда деньги выдаются не за НИР или НИОКР, а являются призом за преодоление технологического барьера. И если ты вложил собственные деньги и преодолел барьер в режиме реального времени с экспертами, то ты получаешь этот самый приз, оформленный в виде соответствующего распоряжения Правительства.

Я хочу рассказать о том, почему это важно, на одном конкретном примере. Мне кажется, всем будет интересно. Одним из таких хайповых сюжетов у нас являются беспилотные автомобили. Мы в прошлом году, в декабре, провели конкурс, когда на площадке НАМИ вместе с Мостранспроектом сделали открытый конкурс и сказали, что приз в 200 миллионов рублей достанется компании, которая построит беспилотник, который сумеет проехать 50 километров меньше чем за три часа в условиях зимнего города. То есть не тогда, когда идеальные условия, а когда снег, холодно, плохо видно и вообще без человека за рулём в машине. Около десяти компаний пришли на конкурс. Многие крупные игроки сказали: «Нет, мы не придём, что нам там делать? Мы и так этот барьер уже давным-давно преодолели. Мы спокойно эти 50 километров проедем». Но, как говорится, практика – критерий истины. В ходе конкурса случилась интересная вещь. Случилась первая в мире пробка из беспилотных автомобилей. Когда беспилотный автомобиль одного участника выехал на перекрёсток и там остановился, представители ГИБДД, которые тоже участвовали, не очень понимали, как им эту пробку разрулить с беспилотником. Подъехал в этот момент беспилотник другой компании и тоже встал, потом третий, потом четвёртый. Пятый, от питерской компании «СтарЛайн», попытался объехать, но тоже застрял. И в итоге пришлось остановить конкурс на несколько часов, потому что сама по себе эта ситуация до этого никем не прогнозировалась. То есть пока у вас выезжает один беспилотник одного производителя – всё нормально, он ездит по дорогам, накатывая часы, всё замечательно. Когда их несколько, то возникает ситуация, которую можно «пощупать» только вживую, в бою. Именно такого рода система, которую мы сегодня создаём, она и позволяет формулировать новые правила и новые условия. А потом я поговорил с представителями нашей ведущей компании по беспилотным автомобилям, говорю: «А вы бы смогли объехать в этой ситуации?» – «Нет, потому что тогда нужно в программное обеспечение прописать право на выезд беспилотника на полосу встречного движения». А как это сделать? Этого никто не знает. Это действительно можно только написать в тяжёлой ситуации реального тестирования.

Эту систему мы планируем существенно развить, у нас есть несколько конкурсов: на чистые зоны, как раз по борьбе с эпидемиями, на создание помощника для школьного учителя по проверке сочинений, по искусственному интеллекту и целый ряд других технологий.

Серьёзным барьером является нехватка технологических команд. По сравнению с нашими основными геополитическими партнёрами и конкурентами мы очень серьёзно проигрываем именно в количестве команд. И фокус того, что мы делаем сегодня с Кружковым движением НТИ, с Университетом НТИ «20.35», с региональными вузами, – это существенно увеличить количество технологических команд, которые создают стартапы. Очень тяжёлая работа, но невероятно важная и нужная, потому что тогда мы учимся выбирать не из двух претендентов, а трёх, четырёх, десяти, они объединяются, растут.

Наша цель сегодня – перейти от мощности в 50–70 тысяч поддерживаемых талантов в 500 тысяч в год. Это невероятно амбициозная цель, но мы считаем, что вместе с крупными партнёрами, коллегами из Сбербанка, с Министерством просвещения можем прийти к модели, когда такой кружок у нас есть в каждом городе страны и в 30 тысячах школ.

Для нас это ещё и вопрос цифровой справедливости, потому что сегодня очень много критикуют дистанционное образование – иногда справедливо, иногда несправедливо. Но ведь наши системы позволяют талантливому ребёнку из сельской глубинки получить доступ к тем же технологиям, которые есть у школьников и студентов ведущих московских университетов. И мы это видим: за последний год они стали выигрывать у них технологические олимпиады. Это невероятно важное и нужное для нас движение.

Пятая наша цель – это использование той системы Leader-ID, о которой говорила Светлана Витальевна, где у нас сегодня уже 1 миллион 85 тысяч человек, для создания сквозной системы рекомендаций для всех институтов развития. Нам нужно существенно усилить качество их работы, чтобы мы заранее видели каждый стартап в стране, каждого человека, который в нём работает, кто получал какие инвестиции, кто получал какое образование. Мы считаем, что на базе Leader-ID мы такую сквозную систему рекомендаций для каждого стартапа можем создать. Она в активной разработке, быстро двигается вперёд.

И наконец, самое сложное (пять целей, которые стоят перед нами) – одна особенность. Она спорная, но я не могу сегодня о ней не сказать. Мы видим, что в обществе назрел целый комплекс страхов по поводу внедрения цифровых технологий. Эта боязнь, скажу своими словами, «цифрового концлагеря» становится всё более сильной в общественных настроениях в области цифровых прав граждан. И где-то вот эта грань должна появиться. Она иногда очень чувствительная и не очень явная.

Недавно смотрели один из проектов, очень похожий на проект, который сегодня показывали, по цифровой безопасности. Там делают похожие решения за счёт биометрического браслета, который надевается на сотрудников одной из добывающих компаний. Мы его долго обсуждали, а потом спросили: «А как вы гарантируете, что человек его носит?» И разработчики сказали: «Нет проблем, нас заказчик попросил сделать этот браслет неснимаемым». И вот здесь мы поняли, что эта грань достигнута и что у нас должны быть правила, которые позволяют нам всё-таки в какой-то момент во внедрении даже цифровых технологий остановиться.

У нас есть такая, может быть, ещё сырая идея, но мы её выносим на обсуждение. Несколько лет назад мы приняли при разработке законов так называемый механизм ОРВ – оценки регулирующего воздействия. Он достаточно эффективно работает, хотя тоже нуждается в модернизации. Нам кажется, что можно подумать о создании механизма ОГВ (оценки гуманитарного воздействия) при принятии новых нормативных актов, которые могут потенциально нарушать цифровые права граждан. Это не приведёт к увеличению сроков разработки, за счёт цифры его можно сделать параллельно. Но если Вы нам такое поручите, то Агентство, может быть, с Общественной палатой, с какими-то другими инструментариями могло бы разработать принципы и подходы такого механизма, который бы снимал цифровые права граждан. Потому что, конечно, граждане должны знать, какие данные о них собираются, граждане должны знать, какие данные принадлежат им, граждане должны иметь право на цифровую справедливость и, может быть, даже на цифровое забвение, на то, чтобы часть уже полученных данных исключалась в виде желания этого человека. Наша просьба к Вам подумать о введении такого механизма.

Спасибо большое. Я хотел бы точно так же рассказать о двух проектах, которые выросли из нашей экосистемы, сегодня стали уже очень крупными и отвечают на часть этих вопросов, дать слово их авторам.

В.Путин: Пожалуйста, прошу Вас.

А.Гурко: Добрый день, Владимир Владимирович!

Член наблюдательного совета, меня зовут Гурко Александр, я руководитель некоммерческого партнёрства ГЛОНАСС.

В сентябре прошлого года на набсовете АСИ мы уже докладывали о начале национального проекта «Автодата», я хотел бы коротко рассказать о результатах этого проекта.

Платформа «Автодата» – это первый в мире информационный ресурс больших автомобильных данных, единая информационная среда для обмена данными между умными автомобилями и умной инфраструктурой, умной дорогой. «Автодата» должна собрать уникальный массив больших автомобильных данных и повысить безопасность на дорогах, улучшить качество транспортного обслуживания населения, создать условия для развития беспилотного транспорта и глобального лидерства российских компаний на этих рынках. Применение сквозных технологий, таких как искусственный интеллект и других, при обработке данных в платформе «Автодата» позволяет создавать сервисы, которые до сегодняшнего дня были невозможны. Некоторые из таких сервисов мы уже пилотируем в восьми субъектах Российской Федерации: в Самарской, Курской, Волгоградской, Московской, Тамбовской, Новосибирской областях, в Пермском и Красноярском краях. Например, в Самаре, Курске и Волгограде на пилотных участках благодаря организации взаимодействия между системами управления дорожным движением и автомобилями с помощью сетей связи нового поколения V2X, которые позволяют организовать «общение» автомобиля с автомобилем и автомобиля с инфраструктурой, мы смогли сократить время в пути, время в транспортном потоке более чем на 30 процентов, практически избежать пробок на дороге и создать так называемую зелёную волну. Это новый сервис, новые технологии, которые ранее были невозможны.

Мы создали систему уведомления водителей о пешеходе на обочине с помощью акустических датчиков, а также уведомление в слепой зоне. В целом это важно для сохранения жизни на дорогах. Интересный сервис, уникальный, который удалось отработать в Курске, – уведомление водителей о группе пешеходов, например о группе детей или пожилых людей. Когда эта группа не успевает пройти перекрёсток, уполномоченный сопровождающий имеет право сам управлять зелёной фазой светофора. Это достаточно распространённая проблема на дорогах, когда перемещаются большие группы. Также мы отработали уведомление водителей о ремонтных работах, о движении скорой помощи, другие сервисы, которые повышают безопасность на дорогах и комфорт для участников дорожного движения.

В прошлом году, в октябре, был создан проектный консорциум «Автодата.Рус», куда вошли более 100 организаций, включая Минпромторг, Минтранс, Минкомсвязи, Росстандарт, Федеральное дорожное агентство, девять субъектов Российской Федерации, «Яндекс», «Ростелеком», «Сбербанк-Телеком», «ВЭБ-Ventures», «Автодор», «Трансмашхолдинг» и многие другие транспортные, лизинговые, страховые компании присоединились к этому консорциуму. Цель создания этого консорциума – реализация проекта «Автодата» и обмен данными при создании соответствующей инфраструктуры. На сегодня мы завершили техническое проектирование экосистемы «Автодата», создали прототип центральной платформы «Автодата», интегрировали с информационными системами «АвтоВАЗ», «ГАЗ», «Соллерс», «АЗИЯ АВТО», электронным паспортом. Создали прототип Единого центра фиксации правонарушений на дорогах Российской Федерации, 52 субъекта Российской Федерации сегодня передают в этот центр информацию. Это прототип такого центра, мы хотели бы дальше развивать эту платформу.

Также разработали единую аналитическую систему по контролю за пассажирским транспортом. 120 городов Российской Федерации сегодня объединены в эту систему, что, на наш взгляд, позволит повысить качество транспортного обслуживания и сократить время в пути. Доработаны макеты системы умного страхования, на прошлом набсовете мы докладывали об этом, управление личным транспортом, грузовым, пассажирским, коммунальным, экологичным. Создана система «цифровой двойник», что позволит анализировать параметры эксплуатации автомобиля. Единая система предрейсового медицинского осмотра и технического контроля, разрабатываются требования к кибербезопасности и к цифровым картам на дорогах.

К сожалению, регламент не позволяет рассказать обо всей проделанной работе за эти девять месяцев, но мы считаем, что проект развивается достаточно активно, как я уже сказал, сотни организаций к нему присоединились. И для продолжения проекта, обеспечения ускоренного развития беспилотного транспорта и сквозных технологий, обеспечения лидерства российских компаний в этой сфере было бы важным принятие федерального закона о государственной системе «Автодата», который регулировал бы правоотношения участников этого рынка, в том числе и права собственности, и вопросы, о которых говорил Дмитрий Николаевич в предыдущем выступлении. Также хотели бы поставить вопрос об определении оператора этой платформы, механизмов её развития и финансирования на дальнейшие годы.

Спасибо за внимание. Коротко о проекте «Автодата». И надеемся на Вашу поддержку.

В.Путин: Спасибо, Александр Олегович. Я пометил для себя те предложения и идеи, которые Вы сформулировали.

Пожалуйста, коллеги, кто-то хочет что-то добавить?

А.Глейм: Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые члены наблюдательного совета!

Меня зовут Артур Глейм, я руковожу департаментом квантовых коммуникаций компании «РЖД».

В рамках реализации программы «Цифровая экономика» Правительство Российской Федерации определило компанию «РЖД» ответственной за развитие в области квантовой коммуникации. Ключевым элементом развития цифровой экономики является обеспечение информационной безопасности, что делает квантовые коммуникации стратегически важным направлением в эпоху цифровых технологий.

В соответствии с соглашением с Правительством Российской Федерации РЖД совместно с ведущими научными центрами и экспертным сообществом разработало «дорожную карту» развития квантовых коммуникаций, позволяющую к 2024 году занять лидирующие позиции в этой области технологий. Основные мероприятия и целевые показатели в ней сформированы на основе глубокого анализа перспектив рынка и развития технологий.

Благодаря традиционно сильной советской и российской школе квантовой физики, оптики и фотоники в Российской Федерации сформированы высокие компетенции в области квантовых коммуникаций, а при Вашем, Владимир Владимирович, постоянном внимании к развитию новых технологий научные центры и стартапы уже смогли обеспечить отрасль прорывными техническими решениями. Задача РЖД как компании – лидера отрасли эти заделы воплотить в крупных инфраструктурных проектах, подготовке высококвалифицированных кадров, развитии экосистемы и коммерческого рынка квантовых коммуникаций.

Решение поставленной задачи мы видим системно, интегрируя имеющуюся в РЖД инновационную инфраструктуру, а это более 75 тысяч километров волоконно-оптических сетей, собственные системы связи по всей стране и за её пределами, объединяя всех участников рынка – от малых инновационных предприятий до ведущих телекоммуникационных операторов.

С целью реализации «дорожной карты» в I квартале 2020 года РЖД на собственной инфраструктуре были проведены испытания отдельных элементов, которые показали возможность построения высокозащищённых федеральных и региональных сетей на основе передовых российских технологий квантовых коммуникаций.

В настоящее время РЖД приступила к реализации масштабного проекта по строительству магистральной сети «Москва – Санкт-Петербург». Протяжённость трассы составит более 800 километров и включит в себя 21 доверенный узел. Научную составляющую проекта мы формируем на базе Центра компетенций, созданного РЖД совместного с Петербургским университетом ИТМО. Это будет первая в России действующая сеть федерального масштаба. В рамках реализации данной сети будут апробированы разрабатываемые технологии, сетевая архитектура, вопросы стандартизации, решений и сертификация оборудования. С этой целью к реализации проекта уже привлечены ПАО «Ростелеком», правительство Петербурга. Это позволит ОАО «РЖД» обеспечить подключение сервисов квантовой связи до конечных потребителей, что станет ключевым драйвером развития отрасли.

С регуляторами отрасли ведётся активное взаимодействие. Планируется совершенствование нормативной базы, решаются вопросы стандартизации решений и сертификации оборудования. Таким образом, уже в начале 2021 года мы запустим сеть в опытную эксплуатацию и далее перейдём к практическому применению технологий, что станет первым опытом предоставления коммерческого сервиса квантового распределения ключа потребителям.

В дальнейшем запланировано тиражирование технологий на других направлениях с достижением в 2024 году целевого показателя общей протяжённости квантовых коммуникационных сетей – более 7 тысяч километров. Генеральный директор, председатель правления РЖД Олег Валентинович Белозёров постоянно отмечает необходимость обеспечения кадровыми ресурсами, фокусируя особенное внимание на подготовке кадров для отрасли.

В результате проведённой работы будет выстроена модель кооперации от базовых научных разработок до конечного применения, реализована цепочка от стартапа до глобальных квантовых сетей, включающих в себя спутниковую связь, магистральные сети, беспилотные системы и разнообразные абонентские устройства. Реализация таких проектов позволит внедрить критически важные сервисы нового поколения и будет шагом к обеспечению технологического лидерства Российской Федерации в области квантовых коммуникаций.

Спасибо за внимание.

В.Путин: Спасибо, Артур Викторович.

Уважаемые коллеги, обращаюсь сейчас к членам наблюдательного совета АСИ, есть ли какие-то соображения, оценки, идеи по вопросам, которые мы сегодня обсуждали, дополнительно? Имею в виду и оценку деятельности АСИ за 2019 год, какая-то оценка предложенных новых проектов и продвижение их для практической реализации, вопросы рейтинга и так далее.

Я вижу, Никитин руку поднимает, пожалуйста, Новгородская область.

А.Никитин: Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые коллеги! Добрый день!

На два момента хотел обратить внимание. Те решения, Владимир Владимирович, которые Вы приняли, связанные с поддержкой матерей, с поддержкой рождения детей, очень важные и системные, – они сегодня работают. Но, к сожалению, последующий путь родителей – от того, как ребёнок родится, и до момента, как он достигнет 18 лет, – сопровождается огромным количеством бюрократических закорючек, барьеров и так далее.

На сегодня я хотел бы поблагодарить Светлану Витальевну [Чупшеву], поблагодарить АСИ за эту карту жизненных ситуаций, которая позволила пошагово пройти все этапы взросления ребёнка и увидеть все те ограничения, совершенно иногда непонятные, которые существуют у родителей на этом пути. Я о части из них Вам говорил в феврале, когда докладывал о работе.

Сегодня мы готовы – наверное, благодаря этой работе, которую Светлана Витальевна сделала, – системно подойти к снятию барьеров и сделать предложение в рамках рабочей группы Госсовета, в рамках совместной работы с Агентством по устранению барьеров, связанных с поддержкой рождения детей, с поддержкой демографии, – и при этом с непопаданием этих родителей в категорию бедных, что, к сожалению, очень часто происходит на сегодня, мы это видим из статистики.

Второй момент. Новгородская область в докладе не прозвучала. Мы начинали с 53-го места в инвестклимате, сегодня [у нас] 11-е, в прошлом году были 14-е, не дотянули немножко до десятки, но это всё было бы невозможно без работы с лучшими практиками (то, что называет Светлана Витальевна «Смартекой»), потому что благодаря этой базе – базе лучших практик, базе знаний каждого субъекта – нам не нужно изобретать каждый раз велосипед.

Мы видим, как работают коллеги. Это касается инвестклимата и каких-то решений, связанных с преодолением последствий пандемии, [касается] тех же самых социальных инициатив. Поэтому в этой региональной работе Агентство стало очень серьёзным интегратором всего самого хорошего. Я, конечно, хотел бы поблагодарить Светлану Витальевну, всех коллег за совместную работу в 2019 году и полностью поддерживаю все инициативы, которые коллеги сегодня выдвигают.

Спасибо.

В.Путин: Благодарю Вас.

Пожалуйста, коллеги, ещё что-то?

Калинин [Александр Сергеевич], пожалуйста, прошу Вас.

С.Морозов: Владимир Владимирович, позвольте одну минуту? Губернатор Ульяновской области Морозов.

В.Путин: Да.

С.Морозов: Владимир Владимирович, хочу как член наблюдательного совета дать высокую оценку деятельности АСИ в прошедшем году. Могу привести огромное количество примеров, которые, несомненно, помогли таким регионам, как Ульяновская область, справиться со многими проблемами, которые стоят перед нами.

Вместе с тем хочу обратить внимание на то, что Агентство сегодня вместе с Ульяновской областью в пилотном режиме разрабатывает рейтинг «Качество жизни». И это совершенно не случайно, почему Агентство на нас обратило внимание, – потому что у нас уже наработан определённый опыт рейтингования территорий по качеству жизни. Ещё с 2017 года мы начали этим заниматься и в этом году даже ввели систему выплаты грантов.

Вместе с тем, Владимир Владимирович, у нас есть небольшая проблема с учётом того, чем мы занимаемся. В настоящее время оценка занимает достаточно много времени, и основной перечень показателей – это статистическая информация. Что предлагается? На основе проделанной работы мы предлагаем использовать возможности искусственного интеллекта и анализа больших данных ADATA при оценке уровня качества жизни именно в муниципальных образованиях. И мне представляется важным, чтобы мы все – и губернаторы, и мэры, и главы муниципальных образований – понимали, с какими проблемами, связанными с качеством жизни, люди сталкиваются. На одной территории это могут быть, например, проблемы с преступностью и безопасностью проживания, в другой – наличие промышленных предприятий, которые значительно влияют на качество экологии, а в третьей – проблемы с доступностью дошкольного образования.

В связи с этим есть огромная просьба поддержать реализацию данной задачи, потому что это позволит разработать программное обеспечение расчётов показателей качества жизни и в дальнейшем использовать для аналогичных задач.

Спасибо большое.

В.Путин: Хорошо, я услышал, спасибо большое.

Калинин Александр Сергеевич руку поднимал, прошу Вас.

А.Калинин: Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые коллеги!

Мы даём высокую оценку деятельности Агентства стратегических инициатив. Фактически Агентство стало, знаете, таким порталом, точкой сборки, в том числе для эффективного взаимодействия и с общественными организациями бизнеса – как с общероссийскими, так и с отраслевыми.

Национальный рейтинг инвестиционного климата, который ведёт АСИ, создал инструмент создания по всей стране качественной системы работы с инвестором. Мы видим, что и регионы проявляют огромный интерес, и мы как эксперты, мы берём на вооружение лучшие практики. Мы видим, что буквально за несколько лет карта по стране – по тому, как нужно вести деятельность, работа с инвесторами, – улучшилась.

Недавно прошло общероссийское голосование по новой редакции Конституции. В связи с этим сейчас, когда органы местного самоуправления – благодаря народному волеизъявлению, Вашим поправкам, поправкам общественности – включены в систему единой публичной власти, то, с нашей точки зрения, можно было бы на следующий год усилить и сделать, может быть, обязательным в плане регуляторики наличие в регионах системы оценки качественного инвестиционного климата в муниципальных образованиях, чтобы ту систему качества, которая создана в регионах, транслировать через рейтинг на муниципальные образования, поскольку они теперь входят в единую систему публичной власти в стране. Это первое предложение. Причём по этому предложению уже есть положительный опыт Тюменской области, Ульяновской области, ряда других регионов. То есть это фактически институционализация лучших региональных практик.

Второй момент. Во время пандемии мы, общественные организации, очень плотно работали и со штабом по поддержке бизнеса, который Андрей Рэмович Белоусов возглавляет, и с Министерством экономики Российской Федерации, здесь тоже Максим Геннадьевич [Решетников] присутствует, – чтобы транслировать те меры, которые Вы предложили. Правительство их очень быстро реализовывало в связке с бизнесом. Но самое важное, чтобы люди знали об этих мерах. Мы использовали все свои платформы, какие есть не только у «ОПОРЫ», у других бизнес-объединений, но если бы в блоке по МСП, в методике была оценка осведомлённости субъектов в регионе о тех мерах, которые принимают регионы, это было бы тоже правильно. Ведь иногда можно создать хорошие меры, но если люди о них мало знают, то эффективность этих мер снижается. То есть добавить в методологию по блоку МСП осведомлённость субъектов о мерах поддержки.

Наконец, при составлении рейтинга в 2020 году, может быть, как дополнительный информационный показатель было бы полезно получить рейтинг тех мер, которые разные регионы нашей страны приняли по поддержке МСП в период пандемии. Губернаторы, региональные правительства проделали огромную работу: это и региональные нормативно-правовые акты, и переформатирование работы с субъектами МСП и бизнес-объединениями, это и нефинансовые меры поддержки. Эффект позволит объективно увидеть, как нужно реагировать при такой внештатной ситуации. И самое главное, что Светлана Витальевна и её коллеги такой мониторинг уже делают, они это делают. Я видел прекрасную презентацию в Поволжском федеральном округе недавно. Нам, конечно, было бы интересно посмотреть по всей стране, как это было сделано и в каком темпе.

Мы готовы всегда предложить свои экспертные предложения. В частности, мы вместе с «Промсвязьбанком» уже шестой год делаем «индекс самочувствия» малого и среднего бизнеса, и там тоже можно всегда посмотреть, как себя чувствует малый бизнес, с тем чтобы использовать [этот индекс] по регуляторике в отношении МСП.

А самое конструктивное взаимодействие и высокая оценка – деятельности Агентства стратегических инициатив.

Спасибо за внимание.

В.Путин: Александр Сергеевич, хорошее предложение, спасибо. Что касается муниципального уровня, действительно, у нас есть очень крупные муниципалитеты, и очень важна эта составляющая, связанная с инвестклиматом. Безусловно, крупные города-миллионники, что там говорить. Первое.

Второе. Конечно, меры, принятые в условиях пандемии, – многие из них оказались очень эффективными. И, конечно, нельзя, чтобы они исчезли после того, как исчезнет – надеюсь, что это когда-то произойдёт, – эта пандемия несчастная. Правильно, это нужно обобщить. И что касается информационного сопровождения принимаемых мер, принимаемых решений – тоже чрезвычайно важная вещь, всё поддерживаю и прошу Светлану Витальевну обратить на это внимание. Мы потом поговорим ещё, как это внедрять.

Пожалуйста, коллеги, кто ещё?

А.Репик: Владимир Владимирович, можно добавить? Репик [Алексей Евгеньевич], «Деловая Россия».

В.Путин: Да, пожалуйста.

А.Репик: Спасибо большое, Владимир Владимирович.

Я хотел поддержать Светлану Витальевну в части запуска нового социального трека – так называемой новой социальной инициативы. Мы все видим, как работало Агентство по предпринимательским и технологическим кейсам. В рамках соответствующих инициатив нам демонстрируют, в том числе сегодня, правильные и хорошие результаты, Поэтому сейчас, особенно в рамках тех вызовов, которые появились в связи с пандемией, качество региональных команд и, как следствие, качество управления в сферах образования и социальной защиты, здравоохранения стало значимым. Поэтому масштабировать здесь опыт лучших регионов будет абсолютно уместным и позволит предпринимателям, в том числе средним предпринимателям, небольшим предпринимателям, малым предпринимателям, работающим в этих сферах, более активно участвовать в достижении соответствующих национальных целей развития.

И отдельно хотел прокомментировать выступление Светланы Витальевны по молодёжному предпринимательству. Я хотел бы здесь поблагодарить Агентство за поддержанную вами на прошлом набсовете инициативу развития молодёжного предпринимательства. Мы здесь активно включились в работу. Уже создаётся соответствующий набор инструментов финансовой поддержки молодых ребят для реализации их потенциала. Для «Деловой России» это один из самых важных элементов нашей повестки по популяризации предпринимательства и привлечению соответствующих новых лиц в нашу профессию.

Владимир Владимирович, здесь рассчитываем на Вашу поддержку.

Большое спасибо.

В.Путин: Большое спасибо. Хорошо.

Герман Оскарович [Греф], пожалуйста.

Г.Греф: Владимир Владимирович, добрый день! Уважаемые коллеги, добрый день!

Я тоже хотел бы поддержать то, что делают ребята. Есть два ключевых направления, по которым мы сотрудничаем: в сфере образования и в сфере технологий. Дмитрий Песков сегодня говорил про целый ряд инициатив ребят. Хочу сказать, что один из проектов НТИ у нас очень хорошо «взлетел». Его хорошо знает и его очень сильно поддерживал Андрей Рэмович Белоусов. Это проект iPavlov, первая российская открытая платформа искусственного интеллекта, так называемая NLP-платформа (Natural Language Processing), которая была разработана Сбербанком вместе с МФТИ. На сегодняшний день, удивительно, ей пользуется примерно 30 тысяч разработчиков в месяц. Причём самое большое количество – это Китай, Соединённые Штаты Америки и Россия, три страны, из которых больше всего пользователей, и в первую очередь, конечно, это студенты, так как платформа бесплатная. В принципе она бы не родилась никогда, если бы не было этой инициативы, не было такого совместного проекта и совместного финансирования. На этой платформе мы вырастили прекрасную команду в МФТИ и очень большое количество аспирантов, преподавателей и студентов, которые обучились.

Второе, Владимир Владимирович, я хотел бы с небольшой просьбой обратиться. Мы очень много делаем сейчас совместно в области образования. Спасибо Вам, в 2019 году, в январе, Вы дали поручение после заседания АСИ дать возможность экспериментировать в области образовательных платформ и, в частности, персонализированных моделей обучения для школьников. Как нам представляется, сегодня это образование будущего, потому что, конечно, всё образование будет строиться вокруг индивидуальных особенностей каждого ребёнка. И это можно сделать, конечно, только с помощью современных технологий.

Два года мы много инвестируем в платформы совместно, и в этом году уже более 2 тысяч детей должны были учиться до пандемии, но в пандемию так случилось, что на платформу перешло более 320 тысяч детей. Сегодня, конечно, мы семимильными темпами пытаемся навёрстывать ещё несовершенную платформу, с тем чтобы её сделать уже индустриальной. Потому что спрос в регионах был огромный, у детей не было вообще возможностей учиться в школе, и губернаторы нас засыпали просьбами. В общем, мы вынуждены были в экстренном порядке её разворачивать.

На самом деле это показало свою эффективность. Мы видим, что есть большие проблемы с тем, что мы не были готовы к онлайн-формату, но, честно сказать, онлайн-формат не может заменить полностью офлайн-формат. Сочетание онлайн- и офлайн-формата даст современную и новую модель обучения. Пока мы не видим, что онлайн может полностью, в особенности в школах, заменить офлайновое обучение.

И что выявила сейчас та ситуация, в которой мы оказались в последние полгода? Нам нужны возможности регулирования специальных правовых режимов в области образования. Есть хороший закон, который находится сегодня в Думе, в первом чтении он уже был принят, называется он «Об экспериментальных правовых режимах в сфере цифровых инноваций в Российской Федерации», и там прописано образование для такого рода цифровых режимов, но только онлайн-образование. Мы бы очень просили Вас по результатам сегодняшнего заседания дать поручение включить туда целиком всё образование, не только онлайн-образование, которое бы позволило делать экспериментальные школы, на которых бы мы могли отрабатывать новые подходы к обучению детей. Потому что, конечно, система образования достаточно консервативная, и экспериментировать на большом количестве школ или целиком на системе образования невозможно. Нужна отработанная модель сначала на группе школ, которые готовы, которые хотят, у которых есть к этому внутреннее желание, директора которых способны меняться, а после того, как отрабатывались бы эти модели, уже можно было бы на всю систему образования какие-то элементы постепенно распространять. Чтобы это была такая эволюционная модель преобразования школ, и не создавалось больших стрессов для всей системы образования. И если бы такое поручение дали, мы бы отработали, поправки у нас уже есть, мы со всеми вместе это проговаривали, и мы бы ко второму чтению при поддержке Правительства могли бы это всё сформулировать и внести.

И последнее хотел бы сказать, Владимир Владимирович, что пандемия выявила: большая проблема – это отсутствие технических средств, отсутствие интернета. 25 процентов школ не имеют интернета, огромное количество школьников и школ не имеют необходимого количества компьютеров, планшетов.

Мы долго думали, что можно с этим сделать. В принципе, мы выпустили в этом году на рынок вот такую штучку, стоит она 3 тысячи рублей. У нас в стране огромное количество телевизоров, но они не Smart, 78 процентов телевизоров в стране не Smart-телевизоры. Вот эту штучку вставляешь в телевизор, и она превращает телевизор в Smart-телевизор и, собственно говоря, в суперкомпьютер, потому что он соединяется с нашим «облаком».

С 1 сентября на этой вещи, это Smart Box (сегодня там развлекательные ресурсы – кинотеатры и так далее), мы разместим образовательную платформу. И за 3 тысячи рублей ребёнок получает фактически доступ к образовательной среде и суперкомпьютеру. На нём можно учиться программировать, здесь будет полностью размещён весь самый современный образовательный контент. С 1 сентября мы делаем подарок школам: 25 тысяч таких комплектов мы подарим школам бесплатно с клавиатурами. Здесь голосовые сервисы, голосовой помощник реализован, полностью всё будет размещено в нашем «облаке».

Мы бы просили Вас, может быть, как раз посмотреть на подобного рода вещи, потому что в каждой семье есть телевизор, в школах есть много телевизионных панелей. И, в случае если бы была поддержка по расширению инфраструктуры в школах, то мы были бы готовы оказать им благотворительную помощь значительно больших размеров, для того чтобы такого рода вещи закупить. И тогда бы значительно большее количество школ и школьников получили бы доступ к образовательным ресурсам и, собственно говоря, к суперкомпьютерным мощностям.

Спасибо большое за внимание. Я оцениваю работу ребят как очень полезную, на этом этапе, наверное, просто крайне необходимую.

В.Путин: Спасибо.

Максим Станиславович (обращаюсь к Орешкину), свяжитесь, пожалуйста, с Германом Оскаровичем и его предложения пообсуждайте поподробнее, включая и работу над законопроектом, о котором он сказал.

М.Орешкин: Да, хорошо. Сделаем.

В.Путин: Спасибо.

Коллеги, пожалуйста, кто ещё?

А.Шохин: Хотел бы два слова сказать.

В.Путин: Да, пожалуйста.

А.Шохин: Уважаемый Владимир Владимирович!

Уважаемые коллеги!

Мы в РСПП высоко ценим работу Агентства стратегических инициатив. В качестве участников коллегиальных структур, таких как рейтинговый комитет, мы буквально на этой неделе подводили итоги рейтинга и не только выявили новых победителей, динамику определили, но и договорились о том, что мы в ближайшие месяцы, в августе и сентябре, подумаем, как актуализировать рейтинг и ориентировать на новые задачи, в частности, на задачи, которые стоят в контексте сегодняшней ситуации и новых подходов к реализации национальных проектов.

Я хотел бы, пользуясь случаем, два слова сказать о конкретных вещах. В частности, хотелось бы, чтобы мы обсуждали ключевые показатели эффективности работы Агентства не во втором полугодии начавшегося года, а, может быть, в самом начале года. Может быть, сегодняшним решением наблюдательного совета зафиксировать дату, когда должны утверждаться ключевые показатели эффективности, это может быть 1 февраля или 1 марта, можно в заочном режиме утвердить эти показатели.

Надо сказать, что показатели на 2020 год – мы довольно плотно поработали с Агентством, – на мой взгляд, выглядят намного лучше, чем в предыдущие годы, в том числе за счёт того, что многие процессные показатели заменены результативными показателями. Это позволяет нам в будущем оценивать работу Агентства действительно по достижении конкретных результатов, а не только по охвату теми или иными процессами, мероприятиями.

Хотелось бы поддержать ещё предложение – усилить акцент на социальном направлении деятельности Агентства, в частности на социальном, молодёжном предпринимательстве. Мне кажется, что в работе Агентства и на этот год, и на следующий год нужен этот социальный блок, который связан с созданием инновационной молодёжной среды, ориентированной на реализацию потенциала наших граждан, это направление [надо] усилить и увеличить. Я думаю, что даже в части перераспределения бюджета можно подумать также о том, чтобы вес этого блока в деятельности Агентства вырос.

В то же время понятно, что многие вопросы уже выросли за рамки Агентства, об этом сегодня коллеги говорили. Требуются и серьёзные межведомственные согласования, и многомиллиардные инвестиции. И поэтому, наверное, правильно думать не только о том, что Агентство само делает, но и как оно передаёт свои наработки в органы государственной власти, региональные органы. Я думаю, что здесь тоже можно говорить о роли Агентства как своего рода инкубатора для продвижения проектов на федеральный уровень. Не нужно замыкаться, как говорится, только в своей собственной «экосистеме».

Ещё один вопрос, который я хотел бы поднять, – это необходимость обратного взаимодействия с бизнес-объединениями. Не только мы должны участвовать в разработке программ Агентства, но и Агентство должно нам тоже что-то скидывать для проработки.

В частности, мне очень понравился такой проект, как «Комплексная интегрированная система обеспечения безопасности работ». Мы в РСПП этим занимаемся и даже создали специальную рабочую группу по цифровым платформам и технологиям в области обеспечения безопасности труда и работников. Мы хотели бы, чтобы все наработки в этой области, включая наработки «Визитека», объединялись и использовались российскими компаниями. Здесь нужна интегрированная система не только в том смысле, что это система, предложенная только одним разработчиком, но интеграция должна пойти по пути объединения наработок и других компаний, которые уже к нам обращались с этими предложениями.

Поэтому роль АСИ как интегратора тоже должна, на мой взгляд, вырасти. Мы готовы здесь активно работать с АСИ. Ещё раз подчеркну, что мы высоко оцениваем деятельность Агентства, хотя по ряду вопросов есть, безусловно, не то чтобы возражения, но сомнения. Например, мне не очень нравится новый логотип с открытыми дверями. Можно было бы специальную дискуссию провести по этому вопросу: не хотелось бы, чтобы двери хлопали и были вращающимися дверями, в которые одни входят, а других оттуда выводят.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо, Александр Николаевич. Что касается отчётности, Вы правы – безусловно, нужно делать это пораньше, надо это учесть. А конкретный, содержательный вопрос, связанный с интеграцией различных систем, обеспечивающих безопасность, – это конкретный вопрос, его нужно просто поизучать, насколько это целесообразно будет, эффективно. Я ничего против не имею. Попросим коллег, чтобы они над этим поработали.

Спасибо.

Давайте будем потихонечку завершать. Но, прежде чем я скажу несколько слов в конце, хотел бы предоставить слово Белоусову Андрею Рэмовичу. Он в качестве помощника Президента стоял у истоков создания Агентства стратегических инициатив, много сделал для его становления. Сейчас с площадки Правительства продолжает совместно работать с коллегами из АСИ.

Пожалуйста, Андрей Рэмович.

А.Белоусов: Спасибо большое, Владимир Владимирович.

Я сразу скажу, что я просто выполнял Ваше поручение. Я прекрасно помню: в 2011 году было…

В.Путин: По-разному можно выполнять.

А.Белоусов: …выступление в Волгограде, когда Вы и сформулировали эту идею. Я, чтобы не повторяться, хочу сказать, что, конечно, за девять лет – у нас чуть больше, чем через месяц, 11 августа, будет девять лет, как АСИ было учреждено, – АСИ накопило определённые уникальные компетенции.

С моей точки зрения, таких компетенций три. Я хотел бы обратить внимание коллег: с моей точки зрения, дальнейшее развитие связано прежде всего с тем, чтобы сосредоточиться на этих компетенциях. В каждой из них есть определённые барьеры, к сожалению.

Первое. Безусловно, я считаю, что АСИ в этом смысле уникальная организация, – она наладила работу с крупными сообществами, создав там соответствующую инфраструктуру. Это прежде всего сообщество технологических предпринимателей (тех, кто развивает стартапы), это сообщество образовательное (особенно те, кто работает в сфере допобразования), это сообщество социальных предпринимателей, это сообщество волонтёров. Конечно, эту работу надо наращивать, имея в виду прежде всего развитие инфраструктур, которые поддерживают эти взаимодействия. Миллион человек, который сейчас есть в Leader-ID, это, конечно, не предел. Но эту работу нужно структурировать и выводить в некую результативную плоскость. Здесь, я считаю, ключевым является взаимодействие Агентства с институтами развития, где, честно скажу, ещё очень много чего можно сделать. Пока более-менее активные взаимодействия у Агентства существуют только с Фондом [содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере] Бортника (они, безусловно, отличные) и с Российской венчурной компанией. С остальными институтами они носят более спорадический характер.

Здесь, мне кажется, есть и результаты, я бы даже как порученческий пункт в решении набсовета написал.

Вторая компетенция, которая тоже носит достаточно уникальный характер, – это технологии, связанные с выявлением на конкретных кейсах системных проблем, прежде всего развития бизнеса, и не просто выявление этих проблем. Был создан достаточно уникальный механизм решения этих проблем, когда бизнес через свои рабочие группы встроен в подготовку и принятие соответствующих нормативно-правовых актов.

Эта работа сейчас нуждается тоже в масштабировании. Мы двигаемся здесь в рамках – то, что ещё Максим Станиславович [Орешкин] начинал – трансформации делового климата в Министерстве. Сейчас мы эту работу активно начали двигать, но она у нас сейчас реализуется только в рамках традиционного предпринимательства, было бы здорово её попытаться сейчас развернуть и в сферу технологического предпринимательства, особенно социального предпринимательства, где, что называется, конь не валялся. Закон приняли, кстати, с помощью АСИ, но дальше пока тут у нас не очень продвигается. Это тоже, с моей точки зрения, очень перспективное направление для работ, именно опираясь на компетенцию.

Третье – здесь, я бы сказал, АСИ не имеет аналогов. Некоторое время назад мы обсуждали между собой, думали предложить Вам, предложить наблюдательному совету такой профиль специализации АСИ, я сказал: «Слушайте, давайте прекратим с регионами обмен лучших практик. Давайте мы это как-нибудь другим отдадим». Я помню, тогда Андрей Сергеевич Никитин строго указал мне, что так делать нельзя, потому что, как он сказал, АСИ – единственная структура на сегодняшний день, которая занимается сбором, обработкой и содействием внедрению лучших практик, единственная структура в стране, которая занимается этим системно. Вот это ни в коем случае бросать нельзя, и здесь надо наращивать усилия. Слава богу, появилась впервые платформа «Смартека», где уже у нас 200 практик, 140 заявок на тиражирование. Мне кажется, что эту деятельность надо развивать, к ней надо более активно подключать регионы. Здесь очень хорошее поле для взаимодействия АСИ с Государственным советом.

Спасибо.

В.Путин: Спасибо.

Ну что, уважаемые коллеги, будем подводить итоги нашего сегодняшнего обсуждения. Прежде всего хотел бы поблагодарить членов наблюдательного совета за то, что вы, уважаемые друзья, работаете тесно с АСИ, уделяете ему время, силы, а кое-кто и помогает в финансовом плане, и идеями обмениваетесь. Очень важно. Спасибо за ваши оценки работы АСИ.

Мы с вами также подробно обсудили и дальнейшие планы Агентства, которые взаимосвязаны, что очень важно, с ключевыми вопросами повестки национального развития.

Хочу подчеркнуть: всё, что мы делаем, все основные пункты государственной политики строятся, много раз об этом говорил, мы с вами понимаем, вокруг чего мы должны работать, ради чего, – ради человека. И направлены все эти планы на создание возможностей для сбережения здоровья, для честного труда, для образования, воспитания детей. Всё это сегодня звучало. Так было и в сложные месяцы борьбы с эпидемией. Я уже сказал, что АСИ здесь внесла свой заметный вклад.

Основные, фундаментальные принципы нашей политики нашли своё отражение и в обновлённом тексте Конституции России. Сегодня тоже коллеги об этом упоминали. Важно, чтобы нормы Основного закона получили развитие в каждом субъекте Федерации, в каждом городе, в каждом населённом пункте. Многое, кстати говоря, мы уже начали делать из того, что заложено в поправках в Конституцию. Мы, по сути дела, сегодня в Конституции только закрепили то, жизнь сама подняла наверх. Нужно сделать так, чтобы люди чувствовали, видели реальные перемены к лучшему, а это в значительной степени зависит от эффективной, слаженной работы всех субъектов Федерации.

В этой связи хочу особо подчеркнуть: Агентство стратегических инициатив всегда задавало высокие, современные стандарты для региональных управленческих команд. Андрей Рэмович [Белоусов] сейчас только об этом сказал. Распространяло опыт лидеров, помогало регионам учиться новому, внедрять передовые практики и подходы. Ваши проекты должны и дальше, уважаемые коллеги, служить серьёзным стимулом для позитивных изменений на уровне субъектов Федерации, включая совершенствование деловой среды.

Мы всегда обсуждали результаты Национального рейтинга инвестиционного климата. Это чрезвычайно важно. Хотел бы ещё раз поздравить победителей. Это здорово, что новые лидеры у нас здесь появляются. Отдельно хочу поблагодарить за работу регионы, показавшие серьёзную положительную динамику, о чём я только что сказал. Мы говорили уже про Башкирию, Нижегородскую область, Тулу, Забайкальский край, который буквально за короткое время сделал серьёзный прорыв в инвестиционном рейтинге.

Повторю, сейчас главное – наращивать усилия, улучшать деловую среду. Ситуация непростая, но на этом пути нас ждёт успех, если мы будем серьёзно работать над улучшением деловой среды. Чтобы принимать верные, целенаправленные решения, нужно чётко понимать весь спектр ограничений, сложностей, с которыми сталкиваются на местах конкретные компании, предприниматели или самозанятые граждане. Это надо видеть, чувствовать и показывать, где какие проблемы ещё существуют.

Словом, Национальный рейтинг должен стать более восприимчивым, чутким барометром запросов бизнеса. Поэтому, конечно, я согласен с тем, что нужно обновлять методологию рейтинга, а также стандарты, требования к работе региональных команд, в том числе по таким направлениям, как подготовка кадров, доступность финансовой поддержки и содействие экспорту. Более внимательно необходимо оценивать состояние инфраструктуры и вклад федеральных ведомств, надзорных служб в улучшение условий для ведения бизнеса на местах.

При этом индикатором качества деловой среды, доверия предпринимателей должен стать рост инвестиций в экономику субъекта Федерации. Процесс – не конечная цель, вот к чему мы должны стремиться. Процесс – это процесс, выработка инструментов, нам результат нужен конечный. Развитие малого и среднего бизнеса – мы должны наблюдать это, видеть, вот к чему надо стремиться. Необходимо создавать новые рабочие места.

Далее. Сегодня мы также подробно говорили о проектах Национальной технологической инициативы в таких перспективных областях, как искусственный интеллект, квантовые коммуникации, представитель РЖД об этом, по-моему, говорил, разработки в сфере дистанционного обучения, Герман Оскарович [Греф] упоминал об этом.

Подчеркну: мы получим долгосрочный, системный эффект, обеспечим настоящий технологический прорыв, если передовые решения будут повышать эффективность наших компаний, открывать новые сферы для приложения труда людей и, что важно, широко будут использоваться в повседневной жизни граждан везде – в городах, посёлках, в любом населённом пункте.

При этом в создании и практическом внедрении инноваций должны принимать непосредственное участие все граждане, в том числе, а может быть, и прежде всего, молодые люди: школьники, студенты, молодые предприниматели на местах.

Я прошу Агентство, участников НТИ предложить конкретные шаги по включению в повестку технологического развития субъектов Федерации, всей системы образования в регионах – от школ и технических кружков до колледжей и вузов. И, безусловно, развитие технологий не должно оттеснять взрослых людей, уже опытных, состоявшихся специалистов, что называется, на обочину жизни, которые пока ещё не вписаны в контекст сегодняшней жизни, перспектив, которые открывает технический прогресс сегодня, а наоборот, открывать и для этих людей новые горизонты роста и повышения доходов семьи в конечном итоге.

Вот, например, «Ворлдскиллз-Россия» обладает опытом дистанционного обучения современным, востребованным профессиям, причём не только в теории, но, что гораздо важнее, учит практическим навыкам. Я прошу Правительство шире использовать перспективные наработки в программах переподготовки кадров.

Конечно, нельзя не поддержать и новую идею реализовать Национальную социальную инициативу. Безусловно, это нужно поддержать. Прошу Агентство действовать в тесном контакте с Правительством. Андрей Рэмович это слышит, он наверняка сам знает и вместе с вами всё это готовил сегодня, я прошу, Андрей Рэмович, Вас и всех членов Правительства подключиться к этой работе и с регионами, и с рабочей группой Госсовета надо прорабатывать эти вопросы, с экспертами, общественными и некоммерческими организациями. Нужно использовать опыт Национальной предпринимательской инициативы, что было очень хорошо раскручено в прошлые годы АСИ, когда удалось снять многие правовые, нормативные барьеры, учесть запросы самих предпринимателей. Действительно, кроме АСИ, этим почти никто не занимался, это правда.

Сейчас необходимо внимательно посмотреть на реальные жизненные ситуации, проблемы, с которыми сталкиваются наши люди, и прежде всего семьи с детьми, пожилые люди и люди с ограниченными возможностями здоровья. Нужно обобщить опыт субъектов Федерации по улучшению деятельности школ, поликлиник, больниц, социальных учреждений, в том числе все наработки в рамках борьбы с пандемией, наши наработки по внедрению проекта «бережливого производства».

Повторю: непосредственная задача Агентства – создать для регионов стимулы к качественным изменениям в социальной среде. Для этого выстроить современную, работающую систему подготовки управленческих команд на местах и обмена эффективными практиками. И здесь то, о чём говорил руководитель одной из наших структур по поддержке малого и среднего бизнеса, здесь нужно обобщать имеющийся опыт и информационно обеспечивать. Нужно, чтобы в стране знали люди, где, что и как делается, нарабатывать эти хорошие, перспективные практики.

Также считаю важным (и вновь хочу это подчеркнуть): усилия региональных властей по улучшению социальной сферы должны оценивать сами граждане. Другой, лучшей оценки быть не может. Причём на основе прямых опросов жителей нужно это делать. Необходимо формировать консолидированный, интегральный рейтинг качества жизни в субъектах Федерации.

И ещё одно предложение в этой связи. Сегодня шла речь о содействии молодым, можно сказать, юным предпринимателям и новаторам. О шагах по их поддержке, в том числе со стороны российского бизнеса. Хочу повторить ещё раз: всё это, безусловно, важно. Но не менее значимо, где, в каких регионах молодые люди и их сверстники смогут реализовать свои планы. Примут ли они для себя решение остаться на своей малой родине, жить, работать, создавать семьи и воспитывать дальше детей.

И конечно, прошу Агентство при составлении рейтинга качества жизни в регионах отдельно учитывать мнение и молодых наших граждан, молодых людей, чтобы они оценивали уровень образования и доступность жилья, удобство городской среды и общественных пространств, возможности для запуска бизнеса, творческих и технологических инициатив. В этой связи очень важно предложение распространить имеющийся опыт на работу муниципалитетов, очень важно, полностью согласен с этим предложением.

Повторю: все механизмы оценки рейтинга качества жизни, реализации национальной социальной инициативы, о которых мы говорили в том числе сегодня, предлагаю в течение ближайших месяцев отработать в пилотных регионах, а коллеги-губернаторы уже подтвердили в ходе сегодняшнего разговора свою готовность включиться в работу. Я уверен, что все губернаторы, все руководители регионов примут активное участие в этой работе. Первые итоги внедрения новых подходов обсудим уже в конце текущего года, чтобы в 2021 году начать распространение таких практик по всей стране. В этой связи очень важным является замечание Александра Николаевича Шохина по поводу того, что подводить итоги нужно раньше, не в середине года, а где-то в начале.

Всем большое спасибо за работу. Всего доброго.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 9 июля 2020 > № 3437271 Владимир Путин

Легкомоторные самолеты патрулируют леса в Подмосковье

Комитет лесного хозяйства Московской области постоянно патрулирует леса на легкомоторном самолете и с помощью беспилотников. Это необходимо, чтобы своевременно находить очаги возгораний. Об этом сообщил телеканал "360".

Два пилота поднимаются в небо на легкомоторном самолете Cessna-182. Они осматривают территорию и проверяют, имеются ли в лесу очаги возгорания. Cessna-182 выбрали для патрулирования неслучайно. С борта этого самолета у пилота имеется хороший обзор, во многом это происходит благодаря верхнему положению крыла. Воздушное судно летит достаточно низко над землей. Если пилот замечает дым, он подлетает ближе для оценки масштабов бедствия.

"Мы в режиме реального времени наблюдаем за всей территорией Московской области. На территории области размещено 89 камер", – уточнил начальник отдела охраны лесов комитета лесного хозяйства Московской области Алексей Ларькин.

Помимо самолета обстановку мониторят беспилотники. Однако они не могут полноценно заменить человека. В небе над Луховицами из самолета можно разглядеть Владимирскую и Рязанскую области. Оптика не способна на такое. Кроме того, во время крупных пожаров с самолетов можно руководить теми, кто борется с возгоранием на земле.

Все сигналы пилотов поступают в региональный центр мониторинга.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Леспром. Экология > ria.ru, 9 июля 2020 > № 3436714

В МИД оценили позицию Венецианской комиссии по языковой реформе в Латвии

Эксперты Венецианской комиссии Совета Европы продемонстрировали ангажированную позицию в своей оценке латвийского законодательства по вопросу образования на языках нацменьшинств, заявила официальный представитель МИД РФ Мария Захарова.

Комитет Парламентской ассамблеи Совета Европы по равенству и недискриминации в декабре запросил у Венецианской комиссии оценку латвийского законодательства по вопросу образования на языках национальных меньшинств. Венецианская комиссия, как экспертный орган Совета Европы, рассматривает соответствие национальных законов принципам демократии и прав человека. Комиссия опубликовала оценку языковым реформам в сфере образования в Латвии, рекомендовав сохранить группы с русским языком в детских садах, а также дать свободу в выборе языка обучения в частных высших учебных заведениях и школах страны.

"К сожалению, эксперты Венецианской комиссии, в основном представляющие страны-члены ЕС, продемонстрировали ангажированную позицию, фактически поддержали политику Латвии, направленную на насильственную дерусификацию страны, нарушение языковых и образовательных прав проживающей там русскоязычной общины", - сказала Захарова на брифинге.

По ее словам, особое недоумение вызывает попытка Комиссии оправдать дискриминацию русского языка в Латвии по отношению к языкам других меньшинств.

"Мы убеждены, что членство той или иной страны в ЕС не оправдывает создание так называемого элитарного клуба, в котором гарантируются права определенной группы лиц за счет уземления других. Мы настойчиво призываем Ригу придерживаться универсальных и региональных норм и механизмов в области защиты прав нацменьшинств, которые приняты в рамках ООН, Совета Европы, ОБСЕ", - добавила Захарова.

Ранее Сейм Латвии запретил преподавание в частных вузах на нелатышском языке. В Латвии один государственный язык – латышский. Русский, который является родным для 40% населения, имеет статус иностранного. В Латвии работает несколько крупных частных вузов, в которых преподавание осуществляется в том числе на русском языке.

Латвия. Евросоюз. Россия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 9 июля 2020 > № 3436712

Памятник с петлей на шее

Грозит ли Соединенным Штатам "цветная" революция?

Текст: Владимир Емельяненко, Елена Новоселова

В Джорджии сотни вооруженных людей назвали себя "черным ополчением" и требуют, чтобы им выделили целый штат для создания своего государства. Голливудские шедевры объявлены расистскими, летят с пьедестала памятники отцам-основателям, мэры городов распускают полицию, в золотых гробах хоронят уголовников. Приведет ли этот цветной бунт к "цветной" революции, размышляют эксперты "РГ".

В мире идет война с памятниками. Снесены, да еще и самым оскорбительным способом, статуи культовых для американцев исторических деятелей - Колумба и Вашингтона. Не отстает Великобритания, где подступают к памятникам Кромвеля и Черчилля. Это диагноз обществу?

Алексей Герман-младший, режиссер: Критический анализ ушедшей эпохи с точки зрения современности может привести к тому, что все выдающиеся личности в истории большинства стран окажутся неприемлемыми для увековечивания. Так из исторической памяти могут выпасть и Древняя Греция с Римом, и Средневековье. Но есть ли у нас право удалять из истории правителей, которые не всегда были приятными или правильными людьми? Ведь благодаря им, несовершенным по теперешним меркам, мы смогли двигаться в сторону нового мира.

Общество что-то должно цементировать. Этот фундамент может кому-то нравиться, кому-то нет. Но все время "размывая" понятия былых заслуг, величие подвигов, люди останутся жить на болоте. Колумб совершил величайшее географическое открытие! И его несимпатичные слова по отношению к коренным обитателем Америки не могут и не должны перечеркнуть его подвиг. Что бы неоднозначного ни говорил лауреат Нобелевской премии по литературе Черчилль, не забудем и о его вкладе в борьбу с нацизмом. История не бывает приглаженной, облагороженной, и тем более не должна быть ретроспективно перекрашенной.

Владимир Печатнов, профессор МГИМО, историк-американист: В США, с их достаточной преемственностью в истории, сноса памятников и прочего "иконоборчества" всегда было меньше, чем, скажем, у нас в начале ХХ века. Однако сейчас оно поднимается на волне протестов против расизма. Главным критерием "прогрессивности" стало отношение к проблеме рабства.

Но среди деятелей прошлого, да еще рабовладельческого, трудно найти святых. Чья-то уверенность, что открытие Америки было злом, а памятники Колумбу надо снести, в конце концов логически доводит до абсурда: может, давайте "закроем" Америку, переселим белых людей назад в Европу, а все созданные за длинную историю национальные богатства перераспределим среди индейцев как местного населения. Нельзя пользоваться плодами наследия, проклиная при этом его создателей.

Еще как-то можно понять снос исторических памятников деятелям конфедерации, которые не просто выступали за сохранение рабства, но и подняли мятеж.

Но отцы-основатели США, например Вашингтон и Джефферсон, до сноса памятников которым тоже доходит дело, несмотря на рабовладельческий статус, добились для своей страны национальной независимости в войне с метрополией. И создали американское государство, которому уже триста лет.

Юрий Кублановский, публицист, поэт: Американцы растеряли чувство истории. Оглохли и перестали слышать ее драматичную музыку. Даже если памятники сносят переселенцы из других стран, это не важно. Важнее, что граждане допустили это. Они перестали ценить свою цивилизацию, потеряли вкус к национальной культуре? Иначе как они могли допустить такое?

Как же жить дальше - если не уважаешь свою историю? Уничтожение памятника Колумбу и героям войны - это оглушительное варварство! Это памятники благородные, старинные, украшающие городские площади, облагораживающие урбанистический социум. Так что здесь не просто американская, а общечеловеческая культурная драма.

Кирилл Разлогов, культуролог: Это поветрие разрушения памятников мне, как искусствоведу и историку, кажется абсолютно чудовищным. Прошлое поменять нельзя. Каким оно было, таким и останется, сноси или не сноси память о нем в камне и бронзе. И герои его не исчезнут из истории, которую сейчас кто-то пытается переделать по своему разумению. Это все признаки варварства.

А как быть с историческим персонажами, при их жизни казавшимися многим великими, а сегодня чуть ли не преступниками - Ленин, Сталин, да хоть Иван Грозный?

Кирилл Разлогов: На многих великих исторических деятелях - большая кровь. Современное общество этого знания почему-то не выносит. Мы стремимся вычистить свою историю, сделать ее более "политкорректной" что ли. В какой-то мере это желание людей можно посчитать естественным, но только когда оно не сопряжено с уничтожением искусства и памятников! У нас в свое время сметали церковные архитектурные шедевры, в Афганистане талибы разрушили две бесценные древние статуи Будды… Как только ради "чистого" прошлого памятнику накидывают петлю на шею, такое "переписывание" истории становится геноцидом и преступлением.

Владимир Печатнов: Стоять памятникам или нет, решать должно просвещенное общественное мнение с участием историков, общественников, деятелей культуры. А может быть, и специальные комиссии должны работать. А улюлюканье собравшихся вандалов производит очень тяжелое впечатление и совсем не служит установлению исторической правды.

В США - революция этикеток. В русле борьбы с расизмом старинные компании по производству популярной еды меняют привычный облик, чтобы не напоминать афроамериканцам об их рабском прошлом. Началось с блинчиков Aunt Jemima ("Тетушка Джемайма"), где изображена темнокожая пышная тетушка. За ней - знаменитый Uncle Ben"s собирается поменять имя и внешний вид. Политкорректность вроде бы должна была предотвратить столь абсурдную ситуацию. Почему этого не произошло?

Кирилл Разлогов: А по-моему, политкорректность как раз порождает такие безобразия. И за этим стоит идея введения в абсолют современных норм. Но нормы со временем меняются. И то, что сегодня вызывает возмущенное отторжение, 200 лет назад казалось нормальным, и это не может быть перечеркнуто. А политкорректность ни от чего не спасает. Как и все претендующие на абсолютность теории.

Юрий Кублановский: "Политкорректность" в нынешней обстановке звучит просто комично. Давайте объясним себе, что было в голове у "стража порядка", устроившего публичное удушение темнокожего? А что у мэра, с беззвучным рыданием коленопреклоненного перед золотым гробом криминального афроамериканца? Честное слово, я не верил своим глазам. Все это казалось какой-то нелепой инсценировкой. Похороны "жертв революции", конечно, обязательная часть исторического революционного действа. Но вот, чтоб в золотом гробу, это, кажется, в истории впервые. А настоящая революционная ненависть в глазах добивающихся - чего? Анархия, мародерство, общественное беснование… Мне лично это все видеть горько. И страшно.

Хотя и уроки заметны. Майданы, оказывается, могут быть не только в "матери городов русских", но вот и в Вашингтоне, и в американской глубинке.

Алексей Герман-младший: Политкорректность - это, конечно, прекрасно. Но у всего же должны быть рамки. Толерантность в сторону одних не должна оборачиваться узами для других. Политкорректность не должна быть инструментом давления одной части общества на другую, по характеру похожим на военный коммунизм.

Впрочем, по-моему, при всех нынешних издержках Америка не развалится, потому что там рулят деньги и экономика. А не политкорректность.

Некоторые аналитики и наблюдатели усматривают в США революционную ситуацию...

Алексей Герман-младший: Революции случаются при полной импотенции власти. А то, что мы там наблюдаем, на мой взгляд, скорее видимость и раскачка. Ведь было понятно, что всю эту "независимую зону" в Сиэтле можно разогнать за два часа. И разогнали.

Империи, как правило, загнивают изнутри. Рим вполне мог существовать еще столетия, если бы не нравы его правителей.

Я не верю в революционную ситуацию в США. Это скорее отложенный кризис. И еще я бы не проводил сравнений между США и СССР или Российской империей. СССР перед крушением был экономически ослаблен. И все в нем знали, что есть какая-то лучшая, более сытая, благополучная модель мироустройства. У всех в СССР был пример куда двигаться. А для устроителей этой "бархатной революции" в Америке нет такого примера. И серьезного внешнего давления на границе тоже нет.

Попытка создания в США нового общества возможно и увенчается когда-то успехом и возникновением новой "прекрасной эпохи". Но куда вероятнее, что лет через 15 нынешняя история приведет к обрушению всего мира. И можно будет забыть о худо-бедно, но управляемом миропорядке. Пусть и с расовыми проблемами, с Ближним Востоком, с Латинской Америкой…

Для меня происходящее сейчас в Америке несет очень большую опасность. Если там перейдут грань, за которой народ уже не будет обязан исполнять закон (без всяких оговорок), всем мало не покажется. И расовые конфликты только усугубятся. Так что медиа должны быть очень осторожны в накручивании толпы.

Кирилл Разлогов: Полноценной революционной ситуации я в США не вижу. Но согласен, что расовые отношения там сейчас накалены до предела. И поэтому здесь возможны разного рода эксцессы.

Фильм "Унесенные ветром" - история южанки Скарлетт О"Хара во время Гражданской войны в США - любят во всем мире. Но вот стриминговый сервис HBO Max убирает его из своего каталога: в картине слишком много стереотипов и предрассудков о чернокожих. Потом возвращает, однако с объяснением, за что фильм критикуют. Во взрывоопасные годы в России тоже пытались расправиться с классикой. Чем она раздражает?

Кирилл Разлогов: Желание сбросить классику с корабля современности сейчас, к сожалению, снова в моде. Пересмотр ценностей идет, пусть не революционный, но серьезный. А классика раздражает тем, что не соответствует сегодняшнему представлению о жизни, об идеалах, героях.

Юрий Кублановский: В это сложно поверить, но в некоторых штатах уже и раньше были запрещены, например, "Приключения Гекльберри Финна"... Но запретить "Унесенные ветром" -всё равно, что запретить "Войну и мир": там это народный эпос. Вспоминаю, как в 1987 году я гостил в Штатах у товарища, преподававшего русскую литературу в Нью-Хэмпшире. Там на стенах библиотеки фрески из времен гражданской войны. "Знаешь, - сообщил друг, - есть залы, где те же сцены, но глазами южан". "А ты видел?" "Что ты, ведь надо просить ключ, а это чревато...". Вот такие у американской свободы нюансы...

Но, честное слово, хочется верить, что нынешняя "революционная ситуация" все-таки не дозреет до того, во что она вылилась в свое время во Франции, или у нас. Ведь есть же Америка Эдгара По, Уитмена, Фроста, Фолкнера, - есть великая литература, драматургия, музыка, наука. Есть и просвещенный политический здравый смысл. А если так, то мы увидим Америку в ее цивилизованном и цветущем многообразии.

Особое мнение

США рушатся, как тридцать лет назад рушился СССР

Карен Шахназаров, гендиректор концерна "Мосфильм":

- С моей точки зрения, США рушатся, как тридцать лет назад рушился СССР. Американские беспорядки не являются результатом заговора. Многие мои знакомые шутят: "Вся наша жизнь - заговоры", но как показывает эта самая жизнь, на 80 процентов заговоры выходят из-под контроля и перерастают в то, чего от них не ждали. Например, в народное восстание. Вспомните конец СССР: всплески частных недовольств переросли в столкновения на национальной почве, хулиганство и разбой, в том числе со сносом памятников столпам советской эпохи - Ленину, Дзержинскому.

В США акции протеста до этого не дошли, но развиваются в революционном направлении. Следующим этапом может стать появление новых политических лидеров. И тогда есть шанс, что все перерастет в революцию. Американцы про себя давно все знают. У меня в 90-е годы был курс лекций в Мичигане. И на мой обычный вопрос: "Как вы тут?" - я от местной профессуры получил неожиданный ответ: "Стрелять скоро друг в друга начнем". Все остальные закивали.

Еще и поэтому думаю, что протесты и погромы в США не закончатся по принципу "пришли, пограбили и забыли". Это системный кризис, который случай вырвал наружу. Он доказывает, что политическая система США не работает, а Трамп - не Дэн Сяопин, он ничего не делает, потому как не знает, что делать. Начинается коллапс власти, как в конце СССР, когда сложившаяся система не отвечает времени, как она не отвечала времени в СССР, что и породило противостояние Ельцин - Горбачев, а в США - Трамп - Байден.

И как бунты в СССР отражали неверие людей в коммунизм, так и в США бунты чернокожего населения - это неверие. И отрицание людьми лицемерия американского устройства жизни, которое несет рабство с лозунгами о свободе и ведет завоевания под лозунгами освобождения и защиты прав человека.

Я не утверждаю, что протесты в США приведут к победе протестующих. Их могут и способны подавить. Но США расколоты и уже никогда не будут прежними. События, которые мы наблюдаем, имеют черты начинающейся революции. Все признаки налицо - радикализм толпы, неразбериха в умах, появление сомнительных лидеров. И этот масштабный процесс приведет к ощутимым изменением. Каким? Гадать и строить конспирологические версии - это не мое. Достаточно оглянуться на исторический опыт стран, переживших глобальные революции - Францию, Россию, Германию, Великобританию. Может все ограничиться условной "перестройкой", может - расколом США и выходом из них части штатов. К власти в стране могут прийти и генералы. Может сбыться прогноз идеолога республиканцев США Патрика Бюкинена, который считает, что США в нынешнем виде не доживут до 2025 года (см. "Самоубийство сверхдержавы". - Прим. ред.).

США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > rg.ru, 9 июля 2020 > № 3436337

Час настал

На сцене Мариинского театра поставят "Орлеанскую деву"

Текст: Наталья Кожевникова

Ария "Да, час настал" из оперы "Орлеанская дева" Чайковского прозвучала на концерте-открытии фестиваля "Звезды белых ночей" на сцене Мариинского театра-2, ставшем первым после большого перерыва публичном концерте в России. В образе Иоанны выступила Екатерина Семенчук, солистка Мариинского театра, одна из самых востребованных меццо-сопрано на мировой сцене. Именно эту партию она готовила во время карантина, а премьера оперы "Орлеанская дева" Чайковского, намеченная на следующий сезон, будет посвящена 180-летию композитора. Екатерина Семенчук поделилась с "РГ" мыслями о своей героине, о Чайковском и новом мироощущении.

Екатерина Семенчук: Новая для меня партия, и как никогда своевременная в моем репертуаре сейчас, когда наступает период зрелости - творческой и человеческой. Надеюсь, в ближайшие месяцы опера прозвучит и станет событием: "Орлеанская дева" невероятно интересна, многогранна, там живой язык, богатый оркестр, красивейшие ансамбли, огромное количество сольных номеров у Иоанны, она на сцене от начала до конца, пока героиню не охватит пламя. Мы знаем великих исполнительниц Иоанны: Ирина Архипова, до нее - Софья Преображенская, после - Нина Раутио. Ставится опера очень редко из-за высокой сложности и объема. Все, что было в Чайковском, там есть - и лирика, и драматизм, много очень светлых страниц и мрачно страшных. Это одно из любимых произведений Петра Ильича, и я верю, что "Орлеанская дева" вернется, продолжит свой путь и в России, и в мире, потому что ее "час настал". Все приходит в свое время, когда это необходимо.

У вашей Иоанны такая "русская душа", что даже забываешь, что это французская героиня.

Екатерина Семенчук: Немногие задумываются, что Иоанна - та самая Жанна Д'Арк. И в опере ее призывы, монологи звучат именно как выражение русской души, а музыка настолько сильно западает в душу и сознание, что звучит в голове и ночью. С этой арией я заканчивала Петербургскую консерваторию. Нам часто хочется взять самое сложное, находясь только на самых первых ступенях творческого пути. Чем старше становишься, тем более ответственно относишься ко всему. Меня Чайковский всегда пленял и одновременно пугал. Он сложный композитор для певца, использует разные краски, весь диапазон, насыщает драматически. Ты просто обязан быть во всеоружии, чтобы осмыслить и озвучить всю эту невероятную музыкальную палитру. А самый сложный концерт - это сольный концерт из романсов Чайковского, потому что каждый его романс требует полного погружения и абсолютной свободы. Редко кто обращается к романсам Чайковского.

У вас, кстати, запланирован концерт из романсов Чайковского на "Звездах белых ночей"?

Екатерина Семенчук: К сожалению, сегодняшняя ситуация всех нас, и артистов, и слушателей, выбила из привычного творческого русла. Но мы продолжаем готовить новые произведения, заниматься и верить, что концерт состоится. Наш вечер Чайковского планировался 17 июля. Два отделения романсов Чайковского - такое в моей жизни будет впервые. Это требует не одного года напряженной работы и размышлений, программа выстроена от первого его романса и завершается последним "Снова, как прежде один".

Словно линия жизни...

Екатерина Семенчук: Каждая программа должна заставлять задуматься не только слушателей, но и нас самих - о нашем месте в этой жизни, о том, как мы ее проживаем, чему следуем, каков вероятный итог. Чайковский - мировой признанный лидер по исполняемости. Но в основном знают только несколько самых популярных его романсов, "Онегина", "Пиковую", балеты. Очень быстрый темп жизни, и не все ты успеваешь зацепить, тем более постичь. Валерий Гергиев - большой пропагандист музыки Чайковского. Благодаря ему у нас звучат произведения Петра Ильича, редко исполняемые не только на Западе, но и в России: "Чародейка" или "Мазепа", например. Очень верю, что в ближайшем времени состоится исполнение "Орлеанской девы". Работа кипит, у моих коллег такое внутреннее горение, спасительное сегодня, в предвкушении, что это должно случиться. И это нас объединяет в такое сложное время.

Трудно было пережить артистам время карантина?

Екатерина Семенчук: Непросто, ведь не все могут себе позволить работать дома - нет инструмента, маленькие дети, соседи жалуются, другие серьезные проблемы. Певцу ведь надо постоянно петь, работать, быть в форме. Многие сейчас задумываются о дополнительной профессии или даже о ее смене. У каждого из нас есть семьи и серьезные обязательства не только перед собой. Очень сложное, тяжелое и не творческое время. Ведь профессия артиста очень требовательна, нужны невероятные сила воли и упорство, вера и в себя, и в ситуацию, что должно произойти что-то хорошее. Творчество в этом случае все равно помогает.

Все музыканты, артисты потеряли свои контракты, и вы в том числе. Сейчас уже появляется определенность?

Екатерина Семенчук: Контракты перенести нереально и не нужно. Нет смысла говорить, какие театры и великие коллеги ждали, кто сколько потерял контрактов, возможностей, денег. Мое счастье в том, что я нахожусь сейчас дома, нужна своему Мариинскому театру, своему городу, своему слушателю, своей семье. И день за днем я строю то, что нужно сегодня и завтра. Возможно, у меня уже не будет чего-то, но время и история не терпит сослагательного наклонения. Поэтому давайте смотреть разумно на то, что есть. Сегодня у нас была репетиция, была возможность прийти на работу, открыть ноты, есть концертмейстер, с которым мы можем что-то выучить, и есть перспектива это исполнить. Конечно, этот вынужденный простой для всех артистов, выход из тонуса рабочего состояния - это самое страшное. Чтобы найти свою форму, понадобятся многие месяцы. Нам нужно иметь силу духа и упорство, здоровье, чтобы это все преодолеть.

Справка "РГ"

Екатерина Семенчук родилась в Минске. Училась в Минской и Санкт-Петербургской консерватории (класс Евгении Гороховской). Дебютировала в Мариинском театре в 1999 году в партии Леля. Лауреат ряда международных конкурсов, в том числе Operalia в Лос-Анджелесе и BBC Cardiff Singer of the World. Солистка Мариинского театра, выступает в крупнейших оперных театрах Европы и Америки, на Зальцбургском и Эдинбургском фестивалях. В ее репертуаре партии в операх Верди, Берлиоза, Сен-Санса, Бизе, Мусоргского, Чайковского, Масканьи, Доницетти.

Кстати

На открытии "Звезд белых ночей" ведущие солисты Мариинской оперы исполняли арии и ансамбли и из опер, которые в ближайшем будущем появятся в репертуаре Мариинского: "Нюрнбергские Мейстерзингеры", "Манон" Пуччини и Массне, "Андре Шенье", "Джоконда", "Лакме", "Летучая мышь".

Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > rg.ru, 9 июля 2020 > № 3436320 Екатерина Семенчук

Число обязательных требований в сфере строительства сократится на 30%

С 1 августа 2020 года количество обязательных требований в строительстве сократится на 30% - с 10 тыс. до 7000 обязательных требований. Соответствующее постановление, подписанное главой кабинета министров Михаилом Мишустиным, размещено на сайте правительства России.

Согласно документу, излишние и дублирующие нормы не вошли в новый перечень национальных стандартов и сводов правил, утвержденный правительством. Сокращение на 3000 обязательных требований является результатом пересмотра перечня нацстандартов и сводов правил, принятого в конце 2014 года.

Сокращенный перечень позволит в полной мере соблюсти положения основополагающего техрегламента о безопасности зданий и сооружений, утвержденного в 2009 году. В то же время действие нового документа не будет распространяться на проекты, начатые до его вступления в силу, что избавит застройщиков и проектировщиков от необходимости проходить повторную госэкспертизу.

Автор: СГ-Онлайн

Россия > Недвижимость, строительство. Госбюджет, налоги, цены > stroygaz.ru, 9 июля 2020 > № 3436237

Михаил Ремизов: «Революции пожирают не только своих детей, но и отцов»

Каким будет мир после пандемии и вызванного ею экономического кризиса

Саркисов Григорий

Россия, пережившая первую волну коронавирусной пандемии при продолжающемся санкционном давлении Запада и «долгоиграющих» внутренних проблемах, понесла немалые потери. Последствия ещё долго будет ощущать на себе вся экономика. Но если вспомнить, что пандемия случилась на фоне всеобщего экономического спада, можно предположить, что нелёгкие времена ждут весь мир и мы можем стать свидетелями не только политических изменений внутри России, но и усиления конфронтации между основными мировыми игроками. Каким будет «прекрасный новый мир» – об этом мы говорили с политологом, президентом Института национальной стратегии Михаилом Ремизовым.

– Михаил Витальевич, тема обнуления президентских сроков сегодня волнует людей уж никак не меньше, чем социально-экономический блок поправок. Если мы стоим на пороге изменения архитектуры власти, возможен ли у нас китайский вариант, нечто вроде Центрального военсовета во главе с «председателем России» Путиным?

– Размытие президентских функций невозможно, скорее подразумевается некоторое усиление коллегиальных органов, и оно действительно необходимо. У нас институт президентства сложился как ось, вокруг которой выстроена система власти. Дело не только в харизматическом лидерстве лично Путина. Этот институт работал и при президенте Медведеве, именно как ключевой институт власти. Но в дополнение к нему, не ослабляя его качественно, нужно нарастить потенциал других институтов. Это, прежде всего, парламент. И ответственность исполнительной власти перед парламентом – как через влияние на формирование правительства, так и через механизм парламентских расследований. Здесь есть большой потенциал развития парламентаризма. Но важно, кто и как будет использовать этот потенциал. А использовать его должны партии как ключевые субъекты парламентаризма. Увы, это самое слабое звено нашей политической системы. Партийная система сегодня пребывает в затянувшемся глубоком кризисе и атрофии – это касается и «партии власти», и других системных партий.

– Так случилось потому, что у нас «зачищалось» политическое поле, или что-то не в порядке с нашей оппозицией?

– В случае с системной оппозицией долгие годы происходил негативный отбор, негативная селекция, причём сознательно организованная лидерами партий системной оппозиции, отсекавшими и устранявшими вокруг себя всё живое, интересное, перспективное, способное составить им внутреннюю конкуренцию. Почему они могли себе это позволить? Если применить образ экономики, они действовали не как предприниматели, стремящиеся захватить большую долю рынка, а скорее как рантье, понимающие, что им принадлежит некий пусть очень скромный, но зато устойчивый сегмент, и любые изменения будут касаться только того, как этот сегмент будет «переделяться». Они стригли политические купоны в узкой нише, отданной им на откуп политической системой, и не боролись за её расширение. Именно поэтому для них не было критичным появление новых лидеров и новых идей – им было достаточно отсечь претендентов на делёжку пирога, и с этим они справлялись блестяще, проводя чистки в собственных рядах и не допуская «свежую кровь».

Кстати, и потенциал «несистемного» спектра растёт пропорционально атрофии базовой партийной системы. Чем меньше энергии и жизни в опорной партийной системе, тем больше энергетики мы видим в несистемном поле, а значит, постепенно растёт и потенциал несистемной оппозиции. Это не может не тревожить, поскольку «несистемщики» в основном ориентированы на проект десуверенизации России. Что касается «партии власти» – это не правящая партия, а скорее некий мешок для сбора голосов на выборах и машина для голосования в Думе. «Единая Россия» так и не стала коллегиальным субъектом власти, хотя система объективно нуждается в этом. Для персоналистских режимов, выстроенных вокруг одного лидера, сильная правящая партия может служить одним из наиболее естественных решений проблемы преемственности. В нынешнем виде «ЕР» не очень подходит на эту роль. Поэтому и в центре, и по флангам мы видим «кризис партийного жанра».

– Что даёт России 79-я статья Конституции, отменяющая примат международного права над внутренним законодательством? Не сделает ли это нас изгоями в мировом сообществе?

– Думаю, такая поправка необходима. Показательным опытом стало присоединение Крыма. До последнего времени у нас была очень странная ситуация: есть закон о российском статусе Республики Крым и Севастополя, есть договор с Украиной, признающий территориальную целостность Украины в постсоветских границах. И есть 15-я статья Конституции, гласящая, что в случае противоречия внутреннего закона и международного договора действует международный договор. Это значит, по сути, что в российской правовой системе Крым оставался украинским вплоть до того момента, когда Украина сама, ещё при Порошенко, расторгла этот договор.

Возникновение таких коллизий в рамках Конституции 1993 года неудивительно – есть ощущение, что она писалась в расчёте на последующую десуверенизацию. Например, в форме евроинтеграции. Точно так же мне кажется правильным, что в России судом высшей юрисдикции должен быть не ЕСПЧ, а Верховный суд России, по конституционным делам – Конституционный суд. Да, можно говорить о достаточно низком уровне доверия к отечественной судебной системе, и, как мы с сожалением видим, эта проблема у нас не то что не решается, но даже толком не затрагивается. Но если мы недовольны положением дел в своём доме, это не значит, что мы должны отдать от него ключи чужим людям. Тем более людям, которым у нас нет оснований доверять. Да, западные правовые стандарты имеют высокий авторитет. Но, во-первых, они тоже не чужды политических интересов. И, во-вторых, право оформляет негласный ценностный консенсус, даже одни и те же нормы могут прочитываться по-разному, в зависимости от консенсуса, к которому в данный момент пришло общество. На Западе этот ценностный консенсус явно меняется, возникает ощущение что «Запад сошёл с ума». Не хотелось бы системно зависеть от его верховных инстанций и юрисдикций.

– На Западе страшно «обиделись» на Россию, в Конституции которой теперь будет указано, что семья – это муж и жена, а не муж и муж. Формально обвинения приурочены к объявленному на Западе «месяцу гордости», но скорее это повод для напоминания о «токсичности» России. Они действительно сошли с ума, или притворяются? А может, это то, что описывал Шпенглер в своём «Закате Европы»?

– Сегодня мы наблюдаем глубокую внутреннюю мутацию Запада. В этой цивилизации изначально было сильное религиозное начало, причём с акцентом на универсализм, стремление предписать всему миру определённый символ веры. Можно вспомнить мессианство пилигримов, крестовые походы – во многом романтичный и даже благородный феномен, который часто нарочито очерняют. Однако этот феномен был возможен на Западе, но не в Византии или Древней Руси.

Традиционный взгляд на вещи состоит в том, что Запад окончательно «остыл» в своей религиозности. Но мне это кажется упрощением. Скорее возникает ощущение, что на Западе возникает новый религиозный мейнстрим, в котором отзывается и мессианизм крестоносцев, и фанатизм пуритан. Я бы назвал это религией эмансипации, движением за снятие любых ограничений и обременений, накладываемых на человека обществом, за свободу от внешних и внутренних «социальных оков». Любое моральное и политическое суждение или требование кодируется на языке эмансипации, на языке раскрепощения и освобождения «угнетённых». Это мировоззрение характеризуется максимализмом, абсолютной нетерпимостью к инакомыслию, пафосом предельных ценностей и стремлением всё и всех проверить на соответствие им. Я назвал бы это новой инквизицией, если бы не боялся обидеть старую. Найджел Фарадж недавно упомянул о «новом Талибане», говоря о движении «Чёрные жизни имеют значение». Действительно, речь идёт о фундаменталистской нетерпимости к явлениям и артефактам культуры.

– Тут есть ещё и расовая проблема…

– Не думаю, что дело в отдельно взятой расовой проблеме. Мы видим в последнее время целую серию хорошо режиссируемых кампаний общественной травли по самым разным поводам, когда на знамя поднимается то одно, то другое «угнетённое меньшинство». В итоге возникает машина гегемонии, которая способна поставить на колени любого, кто окажется у неё на пути. Эта новая постхристианская эрзац-религия сращивается сейчас с системой принуждения не менее тесно, чем в своё время в средневековой Европе с ней срослось христианство. Сегодня перед нами – единый цивилизационный комплекс, увенчанный новой религиозной системой, вооружённый аппаратом принуждения и мощнейшим юридическим аппаратом.

Европейская правовая культура вообще тесно связана с религией, она произросла из религиозной почвы, юридический европейский аппарат развивался в контексте инквизиции, и теперь будет возникать новая правовая система – но уже вокруг не христианской, а постхристианской оси эмансипации. Потому мы и говорим о чертах новой цивилизации. Вроде бы перед нами тот же самый Запад, то же тело, но с другой душой. Очевидно, сейчас общая историческая сверхзадача для России – сохранить независимость от этой мутировавшей цивилизации, с которой не хотелось бы иметь ничего общего в её нынешнем виде.

– Раз уж мы заговорили о Штатах, как вы оцениваете события в США? Очевидно, происходящее там не может не отразиться на общемировой ситуации. Что это – социальная революция, сдобренная расизмом, доведённым до абсурда либерализмом и некой разновидностью американского большевизма? Это кризис Америки – и она более не «сияющий град на холме»? Или это отголосок тотального кризиса «европейского модерна», который многие считают тупиковым путём развития человечества?

– Главным символом западного модерна была идея свободы. Сейчас мы видим, что в ходе своего диалектического развития эта идея приходит к своей противоположности. Это кризис эпохи модерна, когда он сам себя пожирает и уничтожает. Один из главных вопросов западной социологии и философии в середине ХХ века состоял в том, как же так получилось, что эпоха модерна, начавшаяся с освободительных революций, привела к тоталитаризму. В конце века западный либерализм праздновал победу над двумя тоталитарными идеологиями, но в итоге он сам уверенно воспроизводит тоталитарную модель общества, в которой любое инакомыслие по отношению к новому канону нетерпимо.

При тоталитаризме принуждение становится не просто государственным, а всеобщим: на молекулярном уровне, в каждой точке социального пространства на человека оказывается давление, связанное с требованием принудительного единомыслия. Движение агрессивных меньшинств в Штатах – это не движение освобождения, а требование беспрекословного подчинения от имени абсолютной и неоспоримой моральной правоты. Такое требование по определению – конец свободы. «Революция свободы», если считать таковой эпоху модерна, перешла в свою противоположность. Видимо, в этом и есть диалектика революции, пожирающей не только своих детей, но и своих отцов.

– За стеной одной тюремной камеры оказывается другая тюремная камера?

– Да, и здесь можно вспомнить кампанию крупных корпораций против «Фейсбука» с требованием ужесточения политкорректной цензуры в социальных сетях…

– И «Фейсбук» пошёл на такую цензуру, которой могли бы позавидовать и советские «первые отделы». Недавно почувствовал это на себе – меня забанили за предположение, что доведённый до абсурда либерализм может привести к тоталитаризму…

– Как ни парадоксально, в нынешней ситуации на Западе больше невозможен классический либерализм. Если брать некоторые ключевые ценности классического либерализма – например, свободу слова, – то сейчас человек, вздумавший последовательно выступать с позиции свободы слова, на Западе будет уже не либералом, а реакционером, независимо от мотивов, с которыми он отстаивает эту свободу. Внешнее окружение, общий контекст тут же маркируют его как правого реакционера. Поэтому либерал сегодня – это не человек, приверженный свободе, а человек, приверженный принципам либеральной тусовки. Но, по сути, либерал, требующий ужесточения цензуры, – уже не либерал.

А возьмите такую либеральную ценность, как свобода передвижения. Она приводит к трансформации общества, при которой большую часть западного мира составят пришельцы из других миров, с другими ценностями, для которых вся система либеральных свобод уже не актуальна. Выходит, либерал, настаивающий на свободе передвижения, объективно подрывает основы либерального общества. Таких парадоксов много, и они говорят о том, что либерализма в прежнем виде более не существует.

– Коронавирусный кризис задел, кажется, всех. Насколько болезненно пандемия ударила по российской экономике и как долго мы будем выбираться из кризиса, если учесть разорение многих предприятий малого и среднего бизнеса, подросшую пока до 5 процентов безработицу и возможное «урезание» таких драйверов развития страны, как нацпроекты?

– Прогнозы экономистов дают очень большую вилку между пессимистическими и оптимистическими сценариями. Скажем, оптимисты предрекают падение ВВП в пределах 4 процентов, а пессимисты говорят об 11 процентах. Всё зависит от целого набора факторов: будет ли вторая волна пандемии; как будет развиваться экономика Китая и технологическая война с США; что будет с ценой на углеводороды. Та же цена на нефть зависит не только от пандемии, тут есть более глубокие структурные причины – например, удешевление технологий нефтедобычи, что делает возможной разработку месторождений, ранее считавшихся нерентабельными. Это будет продолжаться и давить на рынок в ситуации слабого спроса. А спрос, опять же, может снижаться не только в силу циклических кризисов, а по мере изменения структуры потребления. Например, переход на электромобили или новые виды топлива. Посмотрите, в Китае уже на государственном уровне поддерживают строительство заправок для электромобилей, а планировать китайцы умеют. Некоторые эксперты не без оснований считают, что мы всерьёз и надолго вступили в эпоху низких цен на нефть.

Относительно нацпроектов – наверное, что-то будет пересматриваться, но тут крайне важно переосмысление целевых ориентиров, приоритетов нацпроектов, а не корректировка сроков или финансовых параметров. У нас всё время требуют ускорения реализации нацпроектов. Но некоторые из целевых индикаторов создают ощущение, что мы ускоряемся на неверном пути. Так, в майском указе 2018 года зафиксирован ориентир в 80 миллионов тонн грузоперевозок по Северному морскому пути к 2024 году. Все говорят о том, что это очень амбициозный и труднодостижимый показатель и что очень важно его достичь. На мой взгляд, гораздо важнее, какова будет социально-экономическая ценность этих 80 миллионов тонн: будет ли в них добавленная стоимость, созданная российским энергомашиностроением и судостроением, будет ли эффект для территориального развития и так далее. Но если мы имеем один верхнеуровневый показатель в виде объёма грузоперевозок, то вполне вероятно, что другими параметрами можно будет пренебречь. Все согласятся на то, чтобы продолжать возить грузы на корейских судах и строить новые СПГ силами западных инжиниринговых компаний на импортном оборудовании.

Аналогичная ситуация с нацпроектом по жилью. Амбициозные показатели по вводу миллионов квадратных метров в год не дифференцированы по регионам и типам жилья. Если мы любой ценой будем достигать этих показателей, значит, будем усиленно и в ещё больших масштабах строить ужасные бетонные «человейники». То есть мы создадим антиутопическую с точки зрения образа жизни цивилизацию, где огромное число людей будет скучено в нескольких агломерациях, застроенных некомфортными многоэтажными коробками с малоразмерными квартирами, где люди будут при пандемиях периодически самоизолироваться. Отличная дорога в условную «Матрицу».

– Однако, жутковатую картинку вы нарисовали…

– Это то, к чему мы сейчас стремимся в соответствии с выставленными нами же самими показателями, стоим с плётками и подгоняем – давайте быстрее обеспечим эти показатели! А может, лучше остановиться и пересмотреть целевые ориентиры? Конечно, решение жилищного вопроса – локомотив развития экономики и ослабления социальных проблем, но акцент надо делать на малоэтажную Россию, на улучшение качества жизни в небольших населённых пунктах.

А если вспомнить нацпроекты по образованию и медицине, основной акцент там делается на инфраструктуру, закупку оборудования, строительство зданий. Потому что так проще. Но наша главная проблема в этих сферах не инфраструктура, а недостаточно зарабатывающие и недостаточно компетентные люди. Уровень дохода и уровень компетенции и, как следствие, уровень престижа сотрудников образования и здравоохранения – ключевые проблемы, на которых надо бы сосредоточиться. Это могло бы реально оздоровить наше общество. Это сложнее, но гораздо полезнее, чем очередная программа по закупкам оборудования.

Посмотрите, какой большой социальный прогресс был достигнут, когда военнослужащим был обеспечен более высокий уровень денежного довольствия, идентичный по разным регионам. Но учителя и врачи – тоже «государевы люди», обеспечивающие базовую инфраструктуру развития, а их доходы по регионам отличаются самым вопиющим образом и остаются неприемлемо низкими. Это же показатель явного нездоровья, когда наш вузовский профессор зарабатывает меньше, чем его коллеги в некоторых странах третьего мира. Поэтому в случае социальных нацпроектов нам стоило бы изменить приоритет по принципу «меньше в железо, больше – в людей». Очередное снижение доходов населения и кризис доверия общества к власти делает эти вещи ещё более актуальными, чем раньше.

– Мир быстро меняется, сегодня Штатам всё труднее оставаться единоличным «мировым жандармом», у них появились реальные и уже во многом равные военные, экономические и политические конкуренты в лице Китая и России. Не приведёт ли это к новой Большой Войне? Ведь до сих пор человечество выбиралось из «конкурентных» кризисов именно таким образом, и прошедшие в ХХ веке две мировые войны полностью меняли политическую конфигурацию на планете…

– В мире складывается новая биполярность и назревает новая холодная война между Китаем и США. Она будет иметь, главным образом, информационный и экономико-технологический характер. Возможно, в этих условиях у России есть редкий шанс не стать разменной монетой в чужих войнах. Это аналогично задачам деголлевской Франции в период становления американо-советской биполярности: когда страна, более слабая по сравнению с конкурирующими державами, пытается маневрировать между ними за счёт своих сильных сторон. Думаю, наша правильная стратегия в мире формирующейся биполярности – стать флагманом движения неприсоединения.

Есть много стран, не желающих односторонней зависимости ни от США, ни от Китая. Надо сказать, что оба этих «хозяина» – довольно жёсткие и неприятные. И мы могли бы вместе со странами, дорожащими своим суверенитетом, работать над достижением технологической независимости. Линия на технологическую деколонизацию могла бы быть политическим флагом России на международной арене и отличным бизнесом. Но для начала нам надо позаботиться о независимости собственного развития и научиться жить своим умом. Мы так привыкли «догонять», что рефлекторно бежим за лидером, не задумываясь, куда и зачем он бежит. Сегодня, когда все центры развития – США, Европа, Китай, Россия – находятся под угрозой серьёзной дестабилизации, пора понять, что победит не тот, кто первым уйдёт в прорыв, а тот, кто избежит срыва. В этой игре на выживание нам нужна модель, обеспечивающая устойчивость и эволюционное развитие.

– Обычно политологов и экономистов делят на сторонников оптимистичных и пессимистичных сценариев развития событий. Вы – оптимист или пессимист?

– Думаю, что в современном поляризованном обществе деление на пессимистов и оптимистов теряет смысл. Мы не находимся в том счастливом положении, когда люди едины в целях и расходятся лишь в средствах их достижения или оценки степени их достижимости. В ситуации, когда люди привержены антагонистическим ценностям, оптимизм одних может легко оказаться кошмаром для других. Если отвлечься от этого и спросить себя, являюсь ли я оптимистом по отношению к тому образу общества, которому привержен я сам, то я бы ответил словами итальянского левого мыслителя Антонио Грамши, у которого есть хороший лозунг – «Пессимизм ума, оптимизм воли». Несмотря на явную разницу во взглядах с Грамши, мне это близко.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > lgz.ru, 8 июля 2020 > № 4258108 Михаил Ремизов

Чудо без рецепта

Главное в настоящей прозе – вложить в каждого персонажа немного внутреннего света

Весной прозаик Александр Бушковский был удостоен литературной премии им. В.Г. Распутина за роман «Рымба». В беседе с корреспондентом «ЛГ» он размышляет о национальной идентичности малых народов, судьбе карельской глубинки и о том, как услышать фонетику будущих строчек.

– Как вы думаете, почему никто из карельских авторов советского периода не прозвучал на всю страну? Разве что Александр Линевский, и то с книгой для подростков «Лис­ты каменной книги». Но читать его двухтомную эпопею «Бело­морье» невозможно. А ведь сколько книг местных авторов выпускало издательство «Карелия» вплоть до 90-х годов. Не было талантов?

– Может, не тех печатали? Думаю, талантов везде хватает, но не все они отвечали требованиям советской идеологии. Был ещё ведь Дмитрий Гусаров с его «За чертой милосердия», но это скорее исключение. И сейчас в Петрозаводске есть хорошие писатели, но законы бизнеса жёстче и суровее коммунистического дискурса. А «Листы каменной книги» я читал раз двадцать, и не так давно последний раз.

– В этом году вы были удостоены премии им. В.Г. Распутина. У ваших произведений вообще хорошая премиальная судьба. Для некоторых авторов претендовать на литературную награду – значит заявить о себе и своём творчестве. Соответственно, «пролёт» мимо лонг- и шорт-листов воспринимается болезненно. Какое у вас мнение на этот счёт?

– Когда всё начиналось, о премиях я не думал и даже не знал. Выходили отдельные рассказы в газетах, потом подборки в журналах, и я был страшно рад и горд. Потом по счастливому стечению обстоятельств мной заинтересовался журнал «Октябрь». И Анна Воздвиженская, которая вела мои публикации, составила из старых и новых текстов книгу «Праздник лишних орлов», да ещё и издала её у Юлии Качалкиной в «Рипол-Классик». Книга чудесным образом вышла в шорт «Ясной Поляны», чем я был несказанно удивлён, поскольку вовсе забыл, что они её номинировали. А роман «Рымба» мне повезло издать в «Редакции Елены Шубиной». Без этих замечательных людей не было бы у моих текстов никакой премиальной судьбы, скорее всего. И потому я очень легко отношусь к этой гонке, понимаю её лотерейную сущность. Довлатова вообще в России практически не печатали, а теперь читают взахлёб, и премий ему уже не надо.

– Интересно, как вы называете своё произведение в процессе создания? По жанру – роман или повесть, текст, вещь, по рабочему названию?.. Или оно остаётся неименованным, как ребёнок до рождения у суеверной матери?

– Называю опусом. Каждый раз, когда текст начинает подрастать, я не знаю, что из него выйдет. И даже когда он уже готов, не всегда могу определить его жанр. Один, как мне казалось, рассказ, хоть и большой, мой редактор взяла да и назвала маленькой повестью. И оказалась права. Ей виднее. А «Индейские сказки» тоже называются повестью, но состоят из четырёх отдельных историй, пусть и связанных сквозными героями. Линейного, общего сюжета там нет.

– В ваших произведениях северная деревня, водная стихия, острова – словно отдельные персонажи. Герой романа «Рымба», Слива, по многим формальным признакам считывается как реинкарнация ставшего трудником в монастыре Фомы из повести «Праздник лишних орлов». Такая перекличка наверняка не случайна?

– Конечно, не случайна, и Слива – реинкарнация Фомы, как вы удачно выразились. Слива и Фома – персонажи, о которых я достаточно много знаю. Они удобны для меня. Не нужно было ничего о них выдумывать, впрочем, как и о других действующих лицах «Рымбы». Смотри, слушай, вспоминай и пиши. И антураж, естественно, списан с натуры. Остров, озеро, рыба, лес. У меня даже землянка такая есть, как у Волдыря. На случай атомной войны или реального шухера.

– Вас нет в соцсетях. Это принципиальное решение?

– Нет, не принципиальное. Раньше я был и в ФБ, и в ВК, но стал замечать, что трачу на них всё больше времени, выматываю его с катушки оставшейся жизни, а толку нет. Да и жизнь в этих сетях суррогатная. Куда полезнее общаться живьём. Интереснее. Важнее. Приятнее. Хотя это только моё мнение, вполне возможно, я жестоко ошибаюсь.

– Есть такой совет: «Если можешь не писать – не пи­ши». Вы можете не пи­сать или в какой-то момент это стало необходимостью?

– Именно так. В одно прекрасное утро я понял, что, как курильщик сигарету, я ищу ручку и блокнот. И просто необходимо выводить буковки на бумаге, наблюдая за завитушками, пока эти буковки не скопятся в критическую массу и не заставят переколотить их на экран ноутбука с неким подобием сюжета.

– Неужели пишете от руки?!

– Свои новые тексты я почти всегда начинаю писать ручкой на бумаге. Бывает, это скелет, так называемая рыба будущего рассказа или просто первые абзацы какого-нибудь опуса, который ещё складывается в голове. Мне кажется, ручкой легче, чем клавишами, поймать настроение будущих строчек и даже услышать их фонетику.

– Насколько важно в XX веке национальное самоопределение? Насколько сейчас можно говорить о национальной идентичности применительно к малым народам?

– Мне однажды посчастливилось быть в командировке с отрядом коми. Сыктывкар, Печора, Ухта, Воркута… Отличные ребята. Из двадцати человек только один коми. Остальные – русские. Так вот, этот коми озвучил национальную поговорку: «Коми народ – хитрый народ, слышь война – прыг тайга, и нет коми народ»! Это я к тому, что некому теперь кричать: «Карелия для карелов, а Шелтозеро для вепсов, а янки гоу хоум!» В Карелии (а я могу говорить только о ней) нет и одного процента населения, владеющего карельским языком. О какой национальной идентичности может идти речь?

– Если пофантазировать, что наступит апокалипсис и жители больших городов ринутся от хаоса в вымершие деревни, на острова вроде Рымбы, которые веками давали приют и спасение беглецам, смогут ли они выжить и построить новый мир? Или привезённые с собой раскормленные внутренние демоны сожрут и спалят всё даже в девственно-чистых лесах? Каков ваш футуристический прогноз, опирающийся на знание человеческой природы?

– Помните кино, где корову перевозили в бомболюке самолёта? Жить захочешь – ещё не так раскорячишься! Но я сильно сомневаюсь, что жители больших городов ринутся в вымершие деревни. Боюсь, что среднестатистический житель и тем более жительница большого города не смогут обогреть и прокормить себя в вымершей деревне и либо умрут там, либо туда не поедут. Но большой город на то и большой, чтобы в нём нашёлся небольшой процент подготовленных к выживанию в такой деревне людей. Яна Вагнер как раз об этом написала интереснейший роман «Вонгозеро». Действие его, кстати, у нас в Карелии происходит.

– Редактор журнала «Октябрь» Виктория Лебедева дала меткое определение вашей прозе – неистеричная, и добавила, что любит роман «Рымба» за то, что «там все герои положительные. Не в том смысле, что они живут по ЗОЖ, не бросают окурков на садовую дорожку или старушку через дорогу переводят регулярно, а просто автор в каждого, даже самого маленького и незначительного персонажа не забыл вложить немного внутреннего света». А ведь это едва ли не самое главное в настоящей прозе. Много сейчас возникает литературных курсов; желающих научиться писать – ещё больше. Но как раз научить делиться собственным внутренним светом нельзя. И всё же, может, у вас есть свой авторский рецепт этого чуда?

– К сожалению, такого рецепта у меня нет. Спасибо Вике Лебедевой за добрые слова, они дорогого стоят, потому что она сама замечательный писатель. Но если считать это чудом, разве может быть рецепт у чуда? Хотя… Любовь. Если по-настоящему любить своих героев, что-нибудь да получится! Только вот: «Скажи, почему нас не любят?» – «Э, Ассоль, – говорил Лонгрен, – разве они умеют любить? Надо уметь любить, а этого-то они не могут». – «Как это – уметь?» – «А вот так!» – Он брал девочку на руки и крепко целовал грустные глаза, жмурившиеся от нежного удовольствия».

Беседу вела

Мария Ануфриева

«ЛГ»-досье

Александр Сергеевич Бушковский – писатель. Родился в 1970 году в Карелии, в деревне Спасская Губа. Майор спецназа, участник боевых действий в Чечне. Выпускник Санкт-Петербургской юридической академии МВД РФ.

Автор четырёх книг прозы. Произведения входили в длинный список «Большой книги», «Нацбеста», шорт-лист «Ясной Поляны». Лауреат премий журналов «Вопросы литературы» (2011) и «Октябрь» (2018).

Живёт в Петрозаводске.

Россия. СЗФО > СМИ, ИТ > lgz.ru, 8 июля 2020 > № 4257981 Александр Бушковский

И воин не один, и поле не одно

Михаил Чванов: Аксаковский праздник пройдёт в Башкирии в 30-й раз

Михаил Чванов – прозаик, публицист, лауреат литературных премий, председатель созданного им Аксаковского фонда, вице-президент Международного фонда славянской письменности и культуры – ответил на вопросы «ЛГ».

– Бескомпромиссный бо­рец за русскую культуру, известный реставратор и искусствовед академик РАЕН Савва Ямщиков писал: «Для меня подлинным открытием, заставившим восхититься и преклонить колени перед истинным подвижником и здравым мыслителем, стало знакомство с творчеством писателя Михаила Андреевича Чванова. Том чвановской прозы и публицистики я в прямом смысле впитал в себя. Порою я забывал, что читаю написанное другим человеком, и становился незримым соавтором талантливого творца. Литературные произведения, вышедшие из-под пера Чванова, органично вписываются в богатейшую сокровищницу современного русского писательского творчества и выдерживают сравнения с классическими работами Распутина, Астафьева, Абрамова и Носова…» Тем не менее мне кажется, что в России и тем более за рубежом вы известны больше как общественный деятель. Вас это не огорчает?

– Может быть. Но что делать, остаётся только пожать плечами.

– Вы искали пропавшие полярные экспедиции, были первоисследователем крупнейшей пещерной пропасти Урала Кутук-Сумган, в которой после вас потерпели трагедию несколько экспедиций, поднимались во время извержения к кратеру самого высокого в Евразии Ключевского вулкана, кочевали в приполярной тайге после катастрофы вертолёта...

– Мой крёстный отец в литературе замечательный белорусский писатель опальный Василь Владимирович Быков, прочитав один из моих первых рассказов, писал мне: «Ваш талант глубок, только не разменяйте его по мелочам». Боюсь, что я остался глух к его предо­стережению. Вместо того чтобы сосредоточиться на одном, я пытался объять необъятное. Но в то же время я не представляю свою жизнь без этих дорог.

– Вашу общественную деятельность высоко ценил Валентин Григорьевич Распутин. На двухтомнике, подаренном во время одного из приездов на Аксаковский праздник, написано: «Михаилу Чванову от автора с радостью, что есть на Руси такой человек, показавший, что и воин не один, и поле не одно». По вашей инициативе и при вашем личном участии были учреждены Всероссийская литературная премия им. С.Т. Аксакова, Аксаковская гимназия в Уфе, широко известный Аксаковский историко-культурный центр «Надеждино», в котором восстановлен из руин храм во имя вмч. Димитрия Солунского, покровителя русского воинства, в нём крестили великого печальника земли Русской и всего славянства Ивана Сергеевича Аксакова. Рядом, на пепелище, восстановлена аксаковская усадьба, в которой ныне музей семьи Аксаковых – второй аксаковский музей в вашей биографии. А ещё в центре – памятник С.Т. Аксакову, школа ремёсел. Надеждино – сердце ежегодного Международного Аксаковского праздника, который в этом году пройдёт в 30-й раз. Чему он будет посвящён?

– Юбилею праздника и 200-летию со дня рождения первого гражданского губернатора Уфимской губернии Григория Сергеевича Аксакова. Сергей Тимофеевич Аксаков велик не только своими литературными произведениями, а и тем, что дал России двух великих славянофилов – Константина и Ивана Аксаковых. Но у Сергея Тимофеевича был ещё один сын, Григорий, который родился между ними и который как бы потерялся меж их громкой славы. Потому как они тянули небесный путь России, а он взвалил на себя труд государственного чиновника и на этом поприще оставил свой заметный след не только в истории Оренбургской, Уфимской и Самарской губерний.

– Зная ваш непростой характер, спрошу: как вам живётся при новом главе Башкирии?

– Один лишь пример. Стукнуло мне 75. Как обычно, иду себе не при параде на работу – в Мемориальный дом-музей С.Т. Аксакова в Уфе. Вдруг звонок. Вице-премьер правительства Ленара Иванова: «Мы сегодня обедаем вместе с Радием Фаритовичем?» – «Понятия не имею». – «Разве вам не сообщили?» Понимаю: кто-то хотел, чтобы я не пришёл на этот обед, чтобы новый глава подумал: не пришёл – возгордился. На обеде, пользуясь случаем, я озвучил, что в следующем году 200 лет со дня рождения первого уфимского гражданского губернатора Григория Сергеевича Аксакова. Вице-премьер предложила выпустить постановление правительства, провести научную конференцию. «Нет, – сказал Радий Фаритович. – Будет мой указ, будет создан оргкомитет, будут выставки и научная конференция, а также памятник и орден Г.С. Аксакова, который будет вручаться выдающимся государственным и общественным деятелям республики».

Для меня было знаковым решением, что он пытается восстановить нить государственного служения, порванную большевиками, что он почувствовал себя восприемником служения одного из лучших губернаторов российских, которого высоко ценил Александр III, несомненно, лучший император российский.

Во время того же застолья набрался наглости и обнародовал ещё одну дату: 100 лет со дня гибели выдающегося полярного исследователя – уроженца Уфы Валериана Ивановича Альбанова, прообраза штурмана Климова в романе Вениамина Каверина «Два капитана». На что последовал ответ: «Будет указ о создании в Уфе в только что отреставрированном двухэтажном особняке музея имени Валериана Альбанова». Я думаю, что при «губернаторе» Хабирове можно было бы сделать ещё немало добрых дел, но, не говоря уже о возрасте, я хирургами много раз шит и перешит, в буквальном смысле распилен вдоль и поперёк, тяжело контужен. И если уж просить его, то его благословения, а ещё митрополита Никона, лечь мне в Надеждине, у восстановленного мной Димитриевского храма.

– Что может ждать от вас читатель в ближайшем будущем?

– В издательстве «Вече» должна выйти моя книга «Вышедший из бурана», которую я писал урывками почти сорок лет: бросал и снова возвращался. Мне самому трудно определить её жанрово – может быть, это роман, временами эссе, порой фантастика и даже публицистика. В подзаголовке я определил её как «Книга Бытия». Некоторые главы мне самому нравятся, многие нет, но уже ничего не могу с ними сделать. Знаю, что не в полную меру справился с задачей. Сжечь бы – но не хватило мужества. Это мысли о России, о её прошлом, настоящем и будущем, герои вымышленные и реальные, в том числе ныне живущие, как, например, выдающийся русский предприниматель Вадим Иванович Туманов, который в прессе, к сожалению, больше известен как фартовый золотоискатель и друг Владимира Высоцкого. Книгу, скорее всего, в штыки примут и коммунисты, и либералы, впрочем, и те и другие, одинаково зомбированные разрушительными идеями (только они считают, что они антиподы), книг не читают. Боюсь, что и нормального читателя испугает её объём.

На «Ютьюбе» можно найти наш с режиссёром Венерой Юмагуловой отмеченный дипломами уже нескольких кинофестивалей документальный фильм «Исход. Долгое возвращение», снятый к приближающемуся 100-летию российской геополитической катастрофы – Русского Исхода. Герой фильма – мой друг, полковник ГРУ Александр Беляков, с которым меня свела югославская война. Которого через 20 лет найду в той же, теперь уже бывшей Югославии, где он в Черногории спасёт от уничтожения русское воинское кладбище времени Русского Исхода, поставит на нём храм, станет в нём старостой и приготовит на нём себе могилу, чтобы лечь вместе с русскими изгнанниками. Но бросившиеся в объятия НАТО власти черногорские объявят его, инвалида, передвигающегося к тому времени на костылях, персоной нон грата.

– Говорят, что вы сами спасли русское воинское кладбище за границей?

– Признаюсь, не однажды бывая в Париже, ни разу не был ни в Лувре, ни в других знаменитых музеях. Для меня Париж – это кладбище русских изгнанников Сен-Женевьев де Буа. Бывая за границей, я везде искал могилы русских изгнанников. Я почему-то чувствую перед ними вину. Искал во Франции, Сербии, Италии, Греции, Чехии… В Болгарии, под легендарной Шипкой, я наткнулся на заброшенное кладбище русских офицеров, в своё время прапорщиками и поручиками воевавших за освобождение Болгарии от османского ига и уже полковниками и генералами вынужденных уйти сюда в Гражданскую войну, спасаясь от неминуемой смерти. Каждый раз, прилетая в Болгарию, в меру своих сил я стал восстанавливать кладбище. Ныне ему придан мемориальный статус, инициативный комитет по восстановлению кладбища возглавила замечательная болгарская женщина Гина Хаджиева, которая прилетит на Аксаковский праздник, если празднику не помешает коронавирус. Как прилетит из Чехии русская женщина – родственница Аксаковых, предки которой в Гражданскую войну уходили страшным Сибирским ледяным исходом под командованием генерала Врангеля. Даже уже в третьем поколении болят обрубленные русские корни. И я буду счастлив показать ей возвращающуюся к корням Родину.

Беседу вёл Пётр Николаев, Уфа

Россия. ПФО > СМИ, ИТ > lgz.ru, 8 июля 2020 > № 4257200 Михаил Чванов

Главное, есть о чём писать

Лучшие друзья человечества не стрелы и лук, а литература и знания

Ермакова Анастасия

В канун своего 60-летия известный писатель, председатель Союза писателей Чеченской Республики Канта Ибрагимов делится с «ЛГ» своими тревогами о судьбе отечественной словесности.

– С каким настроением подходите к своему юбилею? Всё ли удалось осуществить, что задумано, или есть ещё какие-то грандиозные планы на будущее?

– В первую очередь я хочу выразить сердечную благодарность «Литературной газете» за то, что вспомнили о моём юбилее. Огромное спасибо!

Что касается настроения, то я считаю, что шестьдесят лет – это возраст зрелости и наибольшей ответственности писателя. Поэтому настроение рабочее. Так и должно быть, если выбрал этот путь.

На него я вступил уже в зрелом возрасте, уже был некий опыт, который, как мне кажется, помог совершить этот увлекательный, интересный, трудный и порой очень опасный путь в современной литературе.

Получилось или нет? Не мне судить. Но я очень рад, что двенадцать лет работал над подготовкой книги «Академик Пётр Захаров». Это труд про художника, и в нём немало открытий.

Литература и писатель – особый мир, проекция состояния общества. И это не только история, описание каких-либо событий, это вектор будущего развития. Я удовлетворён тем, что в своё время с натуры смог объективно, на мой взгляд, отобразить трагические события, которые разворачивались на моей родине. При этом я не занимал ничьих позиций. Я пытался смотреть на ужасы войны глазами наиболее пострадавших: хилого старика – «Прошедшие войны», одинокой женщины – «Аврора» – или ребёнка-сироты – «Детский мир».

Благодаря литературе я побывал в Хазарии, Алании и Византии – «Учитель истории». Я участвовал в сражениях Тимура и Тохтамыша на Тереке – «Сказка Востока». Я узнал, как развалился Советский Союз – «Седой Кавказ» – и как становилась новая демократия и свободные выборы в России – «Дом проблем». А сейчас заканчиваю роман под красивым названием «Маршал».

Литература – это моя жизнь и стихия! И я в последнее время осваиваю новые жанры: эссе, драматургию, поэзию. Это то, с чего я в юности начинал. А ещё тянет к мемуарам. Ведь я и моё поколение повидали немало. Столько событий. Столько радикальных изменений в жизни, политике, культуре. Столько встреч с разными людьми. Словом, планов много. Что смогу осилить – не знаю. Но, подводя рубежный итог, скажу, очень и очень рад, что осуществил мечту своего детства – стал писателем, и постараюсь писать до конца.

– Как переживают писатели Чечни это сложное время, связанное с пандемией? Существенно ли изменилась лично ваша жизнь с приходом вируса? Повлияла ли тревожная обстановка на творчество?

– Писатели Чечни, как и все люди, с тревогой и волнением переживают это неожиданно сложное время. Лично моя жизнь с наступлением коронавируса изменилась значительно.

Так, к примеру, с 15 по 21 апреля в Дубае должна была состояться ежегодная Международная книжная выставка-ярмарка, где Россия была бы почётным гостем, и в рамках этого события планировалась презентация моего романа «Стигал», изданного на арабском языке. Также в апреле была запланирована поездка на международную конференцию в Саудовскую Аравию. В мае должны были состояться поездки в Грузию, где вышли мои три романа, там сейчас работают над переводом и изданием собрания моих сочинений и постановкой моей пьесы; во Вьетнам, где тоже вышли в свет мои романы… Всё изменилось, всё перенесено.

Пандемия, будем искренне верить, пройдёт! Мир, как разбухшая по весне река, чуть вскипит, вспенится и вновь прильнёт к привычным берегам. А литература, настоящая литература, обогатившись и запечатлев новые события и идеи, останется навсегда.

– Знаю, что Союз писателей Чечни активно поддерживает литераторов республики. Какие программы есть в этом году, какие культурные мероприятия планируются?

– История любого народа – в книгах. Мой дед постоянно сокрушался, что из-за депортации исчезла небольшая уника­льная семейная библиотека. С возрастом я стал думать об этом в сравнении с иными потерями. Так, у моих деда и бабушки было двенадцать детей. В 1958 году, когда они вернулись из Казахстана на Кавказ, у них осталось только четверо детей. Об этом плакала бабушка, а дед вновь и вновь – о книгах… Из-за депортации наш народ понёс колоссальный урон в материальной культуре.

Распоряжением главы Чеченской Республики Р.А. Кадырова несколько лет назад разработана программа по восстановлению исторического наследия. В рамках реализации этой программы немаловажную роль исполняет Союз писателей. Мы занимаемся поиском и классификацией исторического наследия во многих фондохранилищах России и мира.

Найденные архивные материалы возвращаются к жизни и на родину тогда, когда они органично проникают в структуру высокохудожественной литературы. Так что чеченским писателям, и прежде всего лично мне, есть о чём писать. И надо писать.

Что касается поддержки членов Союза, у нас, как и в иных писательских организациях, много пожилых и тяжелобольных писателей. И мне приятно сообщить, что в это тяжёлое время руководство республики оказало значительную помощь писателям – ветеранам и их семьям. Также поддерживаем и молодых поэтов и прозаиков. Хотя 2020 год очень непростой. Я думаю, что из-за эпидемии более всего пострадают творческие общественные организации. Это уже ощутимо.

Тем не менее в этом году Союз писателей Чеченской Республики уже выпустил шесть книг, и три из них мне особенно хочется отметить, потому что они связаны с особой датой – 75-летием Великой Победы. Это переизданная в серии «Классики чеченской литературы» книга Халида Ошаева «Брест – орешек огненный» – о наших земляках, героических защитниках Брестской крепости.

Также в рамках этой серии ко Дню чеченского языка мы выпустили книгу участника Великой Отечественной войны Умара Гайсултанова.

И наконец, ко Дню Победы мы подготовили юбилейное красочное издание о писателях Чечено-Ингушетии – участниках Великой Отечественной войны. Пользуясь случаем, я хочу упомянуть некоторых из них: это Герой Советского Союза Мовлид Висаитов, Михаил Лукин, Бисолт Габисов, Багаудин Зязиков, Сергей Златорунский, Али Пайхаев и другие.

– Традиционный, но очень важный вопрос: как обстоит в республике дело с переводами с чеченского на русский и наоборот? На каком языке больше пишут и много ли билингвальных авторов?

– Как только затрагивается тема перевода, то сразу вспоминаем эталонное советское время, когда взращивалась школа литературных переводчиков. Ныне всего этого нет и перевод произведений в основном дело энтузиастов. Вместе с тем, говоря о переводах, нельзя не отметить проведённую в последнее время работу Организационного комитета по поддержке литературы и чтения в Российской Федерации, который реализовал программу поддержки национальных литератур народов нашей страны, и уже вышли в свет антологии «Проза», «Поэзия» и «Детская литература». Ждёт выхода антология «Драматургия». Это очень нужный и важный проект для единого и сплочённого звучания национальных литератур на великом русском языке.

– Насколько востребованы литературные журналы чеченскими читателями? И вообще книги современных чеченских авторов? Или чтение остаётся уделом избранных?

– Мы живём в одном культурно-историческом пространстве, и поэтому те проблемы, которые есть в Москве и других регионах России, есть в той или иной степени и у нас.

Литературные журналы выходят всё реже и реже. Тиражи бумажных версий журналов всё меньше и меньше. Гонорары авторов – мизерны или вообще отсутствуют. Финансирование слабое. Тем не менее, на мой взгляд, материалы в журналах очень интересные, разнообразные и свежие.

Что касается книг и чтения, то и здесь ситуация общая: читают мало. Покупают ещё меньше, потому что, например, все мои книги – пиратские версии – есть в свободном доступе в Сети. И меня сейчас это даже радует. Значит, востребованы, спрос есть, читают. Уже хорошо.

– Развивается ли детская литература? Читают ли детям произведения современных авторов или всё-таки в основном классику?

– Несколько лет назад мне позвонила знакомая из Европы и попросила прислать книги для ребёнка на чеченском языке. Я пошёл в книжный магазин, а там книг для детей на родном языке нет. С тех пор Союз писателей каждый год выпускает более десятка красочных детских книг современных авторов на чеченском языке. Правда, в этом проекте тоже много проблем. Очень мало профессиональных художников-оформителей детских книг, учитывающих национальный колорит и стиль. А детская книга должна быть яркой, качественной, без вредных типографских красителей, по доступной цене и с большим тиражом.

– Как в целом оцениваете литературный процесс в республике? Вы сами стали известным автором всероссийского масштаба. А каковы шансы добиться известности у национального автора и какую поддержку ему надо оказать на государственном уровне?

– Каждый год Союз писателей Чеченской Республики издаёт более двадцати книг на русском и чеченском языках. При этом выпускаются в основном только новые произведения. Ежегодно проводятся литературные конкурсы. При Союзе создан молодёжный семинар «Синмаршо», дважды в год издаются сборники произведений молодых авторов.

Сегодня наши произведения переводятся на многие языки мира, участвуют в престижных всероссийских и международных конкурсах, книжных ярмарках и литературных фестивалях.

Регулярно члены Союза писателей встречаются со школьниками и студентами, пропагандируя чтение и литературу.

Ежегодно в Союз писателей принимаем более десятка авторов, в основном это молодые люди. И мне хочется особо отметить, что в наших рядах и с нами тесно сотрудничают писатели не только из Чечни и России, но и авторы, проживающие в Европе, Турции, Иордании, США и Израиле.

В целом, по моему мнению, литературный процесс у нас развивается. Тем не менее острые вопросы и проблемы есть, и они всегда были и будут.

Мне кажется, что на первую часть данного вопроса я ответил. А что касается шансов добиться известности у национального автора и какую господдержку оказать? Вопрос очень сложный, многогранный, и однозначного ответа на него у меня нет. Но пару слов по этому поводу хочется сказать. В основе успеха и известности – усердный труд. А меня всегда подбадривает откровение Эйнштейна: «Я занимаюсь любимой физикой, а мне за это ещё и деньги дают». Это я к тому, что не литература, а учёная степень помогла мне жить все эти годы. К сожалению, сегодня у нас и учёные не в почёте. Профессор-преподаватель получает меньше, чем участковый лейтенант. А если этот преподаватель читает экономику, где во главе всего закон стоимости и всё по труду, то получается, что литература – хобби. А некоторые творческие союзы и литобъединения – словно кружки художественной самодеятельности.

Впрочем, никто меня об этом, в смысле писать, не просил. И никто мне ничего не обещал и не обязан помогать. Лишь бы не мешали... А вообще, мне кажется, что возникшая в данный момент в мире ситуация с коронавирусом показала, что лучшие друзья человечества не стрелы и лук, а литература и знания. И если государство и общество не поддерживают свою литературу и своих писателей, то начинают господствовать другие литературы, культуры и языки.

Россия. СКФО > СМИ, ИТ > lgz.ru, 8 июля 2020 > № 4257187 Канта Ибрагимов

Глебыч и сороконожка

невзоровские бреды

Александр Проханов

Александр Глебович Невзоров был пустельгой и умел клевать себя в зад, потому что у него в заду находился центр мира, и оттуда он взывал ко всем народам.

Он повелел одному народу бежать из Египта. А чтобы египтяне отпустили народ, он наслал на египтян пёсью муху. И народ ушёл в пустыню. В это время в пустыне жила сороконожка. Она была ведунья, и звали её Ольга Журавлёва. Она предсказывала и владела тайнописью. Она направила Александру Глебовичу Невзорову послание, написанное тайнописью.

Но Александр Глебович Невзоров, он же пустельга, получив послание, не мог его прочитать, потому что не владел тайнописью. Тогда он призвал к себе самого мудрого ясновидца, которого звали Виталий Дымарский. Виталий Дымарский умел всё предсказывать и знал тайнопись, потому что у него в желудке жил змей и всё подсказывал. Виталий Дымарский прочитал тайнопись и сказал, что сороконожка ждёт Александра Глебовича Невзорова к себе в гости в пустыне.

Александр Глебович Невзоров знал, что у сороконожки в пустыне есть висячие сады. Ему очень хотелось повисеть в этих садах. Он отправился в пустыню, но когда пришёл к сороконожке и заглянул в висячие сады, там уже висел Виталий Дымарский, и Александру Глебовичу Невзорову не было места.

А у Виталия Дымарского и сороконожки, то есть Ольги Журавлёвой, случился роман, они крепко полюбили друг друга. Сороконожка обнимала Виталия Дымарского всеми сорока ногами, Виталий Дымарский знал этот приём, который назывался "захват". Были они с сороконожкой счастливы и ждали детей.

Александр Глебович Невзоров, увидев, что сороконожка полюбила Виталия Дымарского, ушёл в пустыню, и там ему являлись миражи. Ему привиделась женщина дивной красоты и изрядного ума. Он спросил её: "Кто ты, о женщина?" Она ему ответила: "Я — Набиуллина". На самом деле это был Виталий Дымарский.

Ему явился ещё один мираж. В этом мираже он увидел мужчину, умеющего говорить по-немецки. И спросил: "О мужчина, кто ты?" Мужчина ответил: "Я — Вернер фон Браун". Но на самом деле это был не Вернер фон Браун, а Виталий Дымарский.

Тогда он увидел третий мираж, в нём явился человек восточного вида, и Александр Глебович Невзоров спросил его: "Кто ты, о человече?" Тот ответил: "Я — Фукуяма, я предсказал конец истории". Но на самом деле это был не Фукуяма, а Виталий Дымарский.

Александр Глебович Невзоров знал, что внутри Виталия Дымарского живёт змей. Александр Глебович Невзоров решил выманить змея из желудка Виталия Дымарского. Для этого он кормил Виталия Дымарского гнилыми червячками. Но змей не выходил. Тогда он напоил Виталия Дымарского из колодца тьмы. Тьма наполнила Виталия Дымарского, тот почернел и стал афроамериканцем. Но змей не выходил. Тогда Александр Глебович Невзоров показал Виталию Дымарскому сороконожку, то есть Ольгу Журавлёву, которая была без одежды. Змей увидел её и вышел из Виталия Дымарского. И был посрамлён. А поскольку он был лукавый, то он продолжал лукавить и превратился в сороконожку, которая предстала перед Александром Глебовичем Невзоровым во всей красе.

Сороконожка призналась Александру Глебовичу Невзорову, что давно его любит, а Виталий Дымарский был искушением. Александр Глебович Невзоров решил изумить сороконожку и проглотил кокосовый орех вместе со скорлупой. Кокосовый орех прошёл в него, но не до конца. Случилась закупорка, то есть запор. Коксовый орех остановился там и стал центром мира. Но народы уже не могли к нему стекаться.

Тогда Александр Глебович Невзоров, который породнился со змеем, превратился с его помощью в Царь-пушку и выстрелил орехом. Орех произвёл большие разрушения в стане врагов, и в Америке восстали афроамериканцы — они стали сносить памятники. Снесли памятник Джорджу Вашингтону, который оказался Александром Глебовичем Невзоровым. Очень скоро в Америке совсем не осталось памятников. И тогда Россия подарила Америке памятник Дзержинскому, которого они поставили на лужайке Белого дома.

Александр Глебович Невзоров полюбил сороконожку. И у них была свадьба, но на свадьбу Виталия Дымарского не позвали, потому что он был отступник.

Александр Глебович Невзоров жил с сороконожкой долго и счастливо и из сострадания приютил у себя Виталия Дымарского. Но Виталий Дымарский был большой проказник и продолжал бедокурить.

Россия > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 8 июля 2020 > № 3536722 Александр Проханов

Наше — стало ваше

был таков и дом, и кров

Анна Серафимова

Подозрение переходит в уверенность: все слухи о Западе преувеличены. Более того, из банальных бабских слухов они превратились в респектабельные фейки, коими заполняют полосы авторитетных газет, и лидеры супердержав уделяют им должное внимание.

Разве не преувеличенный слух — демократия в США? Разве не фейк — рассказы о чудесном плавильном котле, где все народы расплавились и столь перемешались, что несть ни англосакса, ни афроамериканца? Что американский пионер (отец-основатель) — всей планете пример? Смотришь новости и понимаешь: на фейк тебя либералы подловили.

А слух о святой неприкосновенности частной собственности? Слушая игру либералов на этой дудочке, вереницей потянулись за рубежи Родины наши соотечественники — приобретать свято неприкосновенную недвижимость. И вот тебе на! "В Европе набирает обороты сквоттинг — самовольное заселение в пустующее жильё. Зачастую выгнать непрошеных жильцов невозможно даже с помощью полиции. В условиях карантина, когда закрыты границы, и владельцы-иностранцы не могут приехать в страну, а потому их недвижимость пустует, проблема начала приобретать угрожающие масштабы... Захватчики жилья — это, как правило, выходцы из африканских стран, из СНГ, из Восточной Европы, из США — от бразильцев и марокканцев до литовцев и цыган, — рассказала наша бывшая соотечественница, жительница испанского города Альмерия. — Полиция не вправе врываться в дом, если в нём кто-то находится, даже если того требует собственник. Более того, если владелец силой попадёт на свою жилплощадь, он может быть задержан правоохранителями. Собственнику жилья даже не разрешат забрать вещи, если "гость" не отдаст их по своему желанию".

А выходцы из африканских стран и примкнувшие к ним литовцы этот пункт законодательства прекрасно знают и ещё прекраснее используют. И дураков, чтобы дверь кому-то там открывать и впускать в дом, где уютно расположился, отдавать что-то из попавшего в руки, среди захватчиков нет.

Особенно остра эта проблема в Испании, где наши сограждане нахватали домов, мотивируя это тем, что им и их детям врачи рекомендовали морские ванны. Итак: "Испания — второе по популярности направление инвестиций российских госслужащих. Здесь в ходу не только квартиры, но и дома с прилегающей территорией. Популярна Испания и среди депутатов. Недвижимостью в этой стране владеют семьи…" И далее следует лонг-лист слуг народа.

По европейским законам, если жилище пустует, там может поселиться любой желающий. Ваши купчие на данное жилище не интересуют никого: ни захватчика, ни полицию. Выселить может только суд. При этом захватчик будет пользоваться всем, что имеется в квартире: мебелью, техникой, одеждой, не станет ограничивать себя в воде и электричестве, поскольку за всё будете платить вы как владелец, в том числе вносить налог на недвижимость. А литовцы к тому же могут объяснять захват жилищ российских депутатов борьбой с кровавой гебнёй, от которой они приняли немыслимые страдания. А самый гуманный европейский суд ещё и постановит дарственную на дом тем написать.

Одна из наших бывших согражданок, пристроившаяся продавать недвижимость россиянам, сетует: "15 лет дела шли в гору, русские каждый год привозили неплохие чеки на покупку недвижимости. Однако с середины марта 2020 года весь бизнес практически замер — даже деньги, которые клиенты исправно платили за обслуживание своей недвижимости, практически перестали поступать. Но штрафы за просрочку платежей российских собственников испанских домов и квартир не пугают, их оплатят, как только всё наладится, благо правительство и муниципалитеты идут навстречу, откладывая начисление штрафов".

Не парадокс, а реальность последних российских времён: проблема испанской недвижимости наших сограждан касается каждого из нас, хотя никакой недвижимости у нас там нет. Поскольку за все приятности и неприятности нуворишей и поднакопивших жирок сограждан расплачиваемся мы! Где бы у них ни возникали проблемы — наш карман к их услугам. Так чего им штрафов пугаться? Сколько испанским муниципалитетам надо, столько мы и выложим.

Думается, и одного процента соотечественников — собственников заграничной недвижимости не наберётся, кто бы именно за рубежом заработал на эту недвижимость: все десятки тысяч объектов наши сограждане приобрели на деньги, выкачанные из России. Всё дорогостоящее обслуживание этой недвижимости: налоги, коммунальные платежи, ремонты, помощники по хозяйству, а сейчас вот и штрафы, — производятся за наш счёт. И когда наши сограждане, обнаружив, что в их квартирке-особнячке кто-то поселился, подадут в суд, эти судебные издержки тоже лягут бременем на наши карманы. К тому же "судебное разбирательство вполне может обернуться против настоящего владельца". То есть адвокаты должны быть дорогие, чтобы отсудить у захватчиков "неприкосновенную частную собственность". А те, если их выселяют, крушат в покидаемом жилище всё! Разбивают окна, портят стены и мебель. Мол, "так не доставайся же ты никому!". И опять-таки, всё будет ремонтироваться-восстанавливаться за наш счёт, поскольку у этой публики — "настоящих владельцев" — попросту нет никакой другой статьи доходов, кроме нашего кармана — российского бюджета.

И разве случайно обновлённая Конституция разрешает чиновникам иметь недвижимость за границей? Должен же кто-то решать квартирный вопрос европейских мигрантов и пополнять бюджеты местных муниципалитетов. И в этом вопросе столь недоброжелательное, предубеждённое западное сообщество нам полностью доверяет.

Испания. Евросоюз. Россия > Миграция, виза, туризм. Недвижимость, строительство. Финансы, банки > zavtra.ru, 8 июля 2020 > № 3536706 Анна Серафимова

Владимир Нестеров: "Ангара" - во многом лучший ракетный комплекс

9 июля 2014 года с космодрома Плесецк проведен первый пуск новой российской легкой ракеты "Ангара-1.2ПП". Спустя полгода впервые стартовала тяжелая "Ангара-А5". Это были два первых и последних до сегодняшнего дня пуска "Ангары". Второй полет тяжелой машины переносился многократно и теперь планируется на осень 2020 года.

Почему "Ангара" не летает, сможет ли она конкурировать с ракетой Falcon 9 Илона Маска и настолько ли она дорогая, как об этом пишут, в интервью специальному корреспонденту РИА Новости Дмитрию Струговцу в преддверии шестой годовщины первого полета "Ангары" рассказал бывший генеральный директор (2005-2012 годы) и генеральный конструктор (2009-2014 годы) Центра Хруничева (производитель ракеты-носителя) Владимир Нестеров, при котором изготовлены и стартовали две первые ракеты.

— Владимир Евгеньевич, недавно из финансового отчета Центра Хруничева стало известно, что себестоимость производства ракеты-носителя тяжелого класса "Ангара-А5" составляет 7 миллиардов рублей. Почему так дорого?

— Первая "Ангара" стоила 3,5 миллиарда рублей. В стоимость первой ракеты, которую мы запускали в 2014 году, собрали все затраты, связанные с первым запуском: замена приборов, экстренная доставка нужного оборудования, оплата внеурочного времени. В целом затраты вышли в два раза больше, чем реальная стоимость носителя. Есть очень жесткое понятие стоимости ракеты. Оно определяется нормо-часами. У "Ангары" этот показатель выше, чем у "Протона" в 1,7 раза. Когда "Протон" делали в штучных экземплярах, нормо-часы тоже были в два раза выше. После перехода на серийное производство нормо-часы упали в два раза. С "Ангарой" будет то же самое. Когда ее поставят на серийное производство, ровно в два раза снизятся нормо-часы. Большая серийность приведет к снижению стоимости, потому что накладные расходы за год будут распределяться на большее количество ракет.

Есть цена "Протона": 2,33 миллиарда рублей. Откуда взята стоимость "Ангары" в 7 миллиардов? Производственный цикл "Ангары-А5" — два года. Вторую "Ангару-А5" для продолжения летных испытаний делают седьмой год. Заработная плата, электроэнергия, газ, тепло, накладные расходы, транспортные услуги нужно куда-то вписать. И когда трехкратный цикл изготовления вешают на одно изделие, естественно, его цена растет в три раза. Мне уже звонили из аппарата правительства, звонили из Роскосмоса… Я всем объясняю, что речь идет о расходах при неумелом производстве. При налаживании процесса стоимость будет ниже.

— То есть можно вполне верить тому же отчету Центра Хруничева, где говорится, что после переноса производства в Омск стоимость упадет до 4 миллиардов рублей за одну ракету?

— "Ангара" будет стоить 2,8-2,9 миллиарда рублей. Важно только соблюсти условия производства.

— Как вы объясните то, что Центр Хруничева изготовил ракету за 7 миллиардов рублей, а продает ее Минобороны, если судить по комментарию пресс-службы Роскосмоса, за 5 миллиардов рублей?

— Так не может быть. Будет изменение структуры цены или предприятие запишет себе эти 2 миллиарда рублей в убыток, а потом эти долги, скорее всего, будут прощены государством.

— Когда, по вашему мнению, состоится второй пуск тяжелой "Ангары"?

— В этом году никакого пуска не будет. Я очень хорошо знаю цикл подготовки. Закончить ракету, провести заключительные операции, отправить ее на космодром, провести работы на космодроме. В лучшем случае пуск состоится в 1-2 квартале следующего года.

— Почему вторую ракету делают так долго? Ведь первый пуск состоялся в 2014 году? Что помешало провести второй старт на следующий год?

— Для первого и второго пусков "Ангары" были изготовлены 11 УРМ-1 (Универсальный ракетный модуль используется на первой и второй ступенях, таких в тяжелой ракете используется пять. – Прим. ред.) и три УРМ-2 (Третья ступень "Ангары". — Прим. ред.). В результате чего была полностью подготовлена и отработана конструкторская и технологическая документация, которая позволяла уже в 2015 году осуществить производство для подготовки запуска "Ангары-А5" номер два. В результате некорректных кадровых решений предприятие было полностью развалено, а долговая нагрузка на Центр Хруничева выросла за три года с 30 миллиардов рублей, как мне известно, до 111 миллиардов рублей, как объявил глава Роскосмоса Дмитрий Рогозин. Была уничтожена технологическая цепочка создания как "Ангары", так и частично "Протона".

— Если вторую ракету так долго делают, сроки создания третьей будут меньше? Сделают ее, как обещали, к 2021 году?

— Очень сильно сомневаюсь, хотя тропинка протоптана и сроки создания третьей тяжелой ракеты должны быть быстрее.

— Больной вопрос. "Ангара" не устарела на фоне ракеты Илона Маска?

— Двигатель первой ступени "Ангары" — РД-191. Это уникальный по своим характеристикам двигатель. Никто в мире никогда не делал и еще лет десять такого не сделает. РД-0124 на второй ступени. У него удельный импульс 359 единиц. Ни одному конструктору в мире, даже Илону Маску, такая цифра даже не снилась. Новейший и совершенно уникальнейший двигатель. Конструктивное совершенство "Ангары" чуть-чуть хуже, чем у Маска, но лучше, чем у всех остальных ракет. Система управления совершенно новая. Головной обтекатель сделан из композитов. Такой же использует Илон Маск и больше никто в мире. И то, он его сделал позже нас на пять лет. Уникальный стартовый комплекс, который позволяет запускать с одной точки три ракеты – легкую "Ангару-1.2", среднюю "Ангару-А3" и тяжелую "Ангару-А5". Это устаревший старт? Это лучший в мире комплекс. Я говорю как человек, который 48 лет занимается ракетами, который знает все про китайцев, индийцев, японцев, израильтян, иранцев, европейцев и американцев, я говорю, что "Ангара" — лучший в мире ракетно-космический комплекс. У него есть лишь только один крупный недостаток, по которому нас в своей ракете превзошел Маск, – возвращаемая первая ступень. Если бы в свое время на посту руководителя Федерального космического агентства остался Владимир Поповкин (руководил в 2011-2013 годах), я ему еще тогда предлагал начать решать проблему возвращаемой первой ступени как Grasshooper (Именно с этого Илон Маск начал решать проблемы возврата первой ступени. – Прим. ред.), поскольку чувствовал, что нас обойдут в этой технологии. Владимир Александрович был вынужден уйти с руководства Роскосмоса, что касается меня, то и меня притормозили.

— Каковы перспективы у "Ангары" и других российских ракет на международном рынке пусковых услуг?

— Все говорят о санкциях, низкой цене у Илона Маска, которые вытеснили нас с рынка запуска тяжелых ракет. Это не так. Я могу сказать совершенно четко, мы рынок запусков потеряли в силу некомпетентности тех людей, которые обязаны были им заниматься. При мне Центр Хруничева имел по восемь коммерческих запусков в год. Наше предприятие приносило стране более 700 миллионов долларов в год. За мое директорство мы принесли стране почти 4 миллиарда долларов. И когда в отношении России начали вводить санкции, которые не распространялись на коммерческие запуски, нужно было внимательнее отнестись как к маркетингу, так и к финансовой политике. Мы могли совершенно спокойно этот рынок сохранить. Илон Маск предложил свои пусковые услуги за 60 миллионов долларов, и мы могли бы выйти на эту цену с большей надежностью запуска. Ведь в 2014 году курс доллара вырос в два раза. Мы совершенно спокойно могли резко снизить цены и не дать Илону Маску забрать весь рынок. Тут просто чисто человеческая безобразная ошибка. Никогда в жизни американские ракеты не смогут быть дешевле российских, если российские сделаны правильно. Зарплата, стоимость материалов и все остальное в США намного дороже. Если наши ракеты сделаны правильно, у американцев нет шансов с нами конкурировать.

— Так мы сможем вернуть себе определенную долю на международном пусковом рынке с "Ангарой", новой ракетой "Союзом-5"?

— Я думаю, что "Союза-5" не будет в связи с тем, что он никому не нужен.

— А "Союз-СПГ" на метане?

— Я всеми руками за "Союз-СПГ". Есть неправильный "Союз-5", и есть правильный "Союз-СПГ". Только эта ракета опять нуждается в серьезных коррективах с точки зрения ее создания. Ее нужно делать абсолютно на новых технических принципах, чтобы мы могли обстоятельно и корректно конкурировать на мировом пусковом рынке. В обязательном порядке с возвращаемой ступенью, с композитными баками, использованием всех современных технических достижений.

— Возвращаясь к "Ангаре". Она может отвоевать у Маска часть рынка?

— "Ангара" однозначно отвоюет кусок от рынка при правильной стратегической линии ее производства и использования. Если не будет "Союза-5", "Союза-6", "Союза-7", сверхтяжелых носителей и много чего еще… В какой стране есть несколько легких носителей? В России. "Союз-2.1в", "Ангара", "Рокот". Мы богатая страна. В какой стране есть и будет несколько ракет среднего класса: "Союз-2", "Ангара-А3", "Союз-5" и "Союз-6"? "Ангара-А3" готова, там надо математику только поменять. Все работы обойдутся в 800 миллионов рублей. Зачем нам при этом "Союз-5"?

Вместо того, чтобы все силы кинуть на развитие орбитальной группировки, мы создаем новые ракеты.

— На прошлой неделе Роскосмос сообщил, что рассмотрит возможность создания ракеты "Ангара-А5" с многоразовой первой ступенью. Возможно ли такое?

— Многоразовую ракету нельзя сделать из одноразовой. Нужно делать многоразовую ракету с нуля. Там совершенно другие нагрузки. Это как беговые кроссовки сделать из охотничьих сапог.

Россия. СЗФО. ЦФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > ria.ru, 8 июля 2020 > № 3487188 Владимир Нестеров

Мария Захарова: на слухи о новой работе обращать внимание мне некогда

Официальный представитель МИД России Мария Захарова в интервью РИА Новости сообщила, правда ли, что в ближайшее время можно ожидать ее назначения послом в одну из зарубежных стран, как российское внешнеполитическое ведомство функционирует в условиях пандемии и как будет работать после ее окончания, поделилась мнением о "новой нормальности", о перспективах возобновления международного туризма. Она также рассказала о том, что ей нравится в своей работе, о своем хобби, о том, чего ей больше всего не хватало во время самоизоляции.

— Мария Владимировна, как известно, пандемия коронавируса изменила многие события, многие планы. Может измениться и одна из главных международных встреч — неделя высокого уровня Генассамблеи ООН в сентябре. Точно ли уже решено, что глава МИД России Сергей Лавров в этом году на нее не поедет? Будет ли там вообще российская делегация или все ограничится видеоформатом?

— В данном случае мы ориентируемся не на наши пожелания и не на существующие традиции, а на заявления самой Организации Объединенных Наций и непосредственно на ее секретариат и Генерального секретаря ООН. На сегодня речь идет о том, что в традиционном формате, к которому мы все привыкли, политическая неделя не состоится, она будет в другом виде. Опять же это вопрос к секретариату — как, кто, в каком формате, как это будет сделано, поэтому в первую очередь мы ориентируемся на секретариат и на Генсека ООН. Соответственно, новую или обновленную концепцию со своей стороны тоже будем реализовывать.

Безусловно, работа в ООН не прекращается как в самой штаб-квартире, так и в рамках делегаций. В эти месяцы заседания проходили онлайн, были даже дистанционные голосования, проходили консультации, и очные, и дистанционные, давали комментарии. Мне кажется, что все, например, наблюдали за выступлениями нашего постоянного представителя Василия Небензи. Так что ни на день работа не останавливалась: решались сложные вопросы, велись обсуждения, готовились документы.

А что касается сентября, то будем ждать конкретных предложений от Организации. И, конечно, все в первую очередь ориентируются на эпидемиологическую обстановку. Мы регулярно на брифингах делились оценками ВОЗ, публиковали на сайте информацию по разным странам и регионам. Сейчас мы приступим к обновлению этой информации на сайте Министерства иностранных дел: в какой стране какие вводятся карантинные меры. Все очень подвижно, и в тех регионах и странах, где еще месяц назад были сняты ограничения, сейчас ситуация меняется. В тех странах, которые еще два месяца назад были благополучны с точки зрения эпидемиологической ситуации, сейчас набирает обороты число инфицированных. Где-то возобновляется авиационное сообщение, где-то, наоборот, после возобновления вводятся какие-то внутренние ограничения. Где-то все снимается, где-то возвращаются прежние карантинные меры, причем достаточно строгие. Это все будет оказывать влияние на подходы к участию и в сентябрьских мероприятиях по линии Генассамблеи ООН.

— Если говорить о влиянии коронавируса непосредственно на министерство, в котором вы работаете, рассматривается ли в МИД вопрос о том, чтобы и после окончания пандемии часть зарубежных поездок дипломатов по миру заменить видеоконференциями? Насколько значительной может быть эта часть: половина, треть, меньше?

— На сегодняшний день все командировки отменены. За эти несколько месяцев у сотрудников центрального аппарата состоялись буквально единичные визиты. По указанию руководства страны был осуществлен визит министра иностранных дел России в Сербию и Белоруссию, заместитель министра господин Богданов также командировался для решения острых, актуальных, сложных вопросов, которые требуют незамедлительного участия. Все остальные контакты были переведены в онлайн-формат либо отложены.

Останутся ли элементы этого дистанционного, "обезличенного" формата. Безусловно. Он уже присутствовал: многие конференции, многие встречи проводились таким образом. Даже у вас на площадке проходят гибридные встречи — несколько человек непосредственно в агентстве, а несколько подключаются онлайн. И, по-моему, все прекрасно — все друг друга слышат, понимают, идет перевод.

Мы в Министерстве иностранных дел были готовы к этому заранее, нам не пришлось развертывать никакие дополнительные мощности. Последние годы мы, понимая все бонусы цифровизации, сознательно занимались тем, что оснащали МИД подобными возможностями, поэтому они у нас есть, все прекрасно работает. Но при этом личный контакт — визиты, участие в международных форумах — будут существовать. Даже сейчас он существует не только у нас, но и наших коллег. Посмотрите, насколько активна американская дипломатия — господин Помпео занимается "челночной деятельностью" весьма активно.

В дальнейшем будет какой-то гибрид со своими плюсами, минусами, с поиском оптимальных форм. Собственно говоря, я думаю, что и у нас будет сочетание.

Я могу о себе сказать, что за последний год я получала большое количество приглашений не только за рубеж, но и на участие в различных российских форумах. А учитывая, что у нас страна — это одна шестая часть суши, то каждый выезд предполагал командировку как минимум на два дня. Бывают у меня командировки длиною и в один день, но это достаточно тяжело. Утром два-три часа в самолете, потом шесть-восемь часов работы, и в ночь улетаешь. А на следующий день нужно выходить на работу. Это достаточно напряженно. Поэтому все, что можно было перевести в онлайн-формат, мы переводили. Подключались непосредственно из пресс-центра МИД к молодежным форумам, дискуссиям и так далее. То есть мы уже использовали эту схему достаточно активно. Но при этом есть события, где без личного участия фактически невозможно: пресс-туры для иностранных журналистов с посещением заводов, местных объектов, в том числе баз, например Черноморской. Крым всех интересовал. Наши регионы проводили разные международные события. Так что, думаю, будут находиться самые эффективные, самые действенные, самые оптимальные формы, которые сочетают личное участие — визиты, поездки — и онлайн-формат.

— Когда, по вашему мнению, россияне смогут путешествовать по миру, как раньше? Или же в этой сфере уже невозможен возврат к докризисным реалиям?

— Я, честно говоря, не считаю нужным отделять россиян от граждан других стран, так как в этой ситуации оказались все жители нашей планеты. Мы с этого начали: в каждой стране принимаются свои меры — логистические, пограничные, визовые — для того, чтобы выработать новую формулу, в том числе и для туризма. У нас вопрос решается непосредственно правительством, в первую очередь с опорой на данные медиков, Роспотребнадзора, для того, чтобы самое главное — человеческие жизни — были сохранены. Об этом неоднократно говорил и наш президент. В этом направлении все и выстраивается. Но при этом, конечно, все надеются, что мировое движение возобновится. Еще раз хотела бы обратить внимание, что именно эпидемиологическая обстановка и ее оценка специалистами сейчас в приоритете. Но решение будет приниматься правительством. Это не вопрос, который регулируется исключительно каким-то одним ведомством.

— Но сейчас очень многие говорят о появлении так называемой новой нормальности. Вернемся ли мы к тому, что мир снова станет "маленьким", глобализованным, или все уже будет по-другому?

— Я думаю, что, конечно, многое будет по-другому. Но я хочу отметить, что когда мы говорим "по-другому", все-таки хочется надеяться, что мы не подразумеваем, что будет хуже. "По-другому" не всегда означает "нехорошо". "По-другому" означает, что нам придется принимать новые правила и приспосабливаться к ним. Нам — всем гражданам. И эти новые правила будут выработаны глобально. Многие из них уже введены в действие — это и ношение масок, перчаток, и социальная дистанция. Эта новая реальность уже нас окружает, поэтому можно разные термины вводить, хотя я не уверена, что "новая нормальность" звучит здорово. Я бы все-таки по-русски это перевела как "новая норма". Мне кажется, это благозвучнее, потому что нормальность, как и свежесть, бывает только одна, поэтому я за то, чтобы это все переводилось как "новая норма". Но еще раз говорю, что мы с вами уже освоили много нового — того, чего не было пару или десять лет назад. Мы выросли в реальности дисковых телефонов, потом пришла сотовая связь. Многие говорили, что это конец всему, а оказалось — только начало. То же самое, вспомните, было с телевидением. Прогнозировалось, что оно станет заменителем театра и кино, но оказалось, что это не так. Эти примеры достаточно отдаленные, но в принципе очень показательные. Кроме этого, мне кажется, правозащитники, гражданское общество держат руку на пульсе и являются проводниками интересов людей. И эти решения, исходя из того, что я вижу по всему миру, вырабатываются комплексно, консолидированно. Эти решения должны учитывать интересы представителей различных сфер жизни.

— Теперь вопрос лично о вас. После того как вам недавно присвоили очередной дипломатический ранг, с чем вас, кстати, и поздравляем…

— Спасибо большое.

— …снова появились слухи: вас сватают то в Госдуму, то послом в одну из зарубежных стран. Скажите, пожалуйста, действительно ли можно в ближайшее время ожидать назначения вас на новую должность? Какую?

— Я в этой парадигме живу на протяжении многих лет, это не связано ни с какими назначениями, повышениями и так далее. Я сколько себя помню, все время мне приходилось что-то такое про себя опровергать. Просто раньше не было слова "фейк", исходили из вашего же понятия — слухи. Потом все это превратилось в фейки, дезинформацию и так далее. Кто-то это делает, кому-то это интересно, кто-то в это все играет. А я работаю, с вами общаюсь, у меня еще много на сегодня интересных и важных мероприятий. Сегодня мы провели очень интересный круглый стол с Ги Меттаном и другими журналистами на очень актуальные темы. Но еще раз говорю: кому-то скучно, кто-то придумывает это все. Могу только этим людям посочувствовать. Мне даже некогда это читать. Многое мне рассказывают друзья, знакомые, но мне просто некогда обращать на это внимание.

— Но все-таки, если бы представилась возможность выбирать, в какой стране вы хотели бы поработать?

— У меня была возможность выбирать. Я выбрала страну, она называется Российская Федерация.

— Если говорить о вашей работе на посту директора департамента информации и печати, в этом году будет пять лет, как вы его возглавляете. Легко ли быть лицом российского внешнеполитического ведомства? С какими трудностями приходится сталкиваться на этом посту и что по-настоящему радует?

— Мне кажется, это те же самые трудности, с которыми сталкивается любое лицо, любой организм (смеется). Это очень интересная, ответственная работа. Я счастлива, что прошла все ступени до того, как была назначена директором департамента. Я начала с должности атташе в департаменте информации и печати, работала в различных отделах, занималась различными направлениями, сама создавала отделы, была направлена в командировку, там была пресс-секретарем, вернулась, была заместителем официального представителя (МИД России). В общем-то, это очень интересный путь, который я прошла от А до Я, побывав на всех ступенях. И второй момент, который для меня является принципиально важным, — мне посчастливилось работать с различными директорами департамента, легендами, которые находились не только на этой должности, но и были направлены за рубеж. Когда я начинала, директором был Рахманин, потом Яковенко, а уже в Нью-Йорке я работала с Чуркиным, который вообще был легендой департамента информации и печати. По возвращении я работала с Нестеренко, Лукашевичем, была заместителем Лукашевича и параллельно работала с Карасиным. Мне просто повезло знать очень многих людей, которые посвятили значительную часть своей жизни именно информационному направлению, и работать с ними. Без этого многое бы не получилось, многое было бы непонятно. Это большой жизненный багаж.

— Мария Владимировна, удается ли вам при таком плотном графике найти время для хобби?

— Практически не удается, но что-то из этого осталось. Сейчас мы жили в режиме полного погружения в работу, шутили, что самоизолировались на Смоленке. Это и на самом деле недалеко от истины: март, апрель, май прошли именно так. Но когда появилась возможность перемещаться и когда накал по вопросу вывоза спал, система уже работала, я начала выбираться за город. Это одно из моих хобби. Я очень люблю природу, не только созерцать: я посадила много деревьев, цветов.

— А чем можете похвастаться из недавно выращенного?

— Это тоже международная история. Надо же быть международником во всех проявлениях, в том числе и в садоводстве. Моя коллега, которая была дипломатом в Минске, год назад спросила меня, хочу ли я ирисы. Это любимые цветы моей мамы, и я сказала, да, конечно, с удовольствием посажу. Она прислала 60 луковиц. Мы дня три сажали, и в этом году они выросли. Все поднялись, но не все зацвели, а порядка 15 цветов, очень красивых. Такая вот международная история о том, как из Белоруссии приехали цветы и украсили подмосковный участок. Еще у меня есть крымские хризантемы. Если помните, мы проводили брифинг у Дмитрия Киселева в Коктебеле, оттуда я их привезла и посадила. Также мы с иностранными журналистами, особенно с британскими, часто делимся садоводческими тенденциями. Как вы знаете, в Британии очень развита культура сада, поэтому у меня прямо были партнеры по диалогу. В свободное время — в пресс-туре или в ожидании какой-нибудь пресс-конференции — бывало, что мы могли это обсудить. Так что это действительно то хобби, которое позволяет расслабиться, перезагрузиться и которое мне очень нравится. Кстати говоря, мы с коллегами приносим друг другу луковицы, ростки, цветы. Сложно, наверное, представить, что у меня такое хобби, но оно у меня есть. Кстати, в инстаграме и фейсбуке я это активно выкладываю, мне действительно все это очень нравится.

— Если немного вернуться к теме коронавируса. Есть ли у вас какие-то секреты поддержания здоровья и укрепления иммунитета?

— Вы знаете, я даже не хочу начинать отвечать на этот вопрос, потому что я правда считаю, что все, что касается коронавируса, когда мы говорим о широкой аудитории, должны комментировать специалисты, которые разбираются в этом. Любая самодеятельность может быть опасна. Я бы не хотела рассуждать на те темы, в которых я не разбираюсь. Я могу сказать, что в принципе стараюсь заниматься спортом, у меня получается, особенно в последнее время, придерживаться режима. Еще — прогулки, свежий воздух, здоровое питание, опять же насколько это возможно с учетом графика. И обязательно — добросердечное отношение к окружающему миру и людям. Я вообще считаю, что это залог очень многого в жизни.

— А скажите, во время самоизоляции чего вам больше всего не хватало? Например, министр Лавров в интервью нашему агентству рассказал, что ему, кроме прочего, очень не хватало футбола — и выйти на поле, и посмотреть. А вы по чему скучали больше всего?

— Я скучала по своей семье, потому что мы очень долго не виделись, и по свежему воздуху, по прогулкам, просто по возможности выйти и побыть на улице. Я добропорядочный гражданин, и несмотря на то, что был разрешен проход с пропусками для людей, которые работали, я максимально соблюдала требования, не пользовалась никогда этой возможностью. Я ездила только между квартирой и работой. А вот сейчас компенсирую все это с лихвой. Ведь такая прекрасная погода стоит в Москве. Так что мне больше всего не хватало общения с семьей и свежего воздуха, а также встреч с друзьями. Все-таки лето — это возможность съездить к кому-то на дачу, с кем-то пересечься, с кем-то пообщаться. Мы уже настолько истосковались друг по другу и свыклись с возможностью пообщаться дистанционно, что сейчас плавно, постепенно начинаем вживую общаться с друзьями.

— Надеюсь, это будет все чаще и чаще.

— Я тоже всем этого желаю.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > ria.ru, 8 июля 2020 > № 3487187 Мария Захарова

«Зонтик» над Россией – в крепких руках

8 июля зенитным ракетным войскам ВКС – 60 лет.

На протяжении всего этого времени зенитные ракетные войска надёжно обеспечивают безопасность воздушных рубежей нашей страны, неоднократно демонстрируя свою эффективность в борьбе с нарушителями государственной границы. О назначении, вооружении, перспективах развития, системе подготовки специалистов, а также о тонкостях несения боевого дежурства в частях и соединениях ЗРВ рассказывает начальник зенитных ракетных войск Воздушно-космических сил генерал-майор Сергей Бабаков.

– Сергей Викторович, что собой представляют зенитные ракетные войска в настоящее время? Какие задачи они выполняют в структуре Воздушно-космических сил?

– Зенитные ракетные войска – это род войск командования ПВО-ПРО Воздушно-космических сил, предназначенный для защиты высших звеньев государственного и военного управления, группировок войск (сил), важнейших промышленных и экономических центров и других объектов от ударов средств воздушно-космического нападения противника в пределах зон поражения зенитных ракетных комплексов.

ЗРВ выполняют задачи по уничтожению самолётов, вертолётов, крылатых ракет, гиперзвуковых и других летательных аппаратов противника, а также баллистических ракет средней дальности и оперативно-тактических ракет. Кроме того, ЗРВ ведут борьбу со средствами воздушной разведки и радиоэлектронной борьбы неприятеля, могут привлекаться для уничтожения аэромобильных войск и воздушных десантов противника в полёте.

– Кто обладает правом принятия решения на применение средств ЗРВ в рамках несения боевого дежурства?

– Задачи по зенитной ракетной обороне объектов и войск ЗРВ ВКС решают как самостоятельно, так и во взаимодействии с другими силами ПВО видов и родов войск Вооружённых Сил РФ.

Общее руководство организацией и несением боевого дежурства по ПВО возложено на главнокомандующего Воздушно-космическими силами, которому предоставлено право принятия решения на применение средств ЗРВ. Также решение на применение средств ЗРВ могут принимать командующие войсками военных округов и командующие объединениями ВВС и ПВО в установленных границах ответственности.

– Расскажите, пожалуйста, об итогах боевой подготовки и боевого дежурства по ПВО в 2019 году и зимнем периоде обучения 2020 года.

– В этом году в зенитных ракетных войсках проведено более 30 мероприятий боевой подготовки. Наиболее важные из них – это тактические учения с боевой стрельбой и проведение 1-го и 2-го этапов конкурса по полевой выучке боевых расчётов зенитных ракетных войск. В ходе этих мероприятий боевые расчёты отрабатывают тактические приёмы и способы ведения боевых действий по уничтожению условного воздушного противника. При этом выполняются боевые пуски по ракетам-мишеням.

В ходе несения боевого дежурства зенитные ракетные войска неоднократно переводились в готовность № 1 по военным самолётам, приближающимся к Государственной границе. Все задачи боевого дежурства выполнены, что позволило не допустить нарушений Госграницы РФ в воздушном пространстве.

На учениях войска получили хорошие и отличные оценки.

– Какими системами и комплексами оснащены зенитные ракетные войска ВКС для успешного решения стоящих перед ними задач? Какова доля современного вооружения и военной техники?

– На вооружении подразделений ЗРВ ВКС состоят зенитные ракетные системы, зенитные ракетно-пушечные комплексы. Это такие зенитные ракетные системы, как С-400, С-300 различных модификаций, и зенитный ракетно-пушечный комплекс «Панцирь-С». С этого года в войска начинают поступать ЗРС С-350 «Витязь».

В рамках планового перевооружения в ЗРВ постоянно поступают современные образцы вооружения. В настоящее время доля современных образцов вооружения и военной техники в зенитных ракетных войсках достигает 80 процентов.

– Какие средства воздушного нападения способны уничтожать современные зенитные ракетные комплексы, стоящие на вооружении зенитных ракетных полков ВКС? На какой дальности, высоте и скорости?

– ЗРК дальнего действия, стоящие на вооружении зенитных ракетных полков, способны уничтожать самолёты дальнего радиолокационного обнаружения и управления, самолёты разведывательных ударных комплексов, самолёты-носители высокоточных средств поражения, самолёты-постановщики помех на дальностях до 400 км, высотах до 30 км, а также оперативно-тактические ракеты, баллистические ракеты средней дальности и гиперзвуковые летательные аппараты. При этом скорость обстреливаемых средств воздушного нападения противника может быть до 5 км/с.

Зенитные ракетные комплексы средней и малой дальности способны уничтожать самолёты тактической и палубной авиации, вертолёты, крылатые ракеты, беспилотные летательные аппараты противника во всём диапазоне высот и скоростей их боевого применения на дальностях до 250 км, высотах до 30 км и скорости обстреливаемых целей до 3 км/с.

– Учитывается ли в подготовке подразделений зенитных ракетных войск ВКС сирийский опыт применения средств ЗРВ в борьбе с современными средствами воздушного нападения, в частности с беспилотными летательными аппаратами?

– Опыт применения вооружения и военной техники зенитных ракетных войск в Сирийской Арабской Республике внимательно изучается. Все положительные результаты учитываются в мероприятиях боевой подготовки зенитных ракетных войск. Учебные боевые стрельбы на полигонах Воздушно-космических сил отрабатываются по мишеням, которые имеют характеристики, схожие и превышающие возможности современных средств воздушно-космического нападения. Боевые расчёты зенитных ракетных войск оттачивают свои навыки как по малоразмерным, низколетящим, малоскоростным целям, которые имитируют беспилотные летательные аппараты, так и по высотным, скоростным целям, которые имитируют перспективные гиперзвуковые средства воздушно-космического нападения.

– Каким образом проверяется боеготовность подразделений и воинских частей ПВО ВКС в мирное время?

– Проверки боевой готовности проводятся с целью оценки способности обеспечить своевременный перевод зенитных ракетных полков в высшие степени боевой готовности и выполнить боевую задачу по прекращению вторжения воздушных судов в воздушное пространство Российской Федерации.

Боевая готовность подразделений и воинских частей ПВО ВКС проверяется и оценивается в ходе повседневной деятельности с установленной периодичностью, при инспекторских, итоговых и контрольных проверках. Также проводятся внезапные проверки готовности подразделений и воинских частей ПВО ВКС с объявлением готовности № 1 и полётами контрольных целей, имитирующих нарушителей Государственной границы РФ. Кроме того, всем известно о полётах иностранных разведывательных самолётов вдоль госграницы. Полёт этих самолётов отслеживается радиолокационными средствами зенитных ракетных войск, и боевые расчёты находятся в готовности применить зенитные управляемые ракеты в случае нарушения Государственной границы РФ.

– Какие мероприятия боевой подготовки наиболее важны для повышения эффективности действий подразделений ЗРВ в ходе несения боевого дежурства по ПВО?

– Боевая подготовка – это целый комплекс целенаправленных взаимосвязанных мероприятий, начиная от одиночной подготовки каждого военнослужащего и заканчивая тактическими учениями с боевой стрельбой на полигонах. Все элементы боевой подготовки важны, например: теоретическое изучение материальной части, практическое вождение многоосных шасси, стрельба из личного оружия и так далее.

Но наиболее важно – слаживание боевых расчётов и подразделений, так как зенитная ракетная система – это коллективное оружие и от действий каждого зависит успех подразделения. Венцом боевой подготовки являются тактические учения как в местах постоянной дислокации, так и на полигонах.

– В каких мероприятиях боевой подготовки предстоит принимать участие подразделениям зенитных ракетных войск ВКС в летнем периоде обучения? Какие из них вы считаете наиболее важными?

– В летнем периоде обучения с подразделениями зенитных ракетных войск предстоит провести тактические учения с боевой стрельбой, более 30 тактических учений в местах постоянной дислокации, несколько командно-штабных учений и тренировок. Также боевым расчётам зенитных ракетных войск предстоит пройти профессиональную переподготовку в учебном центре ЗРВ на новые образцы вооружения и военной техники.

Особое внимание будет уделено тактическим учениям с боевой стрельбой, так как их результаты покажут, насколько боевые расчёты готовы к выполнению предстоящих задач.

– В минувшем году подразделения зенитных ракетных войск ВКС принимали участие в совместном российско-сербском учении по ПВО «Славянский щит – 2019». Расскажите о нём подробнее. Планируется ли проводить совместное учение «Славянский щит» на регулярной основе в будущем?

– Совместное российско-сербское учение по ПВО «Славянский щит – 2019» проводилось в два этапа.

На первом этапе на базе учебного центра Военной академии воздушно-космической обороны проведён показ сербской военной делегации зенитной ракетной системы С-400 «Триумф». Кроме того, на полигоне Ашулук (Астраханская область) сербские военнослужащие приняли участие в боевых стрельбах зенитной ракетной системы С-400 «Триумф», С-300ПМ2 «Фаворит», зенитного ракетно-пушечного комплекса «Панцирь-С» по ракетам-мишеням и наземным целям, а также ознакомились с новыми образцами военной и специальной техники ПВО.

На втором этапе совместного учения воздушными судами Вооружённых Сил РФ осуществлена переброска зенитного ракетного дивизиона С-400 и двух боевых машин ЗРПК «Панцирь-С» на авиабазу Батайница (Сербия). В новом позиционном районе была развёрнута совместная российско-сербская смешанная группировка сил и средств ПВО, организовано её заступление на боевое дежурство.

От Сербии в совместную группировку ПВО вошли дивизион «Куб-М» и дивизион С-125 «Нева-М1Т».

В ходе боевого дежурства совместной группировкой ПВО осуществлялся контроль воздушного пространства над территорией Сербии и сопредельных государств, а также над акваторией Адриатического моря.

Для практической отработки вопросов взаимодействия подразделений ПВО Воздушно-космических сил России и военно-воздушных сил Сербии совместной группировкой ПВО был отражён массированный авиационный удар с обозначением воздушного противника полётами авиации и имитацией пусков зенитных управляемых ракет.

Боевые машины ЗРПК «Панцирь-С» совершили марш на полигон Пасулянске-Ливаде и выполнили стрельбы зенитными автоматами по наземным целям.

Боевые расчёты обеих стран показали высокую подготовку и готовность к выполнению поставленных задач. Принято решение о проведении этих учений ежегодно на полигонах России и Сербии.

– Зенитные ракетные полки Воздушно-космических сил активно оснащаются ЗРС С-400 «Триумф», ЗРПК «Панцирь-С». Какие ещё перспективные системы и комплексы поступят на вооружение ВКС в ближайшие годы?

– На вооружение зенитных ракетных войск начали поступать перспективные зенитные ракетные системы С-350 «Витязь» и планируется поступление С-500 «Прометей».

Зенитная ракетная система С-350 предназначена для обороны административно-политических центров, важнейших объектов и районов страны, группировок войск от массированных ударов средств воздушно-космического нападения, в том числе крылатых ракет, тактических и оперативно-тактических баллистических ракет. Дальность поражения целей – до 120 км, высота поражения – до 25 км. Скорость поражаемых целей – до 2500 м/с.

В ходе испытаний заданные характеристики системы подтверждены успешными пусками зенитных управляемых ракет по баллистическим целям, целям на максимальную и минимальную дальность, маловысотным целям, имитирующим крылатые ракеты.

Основные особенности системы – увеличенный боекомплект зенитных управляемых ракет и повышенная огневая производительность за счёт применения ЗУР с активной головкой самонаведения.

Зенитный ракетный комплекс С-500 разрабатывается акционерным обществом «Концерн ВКО «Алмаз-Антей» как новое поколение зенитных ракетных систем, в котором будет применён принцип раздельного решения задач уничтожения баллистических и аэродинамических целей.

Основная задача комплекса – уничтожение баллистических ракет средней дальности, а при необходимости и межконтинентальных баллистических ракет на конечном участке траектории их полёта.

Кроме того, С-500 способен уничтожать гиперзвуковые летательные аппараты, самолёты и беспилотные летательные аппараты.

Заложенные в ЗРС С-500 характеристики позволяют уничтожать, помимо аэродинамических и баллистических целей, гиперзвуковое оружие всех модификаций, в том числе в ближнем космосе. Это даёт основания говорить о том, что аналогов этой системы не существует.

– Сергей Викторович, расскажите об учебных заведениях, осуществляющих подготовку специалистов для зенитных ракетных войск ВКС. Как обеспечивается совершенствование профессионального уровня офицеров ЗРВ в ходе службы?

– Подготовкой специалистов для зенитных ракетных войск ВКС занимается Ярославское высшее военное училище про­тивовоздушной обороны, Военная академия воздушно-космической обороны имени Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, а также учебные военные цент­ры Московского государственного технического университета имени Баумана, Национального исследовательского нижегородского государственного университета имени Н.И. Лобачевского, а также Сибирского федерального университета (Красноярск).

Пользуясь случаем, хочу пе­редать самые искренние пожелания здоровья и благополучия ветеранам зенитных ракетных войск, поблагодарить их за труд, который они вложили в развитие войск. Личному составу частей зенитных ракетных войск желаю дальнейших успехов в деле защиты воздушных рубежей нашей Родины и поздравляю их с праздником.

Александр Пинчук, «Красная звезда»

Россия > Армия, полиция. СМИ, ИТ > redstar.ru, 8 июля 2020 > № 3477866 Сергей Бабаков

ПОСТЪЯДЕРНЫЙ ЯДЕРНЫЙ МИР

ДМИТРИЙ СТЕФАНОВИЧ

Научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, внештатный научный сотрудник Института исследования проблем мира и безопасности при Гамбургском университете (IFSH), сооснователь проекта «Ватфор», эксперт РСМД.

СЕРГЕЙ ПОЛЕТАЕВ

Сооснователь и редактор проекта «Ватфор».

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 8 июля 2020 > № 3453215 Дмитрий Стефанович, Сергей Полетаев

ПРОДЛЕНИЕ ДСНВ: ЕСТЬ ЛИ ШАНС УСПЕТЬ?

АНТОН ХЛОПКОВ, Директор Центра энергетики и безопасности (ЦЭБ).

АНАСТАСИЯ ШАВРОВА, Приглашенный научный сотрудник, ЦЭБ.

В феврале 2021 г. истекает десятилетний срок действия Договора о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (далее – ДСНВ) – последнего из оставшихся соглашений в области контроля над вооружениями между Россией и США. 5 декабря 2019 г. президент России Владимир Путин предложил продлить действие Договора «как можно быстрее» и «без предварительных условий». Инициатива главы государства была формализована в дипломатической ноте МИД России, переданной в Государственный департамент США 20 декабря 2019 года. Однако ответа от Вашингтона нет, а времени для совершения даже формальных действий, необходимых для продления, остаётся критически мало.

В истории российско-американских отношений имеются прецеденты, когда фактор времени играл определяющую роль для вступления в силу двухсторонних соглашений по ядерной проблематике. К их числу, например, можно отнести Соглашение между правительством США и правительством РФ о сотрудничестве в области мирного использования атомной энергии (часто называют «Соглашение 123»). Документ был подписан 6 мая 2008 г. и вступил в силу 11 января 2011 года. Ввиду особенностей законодательной процедуры в Соединённых Штатах, американской стороне пришлось дважды вносить документ на рассмотрение Конгресса. В итоге уже при администрации Барака Обамы повторно внесённое Соглашение 123 было одобрено, и произошло это благодаря наиболее продолжительной за почти три десятилетия работе старого состава Конгресса США после избрания нового (так называемой сессии «хромых уток»).

В этой статье авторы оценивают минимальное время, необходимое для придания продлению ДСНВ юридической силы. Процедура будет включать пять основных шагов.

Шаг №1. Политическое решение о продлении Договора

Первоочередным шагом должно стать подтверждение согласия на продление Договора, которое принимается на уровне глав государств. Российский президент заявил о готовности к пролонгации ДСНВ без предварительных условий в декабре 2019 года. Дело за Вашингтоном, откуда до недавнего времени поступали разные сигналы, в том числе ссылки на незавершённость процедуры межведомственного согласования вопроса о будущем Договора и, по сути, необходимость внесения в Договор изменений принципиального характера относительно участников (вовлечение Китая) и сферы охвата (за счёт включения новейших российских систем вооружений).

Чтобы иметь возможность оценить минимальное время, необходимое для осуществления процедуры продления Договора, авторы далее исходят из того, что в итоге Белый дом всё же примет решение о продлении ДСНВ в его первоначальном виде (в противном случае нет предмета для дальнейшего исследования в рамках данной статьи). Тогда время, необходимое для осуществления процедуры продления, надо отсчитывать с момента объявления президентом США готовности пролонгировать документ.

Шаг №2. Совместное рассмотрение сторонами вопроса о продлении Договора

Следующий шаг – совместное рассмотрение сторонами вопроса о продлении Договора, включая, в случае необходимости, переговоры по документу о продлении ДСНВ. Под документом о продлении здесь и далее понимается любая форма пролонгации, выбранная сторонами (протокол, соглашение, обмен нотами и другое). Для начала переговоров с российской стороны не требуется дополнительных решений президента или правительства. МИД России уже формализовал предложение провести переговоры о продлении Договора в ноте Госдепартаменту США.

После начала совместной работы сторонам предстоит определить: а) форму документа о продлении ДСНВ; б) формулировку положения о вступлении в силу документа о продлении Договора с учётом необходимости выполнения сторонами внутригосударственных процедур, требуемых для его вступления в силу; в) срок продления (не более пяти лет); если стороны выберут единый документ о продлении (протокол или соглашение), он должен быть составлен на русском и английском языках. Трудно предположить, что процесс совместного рассмотрения вопроса о продлении Договора – вне зависимости от того, будет ли он проходить в очной или, учитывая эпидемиологическую ситуацию в мире и сохраняющиеся ограничения на поездки, заочной форме – займёт менее одной рабочей недели.

Шаг №3. Формализация совместного решения о продлении Договора

Формализация совместного решения о продлении Договора в выбранной форме (например, подписание Протокола о продлении ДСНВ или заключение Соглашения о продлении в форме обмена нотами) с российской стороны потребует согласия президента. МИД России, самостоятельно или совместно с другими профильными ведомствами, представляет предложение о заключении такого документа главе государства. Оно также должно быть предварительно согласовано с профильными федеральными органами исполнительной власти. Далее на основании представленных документов должно быть подготовлено распоряжение президента о подписании (заключении) документа о продлении ДСНВ. С учётом необходимости межведомственной проработки и согласования документа формализация договорённости о продлении Договора при самом оптимистичном сценарии займёт не менее одной рабочей недели.

Учитывая важность документа для режима ядерного нераспространения и системы международной безопасности, представляется, что (в случае продления ДСНВ в форме единого документа) приоритетным вариантом является церемония с участием президентов двух стран в одном из европейских городов, а альтернативным – с участием глав внешнеполитических ведомств России и США. Сам ДСНВ, напомним, был подписан в Праге, а двухсторонние встречи по вопросам стратегической стабильности в 2017–2020 гг. проводились в Вене, Женеве и Хельсинки.

На сроки заключения документа о продлении ДСНВ могут повлиять графики президентов двух стран (или глав внешнеполитических ведомств). Если выбор будет сделан в пользу подписания документа главами МИД России и Государственного департамента США и не позднее середины января 2021 г. удастся завершить предшествующие подписанию процедуры, площадкой для церемонии может выступить Обзорная конференция по рассмотрению ДНЯО-2020, перенесённая из-за пандемии коронавируса и предварительно назначенная на январь 2021 года. Продление ДСНВ до начала или в период Обзорной конференции продемонстрирует приверженность двух крупнейших ядерных держав выполнению обязательств по статье VI Договора о нераспространении ядерного оружия и способно оказать позитивное влияние на ход Конференции. Церемония подписания, наряду с очной встречей представителей двух стран, может проходить и в заочном формате – в Москве и Вашингтоне.

Шаг №4. Выполнение внутригосударственных процедур, необходимых для вступления документа о продлении Договора в силу

Заключение документа о продлении Договора требует в России одобрения законодательного органа государственной власти в виде принятия федерального закона. До внесения законопроекта в парламент необходимо получить заключение правительства, поскольку документ о продлении ДСНВ будет затрагивать вопросы, связанные с расходами из федерального бюджета. Процесс ратификации документа о продлении идентичен тому, как ратифицировался сам ДСНВ, начиная с внесения президентом соответствующего законопроекта в ГД РФ, которое должно сопровождаться пакетом документов, аналогичным тому, что направлялся при внесении законопроекта о ратификации Договора. Таким образом, вся процедура одобрения документа о продлении в Российской Федерации будет проходить следующие этапы: МИД России – правительство – президент – Государственная Дума – Совет Федерации – президент. Ниже представлены многосторонние и двухсторонние соглашения в области нераспространения и контроля над вооружениями, заключённые Российской Федерацией, и время прохождения ими ратификационных процедур в законодательном органе государственной власти.

Таблица 1. Ратификация Российской Федерацией международных соглашений в ядерной сфере

Напомним, что ратификация ДСНВ с момента регистрации соответствующего законопроекта в Госдуме заняла восемь месяцев. Средний срок ратификации указанных в таблице соглашений составляет около семи месяцев, а минимальный (Протокола к Договору о ЦАЗСЯО) – один месяц и восемь дней. В законодательной практике имеется прецедент ещё более быстрой ратификации международного договора – Киотского протокола – за 28 дней, что, впрочем, следует считать исключением. Кроме того, на последние 40 дней действия ДСНВ приходятся новогодние каникулы.

В случае с документом о продлении ДСНВ срок его ратификации может быть сокращён, если, например, Государственная Дума одобрит законопроект в одном чтении, а не в трёх. Именно в одном чтении проходило рассмотрение законопроектов о ратификации Протокола к Договору о ЦАЗСЯО и Киотского протокола, что, не являясь единственным фактором, всё же способствовало значительному ускорению процесса. Выиграть время также может согласование законопроекта с профильными ведомствами в ускоренном режиме.

Принимая во внимание президентский характер инициативы о продлении Договора, Федеральное Собрание, вероятно, будет готово рассмотреть соответствующий законопроект в приоритетном порядке и одобрить его в минимальный технически возможный срок, который, как было показано выше, составляет около одного месяца.

Шаг №5. Обмен дипломатическими нотами о завершении внутригосударственных процедур

Завершающая процедура – обмен дипломатическими нотами о завершении необходимых внутригосударственных процедур. Если нет другой договорённости, процедура обмена ратификационными грамотами (дипломатическими нотами) осуществляется МИД России или по его поручению – российским дипломатическим представительством в иностранном государстве/при международной организации. Сергей Лавров и Хиллари Клинтон обменялись ратификационными грамотами ДСНВ на полях Мюнхенской конференции по международной безопасности 5 февраля 2011 года. Символичной площадкой для обмена нотами и вступления документа о продлении в силу могла бы стать Обзорная конференция по рассмотрению действия ДНЯО, если, например, стороны не используют её для подписания документа.

Таблица 2. Оценка минимального времени, необходимого для продления ДСНВ

Таким образом, при самом благоприятном сценарии процесс, связанный с рассмотрением сторонами вопроса о продлении Договора, выработкой документа о продлении ДСНВ и выполнением всех необходимых внутригосударственных процедур, займёт не менее 45 дней с момента объявления американским президентом политического решения о продлении Договора. Срок может увеличиться на 10 дней, если указанный 45-тидневный период придётся на первую декаду января 2021 г., которая будет в России нерабочей.

Возможные сценарии в контексте выборов в США

Спроецируем наши выводы на политические реалии в США, где 3 ноября 2020 г. состоятся очередные президентские выборы. Соперником республиканца Дональда Трампа от Демократической партии, вероятно, станет Джозеф Байден. Существует три возможных сценария развития событий в отношении будущего ДСНВ.

Первый сценарий. Соединённые Штаты отказываются продлить Договор, и срок его действия истекает 5 февраля 2021 года. В результате утраты последнего российско-американского механизма взаимной предсказуемости и транспарентности в области стратегических вооружений многократно возрастут риски скатывания в неконтролируемую гонку вооружений. Режим контроля над вооружениями прекратит существование в том виде, в котором мир знает его последние десятилетия.

Второй сценарий. Действующая администрация США соглашается на продление ДСНВ в его первоначальном виде, и происходит это до президентских выборов. Если такое решение будет объявлено до ноября 2020 г., у сторон останется достаточно времени, чтобы согласовать текст документа о продлении, подписать его (в случае необходимости) и выполнить внутригосударственные процедуры до 5 февраля 2021 года. Если принимать во внимание политические риски такого шага для Дональда Трампа в октябре 2020 г., то есть в последние недели президентской кампании (учитывая, что договор был заключен администрацией, где Джозеф Байден занимал пост вице-президента), целесообразным было бы принятие решения о продлении ДСНВ до конца сентября 2020 года. Открытие юбилейной 75-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН запланировано на 15 сентября 2020 года.

Третий сценарий. Решение о продлении ДСНВ принимается американской стороной после очередных президентских выборов. При этом сценарии в случае переизбрания Трампа на второй срок решение о продлении Договора, принятое в течение месяца после президентских выборов, то есть не позднее первой декады декабря, также, вероятно, оставит сторонам достаточно времени на согласование документа о продлении ДСНВ и выполнение внутригосударственных процедур, несмотря на рождественские и новогодние каникулы в США и России. Более позднее решение в пользу сохранения Договора (но не позднее последней недели января 2021 г.) потребует включения положения о временном применении в текст документа о продлении ДСНВ.

В случае победы на выборах кандидата демократов решение новой администрации о продлении может приниматься после вступления в должность 46-го президента США, то есть не ранее 20 января 2021 года. Таким образом, до истечения срока действия ДСНВ останется всего 16 дней. Единственным вариантом сохранения Договора является оперативное совместное рассмотрение сторонами вопроса о продлении и согласование документа о продлении, который в обязательном порядке должен включать положение о временном применении.

Российская Федерация относится к числу государств, где органы исполнительной власти вправе самостоятельно (без участия законодательного органа государственной власти) принимать решение о временном применении международных договоров, для вступления в силу которых требуется согласие парламента и принятие соответствующего федерального закона, если в соответствующих документах есть положение о временном применении. Временное применение документа о продлении ДСНВ будет иметь такие же правовые последствия, как и вступивший в силу документ, так как на него будет распространяться один из основных принципов Венской конвенции о праве международных договоров – pacta sunt servanda («договор должен соблюдаться», статья 26 Конвенции). Однако временное применение не может заменить собой вступление документа о продлении (например, Протокола о продлении) в силу. ФЗ №101 требует, чтобы временно применяемый договор (вне зависимости от его формы) был внесён на ратификацию не позднее шести месяцев с момента его подписания. Несоблюдение этого обязательства, по мнению некоторых юристов, порождает конфликт между требованиями, которые устанавливают национальное и международное право. В контексте продления ДСНВ, в частности, это может создать серую зону в части иммунитетов и привилегий американских инспекторов и членов лётных экипажей инспекционных самолётов в Российской Федерации.

В случае победы кандидата от Демократической партии с ноября 2020 г. по январь 2021 г. востребованным может оказаться использование российско-американских экспертных площадок в жанре «второй» дорожки, дискуссия на которых могла бы содействовать подготовке продления ДСНВ в условиях жесточайшего цейтнота. Такой диалог между экспертным и академическим сообществами может способствовать выработке необходимых предпосылок, чтобы к моменту вступления в должность нового президента США у сторон как минимум имелись экспертные наработки и взаимное понимание порядка совместных действий по сохранению ДСНВ на срок до пяти лет.

* * *

Затягивание решения о будущем Договора – большой, а главное – неоправданный риск. Ситуация в мире, связанная с COVID-19, не только накладывает серьёзные ограничения на систему международного взаимодействия, в том числе в области безопасности, но и создаёт новые вызовы. ДСНВ занимает важное место в отношениях России и США, отвечая национальным интересам обоих государств, и относится к числу системообразующих элементов архитектуры международной безопасности. ДСНВ не только позволяет взаимно ограничить наращивание стратегических потенциалов Москвы и Вашингтона, но и является возможностью получить представление о том, что происходит в стратегических силах друг друга: за девять лет действия соглашения стороны провели 300 инспекций и обменялись более 20 тысячами уведомлений по вопросам стратегических сил.

Вокруг Договора сформировалась многоступенчатая структура российско-американского взаимодействия, которая в условиях резко сократившегося за последние годы числа «каналов связи» между ядерными сверхдержавами имеет самостоятельную ценность.

Потеря последнего действующего российско-американского соглашения в области контроля над вооружениями, особенно после выхода США из Договоров по ПРО, РСМД и объявления решения выйти из Договора по открытому небу, не только негативно скажется на отношениях двух государств, но и сделает мир более уязвимым и менее предсказуемым, вероятно, спровоцировав неконтролируемую гонку вооружений в условиях, когда приоритетом для всех без исключения стран, включая Россию и США, на обозримую перспективу должно стать восстановление экономики и преодоление тяжелейших последствий пандемии коронавируса. Непродление ДСНВ также ещё более обострит ситуацию вокруг Договора о нераспространении ядерного оружия, который и так испытывает на себе беспрецедентное давление.

Данный текст представляет собой краткое изложение материала «Пять шагов на пути к продлению ДСНВ. Особенности процедуры в Российской Федерации», опубликованного на сайте журнала «Россия в глобальной политике».

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июля 2020 > № 3453214 Антон Хлопков, Анастасия Шаврова

ИДЕАЛЬНЫЙ ТИП ПРАВЛЕНИЯ?

ЯО ЯН

Глава Китайского центра экономических исследований (CCER), декан Института государственного развития Пекинского университета (NSD).

КИТАЙ И КОНФУЦИАНСКОЕ ГОСУДАРСТВО

Коронавирус приобрёл масштабы глобальной пандемии, и политическая система Китая превратилась в актуальную тему для крупнейших западных газет и социальных медиа. Первоначальные медленные шаги китайского правительства по распознанию вируса в Ухане были восприняты как доказательство того, что авторитарный режим склонен скрывать неприятные для себя новости, а принятые впоследствии строгие карантинные меры – как свидетельство жёсткости такого режима.

Как житель Пекина я сам лично сталкивался с этими суровыми карантинными мероприятиями. Однако в этой статье я не намерен рассуждать об их плюсах и минусах. В конечном счёте полностью оценить их возможно только после того, как пандемия закончится.

Вместо этого я сделаю шаг в сторону и предложу свою интерпретацию политической системы Китая. В частности, приведу сравнение с конфуцианским государством, идеальным типом правления, построенным на конфуцианских учениях, которые, несмотря на их различия с либеральными идеями, согласуются с многовековыми традициями Китая, а также с психологическими предрасположенностями простых китайцев. Надеюсь, это сравнение поможет Западу более здраво судить о политической системе Китая, и, сделав более смелый шаг, предположу, что оно позволит Западу лучше понять сильные и слабые стороны самой либеральной демократии.

Конфуцианский мир

Демократические режимы, практикуемые во всём мире, построены на представлении об идеальном типе правления, а именно – на либеральной демократии, которая восходит к теориям общественного договора Томаса Гоббса и Джона Локка. Гоббс начал с так называемого «естественного состояния», в котором каждый человек наделен набором естественных прав, наиболее неотчуждаемым среди которых является право на самозащиту. Но каждый человек также склонен стремиться к эгоистичному обладанию бóльшим, поэтому естественное состояние становится миром, в котором человек человеку волк. Чтобы добиться мира, люди заключают общественный договор о передаче части своих естественных прав всемогущему правительству – Левиафану.

Локк подверг концепцию «естественного состояния» Гоббса пересмотру, возложив обязанность исполнения естественных законов на каждого человека. Эти законы позволяют индивидам владеть собственностью, но также ограничивают её: индивиды не могут обладать чем-то бóльшим, чем требуется для их существования. Единственная проблема этой концепции состоит в том, что вы не можете быть уверены, что другие люди будут следовать естественным законам. В результате они формируют общество, становясь его гражданами и совместно договариваясь о создании правительства под их контролем. Автократия, к которой Гоббс, к слову, относился терпимо, исключается, поскольку она хуже анархии в естественном состоянии. Для Локка мысль о таком правительстве больше похожа на желание быть съеденным львом, чем быть потревоженным козами. Таким образом, либеральная демократия – есть не что иное, как гуманным образом сконструированный общественный договор, участниками которого являются эгоистичные индивиды.

Конфуцианское государство имеет иную отправную точку. Согласно Конфуцию (551–479 до н.э.), люди рождаются наделёнными разной природой. Некоторые из них умны, а некоторые глупы. Самых умных и самых глупых изменить невозможно, но тех, кто между ними, можно изменить путём обучения и практики. В результате общество состоит из двух больших социальных категорий: благородных мужей (цзюньцзы) и мелких людей, или обывателей (сяожэнь). Благородный муж заботится о вещах, выходящих за рамки его собственного благополучия, а мелкий человек печётся только о себе. Итак, Конфуций считал, что человеческая природа – это сложная комбинация личных характеристик, варьирующихся от приоритета личных интересов до благородных целей. Это убеждение согласуется с научными наблюдениями над двумя близкими родственниками homo sapiens, шимпанзе и бонобо, о чём свидетельствуют яркие истории, рассказанные нидерландским биологом Франсом де Ваалем в его знаменитой книге «Политика шимпанзе». Но это согласуется и с тем, что мы наблюдаем в нашей повседневной жизни. Для Конфуция человеческая природа – это обобщение наблюдений за человеком, а она сложна и комплексна. Для Гоббса и Локка человеческая природа является неким социальным конструктом и определяется исключительно индивидуальной рациональностью. Каковы последствия этого различия? Они намного больше, чем могут показаться.

Конфуцианское государство против либеральной демократии

Начнём с фундаментального различия двух философий: либеральная демократия предполагает, что все люди созданы равными, в учении же о конфуцианском государстве такой посылки нет. Конфуцианское отрицание должно звучать тревожно для многих людей.

Но утверждение «люди созданы равными» – это нормативная оценка, а не позитивное описание реальности.

Конфуцианство в этом смысле признаёт только реальность. Однако это не означает, что конфуцианец обязательно отрицает стремление к равенству. На самом деле многие современные конфуцианцы яростно защищают равенство и личную свободу. Конфуцианство в этом смысле является своего рода позитивным реализмом – признаёт, что мир несовершенен, но обещает сделать его лучше.

Во-вторых, общество должно быть организовано в виде иерархии, требующей соответствующей квалификации. Этой идеи придерживаются не только конфуцианцы. У отцов-основателей Соединённых Штатов имелись схожие соображения. В знаменитых «Записках Федералиста» Александр Гамильтон прямо утверждал, что президентство не предназначено для человека, не обладающего необходимыми качествами, и американская Конституция наделила правом избирать президента за коллегию выборщиков, которая, как предполагалось, должна была состоять из представителей элиты, выдвинутых местными сообществами. Современный конфуцианский философ Дэниел Белл проводит различие между хорошими и плохими иерархическими системами. Дурные иерархии, такие как кастовая система, цементируют социальное разделение и являются угнетающими по своей природе; хорошие же допускают восходящую мобильность и поощряют людей к самосовершенствованию. Признавая, что люди рождаются разными, конфуцианцы поощряют людей к самосовершенствованию путём самоограничения и самообучения. К слову, благодаря государственной экзаменационной системе (кэцзюй) исторический Китай был одним из древних обществ с самой высокой степенью восходящей мобильности.

В-третьих, критерием отбора лидеров является квалификация, а не политические платформы или политические программы. Для конфуцианца конечной целью лидера является достижение добродетельного правления, или жэнь. Причём это не зависит от его ответственности перед народом и подотчётности ему, как того требует либеральная демократия. Это скорее связано с его собственными качествами добродетельного правителя.

О добродетельном правителе

Как стать добродетельным правителем? Достижение столь высокого статуса происходит через обучение. С тех пор как император У-ди (156–87 до н.э., седьмой император династии Хань) принял конфуцианство в качестве государственной идеологии, каждый китайский император всю свою жизнь изучал конфуцианство. В молодости к нему был приставлен конфуцианский учитель, и после того, как он вступил на царство, ему приходилось регулярно посещать занятия (цзинъянь) по указанию конфуцианских учителей. Это требование предъявлялось не одному лишь императору – чиновники в его правительстве также должны были совершенствоваться, изучая конфуцианство. Система государственных экзаменов, или кэцзюй, была создана для того, чтобы открывать таланты среди молодёжи. До династии Мин (1368–1644) правительство возглавляли премьер-министры. По мнению конфуцианского учёного из династии Сун, премьер-министра следует судить по тому, насколько хорошо ему удаётся поддерживать мир в стране, а императора – по тому, насколько хорошо он учился конфуцианской мудрости.

Таким образом, в конфуцианском мире заслуги являются основой всего. Китайцы давно поняли, что они должны полагаться на себя, а не на правительство, чтобы улучшить свою жизнь.

Вот почему Джек Ма (Ма Юнь) и Пони Ма (Ма Хуатэн), два самых богатых человека в сегодняшнем Китае, – кумиры молодёжи. Китай, к слову, далеко не такое коллективистское общество, как долгое время полагали сами же китайцы или иностранцы. Люди делегируют всю общественную сферу власти и подчиняются ей. Именно это создает образ китайцев как более коллективистской нации по сравнению с западными обществами. Но власти, в свою очередь, должны играть активную роль в общественной сфере, чтобы совершенствовать общее благосостояние. Ответственность, а не подотчётность, является движущей силой власти в Китае.

Рекрутирование политического персонала

В конфуцианском мире государством управляют чиновники, избранные на основе их добродетелей и профессиональных способностей. Кто же в таком случае уполномочен их выбирать? В условиях демократии это делается путём всенародного голосования. В основе – предположение, что необходимая коллективная мудрость может быть достигнута с помощью объединения голосов граждан. Гамильтон отверг это предположение на том основании, что избиратели легко поддаются влиянию политиков-оппортунистов. Конфуцианство отвергает подобное предположение на аналогичной основе: люди на своём пути к добродетели имеют разный уровень достижений, а значит, некоторые из них более способны выносить правильные суждения, чем другие. Поэтому задача подбора чиновников должна быть возложена на людей, которые сами обладают высоким уровнем добродетели и способностей. В Древнем Китае такую задачу брали на себя высокопоставленные чиновники и сам император. Сегодня её выполняет Коммунистическая партия Китая (КПК). То есть конфуцианское государство требует, чтобы центральная власть брала на себя полномочия по отбору государственных чиновников.

Разумеется, такая централизованная система отбора – обоюдоострый меч. Самое существенное её преимущество состоит в том, что она ограждает чиновников от народных требований, которые нередко могут оказаться недальновидными. В такой большой стране, как Китай, это также даёт центру мощный инструмент для контроля над местными чиновниками. Со времени, когда император Цинь Шихуанди (259–210 гг. до н.э.) впервые объединил государство, центральному правительству пришлось предоставить власти на местах значительную степень автономии. Чтобы помешать местным чиновникам «закрепляться» в своих вотчинах, то есть создавать там собственные политические опоры, центр каждые несколько лет переводил их в другую местность. Эта практика сохранилась до наших дней. Держа их нахождение на должностях в своих руках, центр способен эффективно контролировать местных чиновников. Но такая концентрация власти не может не иметь и разрушительных последствий. В ситуации, когда каждый чиновник ждёт приказа сверху, система легко становится жёсткой и неподвижной. Кроме того, дорога к вершине так длинна, что после многих раундов отбора чиновники выглядят в конце почти одинаково. И хотя это повышает компетенцию чиновников, давая им качественную подготовку на пути к вершине, система может упустить яркие таланты, находящиеся вне её, – людей, умеющих решать определённые проблемы, с которыми сталкивается страна.

Наиболее серьёзным изъяном конфуцианского государства является отсутствие подотчётности центральной власти.

Контроль над властью – неотъемлемый элемент либеральной демократии. Можно ли развить этот элемент на основе теории конфуцианского государства? Есть два аргумента в пользу положительного ответа. Во-первых, конечной целью конфуцианского государства является осуществление жэнь, или добродетельного правления. Таким образом, правитель (центральная власть) должен быть готов дать окончательное суждение о своей политике народу, поскольку он верит: то, что он делает, хорошо для народа. Во-вторых, правитель не может развеять подозрения людей одними лишь устными обещаниями. Благодаря разделению власти с народом правитель и народ получают взаимные гарантии: люди убеждаются, что правитель хочет вести добродетельное правление, а правитель предполагает, что народ не свергнет его. Поэтому конфуцианское государство в своей современной форме должно возложить суверенитет на народ.

Эффективность политической системы Китая сегодня

Вспомним, что экономический успех Китая с 1978 г. стал возможен благодаря тому, что КПК вернулась к китайской традиции, в которой конфуцианское государство занимает центральное место. В чисто экономических терминах успех Китая можно объяснить принятием неоклассических экономических учений: крупные сбережения, накопление капитала и развитие человеческого капитала. Однако для экономиста, изучающего политическую экономию, более интересным вопросом является то, почему китайское правительство и КПК смогли принять и адаптировать эти учения.

Стоит напомнить, что до 1978 г. КПК была занята классовой борьбой, идею которой Карл Маркс выразил как необходимый шаг к построению бесклассового общества. КПК была создана в 1921 г. в результате распространения марксизма в Китае. На протяжении всей истории вплоть до 1978 г. партия выступала против китайской традиции, которую считала реакционной и отсталой. В 1978 г. Дэн Сяопин прекратил классовую борьбу и, повинуясь инстинкту прагматичного китайца, переориентировал партию на национальную политическую традицию. Под его руководством партия подверглась «китаизации».

Два наиболее важных изменения

Одно из них – замена марксистских догм китайской философией прагматизма. В Китае нет самобытных религий. Именно светская жизнь издавна являлась средоточием китайской цивилизации. Радость, любовь, тоска, страдание – все жизненные переживания человека были постоянными сюжетами в поэзии, народных песнях. Таким образом, китайская нация формировалась на основе приземлённого прагматизма.

Что касается современной его формы, то есть две отличительные черты. Одна из них заключается в том, что в китайском сознании отсутствует представление о постоянной, непреходящей истине, а значит, каждое притязание на истину должно быть проверено практически. Без этой идеи немыслимо, чтобы КПК могла осуществить все реформы, которые шли вразрез с ортодоксальной марксистской практикой, в основном созданной и продвигаемой Советским Союзом. Другая особенность заключается в том, что легитимность средств достижения какого-либо результата может быть обоснована желательностью этого результата. По словам Дэна Сяопина, «не имеет значения, белая кошка или чёрная; это хорошая кошка, пока она ловит мышей». Для него «мыши» были великим возрождением Китая, а «кошка» – любым средством, способствующим достижению этой цели. Например, поскольку рынок может распределять ресурсы более эффективно, чем планирование, Китай должен принять его, хотя это изобретение капиталистической системы.

Другая задача заключалась в том, чтобы вновь ввести в партии политическую меритократию. Дэн установил возрастной предел для выхода на пенсию и расчистил молодым людям путь для продвижения по партийной иерархии. В начале 1980-х гг. он предложил четыре критерия для того, чтобы делать карьеру в партии. Лидеры должны быть революционными, молодыми, знающими и профессиональными. Одним из самых больших продвижений в то время было назначение Чжао Цзыяна на пост премьера. До повышения Чжао был всего лишь секретарём партийной организации провинции Сычуань. Премьером его сделали только потому, что он возглавил реформу в сельском хозяйстве. Эта традиция продвижения по службе, основанного на заслугах, продолжилась и при руководителях после Дэна. В 1990-е и последующие годы важным условием карьерного роста являлись экономические показатели.

Однако на теоретическом фронте изменения происходили медленнее. Партийные лидеры в 1980-е и 1990-е гг. всё больше понимали, что марксизм сам по себе не может полностью описать то, что сделала партия, особенно проведённые реформы, которые противоречили догматическим марксистским практикам, таким, как экономическое планирование и государственная собственность. Но на бумаге марксизм должен был оставаться ортодоксальной идеологией, потому что он определял идеологическую легитимность партии. Что сделало руководство? Оно по сути облачило в новые одежды идеологию марксизма, определив статус партии как «всенародной». Теперь КПК представляет не только рабочий класс, но и другие слои населения Китая. Таким образом, партия превратилась в беспристрастную центральную власть, которая не защищает интересы отдельных социальных групп.

Это позволило КПК избежать подчинения государства частным интересам – бич политики многих развивающихся стран.

А китайская экономика способна расти, не неся больших потерь от нерационального распределения ресурсов в пользу каких-то групп. Именно в этом заключается суть политэкономии, стоящей за экономическим успехом Китая.

Почему международный дискурс о Китае так упрощён

В доминирующем дискурсе на мировой арене Китай изображается как система политической и экономической изоляции и жёсткого государственного контроля над всем. Принято считать, что китайская модель диаметрально противоположна западной системе свободного рынка и демократического правления. Однако это слишком упрощённая и вводящая в заблуждение характеристика.

Во-первых, КПК не является закрытым политическим образованием. Она открыта для всех, кто верит в правое дело партии, а также способен внести вклад в великое возрождение Китая. Вступление в партию предполагает соблюдение некой дисциплины, но эта мера позволяет отсеивать оппортунистов. КПК играет роль центральной власти в конфуцианском государстве, например, занимаясь тщательным отбором чиновничьего аппарата. Чиновники всех уровней участвуют в общем состязании по служебному продвижению. Хотя личные связи играют определённую роль, эмпирические исследования показали, что заслуги – ключевой фактор, определяющий карьерный рост. Сложившееся впечатление, что политическая система закрыта, в значительной степени было результатом видения Китая через призму состязательной демократии – нет никакой другой партии, конкурирующей с КПК, значит, система закрыта. КПК не является политической партией западного образца; она есть не что иное, как центральная власть в конфуцианском государстве.

Во-вторых, в китайской экономике не доминирует государственный сектор. В Китае вклад частного сектора удобно обобщить цифрами «5-6-7-8-9»: на частный сектор приходится 50% налоговых поступлений, 60% национального ВВП, 70% инноваций, 80% занятости и более 90% компаний. Ключом к экономическому успеху Китая является не государственный капитализм, а расширение частного сектора. Государственный капитализм сам по себе – миф. Правительство, действительно, влияет на рынок, но разговоры о том, что оно контролирует всё в китайской экономике, являются притягиванием выводов за уши. Серьёзные исследователи должны понимать, что называть экономическую модель Китая государственным капитализмом – значит, дискредитировать экономические достижения КНР.

В-третьих, контроль партии в общественной сфере также преувеличен. Несомненно, в стране существует цензура, но режим определённо далёк от того, как Джордж Оруэлл изображает диктатуру в своём романе-антиутопии «1984». Возьмём, к примеру, систему социальных кредитов. Большинство западных комментаторов видят в этом доказательство насаждаемого китайским правительством цифровой диктатуры. Такая точка зрения упускает из виду тот факт, что мошенничество является серьёзной угрозой для достойного бизнеса и повседневной жизни в Китае, стране, которая переживает быстрый переход от традиционного общества, где все знают друг друга, к современному обществу посторонних людей. Система социального кредита направлена на наказание за мошенничество и поощрение честности. Она, действительно, создаёт неудобства для честных людей, но, возможно, представляет собой неизбежную цену для быстрого перехода Китая к современному обществу, основанному на соответствующих нормах.

Карантинные меры, принятые в КНР для борьбы с коронавирусом, также приводились западными комментаторами и социальными медиа в качестве доказательства деспотизма. Более того, некоторые даже настаивали на том, чтобы не вводить карантинные меры в своих собственных странах именно потому, что они не хотели следовать авторитарному подходу Китая. Но этот аргумент упускает тот факт, что другие страны и регионы Восточной Азии также ввели либо жёсткие карантинные меры, либо цифровое отслеживание для сдерживания инфекций. Восточная Азия сделала это не потому, что она следует политической системе Китая, а скорее потому, что страны и регионы там разделяют одну и ту же коллективную культуру.

Элементы сдержек и противовесов для китайской системы

Безусловно, политическая система Китая несовершенна, даже если сравнивать её с конфуцианским государством. Но это не должно удивлять. В конце концов, не всякая демократия, практикуемая на Земле, соответствует стандартам, установленным её идеальным типом – либеральной демократией. Каждая политическая система совершенствуется.

Фундаментальное отличие политической системы КНР от идеального конфуцианского государства заключается в отсутствии подотчётности центральной власти. Однако восполнять данный пробел предвыборной конкуренцией, вероятно, не самая правильная рекомендация. Вместо этого необходимо ввести сдержки и противовесы. Суть конституционного правления состоит в разделении власти, а также в формировании системы сдержек и противовесов, формирующихся на её основе. Но это уникальная характеристика либеральной демократии. Любому разумному государственному устройству требуется разделение власти – иначе невозможно осуществлять рациональное правление в современном обществе, отличающемся комплексностью взаимосвязей. К сожалению, сдержки и противовесы, которые сами по себе являются методом управления, стали настолько идеологически нагруженными как на Западе, так и на Востоке, что достойное обсуждение их невозможно без предварительного обращения к оценке политической системы.

Вероятно ли создание сдержек и противовесов в Китае при условии, что КПК является единственной политической силой в обществе? В этом отношении показательным примером может служить присяга императоров династии Северной Сун (960–1127). Первый император династии тайно установил каменную табличку, на которой была написана клятва, требовавшая от будущих императоров не убивать чиновников или людей, которые их критиковали. Каждый новый император должен был читать клятву наедине сам с собой. Никто из императоров династии её не нарушал. Самоограничение могло привести к заключению прочного соглашения между двумя сторонами, обладающими асимметричной властью. За этой договорённостью стояла общая вера в конфуцианские доктрины. КПК нацелена на великое возрождение Китая – дело, разделяемое китайским народом. Поэтому два аргумента в пользу присвоения суверенитета народу конфуцианского государства применимы и к нынешней политической системе Китая.

КПК должна довести до конца политику «китаизации»

Существует множество различных причин, почему система сдержек и противовесов не внедрена в Китае полностью. Однако наиболее существенной является отсутствие консенсуса по поводу конфуцианского государства как идеального типа управления страной. Партия не готова довести до конца свой курс на «китаизацию», а в обществе господствует демократический нарратив. В результате китайская политика переживает двойное напряжение: с одной стороны – озабоченность общественности, особенно интеллектуалов, которые живут тревожной надеждой на переход Китая к демократии, с другой – обеспокоенность самого правительства, которое начинает тревожиться о своей власти. Последнее, в свою очередь, порождает стремление к цензуре.

Чтобы разрушить это заклятие обоюдного недоверия, КПК должна взять инициативу на себя.

Успешное завершение «китаизации» – единственный выход. Марксизм не объясняет, что партия сделала правильно после 1978 г., и не примиряет её с мировоззрением китайского народа.

Признав конфуцианское государство идеальным типом правления, политическая система Китая заложила бы прочную философскую основу, которая соответствует культурно-психологическим особенностям простых китайцев. Кроме того, это поможет КПК, когда она будет иметь дело с Западом. Либерализм, конечно, подразумевает высокие человеческие ценности, но не лишён недостатков, особенно в областях, связанных с индивидуализмом и абстрактным равенством, которые служат рассадником популизма. Конфуцианство предлагает лекарство именно в этих областях. Кроме того, идея срединности (чжун юн) – то есть мирного сосуществования на политической арене — позволяет конфуцианству принять многие либеральные ценности. Это также благоприятствует политике Китая по отстаиванию политического разнообразия в мире.

Материал опубликован на сайте Robert Bosch Academy.

Китай. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июля 2020 > № 3453213 Яо Ян

ДВОЙНАЯ ЛОВУШКА ФУКИДИДА

ДМИТРИЙ ЕФРЕМЕНКО

Доктор политических наук, заместитель директора Института научной информации по общественным наукам РАН.

В период президентства Дональда Трампа отношения между США и Китаем перешли в стадию открытого соперничества за глобальное доминирование. Америке не удалось избежать опасности развязывания конфронтации с Китаем, о которой предупреждал американский политолог Грэм Эллисон, говоря о «ловушке Фукидида».

Сильнейшая торгово-экономическая взаимозависимость двух держав не стала препятствием для перехода к противостоянию. Конкуренция Пекина и Вашингтона в сфере технологий может привести к формированию двух различных техноэкономических платформ, между которыми предстоит делать выбор другим государствам. Вместе с тем новая американо-китайская биполярность отличается от американо-советской большей комплексностью и внутренней противоречивостью, позволяющими говорить о «двойной ловушке Фукидида». При этом важнейшее влияние на динамику международных процессов продолжает оказывать взаимодействие в треугольнике «США – Китай – Россия».

Бурное – если не сказать сумбурное – президентство Дональда Трампа приближается к неизбежной развилке, где ему предстоит оборваться либо пойти на второй заход. В начале 2020 г. многим казалось, что к ноябрьским выборам эта американская администрация всё-таки сумеет выйти с большим плюсом, подтверждениями чему станут стремящаяся к новым высотам кривая индекса Доу – Джонса и глубокий ступор её основных политических оппонентов. Пандемия нового коронавируса и вызванный ею глубочайший экономический кризис привели к нивелированию большинства реальных и пропагандистских достижений Трампа. Последовавшие вслед за этим волнения на почве межрасовой напряжённости глубоко потрясли американского колосса. Однако во внешней политике США коронакризис пока не привёл к радикальным изменениям. Напротив, Вашингтон максимально использует ситуацию для усиления давления на своего основного геополитического соперника.

Внешнеполитическая философия Трампа основывалась на достаточно реалистичной оценке долгосрочных угроз американскому доминированию. Согласно ей, Китай, а отнюдь не Россия станет наиболее опасным конкурентом Соединённых Штатов в XXI веке. Соответственно, администрации Трампа следовало сосредоточиться на комплексном противодействии дальнейшему подъёму Китая и постараться стабилизировать отношения с Россией.

В преддверии президентских выборов 2020 г. можно констатировать, что администрация Трампа добилась относительного прогресса лишь в решении первой задачи.

Следует ли из этого, что именно при Трампе Америка угодила в ту самую «ловушку Фукидида», об опасности которой предупреждал Грэм Эллисон[1], анализируя опыт Пелопонесской войны, начало которой в значительной мере было обусловлено опасениями доминирующей державы (Спарты) в связи с ростом могущества основного конкурента (Афин)? Как представляется, глобальная геополитическая конкуренция в самом деле завела ведущих мировых игроков в западню, конструкция которой, однако, оказывается более сложной, чем писал Эллисон. Во-первых, у страха страны-гегемона перед быстро усиливающимся претендентом на гегемонию есть оборотная сторона. А именно – то, что претендент с определённого момента приходит к убеждению, что гегемон уже угодил в «ловушку Фукидида» и дальше будет действовать так, чтобы любой приемлемой для него ценой остановить усиление претендента. Во-вторых, не стоит забывать о России как наследнице бывшего главного геополитического и идеологического оппонента Соединённых Штатов. После десятилетнего периода упадка она сумела отчасти восстановить прежнюю мощь, сохраняя ту же степень стратегической автономии, что Китай и США. В-третьих, есть группа стран, не обладающих полноценной стратегической автономией и являющихся союзниками нынешнего гегемона со времён его противостояния Советскому Союзу, но испытывающих дискомфорт, когда им предлагают ту же роль в ситуации американо-китайского противостояния.

 Трамп и Китай

 Действия Дональда Трампа означали приведение политики США в отношении Китая в соответствие с уже сформировавшимися установками американской политической элиты, которая ментально оказалась в «ловушке Фукидида» ещё до начала избирательной кампании Трампа. Си Цзиньпин намекнул на это обстоятельство осенью 2015 г., заявив, что никакой «ловушки Фукидида» не существует, но «когда большие государства снова и снова допускают стратегические просчёты, они могут создавать такие ловушки для себя сами»[2]. 

Впрочем, к середине второго десятилетия XXI века США и Китай уже немало лет находились в состоянии устойчивой и парадоксальной взаимозависимости. С лёгкой руки Нила Фергюсона эта взаимозависимость, доходящая до стадии симбиоза, получила ироничное название «Кимерика»[3]. Американо-китайский торгово-экономический симбиоз основывался на сверхпотреблении в США и экспортной экспансии Китая, причём доходы от последней благодаря массированной скупке Пекином американских долговых обязательств стимулировали дальнейший рост потребительских аппетитов в Соединённых Штатах. Эффект «Кимерики» был поистине глобальным: повсеместно увеличивалась доходность капитала, снижались процентные ставки и затраты на рабочую силу[4]. В самой Америке, однако, многие отрасли становились неконкурентоспособными, а Китай, превратившись во «всемирную фабрику», инвестировал средства не только в американский долг, но, прежде всего, в новейшие технологии, инфраструктуру и человеческий капитал. Кризис 2008 г., значимый вклад в который внесла и «Кимерика», не привёл к разрушению взаимозависимости Вашингтона и Пекина, но сформировал существенно иной баланс политико-экономических прибылей и убытков, на сей раз с очевидным перевесом в пользу Китая.

То обстоятельство, что «Кимерика» усиливает в первую очередь Китай, в Америке истолковывалось по-разному. С одной стороны, всё сильнее звучали голоса алармистов, вроде Питера Наварро (Трамп впоследствии назначит его директором Национального совета по торговле и промышленной политике). В публикациях Наварро представлен полный набор антикитайских аргументов, позднее использованных Трампом в предвыборной кампании[5]. В их числе – манипуляции курсом юаня, экспортные субсидии, сводящие на нет саму возможность конкуренции американских компаний с китайскими, беспрецедентное по масштабам нарушение прав интеллектуальной собственности, принуждение американских инвесторов к трансферу чувствительных технологий и прямой технологический шпионаж, экспорт в США некачественных и опасных для здоровья товаров, ограничение свободы доступа в киберпростанство, нарушения прав человека вообще и этнических меньшинств в частности, экспоненциальный рост военных расходов, давление на Тайвань, угрожающее соседям укрепление позиций Пекина в Южно-Китайском море и так далее. Основной вывод: необходимо остановить «красного дракона», пока не поздно.

С другой стороны, сторонники мягкого подхода выдвигали аргумент из разряда too big to fail: «Кимерика» настолько огромна, что цена «развода» окажется непомерной для обеих сторон. Поэтому им придётся выработать устойчивый modus vivendi и в сфере политических взаимоотношений. Администрация Барака Обамы, прислушиваясь к предостережениям алармистов, оставалась ближе к сторонникам «приручения дракона». Доктрина «поворота к Азии» (Pivot to Asia), ставшая реакцией администрации 44-го президента США на быстрый рост экономической и военно-политической мощи КНР, предполагала сочетание сдерживания с превращением Пекина в стратегического партнёра, не угрожающего американским структурам региональной безопасности[6]. Решающий же перевес в пользу США должны были обеспечить два американоцентричных торгово-экономических суперблока – Транстихоокеанское партнёрство и Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнёрство.

Следуя своим предвыборным обещаниям, Трамп решительно порвал с внешнеполитическим наследием Обамы на китайском направлении. На доктринальном уровне администрация Трампа смотрела вполне гоббсиански на международный порядок – как на поле открытого соперничества государств за влияние: «Это соперничество требует переосмысления Соединёнными Штатами политики последних двух десятилетий – политики, основанной на предположении, что взаимодействие с соперниками и их включение в международные институты и мировую торговлю превратит их в благожелательных акторов и надёжных партнёров. По большей части это предположение оказалось ложным»[7]. В Стратегии национальной безопасности США, одобренной в 2017 г., и Китай, и Россия характеризуются как «ревизионистские державы», ориентированные на пересмотр международного порядка во главе с Соединёнными Штатами.

В первый день после инаугурации Трамп объявил о выходе из соглашения о Транстихоокеанском партнёрстве – как из «плохой сделки», наносящей ущерб американской экономике, ведущей к потере миллионов рабочих мест и ограничивающей национальный суверенитет. В соответствии с лозунгом America First Трамп начал демонтаж всей прежней архитектуры многосторонних торговых соглашений, созданных несколькими предыдущими администрациями. Фактически Трамп пошёл на отказ от преимуществ доминирования в масштабе многосторонних систем межгосударственного взаимодействия. Вместо их использования для ограничения экономического и политического могущества Китая, Трамп предпочёл противостояние один на один с привлечением значительно более широкого спектра аргументов давления. Делая ставку на двусторонние соглашения, администрация Трампа предполагала, что в такой конфигурации США сумеют упрочить свои преимущества, но упустила из виду, что именно многосторонние экономические соглашения позволяют обеспечить наибольший контроль над транснациональными цепочками добавленной стоимости. В этом плане Вашингтон, безусловно, открыл существенно больший простор для продвижения таких многосторонних инициатив с решающим участием Китая, как Всестороннее региональное экономическое партнёрство и в особенности – «Пояс и путь». Впечатление о смене лидерства ещё более усилилось после Давосского форума 2017 г., на котором – в отсутствие представителей ещё не сформированной администрации Трампа – генеральный секретарь ЦК КПК и председатель КНР Си Цзиньпин неожиданно предстал в роли апологета и едва ли не основного защитника либеральной глобализации.

После занявшей почти год подготовки администрация Трампа начала торговую войну с Китаем. Она стартовала в январе 2018 г. с довольно ограниченных тарифных мер, но уже в сентябре 2018 г. достигла эпических масштабов, распространившись на китайские товары и услуги общей стоимостью 250 млрд долларов. Переговорные позиции участников конфликта были жёсткими, но американская сторона постоянно наращивала давление, играя на повышение и на разных направлениях. Противостояние не ограничивалось эскалацией тарифных ограничений; американская сторона применяла комбинированную тактику, используя и методы политического прессинга, и информационное воздействие, и даже механизмы правосудия. Знаковым событием 2018 г. стал арест в Канаде по запросу американских властей финансового директора корпорации Huawei Мэн Ваньчжоу. По всей видимости, решимость Вашингтона отказать в неприкосновенности представителям экономической элиты КНР означала, что «точка возврата» в противостоянии пройдена. Последующее наращивание санкционного давления на Huawei, ZTE и другие китайские технологические компании под предлогом поставок ими Ирану оборудования, содержащего произведённые в Соединённых Штатах компоненты, показало, что главной ставкой является не сокращение дефицита США в торговле с Китаем и блокировка манипуляций курсом юаня, а недопущение технологического превосходства КНР в глобальном масштабе.

Динамика торговых переговоров между США и КНР была неровной. Однако к концу 2019 г. в диалоге произошло заметное продвижение. Демонстрация серьёзного успеха в переговорах с Китаем была чрезвычайно важна для команды Трампа на фоне процедуры импичмента и набирающей обороты президентской кампании. Для китайского руководства, столкнувшегося с достаточно серьёзными политическими и экономическими проблемами, большое значение имела временная передышка, которая позволила бы не только дождаться итогов президентских выборов в США, но и провести перегруппировку сил в ожидании нового раунда глобального соперничества.

15 января 2020 г. Трамп и вице-премьер Госсовета КНР Лю Хэ подписали в Вашингтоне документы о первой фазе торговой сделки. Это соглашение не ведёт к демонтажу модели «Кимерика», но устраняет наиболее сильные её перекосы, служившие интересам Китая. Пекин, в частности, принял на себя обязательство воздерживаться от девальвации юаня в целях достижения торговых преимуществ; в ответ Минфин США исключил КНР из перечня торговых манипуляторов. Обещанные Пекином дополнительные закупки американских товаров на 200 млрд долларов станут следствием не экономически обоснованного выбора китайских компаний, а прямых указаний политического руководства страны. Это отчасти выправит торговый дисбаланс, но не приведёт к изменению всей структуры торговых отношений. Очевидно, на китайском рынке будут потеснены в первую очередь европейские производители. Тот факт, что соглашение весьма далеко отстоит от либеральных принципов и правил ВТО, никакого дискомфорта у администрации Трампа не вызвал.

Соединённые Штаты при Трампе значительно усилили давление на Китай и по наиболее болезненным для него политическим и гуманитарным вопросам. В частности, принятый Конгрессом США в 2019 г. Акт о правах уйгуров создаёт политико-юридические основания для американского вмешательства в ситуацию в Синьцзяне и предоставляет возможность по образцу Акта Магницкого ввести санкции против китайских официальных лиц и компаний, причастных к нарушению прав уйгуров. Принятый незадолго до этого Акт о правах человека и демократии в Гонконге не только создаёт ещё один набор санкционных рычагов, но и позволяет вносить изменения в специальный торговый режим между Соединёнными Штатами и Гонконгом. Моральная и информационная поддержка, оказанная участникам протестов в Гонконге в 2019 г., имела не менее значимые политические последствия. Возможно, своими действиями Вашингтон лишь планировал смягчить позицию Китая по условиям торговой сделки. Однако Пекину столь активный розыгрыш уйгурской и гонконгской карт (при сохранении в резерве также и тибетской карты) дал основания для весьма тревожных выводов. Руководству Китая пришлось пойти на разработку Закона о национальной безопасности, значительно усиливающего контроль со стороны Пекина и означающего ограниченную ревизию модели автономии Гонконга. Этот вынужденный шаг был использован Трампом для объявления о предстоящем пересмотре льготного торгового режима с Гонконгом, а также об отмене ряда других соглашений об экономическом, технологическом и гуманитарном сотрудничестве с бывшей британской колонией.

Используя Гонконг и Синьцзян в качестве политических аргументов, Вашингтон пересёк в отношениях с Поднебесной ещё одну «красную линию». Именно в Синьцзяне находится наиболее серьёзная внутренняя угроза безопасности КНР. Но если уйгурская проблема относится к числу давних и постоянно пребывает в поле зрения китайского руководства, то события в Гонконге ведут к стремительному превращению Специального административного района Сянган из витрины исторического успеха модели «одна страна – две системы» в ахиллесову пяту властей в Пекине. Достижение приемлемого для всех и устойчивого политического решения в Гонконге маловероятно, но ещё менее вероятны радикальные действия, качественно меняющие политическую ситуацию в этом «глобальном городе». Таким образом, создаются условия для того, чтобы Гонконг на долгое время превратился в источник политической турбулентности, которую может использовать в своих целях Вашингтон. Более того, аналитики КПК, помня об историческом опыте краха КПСС и распада Советского Союза, отдают себе отчёт в том, что синхронизация мощного давления извне, возможного социально-экономического кризиса внутри страны, чрезвычайных ситуаций, всплеска сепаратизма на периферии и политических протестов в центре может привести к катастрофическому сценарию. Китай, в сущности, уже был на пороге подобного кризиса во время студенческих демонстраций на площади Тяньаньмэнь весной 1989 года. По оценке автора, власти в Пекине осознают, что в подобной, пусть даже весьма гипотетической ситуации, любая американская администрация постарается использовать все возможности, чтобы нанести невоенными средствами сокрушительное поражение основному геополитическому противнику. Почти то же самое относится и к России.

Стратагема reverse Nixon, или – в несколько вольном русском переводе – «Никсон наизнанку», стала чем-то вроде навязчивого кошмара для когорты американских экспертов и обозревателей, анализирующих комплексные взаимодействия ведущих игроков современной системы международных отношений[8]. На протяжении последних двадцати лет о возможности направить против Америки знаменитый дипломатический манёвр, предпринятый в начале 1970-х гг. Ричардом Никсоном и Генри Киссинджером, начинают рассуждать всякий раз, когда Россия и Китай делают значимые шаги навстречу друг другу. Сама же традиция рассмотрения меняющегося глобального баланса сил через призму трёхсторонних отношений Вашингтона, Москвы и Пекина восходит ещё ко временам существования Советского Союза[9].

В настоящее время именно эти три державы лидируют по всем или по части таких показателей, как военная мощь, экономический, научно-технический, а также ресурсный потенциал. Две из них претендуют на лидирующие позиции в рамках ныне существующего или будущего мирового политико-экономического порядка; третья, не выдвигая таких претензий, обладает относительно высокой свободой политического манёвра и реальными возможностями оказать на трансформацию мирового порядка критическое воздействие. Даже при отсутствии формализованного трёхстороннего взаимодействия между вершинами треугольника возникает своеобразное силовое поле, оказывающее мощное влияние на мировой порядок в целом. Одна сторона треугольника, предпринимая действия, влияющие на стратегическое поведение другой стороны, как правило, учитывает и возможную реакцию третьей стороны[10]. Конфигурация треугольника весьма устойчива, но внутри него происходят постоянные изменения баланса сил, причём каждая из сторон в достаточной степени автономна в своих действиях (в отличие от таких крупных держав, как Великобритания, Франция, Германия и Япония, связанных жёсткими союзническими обязательствами с США), чтобы создавать для других ситуацию стратегической неопределённости. Киссинджер, определяя благоприятное для Америки соотношение сил внутри треугольника с участием Москвы и Пекина, предлагал следующую формулу: «Наши отношения с возможными оппонентами должны быть такими, чтобы наши возможности в отношениях с ними были более значительными, чем их возможности в отношениях между собой»[11].

Американским администрациям от Ричарда Никсона до Барака Обамы в целом удавалось поддерживать благоприятную для Вашингтона расстановку сил внутри стратегического треугольника, избегая институционализации трёхстороннего взаимодействия. Перед приходом в Белый дом команды Дональда Трампа в американском экспертном сообществе не было единства мнений в отношении перспектив трёхстороннего взаимодействия. Умеренно оптимистичную оценку возможностей сотрудничества трёх держав незадолго до смерти давал советник по нацбезопасности президента США Джимми Картера Збигнев Бжезинский[12]. По его мнению, оно необходимо для предотвращения глобального столкновения и урегулирования тех региональных конфликтов, на которые все три державы могут оказывать влияние. Лишь походя упоминая об основном резоне, который должен побуждать Америку стремиться к трёхстороннему сотрудничеству, а именно об опасности создания альянса между Россией и Китаем, Бжезинский настойчиво акцентировал преимущества трёхстороннего формата для России, поскольку на уровне двустороннего взаимодействия Москва в конце концов столкнётся со стремлением Пекина ослабить её позиции на постсоветском пространстве и даже с территориальными претензиями, которые, возможно, ей будут предъявлены несмотря на урегулирование пограничных проблем в Договоре о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве 2001 года.

Существенно иной подход к взаимодействию с основными соперниками Америки сформулирован в преддверии президентства Трампа представителями современного политического реализма Джоном Миршаймером и Стивеном Уолтом[13]. Развивая концепцию офшорного балансирования, они наметили альтернативу курсу на сохранение любой ценой тотального доминирования Америки. Вместо этих чрезмерных усилий, которые с высокой степенью вероятности окажутся тщетными, Миршаймер и Уолт предлагали сосредоточить внимание на трёх ключевых регионах, где США действительно имеют жизненно важные интересы, – Европе, Северо-Восточной Азии и Персидском заливе. В военно-стратегическом аспекте оффшорное балансирование ориентировано на то, чтобы нивелировать преимущество противника в ключевом регионе (например, Китая в районе Тайваньского пролива или России на постсоветском пространстве) созданием угроз в другом важном для него регионе, где он столь явным преимуществом не обладает, а также максимально повысить для него цену издержек силовых действий. Стоит заметить, однако, что противодействие Китаю по схеме оффшорного балансирования в Восточной Азии и одновременное сдерживание России на постсоветском пространстве в конце концов приведёт к тому, что у обеих стран появятся новые стимулы для сближения и противостояния силе, которая блокирует усиление их позиций в ключевых для них регионах.

Другая часть американского экспертного сообщества настаивала, что в случаях взаимодействия с Пекином и Москвой Вашингтон должен придерживаться противоположных подходов. Так, эксперты RAND Corporation утверждали, что Китай и Россию нельзя объединять в одну группу «ревизионистских держав», как это сделано в Стратегии национальной безопасности администрации Трампа. По их убеждению, КНР демонстрирует более приемлемый и ответственный тип поведения на международной арене, добивается, прежде всего, геоэкономических преимуществ, постепенно смещая глобальный баланс сил в свою пользу. Соответственно, в долгосрочном плане именно Китай представляет для Америки наиболее серьёзный вызов. Россия, напротив, не имеет шансов на доминирование при любой из возможных трансформаций международного порядка, но в краткосрочном плане её поведение создаёт наиболее опасные вызовы: она «нападала на соседние государства», «аннексировала завоеванные территории», поддерживала «повстанческие силы» и «сепаратизм»; Россия «убивает своих оппонентов у себя дома и за границей», «вмешивается в чужие выборы», «ниспровергает зарубежные демократии», а также работает над «подрывом европейских и атлантических институтов»[14]. В силу этого лишь Китай заслуживает статуса полноценного соперника Соединённых Штатов, к России же следует относиться как к стране-изгою, для изменения поведения которой приемлемы дестабилизирующие действия. Проведение Вашингтоном двух разных политик в отношении Пекина и Москвы призвано создать иллюзию, что для США существуют только двусторонние форматы взаимодействия с основными геополитическими оппонентами, а динамика баланса сил внутри стратегического треугольника вовсе не принимается в расчёт.

Фактическую политику США при Трампе в рамках стратегического треугольника скорее можно оценить как эклектичную, комбинирующую элементы каждого из охарактеризованных выше подходов, но не укладывающуюся ни в одну из этих стратегий. Нет сомнений, что давление Вашингтона на Москву и Пекин стало мощнейшим фактором укрепления российско-китайского стратегического партнёрства. Можно говорить не только о впечатляющем росте показателей объёма сотрудничества, но и о качественно ином уровне взаимного доверия. Так, только на протяжении 2017–2018 гг. доля юаня в структуре российских золотовалютных резервов возросла в 150 раз. Ещё более красноречивое свидетельство доверительности отношений Москвы и Пекина – заявление президента Владимира Путина о том, что Россия оказывает Китаю серьёзную помощь в создании собственной системы предупреждения о ракетном нападении[15]. Это было указанием на то, что военно-техническое сотрудничество двух стран всё в большей степени детерминируется противостоянием с США. Углублению сотрудничества в сфере обороны и технологий двойного назначения благоприятствует географическое расположение двух стран, позволяющее им содействовать друг другу в усилении сил и средств, необходимых для сдерживания Соединённых Штатов. В то же время в случае гипотетического ухудшения двусторонних отношений каждой из сторон потребуется другой набор сил и средств военного назначения[16]. Россия создаёт для Китая гигантскую стратегическую глубину и – вместе со странами Центральной Азии – огромную брешь в цепочке соседних с Китаем стран, которые в большей или меньшей степени ориентированы на военно-политическое партнёрство с Вашингтоном. Китай выполняет аналогичную роль для России, по крайней мере, до тех пор, пока главным источником военно-политических угроз в Москве видят США и коллективный Запад.

Геополитическое размежевание по техноэкономическим платформам

Принципиальным результатом китайской политики Дональда Трампа стал качественный переход к долгосрочному противостоянию Вашингтона и Пекина, ставкой в котором является глобальное лидерство. Компромиссные решения по вопросам торговли, которых удалось достичь в 2020 г., не должны никого убаюкивать. Тем более что начавшаяся сразу после этого мировая пандемия взвинтила накал американо-китайской полемики до небывалого уровня. Китайский ответ на брошенный Трампом вызов станет системным и фундаментальным. Он будет иметь политико-дипломатическое, информационное, военное и финансово-экономическое измерения. Но его ключевой элемент – решение Пекина создавать свою собственную, независимую от Запада в плане стандартов, инфраструктурного обеспечения и цепочек поставщиков техноэкономическую платформу.

Принятый ещё в 2015 г. десятилетний план «Сделано в Китае – 2025» и стратегия «Интернет плюс» ориентированы на комплексное обновление технологической основы китайской экономики и выход на передовые позиции в ключевых областях науки и техники. Будучи рыночно ориентированными, эти программы одновременно предполагают массированное участие китайского государства в выращивании национальных технологических чемпионов. Вклад государства в импортозамещение и общий технологический прорыв должен обеспечиваться использованием различных инструментов – от прямого субсидирования и создания преференциальных режимов до фактического принуждения зарубежных компаний, желающих вести бизнес в Китае, к передаче технологий.

План «Сделано в Китае – 2025» сфокусирован в первую очередь на задачах ликвидации отставания – увеличении доли китайских производителей на внутреннем рынке до 70% к 2025 г., снижении вдвое эксплуатационных затрат, длительности производственных циклов и объёма некачественной продукции. Однако ключевые фигуры администрации Трампа транслируют гораздо более алармистские оценки. Так, например, генеральный прокурор США Уильям Барр заявил в начале 2020 г., что КПК «мобилизовала все элементы китайского общества – всё правительство, все корпорации, все научные круги и всех своих трудолюбивых людей – для беспрепятственного выполнения амбициозного плана по доминированию над основными технологиями будущего»[17].

По оценке американского политолога Иена Бреммера, в совокупности план «Сделано в Китае – 2025» и стратегия «Интернет плюс» – «самое судьбоносное геополитическое решение, принятое за последние три десятилетия. Это также мощнейшая угроза глобализации в том виде, в каком мы привыкли её видеть с конца Второй мировой войны». Создание независимой китайской техноэкономической платформы приведёт к фундаментальному расколу, который фактически уже начался в информационно-коммуникационной сфере.

Китай и США создадут две конкурирующие и всё менее совместимые глобальные экосистемы развития интернета вещей, технологий обработки больших данных, мобильной связи 5G, аддитивных технологий, робототехники и так далее. В то же время будет усиливаться и дивергенция регуляторных режимов. Выбор техноэкономической платформы станет одновременно и геополитическим выбором, который, очевидно, на протяжении 2020-х гг. придётся сделать всем государственным акторам системы международных отношений. Причем геополитика, а также внутриполитические резоны будут во многих случаях перевешивать соображения экономической и технологической целесообразности.

Вероятно, в случае России это будет именно так. Россия, в отличие от СССР, имеет значительно меньше возможностей для формирования собственной техноэкономической платформы. Там, где шансы на достижения Россией технологической самостоятельности наиболее ограничены, переход на китайскую технологическую платформу окажется безальтернативным. Вслед за Москвой аналогичный переход осуществят и другие страны ЕАЭС. Практически не имеют выбора Иран, Пакистан, Северная Корея, ряд стран арабского Востока и Африки к югу от Сахары, в Латинской Америке – Куба, Венесуэла и Никарагуа при условии длительного сохранения у власти правящих там режимов. Ещё немалое число стран окажутся объектами конкуренции между США и Китаем, причём уже сегодня значительная часть этих стран являются активными участниками инициативы «Пояс и путь».

Испытание коронакризисом

«Идеальный шторм» 2020 г. (пандемия коронавируса COVID-19, глобальный локдаун и вызванный ими острейший экономический кризис) стал для государств мира проверкой на силу и уязвимость. Китай, приняв на себя первый удар эпидемии и допустив на самой ранней стадии распространения нового вируса ряд серьёзных просчётов, ввёл затем беспрецедентные по жёсткости меры карантинной изоляции или ограничения свободы передвижения для более чем 700 млн человек. В результате уже в марте 2020 г. правительство КНР взяло эпидемическую ситуацию под контроль и даже начало оказывать помощь медицинским оборудованием и персоналом ряду других стран. Понеся серьёзный экономический ущерб, Китай первым из крупных государств добился перелома в борьбе с коронавирусом, что означало и глобальную демонстрацию мобилизационных возможностей, мощи и эффективности социально-политической системы.

На этом фоне действия Трампа и его администрации выглядели сначала как стремление приуменьшить эпидемическую угрозу, а затем как серия импульсивных мер в попытке наверстать упущенное в борьбе с распространением коронавируса на территории США. По мере усугубления эпидемической обстановки и роста связанных с ней экономических потерь, американская сторона всё настойчивее акцентировала происхождение нового вируса, используя для его обозначения такие термины, как «уханьский» или «китайский». Нарратив китайской ответственности за пандемию и экономический кризис стал важной составляющей предвыборной риторики Трампа.

В начале мая 2020 г. госсекретарь США Майк Помпео уже с полной уверенностью заявлял, что источником распространения коронавируса был Институт вирусологии в Ухане. Администрации Трампа, очевидно, удалось убедить значительную часть американских избирателей, что ответственность за пандемию и экономический кризис несёт Китай. Происходит негативный сдвиг в отношении к КНРи в ключевых странах ЕС, Великобритании и Австралии. Дальнейшее развитие антикитайской кампании, в особенности – объявление санкций за сокрытие информации и предъявление Китаю судебных исков о возмещении ущерба от пандемии, могут нанести двусторонним отношениям катастрофический ущерб.

Нет сомнений, что спровоцированный пандемией кризис резко ускорит перестройку мирового политико-экономического порядка. Но уже сейчас масштаб кризиса требует коллективных решений и действий, в деле определения и последовательности которых Китай пока находится в более благоприятной позиции, чем США.

Международное сообщество быстро скатывается в колею новой конфронтационной биполярности. Преградой для этого не стали ни общая для всего человечества угроза, ни пока ещё сохраняющийся торгово-экономический симбиоз непримиримых соперников. Но «ловушка Фукидида» расставлена не только для США и Китая. Конструкция ловушки – более сложная, и Россия, к сожалению, не находится от неё в стороне.

Трамп, Си и Путин в «двойной ловушке Фукидида»

Баланс взаимодействия трёх ключевых держав современного мира представляет собой динамическое соотношение факторов силы и уязвимости каждой из них. Из этого баланса, очевидно, нельзя исключить ни объективные показатели состояния экономики или вооружённых сил, ни совокупность объективных и субъективных факторов, характеризующих, например, степень консолидированности политической системы, ни медийный образ государственного лидера, оказывающий воздействие на восприятие его шагов на международной арене и внутри страны. В этом смысле символическое значение фигуры Трампа, его манера поведения в отношении союзников и соперников оказываются не менее значимыми, чем совокупность конкретных решений, принятых во время его президентства по отношению к Китаю и России.

Дональд Трамп не был причиной глубокого раскола американских элит и – пусть в меньшей степени – американского общества. Но он стал символом этого раскола, а во многих отношениях – также и силой, способствующей его углублению. Острое внутриполитическое противостояние продемонстрировало как сильные, так и слабые стороны американской демократии, обнажило некоторые примечательные механизмы функционирования «глубинного государства» (deep state), непримиримым противником которого пытается представить себя Трамп в своих речах и твитах. То обстоятельство, что, бросая вызов традиционному истеблишменту, Трамп апеллировал к идеям, принципам и ценностям, которые неожиданным образом сближали его с основными контрагентами на международной арене, с Си Цзиньпином и в особенности – с Владимиром Путиным, не стоит преувеличивать. Важно, однако, что в ходе этого противостояния была утрачена презумпция ценностного и морального превосходства американской социально-политической модели над всеми остальными.

К тому же, если вновь вернуться к повествованию Фукидида о судьбоносном для античной Греции внутреннем конфликте, стоит вспомнить, что Пелопонесскую войну инициировала опасающаяся упадка демократия против восходящей олигархии. В «Истории» Фукидида не придавалось большого значения различию в политическом строе двух основных антагонистов Пелопонесской войны, но во многих современных проекциях классического конфликта восходящей и нисходящей державы на отношения Китая и Америки немало внимания уделяется контроверзе «диктатура/демократия». Выходит, что в начале XXI века стремящаяся сохранить своё глобальное доминирование демократия пытается воспрепятствовать подъёму держав, которых рассматривает в качестве олигархий или диктатур. Психологически современной Америке крайне некомфортно отождествлять себя не с прогрессивными Афинами, а с консервативной Спартой.

Есть прямая поведенческая аналогия между США и Афинами периода Пелопонесской войны. Речь идёт о мощной экспансии Афин практически во всём средиземноморском регионе, злоупотреблении торговым эмбарго (наиболее яркий пример – так называемая Мегарская псефизма 432 г. до н.э.), фактической экспроприации Афинами общей казны Делосского союза (454 г. до. н.э.) и о поборах с союзников (почти двукратное увеличение обязательного взноса – фороса – в 427 г. до н.э. и последующие меры в ходе войны, направленные на максимальную мобилизацию ресурсов). При этом Афины демонстрировали высокомерное пренебрежение недовольством тех, кто рассчитывал на их покровительство. Сравнивая действия Афин во времена Перикла и Клеона и США в эпоху Трампа, американские аналитики Генри Фаррелл и Абрахам Ньюман дают неутешительный прогноз: «Значительная часть экономического и политического влияния Соединённых Штатов зависит от доверия иностранных государств и компаний к мировой финансовой структуре, над которой доминирует Америка. Если страна явно не управляет этой системой в интересах всех государств, а вместо этого использует её в качестве простого инструмента принуждения, то её влияние исчезнет»[18]. 

Своеобразие современной ситуации состоит в том, что США при Трампе, объективно находясь в положении теряющей преимущества своего доминирования Спарты, демонстрируют тип поведения, который привёл восходящую державу – Афины – к военной и геополитической катастрофе. В этом контексте можно говорить о двойной ловушке Фукидида, в которую рискуют угодить не только Соединённые Штаты и Китай, но и всё мировое сообщество. Происходит качественное изменение восприятия глобального порядка, стержнем которого является американское доминирование. Дональд Трамп внёс незаурядный вклад в подрыв легитимности этого порядка, в ослабление его моральной и идеологической санкции.

Вместе с мандатом американского президента Трамп получил в своё распоряжение и весь доступный инструментарий глобальной гегемонии. Он предпочёл использовать его для решения внутренних проблем США, что, строго говоря, соответствует тем обещаниям, с которыми он шёл на выборы 2016 года. В результате «благожелательный гегемон» предстал в образе великой державы, стремящейся «монетизировать» все преимущества своего доминирования. При этом Трамп не только демонстрировал отношение к союзникам как к вассалам и пренебрежение к международным институтам, но и – вполне последовательно – сохранял глубокий скепсис в отношении принципов и целей либерального мирового порядка.

Хотя американская система союзов как будто бы выдержала этот стресс, внутреннее единство коллективного Запада подорвано. Неологизм «беззападность» (westlessness), поставленный в заголовок основного доклада Мюнхенской конференции по безопасности 2020 г., отразил признание утраты единства Запада «как относительно сплочённой геополитической конфигурации»[19]. Однако авторы едва ли могли представить, насколько ускорятся рассмотренные ими тенденции буквально в считаные недели после опубликования доклада.

Китай, как уже было отмечено, попадает в «ловушку Фукидида» благодаря осознанию того, что Америка из страха или неуверенности в будущем твёрдо решила воспрепятствовать его подъёму. При этом США добиваются тактического преимущества, поскольку навязывают конфронтацию в тот момент, когда КНР всё ещё не считает себя достаточно сильной для открытого противоборства. На фоне обостряющейся конфронтации с Вашингтоном диапазон действий китайского руководства начинает сужаться. В условиях, когда общество испытывает негодование в связи с нарастающей антикитайской риторикой и синофобией Запада, меняется и устоявшийся баланс мнений. Значительно усиливается жёсткая линия, рупором которой выступает газета «Хуаньцю Шибао» (Global Times).

Есть основания говорить о том, что дальнейшая динамика международных отношений будет характеризоваться биполярностью. Но американо-китайскую биполярность можно называть «новой» не только потому, что она пришла на смену канувшей в Лету американо-советской версии. Налицо как явные элементы сходства с противостоянием СССР и США, так и принципиальные отличия. Прежде всего, нынешняя биполярность возникла не в результате раздела сфер влияния между победителями в мировой войне и у неё нет фундамента, подобного ялтинско-потсдамской системе. Напротив, её возникновению способствовал «момент американской однополярности» и длительный период симбиотических отношений между экономиками США и Китая в условиях глобализации конца XX – начала XXI веков. Поэтому появление «китайского полюса», скорее, можно уподобить рождению Афины из головы Зевса. Далее, в отличие от американо-советского противоборства, нынешняя биполярность мало идеологизирована. Сейчас использовать идеологическую компоненту пытается именно американская сторона, тогда как КНР вполне успешно от этого уходит. Вместе с тем, как и во времена холодной войны, новая биполярность будет главным структурирующим фактором международных взаимодействий. Однако – наряду с соперничеством Соединённых Штатов и Китая за глобальное доминирование – сохранится и, возможно, даже усилится влияние других центров силы, так что для более ёмкого описания трансформации мирового порядка уместно использовать формулу «биполярность, отягощённая многополярностью».

В заключение несколько слов о положении России, которое в условиях новой американо-китайской биполярности оказывается парадоксальным. Переходя из первого во второй разряд противников Америки, Россия одной ногой всё равно остаётся в «фукидидовой ловушке». В перспективе перегруппировка внутри глобального стратегического треугольника может несколько расширить для Москвы свободу манёвра, но пока все фундаментальные условия и факторы российско-американской конфронтации на месте. Соответственно, сохраняются основания для солидарности с Пекином в рамках стратегического партнёрства. Поспешные попытки риторического дистанцирования от обоих полюсов не изменят к лучшему динамику отношений с США, но точно не пойдут на пользу на китайском направлении.

Озабоченность вызывает не столько возможность возникновения новых международно-правовых обязательств, сколько влияние экономических и технологических факторов.

К тому же есть ещё две очень важных переменных. Одна из них – перспектива транзита власти. С транзитом связаны серьёзные системные риски, побудившие в начале 2020 г. создать конституционные основания для его более чем десятилетней отсрочки. Однако отсрочка ещё более усиливает многие риски, особенно если это время не будет использовано для модернизации системы политического и социального управления. Вторая переменная – неочевидность целеполагания в отношении будущего постсоветсткого пространства, прежде всего, перспектив дальнейшего (со)существования России, Белоруссии и Украины. Как и в 2014 г., любые крупные подвижки на этом треке могут существенно изменить положение России в глобальном стратегическом треугольнике. В известном смысле это одна из ловушек, сопрягающаяся с той «ловушкой Фукидида», в которой сегодня оказались США и Китай.

Часть разделов настоящей статьи представляют собой сжатое изложение материалов, подготовленных автором для коллективной монографии «Феномен Трампа» (М.: Институт научной информации по общественным наукам РАН), публикация которой намечена на сентябрь 2020 года.

--

США. Китай. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июля 2020 > № 3453212 Дмитрий Ефременко

НОВЫЕ СФЕРЫ ВЛИЯНИЯ

ГРЭМ ЭЛЛИСОН

Директор Научного центра Белфер по международным делам при гарвардской школе Кеннеди, бывший помощник министра обороны по делам политики и планирования. Автор книги «Обречённые на войну: смогут ли Америка и Китай избежать ловушки Фукидида?»

РАЗДЕЛИТЬ ЗЕМНОЙ ШАР С ДРУГИМИ ВЕЛИКИМИ ДЕРЖАВАМИ

Американские политики, на десятилетия вперёд опьянённые успехом окончания холодной войны, объявили устаревшей одну из фундаментальных концепций геополитики.

Государственный секретарь Кондолиза Райс, описывая новый мир, сказала, что «великодержавность определяется не сферами влияния или способностью навязывать свою волю слабым странам». Государственный секретарь Хиллари Клинтон отмечала, что «Соединённые Штаты не признают сфер своего влияния». Государственный секретарь Джон Керри констатировал «завершение эпохи доктрины Монро», которая существовала почти два столетия, когда США претендовали на собственную сферу влияния в западном полушарии.

Подобные декларации были справедливы, поскольку кое-что в геополитике изменилось. Но они были и ошибочны, так как авторы не вполне понимали, что именно происходит. Американские политики перестали признавать сферы влияния (право других держав требовать уважения их интересов в своих регионах или претендовать на контроль над происходящими в них событиями) не потому, что сама эта концепция устарела. Просто весь мир де-факто стал американской сферой влияния. Сильные по-прежнему навязывали свою волю слабым; остальной мир был вынужден играть в основном по американским правилам. Не желавшим подчиняться этим правилам приходилось платить высокую цену: от ослаблявших их санкций до смены режима. Сферы влияния никуда не делись – они просто слились в одну зону влияния Соединённых Штатов в силу подавляющей гегемонии этой страны на земном шаре.

Однако в наши дни эта гегемония ослабевает, и Вашингтон осознал существование того, что называется «новой эрой конкуренции великих держав», в которой Китай и Россия всё чаще используют силу для утверждения своих интересов и ценностей, нередко противоречащих интересам и ценностям США. Однако американские политики и аналитики всё ещё отчаянно пытаются определить, что эта новая эра означает для Соединённых Штатов. Впредь их роль в мире не только изменится, но и существенно сократится. Хотя американские лидеры будут и дальше заявлять о своих грандиозных амбициях, более скромные средства неизбежно приведут и к более скромным результатам.

С однополярным миром покончено, равно как и с иллюзией, что другие страны покорно примут место в мировом порядке, отведённое им американцами. Соединённым Штатам придётся принять реальность, в которой существуют сферы влияния, и не все они американские.

Мир, каким он был

Прежде чем делать какие-либо заявления о новых правилах геополитики после окончания холодной войны, госсекретарям США следовало бы вспомнить последние месяцы Второй мировой войны, когда американские политики аналогичным образом сопротивлялись принятию мира, где сферы влияния играли определяющую роль. Противоречия по этому вопросу лежали в основе дебатов между двумя главными экспертами правительства США по Советскому Союзу.

4 февраля 1945 г. президент Франклин Рузвельт встретился с советским лидером Иосифом Сталиным и британским премьер-министром Уинстоном Черчиллем в Ялте. Рузвельта на переговорах сопровождал его переводчик и главный советник по Советскому Союзу Чарльз Боулен. Как раз тем утром Боулен получил срочное личное послание от своего близкого коллеги Джорджа Кеннана в Москве. Кеннан точно спрогнозировал, что Советский Союз попытается сохранить контроль над Европой, по возможности большей её частью. Вопрос был в том, как Соединённым Штатам на это реагировать.

Кеннан спрашивал: «Почему бы нам не пойти на чёткий и определённый компромисс в этом вопросе? Почему бы не разделить Европу на сферы влияния, не влезая в российскую сферу и не пуская русских в нашу?». Боулен был в ужасе. «Это совершенно немыслимо, – взорвался он в ответ. – Внешняя политика такого рода не может проводиться в демократическом государстве».

Размышляя над этим позже, Боулен пояснил: «Американский народ, сражавшийся в длительной и тяжёлой войне, заслужил право хотя бы на попытку создания лучшего мира». С 1945 по 1947 гг. Боулен работал вместе с другими ведущими деятелями в администрации Рузвельта, а затем Трумэна, поэтому проникся их видением «единого мира», в котором союзники вместе сражались ради победы над нацистами, чтобы затем объединить усилия во имя создания нового мирового порядка. Однако в конце концов он смирился с тем, что мир таков, каков есть, – Кеннан оказался прав. «Вместо единения великих держав по главным вопросам послевоенной реконструкции мира, политической и экономической, мы наблюдаем полное разобщение между Советским Союзом и его сателлитами по одну сторону и остальным миром по другую». Летом 1947 г. Боулен в аналитической записке государственному секретарю Джорджу Маршаллу признал: «Вместо единого мира мы имеем два мира».

Когда Боулену пришлось согласиться с диагнозом Кеннана, он сделал правильные выводы. В заключение записки Маршаллу он пишет: «Столкнувшись с этим неприглядным фактом, как бы сильно мы об этом ни печалились, Соединённым Штатам в интересах собственного благополучия и безопасности, а также в интересах остального несоветского мира необходимо сплотиться политически, экономически, в финансовой сфере и, наконец, в военном отношении, чтобы действенно отвечать на угрозы, исходящие от советского мира».

Это убеждение стало столпом стратегии США будущих десятилетий, и оно опиралось на принятие идеи сфер влияния: некоторые регионы подчиняются советскому господству, что нередко будет приводить к ужасным последствиям, но лучшее, что могут сделать Соединённые Штаты, – это поддерживать страны, расположенные на периферии, одновременно укрепляя единство и сплочённость в своей сфере влияния.

В течение четырёх последовавших десятилетий США и СССР были вовлечены в борьбу великих держав, известную как холодная война. Страны Восточной Европы, втянутые в советскую сферу влияния, находились под сапогом «империи зла». Когда разражался очередной кризис, американские президенты то и дело оказывались перед выбором: отправить войска в страны, которые стенали под советским деспотизмом, чтобы поддержать местных борцов за свободу, стремившихся к обретению тех прав, которые американцы считали всеобщими, или бездействовать и смотреть, как этих борцов за свободу убивали и угнетали. Все президенты без исключения предпочитали наблюдать, не вмешиваясь: достаточно вспомнить бездействие Дуайта Эйзенхауэра, когда венгры подняли восстание в 1956 г., и Линдона Джонсона во время Пражской весны 1968 года. То же самое мы видели уже после холодной войны: бездействие Джорджа Буша-младшего, когда российские войска напали на Грузию в 2008 г., и Барака Обамы, когда российский спецназ захватил Крым. Почему? Каждый из них пропустил через себя неприемлемую, но неоспоримую истину, которая однажды была чётко сформулирована Рональдом Рейганом в его совместном заявлении с советским лидером Михаилом Горбачёвым: «В ядерной войне не может быть победителей, поэтому её нельзя допустить».

Этот эпизод из истории холодной войны напоминает нам о том, что стране, стремящейся быть одновременно идеалистичной и реалистичной, всегда придётся как-то примирять логику и оправдание цели, с одной стороны, с реалиями силы, с другой стороны. В итоге, как точно заметил аналитик Фарид Закария, во внешней политике мы всегда видели «риторику преобразования и реальность примирения». Даже на пике своего могущества США вынуждены были мириться с неприятным фактом наличия советской сферы влияния.

Тектонические сдвиги

После почти полувекового соперничества, когда холодная война закончилась, и в 1991 г. исчез Советский Союз, Соединённые Штаты остались единственной доминирующей в мире державой в экономическом, военном и геополитическом отношении. В первые два десятилетия после холодной войны военные расходы США превысили оборонные бюджеты следующих богатейших десяти стран вместе взятых (пять из которых были союзниками Вашингтона). На деле это означало, что, как выразился в 2018 г. министр обороны Джеймс Мэттис, Соединённые Штаты «имели неоспоримое или подавляющее превосходство во всех операционных аспектах. Мы могли размещать наши войска там, где хотели, собирать их, где хотели, и действовать там, где нам было нужно». США и их союзники могли принимать новых членов в НАТО, предоставляя им гарантии безопасности по статье 5 и не задумываясь о рисках, поскольку реальных угроз для альянса не было. В том мире стратегия, по сути, сводилась к подавлению любых вызовов обильными средствами и ресурсами.

Но это было тогда. Тектонический сдвиг в балансе сил, произошедший в первые два десятилетия XXI века, был столь же драматичен, как и любые другие сдвиги, свидетелями которых Соединённые Штаты являлись за всю свою историю длиной в 245 лет. Перефразируя слова президента Чехословакии Вацлава Гавела, это произошло так быстро, что у нас даже не было времени удивиться. Доля США в мировом ВВП, которая в 1950 г. составляла почти половину, снизилась до одной четверти в 1991 г., а затем до одной седьмой сегодня. Хотя ВВП – не единственный важный индикатор, он создаёт силовую основу в отношениях между странами. И по мере уменьшения относительной мощи, сужалось и поле для манёвра у американских политиков. Подумаем, например, о реакции американцев на китайскую инициативу «Пояс и путь». Имея валютные резервы, близкие к 3 трлн долларов, КНР может инвестировать 1,3 трлн в инфраструктуру, связывающую большую часть Евразии с Китаем и тем порядком, который выстраивается в его интересах. Когда государственный секретарь Майк Помпео объявил, что Соединённые Штаты в ответ увеличат инвестиции в Индо-Тихоокеанский регион, ему удалось наскрести всего 113 млн долларов.

Конечно, Китай был главным бенефициаром этой трансформации. Его ВВП взлетел с 20% ВВП США в 1991 г. до 120% сегодня (если измерять его по паритету покупательной способности, которым руководствуются ЦРУ и МВФ, сравнивая экономический потенциал разных стран). Хотя КНР сталкивается с многочисленными внутренними вызовами, есть больше поводов ожидать, что этот базовый тренд в экономике продолжится, нежели, что он вскоре остановится. Поскольку у Китая в четыре раза больше рабочих рук, чем у Америки, ему достаточно догнать по производительности труда современную Португалию. Хотя эта производительность составляет лишь половину от производительности труда в США, ВВП КНР в этом случае в два раза превысит американский в самом ближайшем будущем.

Особенно резко экономический баланс сил сместился в пользу Китая в Азии. Будучи крупнейшим экспортёром мира и вторым по величине импортёром, Китай является главным торговым партнёром любой крупной страны в Восточной Азии, включая и союзников Вашингтона. Агрессивно практикуя искусство государственного управления экономикой, Пекин без колебаний пользуется возможностями своего положения, чтобы выкручивать руки таким странам, как Филиппины и Южная Корея, если они не выполняют его требований. На мировой арене Китай также начинает на равных конкурировать с Соединёнными Штатами в передовых технологиях. Сегодня из 20 крупнейших компаний в области ИТ девять находятся в Китае. Когда четыре года назад мировой лидер в сфере искусственного интеллекта (важнейшей из высоких технологий) компания Google оценивала своих конкурентов, она пришла к выводу, что китайцы не отстают от европейцев. Сегодня в зеркале заднего вида едва можно различить европейских конкурентов: китайцы лидируют во многих областях прикладного искусственного интеллекта, включая наблюдение и слежку, распознавание лиц и голоса, не говоря о финансовых технологиях.

Военные расходы и возможности КНР также возросли. Четверть века назад его оборонный бюджет был в 25 раз меньше американского. Сегодня он уже составляет треть военного бюджета США и стремится к паритету с ним. Но деньги из американского оборонного бюджета тратятся в том числе и на выполнение обязательств перед европейскими и ближневосточными странами, а китайский оборонный бюджет расходуется исключительно в Восточной Азии.

Соответственно, если говорить о реализации конкретных военных сценариев, включая конфликт вокруг Тайваня или в Южно-Китайском море, Китай, возможно, уже давно лидирует. В отсутствие реальной войны лучшей проверкой относительных боевых возможностей являются военные игры. В 2019 г. Роберт Уорк, бывший заместитель министра обороны США, и Дэвид Очманек, один из главных военных стратегов министерства обороны, издали краткий обзор итогов ряда недавно проведённых засекреченных военных учений и игр. Суть выводов Очманека такова: «Когда мы воюем во время учений с Россией и Китаем, последние неизменно надирают задницу “синим” (американцам)». Газета The New York Times подвела итоги следующим образом: «В 18 из 18 последних военных игр Пентагона с участием Китая в Тайваньском проливе США терпели поражение».

Россия – это совсем другой сюжет. Какие бы желания или мечты ни лелеял президент Владимир Путин, его страна никогда не сравнится по мощи с Советским Союзом. Когда CCCР распался, в России сохранилось менее половины его ВВП и половина населения. Границы вернулись к тем, что существовали при Екатерине Второй. Вместе с тем Россия остаётся ядерной сверхдержавой с ядерным арсеналом, функционально эквивалентным американскому; её оборонная промышленность выпускает вооружения, которые мир охотно покупает (в прошлом году это было наглядно продемонстрировано на примере Индии и Турции), и у неё имеются вооружённые силы, умеющие воевать и побеждать, – мы это неоднократно видели в Чечне, Грузии, на Украине и в Сирии.

На континенте, где большинство других стран воображают, будто война – устаревшее понятие, и держат армии скорее для разных церемоний, чем для боевых операций, военная мощь может быть главным конкурентным преимуществом России.

Назад к основам

Утверждение, будто сферы влияния выброшены в мусорную корзину истории, основывалось на предположении, что страны просто займут то место, которое им отводится в мировом порядке под руководством США. В ретроспективе данное предположение выглядит хуже, чем просто наивное. Но поскольку многие американские аналитики и политические деятели сохраняют представления о Китае и России, сформировавшиеся в давно ушедшую эпоху, их взгляды на то, что Соединённым Штатам следует делать и чего не следует, отражают реалии исчезнувшего мира.

На протяжении нескольких веков геополитической конкуренции политики и теоретики разработали ряд ключевых понятий, помогающих яснее осознать сложные отношения между странами, включая сферы влияния, баланс сил и союзы. Эти концепции необходимо адаптировать к конкретным условиям XXI века, но они до сих пор остаются самой прочной основой для понимания и конструирования мирового порядка.

Когда равновесие сил между двумя государствами нарушается в такой степени, что одно из них становится доминирующим, новый баланс отбрасывает тень, которая, по сути, превращается в «сферу влияния». В дипломатический словарь этот термин вошёл в начале XIX века, хотя сама концепция стара, как и международные отношения. Как отмечал Фукидид, после поражения персов в V веке до нашей эры Спарта потребовала, чтобы Афины не строили стен вокруг своего города-государства, оставаясь уязвимыми. Традиционно великие державы требовали определённого пиетета от небольших стран на своих границах и в примыкающих к ним морях и ожидали, что и другие великие державы будут уважать их требования. Недавние действия КНР и России в соответствующих приграничных областях являются наиболее свежими примерами живучести этой традиции.

Сферы влияния также выходят за рамки географии. Когда США были мировым лидером в создании интернета, аппаратных и программных средств, необходимых для его работы, они имели преимущество, которое бывший директор Агентства по национальной безопасности (АНБ) Майкл Хайден позднее охарактеризовал как «золотой век электронной слежки». Поскольку большинство государств не понимало всех возможностей, о которых поведал бывший подрядчик АНБ Эдвард Сноуден, американцы располагали беспрецедентным потенциалом эксплуатации технологии прослушивания, слежки и даже влияния на политику. Однако в эру, наступившую после Сноудена, многие государства сопротивляются проводимой сегодня Вашингтоном кампании с целью не допустить приобретения странами беспроводной инфраструктуры в формате 5G у китайского телекоммуникационного гиганта Huawei. Как выразился лидер одной страны, стоящей сегодня перед подобным выбором, Соединённые Штаты пытаются убедить других не покупать китайское оборудование, потому что это облегчит Китаю задачу шпионить за ними, а вместо этого предлагают купить американское оборудование, чтобы легче шпионить за ними было США.

Реалистичный расчёт

С точки зрения американских интересов и ценностей последствия роста мощи Китая и России относительно мощи Соединённых Штатов не сулят ничего хорошего. Будучи великими державами, Китайская Народная Республика и Российская Федерация могут использовать силу для подавления протестов в Гонконге или блокирования вступления Украины в НАТО. Южно-Китайское море будет больше напоминать Карибское, нежели Средиземное – в том смысле, что соседи Китая по Юго-Восточной Азии будут так же подотчётны Пекину, как латиноамериканцы были подотчётны гегемону своего полушария. Украине придётся смириться с потерей Крыма, поскольку государства в «ближнем зарубежье» России учатся больше считаться с Кремлём и опасаться его.

Для многих других стран и людей в мире, которые нашли прибежище под американским зонтиком безопасности и вдохновились мечтой о мировом порядке под руководством Америки, защищающей ключевые свободы, последствия предстоят трагичные. Недавние события в Сирии показывают, чего можно ожидать. Когда в 2010–2011 гг. произошёл взрыв под названием «арабская весна», Барак Обама заявил, что сирийский лидер Башар Асад «должен уйти». Однако у Владимира Путина были другие планы, и он был готов к их реализации. Он наглядно продемонстрировал, что страна, которую Обама списал со счетов как «региональную державу», может использовать свои вооружённые силы, чтобы бросить вызов США и помочь сирийскому лидеру укрепить контроль, консолидировав свою власть.

Для сирийцев это было ужасным исходом, и миллионы перемещённых лиц оказали серьёзное давление на соседние страны и Европу. Но осознал ли Обама (или чуть позже – президент Дональд Трамп), что цена случившегося оказалась настолько высокой, что лучше было бы направить большой американский контингент, чтобы американские солдаты сражались и, возможно, умирали в Сирии? Могут ли американцы спокойно спать в мире, где Путин и Асад улыбаются, спрашивая, кто там ушёл, а кто ещё держится? Бездействие США говорит само за себя. Печально, но американцам придётся принять подобный исход как более или менее положительный – по крайней мере, в обозримом будущем. Подобно зверствам Асада, аннексия Крыма Россией и милитаризация Южно-Китайского моря Китаем – факты, которые никто не осмелится оспорить военными средствами.

Признание сфер влияния за другими державами, конечно, не означает, что Соединённые Штаты ничего не могут предпринимать. Сдержанность в применении военной силы часто приравнивается к молчаливому согласию исключительно из-за чрезмерной милитаризации внешней политики США в новейшее время.

У Вашингтона есть иные способы влияния на расчёты издержек и выгод, производимых другими странами: через осуждение неприемлемых действий, отказ новообразованиям в правовом статусе, введение экономических санкций против стран, компаний и отдельных лиц, а также поддержку местных сил сопротивления.

Однако эти инструменты редко могут кардинально влиять на решения другой страны, если на карту поставлены интересы, которые она считает жизненно важными. Не стоит забывать, как часто отказ признавать и принимать реалии на местах приводил к серьёзным провалам во внешней политике. Достаточно вспомнить опрометчивый марш-бросок к китайской границе генерала Дугласа Макартура во время Корейской войны, спровоцировавший китайское вмешательство и кровавую, безрезультатную войну. Или упрямое желание Джорджа Буша предоставить членство в НАТО Украине и Грузии (что привело излишне самонадеянную Грузию к частичному расчленению Россией). Это позволяет понять: упорное пренебрежение суровыми реалиями оказалось контрпродуктивным для США.

Музей интересов, о которых пришлось забыть

Если говорить о том, что можно сделать, то Вашингтону следует, прежде всего, сосредоточиться на своих альянсах и партнёрствах. Если Китаю суждено быть «крупнейшим игроком в истории мира», как однажды заявил бессменный лидер Сингапура Ли Куан Ю, то Соединённым Штатам необходимо работать над сплочением союзных стран, которые составят мощный противовес КНР, чтобы та была вынуждена с ним считаться.

Эта логика наиболее очевидна в экономике. До того, как администрация Трампа положила конец участию США в Транстихоокеанском партнёрстве (ТТП), торговое соглашение сулило объединение стран, на долю которого приходится 40% мирового ВВП. Они могли бы действовать по общим правилам – от пошлин до государственных предприятий, от трудового законодательства до принципов защиты окружающей среды – и быть мощным противовесом китайской экономике. Такое партнёрство, вероятно, вынудило бы Пекин принимать правила, а не устанавливать их. Благодаря усилиям японского премьер-министра Синдзо Абэ ТТП стало реальностью, но без участия американцев. Если бы американские политики нашли способ поставить стратегические интересы выше внутриполитических, Соединённые Штаты могли бы снова присоединиться к ТТП. Если бы этот новый ТТП функционировал параллельно с торговым соглашением между США и ЕС, о котором шли переговоры в конце пребывания администрации Обамы в Белом доме, на одной чаше весов могло бы оказаться почти 70% мирового ВВП против китайских 20%.

Та же логика применима и к военной сфере, хотя здесь всё сложнее. Вашингтону понадобятся партнёры, но такие, которые приносят больше активов, чем рисков. К сожалению, мало кто из нынешних союзников соответствует стандарту. Систему альянсов следует проанализировать с учётом и обоснованием затрат и потребностей: всех союзников и партнёров – от Пакистана, Филиппин и Таиланда до Латвии, Саудовской Аравии и Турции – нужно рассматривать с точки зрения того, что они делают для повышения безопасности и благополучия США, учитывая все риски и издержки. Альянсы не заключаются навеки. Исторически, когда меняются условия – в частности, когда исчезает главный противник или происходит резкое смещение в балансе сил, – должны меняться и отношения между странами. Большинство американцев уже не помнит, что у НАТО был партнёр в Азии СЕАТО (Организация Договора Юго-Восточной Азии) и даже её аналог на Ближнем Востоке под названием СЕНТО (Организация Центрального договора). Обе заняли место артефактов в музее забытых национальных интересов. Как заметил Кеннан, «решительная и мужественная ликвидация нездоровых позиций завоюет нам большее уважение, чем упрямое настаивание на бесперспективных или нереалистичных целях».

Чтобы понять риски, с которыми сопряжено наследование нынешних альянсов для США, рассмотрим два сценария, беспокоящие сегодня американских стратегов. Если, наблюдая за подавлением протестов в Гонконге коммунистическим правительством Китая, Тайвань решительно заявит о своей независимости, что вынудит Китай применить силу, будут ли Соединённые Штаты воевать с Китаем ради сохранения независимого статуса Тайваня? И следует ли им это делать? На европейском фронте, если в ответ на мятеж этнических русских, работающих на верфях Риги, латвийское правительство попытается решительно подавить беспорядки, что повлечёт за собой аннексию Россией части латвийской территории – Крым 2.0, – даст ли НАТО немедленный военный ответ на эту агрессию в соответствии с гарантиями, прописанными в статье 5? И следует ли это делать? Если американские лидеры не смогут дать однозначно утвердительного ответа на оба эти вопроса, а такого ответа у них нет, значит, настала пора стресс-тестов альянса наподобие тех, которые банки прошли после финансового кризиса 2008 года.

Такой подход тем более важен, если учесть реалии ядерной войны в новом мире. И у Китая, и у России имеются надёжные ядерные возможности второго (ответного) удара – то есть способность противостоять первому ядерному удару и осуществить акцию возмездия, которая уничтожит Соединённые Штаты. Соответственно, приемлемым вариантом нельзя считать не только ядерную войну, но и войну с использованием обычных вооружений. Она крайне опасна потому, что в любой момент может случиться эскалация, связанная с риском применения ядерного оружия и мировой катастрофы. Таким образом, конкуренция неизбежно должна сдерживаться мерами предосторожности и тщательным просчётом рисков. Это создаёт большую проблему для страны, у которой длинный список союзников и союзнических обязательств. Ведь кто-то из союзников может вообразить, будто Вашингтон даёт ему карт-бланш. Грань между успокоением союзника и карт-бланшем на безрассудные действия весьма тонка.

Если баланс военной силы в войне за Тайвань или Прибалтику с применением обычных вооружений решительно сместится в пользу Китая и России, нынешние обязательства США станут невыполнимы. Разница между этими обязательствами и фактическими военными возможностями – классический пример перенапряжения. Что оценка с учётом всех рисков и обоснований означала бы для нынешней системы альянсов и для отношений Соединённых Штатов с каждым из более 50 союзников и партнёров по договорам о совместной обороне? Возможные последствия должны вытекать из полного анализа имеющихся фактов. Но, скорее всего, придётся отказаться от некоторых союзников, сделать особый акцент на других, чьи активы так же важны для безопасности США, как и активы Соединённых Штатов – для их безопасности. Необходимо также радикально пересмотреть условия каждого союзнического договора, чтобы ограничения и обязательства занимали в нём столь же видное место, как заверения и гарантии.

Подобный процесс также повысил бы доверие к обязательствам, которые США могут обновить. Хотя ветераны холодной войны справедливо утверждают, что НАТО была величайшим альянсом в истории мира, ни Трамп, ни Обама в этом не уверены. Примечательно, что американские военачальники сомневались, что Североатлантический совет утвердит военную операцию в ответ на аннексию Крыма Россией либо что правительство США сможет принять решение о том, как реагировать на это событие до того, как оно закончится.

Переосмысление обязательств перед своими союзниками укрепит и безопасность Соединённых Штатов, и эти договоры.

Присутствуя при воссоздании

Стратегия – целенаправленное приведение в соответствие средств и целей. Две самые распространённые причины провала стратегии – несоответствие располагаемых средств заявленным целям и ослепление грандиозностью планов, когда игроком овладевает гипнотизирующая его идеальная, но недостижимая цель. Войны США на Ближнем Востоке в XXI веке являют собой наглядные примеры обоих заблуждений.

В будущем американским политическим деятелям придётся отказаться от недостижимых устремлений, о которых они мечтали, и согласиться с тем, что сферы влияния останутся главной особенностью геополитики. Принятие этого факта неизбежно будет долгим, мучительным и путаным процессом. Однако это могло бы также породить волну стратегического творчества – возможность фундаментального переосмысления концептуального арсенала национальной безопасности.

Основополагающий взгляд на роль Соединённых Штатов в мире, который разделяет большинство сегодняшних творцов внешней политики, отчётливо и наглядно проявился в ту четверть века, которая наступила после победы США в холодной войне. Того мира больше нет. Последствия так же глубоки, как и те, с которыми американцы столкнулись в конце 1940-х годов. Соответственно, стоит вспомнить, сколько времени понадобилось людям, почитаемым сегодня «мудрыми стратегами», чтобы понять мир, в котором они жили. Между «длинной телеграммой» Кеннана – ранним предупреждением о соперничестве под названием «холодная война» – и политическим документом СНБ-68, в котором, наконец-то, была изложена всеобъемлющая стратегия, прошло почти пять лет. Следовательно, замешательство, которое царит сегодня во внешнеполитическом сообществе, не должно быть поводом для тревоги. Если у великих стратегов времён холодной войны ушло почти пять лет на то, чтобы выработать принципиальный подход, было бы слишком высокомерно и наивно ожидать, что современное поколение быстрее сориентируется в нынешней обстановке.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs № 1 за 2020 год. © Council on foreign relations, Inc.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июля 2020 > № 3453211 Грэм Эллисон

ВОЗВРАЩЕНИЕ СИСТЕМНОЙ ПОЛИЦЕНТРИЧНОСТИ

АЛЕКСЕЙ КУПРИЯНОВ

Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник сектора международных организаций и глобального политического регулирования отдела международно-политических проблем ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН

ВЕЧНАЯ КЛАССИКА В НОВЫХ МИРОВЫХ УСЛОВИЯХ

В 1943 г., когда Вторая мировая была в самом разгаре, в Советском Союзе создали несколько комиссий. Им поручили подготовить предложения по отдельным вопросам международных отношений, которые неминуемо возникнут после победы.

У каждой комиссии была своя специализация: комиссия Климента Ворошилова занималась разработкой условий мирного договора с Германией, комиссия Ивана Майского – в основном вопросами репараций, комиссия Максима Литвинова – возможными контурами послевоенного мироустройства.

Сейчас предложения, выдвигавшиеся тогда советскими дипломатами, могут показаться удивительными. Так, Литвинов и его подчинённые предлагали поделить Европу на английскую и советскую сферы влияния и в принципе исходили из того, что в послевоенном мире с большой вероятностью начнётся борьба двух претендентов на гегемонию – Великобритании и США, и СССР выгоднее будет оставаться над схваткой, поддерживая в целом Британию как менее амбициозного и опасного игрока.

Мы знаем, что эти планы не сбылись: события пошли по другому пути, альянс западных держав не распался, Советский Союз оказался втянут в долгую холодную войну и в итоге её проиграл. Но сталинские дипломаты основывали прогнозы на анализе определённых трендов, и, сложись ситуация иначе, «литвиновский мир» вполне мог стать реальностью. Тем более что даже в годы последовавшей холодной войны одновременно с блоковым противостоянием внутри условного Запада шла напряжённая борьба за сферы влияния, и бывали моменты, когда СССР и Соединённые Штаты неожиданно оказывались на одной стороне, а союзники Вашингтона по НАТО – на другой, как во время Суэцкого кризиса 1956 года.

Нам, родившимся в годы холодной войны в одном из воюющих государств, это может показаться странным и непривычным. Наше представление о второй половине XX века сформировалось под влиянием нарративов военного времени, в рамках которых главным стержнем исторического процесса было советско-американское противостояние. Теперь и российские, и американские политологи везде пытаются нащупать привычную конструкцию, неуверенно чувствуя себя в водах анархии и воспринимая наметившееся противостояние США и КНР как понятный сценарий, на котором можно строить прогнозы на будущее.

 «Долгое Средневековье» Евразии

Чтобы понять эти процессы, необходимо рассмотреть развитие системы международных отношений в динамике. И первое, с чем мы столкнёмся, заглянув в историю: вплоть до «долгого XIX века» системы, охватывающей весь мир, в привычном нам смысле не было, а та, что существовала на её месте, обладала принципиально иными свойствами. О системе международных отношений применительно к этому периоду можно говорить только как о совокупности связанных друг с другом подсистем – экономических, культурных, политических. В экономической сфере связи были выражены сильнее всего, в политической – слабее. Исключением являлась американская подсистема, не связанная с другими, которая была уничтожена европейцами в XVI веке.

До XIX века ни одна из подсистем на пространстве Евразии не имела решающего технологического, политического и экономического превосходства над другими. В Европе скорость технологического развития постепенно нарастала, но отставание Востока не было критическим: отсутствие паровых машин, которые бы позволили идти против ветра, медикаментов, которые снизили бы смертность в пути, и в целом налаженного снабжения из метрополии не позволяли европейским странам реализовать своё превосходство в военном деле и организации. Европейские корабли, бороздившие моря с азиатскими, американскими и африканскими товарами на борту, увеличивали связность мира, но не гарантировали господство над ним.

Помимо этого, сама европейская подсистема того времени была далека от привычной нам картины. Мало кто из правителей воспринимал государственные интересы в отрыве от собственной персоны. Внутриевропейская политика являлась по сути государственно-династической: со сменой династии кардинально менялась внешняя политика страны, а интересы династии порой ставились выше интересов государства. Примером может служить Война за испанское наследство (1701–1714 гг.), когда после многолетней борьбы Людовик XIV завоевал для Бурбонов испанскую корону, истощив ресурсы Франции, которая не получила от войны ничего. Сама европейская система того времени была иерархической: существовала в целом общепризнанная лестница старшинства, в соответствии с положением на которой послам как представителям монархов оказывались полагающиеся почести, и демонстративное нарушение этих правил вполне могло привести к войне. Остальные подсистемы – мусульманская, восточноазиатская, находившаяся в упадке индуистская – также жили по своим собственным законам и правилам.

Эта слабая политическая связность подсистем не означала, что страны с одной подсистемой не могли сотрудничать со странами другой: османы заключали союзы с Валуа и Бурбонами, Габсбурги пытались вступить в альянс с Сефевидами, династия Мин поддерживала контакты с правителями Бенгалии. Но в этом разорванном мире претензии на универсалистский статус на словах необходимо было соотносить с реальным положением дел, и особенно заметно это было, когда дело доходило до взаимоотношений стран, входящих в разные подсистемы: они выстраивались на основе взаимного признания фактического суверенитета. Не случайно именно в тот период была популярна доктрина «права народов», которая подразумевала, что каждый народ априори живёт по собственным законам и обычаям, и такая ситуация нормальна.

Наконец, практически до XIX века представления о географии оставались расплывчатыми. Мореплаватели открывали земли, но не были точно уверены, где именно они находились, а карты содержали множество белых пятен, не закрашенными оставались гигантские регионы – центр Евразии, почти вся Африка, кроме прибрежных районов, просторы Тихого океана, таинственный Южный материк.

Эту систему американский политолог Хендрик Спруйт назвал в своё время «открытой». В любой подсистеме мог возникнуть внешний актор из другой подсистемы, способный коренным образом изменить правила игры – будь то монголы, крестоносцы или португальские мореплаватели. В целом тот период на пространстве Евразии правомерно назвать «долгим Средневековьем», так как основные его принципы не менялись как минимум с VI века:

• Наличие ярко выраженных и относительно слабо связанных между собой подсистем международных отношений (европейской, китайской, исламской, угасающей индийской).
• Торговая архаическая глобализация и протоглобализация на всём пространстве Евразии и севера Африки.
• Государственно-династический характер международной политики, в разной степени выраженный в различных подсистемах.
• Отсутствие явного технологического разрыва между подсистемами и, как следствие, гегемонии одной из них.
• Наличие иерархически-гетерогенной системы международных отношений в Европе и исламском мире и иерархической в Китае; выстраивание международных отношений с государствами в других подсистемах на базе фактического суверенитета.

Эта ситуация начала меняться в XVIII веке. Но история не любит скачков, так что процесс изменений шёл постепенно. Менялись взгляды учёных и философов, их представления о мире и мировом порядке; совершенствовались технологии, открывались новые горизонты в науке. Это проявлялось и в эволюции норм и принципов международных отношений: уже в Утрехтском мире 1713 г. появился принцип баланса сил и идея о том, что король может и не олицетворять страну. Через несколько десятилетий швейцарский юрист Эмер де Ваттель разработал концепцию внешнего суверенитета, а в 1775 г. восстали американские колонисты, провозгласившие республику и обосновавшие её создание ссылкой на де Ваттеля. Начавшиеся вскоре революционные, а затем Наполеоновские войны стали кардинальной встряской для всего существовавшего порядка «старого режима», символически подведя под ним черту уничтожением Священной Римской империи. По итогам Венского конгресса 1815 г. канула в прошлое иерархическая лестница европейских государств: на смену ей пришёл «клуб великих держав», который в той или иной форме существует до сих пор.

Время перемен

Произошедшие в XIX веке изменения были настолько кардинальны, что позволили Барри Бузану, Джорджу Лоусону[1] и Ричарду Литтлу[2] обозначить этот период в качестве переломного момента в истории международных отношений. В это время была создана мировая система, основными чертами которой стали транспортная (при помощи пароходов, не зависящих от муссонов Индийского океана и пассатов Атлантики), информационная (благодаря использованию телеграфа), экономическая (из-за перехода на новый этап глобализации) связность.

Однако главной в контексте анализа эволюции систем стала связность политическая. Европейские страны, сумев наконец реализовать своё техническое превосходство, распространили господствующую в их подсистеме модель на весь мир, столкнувшись, правда, с проблемой интеграции в неё старых азиатских государств. Если проблема интеграции индейских обществ была решена ещё в XVI веке, то азиатские страны, давно существующие и известные европейцам, зачастую куда более бюрократизированные и богатые, требовали принципиально иного подхода. Выход нашли в основанной на позитивной теории права концепции сообщества цивилизованных наций: в него могла войти лишь страна, признанная таковой другими цивилизованными странами. Старым азиатским монархиям пришлось доказывать своё право на суверенитет перед лицом превосходящих их мощью европейских держав.

К концу XIX века мировая система превратилась из открытой, по определению Бузана, Лоусона, Литтла и Спруйта[3], в закрытую: в связанном воедино мире исчез фактор неопределённости, белые пятна были стёрты с карты. «Характерной чертой рассматриваемого периода является окончательный раздел земли, окончательный не в том смысле, чтобы невозможен был передел, – напротив, переделы возможны и неизбежны, – а в том смысле, что колониальная политика капиталистических стран закончила захват незанятых земель на нашей планете, – писал об этом времени Ленин в 1916 году. – Мир впервые оказался уже поделённым, так что далее предстоят лишь переделы, то есть переход от одного владельца к другому, а не от бесхозяйности к хозяину»[4].

В результате передела к рубежу веков сложилась единая мировая система с несколькими центрами силы, лежавшими преимущественно в Европе. Единственный крупный азиатский игрок, Япония, вынужден был подчёркнуто соблюдать установленные правила игры. Этот период неизбежно окажется в центре внимания любого, кто попытается проанализировать эволюцию мировой системы, поскольку до настоящего времени он остаётся единственным, когда в уже глобализированном мире одновременно существовали несколько центров силы.

Одной из наиболее любопытных попыток такого анализа остаётся работа Гёделе Кеерсмакера, в которой автор, пытаясь рассуждать в категориях одно-, би- и многополярности, предлагает теорию «кластерной многополярности»: в соответствии с ней Британия была мировым, но не европейским гегемоном[5]. Россия, кстати, являлась в это время одним из мировых игроков и представляла серьёзную угрозу именно для колониальных владений Британии, ставя по сомнение её статус гегемона. Довольно показательно, что в самой Британской империи термин «гегемония» считался нежелательным и употреблялся в основном в негативном смысле, когда речь шла о Германии. Альтернативный взгляд отстаивает группа европейских и американских учёных (Пол Престон, Роберт Бойс, Энтони Эдамвайт, Джон Робертс), рассматривающих Европу как единый полюс, а мировые войны – как своего рода гражданский конфликт внутри этого полюса. Такой взгляд, в частности, получил широкое распространение в стенах Лондонской школы экономики и политических наук; любопытно, что первым эту концепцию ещё в 1955 г. предложил индийский учёный Кавалам Мадхава Паниккар.

Сторонники обоих подходов, однако, вряд ли будут возражать против утверждения, что к концу XIX века мировая система обладала следующими свойствами:

• Она была единой и выстроенной по западным правилам.
• Изменился характер глобализации, произошёл переход от торговой экспансии к капиталистической эксплуатации.
• Из международной политики почти исчез династический фактор, центральным фактором стал государственный интерес.
• Было достигнуто безусловное доминирование Запада в военном и технологическом плане.
• В качестве единственной была принята западная модель суверенитета, в которой суверенными считались страны, принадлежащие к «цивилизованному миру».

Эта система, основанная на множественных центрах силы, отличалась отсутствием достаточно мощных сдерживающих механизмов, которые бы не позволяли этим центрам вступить в противоборство друг с другом. «Долгий XIX век» был веком малых и средних войн в Европе и в мире: бельгийско-нидерландская, две датско-прусские, войны за объединение Италии, Крымская, австро-прусская, франко-прусская, многочисленные войны на Балканах, бесконечные колониальные кампании. Все эти войны, однако, были достаточно локальными и не перерастали в мировые до того момента, когда передел мира был закончен и сформировались устойчивые альянсы. Отчасти роль сдерживающего механизма выполняли мирные конгрессы и конференции, которые позволяли великим державам вести диалог и давали возможность координировать политику по острым международным вопросам. Но этого оказалось недостаточно. Военные же инструменты сдерживания попросту отсутствовали: армады броненосцев, дивизии и армии являлись инструментом реализации внешней политики, а не инструментом сдерживания. В условиях начавшейся Второй промышленной революции, которая позволила странам, не имеющим колоний, претендовать на изменение расклада сил исключительно за счёт ускоренного промышленного развития, концентрации капитала и наличия технологических мощностей, отсутствие инструментов сдерживания сыграло роковую роль.

Разразившаяся Первая мировая война ознаменовала собой кризис империалистической полицентрической модели, зримо продемонстрировав её хрупкость. Она велась за передел ресурсов, рынков и колоний, стала воплощением коллапса системы, по итогам чего была перечерчена карта мира. В рамках системной теории все последующие события можно описать как попытку системы найти ответ на разразившийся кризис – через идеологизацию всех сфер жизни и формирование тоталитарных идеологий, которые в случае победы означали бы переустройство системы на новых началах, и через формирование механизмов сдерживания (к ним, например, относятся доктрина стратегических бомбардировок и Лига наций в качестве площадки для урегулирования споров). Первая попытка оказалась неудачной: мир вступил в новую стадию кризиса, которой стала Вторая мировая война.

Третья стадия теоретически должна была привести к Третьей мировой, ещё более кровавой; но появившийся наконец инструмент сдерживания в виде ядерного оружия и механизм урегулирования конфликтов в виде ООН и его Совета Безопасности с правом вето превратил эту войну в холодную. Великие державы не могли больше конфликтовать напрямую: этот конфликт неминуемо приводил к тому, что они были бы отброшены в развитии из-за необычайно возросшей цены тотальной войны, так что полем битвы стали опосредованные и торговые войны. В глобальной войне нового типа, которая велась как на экономическом фронте, так и на отдельных театрах военных действий, было задействовано всё население, труд инженеров и рабочих, пытавшихся обеспечить превосходство над противником, был не менее важен, чем труд солдата, исполнявшего воинский долг во Вьетнаме или Афганистане. Именно затяжной и глобальный характер этой войны породил иллюзию нового типа международных отношений, и он же привёл к тому, что воюющие стороны вынуждены были заключать тактические союзы с нейтральными державами, которые таким образом наращивали мощь и укрепляли статус. Сопутствующим элементом, сделавшим невозможным заключение мира на взаимоприемлемых условиях, стала идеологизация противостояния.

Поражение СССР и его союзников в той войне предопределили недолгий период торжества Соединённых Штатов, который сменился нынешними опасениями о переходе мира к биполярности и многополярности. Однако насколько вообще эти категории применимы для анализа происходящих в современном мире процессов?

 Иллюзии холодной войны

 Мы привыкли говорить о мире холодной войны как о биполярном, противопоставляя его недолгому периоду однополярности и грядущей многополярности, и с этих позиций рассматривать прошлое и прогнозировать будущее. В заявлениях отечественного МИДа слова «многополярный» и «полицентричный» используются как синонимы – но насколько это верно?

Полярность как категория предполагает неизбежный конфликт. «Как два различных полюса, во всём враждебны мы», – написал когда-то Василий Лебедев-Кумач. Полюса всегда противоположны; как следствие, биполярный мир – это мир конфликта между двумя державами, трёхполярный – между тремя, мультиполярный – между неопределённым множеством держав. Не случайно сама категория «полярности» применительно к международным отношениям появилась в 1944 г. в работе американского политолога Уильяма Фокса «Сверхдержавы». Он жил в эпоху войн и мыслил в соответствующих категориях. Мы легко восприняли идею полярности и сверхдержавости потому, что сами жили в сверхдержаве, которая являлась одним из полюсов конфликта. Но Россия перестала быть сверхдержавой и не намерена больше вступать в экзистенциальный конфликт. Прежде чем она вновь станет сверхдержавой, если это вообще произойдёт, необходимо научиться жить в другой системе координат – в той же, в которой жила большая часть мирового сообщества всё это время.

Полицентричность подразумевает наличие нескольких самостоятельных центров принятия решений, мультиполярность – вражду между этими центрами. С самого своего начала, ещё до того, как вообще стало возможно говорить о каких-то полюсах, мировая система была полицентричной. В эпоху открытого мира полицентричность была естественной, так как ни одна из великих держав не могла из-за дальних расстояний и неразвитости технологий обеспечить устойчивое доминирование над другими. В мире закрытом эта полицентричность продолжает существовать, хотя применительно к годам холодной войны она менее очевидна.

Пока две коалиции – восточная во главе СССР и западная во главе с США – сражались друг с другом на фронтах прокси-войн, другие центры силы наращивали мощь. Китай, лидеры Движения неприсоединения – Индия и Югославия, Иран, Египет – удачно маневрировали в биполярном мире, получая помощь то от одного, то от другого враждующего блока. Более того – входящие в состав западной коалиции центры силы, к примеру, Великобритания и Франция (главным образом после 1958 г.), тоже зачастую проводили политику, противоречащую интересам гегемона. Мир времён холодной войны был не более биполярен, чем Европа в эпоху наполеоновских войн. Разница в том, что в новых условиях невозможно было прямое военное столкновение по образцу двух предыдущих мировых войн, а потому война затянулась более чем на полстолетия, стала привычным явлением для нескольких поколений и начала восприниматься как естественное состояние вещей.

То, что мы привыкли называть биполярным миром, не являлось миром в полном смысле этого слова: это была затяжная коалиционная война между победителями в предыдущей тотальной войне, которая велась с помощью новых средств в условиях, когда использование традиционных средств оказывалось губительным. Когда же она наконец закончилась, для нас поражение в ней обернулось геополитической катастрофой, для большинства других центров силы это было прекращение войны, в которой они не участвовали и благодаря которой наращивали благосостояние, политическую и военную мощь. Соединённые Штаты, опьянённые победой и решившие установить выгодный для себя однополярный мировой порядок, где бы они минимизировали обязательства, но имели бы все преимущества полюса, неожиданно столкнулись с этой полицентричностью и реальной невозможностью контролировать столь большую и сложную мировую систему.

Основными чертами этой системы (по сравнению с предыдущими) стали:

1) Отсутствие доминирующей подсистемы в рамках единой системы.

2) Всеобъемлющая промышленная, финансовая, культурная глобализация.

3) Сохранение государственных интересов в качестве главного движителя международной политики.

4) Отсутствие явного технологического лидера.

5) Признание формального суверенитета всех государств при фактическом различении «постколониального» и «викторианского» суверенитета.

Теперь мы можем дать ответ и на вопрос о том, каким же был мир «долгого XIX века». Вплоть до последней четверти века он оставался полицентричным, но однополярным, при этом в качестве второго полюса выступало варварство, фронтир, дикие земли, которые надлежало покорить во благо цивилизации. Европа и Америка как светочи этой цивилизации должны были нести бремя белых, посылая лучших сынов на службу диким сынам земли. Своеобразным рубежом, отчеркнувшим эту однополярность от бесполярного предвоенного периода, стало вступление Британии в 1902 г. в союз с Японией – первый в новейшей истории союз западной и незападной великих держав. В Европе и Америке союз с «желтолицыми чертями» был воспринят крайне неоднозначно.

Таким образом, можем сделать несколько важных выводов. Первый и главный: и подсистемы, и мировая система не остаются неизменными, они эволюционируют, теряя одни свойства и обретая другие, как потеряла свойство династийности европейская подсистема, ставшая главенствующей. Мы не можем проводить прямые параллели между нынешней мировой системой и локальными системами древнего мира, так как некоторые из их свойств кардинально изменились.

Эволюция систем происходит, прежде всего, благодаря эволюции акторов: нынешние европейские государства кардинально отличаются и от греческих полисов, и от племенных королевств Раннего Средневековья, и от династических империй. Акторов системы можно обозначить общим понятием «полития», заимствованным из социологии; они эволюционируют в жёсткой конкурентной борьбе, принимая формы и обретая свойства, которые обеспечивают лучший результат в конкретной географической и исторической обстановке.

Этот подход, впервые предложенный в 1990-е гг. Хендриком Спруйтом, отличается и от неореалистского, и от мир-системного. От первого тем, что предполагает динамику систем и их эволюцию в зависимости от внутренней эволюции акторов, от второго – тем, что делает основной акцент на взаимодействии акторов системы под влиянием внешних факторов, среди которых экономика играет важную, но не основополагающую роль. В рамках подхода нынешняя система государств рассматривается как результат эволюции, которая будет продолжаться и рано или поздно с вероятностью приведёт к трансформации системы. Схожего взгляда среди отечественных политологов придерживался Марк Хрусталёв.

Такой подход можно назвать системно-эволюционным, так как акцент делается на эволюцию систем. Он конструктивистский в том смысле, что заимствует принцип «анархия – это то, что из неё делают государства» у политолога Александра Вендта; марксистский – в том, что обращает основное внимание на материальные факторы, которые и определяют эволюцию акторов; реалистский – поскольку признает неизменную природу человека, вынуждающую людей соперничать и воевать, либеральный – что позволяет смирить эту природу при помощи социальной эволюции и создания единых институтов. Этот межпарадигмальный подход наследует отечественной школе анализа международных отношений в том, что анализирует происходящее на строгой исторической основе с привлечением социологических и антропологических методов, а при этом ставит в центр внимания эволюцию акторов систем и самих систем под влиянием эволюции акторов.

Применение такого подхода позволяет выделить устойчивые качества любой подсистемы и системы международных отношений: полицентричность, состояние взаимозависимости и конкуренции между центрами силы, историко-социологическую обусловленность процесса развития и временный характер любой системы в принципе.

 Четыре варианта будущего

 Всё это ставит вопрос о том, как будет развиваться мировая система дальше. Привычный нарратив гласит, что мы живём в эпоху упадка «вестфальского суверенитета»: он постоянно размывается, и на смену ему идёт что-то иное, чему пока нет названия, но что можно определить как «Поствестфаль». По мнению ряда исследователей, это будет либо принципиально новый конструкт, либо возвращение к довестфальским практикам – то есть приход Нового Средневековья, скорое наступление которого ещё с 1970-х гг. предсказывали многие европейские интеллектуалы и которое как альтернативу существующему мировому порядку всерьёз рассматривал когда-то основоположник «английской школы» Хедли Булл. Это ожидание Нового Средневековья отдаёт мистицизмом; любые изменения – подлинные или мнимые – в характере отношений между государствами охотно трактуются как знамения его прихода.

В рамках существующего нарратива теории международных отношений ожидания вполне понятны: если в 1648 г. с подписанием Вестфальского мира произошёл Великий Разлом и иерархический мир европейского средневековья был заменён на анархическое сообщество суверенных национальных государств, саморегулирующееся при помощи постоянного восстановления баланса сил, разумно предположить, что конец этого сообщества приведёт к реставрации в той или иной форме старого порядка вещей. Эта концепция удобна тем, что позволяет искать следы Нового Средневековья в любом изменении. Однако никаких следов средневековых практик мы пока так и не увидели – ни великих переселений народов, ни возрождения феодализма, ни возвращения династической политики. Это неудивительно, учитывая заведомо искусственный характер «вестфальского мифа»: так как на Вестфальском конгрессе не было создано современное государство, некуда и возвращаться.

Вместо Нового Средневековья мир вступил в эпоху неоимпериализма, в которой приставка «нео» символизирует изменения, произошедшие с мировой системой более чем за столетие и придавшие ей дополнительную устойчивость. Это улучшенная версия закрытой полицентричной системы, в которой мир поделён на сферы влияния между великими державами, борющимися за контроль над рынками сбыта и источниками ресурсов; идеологическое противостояние между ними сводится к спорам о том, кто чаще нарушает чужие границы и где больше линчуют негров. На смену борьбе за колонии пришла борьба за рынки и ресурсы бывших колоний; нынешняя система допускает непрямое экономическое соперничество без перехода к кардинальному военному переделу мира, а идея о «порядке, основанном на правилах», недалеко ушла от викторианских представлений о суверенитете как о свойстве цивилизованных наций, которые должны следовать определённым правилам. Это позволяет предположить, что «порядок, основанный на правилах», – рабочий инструмент в формирующемся балансе сил, правила в котором устанавливают поставщики безопасности в меру своих сил и понимания.

Всё вышесказанное, разумеется, не означает, что улучшенная многополярная система, в которой великие державы борются за влияние, ресурсы и рынки, одновременно сотрудничая, не столкнётся с новым кризисом. Более того, кризис представляется неизбежным, если система не изменит своих свойств. Сейчас у системы есть четыре пути:

1) Она останется закрытой, и тогда в процессе новой промышленной революции будет нарастать давление, которое в итоге вполне может сорвать крышку котла и заставить акторов использовать инструменты сдерживания как инструменты войны.

2) Она вновь станет открытой, начав освоение нового фронтира, и акторы будут приобретать и терять преимущество в процессе этого освоения.

3) Она перейдёт в режим постоянной стагнации, так как акторы не смогут или не решатся использовать оружие сдерживания, и войны так и останутся холодными.

4) Будет достигнут качественный прорыв в развитии средств производства и наступит общество всеобщего благоденствия.

Скорее всего, мы увидим промежуточный вариант: умеренное освоение фронтира – пока не тронутых в полной мере рынков и ресурсов Африки, добычу арктических ресурсов, цифровизацию, перераспределение рынков в рамках новой промышленной революции.

Неизбежны прокси-войны и экономические войны – как обычные, так и коалиционные. Россия, будучи одной из великих держав и в то же время уступая своим соперникам почти по всем параметрам, кроме уровня военной силы и технического развития, должна будет искать альтернативные пути для достижения победы в этой империалистической гонке, активнее применяя «жёсткую силу» и предлагая альтернативу неоколониализму западных держав. Кроме того, стоит ждать возникновения феномена «новых лидеров», когда размер стран в мировой экономике перестанет отвечать их скромному внешнему самопозиционированию и подтолкнёт к более активным формам внешнего самовыражения.

Но стоит иметь в виду, что акторы упорно ищут возможные способы обойти механизмы сдерживания, и в дальней перспективе, скорее всего, будет реализован либо первый, либо второй сценарий. То есть нас жде?т или новая мировая война, на сей раз «горячая», или человечество найде?т следующий фронтир для освоения.

--

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июля 2020 > № 3453210 Алексей Куприянов

КОНЕЦ БОЛЬШОЙ СТРАТЕГИИ

ДАНИЕЛ ДРЕЗНЕР, Профессор международной политики Школы права и дипломатии имени Флетчера.

РОНАЛЬД КРЕБС, Профессор политологии в Университете Миннесоты.

РЭНДАЛЛ ШВЕЛЛЕР, Профессор политологии и директор программы исследования реализма во внешней политике в университете штата Огайо.

АМЕРИКА ДОЛЖНА ДУМАТЬ О МАЛОМ

Что бы ни сделал президент США Дональд Трамп в области международных отношений в дальнейшем, на одно достижение он может смело претендовать: дискуссия о большой стратегии снова стала вызывать интерес.

На протяжении десятилетий американская внешнеполитическая элита в обеих партиях разделяла идею либерального интернационализма: Вашингтон должен поддерживать и распространять глобальный порядок, поощряющий свободные рынки, открытую политику и многосторонние институты. Но Трамп неоднократно предпринимал шаги, подрывавшие основы либерального интернационализма, – от сомнений в ценности НАТО до оскорбления союзников и отказа от торговых соглашений. Когда в июле 2017 г. его команда по национальной безопасности встретилась с президентом в конференц-зале Пентагона (из-за отсутствия окон его окрестили «танком»), чтобы просветить Трампа о достоинствах либерального международного порядка, тот обозвал их «кучкой придурков и детей», если верить The Washington Post.

Серьёзные отклонения от курса, спровоцированные Трампом, заставили внешнеполитических аналитиков впервые за последние десятилетия поставить под сомнение основополагающие принципы их главной стратегии. Теперь, когда фундаментальные положения либерального интернационализма отброшены, дебаты о большой стратегии США переживают возрождение. В борьбу вступили новые силы – от крайне левых прогрессистов до национал-популистов правого толка. Сторонники сокращения расходов и сдержанности сумели более доходчиво изложить свои взгляды, одновременно сформировались нестандартные союзы по интересам.

Но, увы, когда эти дебаты снова начались, сама концепция большой стратегии уже превратилась в химеру. Большая стратегия – это своеобразная дорожная карта, объясняющая, как соотнести средства и цели. Лучше всего она работает на предсказуемой местности – в мире, где политики имеют чёткое представление о распределении власти, надёжный внутренний консенсус в отношении национальных целей и идентичности, а также стабильные политические институты и институты национальной безопасности. К 2020 г. ничего из этого уже не существовало.

Меняющийся характер силы, а также её размывание в международной системе значительно затруднили Соединённым Штатам определение своей судьбы. Подъём мультикультурализма и реакция популистов на это явление подорвали общие нарративы и идентичность. Политическая поляризация выхолостила институты внутри страны, а это означает, что каждая новая администрация вступает в права, стремясь обратить вспять всё, что делалось предшествующей. Лихорадка отрицания истеблишмента обесценила всю дискуссию о политике и ослабила контроль за исполнительной властью, и этот феномен становится самовоспроизводящимся.

Авторы этой статьи далеко не всегда сходятся во мнениях, когда дело касается большой политики, политических стратегий или идеологии. Однако мы едины в том, что новые факторы сделали любые усилия по разработке или осуществлению большой стратегии дорогостоящими и потенциально непродуктивными. Ни одна стратегия не будет эффективной и ни одна – длительной. Вместо того, чтобы ссориться из-за того, чья стратегическая доктрина победит, учёным, экспертам, аналитикам и политикам следует сосредоточиться на более прагматичных формах решения проблемы. От военной интервенции до иностранной помощи – политика, адаптированная к каждому конкретному случаю, будет по меньшей мере столь же хороша, а возможно, и лучше, чем та, что вытекает из больших стратегических обязательств.

Обсуждать большую стратегию – значит, предаваться самокопанию, пока мир вокруг горит. Так что пора действовать, даже в отсутствие большой стратегии.

Проблемы власти

Успешная большая стратегия должна основываться на очень точном понимании картины глобального распределения силы. Тот, кто преувеличивает мощь врага или, наоборот, недооценивает угрозу, не преуспеет, потому что неминуемо спровоцирует политические решения, имеющие обратный эффект. Фактически одна из причин, по которой на стратегию либерального интернационализма Соединённых Штатов обрушилось за последнее десятилетие так много критики, заключается в том, что она не смогла предсказать и оценить подъём Китая. Сила в мировой политике уже не такая, как прежде. Способность государств применять силу, то, каким образом они это делают, какие цели преследуют и кто этой силой обладает – всё изменилось коренным образом. В результате зародился мир бесполярности и беспорядка. И это не тот мир, где хорошо работает большая стратегия.

Конечно, многое неизменно. Люди по-прежнему определяют свою идентичность главным образом через национальность. Страны, как и раньше, стремятся получить контроль над важнейшими ресурсами и доступом к жизненно важным морским путям, а также борются за территорию и региональное влияние. Они всё ещё хотят увеличить своё богатство, влияние, безопасность, престиж и автономию. Но приращение территорий уже не является для государств той наградой, которой было раньше. Современные великие державы, кажется, более всего стремятся к двум вещам: обогатиться и избежать катастрофического военного соперничества. Они понимают, что государства поднимаются вверх по лестнице международного могущества и престижа, создавая экономику, основанную на знаниях, и содействуя технологическим инновациям и связям в глобальных сетях.

В то же время сила в большей степени связана с умением выводить из строя, блокировать, отключать, не допускать и разрушать, чем со способностью создавать, разрешать, восстанавливать и строить. Рассмотрим возможности концепции «ограничения и воспрещения доступа и манёвра» (A2/AD), которая используется Китаем (главным образом, методы кибервойны и противоспутниковое оружие) с целью повысить риски для американских сил в западной части Тихого океана. Предполагается, что Иран делает то же самое в Персидском заливе, применяя подводные лодки, противокорабельные ракеты и сложные мины, чтобы сделать этот район запретной зоной для ВМС США.

Когда сила используется в конструктивных целях, она становится более узконаправленной и результат её применения не так легко перенести в другую сферу.

Военная сила теперь редко способствует достижению национальных целей или решению проблем; интервенции обычно только усугубляют и без того сложные ситуации.

Достаточно взглянуть на различие результатов Первой и Второй войны в Персидском заливе. Сила теперь не насколько универсальна, как раньше. Неудивительно, например, что усилия администрации Трампа по налаживанию сотрудничества в области безопасности и разведки не увенчались успехом на фоне его подхода к пересмотру торговых сделок.

Наконец, размывание власти по всей международной системе ведёт к созданию бесполярного мира. Сегодня многие говорят о росте Китая и других конкурентов, указывая на то, что мир возвращается к многополярности (или к биполярности в менее жёстких условиях, тяготеющих к многополярной системе). Но эта точка зрения преуменьшает тектонический сдвиг, происходящий в настоящее время. В международных отношениях больше не будет доминировать одна, две или даже несколько великих держав. Экономическая и военная мощь не дадут впредь такого надёжного влияния, как раньше, – вожаки утратили хватку. И слабые, и сильные страдают от одного и того же паралича и обладают одной и той же свободой действий. Более того, новые акторы – от местных ополченцев до неправительственных организаций и крупных корпораций, – каждый из которых полагается на разные виды силы, всё больше конкурируют с государствами. Относительно немногие страны, представленные в ООН, могут претендовать на реальную монополию на применение силы в пределах своих территориальных границ. Негосударственные субъекты, способные использовать насилие, отныне не являются второстепенными игроками. Этнические группы, полевые командиры, молодёжные банды, террористы, ополченцы, повстанцы и транснациональные преступные организации – все они стимулируют глобальное переосмысление понятия силы.

Эти изменения категории силы порождают мир, главной характеристикой которого является энтропия. Мир, в котором сосуществуют десятки центров силы, не приспособлен для контроля и управления. В условиях нового глобального беспорядка даже страны с мощной экономикой и вооружёнными силами окажутся не в состоянии заставить других делать то, чего они хотят. Современные государства, независимо от их мощи в военном и политическом отношении, практически не обладают возможностью влиять на экстремистские группы, процветающие в интернете или других пространствах, где нет никаких структур управления. Такие акторы не только не предлагают чёткой цели для угрозы или уничтожения, но многие из них мотивированы неразрешимыми проблемами, такими как создание халифата или собственного государства. И что ещё хуже, насилие для многих является источником социальной сплочённости.

Поскольку традиционная сила не имеет прежнего влияния, глобальный порядок и сотрудничество окажутся в дефиците. Международные отношения сведутся к беспорядочным ситуативным договорённостям. Опасность представляют не горячие войны между великими державами или ожесточённые столкновения по поводу прав человека, интеллектуальной собственности либо валютных манипуляций. Угроза исходит от замороженных конфликтов по геополитическим, валютным, торговым или экологическим вопросам. Учитывая огромные издержки войны, великие державы, которые неспособны урегулировать споры за столом переговоров, не имеют возможности – по крайней мере, если они действуют рационально – разрешить их на поле боя. Достигнутые политические договорённости будут недолговечны. Подобно стае птиц или рыб, они теряют форму, чтобы обрести новую через некоторое время.

Большая стратегия непригодна для мира энтропии. Великое стратегическое мышление линейно. Современный мир – это мир взаимодействия и сложности, где кратчайший путь между двумя точками – не прямая линия.

Беспорядочное и изменчивое пространство не признаёт того, что предполагается как преимущество большой стратегии: практичный, прочный и последовательный план на долгосрочную перспективу. Чтобы быть успешным в таких условиях, стратегии нужно постоянно менять.

Разделённая нация

Жизнеспособная большая стратегия должна опираться на общее мировоззрение ключевых политических субъектов. Если каждое новое правительство приходит к власти с радикально иным пониманием глобальных вызовов и возможностей, никакая стратегия долго не продержится. Всякое следующее правительство станет разрушать политику предшественников, уничтожая саму идею большой стратегии. Сдерживание было долговременным, потому что каждый президент США – от Гарри Трумэна до Рональда Рейгана – в значительной степени придерживался основополагающего видения глобальных проблем. Билл Клинтон, Джордж Буш-младший и Барак Обама – все они разделяли разные варианты либерального интернационализма.

Такого консенсуса больше не существует. За последние полвека на Западе усугубился скептицизм в отношении достоинств и даже самой реальности наций – «воображаемых сообществ», по словам политолога Бенедикта Андерсона, каждое из которых объединено общим нарративом. Сомнения возникли из добрых побуждений: росло осознание того, что доминирующие нарративы могут быть репрессивными, отражать интересы и опыт сильных мира сего и заставлять молчать менее влиятельные социальные группы. С ранних 1970-х гг., периода излёта вьетнамской войны, началась эпоха господствующего мультикультурализма, по крайней мере, в Соединённых Штатах. Мультикультурализм был не просто стратегией управления многообразием на справедливой и инклюзивной основе, – эта концепция исходила из растущего сомнения в том, что обществу вообще необходима какая-то общая идентичность.

Некоторые последствия такой культурной революции, например, спешное добавление в календарь недель и месяцев, отведённых для празднования конкретных этнических и расовых традиций, казались большинству американцев безобидными и даже позитивными. Но одно следствие этого явления проблематично: американцам не хватает общего национального нарратива. По вполне понятным причинам мало кто сегодня продолжает говорить об ассимилятивном «плавильном котле». Американский историк Джилл Лепор сетовала в журнале Foreign Affairs в 2019 г.: учёные перестали писать о нации ещё десятилетия назад. Послушайте любые демократические дебаты в текущей президентской кампании, и вы поймёте, как некомфортно чувствуют себя американские политики из либеральных левых, когда дело касается риторики американского национализма.

Однако национализм оказался непреходящей силой, как и стремление людей к общему объединяющему нарративу, способному придать смысл созданному ими миру. Культурные консерваторы в США уже давно разрабатывали эту жилу. (Их попытки определить культурное ядро нации нашли отражение в таких книгах, как «Словарь культурной грамотности», где Эрик Дональд Хёрш-младший взялся перечислить личности, события и работы, которые «должен знать каждый американец».) Они боролись против двуязычного образования и на протяжении десятилетий вели кампанию по признанию английского в качестве официального языка, успешную до сих пор в более чем половине американских штатов. Новых иммигрантов, отказывающихся подстраивать свою жизнь под принципы американского кредо, они обвиняют в том, что Соединённые Штаты буквально расходятся по швам. Либералы поступились идеей американской исключительности, когда в 2009 г. Обама заявил: «Я верю в американскую исключительность так же, как, я подозреваю, британцы верят в британскую исключительность, а греки – в греческую». Консерваторы же сделали на неё упор. В отличие от демократов Трамп чувствует себя очень комфортно в националистической риторике, хотя он практикует её в манере, исключающей половину населения страны.

Жертвой такого раздробленного национального дискурса стала и большая стратегия. Она опирается на нарратив безопасности, в рамках которого определяются главные действующие лица мировой политики, говорится о том, что эти субъекты делали и должны делать, а также изображается глобальный фон, на котором события будут происходить. Дискуссии вокруг противоборствующих больших стратегий – как правило, дискуссии по одному или нескольким элементам дискурса безопасности.

Ратующие за глубокую вовлечённость США, например, считают, что американская и международная безопасность неразделимы, тогда как те, кто призывает к ограниченной вовлечённости, верят в обратное. В отсутствие риторических конструкций, которые обычно и создают общий национальный нарратив, разработка большой стратегии, созвучной реальным запросам разных групп избирателей, невозможна. Осуществлять ту или иную стратегию в различных областях политики и поддерживать её на протяжении долгого времени всё труднее.

Одним из проявлений нарративного раскола в Соединённых Штатах является резкая поляризация, определяющая американскую политику, причём не только по злободневным внутренним проблемам. Партийные линии разделили американцев по широкому кругу внешнеполитических вопросов – изменение климата, борьба с терроризмом, иммиграция, Ближний Восток, применение силы. Это не та ситуация, которая благоприятствует продуктивным дискуссиям о большой стратегии. В таких обстоятельствах нивелируется ценность экспертной оценки. Политологи пришли к выводу, что экспертный консенсус может изменить общественное отношение только по тем сюжетам, по которым общественность ещё не поляризована: например, как реагировать на валютные манипуляции Китая. Но когда общество уже расколото по партийным линиям, как это происходит с проблемой изменения климата, поляризация делает консенсус элиты более чем бесполезным. Экспертные заключения из внепартийных источников просто заставляют партийцев удвоить силу своих аргументов.

Политическая поляризация также затрудняет важнейший процесс – усвоения опыта и обучения. Чтобы усовершенствовать большую стратегию, необходимо прийти к согласию относительно того, что именно пошло не так и почему. В поляризованной политической среде сторона, которая боится быть привлечённой к ответственности, не согласится даже с предположением, что её политика провалилась, – причём ещё долгое время после этого провала. Республиканцы, например, настаивали на том, что иракская война была триумфом, в течение многих лет после того, как стало очевидно, что Соединённые Штаты потеряли шанс на достижение мира. Чтобы поддержать своего лидера, члены партийной команды постоянно искажают реальность в пользу собственных политических аргументов. В результате обсуждение внешнеполитической стратегии утрачивает единообразное понимание фактов, на основе которого обычно и ведётся здоровая дискуссия.

И самое главное – поляризация означает, что большая стратегия любой партии будет существовать ровно до тех пор, пока эта партия контролирует исполнительную власть. Поскольку Конгресс и суды, по сути, предоставили президенту монополию на формулирование концепции национальной безопасности, он один может радикально изменить общую стратегию страны. И то же самое может сделать следующий президент от другой партии.

Народ против экспертов

Большая стратегия предполагает наличие мощного рынка идей, подкреплённого прочными институтами, способными помочь политикам со временем скорректировать курс. Даже устойчивая большая стратегия должна справляться с изменениями в стратегическом окружении, и даже хорошо продуманные стратегии неизбежно ведут к политическим просчётам, которые придётся исправлять. Соединённые Штаты не избежали внешнеполитических ошибок во время холодной войны, но взаимодействие между истеблишментом и его критиками, а также между исполнительной властью и Конгрессом в итоге обуздало худшие крайности американского активизма и предотвратило чрезмерную сдержанность.

За последние полвека некогда стабильные структуры власти разрушились, и американская общественность стала всё более скептически относиться к федеральному правительству, прессе и другим крупным общественным институтам. Недоверие американцев распространяется и на внешнеполитический истеблишмент, и в этом их трудно винить. Внешнеполитические элиты США в основном поддержали применение силы в Афганистане, Ираке и Ливии, и ни одно из этих вмешательств нельзя назвать успешным. Как свидетельствует «Афганское досье», сборник конфиденциальных интервью с фигурами, ключевыми для операции Вашингтона в этой стране, которые опубликованы газетой The Washington Post в конце прошлого года, уже более десяти лет гражданские и военные лидеры страны откровенно лгут общественности о том, как велась война в Афганистане. Финансовый кризис 2008 г., а также «арабская весна» застали внешнеполитические элиты врасплох. Очевидно, что некоторый здоровый скептицизм экспертов вполне оправдан.

А вот слишком большой скептицизм может быть разрушительным. Ставя под сомнение ценность внешнеполитической экспертизы, мы подрываем здоровый рынок идей, которые могли бы лечь в основу большой стратегии. Как предупреждал журналист Крис Хейс в книге «Сумерки элит», «если экспертное мнение в целом будет дискредитировано, мы столкнёмся с неиссякаемым источником шарлатанства». Кроме того, новые участники продвигают свои аргументы, частично разрушая ранее существовавший консенсус по поводу большой стратегии. Они эксплуатируют один и тот же сюжет о провалившемся внешнеполитическом курсе прошлого, чтобы следом заявить, что хуже того, что было, просто некуда. Как сказал Трамп на предвыборном митинге в 2016 г.: «Эксперты ужасны. Они говорят: “Дональду Трампу нужен советник по внешней политике”… Но можно ли делать что-то хуже, чем то, что мы делаем сейчас?».

Потеря уважения к экспертному знанию – лишь один из элементов самого значительного сюжета политической истории XXI века: распространения правого популистского национализма как части большой политики на Западе. Мы не можем рассматривать это явление как «осечку», потому что его подъём частично коренится в экономической нестабильности, но в равной степени, если не в большей, в политике культурного реагирования. А популизм ставит великую стратегию под вопрос.

В основе любой формы популизма лежит простой образ политики. Популистский лидер говорит о существовании нравственно чистого народа, противопоставляя его коррумпированным элитам, и утверждает, что ему одному известно, в чём состоит истинная воля народа. Поэтому популистская политика склоняет к авторитарности.

Сметая якобы коррумпированные элиты и институты, популистский лидер подрывает всё, что стоит на его пути. Настаивая на своей непосредственной связи с народом, популистский лидер утверждает, что именно он является представителем людей, и никакой политический процесс не способен столь же эффективно репрезентировать их интересы. Критика становится врагом, конституционные ограничения – препятствием для демократии, а тирания большинства объявляется добродетелью, а не пороком.

Популизм не приемлет большой стратегии. Во-первых, он обостряет внутренние разногласия. Поляризующий по своему замыслу, он так сужает понятие якобы подлинного народа, что делает невозможным единство внутри нации как территориального и юридического субъекта. Во-вторых, популистские политики регулярно мобилизуют народ, направляя его праведный гнев против врагов. Когда в воздухе уже витает «горячая» риторика, эмоциональная реакция на кризис грозит взять верх над рациональной стратегией. Стратегия становится менее гибкой, поскольку лидерам трудно проводить примирительную тактику в атмосфере публичных оскорблений и желания мести. Наконец, популизм предполагает концентрацию власти в некоем харизматичном лидере. Он лишает власти бюрократов и различные институты, которые могут сдерживать ненадёжных правителей и блокировать слишком радикальные решения. Политика популистского режима, таким образом, – слепок самого лидера, его идеологической приверженности или его капризов. Если популистский политик действительно начнёт проводить что-то вроде большой стратегии, она не переживёт его правления.

Время похоронить большую стратегию

Большая стратегия мертва. Принципиальная неопределённость бесполярной глобальной политики делает большую стратегию менее полезной и даже опасной. Даже если бы она могла помочь Соединённым Штатам определиться с ответом на стоящие перед ними глобальные вызовы, всё более расколотая внутренняя политика затрудняет осуществление слаженной и последовательной большой стратегии. Общественное недоверие к экспертному знанию размыло перспективу здоровой дискуссии об исторических уроках и потенциальных стратегиях для страны. Популизм выхолостил систему институциональных сдержек и противовесов, которая удерживает большую стратегию от резкого раскачивания. Однако главные национальные стратеги всё ещё не пришли к осознанному пониманию утраты большой стратегии. Бурные дебаты вокруг конкурирующих стратегических вариантов свидетельствуют о том, что многие из этих стратегов всё ещё находятся в состоянии отрицания. Гнев, направленный на администрацию Трампа за отсутствие стратегического мышления, подразумевает пребывание в этой эмоциональной матрице ярости. Мы сами расходимся во мнениях относительно того, оплакивать или праздновать кончину великой стратегии, но согласны с тем, что пришло время перейти к заключительной стадии процесса скорби – принятию. Движение вперёд без большой стратегии предполагает два принципа: децентрализация и инкрементализм (текущая корректировка линии поведения в зависимости от ситуации – прим. ред.). Высокая степень неопределённости требует децентрализованных, но взаимно скоординированных центров принятия решений. Корпоративный сектор осознал, что менеджерам необходимо избегать соблазна контролировать каждое решение и вместо этого научиться управлять инновациями, формируя среду, в которой есть возможность выбора. Умные корпорации децентрализуют управление и ответственность, поощряют сотрудников к решению проблем посредством совместной работы и используют неформальный подход к распределению задач и обязанностей. Правительства должны организовать свой внешнеполитический аппарат точно так же. Высоко ценить знания на местах и доверять экспертной оценке – лучший способ справиться со слабыми местами и возникающими проблемами и разрядить кризисы до того, как они дадут метастазы.

Организационная трансформация должна идти рука об руку с культурной: к признанию достоинств экспериментов снизу доверху. Большая стратегия делает ставку на то, что тщательное планирование в центре даёт наилучшие результаты. Она предполагает, что издержки чрезмерной гибкости превышают издержки чрезмерной жёсткости. Но это теряет смысл, когда изменения происходят быстро и непредсказуемо. Инкрементализм в такой ситуации – выбор более безопасный. Для этого не нужно класть все яйца в одну корзину. Нельзя одержать победу одним махом, но можно избежать катастрофических потерь. Такой метод позволяет быстро адаптироваться к меняющимся обстоятельствам. На практике это означало бы передачу ответственности от Вашингтона военным руководителям, специальным представителям и экспертам по конкретным вопросам. Другими словами, это означает подход прямо противоположный подходам многих прошлых администраций, когда процесс принятия решений концентрировался в Белом доме.

Начинающим советникам по национальной безопасности не стоит бороться за звание следующего Джорджа Кеннана. Создание долговременного варианта новой политики сдерживания не является ни важным, ни возможным в ближайшем будущем.

Повышение эффективности внешней политики США – вот что действительно важно и возможно. Учитывая недавний послужной список американской внешней политики, эта цель не кажется такой уж плохой.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs № 3 за 2020 год. © Council on foreign relations, Inc.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июля 2020 > № 3453209 Даниел Дрезнер, Рональд Кребс, Рэндалл Швеллер

БИПОЛЯРНОСТЬ ИЛИ БАЛАНС?

ТИМОФЕЙ БОРДАЧЁВ

Кандидат политических наук, научный руководитель Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ «Высшая школа экономики», программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай».

К ЧЕМУ ВЕДЁТ АМЕРИКАНО-КИТАЙСКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Китай воодушевлён своими успехами в борьбе с пандемией коронавируса. Соединённые Штаты теряют международный авторитет и сталкиваются с множеством внутренних проблем, но всё же достаточно сильны, чтобы противостоять китайской самоуверенности. Значение европейских держав в международной политике стремится к символическому даже на фоне последних десяти-пятнадцати лет. Россия, которая на первый взгляд больше всех заинтересована в мирном развитии событий, пока смотрит на происходящее с растерянностью и размышляет, какие возможности есть у неё в сложившихся условиях.

Индия, Бразилия и другие ещё не вышли на уровень, позволяющий им выступать в качестве эффективного противовеса на мировой арене. Такова в самом общем виде расстановка сил летом 2020 года. Основное событие международной политики: нарастание противостояния старого лидера и нового претендента – Соединённых Штатов Америки и Китайской Народной Республики.

От «странной» к «холодной»

Сам Китай довольно долго предпочитал конфликт с США в духе «странной войны». Она продолжалась с осени 1939 г. по весну 1940 г. между гитлеровской Германией, с одной стороны, Великобританией и Францией, с другой, и её основной чертой было отсутствие боевых действий. То есть сложилась ситуация, когда всем очевиден естественный характер противостояния, понятны его конкретные проявления и долгосрочные цели сторон, но всё происходит в неявной форме. Китайцы рассчитывали, что смогут продолжать аккумулировать возможности для вытеснения Вашингтона с позиций мирового лидера не потребовалось бы открытого противостояния. Отсюда и убаюкивающие разговоры о мирном росте – тактические приёмы для того, чтобы выиграть время.

Этого, однако, не случилось.

Как часто бывает со слабеющими державами, которые постепенно теряют международное доминирование, Соединённые Штаты пытаются разрубить гордиев узел противоречий и перевести борьбу в открытую форму.

Начинающийся конфликт является глобальным, потому что события, связанные с ним, будут происходить везде – на море и на суше, в сферах новых технологий и международной торговли. Он позволит окончательно убедиться, что прошлая холодная война – СССР и Запада – была исключительным явлением в истории международной политики. В первую очередь потому, что её главным условием было разделение мира на две неравные части, закрытые друг от друга и исповедующие противоположные идеологии. Сейчас мы вряд ли можем ожидать буквального повторения такого раскола цивилизации.

Та или иная версия рыночной экономики господствует повсюду, а информационно-коммуникационные технологии не позволяют представить степень взаимной закрытости, близкой к той, что существовала с 1945 г. до второй половины 1980-х годов. Китайские руководители много говорят о том, что их социально-экономическая модель и способ развития в целом более прогрессивные, чем американские. Однако СССР был до самых последних своих дней большой Северной Кореей, зазеркальем, где жизнь людей регулировалась уникальными правилами, созданными на основе коммунистической утопии. Существование такого оригинального режима не только не препятствовало развитию стран рыночной демократии, но уже с середины 1950-х гг. ему даже способствовало. Китай при всех ограничениях свобод индивидуума – открытая миру страна, часть либерального международного порядка и потребитель его основных благ.

Само использование термина «холодная война» для того исторического периода, который завершился распадом СССР, стало искажением первоначальной идеи британского писателя Джорджа Оруэлла, предложившего этот термин в 1945 г. в заметке «Ты и атомная бомба». Для Оруэлла холодная война была структурным понятием, характеризующим отношения между ядерными державами и остальным человечеством. Военное могущество тех, кто способен создать значимые ядерные арсеналы (а состав избранных автор предугадал безошибочно), делало непреодолимым силовой разрыв между ними и всеми другими. И тем самым навсегда фиксировало состояние враждебности: военно-силовые лидеры vs те, кто такими возможностями не обладал. В прочтении, которое мы все усвоили, конфликт Соединённых Штатов и Советского Союза оставался «холодным» только в том смысле, что он так и не перешёл в «горячую» фазу лобового столкновения. Отношения между США и их союзниками, Россией и её соседями, Китаем и другими азиатскими государствами, даже Францией и Германией всегда будут содержать в своём фундаменте непреодолимый разрыв силовых возможностей. Холодная война никогда не заканчивалась и не закончится. Кроме того, она универсальна.

Тогда, может быть, стоит говорить о появлении на наших глазах новой биполярности? Такие предположения имеют под собой серьёзные основания. Хаос, нараставший в международных делах с середины 2000-х гг., провоцирует запрос на какой-то порядок. Его формой вполне может быть новый раскол мира на два противоборствующих полюса, вокруг каждого из которых объединяются державы второго и третьего (по степени их влияния на международную безопасность) уровня. Такая гипотетическая структура очень проста с точки зрения анализа, прогноза и определения оптимальных стратегий реализации государствами своих интересов. В методологическом отношении она идеальна. Но одновременно и очень опасна, поскольку противостоящие полюсы-сверхдержавы притягивают к себе союзников, заставляют тех делать выбор из двух альтернатив, что чревато столкновениями.

Системная теория международной политики, в центре которой стоит вопрос о структуре – в данном случае биполярной – возникла в середине прошлого века на основе эмпирического опыта холодной войны. Элементы системного подхода мы видим в более ранних работах и даже в марксизме, но подлинным основоположником этой теории стал американский политолог Кеннет Уолтц. Условное разделение мира на два противостоящих полюса позволяло с лёгкостью выявить факторы, способные привести их к столкновению, гибельному для всей цивилизации. А уже на этой основе можно было понять, как столкновения избежать. Учёные развили логику Уолтца в рамках вполне пока гипотетических схем, рисующих разные детализированные модели однополярности, биполярности и многополярности. В итоге вся современная наука о международных отношениях – реалистская и либеральная – стоит на фундаменте системной теории Кеннета Уолтца. Реалистическая теория ищет в структуре международной системы причины конфликта, либеральная – способы стабилизировать эту структуру через создание международных институтов.

При этом сама по себе биполярность «СССР – США» всё равно была весьма умозрительной. В первую очередь потому, что две сверхдержавы не связывало между собой ничего, кроме ядерного сдерживания. Его символом была «горячая линия» между Кремлём и Белым домом. А так, как мы отмечали выше, они жили в разных мирах и в разных международных системах. Именно поэтому наиболее ортодоксальная версия системной теории – так называемый наступательный реализм Джона Миршаймера – и сейчас подчиняет все отношения их военной составляющей. Холодная война Москвы и Вашингтона – не противостояние в рамках одного мира, а борьба двух параллельных миров. Международная политика холодной войны – действительно уникальное явление, которое, возможно, и не повторится никогда в будущем.

Советский Союз и Соединённые Штаты вступали в опосредованное военное взаимодействие, как правило, на локализованных театрах (Корея, Вьетнам, Ангола, Центральная Америка), а их цели были продиктованы геополитическими соображениями. В этом отношении столкновения между ними напоминали скорее аристократические войны XVIII–XIX веков, когда каждая держава чётко осознавала пределы эскалации и допустимый до начала переговоров ущерб. Единственный действительно опасный эпизод прошлой холодной войны – Карибский кризис 1962 года. Он возник вследствие попытки США увеличить свои потенциальные преимущества через размещение в Турции ракетных вооружений. В ответ СССР также обратился к силовой дипломатии, и конфликт был быстро и элегантно урегулирован, поскольку имел локальный характер по отношению ко всей системе взаимодействия двух держав. Возможности развития любого регионального конфликта в глобальный оставались минимальными – эта сфера жёстко контролировалась Москвой и Вашингтоном на дипломатическом уровне. Предпосылка такой упорядоченности – минимальное число сфер, где интересы сталкивались.

Советский Союз жил в собственном закрытом мире. США и Европа после 1945 г. развивались в русле либерального международного порядка – набора правил и норм, с которыми все были согласны и в основе соблюдения которых лежало военное превосходство Америки над своими союзниками. В рамках сообщества либеральных рыночных демократий холодная война по Оруэллу получила институциональное воплощение – военный союз НАТО. СССР и «лагерь социализма» были оторваны от этого сообщества, и как только они прекратили войну в одностороннем порядке, международная система обрела целостность.

Китай присоединился к экономической составляющей либерального порядка, сохранив тоталитарный в западном понимании политический режим. Его могущество выросло на основе таких ценностей либерального порядка, как свобода торговли. Это могущество стало причиной глобального перераспределения сил и конфликта, который мы наблюдаем. Но уже в рамках действительно единой международной системы, чего нельзя сказать о ситуации 1945–1990 годов.

Конфликт намного глубже

По сравнению с прошлой биполярностью отношения Соединённых Штатов и Китая, как мы знаем, совсем другие. Ядерное сдерживание присутствует в них в гораздо меньшей степени, но является объяснением того, почему прямое столкновение крайне нежелательно для обеих сторон. Державы теснейшим образом переплетены экономически. Фирменные бейсболки предвыборной компании 2016 г. Дональда Трампа с надписью «Вернуть Америке величие» были преимущественно изготовлены в Китае. Не говоря уже о других, более важных составляющих экономической и технологической «Кимерики», на которой последние двадцать-тридцать лет держалась вся глобализация. Даже в том случае, если двусторонняя экономическая взаимозависимость за предстоящие годы сократится, китайская и американская экономики останутся связаны через третьи страны и рынки. Та же Европа или Юго-Восточная Азия не выражают стремления сворачивать связи с КНР. Более того, европейцы собираются их укреплять. Производства из Китая и США переносятся на территорию Вьетнама или Индонезии практически одновременно.

При этом конфликт между Вашингтоном и Пекином имеет гораздо более объективную природу, нежели нынешнее дипломатическое противостояние, например, Москвы и Вашингтона. Внешняя политика России после 1999 г. – это мягкий ревизионизм. Она нацелена на исправление искажений международного порядка после холодной войны, которые рассматривает как несправедливые. Кроме того, Россия никогда не была по-настоящему унижена Западом. Китай, напротив, много говорил в категориях мягкого ревизионизма, но на деле нуждался в более радикальном пересмотре международного порядка. Это необходимо Пекину для достижения целей национального развития, которые противоречат американским интересам. Все авторитетные специалисты по КНР согласны: задачи, поставленные на съезде Коммунистической партии в 2017 г., а затем облечённые в законы на заседании ВСНП весной 2018 г., невозможно реализовать без нанесения ущерба интересам США и сокращения количества доступных для них ресурсов.

В отличие от России, в которой население небольшое, а ресурсов много, положение Китая по отношению к мировой экономике может быть охарактеризовано как паразитическое. На протяжении восьмидесяти лет после Второй мировой войны таким положением пользовались только Соединённые Штаты. СССР паразитом не был и не нуждался в этом. На геополитическую борьбу с Западом он тратил свои собственные ресурсы. В сочетании с утопической социально-экономической моделью это привело к тому, что уже в середине 1980-х гг., по меткому определению британского историка Доминика Ливена, Россия как империя не нуждалась в коммунистическом режиме. Более того, он стал для неё обузой. Между тем коммунистический режим в Китае путём экономических реформ адаптировался под нужды укрепления международного значения китайского государства.

Изменение китайского поведения на более наступательное первыми почувствовали на себе Россия и страны Центральной Азии. В 2013 г. председатель КНР Си Цзиньпин выступил с инициативой «Пояс и путь». Она предполагает системное расширение китайского присутствия в экономике значительного числа государств и вовлечение их в производственные цепочки, во главе которых стоят китайские компании. Но для России это не стало поводом конфликтовать с Китаем – она не собирается становиться экономикой, ориентированной на экспорт большего, чем энергоресурсы и продукция военно-промышленного комплекса. Китайские амбиции в Центральной Азии интересуют Россию не с точки зрения конкуренции, а в том плане, насколько получение оттуда ресурсов будет способствовать или препятствовать региональной безопасности. В 2018 г. Россия добилась подписания соглашения между Китаем и Евразийским экономическим союзом – главным проектом российской внешней политики нового поколения.

Китай, в свою очередь, резонно видит экономические ресурсы Центральной Азии настолько ничтожными, что даже думать о конкуренции с Москвой ему представляется нерациональным.

Отношение Америки к изменившемуся китайскому поведению определяется совсем другими факторами. При общем сокращении ресурсов планеты тот факт, что китайцы будут потреблять больше, автоматически означает, что американцам достанется меньше. Развитие КНР уже давно миновало стадию, когда оно давало США возможности. Теперь это развитие несёт в себе только угрозы благосостоянию и безопасности. Почему безопасности? Потому что либеральный порядок основан на относительно справедливом распределении как экономических, так и политических выгод. При этом лидеру всё равно достаётся именно столько, сколько он хочет. И он один полностью удовлетворён положением. В том случае, если Китай будет и дальше теснить Соединённые Штаты в качестве главного покровителя и паразита либерального мирового порядка, другие державы начнут получать свою долю выгод уже от Поднебесной. Со временем Америка может потерять большинство сколько-нибудь значимых союзников и сателлитов.

Сохранение контроля над доступом к ресурсам, на которые сейчас претендует Китай, необходимо для существующего в США экономического порядка. Сам порядок сталкивается с множеством трудностей, но пока нет идей, как заменить его другим – менее зависимым от решающей роли страны в функционировании основных глобальных свобод. Это уже приводит к сокращению способности американского государства выполнять обязательства перед своими гражданами – они начинают выбирать революционеров. Самым ярким представителем новой волны стал Дональд Трамп. Но и он уже успел убедиться, что вызов изменения глобального соотношения сил слишком многогранен для того, чтобы на него можно было дать простой и эффективный ответ.

То, что интересы Вашингтона и Пекина пересекаются в неисчислимом множестве вопросов, делает новое системообразующее противостояние держав более опасным с точки зрения перспективы возникновения частного конфликта, который может перерасти в общую войну. В отличие от советско-американского новое противостояние будет гораздо менее управляемым из одного центра принятия решений по разные стороны Тихого океана. Это плохо для международной безопасности. Частичное сворачивание экономической взаимозависимости между двумя державами делу не поможет. Даже повышение степени автаркии на уровне отдельных стран и регионов, которое сейчас наблюдают экономисты, не пойдёт настолько далеко, чтобы полностью ликвидировать взаимозависимость и взаимосвязанность.

В начале XVI века император Священной Римской империи Карл V писал: «Интересы мои и короля Франции совершенно одинаковы: мы оба хотим герцогство Миланское». Точно так же одинаковы интересы США и КНР – они хотят сохранения существующего международного порядка, но каждый при своём лидерстве. Таким образом, если мы возьмём основные структурные признаки противостояния Советского Союза и Соединённых Штатов времён холодной войны и просто помножим их на количество сфер пересечения интересов США и Китая, противоречий их целей развития, результат получится очень тревожным.

Главная проблема новой биполярности в том, что в отличие от эпохи холодной войны она может оказаться достаточно быстрой прелюдией настоящего военного столкновения. Есть ли шансы избежать этого?

Опасно, но не фатально

Во-первых, само по себе ядерное сдерживание по-прежнему делает большую войну нерациональной. Китайские военные возможности, в том числе в их ядерной компоненте, пока существенно отстают от американских. Однако они представляются большинству наблюдателей достаточными для того, чтобы нанести противнику неприемлемый ущерб. Отношения внутри закрытого сообщества ядерных держав определяются тем, что чисто военное решение проблем нерационально.

Во-вторых, вся международная система отличается гораздо большей гибкостью. Борьба Китая и США – не фронтальное и достаточно легко управляемое противостояние антагонистических международных режимов, отрицающих этику друг друга, как оно было в советско-американском случае. Сейчас многие в США попытаются представить конфликт именно таким, но это чисто пропагандистский ход. Как мы видели, вездесущий характер борьбы двух держав делает её более опасной. Но гибкость системы ведёт к тому, что снижается требовательность в отношении обязательств и поведения союзников каждого из лидеров. Солидарность младших партнёров со старшими будет не правилом, а результатом свободного выбора применительно к каждой отдельной ситуации. Главная причина гибкости международной системы – её всеохватность и относительное единство. Участие страны второго и третьего разряда в одном или другом лагере не ведёт к тому, что она должна отказаться от базовых интересов и ценностей. Уже сейчас Турция, оставаясь в НАТО, проводит сугубо национальную внешнюю политику.

В период холодной войны второй половины прошлого века для каждого из союзников со стороны Запада солидарность с лидером означала, что выгоды от участия в сообществе будут абсолютными, а от частной измены его интересам – относительными. Для европейских государств сохранение независимости от СССР было абсолютной ценностью. Но даже тогда Западная Германия могла добиться установления с ним устойчивых связей в области энергетики. Сейчас сложно представить, чтобы Америка или Китай могли предоставить другим государствам возможности, которые стоят того, чтобы пожертвовать остальными интересами.

Умозрительная (пока ещё) биполярность станет исключительно комплексным явлением международной политики и будет в чём-то напоминать борьбу великих держав до наступления «международного тоталитаризма» XX века. Помимо очевидных рисков это приведёт к расширению индивидуальных возможностей государств наращивать влияние путём дипломатического манёвра.

Рассмотрим пример Европы. Она располагает наибольшим в мировых масштабах опытом гибкого внешнеполитического поведения. Европейцы начали движение в сторону признания того, что этическое многообразие – вполне реальная альтернатива универсальной этике либерального мирового порядка. И это серьёзный сигнал, что они не видят будущего в рамках жёсткой биполярной системы. Китай не угрожает интересам и ценностям европейских демократий, не говоря уже об их выживании, а конфликт с ним в современных условиях принесёт не пользу, а одни проблемы. Поэтому ведущие страны Европейского союза всё чаще задумываются над тем, как вести себя дальше, и уж точно не собираются безоговорочно поддерживать американских союзников по НАТО. Это происходит впервые за всю 75-летнюю историю трансатлантических отношений.

Согласно результатам одного из недавних опросов, проведённых в Германии Институтом Pew и Фондом Кёрбера, только 37 процентов респондентов считают, что отношения с США являются для их страны более приоритетными, чем отношения с Китаем. Это на 13 процентов меньше, чем по итогам такого же исследования общественного мнения в 2019 году. Интересно, что лишь немногим меньше – 36 процентов опрошенных – предпочитают более тесные отношения с Китаем. Здесь наблюдается рост на 12 процентов по сравнению с аналогичным опросом прошлого года.

Всплески антипатии к Соединённым Штатам случались в Европе и раньше. После вторжения американцев и избранной группы союзников в Ирак и вплоть до конца правления администрации Джорджа Буша-младшего отношение Европы к США было критическим. После того, как президентом стал Барак Обама, всё вернулось в относительно спокойное прежнее русло. Европейские государства не смогли использовать эту восьмилетнюю передышку для того, чтобы исправить в свою пользу соотношение сил в рамках Запада и на глобальном уровне. Поэтому приход к власти радикальной республиканской администрации Дональда Трампа европейцы восприняли с ужасом.

Нарастающий конфликт США и Китая в новых условиях – для Европы скорее не угроза, а возможность. Неопределённость их политики – это результат изменившихся глобальных условий и показатель того, что новый конфликт не станет повторением холодной войны 1945–1990 годов.

Исторически Россия всегда была для Европы конкурентом, который на протяжении трёхсот лет стремился доминировать в Старом Свете и мнение которого европейские державы были вынуждены принимать во внимание. Китай для Европы не представляет ни идеологической альтернативы, ни экзистенциальной угрозы. Пекин стремится торговать и развивать экономические отношения без того, чтобы навязывать свои политические взгляды. Более того, Китай признаёт за европейцами их права в мировых делах, всячески поддерживает многосторонние институты. Эти институты для Европы – вообще один из немногих реальных внешнеполитических ресурсов. Поэтому европейцы в ближайшие месяцы и годы будут стремиться использовать новый глобальный конфликт, чтобы увеличить собственные незначительные пока ресурсы и возможности.

Ведущие континентальные государства, в первую очередь – Германия и Франция, уже в этом году попытаются играть роль независимого балансира в отношении Соединённых Штатов. В этом смысле их действия окажутся в чём-то сродни политике России, которая, выступая в качестве друга Китая, попробует себя в качестве посредника для другой стороны. Если бы Москва и приняла приглашение Трампа на сентябрьскую встречу «G7 + Россия, Австралия, Южная Корея, Индия», рациональным обоснованием стала бы необходимость не дать превратить этот саммит в антикитайское собрание. Сейчас в российской дискуссии прямо или косвенно доминируют вполне разумные аргументы в пользу того, что конфликт США и Китая – это для России больше возможность, чем угроза. Об этом пишут такие разные авторы, как Сергей Караганов и Дмитрий Тренин.

Другой важный аспект новой биполярности в том, что ни Китай, ни США не могут предложить остальным державам уникальную этическую модель. Либеральная экономика и демократия убедительны, но они не смогли преодолеть несправедливость, вытекающую из различий индивидуальных возможностей. Китайский образ развития также далёк от создания общества всеобщей справедливости. Кроме того, либерализм основан на национальном философском фундаменте, который невозможно адаптировать и сделать «своим» для остальных цивилизаций. Результатом окажется новая характеристика международной политики по сравнению с XX веком – отсутствие универсальной этики и даже идеологии, претендующей на универсальность. Это также качественно отличает новую ситуацию от биполярности, знакомой по опыту второй половины прошлого столетия. В целом ценностная близость участников всегда являлась условием существования международного порядка – общего набора правил и норм поведения, с которым согласны все. Сейчас мы не должны рассчитывать на возникновение такого порядка.

То, что мы характеризуем конфликт Китая и США как новую биполярность, – следствие отсутствия опыта осмысления международной политики, развивающейся в условиях гибкой системы.

И одновременно свидетельство устойчивости позиций системной теории международных отношений, возникшей в период, когда человечество переживало самый драматичный период своей истории – XX век. Наступающая эпоха будет, возможно, даже более тревожной в том, что касается жизни рядовых граждан. Рост Азии и расширение её связей с остальным миром до фактически внутриевропейского уровня уже привели к возникновению забытых в Европе и Америке пандемий. Но пандемия окажется менее угрожающей с точки зрения выживания государств как таковых.

Вполне вероятно, что новый этап развития приведёт к появлению теоретических подходов к изучению международной политики, которые находились в состоянии стагнации с середины 1980-х годов. Понимание такой категории, как баланс сил, сместится от системы, обеспечивающей мир и стабильность, к динамичному распределению возможностей между державами, когда каждое изменение создаёт новые возможности и риски. Международные институты могут перестать быть материальным воплощением основанного на балансе долгосрочного решения, а превратятся в инструмент дипломатии. Противостояние Китая и США оказалось бы гибельным для человечества, если бы оно разворачивалось в условиях начала XX века. Тогда противоречия между важнейшими центрами европейской цивилизации привели к быстрому столкновению и её гибели. Сейчас мир другой, и мы вправе рассчитывать, что конфликт станет продолжительным, но не приведёт к катастрофе.

Данная статья развивает и существенно расширяет тезисы автора, изложенные в материале, который был написан по заказу Валдайского клуба.

Россия. Китай. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июля 2020 > № 3453208 Тимофей Бордачев

ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ О ГРЯДУЩЕМ МИРЕ

ДМИТРИЙ ЕВСТАФЬЕВ

Кандидат политических наук, профессор департамента интегрированных коммуникаций факультета коммуникаций, медиа и дизайна Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

АНДРЕЙ ИЛЬНИЦКИЙ

Кандидат технических наук, член Совета по внешней и оборонной политике, действительный государственный советник 3-го класса.

ОТКУДА И КУДА МЫ ИДЁМ?

В ?прогнозах о будущей системе международных отношений и мировой экономики недостатка нет. Большинство специалистов признаёт, что полный возврат к «миру по состоянию на 1 января 2020 г.» невозможен по объективным причинам. Да, отдельные системообразующие элементы глобального мира, вероятно, сохранятся, но консервация всей системы и тем более её развитие в прежнем режиме исключены.

Крупнейшие участники глобальной экономики и – в меньшей степени – политики пытаются замедлить темп происходящего. Ни США, ни страны Евросоюза, ни Россия, ни Китай не были готовы к столь быстрому распаду системы глобальной политики и экономики, хотя КНР несколько лучше справляется с вызовами, связанными с экономическим торможением.

Мы переживаем неизбежный период сползания к хаосу. Но внутри этого процесса начинает проявляться некая логика, определяющаяся не столько желаниями и планами игроков, сколько их стартовыми позициями и контекстом, в котором им предстоит действовать.

Откуда мы идём

Нынешний кризис не возник из «ниоткуда»: он стал неожиданной квинтэссенцией процессов, назревавших задолго до того, как появился странный вирус. Эти процессы остаются частью глобального контекста, формируемого пандемией и в особенности политической и экономической истерией вокруг неё. Но главное – события конца 2010-х гг. будут определять характер развития и после того, как об окончании пандемии заявят официально. Перечислим несколько исходных обстоятельств, характеризующих мир, из которого мы не так давно вышли.

Предкризисное состояние мировой экономики, невозможность поддержания системы финансового посткапитализма в прежних условиях без коррекции механизма и пропорций изъятия инвестиционных ресурсов. Это означает, что экономический кризис был неизбежен, а пандемия стала эффективным инструментом переформатирования мировой экономики и изменения состава не только геоэкономической полупериферии, но и «метрополии», «первого мира». Процесс разрушения системы полупериферии, скорее всего, и будет сердцевиной не только нынешних процессов, но и строительства нового мира.

Кризис альянсов в наиболее отчётливой форме проявлялся в упадке НАТО. Но подобные же тенденции наблюдались и в Европейском союзе, Лиге арабских государств, АСЕАН, да и ЕАЭС находился в состоянии стагнации. Существующие в настоящее время объединения не могут быть средством преобразования глобального пространства. Напротив, возникновение новых или глубокая трансформация прежних блоков будет свидетельствовать о том, что система глобальной политики и экономики входит в стадию консолидации и институционального оформления.

Кризис социальной модели. Модель стратегической опоры на так называемый «кредитный средний класс» перестала работать в качестве универсального драйвера экономического развития до появления коронавируса, и крайне маловероятно, что её удастся оживить после окончания наиболее напряжённого этапа пандемии. Рискнём предположить, что конкуренция на уровне моделей социального развития может оказаться одной из наиболее значимых для поиска места под солнцем для крупных государств.

Разрастание очагов локальных военных конфликтов. Во время пандемии ни один из начавшихся в 2010-е гг. годы вооружённых конфликтов не был прекращён, напротив – некоторые из них получили новый и опасный импульс к развитию.

Итак, постглобальному миру досталось более чем сложное наследство, которое в принципе нельзя «перезагрузить». Скорее оно может дезавуировать все идеи о переустройстве системы мировой политики в более справедливом и сбалансированном ключе.

В каких условиях мы идём

Есть, однако, ряд относительно новых принципиальных обстоятельств. Пока они в полной мере не осмыслены ни на экспертном уровне, ни на уровне государств, а отработаны в «реактивном» режиме текущих политических решений. Но отсутствие долгосрочной рефлексии может сыграть с политическими элитами злую шутку, когда эти обстоятельства заявят о себе. Перечислим.

Запрос на новый уровень безопасности, который, начавшись с требования новых мер санитарной безопасности, расширился до безопасности в широком смысле. Сытые общества, долго существовавшие в относительном комфорте, ощутили себя незащищёнными, и, хотя эта незащищённость начала давать о себе знать несколько ранее (отправной точкой следует считать первый миграционный кризис 2015–2016 гг.), в полной мере она проявилась только теперь.

Кризис формальной, «витринной» демократии, ярко показавший себя в ходе нынешнего выборного цикла в США, затрагивает многие страны, не исключая Россию. В ходе пандемии коронавируса стал явным – во многих случаях с трагическими последствиями – разрыв системы обратной связи между обществом и политикой, формирование малопроницаемой структуры наследственной аристократии, для приличия называемой меритократией, окончательное расхождение интересов элиты и запросов сбалансированного общественного развития. Элиты в период пандемии в основном спасали себя, отбрасывая интересы общества. Риск возникновения мира социальной сегрегации – обстоятельство, наиболее опасное для дальнейшего гармоничного существования стран даже с развитыми демократическими системами.

Запрос на новый уровень качества государственного управления. Этот аспект является во многом реакцией на противоречивые и неэффективные действия властей в ходе пандемии, но он явно носит долгосрочный характер и будет одной из психологических основ снижения уровня доверия к власти в принципе. Именно тотальное недоверие, в особенности недоверие между обществом и властью, станет одной из наиболее ярких характеристик постглобального мира. И рецептов, как с ним справиться, нет пока ни у кого.

Обострение конкуренции. Конечно, в чистом виде «свободных» пространств для развития глобального финансового посткапитализма, как, например, это было при переходе на империалистическую стадию в конце XIX века, нет. Но есть несколько пространств, перспективных с точки зрения передела влияния. И это не Луна, шумиха вокруг освоения которой может носить отвлекающий характер. Это, в первую очередь, Арктика. Борьба за влияние здесь может уже в ближайшее время стать одним из важнейших элементов трансформации постглобального мира. Это Африка, которая остаётся важнейшим ресурсным резервуаром для окончательного закрепления глобальной архитектуры, своего рода «полигоном постнеоколониализма» и разменной монетой в геополитической торговле США, Китая и стран ЕС. Это Антарктида, пересмотр юридического статуса которой (для возвращения к вопросу о разработке ресурсной базы «белого континента»), вполне возможно, вскоре начнётся. И значение изменений на этом далёком от России юге нельзя недооценивать. Равно как и перспективу превращения отдельных регионов Евразии в «пространство передела», за счёт которого крупнейшие державы мира будут разрешать свои противоречия.

Запрос на лидерство. Развитые государства, формировавшие свои политические элиты по принципу «слабый и ещё слабее», оказались не готовы к действиям в условиях кризиса. Это породило забавные феномены, такие, как «гонка пенсионеров в США» или «пятый срок Ангелы Меркель». Сильнее никого нет не только в нынешнем, но и в следующем политическом поколении. Решительные и авторитетные лидеры миру глобализации были не нужны. Но они, очевидно, будут востребованы миром постглобализации.

Запрос на консолидирующую общество идеологию в противовес концепции «постидеологичности». За ней стояла концепция либеральной сверхтолерантности, превращавшаяся на деле в практику максимального разобщения общества. То, что в основе новой идеологии будет требование некой «справедливости», понимаемой на индивидуальном и групповом уровне, бесспорно. Но какие формы эта борьба за справедливость может обрести, – остаётся только гадать.

Новые факторы имеют более значительный и долгосрочный социальный и политический эффект, чем кажется сейчас. Хотя бы потому, что в своей основе «запросы» отрицают всё то, что происходило в системе глобальной политики и государственного строительства за последние двадцать лет.

А главное – новые элементы политической и экономической ситуации являются фактором постоянного, каждодневного давления на политические элиты крупных стран. И будут подталкивать их не только к изменениям вокруг себя, но и себя самих. Ибо отказ от изменений будет равносилен самоубийству.

Куда мы можем прийти

Прогнозов относительно структуры будущего мира хоть отбавляй. Одна крайность – экзотические сценарии, в основе которых концепция тотальной сетевизации мира и распада государств, возвращение к классике глобализма 2000-х годов. На противоположном фланге – консервативные по сути идеи о том, что принципиальных изменений не произойдёт, поскольку система глобальной взаимозависимости оставляет очень мало пространства для геополитического манёвра без крупных экономических и – как следствие – политических издержек. В каждом из подобных прогнозов есть, безусловно, элементы (на уровне аналитических выводов или же просто догадок) будущего мира, но целостной картины нет ни у кого. Поэтому, не претендуя на законченность и последовательность, попытаемся сформулировать рамки, в которых этот мир будет развиваться.

Продолжится борьба за глобализацию, ибо даже её торможение создавало огромные риски для значительной части элит, особенно связанных с финансовым посткапитализмом. Переформатирование глобализации в регионализацию означает если не их гибель, то переход от однозначного доминирования в глобальной экономике и политике к конкуренции с другими силами, представляющими принципиально разные модели развития. И эта глобальная финансовая элита, прекрасно понимая, что речь идёт о её стратегическом будущем, сделает всё, чтобы удержать имеющиеся сущностные элементы глобализации, возможно, пожертвовав некими внешними атрибутами.

Мир вряд ли будет локализован только в пространстве конкуренции США и Китая. Эта конкуренция стала важнейшим элементом эпохи глобализации, её основой. Потенциал соперничества был ограничен колоссальной экономической взаимозависимостью, конечно, более значимой для Китая, но также сковывавшей и потенциал США. Сложилась комфортная система отношений, где торговля между Пекином и Вашингтоном (а это была торговля, ничто иное) могла вестись до бесконечности и, как правило, за счёт третьих стран. Но уже даже на этапе поздней глобализации, когда стало понятно, что речь идёт о выживании системы в принципе, взаимоотношения перестали быть лишь торговлей. В постглобальном мире сложно представить, чтобы потенциальные претенденты на роль центров консолидации макрорегионов, такие, как Индия, Иран, Индонезия, Россия, возможно, Египет и Бразилия, если у последней хватит сил вырваться из зависимости от американских ТНК, будут просто выбирать себе «метрополию», «сюзерена». Они скорее нацелены на то, чтобы, пользуясь противоборством двух геоэкономических гигантов поставить под контроль максимально возможный объём геоэкономически и ресурсно ценных пространств. И этот процесс может на определённом этапе стать куда более значимым, чем бесконечные попытки Пекина и Вашингтона нащупать точку равновесия для возвращения к новому изданию проекта «Кимерика», геоэкономического симбиоза США и Китая. Для России важно понимать, какой из центров силы «второго ряда» может стать её ситуативным, а, возможно, и долговременным союзником.

Устойчивой многополярности не наступит. Скорее, мы вступаем в мир шаткой полицентричности, где потенциалом полноценного глобального влияния и проецирования силы будут обладать только Соединённые Штаты, но и они начнут его постепенно утрачивать. Неотъемлемым элементом системы окажется нивелирование большинства рамок, ограничивавших свободу рук ключевых государств. И уж точно отказ от большинства «условностей» и неформальных договорённостей, которыми так богата эпоха поздней глобализации. Достаточно посмотреть на то, как партнёры Китая на Западе (и США, и страны ЕС) легко отказываются от всех ранее взятых на себя обязательств о партнёрстве и взаимозависимости, грозя Пекину триллионными счетами за пандемию. Россия должна быть готова к тому, что ей придётся действовать, исходя из предположения, что любой партнёр может внезапно отказаться от прежних обязательств.

Наступает время инвестиций в будущее, в котором важны не столько сегодняшние индикаторы развития экономики (экономический рост, инфляция и прочая), а то, насколько удалось обеспечить устойчивость экономических и социальных систем общества и государства на «завтра» и «послезавтра». Придётся много тратить, не всегда рассчитывая на немедленную отдачу. В мире инвестиций в будущее вряд ли сохранятся классические подходы, основанные на оценке «коммерческой отдачи инвестиций». Вопрос в том, чтобы понимать, на что и зачем тратить. Хотя приоритеты вполне прозрачны: безопасность в максимально широком понимании, создание условий для поступательного спокойного социального развития. Но инерция попыток реализовать постчеловеческую модель финансового капитализма может оказаться сильнее.

Потенциал внешнего влияния будет намного больше, чем раньше, зависеть от состояния дел внутри стран. Способность государства формулировать привлекательную модель развития, в первую очередь социального, обеспечивать высокий уровень экономической и технологической самодостаточности, социальной устойчивости, – всё это становится важнейшими элементами глобальной конкуренции.

Очень многое (возможно, слишком многое) будет зависеть от политических лидеров. Отсутствие стратегического видения, понимания сути мировых процессов, наконец личная трусоватость и коррумпированность руководителей может отбросить страны и даже целые регионы назад, пагубно сказаться на перспективах в борьбе за влияние в мире. Системы и институты – как национальные, так и глобальные, например, институт международного права – перестали компенсировать «эксцессы исполнителей».

О движении России к постглобальному миру

Россия подошла к началу пандемического кризиса в статусе претендента второго ряда на роль центра постглобального макрорегиона: соперничать на равных с ведущими державами мира (Китаем и США) она могла только в военно-политической сфере. В экономике потенциал России базировался на контроле важных в геоэкономическом смысле пространств, в частности критических, для реализации обоих проектов трансконтинентальных коридоров («Великий шёлковый путь» и «Север – Юг»), а также ресурсном потенциале. Значительная часть экономического влияния, имевшегося у России в эпоху поздней глобализации, может быть серьёзно девальвирована при формировании новой системы международных отношений. Перед Россией встаёт задача более глубокого, чем у многих других стран, переформатирования национальной экономики, да и в целом государственности, отражающей ныне многие негативные стереотипы 1990-х и начала 2000-х годов.

Изменение направления развития, которое будет свойственно для постглобального мира, объективное повышение значимости неэкономических факторов национального влияния и мощи создаёт для России окно возможностей. Оно даёт перспективу выхода за сравнительно узкие рамки, уготованные нашей стране системой биполярной глобализации. Но и механизм встраивания в процессы глобальных трансформаций существенно усложняется. Ситуация такова, что невозможно думать только о конечной цели движения. Характер достижений, положительных сдвигов в процессе этого движения становится очень важным.

Для России принципиально, в каком состоянии она подойдёт к новой системе глобальной политики и экономики, потому что ей не гарантировано место в числе «великих держав», способных сыграть ведущую роль в следующем раунде глобальных трансформаций: от хаотичной полицентричности к упорядоченной многополярности.

Участие в этом раунде преобразований, а не в нынешних геоэкономических манёврах, имеющих небольшое отношение к стратегическому результату, для России жизненно важно. Ради стратегической выгоды можно пренебречь тактическими утратами. С этой точки зрения на нынешнем этапе решающими являются следующие моменты.

Повышение эффективности ядерного сдерживания, восстановление его политической значимости. Это сложно, но достижимо, особенно на фоне нового роста важности ядерного оружия, прежде всего, стратегического ядерного оружия в Китае. Последнее даст возможность России снять с себя часть ограничений в данной сфере. Главное не упустить время, втянувшись в дискуссии с «партнёрами».

Формирование относительно автаркичной, полностью защищённой финансовой системы, не позволяющей на нынешнем этапе трансформаций выкачать из российской экономики необходимые ей инвестиционные ресурсы. Защиту от глобальной турбулентности и манипуляций на мировых финансовых рынках следует считать главным краткосрочным приоритетом развития страны. Россия должна восстановить контроль над собственными инвестиционными ресурсами. Без этого инициирование нового инвестиционного цикла в экономике, о чём говорил президент России в Послании Федеральному собранию 15 января 2020 г., останется лишь фигурой речи и пропагандистским заявлением.

Ускорение национализации элит, дополненное интенсивными процессами перевода важнейших элементов технологической и ресурсной базы экономики в национальную юрисдикцию. Это позволит менее болезненно осуществить обновление политического класса в России, не показавшего высокой эффективности в период борьбы с коронавирусом и вряд ли способного обеспечить стране достойное место в постпандемическом мире.

Нужны системные действия по восстановлению доверия между государством и обществом, которое подорвано ещё до начала пандемии, но теперь эта проблема усугубилась. Восстановление доверия надо искать не в развитии институтов формальной, во многом «фасадной», демократии – это лишь даст внешним силам дополнительные возможности для манипуляций. Необходимо стимулировать такие формы местного самоуправления, которые в наибольшей степени соответствуют традициям. Эти базовые формы социальной и социально-экономической самоорганизации должны быть ориентированы на создание нового уровня ответственности в обществе и на противодействие используемой противниками российской государственности извне и изнутри технологии «политического деклассирования» (в просторечии – «майдан»). Но это подразумевает необходимость снабдить самоуправление понятными для общества элементами стратегического целеполагания.

Оптимизация отношений с партнёрами по Евразии, формулирование «предложения» о развитии интеграции в новых условиях с чёткой демонстрацией невозможности экономической интеграции без политической. Элиты стран Евразии должны осознавать все риски прежней «многовекторности». Но в то же время они должны понять, что Россия при всех издержках является для стран Евразии самым надёжным партнёром.

Повышение уровня не только инфраструктурной, но и социальной связности экономического пространства России. Существующие программы пространственного развития страны устарели, носят лоббистско-бюрократический характер, не соответствуют масштабам стоящих перед страной задач. Россия оказалась перед жёсткой необходимостью изменения политики урбанизма, смещения акцентов с модели «фестивального города» на концепт социально безопасного города. Аналогично этому концепция пространственного развития должна быть быстро переосмыслена с точки зрения необходимости формирования внутри России системы «пространств безопасности», неуязвимых при большинстве даже критических внешних и внутренних сценариев. Имеет смысл вернуться к советскому опыту многократного резервирования систем безопасности для государства и общества.

Выход на новый уровень защищённости информационного пространства России, формирование системы защиты не только от киберугроз, значение которых будет только расти, но и от информационно-политических манипуляций. Подобные манипуляции могут носить и региональный, и даже субглобальный характер, а главное – они нацелены на дестабилизацию крупных социальных и социально-экономических систем.

Это лишь малая часть шагов, обеспечивающих плавность и осмысленность движения России в сторону нового мира, понятность целей и задач государства для общества, вовлечение его широких слоёв в процессы строительства новой российской государственности.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июля 2020 > № 3453207 Дмитрий Евстафьев, Андрей Ильинский

ЧТО ТАКОЕ «БЕЛАЯ АМЕРИКА»?

НЕЛЛ ИРВИН ПЕЙНТЕР

Почётный профессор истории Принстонского университета, автор «Истории белых людей» (The History of White People).

ПОЛИТИКА ИДЕНТИЧНОСТИ БОЛЬШИНСТВА

«Белый сдвиг: популизм, иммиграция и будущее белого большинства» (White Shift: Populism, Immigration, and the Future of White Majorities)

Эрик Кауфман. Издательство Abrams, 2019, 624 с.

«Политика белой идентичности» (White Identity Politics)

Эшли Джардина. Издательство Кембриджского университета, 2019, 384 с.

«Умирая от белизны: как политика “расовой обиды” убивает сердце Америки» (Dying of Whiteness: How the Politics of Racial Resentment Is Killing America’s Heartland)

Джонатан Метцль. Издательство Basic Books, 2019, 352 с.

Президентские выборы в США 2016 г. изменили господствующую американскую расовую идеологию. Стыдливый, на грани пристойности белый национализм Дональда Трампа помог превратить людей, которым довелось родиться белыми, в «белых людей», сущностной чертой которых является белый цвет, как для чернокожих, – чёрный.

Многие эксперты не сразу осознали политические последствия того, что граждане, родившиеся белыми, голосуют в первую очередь как белые. Сразу же после выборов комментаторы поспешили приписать победу Дональда Трампа экономическому хаосу в центральной части страны и подгруппе избирателей, оплакивающих потерю рабочих мест и стабильности. Журналистам, социологам и учёным потребовалось несколько лет, чтобы найти более разумное объяснение: по большому счёту большинство белых сторонников Трампа голосовали не по экономическим соображениям. Скорее они были возмущены социальными изменениями, угрожающими их само собой разумеющемуся положению на вершине социальной иерархии – и это при том, что подавляющее большинство имеющих политическую власть были белыми (и мужчинами), а доходы белых семей всё ещё в 6,5 раз выше, чем у чёрных, и достаток семей, главы которых – чернокожие выпускники колледжей, примерно на 33% ниже, чем у белых семей, возглавляемых не окончившими среднюю школу.

Три новые книги пытаются обосновать это явление и ответить на несколько важных вопросов. Чего хотят эти белые люди? Согласно авторам, им нужен Трамп, Брекзит, оружие, снижение налогов, республиканцы, социальное обеспечение и медицинская помощь. Но больше всего на свете они хотят защитить своё место в обществе.

А чего не хотят эти белые люди? Иммигрантов, Obamacare и денег для государственных школ. Но, прежде всего, они не хотят, чтобы мультикультуралисты называли их расистами, такого рода разговоры угрожают им и подталкивают к белому национализму. Они не могут представить себе многорасовое общество, в котором белые – как бы они себя ни определяли – мирно занимают место среди не белых.

И кто эти белые люди? Вот о чём эти книги, и это делает их интересными и в конечном итоге раздражающими. Все три автора, кажется, считают, что белую идентичность можно понять онтологически – как вещь. Но расу лучше рассматривать как непрерывный дискурс, а не как физическую реальность. Хотя расизм и сопровождающая его дискриминация явно имеют измеримые социальные и экономические последствия, раса – концепция, которую следует описывать глаголом «казаться», а не «быть». Вера в реальность расы как биологически или иначе зафиксированной характеристики подобна вере в колдовство, как выразилась много лет назад социолог Карен Филдс: нет ничего, что можно сказать для опровержения этого. И я бы добавила, что эта вера приводит к определённым политическим результатам.

Если нет такой вещи, как стабильная, независимая категория белых, как можно делать убедительные заявления о белой идентичности и связанной с ней политики? Для решения проблемы эти авторы и многие другие обращаются к данным, измерениям, диаграммам и графикам. Эрик Кауфман и Эшли Джардина анализируют результаты опросов общественного мнения, чтобы докопаться до корней белого возмущения. Джонатан Метцль изучает медицинскую статистику и проводит интервью, чтобы понять, почему люди, идентифицирующие себя белыми, поддерживают консервативную политическую повестку дня, которая пагубно влияет на их собственное здоровье и благополучие. Кауфман и Джардина фокусируются на консервативной политике тех, кто воспринимает себя как белых, но минимизируют стратегию Республиканской партии по использованию огромной эмоциональной силы белых для продвижения регрессивного налогообложения, ограничения сети социальной защиты и лишения рабочих власти. Все три автора признают, что до тех пор, пока белая идентичность не связана с экономическими (и в случае с Метцлем – биологическими) личными интересами, политики будут свободно проводить курс, приносящий пользу корпорациям и богатым, но обычным белым людям от этого мало пользы. Однако политические вопросы, имеющие значение и за пределами белой идентичности – например, избирательные права и равенство перед законом, – в этих книгах почти не встречаются. И ни одна из трёх книг не предлагает убедительного пути выхода с опасной территории, куда США загнала политика белой идентичности.

Если ты белый, то всё в порядке

Эрик Кауфман – профессор политологии Биркбек-колледжа Лондонского университета. Он эксперт по политике Северной Ирландии и, таким образом, привносит историческую составляющую в тему белой идентичности, которую он называет «белым этнотрадиционализмом». Его книга посвящена в основном Соединённым Штатам, но Канада и Европа тоже попадают в поле зрения. По его мнению, раса – генетический факт, и подобно учёным XIX и начала XX веков, верящих в различия темпераментов, основанных на расе, он рассматривает «белый архетип», имеющий определённые узнаваемые культурные проявления. Он называет мультикультурное и многорасовое население западных стран «смешанной расой» и использует термин «несмешанный» с пугающими цитатами, но без иронии.

Кауфман исследует взгляды белых людей, выступающих против иммигрантов и беженцев, голосующих за Брекзит или Трампа, и утверждает, что большинство из них не жаждут власти и не против чернокожих. Это нормальные люди, которые, чувствуя угрозу, занимаются культурной самообороной. Чтобы доказать, что его заявления основаны на надёжных научных данных, Кауфман приводит десятки диаграмм и графиков. Но слишком часто они ограничивают или искажают реальность, которую должны представлять. Например, на одной диаграмме показаны две линии, относящиеся к вероятности того, что кто-то проголосует за правых популистов в данной стране в зависимости от того, считает ли избиратель безопасность очень важной. В подписи утверждается, что учитывались и другие переменные, но читатель остаётся в недоумении, как это повлияло на заявленные вероятности. График не даёт никаких доказательств причинно-следственной связи между выделенными переменными: процент мусульман, уровень обеспокоенности безопасностью и склонность голосовать за правые популистские партии или кандидатов. Но Кауфман тем не менее предлагает конкретную причинно-следственную связь, подразумевая, что присутствие мусульман вызывает обеспокоенность по поводу безопасности, которая ведёт к поддержке правых популистов.

Основной аргумент Кауфмана заключается в том, что политика белой идентичности, принявшая форму правого популизма, является результатом двух угроз: диверсификация через иммиграцию, уменьшающая численность белого большинства и «антимажоритарная культура» «левого модернизма», чьи «самые усердные представители» населяют университетские кампусы, где они выполняют «миссию замены белой идентичности разнообразием». Кауфман утверждает, что «антибелый нарратив» «радикальных левых модернистов» подтолкнул некоторых белых перейти от простого противодействия иммиграции к экстремистским теориям «белого геноцида». Чтобы помочь белым отойти от таких крайностей, Кауфман предлагает меры краткосрочные и рассчитанные на перспективу. По сути, Кауфман хочет спасти белых людей от самих себя.

Но некоторые его предложения кажутся не столько противоядием против экстремизма, сколько приспособлением к нему. Возьмём, к примеру, его предложение о том, как решать проблемы с беженцами: держите их подальше от большинства белого населения и размещайте «на долгосрочной основе» в «лагерях», предлагающих убежище, но без перспективы постоянного поселения. Такие лагеря могли бы быть созданы в «менее процветающей стране, не входящей в ЕС, как, например, Албания». Он пишет, что западные страны, выступающие против беженцев, будут готовы финансировать эти лагеря, потому что «их больше заботит культурное воздействие появления беженцев, чем экономические издержки».

Долгосрочное решение Кауфмана по предотвращению распространения экстремистской политики белой идентичности состоит в том, чтобы ускорить то, что он считает неизбежным «белым сдвигом»: появление нового определения «белых», которое включало бы светлокожих людей разного происхождения и в то же время сохраняло бы «основные мифы и граничные символы» белой идентичности. Конечно, это явление появлялось в истории США много раз и во многих обличиях. С течением времени, как отмечает Кауфман, белая идентичность стала включать в себя ранее маргинализированные группы, такие как ирландские американцы, итальянские американцы и еврейские американцы. Существовала также многовековая практика того, как представители афроамериканского населения с множеством оттенков кожи, выдавали себя за белых в глубоко расистском обществе – тема, которую Кауфман игнорирует. Он, несомненно, прав, что представления о том, кто считается белым, обязательно изменятся. По мнению Кауфмана, этот сдвиг поможет сохранить господство белых. Однако, как я уже писала, такое расширение фактически ослабляет превосходство белых, принося пользу богатым и образованным людям, которые не идентифицируют себя как белых.

По мнению Кауфмана, опасения «этнотрадиционных националистов» по поводу «потери страны, которую они знают» законны и их нельзя осуждать с порога. Он считает, те, кто порицает такое мышление, торгуют «антибелым нарративом» белых ненавистников «левых модернистов» и бросают новых последователей в объятия правых белых националистов. Если бы эти критики просто замолчали, белые успокоились бы и приняли других людей в свой мир – при условии, что они достаточно светлокожие и готовы идентифицировать себя как белых. Но Кауфман не объясняет, как небелые люди вписались бы в это новое государство с его недавно укоренившимся и расширенным белым большинством. И, что особенно важно, он не задумывается о том, как такое государство будет действовать, когда речь зайдёт о защите фундаментальных ценностей либеральной демократии.

Фактор страха

В своём исследовании, менее полемичном и более скромном, чем книга Кауфмана, Эшли Джардина применяет множественную регрессию (наиболее широко используемый статистический метод) к данным опросов общественного мнения. Джардина, доцент политологии в Университете Дьюка, рассматривает переменные, отражающие недовольство чернокожими, партийность, пол, регион и политическую идеологию, и предлагает измерить влияние степени, в которой белые американцы идентифицируют себя как белых, лишённых всех других характеристик. Её степень белой идентичности имеет пять категорий, начиная от «быть белым совсем не важно для моей идентичности» до «быть белым чрезвычайно важно для моей идентичности». Затем она проверяет, позволяет ли эта степень белой идентичности предсказывать политические установки. Позволяет.

Она пишет, что предполагаемые угрозы превосходству белых – небелый президент США, латиноамериканский судья Верховного суда, позитивная дискриминация, курсы по вопросам о расах в колледже – заставили белых чувствовать себя «в меньшинстве, в невыгодном положении и даже в угнетении». Последовали политические ответы – белые избиратели поддержали строгий иммиграционный контроль и законы об идентификации голосующих, которые уменьшают явку меньшинств. Согласно анализу Джардины, сильное чувство белой идентичности предсказывает негативное отношение к иммиграции и позитивное отношение к социальному обеспечению, Medicare и политике администрации Трампа. Но, как утверждает Джардина, сама по себе идентификация белых не предвещает противодействия политикам и программам, часто рассматриваемым с расовой точки зрения, таким, как позитивные действия, социальное обеспечение и Medicaid. Скорее, оппозиция этим вещам коррелирует с чувством расовой неприязни, которое отличается от простого отождествления себя с белыми.

Методология Джардины – применение множественной регрессии к данным опросов общественного мнения – широко используется в политической психологии и других социальных науках. Но подводные камни этого метода хорошо известны, наиболее очевидным из них является проблема определения причинно-следственной связи, когда влияние определённых переменных очень малó, и поэтому трудно делать прогнозы с уверенностью. Вторая ловушка заключается в неспособности этой методологии учитывать изменения во времени – чтобы отразить перемены в поведении, когда население приспосабливается друг к другу. Кроме того, есть соблазн искать среди возможных контрольных или простых переменных нужные, чтобы прийти к искомым результатам. Эти ловушки наводят на мысль, что следует скептически относиться, например, к утверждению Джардины о том, что «желание сохранить социальное обеспечение и Medicare коренится в расовой солидарности белых» – утверждение, которое очевидно игнорирует роль класса и возраста в поддержке таких программ.

Возможно, самый важный аргумент Джардины заключается в том, что «белая идентичность не определяется расовой враждебностью, и белые, отождествляющие себя со своей расовой группой, не обязательно оказываются расистами». Не вынося суждений, Джардина пишет, что многих белых возмущает то, что «выражение своей идентичности несправедливо рассматривается как проблематичное или даже расистское». В качестве примера такой динамики она приводит эпизод 2015 г., когда владелец гастронома в Нью-Джерси вывесил табличку с надписью: «Восславим своё белое наследие! Март – месяц белой истории» (месяцем афроамериканской истории в США и Канаде официально считается февраль – прим. ред.). И пришёл в недоумении, когда некоторые соседи сочли вывеску расистской. Но трудно согласиться с тем, что поддержка гипотетического месяца белой истории будет означать не что иное, как невинное выражение белой расовой солидарности, не подразумевающее никакой недоброжелательности по отношению к другим группам. В конце концов, что можно праздновать в течение месяца белой истории? Будут ли воспеваться героические белые люди, такие, как отцы-основатели, даже если они уже широко прославлены? Будут ли поминаться события истории США, такие как Американская революция, в которой участвовало очень много цветных? Возвестят ли при этом об этнической чистке коренных американцев, оправданной «явным предначертанием»? Ответ на вопрос о том, как месяц белой истории может выглядеть на практике, выявит антидемократическое измерение белой идентичности и продемонстрирует, почему его нельзя праздновать так, как если бы он был исторически нейтральным.

Что происходит с белыми людьми?

Нетрудно понять, как этнические и расовые меньшинства – и государство в целом – могут пострадать, когда граждане, идентифицирующие себя как белые, решат голосовать и организовываться именно как белые. Но в какой степени такое политическое поведение действительно приносит пользу белым людям на индивидуальном уровне? Метцль исследует вопрос и обнаруживает, что, по крайней мере, в Канзасе, Миссури и Теннесси политика белой идентичности нанесла физический и интеллектуальный вред некоторым белым. Метцль, доктор медицины и профессор социологии и психиатрии в Университете Вандербильта, выпустил книгу, основанную на данных, в которой чередуются повествование и анализ. Метцль также опирается на личные беседы, чтобы пролить свет на то, как государственная политика влияет на отдельных людей и как они разрешают конфликты между своим физическим благополучием и своими политическими убеждениями. Он хочет знать, почему «белые американцы из низшего и среднего классов голосуют против своего биологического интереса, а также своих собственных экономических приоритетов».

Метцль начинает в Теннесси с белого человека, которого он называет Тревором (он повсюду использует псевдонимы), который беден, не имеет медицинской страховки и страдает от воспаления печени, гепатита С и желтухи. Тревор решительно поддерживает отказ своего штата принять Obamacare, расширяя охват Medicaid, хотя это лишает его медицинской помощи, в которой он нуждается для спасения своей жизни. Метцль спрашивает: «От чего умирал Тревор?». Ответ, говорит он, – «токсичное воздействие догмы» и «американские представления о белой идентичности». Эта догма, согласно Метцлю, приравнивает Obamacare к навязчивому правительству, а оно отождествляется с угрозами, которые представляют мексиканцы и «короли пособий». Метцль подсчитал, что предположительно в среднем «отказ Теннесси от расширения Medicaid стоил каждому белому жителю штата 14,1 дня жизни».

Метцль также изучает последствия для здоровья законопроекта о «конституционном ношении» в Миссури 2016 г. – законодательного акта, значительно расширяющего право на ношение оружия в этом штате. Он рассказывает о беседах с членами группы поддержки лиц, потерявших близких из-за самоубийства. Отец Кима покончил с собой с помощью оружия после того, как «он забеспокоился о защите, безопасности, а также о терроризме и злоумышленниках». Для Метцля «терроризм и злоумышленники» трансформируются в страхи, связанные с иммигрантами и первым афроамериканским президентом страны. Его небелые респонденты, не так опасающиеся неизвестного, меньше дорожат своим правом владеть и носить огнестрельное оружие. Ким присоединяется ко всем остальным членам своей группы поддержки близких самоубийц, отвергая предложения об усилении контроля над оружием, даже учитывая почти полную уверенность в том, что кто-то, пытающийся покончить с собой с помощью оружия – статистически, наиболее вероятно, белый человек – сможет это сделать. «Это не вина пистолета», – говорит один из членов группы. «Оружие важно для нас и для наших свобод».

Но Метцль не может придумать конкретные средства спасения жизни белых в рамках логики белой идентичности. Его главный совет заключается в том, что белые должны меньше бояться социальных изменений; они должны понимать, что это не игра с нулевой суммой.

Выхода нет?

Все три автора понимают, что расовая идентичность – убеждение на уровне интуиции, которое очень трудно поколебать. История США показала, как трудно заставить массы белых людей продвигать свои экономические интересы, объединяясь с небелыми, – что может объяснить, почему все три автора отказываются от поддержки фундаментальных политических изменений, по крайней мере, в краткосрочной перспективе.

Приведённые три книги изображают политику идентичности белых как консервативную и республиканскую, будто белая идентичность ведёт только в одном политическом направлении. Хоть они демонстрируют разную степень симпатии к такой политике, все сходятся во мнении, что она вредит американскому обществу. Несмотря на то, что Кауфман и Джардина рассматривают политику белой идентичности как нормальную реакцию на воспринимаемые угрозы, они также видят необходимость отступить от этой реакционной тенденции. Кауфман говорит, что белые люди нуждаются в «успокоении», которое откроет путь «для возвращения к более расслабленным, гармоничным и доверительным обществам», как тогда, когда белые надёжно сидели на вершине. Джардина более напугана, рассматривая обиженных белых как «нетронутый колодец… который готовы взбаламутить политики, желающие пойти по потенциально очень тёмному пути». Хотя она полагает, что расширение белой идентичности (по аналогии с белым сдвигом Кауфмана), скорее всего, произойдёт, она всё же считает его недостаточным. Как и Метцль, она хочет, чтобы белые стали меньше опасаться социальных изменений. Но она не предлагает каких-либо конкретных способов приближения такого исхода. Со своей стороны, Метцль заканчивает призывом к тому, что он называет «белым смирением», и спрашивает: «Как могла бы выглядеть американская политика, если бы белое смирение рассматривалось не как предательство или капитуляция, а как честная попытка решить, казалось бы, неразрешимые социальные проблемы?» Если бы белые американцы попытались сотрудничать, а не доминировать, американское общество могло бы отойти от «биологии гибели».

Действительно, огромное количество людей с белой идентичностью недовольны потерей своих привилегий. Но эти привилегии зависели от искажения западных демократических ценностей, которые породили своего рода наследственную аристократию белых.

Вопрос, стоящий перед американцами в настоящее время, касается значения, которое они придают своей демократии, когда одна из двух главных политических партий страны предпочла антидемократическое руководство и политику. Демократия будет страдать до тех пор, пока Республиканская партия продолжает функционировать как партия белых, как это происходит во всё большей степени. Президентские выборы 2016 г. давали некоторую надежду на будущее, поскольку примерно 3 млн избирателей выступили против Трампа, а не поддержали его. Теперь, три года спустя, выбор между белым национализмом Трампа и мультикультурализмом демократов кажется ещё более острым. Остаётся только надеяться, что растущее число американцев придёт к выводу, что положение на вершине расовой иерархии не стоит потери американской демократии.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs №4 за 2020 год. © Council on foreign relations, Inc.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июля 2020 > № 3453206 Нелл Ирвин Пеинтер

ЭПОХА ВОЛШЕБНЫХ ДЕНЕГ

СЕБАСТЬЯН МАЛЛАБИ

Ведущий научный сотрудник по международной экономике Совета по международным отношениям.

МОГУТ ЛИ БЕСКОНЕЧНЫЕ РАСХОДЫ ПРЕДОТВРАТИТЬ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ БЕДСТВИЕ?

Кризис может привести к переменам, но иногда требуется два кризиса, чтобы закрепить трансформацию. Великая депрессия открыла Новый курс, примерно в три раза увеличив федеральные расходы США на производство. Но потребовалась Вторая мировая война, чтобы поднять их ещё больше и укрепить роль государства в экономике. Если к середине 1950-х гг. федеральные вмешательства, такие как создание системы внутригосударственных автомагистралей, уже казались естественными, то это было результатом двух тяжёлых потрясений, а не одного.

В американской истории множество подобных примеров. Война во Вьетнаме спровоцировала снижение доверия к правительству. Но чтобы сделать этот спад стремительным, понадобился сильнейший шок Уотергейта. Распад Советского Союза усилил мощь США. Но именно высокие показатели американской экономики в 1990-е гг. вызвали разговоры об «однополярном моменте». А в первом десятилетии уже этого столетия технический прогресс способствовал усугублению неравенства. Глобализация же углубила этот разрыв.

Сегодня Соединённые Штаты и другие развитые страны переживают вторую волну сильнейшего двойного шока. Хотя было бы достаточно либо мирового финансового кризиса 2008 г., либо глобальной пандемии 2020 г., чтобы изменить государственные финансы, побудив правительства свободно создавать и занимать деньги. В совокупности они призваны трансформировать покупательную способность государства. Новая эра напористого и экспансивного правительства манит к себе. Назовём это эпохой волшебных денег.

Двойной шок изменит баланс сил в мире, поскольку его последствия будут отличаться в разных странах в зависимости от надёжности и сплочённости экономических институтов каждого государства. Япония с долгой историей низкой инфляции и компетентным национальным центробанком уже показала, что может занимать и тратить гораздо больше, чем резонно предположить, учитывая и без того высокий уровень госдолга. Соединённое Королевство, имеющее серьёзный торговый дефицит, но прочные традиции государственных финансов, должно справиться с ростом госрасходов без негативных последствий. Еврозона – неуклюжий синтез экономической федерации и собрания препирающихся гордых национальных государств – будет медленнее использовать новые возможности. Тем временем развивающиеся экономики, пережившие кризис 2008 г., вступят в сложный этап. А более слабые государства не устоят перед долговыми кризисами.

Новая эра принесёт Соединённым Штатам самые большие потенциальные выгоды, но и огромные риски.

Как эмитент наиболее надёжных финансовых активов в мире, США получат шанс использовать новые финансовые полномочия наиболее амбициозно, а, возможно, и злоупотреблять ими.

Отчасти благодаря прочному положению доллара в качестве мировой резервной валюты Соединённые Штаты смогут поддерживать рост госрасходов на такие разнообразные приоритеты, как научные исследования, образование и национальная безопасность. В то же время госдолг будет расти, а управление им в решающей степени зависит от доверия к Федеральной резервной системе. В периоды высокого государственного долга президенты США со времён Гарри Трумэна пытались подчинить себе Центробанк. Если ФРС потеряет независимость, эпоха волшебных денег может закончиться катастрофой.

«Чего бы это ни стоило»

Финансовый кризис 2008 г. оставил след в мире, увеличив мощь центробанков в развитых экономиках. В течение нескольких дней после того, как Lehman Brothers в сентябре объявил о банкротстве, Бен Бернанке (председатель Федеральной резервной системы США с 2006 по 2014 гг.) представил новые правила экономики, вложив 85 млрд долларов госсредств в страховую корпорацию American International Group (AIG). Когда демократа и представителя штата Массачусетс Барни Фрэнка проинформировали об этом плане, он скептически поинтересовался, есть ли у ФРС на руках целых 85 млрд долларов. «У нас есть 800 млрд долларов», – ответил Бернанке. Вооружившись национальным печатным станком, ФРС может наколдовать столько долларов, сколько захочет, говорил он. Ведь железный закон дефицита не должен применяться к центральным банкам.

Спасение за госсчёт AIG было только началом. ФРС вычеркнула токсичные активы из балансов длинного списка обанкротившихся кредиторов, чтобы стабилизировать их. Она приняла новый инструмент «количественного смягчения», который включает в себя создание денег для покупки долгосрочных облигаций, таким образом подавляя долгосрочные процентные ставки и стимулируя экономику. К концу 2008 г. ФРС вложила в экономику 1,3 трлн долларов – сумму, эквивалентную трети годового федерального бюджета. Традиционный инструментарий Центробанка, включающий манипулирование краткосрочными процентными ставками, был значительно расширен.

Эти амбициозные шаги повторили и другие страны с развитой экономикой. Банк Англии также принял меры количественного смягчения, покупая облигации в том же масштабе, что и ФРС (с учётом размера британской экономики). Банк Японии экспериментировал с количественным смягчением с 2001 г., но после финансового кризиса удвоил усилия; с 2013 г. он генерировал больше денег по отношению к ВВП, чем любая другая зрелая экономика. Ответных мер Европейского центрального банка не было годами из-за сопротивления Германии и других северных государств-членов, но в 2015 г. он всё же присоединился к этой вечеринке. Центральные банки «большой четвёрки» вместе вложили около 13 трлн долларов в свои экономики в течение десяти лет после финансового кризиса.

Кризис, вызванный коронавирусом, ещё больше воодушевил центробанки. До пандемии экономисты беспокоились, что количественное смягчение вскоре перестанет быть эффективным или политически приемлемым.

Были и опасения, что законодательство после 2008 г. ограничило полномочия ФРС по проведению спасательных операций. «У правительства ещё меньше чрезвычайных полномочий, чем до кризиса», – написал в 2017 г. бывший министр финансов США Тимоти Гайтнер. Но как только началась пандемия, опасения развеялись. Уважаемый инвестор Говард Маркс недавно признался: «Я был среди многих, кто месяц назад волновался по поводу ограниченности арсенала ФРС. Теперь мы видим огромные возможности его потенциального инструментария».

Федеральный резерв вступил в бой в марте, пообещав, что диапазон его действий будет фактически безграничным. «Когда дело дойдёт до кредитования, нас не остановит нехватка боеприпасов», – заявил председатель ФРС Джером Пауэлл. В то время как первые два раунда количественного смягчения ФРС, начатые в 2008 г. и 2010 г., включали заранее объявленное количество покупок, позиция Пауэлла была подчёркнуто открытой для изменений. В этом он следовал прецеденту, созданному в 2012 г. Марио Драги, тогдашним председателем Европейского центрального банка, который пообещал сдержать долговой кризис в Европе, «чего бы это ни стоило». Но обещание Драги было вдохновенным блефом, так как желание североевропейских государств поддерживать неограниченное вмешательство было нетвёрдым. Напротив, сегодня никто не сомневается в том, что ФРС пользуется поддержкой президента США и Конгресса для реализации своей максималистской риторики. «Чего бы это ни стоило», сказанное ФРС, прозвучало стократ громче.

Решительные обещания ФРС совпали с немедленными действиями. В марте и первой половине апреля она вложила в экономику более 2 трлн долларов, что было почти вдвое более мощно, чем за все шесть недель после падения Lehman Brothers. При этом экономисты свободного рынка прогнозируют, что Центробанк купит более 5 трлн долларов дополнительного долга к концу 2021 г., превысив свои совокупные закупки с 2008 г. по 2015 год. Другие центробанки идут по тому же пути, хотя и не в таком масштабе. По состоянию на конец апреля Европейский центральный банк рассчитывал на смягчение в 3,4 трлн долларов, а Япония и Великобритания обещали в общей сложности 1,5 трлн долларов.

Разработка программ Федерального резерва выводит на новую территорию. После провала Lehman Brothers ФРС опасалась помогать нефинансовым компаниям, чья стабильность была слишком неустойчива для функционирования финансовой системы. Сегодня ФРС покупает корпоративные облигации (в том числе рискованные «мусорные»), чтобы гарантировать компаниям возможность брать кредиты. Она также работает с Министерством финансов и Конгрессом, чтобы получить кредиты для малого и среднего бизнеса. ФРС стала кредитором последней инстанции не только для Уолл-стрит, но и для Мейн-стрит (главная торговая улица города, метафорически – сектор малого и среднего бизнеса в противопоставление Уолл-стрит как символу крупного капитала – прим. ред.).

По мере того, как ФРС расширяет охват, она ставит под угрозу свои традиционные притязания на роль сугубо технократического агентства, стоящего вне политики. В прошлом ФРС держалась подальше от кредитования на Мейн-стрит именно потому, что не хотела решать, какие компании заслуживают финансовой помощи, а какие упрутся в стену. Такой оскорбительный выбор лучше оставить демократически избранным политикам, имеющим мандат на установление социальных приоритетов. Но старое разграничение между монетарными техниками и бюджетной политикой размылось. ФРС стала крупнейшим агентом большого правительства, своего рода «суперминистерством» экономики.

Деньги ни на что

Это приводит ко второму расширению финансовых возможностей правительств в результате кризиса COVID-19. Пандемия показала, что центральные банки – не единственные, кто может наколдовать деньги из воздуха; министерства финансов также в силах применить магию. Национальные казначейства (если они санкционированы законодателями и поддерживаются центробанками) имеют право брать ссуды и тратить практически без ограничений, глумясь над привычными законами экономики.

Ключом к новой силе стало непостижимое исчезновении инфляции. После кризиса 2008 г. цены в странах с развитой экономикой выросли менее чем на 2% в год. В результате один из главных рисков дефицита бюджета исчез, по крайней мере, на данный момент. В мире до 2008 г. правительства, которые тратили больше, чем собирали в виде налогов, создавали риск инфляции, что часто заставляло центробанки повышать процентные ставки: дефицит бюджета в качестве формы стимулирования считался саморазрушительным. Но в мире после 2008 г., когда инфляция успокоилась, бюджетные органы могут полагаться на стимулирующие дефициты, не опасаясь, что центробанки станут им противодействовать. Возросшее неравенство передало богатство в руки граждан, которые скорее сберегут деньги, чем потратят. Снижение конкуренции позволило компаниям, обладающим рыночной властью, тратить меньше средств на инвестиции и заработную плату. Облачные вычисления и цифровые рынки позволили сократить расходы на оборудование и наём персонала при запуске компаний. Благодаря этим и, возможно, другим факторам спрос не превысил предложение, поэтому инфляция была минимальной.

Какими бы ни были причины, исчезновение инфляции позволило центробанкам не только терпеть бюджетные дефициты, но и облегчать их. Правительства сокращают налоги и увеличивают расходы, финансируя возникающий дефицит путём выпуска облигаций. Затем центробанки покупают их у инвесторов на рынке в рамках количественного смягчения. Из-за таких покупок снижается процентная ставка, которую правительства должны платить за кредит. Более того, поскольку центральные банки обычно переводят свою прибыль обратно в госказначейства, процентные платежи ещё ниже, чем кажутся, поскольку будут частично компенсированы. Министерство финансов, которое продаёт долг своему национальному центробанку, грубо говоря, заимствует у себя. Как центральные банки стирают грань между монетарной и бюджетной политикой, так и бюджетные власти приобретают некоторую алхимическую силу центробанков.

Если низкая инфляция и количественное смягчение сделали бюджетные дефициты дешёвыми, наследие 2008 г. сделало их более желательными. Количественное смягчение помогло экономике восстановиться после финансового кризиса, но у него были и недостатки. Удержание долгосрочных процентных ставок приводит к росту цен на акции и облигации, что позволяет компаниям за меньшую цену привлекать капитал для инвестиций. Это, однако, также является подачкой держателям финансовых активов – едва ли самым достойным получателям государственной помощи. Поэтому было бы лучше пробудить экономику более низкими налогами и дополнительными бюджетными расходами, поскольку они могут быть направлены на граждан, нуждающихся в помощи. Рост популизма с 2008 г. подчёркивает необходимость использования инструментов стимулирования, чувствительных к неравенству.

Поскольку бюджетные дефициты кажутся менее дорогостоящими и более желательными, чем раньше, правительства развитых стран с удовольствием их принимают. И опять же Соединённые Штаты проложили этот путь. На волне финансового кризиса в 2009 г. в стране наблюдался дефицит федерального бюджета в размере 9,8% ВВП. Сегодня этот показатель почти удвоился. Другие страны также следовали американской политике – «не облагайте налогом, а просто тратьте», но менее агрессивно. По оценкам Morgan Stanley, в конце апреля этого года в Японии ожидается дефицит в размере 8,5% ВВП, что составляет менее половины американского показателя. Еврозона будет на уровне 9,5%, а Великобритания – 11,5%. Правительство Китая, которое после 2008 г. лидировало в мире по размерам стимулов, на этот раз не сможет соперничать с Соединёнными Штатами. По оценкам Morgan Stanley, в 2020 г. его дефицит может составить 12,3%.

В то время как сильные экономики мира активно заимствуют средства для борьбы с COVID-19, слабые страны обнаруживают, что этот вариант им недоступен. Далёкие от увеличения своих займов, они испытывают трудности в поддержании существующего уровня долга, потому что кредиторы отказываются пролонгировать их займы при первом намёке на кризис. По данным МВФ, в течение первых двух месяцев пандемии инвестиционный капитал в 100 млрд долларов покинул развивающиеся страны, и более 90 государств обратились к МВФ за помощью. В большинстве развивающихся стран нет никакой магии, только экономия.

Преимущество Америки

С начала пандемии Соединённые Штаты реализовали самые значительные в мире меры денежного и бюджетного стимулирования. Каким-то чудом им удалось сделать это практически бесплатно. Пандемия спровоцировала бегство в относительную безопасность американских активов, и покупки ФРС привели к повышению цены казначейских облигаций США. По мере роста цен на казначейские облигации их процентная доходность снижается – за первые четыре месяца этого года доходность десятилетних облигаций упала более чем на целый процентный пункт, впервые опустившись ниже одного процента. Следовательно, даже несмотря на то, что стимулирующие меры вызвали рост госдолга США, стоимость обслуживания этого долга осталась стабильной.

Судя по прогнозам, выплаты по федеральному долгу в виде доли от ВВП будут такими же, как и без кризиса. Это что-то близкое к «бесплатному обеду» в экономике.

Все ведущие мировые экономики в той или иной степени пользовались этой неожиданной удачей, но опыт США уникален. Номинальные десятилетние государственные процентные ставки в Канаде, Франции, Германии, Японии и Великобритании ниже, чем в Соединённых Штатах, но только в Германии они ниже с учётом инфляции. Более того, показатель в США скорректировался наиболее сильно с начала пандемии. Чтобы привести контрастный пример, десятилетняя ставка немецкого правительства является отрицательной, но с начала февраля снизилась лишь незначительно и фактически выросла с сентября прошлого года. Аналогичным образом, ставка десятилетних облигаций Китая снизилась с начала этого года, но в два раза меньше американской. Тем временем в некоторых странах с формирующейся рыночной экономикой стоимость заимствований движется в противоположном направлении. С середины февраля до конца апреля показатель в Индонезии вырос с примерно 6,5% до почти 8%, а в Южной Африке – с 9% до более 12%, хотя с тех пор этот рост уменьшился.

Способность Соединённых Штатов безопасно и дёшево занимать средства у глобальных вкладчиков отражает статус доллара как мировой резервной валюты. После кризиса 2008 г., когда неудачи финансового регулирования и монетарной политики дестабилизировали мир, было много разговоров о том, что господство доллара может закончиться, и Китай предпринял согласованные усилия по распространению использования юаня за пределами своих границ. Примерно десять лет спустя Китай создал свой рынок гособлигаций, сделав его вторым в мире. Но иностранцы всё ещё должны бороться с китайским контролем над капиталом, и офшорный рынок облигаций, деноминированных в юанях, который Пекин продвигал с большой шумихой десять лет назад, не смог получить поддержку. Как результат – доля юаня в валютных резервах, накопленных центральными банками мира, составляет всего 2%. Частные вкладчики начинают приобретать китайские облигации, но они по-прежнему составляют крошечную часть их портфелей.

Пока Китай борется за интернационализацию юаня, доллар остаётся той валютой, которую так жаждут вкладчики. Несмотря на финансовый кризис и широко распространённое мнение о том, что влияние США в мире снизилось, почти 2/3 валютных резервов центральных банков мира по-прежнему состоят из долларов. Не изменило картину и частое обращение Вашингтона к финансовым санкциям, хотя они подталкивают такие страны, как Иран, искать способы обхода долларовой финансовой системы. Выпуск глобальной резервной валюты оказывается весьма устойчивым источником власти. Доллар продолжает расти во времена неопределённости, даже когда непоследовательная политика США усугубляет эту неопределённость – отсюда и повышение курса доллара с начала пандемии.

Превосходство доллара сохраняется благодаря мощным сетевым эффектам. Вкладчики во всём мире хотят доллары по той же причине, по которой школьники по всему миру изучают английский язык: валюта или язык полезны в той мере, в какой их используют другие. Чуть менее половины всех международных долговых ценных бумаг номинированы в долларах, поэтому вкладчики нуждаются в долларах для покупки этих финансовых инструментов. Верно и обратное: поскольку вкладчики привыкли совершать сделки в долларах, эмитенты ценных бумаг предпочитают продавать акции или облигации на долларовом рынке. До тех пор, пока мировые рынки капитала работают в основном с долларом, он останется в центре финансовых кризисов: обанкротившиеся банки и предприятия должны будут спасаться долларами, поскольку именно в этой валюте они будут одалживаться снова. В результате расчётливые центробанки будут держать большие долларовые резервы. Эти сетевые эффекты, вероятно, защитят статус доллара в обозримом будущем.

Наша валюта, ваша проблема

В эпоху волшебных денег это преимущество окажется весьма действенным. В моменты стресса Соединённые Штаты будут испытывать приток капитала, даже когда ФРС станет снижать процентные ставки в долларах, делая капитал обильным и недорогим. В то же время рынки облигаций начнут относиться к другим странам менее щедро, а некоторые из них даже пострадают из-за роста стоимости займов в самый неподходящий момент.

Сильная финансовая система всегда давала великим державам преимущество: чуть более двух веков назад превосходство Соединённого Королевства в доступе к кредитам помогло ему победить Наполеона. Сегодня финансы имеют бóльшую власть над странами и людьми, чем когда-либо. Но даже укрепляя мощь США, финансы становятся всё более рискованными. Риск растущего бремени федерального долга очевиден. Совсем недавно, в 2001 г., американский госдолг составлял всего 31% ВВП. После финансового кризиса это соотношение более чем удвоилось. Теперь благодаря второму из двух шоков госдолг скоро достигнет рекорда в 106%, установленного в конце Второй мировой войны.

Вызовет ли этот долг кризис, будет зависеть от процентных ставок. До начала пандемии Бюджетное управление Конгресса США ожидало, что средняя процентная ставка будет колебаться в пределах 2,5%. Агрессивная покупка облигаций ФРС привела к снижению ставок – отсюда и тот самый «бесплатный обед». Но даже если процентные ставки станут прежними, долг всё равно устойчив: выше среднего уровня в 1,5% ВВП, как за последние два десятилетия, но всё же ниже пика в 3,2% ВВП, которого достигли в начале 1990-х годов.

Ещё один способ оценки – сравнение долговых выплат с перспективой роста. Если номинальный рост (реальный рост плюс инфляция) опережает выплаты по долгам, то обычно страна может решить свои проблемы. В Соединённых Штатах оценки реального устойчивого роста колеблются от 1,7% до 2,0%; оценки будущей инфляции варьируются от ожидаемых рынками 1,5% до официальной цели ФРС в 2,0%. Если сложить всё это вместе, то номинальный рост США, вероятно, составит в среднем около 3,6%. Если платежи по обслуживанию долга составят 2,5% ВВП, и правительство выполнит свои обязательства, заимствуя и увеличивая таким образом объём долга, номинальный рост в 3,6% будет означать, что федеральное правительство может иметь скромный дефицит в остальной части бюджета и при этом сокращать соотношение долга к ВВП.

Опыт Японии подтверждает, что высокий уровень задолженности может быть на удивление прочным. Госдолг страны в 2000 г. превысил 100% ВВП, а с тех пор этот показатель удвоился, достигнув почти 200%. Но Япония не рухнула в долговой кризис. Вместо этого процентные ставки снизились, сохранив стоимость обслуживания долга на приемлемом уровне. Послужной список Японии также опровергает представление о том, что высокий уровень долга препятствует активным чрезвычайным расходам. Пандемический стимул там велик, особенно по сравнению с масштабом её проблем в области здравоохранения.

Иначе говоря, недавнее преобладание низких процентных ставок в богатом мире поддерживает мнение о том, что уровень долга США будет управляемым, даже если продолжит расти. Чем дольше центральные банки сохранят курс на количественное смягчение, тем вероятнее удержание более низких процентных ставок: крайне низкие доходы по японскому госдолгу отражают тот факт, что Банк Японии поглотил более трети этого объёма. В ситуации стабильно низких процентных ставок правительства оказываются в зазеркалье: взяв больше долгов, они могут уменьшить бремя задолженности, поскольку их инвестиции, финансируемые за счёт долга, компенсируют долг посредством роста ВВП. Исходя из этой логики, эпоха волшебных денег может привести к расширению федеральных инвестиций в целый ряд секторов. Если инвесторы во всём мире обращаются к правительственным облигациям Соединённых Штатов, почему бы не воспользоваться этой возможностью?

Вопрос в том, предвосхищает ли опыт Токио – растущий долг компенсируется снижением процентных ставок – будущее Вашингтона? На данный момент у двух стран есть ключевая общая особенность: центральный банк, охочий до количественного смягчения. Но это возможно благодаря спокойному уровню инфляции. Из-за устойчивой традиции экономии и сбережений Япония переживала прямую дефляцию 13 из последних 25 лет, в то время как в Соединённых Штатах дефляция была за тот же период всего лишь один год. Опасность заключается в том, что в будущем США столкнутся с неожиданным ростом цен, который, в свою очередь, приведёт скорее к повышению процентных ставок, чем к росту номинального ВВП, что сделает их долг неприемлемым.

Чтобы понять, как это может сработать, вспомните 1990 год. Тогда любимый показатель инфляции ФРС – индекс потребительских цен – вырос до 5,2% после падения к уровню 1,6% четырьмя годами ранее, а это доказывает, что инфляционные изменения действительно происходят. По мере роста инфляции ФРС увеличивала стоимость займов; ставки по десятилетним казначейским облигациям выросли примерно с 7% в конце 1986 г. до более чем 9% в 1988 г., а в 1990 г. они колебались выше 8%. Если нечто подобное произойдёт сегодня – это может обернуться катастрофой. Если долгосрочные процентные ставки вырастут на 2 пункта, США столкнутся с долговыми выплатами в 4,5% ВВП вместо 2,5%. Бремя госдолга станет рекордным.

Это будет иметь серьёзные политические последствия. В 1990 г. неустойчивая долговая траектория вынудила принять болезненный пакет мер по сокращению дефицита, в результате чего президент США Джордж Буш – старший отказался от предвыборного обещания «новых налогов не будет», что, возможно, стоило ему выборов 1992 года. Учитывая сегодняшний политический цинизм, рассчитывать на повторение подобного самопожертвования неразумно. Поэтому стоит напомнить о другой тактике управления долгом, предпринятой администрацией Буша. Атакуя председателя ФРС Алана Гринспена закулисными инсинуациями и открытыми нападками, советники Буша-старшего пытались заставить Центробанк снизить процентные ставки. По их мнению, более низкие ставки, быстрый рост и высокая инфляция в совокупности решат долговую проблему.

Алан Гринспен стоял на своём, а Буш не был настолько безрассудным, чтобы избавиться от него. Но если бы будущий президент оказался более рисковым, ФРС назначили бы лидера, ставящего стабильность госдолга выше стабильности цен. Учитывая недавние меры ФРС по спасению бизнеса, неуместно утверждать, что Центробанк также обязан защищать граждан от бюджетного аскетизма. Учитывая занижение им целевого уровня инфляции за последние несколько лет, можно предположить, что небольшое превышение было бы безвредным. К сожалению, если это не проверить достаточно быстро, то такая притягательная логика может открыть путь к повторению 1970-х гг., когда неэффективное управление финансами позволило инфляции в США достичь двузначных цифр, а доллар приблизился (как никогда в послевоенный период) к утрате своего привилегированного статуса.

Эпоха волшебных денег чревата как новыми возможностями, так и рисками. Двойной шок 2008 г. и 2020 г. расширил расходные полномочия правительств богатых стран мира (особенно Соединённых Штатов). Они вообразили, что госинвестиции способны ускорить рост, смягчить неравенство и решить экологические проблемы. Но хорошего понемногу, поскольку это может спровоцировать кризис доллара, который распространится по всему миру. Как сказал министр финансов США Джон Коннелли своим европейским коллегам в 1971 г.: «Доллар – наша валюта, но ваша проблема».

Дилемма ФРС

Никто не знает, почему инфляция исчезла и когда она вернётся. Перебои в поставках, вызванные постпандемической деглобализацией, могут вызвать проблемы и резкий скачок цен; другой вероятный триггер – восстановление стоимости энергии, достигшей недавно абсурдных минимумов.

Честные эксперты признаются, что имеется слишком много неизвестных, чтобы сделать прогноз надёжным. Но именно потому, что будущее неопределённо и всякое может случиться, предсказания другого рода кажутся безопасными. Если инфляция всё-таки вспыхнет, то выбор горстки людей будет определять, падут ли финансы в пропасть.

США пережили аналогичный момент в 1950 году. Тогда Китай послал 300 тыс. пехотинцев через замерзшую реку Ялу на границе с Кореей; они окружили американских солдат, спящих на холодной земле в спальных мешках, и забили их до смерти. В следующем месяце, когда судьба холодной войны стала неопределённой как никогда прежде, президент США Гарри Трумэн позвонил домой председателю ФРС Томасу Маккейбу и стал настаивать, чтобы процентная ставка по десятилетним облигациям оставалась на уровне 2,5%. А если ФРС не сможет купить достаточно облигаций, чтобы удержать этот уровень, то это будет «именно то, чего хочет господин Сталин» – отчитал его президент. Во время эскалации войны необходимо было сохранить способность правительства к займам.

Это поставило ФРС перед дилеммой, с которой она может снова столкнуться. С одной стороны, нация была в опасности. С другой – инфляция возрастала. ФРС пришлось выбирать между решением проблемы атакующего президента и стабилизацией цен. Трумэн был в ярости: Маккейб решил поставить борьбу с инфляцией на первое место.

Президент заменил его Уильямом Макчесни Мартином (чиновником Казначейства), который, как ожидал Трумэн, будет лояльным, и был потрясён, обнаружив, что его собственный человек ему не подчинился. В своём первом выступлении в качестве главы ФРС Мартин заявил, что инфляция – «ещё более серьёзная угроза жизнеспособности страны, чем агрессия врагов за пределами её границ». Ценовой стабильностью жертвовать нельзя, даже если у президента другие приоритеты.

Много лет спустя Трумэн встретил Мартина на одной из улиц Нью-Йорка. Бросил ему: «Предатель», – и удалился. И до окончания эпохи волшебных денег Соединённым Штатам могут вновь понадобиться «предатели».

Опубликовано в журнале Foreign Affairs № 4 за 2020 год. © Council on foreign relations, Inc.

США. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 8 июля 2020 > № 3453205 Себастьян Маллаби

ДЕМОНТАЖ БЕЗ НОВОГО ПРОЕКТА

ФЁДОР ЛУКЬЯНОВ

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Директор по научной работе Международного дискуссионного клуба «Валдай». Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

– Доктор, а когда закончится пандемия?

– Не знаю, я политикой не интересуюсь.

Анекдот начала лета 2020 года

После головокружительной весны наступило странное лето. Вирус продолжает гулять по миру, но международная повестка резко изменилась. Политика «отмерла», как в детской игре, когда закончилась команда «замри». В уравнении, переменными в котором являются, с одной стороны, «жизнь и здоровье», а с другой – «развитие и благосостояние», акцент решили перенести на вторую часть.

Удивительность этой эпидемии станет ещё предметом серьёзных исследований, которыми займутся учёные разных дисциплин. В сфере международных отношений повестка не изменилась – после вынужденной паузы всё только усугубилось. Эрозия и исчезновение прежней системы взаимоотношений начались давно, зараза и реакция на неё стали катализатором. А поскольку процессы и до этого были всё больше деструктивные, они и ускорились.

Наш прошлый номер был полностью отдан экспресс-анализу и моментальным прогнозам на будущее. Статьи, посвящённые мерам противодействия кризису, есть и в этом выпуске. Дмитрий Медведев обращает внимание на неизбежность международного сотрудничества. Себастьян Маллаби откровенно анализирует сильные и слабые стороны монетарной политики как средства преодоления упадка. Ричард Лахман усматривает фатальные изъяны американского устройства, которые будут иметь соответствующие последствия. А Дмитрий Евстафьев и Андрей Ильницкий, заглядывая в недалёкое будущее, размышляют, что в этой ситуации делать России.

Однако основной блок материалов на этот раз – о более фундаментальных процессах. Как изменится международная политика, трансформацию которой подтолкнула пандемия? Стоит ли надеяться на мировой порядок – хоть какой-нибудь? Или анархия и фрагментация окончательно берут верх?

Тимофей Бордачёв обращается к проблеме биполярности – возможна ли она в американо-китайском варианте и похожа ли на конфронтацию США и СССР. Наиболее серьёзным фактором автор считает упадок либерального мирового порядка, что означает принципиально иной характер отношений на мировой арене. Дэниел Дрезнер, Рональд Кребс и Рэндалл Швеллер предрекают конец любых «больших стратегий» и неизбежное обращение всех к чётко просчитанной, но ситуативной тактике. Алексей Куприянов ожидает возврат к очередной версии неоимпериализма и соперничеству в условиях глобального полицентризма. Грэм Эллисон призывает американский истеблишмент смириться с тем, что понятие «сферы влияния», гневно отвергнутое в либеральную эпоху, снова будет определяющим для международных связей.

Как бы ни сооружалась мировая конструкция в ближайшие годы, главными застройщиками будут две державы – Соединённые Штаты и Китай. Дмитрий Ефременко вспоминает «ловушку Фукидида», метафору, которую пару лет назад ввёл в оборот тот же Эллисон. Вашингтон и Пекин не просто обречены на конфликт, он уже в самом разгаре. Кевин Радд рисует мрачную картину – конфронтация действительно неизбежна, но губительна для обеих сторон. Ли Сянь Лун подробно объясняет, почему американо-китайская «холодная война» разрушительна для всего азиатского региона. Фарид Закария вселяет оптимизм в американцев, призывая их не пасовать перед КНР заранее. А Яо Ян объясняет, что Китай на самом деле не такой, как его представляют на Западе.

Александр Савельев поднимает актуальную тему соглашения СНВ, по которому начался обратный отсчёт. США требуют подключения к переговорам Китая, автор разъясняет, почему это плохая идея. Антон Хлопков и Анастасия Шаврова считают дни – есть ли шанс успеть продлить СНВ, если политическое решение будет принято (что не выглядит вероятным). Дмитрий Стефанович и Сергей Полетаев ставят вопрос ребром – насколько страх ядерной войны, который определял политику во второй половине ХХ века, остаётся фактором при принятии решений правительствами, сохраняется ли он в обществах и что это означает для будущего стратегической стабильности.

Отдельный интерес представляет рецензия, публикуемая в этом номере – автор обозревает несколько книг о «белой Америке», её психологии и образе мысли. На фоне событий в США и не только – более чем актуально.

Культурный сдвиг, который происходит на Западе и в рамках которого в очередной раз серьёзно переосмысляется прошлое, мы обсудим в следующем номере. Равно как и продолжим размышлять о проблемах сохранения мира и укрепления глобальной безопасности. Опыт фантасмагорического 2020 года напомнил, что социальные, культурные, экономические и геополитические проблемы в современном мире глубоко и неразрывно переплетены. И чтобы попытаться понять, что будет дальше, нельзя упустить никакой из аспектов.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 8 июля 2020 > № 3453204 Федор Лукьянов

Они уже победили

Ольга Слуцкер об участниках программы Специальной Олимпиады, их месте на пьедестале и в жизни

Текст: Анна Козина

Всемирные зимние игры Специальной Олимпиады 2022 года впервые пройдут в России, в столице Республики Татарстан - Казани, которая уже принимала и летнюю Универсиаду-2013, и чемпионат мира по водным видам спорта-2015, и матчи чемпионата мира по футболу 2018 года.

Всемирные игры Специальной Олимпиады - самое значимое и масштабное мероприятие наряду с обычной Олимпиадой. В соревнованиях по горнолыжному спорту, сноуборду, флорболу, лыжным гонкам, фигурному катанию, шорт-треку и бегу на снегоступах примут участие 2000 спортсменов с особенностями интеллектуального развития из 108 стран мира. К ним присоединятся около 3000 волонтеров и 4000 почетных гостей и членов их семей.

О том, зачем нужны такие соревнования, как они могут помочь особенным атлетам и чему научить всех нас, об их спортивной и, главное, гуманитарной миссии, корреспондент "РГ" поговорил с президентом Специальной Олимпиады России Ольгой Слуцкер, которая также возглавляет фитнес-корпорацию "Русская Фитнес Группа", Российскую Федерацию фитнес-аэробики и оргкомитет Московского международного фестиваля физической культуры и спорта.

Ольга, вы заняли пост президента Специальной Олимпиады России в 2019 году. Почему решили стать частью этого всемирного движения?

Ольга Слуцкер: Мне повезло, что я как пришла в фехтование в возрасте девяти лет, так и осталась в спорте на всю жизнь. У меня всегда был выбор, чем заниматься, но я неизменно отдавала предпочтение спорту, физкультуре, фитнесу. Занималась общественной деятельностью, благотворительностью, но моя профессиональная компетенция все равно находится в области спорта. И когда мне предложил участвовать в выборах на пост президента Специальной Олимпиады России на тот момент министр спорта Павел Колобков, я решила попробовать. Тем более что с этой идеей ко мне, не сговариваясь, обратились сразу две замечательные женщины. Одна из них Татьяна Юмашева, которая сама является мамой особенного ребенка. Ее средний сын Глеб Дьяченко неоднократный призер Всемирных игр. Другое предложение пришло от члена совета директоров Special Olympics International Натальи Водяновой, нашей знаменитой топ-модели, а главное, мецената. Фонд Натальи Водяновой "Обнаженные сердца" очень серьезно и давно занимается проблемами детей с особенностями. Они рассказали, что это замечательная организация, что в России необходимо выйти на новый уровень развития, а для этого нужен сильный и современный президент. Я сомневалась, но они убедили меня, что я справлюсь, что у меня все получится, как и когда-то в фитнес-индустрии. Мне очень приятно, что меня также поддержали Юрий Смирнов, который был президентом три года и принял решение уйти с этого поста по семейным обстоятельствам, и Андрей Павлов, который возглавлял организацию на протяжении 16 лет. С него все и началось в 1999 году, когда была официально зарегистрирована Специальная Олимпиада России.

Всемирная организация появилась в США намного раньше - в 1968 году…

Ольга Слуцкер: Мы много разговаривали об этом с Андреем Владимировичем Павловым. Он был дружен с Сарджентом Шрайвером - мужем Юнис Кеннеди Шрайвер - основательницей этого движения. Меня тронула история, которая за этим стоит. Старшая сестра Юнис и президента Джона Кеннеди, Розмари, родилась с особенностями развития интеллекта. Именно из-за нее Юнис поставила себе цель сделать таких людей частью общества. Она устраивала для них спортивные праздники, соревнования во дворе дома, у своего бассейна. Со временем это начинание превратилось в огромную международную благотворительную организацию, в которую входят 193 страны всех континентах. И это все сделала одна женщина благодаря своей активности, желанию, вере в то, что каждый человек, появившийся на свет, должен прожить свою жизнь счастливо. По крайней мере, постараться. Люди с интеллектуальными особенностями очень зависят от нас с вами, от общества. Они очень беззащитны. Но кто мы, если мы не можем им помочь быть вместе с нами.

То, что Казань получила право провести Всемирные игры Специальной Олимпиады, наверняка даст дополнительный толчок к развитию этого движения, изменит отношение к людям с особенностями у нас в стране?

Ольга Слуцкер: Я вижу, как нас поддерживали и поддерживают с идеей проведения Всемирных игр Специальной Олимпиады в России в правительстве, в администрации президента. Я вижу отклик общества, вижу, что люди готовы к тому, чтобы принять людей с особенностями развития интеллекта и помогать им. Я говорю не о деньгах, а об инклюзии. Special Olympics International несколько лет назад объявила революцию инклюзии. Что это такое? В нашем случае это не только и не столько обучение детей с особенностями в обычной школе. Нет, инклюзия - это про совместное проживание в одном общественном пространстве. В том числе в спортивном, когда обычные дети играют в футбол, теннис, баскетбол вместе с детьми с особенностями.

По статистике, около 130 тысяч человек разных возрастов принимают участие в соревнованиях Специальной Олимпиады в России. В 2019 году мы провели более 5 тысяч соревнований. А под эгидой международной организации проходят более 100 тысяч турниров в год.

Всемирные игры впервые пройдут у нас в стране, более того - впервые на всем постсоветском пространстве. Мне отрадно, что Россия взяла на себя роль лидера. И нас поддержала вся Европа. Ведь такой мощный турнир может провести только наша страна, у которой за последнее десятилетие накопился громадный опыт организации больших международных соревнований.

Расскажите поподробнее об объединенных турнирах, когда совместно выступают ребята с особенностями и без?

Ольга Слуцкер: Эта программа называется "Юнифайд спорт". Мы сотрудничаем с большими иностранными и российскими компаниями и корпорациями, которые выделяют гранты именно под юнифайд-соревнования. Компании активно привлекают своих сотрудников в качестве волонтеров на наши мероприятия.

Или вот еще пример. В декабре в Санкт-Петербурге традиционно проходит Спартакиада. Это самое крупное соревнование в Европе, 1200 участников, в том числе и юнифайд-спортсмены. Так как мне было интересно самой понять и систему проведения соревнований, и мотивацию атлетов и тренеров, я попросила Сергея Гутникова - руководителя нашего регионального отделения в Санкт-Петербурге - показать мне, как проходят соревнования по различным видам спорта, входящим в Специальную Олимпиаду. Меня заинтересовало, как к нашему движению присоединяются обычные спортсмены для того, чтобы выступать в юнифайд-турнирах. Я остановила молодого человека, участника пары турнира по настольному теннису, оказалось, он из Красноярска, и задала ему вопрос - почему он решил прийти в наше движение Специальной Олимпиады и платят ли ему за участие деньги? На это он улыбнулся и сказал, что он - кандидат в мастера спорта и когда он узнал о возможности выступать в нашей программе, очень заинтересовался, и деньги ему никто не платит, но он получает огромную радость и удовлетворение от тренировок и выступлений со своим партнером, с которым они регулярно участвуют в российских и международных соревнованиях. Он и другие ребята делают это на волонтерских началах. Молодцы! Это и есть инклюзия.

Какие еще программы вы запустили?

Ольга Слуцкер: "Юный атлет" для малышей от 3 до 9 лет. Это такие веселые старты, когда дети только начинают знакомиться со спортом. Еще одно направление - "Здоровый атлет". Во время крупных турниров участники абсолютно бесплатно проходят базовое медицинское обследование: окулист, стоматолог, ортопед. На Всемирных играх в Казани это тоже будет.

Очень важная программа лидерства. Ребята, которые себя уже проявили и выступают в соревнованиях Специальной Олимпиады, проходят тренинги, чтобы стать помощниками для нас, для организаторов. Например, Глеб Дьяченко - и Татьяна Юмашева говорит об этом - проходит программу и уже работает помощником тренера по плаванию. Он сам пловец, призер различных соревнований и уже занимается с маленькими детишками. Это не просто социализация, а возможность получить профессиональный статус, найти дело жизни. Тоже здорово. На это тоже направлена деятельность нашей организации.

Если говорить о спортивной составляющей, то, судя по регламенту, здесь олимпийский принцип "главное не победа, а участие" соблюдается в полной мере?

Ольга Слуцкер: На всех соревнованиях действует совершенно уникальный и справедливый принцип: в зависимости от заявленных или квалификационных результатов атлетов делят на дивизионы. В основной части соревнований ребята соперничают с теми, кто примерно равен им по силам, чтобы каждый мог себя проявить. Победителям и призерам вручают медали, но наградами отмечают всех участников. С одной стороны, наши турниры - настоящие соревнования, требующие серьезной подготовки. С другой, это гимн гуманизму. У нас нет общекомандного медального зачета, не поднимаются флаги, не исполняются гимны. Это сделано для того, чтобы подчеркнуть единство мира, возможностей людей разных стран, цвета кожи, вероисповедания. Все это не имеет значения, когда человек преодолевает себя, совершает свой личный подвиг, живет активной современной жизнью, когда им гордятся родные и друзья.

Последние, летние Игры прошли в Абу-Даби в марте 2019-го. Вы на них присутствовали?

Ольга Слуцкер: Я специально поехала на Игры в Абу-Даби, перед тем как принять решение об участии в выборах на пост президента. Хотела посмотреть, как все происходит, чем мне предстоит заниматься. Ведь быть номинальным директором или президентом это не про меня. Разрезать ленточки мне не интересно. Мне интересно дело делать, изменять мир вокруг себя в лучшую сторону. Так вот в Абу-Даби я почувствовала такой дух радости, чистоты спортивного события, энтузиазма, ажиотажа, что была потрясена. Я была на многих Олимпиадах. Такого там уже нет.

А большой спорт вас как-то поддерживает?

Ольга Слуцкер: Сборная по футболу несколько раз проводила мастер-классы. Баскетбольный клуб "Локомотив-Кубань" совместно с Евролигой участвует в программе "One team", игроки, тренеры, медики занимаются с детьми с синдромом Дауна. Пока я не общалась с федерациями, со сборными по поводу сотрудничества, но это стоит в планах. Я бы хотела встретиться президентом Олимпийского комитета России Станиславом Поздняковым. В рамках подготовки к Играм в Казани предложить нашим олимпийцам, чемпионам попробовать себя в юнифайд-спорте. Участвовать в Играх в качестве партнеров будет неправильно, но провести мастер-классы, поучаствовать в подготовке, в промоушене, стать послами Игр, наоборот, очень кстати. Думаю, нас обязательно поддержат. Поддержка уже приходит. У нас есть глобальные послы - Наталья Водянова, Вячеслав и Лада Фетисовы. Но когда объявили о решении провести Всемирные игры в Казани, в соцсетях нас начали поздравлять очень многие - от актеров до общественных деятелей и политиков. Люди, которые знают, сколько я и моя команда вкладываем в это дело надежды, усилий, энергии, конечно, с нами и за нас, даже не будучи официальными послами или не имея непосредственного отношения к спорту.

Знаете, после новости о Казани трафик на нашем сайте specialolympics.ru увеличился на 2500 процентов. Мы получили огромное количество сообщений. Люди пишут, что хотят быть волонтерами. Это так здорово. Работа по подготовке пошла. У нас отличная профессиональная команда. И я не хочу этого стесняться. Нам по силам организовать и провести любой турнир на самом высоком уровне.

Россия. Весь мир. ПФО > СМИ, ИТ > rg.ru, 8 июля 2020 > № 3445057 Ольга Слуцкер