Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

ГРОМ

Сверкают первые молнии очередной грозы мирового финансового кризиса?

Гром - сильный грохот, раскаты, сопровождающие молнию во время грозы. Гремит гром. Гром среди ясного неба (о чём-нибудь неприятном и неожиданном). Гром не грянет, мужик не перекрестится (пословица о том, что спохватываются только тогда, когда приходит беда). Сильный шум, звуки ударов. Гром стоит кругом (всё грохочет). Громовые раскаты.

С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. Толковый словарь русского языка.

Основные фондовые индексы США на торгах в понедельник, 5 февраля, снизились на 3,8-4,6%, сообщает РИА Новости.

Между тем обвал на фондовом рынке США вызвал цепную реакцию на мировых торговых площадках. Так, японский Nikkei потерял 4,73%, что стало худшим показателем за 18 лет. В Гонконге индекс Hang Seng опустился на 4,84%, китайский Shanghai Composite — на 3,35%.

Биржевые торги в Европе также начались с падения на 2,8% панъевропейского индекса EuroStoxx600. Немецкий DAX опустился на 2,06%, французский CAC 40 — на 2,17%, английский FTSE 100 — на 2,29%.

Во вторник основные фондовые индексы США на открытии торгов снова вошли в красную зону, однако вскоре перешли к росту и к закрытию бирж повысились на 1,8-2,3%.

В заявлении Белого дома подчеркивается, что Дональд Трамп сосредоточен на долговременном поддержании фундаментальных экономических показателей, а с ними все в порядке. «Рынки колеблются, но фундаментальные основы нашей экономики очень крепки, и мы движемся в правильном направлении», — заверил журналистов представитель Белого дома Радж Шах.

Экспертные оценки

Валентин Катасонов

В понедельник на биржах и основных новостных ресурсах началось что-то вроде паники. Типичные заголовки: «Мир ожидает нового 1929 года»; «Грядёт новый мировой кризис»… Американский миллиардер Карл Айкан убеждён в том, что обвал индексов предупреждает о будущих потрясениях, причём их последствия могут оказаться хуже, чем во времена Великой депрессии. Что же мы видим? Некие пузырьки, которые бывают на весенних лужах во время тёплого дождя, наполненные грязным, но неопасным спекулятивным воздухом, или действительно в мире надувается пузырь из ядовитого, взрывоопасного газа?

Никакой неожиданности в этом «чёрном понедельнике» нет, потому что его ожидали ещё в 2017 году. Более того, в прошлом году году ждали начала второй волны глобального финансового кризиса, первая волна которого проходила в период с 2007 по 2009 годы. Большинство аналитиков и экспертов говорили и продолжают говорить о том, что вторая волна глобального финансового кризиса будет намного более серьёзной, более разрушительной. И когда меня спрашивали: «Какие самые главные события ушедшего 2017 года?», — я говорил, что начну свой ответ с того, что назову то событие, которого ждали, а оно не произошло. А это именно вторая волна глобального финансового кризиса. И тогда я сказал, что скорее всего в 2018 году эта вторая волна и будет главным событием года.

Сказать, каким будет ли продолжение чёрного понедельника, я не берусь. Это примерно как раскаты грома. Мы можем ждать наступления грозы и молний в течение одной минуты, а может пройти ещё час, пока, наконец, не начнётся гроза с молниями, проливным дождём, ураганом и так далее. Это знает один Господь Бог. Но в целом, если судить по статистическим показателям, то сегодня ситуация даже более серьёзная, чем она была накануне первой грозы — я имею в виду первую волну глобального финансового кризиса. Такие показатели, как, скажем, капитализация рынков, сравнение капитализации отдельных компаний с прибылью, которую дают эти компании, такие показатели, как относительный уровень долга, не дают поводов для оптимизма. Сегодня относительный уровень долга в Соединённых Штатах, в Европейском Союзе, в Китае превысил 300% ВВП, а это больше, чем в 2007 году. Ну и разные показатели, которые используются в так называемом фундаментальном анализе (его обычно применяют те, кто работает на фондовых рынках), тоже сегодня превзошли уровень 2007 года.

То есть можно говорить, что пузыри надулись, можно сказать, что долговая пирамида выросла до небес, но когда конкретно, какого числа какого месяца обвалится пирамида и произойдёт схлопывание пузыря, я, конечно, сказать не могу. Но думаю, что это может произойти в 2018 году.

Предвестники новой волны кризиса проявлялись уже больше двух лет назад. В 2015 году произошла паника на фондовых площадках Китая. Тогда фондовые индексы упали в среднем на 1/3. Это потери, которые в абсолютном выражении измерялись сотнями миллиардов, даже фигурировала цифра два триллиона долларов — а это совокупная капитализация фондовых рынков нескольких средних стран. Тогда Китай, используя свои специфические административно-командные методы, сумел купировать дальнейшее развитие этого фондового кризиса. Но, тем не менее, налицо все признаки того, что гроза начинается.

Я могу, конечно, объяснить, почему именно 5 февраля возникла та ситуация, которую мы называем «чёрным понедельником». Дело в том, что Министерство торговли Соединённых Штатов опубликовало статистические показатели за январь, в том числе по занятости, по инфляции. И получилось, что за январь в экономике Соединённых Штатов возникло 200 тысяч рабочих мест — это даже больше, чем ожидалось. Дефляции никакой нет, а есть даже некоторые признаки слабой инфляции. Что это означает на языке тех, кто живёт и работает в мире финансов? Это означает: скорее всего Федеральная резервная система США в условиях относительной экономической стабилизации будет повышать ключевую ставку. И обратите внимание, что именно в понедельник, 5 февраля, был первый рабочий день нового председателя ФРС Джерома Пауэлла. Не знаю, случайно ли совпадение или это некий знак свыше? — но ни один из руководителей Федеральной резервной системы не стартовал, не начинал свою карьеру с такого события, которое произошло 5 февраля. Пауэллу не позавидуешь.

А на прошлой неделе, то есть буквально за несколько дней до «чёрного понедельника», два бывших руководителя ФРС — Гринспен и Йеллен — сделали громкие заявления о новом финансовом кризисе. Алан Гринспен обвинил Дональда Трампа в утаивании реального положения дел, сказал: «Убеждён, что ситуация будет только усугубляться, если ФРС продолжит повышать процентные ставки», и предупредил о двух пузырях — на фондовом рынке и рынке гособлигаций. А Джанет Йеллен, которая в пятницу последний день отработала на посту главы Федеральной резервной системы, также указала на опасность перегретого рынка, вот её слова: «Я не хочу называть то, что мы видим сейчас, пузырём, но я бы сказала, что в общем оценка активов завышена».

Таким образом, мы видим сплетение двух факторов? С одной стороны, есть объективные факторы, о которых я сказал вначале, а с другой стороны, есть субъективные факторы — мы видим некую информационную атаку?

Тут мы затронули очень серьёзную тему. Я могу сказать так: в принципе, любой кризис имеет относительно объективные причины, которые можно выразить с помощью каких-то статистических показателей. Но при этом спровоцировать кризис может некий субъективный фактор. И любой кризис обычно есть сочетание таких объективных и субъективных причин и факторов. Взять тот же самый обвал фондового рынка в октябре 1929 года — там было сочетание того и другого. Я даже объясню, почему так происходит. Потому что хозяева денег, как правило, не ждут, когда произойдёт самопроизвольный, стихийный обвал долговой пирамиды. Они к этому обвалу готовятся. И в какой-то момент времени они и организуют обвал. Так что здесь сочетание того и другого. Я не исключаю, что это может быть вызовом «глубинного государства» Трампу и его команде. Джером Пауэлл, конечно, человек Трамп, но при этом он очень осторожный, занимает срединную позицию. Но, тем не менее, такая осторожность и срединность не спасла Джерома Пауэлла от такого, можно сказать, шока. Формально, конечно, никто не будет приписывать Пауэллу «чёрный понедельник» — он не успел ещё даже сделать никаких громких заявлений. Но, тем не менее, это уже какие-то пятна на белом мундире нового председателя Федеральной резервной системы.

Эти американские игры могут коснуться и нас. В эти дни эксперты обсуждают последствия для России от нового витка кризиса. И аналитики разделились прямо как в анекдоте про пессимиста, который говорит, что хуже быть не может, и оптимиста, который утверждает: «Может, может, может!» Пессимисты говорят, что России ничего не грозит, потому что мы находимся на таком уровне падения, что и ожидать ничего хуже нам не приходится. Но мы помним, вообще-то, что и в 2008 году, и в 1998 году мы не были на вершине финансово-экономического успеха — тем не менее провалились и упали ещё ниже. Так правы оптимист или пессимист? Хуже быть может или хуже быть не может?

Конечно, может. Я помню: когда в Америке начался финансовый кризис, то Алексей Кудрин, тогдашний министр финансов, говорил о том, что у нас здесь в России «тихая заводь и нам ничего не грозит». Также он выражался: «Россия — остров стабильности». А потом начались обвалы на фондовом рынке. С мая по октябрь 2008 года капитализация на фондовом рынке финансовых инструментов, акций упала на один триллион долларов. Понятно, что это всё вроде бы виртуальные вещи, но за этими виртуальными вещами скрывались банкротства и увольнения десятков и сотен тысяч людей. Такая трагедия. Я думаю, что и сегодня кризис может ударить очень даже конкретно по многим отраслям, многим предприятиям и по гражданам, которые работают на этих предприятиях.

Механизм процессов заключается в том, что начинается бегство от акций. Почему всё-таки статистика Министерства торговли США оказала такой триггерный эффект на ситуацию на фондовом рынке? Да потому, что инвесторы быстро сообразили — ага, значит, будет повышение ключевых ставок. А если будет повышение ключевых ставок — значит, возрастёт доходность казначейских бумаг. По прогнозам, если будет ещё два пошаговых повышения ключевой ставки, то доходность десятилетних казначейских бумаг будет составлять 2,5% в год. Это вполне реальная доходность, причём по безрисковым бумагам, в отличие от каких-нибудь NASDAQовских бумаг, которые реально не обеспечивают такую доходность, а риски очень высокие. Грубо говоря, инвесторы начали перекладываться в государственные бумаги. И точно такой же механизм задействован и на фондовом рынке России — инвесторы начинают перекладываться в менее рисковые или безрисковые инструменты, в том числе и в казначейские бумаги Соединённых Штатов.

Когда Минфин РФ делает всё более объёмные и масштабные закупки валюты, это косвенный признак того, что рубль будет падать или обваливаться, а доллар будет расти. Вот так. Потому что если бы правительство верило в рубль, оно бы не делало таких закупок зелёной бумаги.

США. Весь мир > Финансы, банки > zavtra.ru, 14 февраля 2018 > № 2497954 Валентин Катасонов

Я с тобой, Донбасс

у России много столиц, сегодня – это Донбасс

Александр Проханов

У России много столиц. В разные времена эти столицы перемещаются. Хотя Москва остаётся первопрестольной, но бывали периоды, когда столицей становился Нижний Новгород, и оттуда шла рать спасать свою главную столицу – Москву. Была пора, когда столицей становился Сталинград, и весь народ ложился костьми, чтобы отстоять эту свою столицу на Волге.

А сегодня столица России – это Донбасс. Там происходит главное русское дело – там рождается будущая свободная цивилизация, которая основана на справедливости, на красоте, на божественной правде. Там, на блокпостах, в окопах, во время бомбардировок, во время погребений зарождается новая русская сила, новое русское сознание. Это новое сознание – оно вечное, никуда не девшееся. Его хотели замотать, замутить, превратить наше русское сознание в тряпку, в тлен, а оно прорывается. И сегодня в Донбассе делается огромное русское дело.

Иногда я испытываю сожаление и даже стыд, что я не в окопах Донбасса. Но многие мои соотечественники там – в окопах, на блокпостах. Они подвозят снаряды, ходят в контратаки, сбивают вражеские дроны, доставляют продовольствие… И во время этого русского ратного дела я с вами, дорогие братья. Не телом, но духом, сердцем – с вами. Считайте меня ополченцем, считайте человеком, который вместе с вами был под Дебальцевом, вместе сражался в Илловайском котле. Мы ещё повоюем. Убеждён, мы с вами ещё обнимемся: и на Днепре, и на Днестре, и на Дунае.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 14 февраля 2018 > № 2497952 Александр Проханов

Разгром дагестанских кланов

господство в Дагестане тех, кого сегодня пачками этапируют в московские следственные изоляторы сделалось возможным из-за многолетней дисфункции российского государства

Игорь Бойков

Продолжающийся в Дагестане разгром местных властных группировок даёт нам весомые основания сделать один крайне важный в социально-политическом плане вывод. Пресловутые кавказские кланы, ещё недавно казавшиеся абсолютно неуязвимыми, при реальном столкновении с начавшей худо-бедно проворачиваться машиной российской государственности оказались слабыми и несостоятельными. За два десятилетия внушившие всем в республике ощущение безраздельности своего владычества и сами в это уверовавшие, они стремительно начали сыпаться, лишь только Москва стала наносить по ним прицельные удары. Столь длительное господство в Дагестане тех, кого сегодня пачками этапируют в московские следственные изоляторы, сделалось возможным из-за столь же продолжительной дисфункции российского государства. Именно оно на протяжении огромного срока попустительствовало творящейся в республике коррупционно-криминальной вакханалии, не имея политической воли её пресечь.

Дагестанская властная элита, сложившаяся в основе своей к середине – второй половине 90-х годов, выглядит сегодня во многих отношениях как реликтовая. Сформировавшийся тогда своеобразный пул из местных олигархов, коррумпированных чиновников и откровенных бандитов разделил республику на зоны влияния, словно апельсин на доли. Перераспределения долей происходили более-менее регулярно. Именно этим объясняется то странное на первый взгляд обстоятельство, что биографии арестованных деятелей просто пестрят названиями должностей из самых разнообразных, не связанных друг с другом, но неизменно денежных сфер. Но сам пул как целое оставался практически неизменным. Места убитых при “чёрных переделах” занимали их ближайшие родственники, члены семей. По наследству им зачастую переходили целые правительственные должности.

В остальных регионах России криминальные войны сошли на нет ещё лет пятнадцать назад, но в социально отсталом, архаизированном за постсоветский период Дагестане министры, мэры, главы районных администраций и депутаты отстреливали и взрывали друг друга вплоть до самых последних дней. Чтобы непосвящённый читатель мог себе лучше представить глубину поражения властных структур Дагестана криминалом, пусть на секунду вообразит, что печально известный “ночной губернатор” Петербурга Кумарин-Барсуков сделался реальным губернатором. И не просто сделался, а просидел в такой должности эдак полтора десятилетия. Арестовывая и предавая суду дагестанских власть предержащих, Кремль, по сути, ликвидирует один из последних в России заповедников прежней дикой эпохи.

Надо отдать федеральному центру должное: задачу ликвидации рассадника коррупции и бандитизма он решает последовательно. Начав ещё в 2013 г. вести “огонь по штабам” (арест в мае того года бессменного на протяжении 15 лет мэра Махачкалы Саида Амирова произвёл тогда в Дагестане шокирующий эффект), Москва силы и плотности огня не убавила. Последовавший в 2015 г. разгром кизлярской группировки бывшего начальника местного отделения Пенсионного фонда Сагида Муртазалиева вывел за скобки ещё одну команду тяжеловесов. Произведённые в январе-феврале аресты нового мэра Махачкалы Мусы Мусаева, исполняющего обязанности главы правительства республики и недавнего министра финансов Абдусамада Гамидова (его брат, тоже министр финансов Гамид Гамидов был убит ещё в 1996 г.), двух его заместителей и ряда других высокопоставленных чиновников – это логичное продолжение политики “разминирования” региона. Перепробовав по очереди все влиятельные местные кланы в роли опорных, Москва, очевидно, пришла к заключению о принципиальной порочности подобной линии. Практика показала, что делать ставку на сложившиеся в 90-е группировки нельзя: сущностно они неотличимы друг от друга.

Что характерно, производимая федеральной бригадой чистка не вызывает сколько-нибудь ощутимого недовольства у населения республики. Что в случае с арестом Саида Амирова, что в эти дни дагестанский люд на Интернет-форумах откровенно соревнуется в выражении злорадства. Масштаб дестабилизации, которой годами любили запугивать малосведущих в местной специфике кремлёвских чиновников и политических экспертов, на деле продемонстрировал прямую зависимость от степени могущества дагестанского мафиозного спрута. Каждая оторванная у него щупальца в реальности приводит отнюдь не к массовому возмущению или вооружённому мятежу (хотя именно этим годами стращали Москву местные мафиози и их журналистская обслуга). Напротив, она оборачивается несовершённым покушением, непрогремевшим взрывом, неукраденным из бюджета миллионом – и всё это население Дагестана в большинстве своём прекрасно осознаёт. Никакой серьёзной социальной опоры “в низах” предводители кланов не имеют – вот важнейший для России итог! За исключением крайне ограниченного круга кровных родственников и, быть может, некоторого количества лично обязанных им односельчан, никто всерьёз биться за левашинских, мекегинских, кизлярских и т.д. в Дагестане не станет. На поверку оказалось, что дагестанские кланы не превосходят по возможностям бандитские ОПГ, в своё время подминавшие под себя целые города, но рассыпавшиеся, как только правоохранители начинали с ними борьбу “без дураков”. Клановые предводители – это не народные вожди. Народ по отношению к ним отстранён и чужд. Проголосовать на выборах при полном отсутствии иных альтернатив ещё может. Бунтовать ради них – нет.

Разумеется, до подлинной нормализации социальных процессов в Дагестане ещё очень и очень далеко. Большинство сфер жизни в нём за прошедшие два десятилетия претерпели сильнейшую архаизацию, и скольжение по социальной спирали вниз ещё не остановлено. Из Дагестана происходила и продолжает происходить эмиграция в российские регионы – самая массовая и масштабная, если сравнивать с остальными регионами Кавказа. В республике выросло целое поколение, не видевшее и не знавшее жизни без мафии, религиозных фанатиков и хозяйственной разрухи. Это поколение уже во многом заполонило нижние и средние этажи власти. Пока Кремль бросает на ключевые в Дагестане посты варягов, но подготовка местного кадрового резерва уже сейчас видится как одна из первоочередных задач.

Будет ли она решена? Поживём - увидим. Но замечу, что несколько лет назад и посадки дагестанских мафиози представлялись чем-то, граничащим с фантастикой.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 14 февраля 2018 > № 2497948

Какая экономическая политика поднимет Россию?

причины стагнации российской экономики обусловлены денежно-кредитной политикой

Сергей Глазьев

Кризисное состояние нашей экономики вызвано длительным и последовательным проведением теоретически несостоятельной и практически разрушительной политики макроэкономического регулирования под методологическим руководством вашингтонских международных финансовых организаций в целях колонизации постсоветского пространства западным капиталом.

Естественным следствием проведения этой политики по правилам Вашингтонского консенсуса стали деградация, офшоризация и структурная перестройка российской экономики под потребности стран НАТО в сырьевых ресурсах и рынках сбыта конечной продукции, а также вывоз капитала и утечка умов, установление внешнего контроля над ключевыми механизмами воспроизводства экономики: денежной политикой, финансовым рынком, оценочной деятельностью, платёжными системами, инфраструктурой экспорта, правом собственности на большую часть структурообразующих предприятий.

До тех пор, пока властвующая элита стремилась к полной интеграции с Западом (вплоть до смены гражданства и перевода собственности в иностранные юрисдикции), нараставшая внешняя зависимость российской экономики не ощущалась как угроза безопасности и суверенитету государства. Господствовала наивная убеждённость в безграничных возможностях взаимовыгодного сотрудничества с западными странами. При этом игнорировались очевидная неравноправность и неэквивалентность такого «сотрудничества», в котором Россия ежегодно теряла свыше 100 млрд. долл. вывозимого капитала и десятки тысяч покидавших страну умов.

Однако, как только президентом России В.В.Путиным был взят курс на равноправное сотрудничество и евразийскую интеграцию на взаимовыгодной основе, США и их союзники по НАТО использовали своё влияние на воспроизводство экономики России, чтобы не допустить восстановления её национального суверенитета. Главным направлением удара были избраны наиболее уязвимые места: финансовый рынок, денежная политика, экспорт углеводородов. Перед этим по рекомендациям МВФ российские денежные власти полностью открыли эти сферы для внешнего удара путём перевода курса рубля в режим свободного плавания, приватизации Московской биржи в интересах финансовых спекулянтов, отказа Банка России от каких-либо валютных ограничений и эффективных мер по кредитованию экономики.

Одновременное введение финансового эмбарго со стороны западных кредиторов и резкое повышение ключевой ставки Банком России сбили российскую экономику с траектории роста в турбулентный режим функционирования с катастрофическими последствиями для производственной сферы, но с огромной выгодой для валютных спекулянтов. Усилиями Вашингтона и Банка России экономика была втянута в стагфляционную ловушку, выход из которой в рамках проводимой макроэкономической политики невозможен. Её следствием уже стали потери около 20 трлн.руб. непроизведённого ВВП, более 5 трлн. руб. несделанных инвестиций, до 10 трлн.руб. недополученных населением доходов, не считая потерь физических и юридических лиц вследствие банкротств многих тысяч предприятий и сотен банков.

Ухудшающееся положение производственной сферы имеет ощутимые социальные последствия в результате существенного падения доходов населения, роста безработицы, опускания значительной части трудоспособного населения на «социальное дно». Одновременный астрономический рост доходов, связанных с западными сетями валютных спекулянтов (по оценкам, до 50 млрд. долл. с 2014 года, полученных путём манипулирования курсом рубля), а также вывод более триллиона рублей средств Центрального Банка посредством денежной накачки финансовых пирамид «Открытия» и других приближённых к денежным властям олигархических групп указывают на бенефициаров этой политики.

Причины стагнации российской экономики обусловлены денежно-кредитной политикой. В ней почти отсутствует кредитование инвестиций в развитие производства. Подавляющую часть капиталовложений предприятия финансируют за счёт собственных средств, а доля производственных инвестиций в активах банковской системы составляет несколько процентов. Не работает трансмиссионный механизм банковской системы, обеспечивающий расширенное воспроизводство рыночной экономики посредством трансформации сбережений в инвестиции. Происходит это вследствие запретительно высоких для большинства производственных предприятий процентных ставок и чрезмерной для инвесторов волатильности курса рубля. И то, и другое находится в компетенции Центрального Банка.

Подняв в 2014 году ставку рефинансирования сверх средней рентабельности почти всех отраслей промышленности, ЦБ перевёл банковскую систему в холостой режим функционирования. Отпустив курс рубля в свободное плавание, он фактически передал курсообразование спекулянтам, манипуляции которых на валютном рынке породили гигантскую финансовую воронку. В результате этих действий третий год идёт переток денег из производственной сферы в спекулятивную. При этом ЦБ вместо того, чтобы создавать деньги для кредитования хозяйственной деятельности, изъял из экономики около 8 трлн. руб., усугубив отток 200 млрд. долл. зарубежных кредитов и инвестиций.

Очевидно, что развитие экономики требует инвестиций. Их прирост обеспечивается банковским кредитом. В успешно развивающихся странах рост производства сопровождается опережающим ростом инвестиций, которые финансируются за счёт соответствующего увеличения банковского кредита. Так, десятикратный рост ВВП в Китае с 1993 по 2016 год сопровождался ростом инвестиций в 28 раз, денежной массы и банковского кредита в производственной сфере – соответственно в 19 и 15 раз. На единицу прироста ВВП приходятся почти три единицы прироста инвестиций и около двух единиц прироста денежной массы и объёма кредита. Так действует механизмфинансирования экономического подъёма: увеличение экономической активности, измеряемое ВВП, обеспечивается опережающим ростом инвестиций, большая часть которого финансируется за счёт расширения кредита государственной банковской системы. Так поднимались все успешно развивавшиеся страны в течение последнихста лет, включая послевоенное восстановление Европы и Японии, взлёт новых индустриальных стран, современное экономическое чудо КНР, Индии, стран Индокитая. Данная закономерность подтверждает значение банковского кредита как финансового инструмента авансирования роста современной экономики. Его широкое применение стало возможным благодаря использованию фиатных денег, создаваемых государством посредством целевой денежной эмиссии, направляемой на финансирование дефицита бюджета и фондирование государственных банков и институтов развития.

В основе политики Банка России лежит устаревшее представление о природе современных денег, которое не учитывает их фиатный характер и связанные с ним функции. Следствием этого является систематическая дисфункция российской денежной системы, которая не обеспечивает нормальное воспроизводство экономики, обслуживает неэквивалентный внешнеэкономический обмен и вывоз капитала, не позволяет подняться инвестиционной и инновационной активности.

Проводимая политика таргетирования инфляции исходит из примитивного представления о деньгах как о товаре, цена которого определяется равновесием спроса и предложения. Руководствуясь этой логикой, ЦБ пытается снизить инфляцию (повысить покупательную способность) денег путём сокращения их предложения. Это автоматически влечёт сжатие кредита, падение инвестиционной и инновационной активности, вследствие чего снижается технический уровень и конкурентоспособность национальной экономики, что влечёт девальвацию рубля и новую волну инфляции. Этот порочный круг монетарной политики мы проходим уже в четвёртый раз с последовательной примитивизацией и нарастающим технологическим отставанием экономики.

Денежные власти не понимают, что современные деньги создаются под долговые обязательства в целях финансирования расширенного воспроизводства экономики. Главной целью денежной политики во всех успешно развивающихся странах является создание условий для максимизации инвестиционной и инновационной активности. В настоящее время в целях преодоления структурного кризиса и оживления экономики широкая денежная эмиссия применяется ФРС США и ЕЦБ, которые с момента начала мирового финансового кризиса в 2008 году увеличили денежную базу в 4,6 и 1,5 раза соответственно. Основным каналом этого прироста количества денег является финансирование дефицита государственного бюджета с целью обеспечения необходимых расходов на НИОКР, модернизацию инфраструктуры, стимулирование инвестиций в освоение нового технологического уклада. Китай, Индия, а также страны Индокитая эмитируют деньги под инвестиционные планы экономических агентов в соответствии с централизованно устанавливаемыми приоритетами.

Единственным фактором, ограничивающим эмиссию фиатных денег, является угроза инфляции. Нейтрализация этой угрозы требует связывания денежных потоков в производственной сфере и в трансмиссионном механизме банковской системы. В противном случае денежная эмиссия может создать питательную среду для образования финансовых пузырей и валютных спекуляций, чреватых дестабилизацией экономики. Именно к подобным последствиям привела денежная эмиссия в целях спасения банковской системы в 2008 и 2012 годах, когда банки использовали полученные от ЦБ кредиты для наращивания валютных активов вместо того, чтобы кредитовать производственную сферу.

Целевая эмиссия денег для кредитования инвестиций в успешно развивающихся странах не приводит к инфляции, так как её результатом является повышение эффективности производства и расширение объёмов выпуска товаров, благодаря чему снижаются издержки, растёт предложение товаров и повышается покупательная способность денег. По мере роста объёмов и повышения эффективности производства увеличиваются доходы и сбережения населения и частного бизнеса, благодаря чему расширяются частные источники финансирования инвестиций и значение денежной эмиссии снижается. Но как только частная инвестиционная активность падает, государство её компенсирует увеличением государственных инвестиций, в том числе за счёт эмиссионного финансирования дефицита бюджета и институтов развития. Именно это мы видим сегодня в политике количественного смягчения в США, ЕС и Японии и росте госинвестиций в КНР и Индии.

Принципиальный отказ от использования общепринятого в практике ведущих стран мира способа финансирования инвестиционных расходов за счёт целевой кредитной эмиссии обрекает российскую экономику на низкий уровень накопления, который остаётся вдвое ниже уровня 1990 года и в полтора раза ниже уровня, необходимого для её простого воспроизводства. Привязка денежной эмиссии к приросту валютных резервов подчиняет развитие экономики потребностям внешнего рынка, следствием чего становится её сырьевая специализация и хроническое недофинансирование внутренне ориентированных отраслей. Недостаток внутреннего кредита платежеспособные предприятия компенсируют внешними займами, следствием чего становится неэквивалентный внешнеэкономический обмен, офшоризация экономики, её уязвимость перед санкциями. Ещё одним следствием недостатка внутреннего кредита становится переход контроля над российской промышленностью к внешним кредиторам: более половины промышленных предприятий находятся под контролем нерезидентов.

Научно доказано, что для каждой макроэкономической системы в текущий момент времени существует оптимальный уровень монетизации, отклонение от которого в любую сторону влечёт повышение инфляции. И теоретически, и эмпирически показано, что монетаристская догма о прямо пропорциональной зависимости между количеством денег и инфляцией частично выполняется только при превышении этого оптимального уровня. Монетизация нашей экономики существенно ниже него, и дальнейшее её уменьшение не обеспечивает устойчивой макроэкономической стабильности, но автоматически влечёт падение производства, инвестиций, конкурентоспособности и технического уровня экономики.

Необходимые для вывода экономики России на траекторию опережающего развития меры давно предложены экономической наукой и подтверждены на практике в успешных странах. Они основываются на всемерном стимулировании инвестиционной активности в перспективных направлениях роста нового технологического уклада путём согласованного применения всех инструментов государственного регулирования экономики: стратегического и индикативного планирования, целевой денежной эмиссии, институтов развития, избирательного валютного регулирования, частно-государственного партнёрства, налогово-бюджетной системы, антимонопольного и технического регулирования, торговой и промышленной политики и др.

Предлагаемая научным сообществом программа опережающего развития российской экономики (далее – Программа) обеспечивает достижение поставленных главой государства целей на основе роста деловой и инвестиционной активности с темпом не менее 8% прироста ВВП и 20% прироста производственных инвестиций в год за счёт соответствующего увеличения банковского кредита. Загрузка простаивающих сегодня из-за отсутствия оборотных средств производственных мощностей, повышение производительности труда и ликвидация скрытой безработицы, активизация имеющегося научно-технического потенциала, углубление переработки сырьевых товаров позволяет рассчитывать на удвоение выпуска товаров при нынешнем состоянии факторов производства. Программа представляет собой сочетание государственного планирования и рыночной самоорганизации на основе частно-государственного партнёрства, включая совместную разработку индикативных планов и оформление взаимных обязательств специальными инвестиционными контрактами. Необходимые для их реализации инвестиции должны финансироваться за счёт предоставления Банком России целевых долгосрочных кредитов уполномоченным коммерческим банкам, которые обязаны контролировать их целевое использование и доводить до предприятий под процент, не превышающий рентабельность производства.

За счёт этих и других мер Программа предусматривает повышение нормы накопления до 35% ВВП на основе соответствующего увеличения его монетизации под реализацию стратегических и индикативных планов роста нового технологического уклада. Государственная банковская система должна работать в соответствии с этими планами, а чиновники и бизнесмены – нести ответственность за выполнение своих совместно разработанных и принятых обязательств.

Но прежде чем ориентировать банковскую систему на цели инвестиционной поддержки экономического роста и развития, необходимо вернуть Банк России к исполнению его конституционных обязанностей по «защите и обеспечению устойчивости рубля» и обязать принять необходимые для этого меры. В том числе:

- объявить среднесрочный интервал колебаний курса рубля в 1%-й окрестности целевого показателя;

- восстановить контроль Банка России над Московской биржей, устранив возможность использования инсайдерской информации финансовыми спекулянтами;

- использовать общепринятые в мировой практике методы пресечения попыток манипулирования валютно-финансовым рынком, включая введение предварительного декларирования трансграничных операций с капиталом, ограничение кредитного рычага, валютные интервенции и пр.;

- ввести налог на валютно-финансовые спекуляции (налог Тобина);

- при необходимости отражения спекулятивных атак фиксировать валютную позицию коммерческих банков и вводить полную или частичную продажу валютной выручки.

Важно также перейти от колониальной практики котировки валют метрополий на туземной бирже к общепринятой среди суверенных государств котировке единицы национальной валюты. Например, по состоянию на 30января 2018 г. котировка 100 рублей составляла 1,78 долл. и 1,44 евро.

По сочетанию объективных факторов курс рубля может быть стабилизирован (в среднесрочной перспективе) на любом разумном уровне в пределах ценовой конкурентоспособности отечественных товаров (от нынешних 60 до ранее наблюдавшихся 80 рублей за доллар). Соотношение рыночного курса к паритету покупательной способности свидетельствует о его относительной заниженности, соотношение денежной базы и валютных резервов – о его обеспеченности, баланс внешней торговли – о его надёжности. Рубль мог бы быть одной из самых устойчивых валют мира, если бы Банк России не отдал формирование его курса валютным спекулянтам. Введение перечисленных мер обеспечит стабилизацию курса рубля на среднесрочную перспективу, что является необходимым условием подъёма инвестиционной активности и вывода экономики на траекторию устойчивого роста.

В целом, необходим переход к целеориентированной многоцелевой денежно-кредитной политике, предусматривающий одновременное достижение целей экономического роста, инфляции и увеличения инвестиций, а также системное управление процентными ставками, обменным курсом, валютной позицией банков, объёмом денежной эмиссии по всем каналам и другими параметрами денежного обращения. Программа предусматривает комплекс взаимоувязанных и взаимосогласованных мер по стабилизации денежно-кредитной системы, цен и снижению зависимости от внешнего финансирования путём, в том числе, реформирования внутренних факторов развития, а также содействия повышению конкурентоспособности российских компаний. Рассмотрим ключевые из них.

Стабилизация денежно-кредитной системы:

- Развёртывание целевого кредитования производственных предприятий, сбыт продукции которых гарантирован экспортными контрактами, госзаказами, договорами с внутренними потребителями и торговыми сетями. Эти кредиты по ставке 2% должны рефинансироваться ЦБ под обязательства предприятий через подконтрольные государству банки с доведением до конечных заёмщиков по ставке не выше 4% на срок от 1 до 5 лет с жёстким контролем за целевым использованием денег исключительно на производственные нужды. Требуемый объём таких кредитов – не менее 5 трлн. руб.;

- Развёртывание целевого финансирования одобренных государством инвестиционных проектов за счёт кредитов ЦБ институтам развития по ставке 1% на 5-15 лет под облигации госкорпораций, правительства, субъектов федерации, муниципалитетов, международных организаций. Объём – не менее 2 трлн. руб.;

- Увеличение в три раза объёма льготных кредитных линий на поддержку малого бизнеса, жилищного строительства, сельского хозяйства, рефинансируемых ЦБ через специализированные институты развития федерального и регионального уровня не более чем под 2% годовых, включая ипотеку;

- Разработка и реализация государственной программыимпортозамещения в объёме не менее 3 трлн. руб. Предоставление ЦБ целевой кредитной линии на эти цели до 1 трлн. руб. Запретить импорт и лизинг за государственные средства (бюджета и средства госкомпаний) любой продукции, аналоги которой производятся в России, включая импорт самолётов, автомобилей, лекарственных препаратов, напитков, мебели и пр.

Долгосрочная стабилизация цен:

- Резкая активизация антимонопольной политики, в случае её неэффективности – временное замораживание цен на товары первой необходимости;

- Предоставление ФАС права при резком колебании цены сначала резко возвращать её на прежний уровень и только после этого расследовать обоснованность её изменения;

- Обеспечение российским товаропроизводителям беспрепятственного доступа на рынки городов, расчистка товаропроводящих сетей для свободной конкуренции;

- Недопущение повышения (среднесрочная фиксация) регулируемых тарифов, в том числе для конечных потребителей тепла и электроэнергии. Прекращение их ежегодной индексации. Пересмотр тарифов только на основании комплексного анализа эффективности ЖКХ, генерации и передачи электроэнергии. При необходимости – обратная консолидация энергосетей в руках государства, разработка и внедрение государственной программы развития энергосбытовой инфраструктуры. Обеспечение гражданам, малому и среднему бизнесу свободного доступа к товарам и услугам естественных монополий, минуя посредников.

Снижение зависимости от внешнего финансирования:

- Вывести активы государства (Резервный фонд, Фонд национального благосостояния, резервы Банка России) из обязательств стран, ведущих против России экономическую войну. Перевести их в политически-нейтральные инструменты, прежде всего – золото, обязательства стран БРИКС. Произвести преобразование Резервного фонда в Бюджет развития, средства которого должны тратиться на стимулирование инвестиций в перспективные направления роста экономики путём фондирования институтов развития, облигаций государственных корпораций, инфраструктурных облигаций;

- Деофшоризация российского бизнеса путём реализации комплексной системы мер (введение статуса национальной корпорации, прекращение взаимоотношений государства и госсектора с офшорными компаниями, введение ограничения их допуска в чувствительные сектора российского рынка);

- Законодательное включение в перечень целей государственной денежно-кредитной политики и деятельности Банка России создания условий для экономического роста, увеличения инвестиций и занятости;

- Переход на регулирование денежного предложения посредством установления ставки рефинансирования с проведением денежной эмиссии преимущественно для рефинансирования коммерческих банков (под залог кредитных требований к производственным предприятиям), облигаций государства и институтов развития.При этом ставка рефинансирования не должна превышать среднюю норму прибыли в инвестиционном комплексе, а сроки предоставления кредитов должны соответствовать типичной длительности научно-производственного цикла в обрабатывающей промышленности;

- Кардинальное расширение ломбардного списка Центрального банка, включение в него векселей и облигаций платёжеспособных предприятий, работающих в приоритетных направлениях, институтов развития, гарантий федерального правительства, субъектов федерации и муниципалитетов. При этом во избежание стимулирования вывоза капитала и валютных спекуляций приём иностранных ценных бумаг и иностранных активов российских банков в качестве обеспечения ломбардных и иных кредитов ЦБ следует прекратить;

- Многократно увеличить капитал институтов развития путём эмиссии их долгосрочных облигаций, выкупаемых Банком России и включаемых в его ломбардный список;

- Создать Государственный внебюджетный инвестиционно-кредитный фонд по образцу немецкого KFW с его рефинансированием за счёт Резервного фонда правительства и выкупа облигаций Банком России в соответствии с государственной инвестиционной программой;

- Открыть кредитную линию ЦБ на рефинансирование корпораций и банков, сталкивающихся с прекращением внешнего кредита по причине санкций на тех же условиях, что и замещаемые иностранные займы;

- Многократно увеличить финансирование институтов лизинга отечественной техники путём целевого рефинансирования ЦБ под 0,5% годовых;

- Ограничить заимствования контролируемых государством корпораций за рубежом; постепенно заместить инвалютные займы контролируемых государством компаний рублёвыми кредитами государственных коммерческих банков за счёт их целевого рефинансирования со стороны Центрального Банка под соответствующий процент;

- Ограничить предоставление гарантий по вкладам граждан в рамках системы страхования вкладов только рублёвыми вкладами с одновременным повышением нормативов обязательных резервов по вкладам в иностранной валюте;

- Создать государственное Перестраховочное общество с целью замещения зарубежных институтов перестрахования.

Содействие повышению конкурентоспособности российских компаний:

- Разработка и реализация целевой программы модернизации и опережающего развития экономики на основе нового технологического уклада;

- Одновременно с увеличением рефинансирования институтов развития введение планирования их деятельности, исходя из установленных приоритетов модернизации и развития экономики на основе опережающего роста нового технологического уклада;

- Выделение стратегически и социально значимых предприятий: в отношении первых не допускать перехода под контроль иностранного капитала или закрытия (например, ВПК), в отношении вторых – закрытия (например, градообразующие предприятия и системообразующие банки). В случае их банкротства предоставление возможности трудовым коллективам их обращения в народные предприятия с реструктуризацией обязательств;

- Проведение переписи предприятий в целях восполнения имеющихся пробелов в идентификации собственников, менеджмента, работников предприятий, но и восстановить соответствие между субъектами экономики и субъектами права. Требует расширения практика предоставления предприятиями т.н. интегрированной отчётности, позволяющей комплексно оценивать не только текущее состояние, но и перспективы функционирования предприятия в изменяющейся среде по широкому кругу показателей его деятельности.

Законодательное установление права трудового коллектива, специалистов и управляющих на создание своих коллегиальных органов (совет работников, научно-инженерный совет, совет управляющих) и избрание своих представителей в высший орган стратегического управления (совет директоров), обеспечивающий учёт интересов всех участников деятельности предприятия в сочетании с интересами развития самого предприятия как хозяйствующего субъекта.

В общем случае, если банкротство предприятия ведёт к его ликвидации и уничтожению рабочих мест, трудовой коллектив должен иметь право установления контроля над ним, в том числе в форме реорганизации его в народное предприятие.

Создание системы управления развитием экономики

Для придания системности работе по повышению устойчивости российской экономики необходимо централизовать управленческие и хозяйственные ресурсы во вновь создаваемых государственных комитетах по стратегическому планированию и научно-техническому развитию на уровне президента, перейти к системному стимулированию НТП. Об этом – следующая статья цикла.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 14 февраля 2018 > № 2497947 Сергей Глазьев

Зачем вновь и вновь вспоминать Сталинград?

отметили и забыли до следующего юбилея

Игорь Шумейко

Как соавтор грандиозного проекта издателя Александра Никишина, альбома-реконструкции Сталинградской битвы, вижу своими «целями» не только клеветников-фальсификаторов. А все эти «отметили и забыли до следующего юбилея. И что там может быть нового?». Да, корпус воспоминаний, документов изучен, «новым» может стать чуть иной угол зрения.

«Город имеет значение»

Доказательство от противного. В прошлом очерке говорил о значении Сталинграда, Волги – единственной «нефтяной нити». О значении Имени. План «Цитадель» (1943), известно, Гитлер рассматривал как «реванш за Сталинград». «Курская дуга», прорыв флангов, окружение – напоминало геометрию Сталинградской битвы. Но… Когда Кейтель высказался за наступление «и по политическим соображениям», генерал-полковник Гудериан резко возразил: «Как вы считаете, сколько людей вообще знает, где находится этот Курск?». Т.е. кроме опасения тяжёлых танковых потерь (что и произошло) Гудериан подметил морально-политический дефект плана: победа не компенсировала бы Сталинград.

Единственный во Второй мировой войне и, как ясно теперь, главный в мировой истории символ героизма, великих жертв и выдающейся военной победы. Даже спустя 80 лет китайцы, желая подчеркнуть значение своей победы под Уханью, называют её «Китайский Сталинград». Сирийцы, устоявшие в Алеппо, звали его своим Сталинградом. Многие присваивали это самое почётное звание в истории войн.

Второй

Паулюс – второй фельдмаршал, взятый в плен на поле боя. Через 233 года после шведского фельдмаршала Реншильда (Полтава). Этот труднейший счёт нельзя сбивать кучами французских маршалов, немецких фельдмаршалов, сдавшихся в плен при капитуляции государства. Последние (немецкие) так просто летели (как недавно челночники в Турцию за шмотками) – сдаваться американцам.

Откуда у парня сталинградская грусть

Воспоминания полковника (в Сталинграде сержанта) Г.К. Мухальченко: «После первой, или второй, или третьей атаки немцев, которые были отбиты, нам дали задачу заминировать лощины между высотой и станцией Котлубань. В это время и был ранен Рубен, сын Долорес Ибаррури. Я помню: его погрузили на телегу и отправили на Котлубань»... В тот день после гибели комбата Рубен Ибаррури взял командование на себя, поднял батальон в атаку, враг был отброшен, лейтенант Ибаррури ранен. В госпитале скончался 4 сентября 1942 г. Похоронен на Аллее Героев Волгограда. Звание Героя присвоено в 1956 г. Долорес Ибаррури не раз приезжала на могилу сына в Волгоград.

200 метров

Майкл Джонс, книга «Сталинград. Как Красная Армия выдержала немецкий натиск»: «До берега оставалось всего 200 метров, русские были на грани поражения. Германские ВВС обладали превосходством в воздухе, переброска подкреплений через Волгу среди бела дня была самоубийством. Но командир 13-й гвардейской дивизии считал, что обороняющиеся не удержат берег реки до наступления ночи и приказал переправляться: на кону стоит исход битвы, возможно – всей войны. Генерал Родимцев приказал своим войскам грузиться на баржи и начал переправу. В катер генерала попала бомба, когда он подходил к берегу. Погибли почти все, однако генерал чудом уцелел».

Антон Драган, 42 гвардейский стрелковый полк: «Больше суток вели бой в гвоздильном заводе. Боец отползал с занятой позиции только тогда, когда под ним горел пол и начинала тлеть одежда. На перекрёстке Краснопитерской и Комсомольской улиц мы заняли трёхэтажный дом. Он стал нашим последним рубежом».

«Всё смешалось в ставке фюрера»

Непосредственный начальник Паулюса фон Вейхс (группа армий «Б») доносил в ставку: «Запертые в рабочем посёлке Спартановка советские соединения уничтожены» (15 октября).

А 20 октября начальник генштаба докладывал Гитлеру: «Части 16-й танковой и 94-й пехотных дивизий («уничтоженных») проникли в западную часть Спартановки, заняли группу домов».

Гитлер в рейхстаге (конец сентября): «Мы штурмуем Сталинград и возьмём его, на это можете положиться. Если мы что заняли, нас не сдвинешь». Геббельс (беседа с турецкими журналистами): «Я всегда говорю, взвешивая свои слова, могу сказать с уверенностью: до зимы русская армия уже не будет опасной для Германии. Прошу вспомнить об этом через несколько месяцев». То были решающие дни борьбы по втягиванию в войну Турции. Получается, избежавшей участи всех союзников Гитлера – территориальных потерь – благодаря Сталинграду, интуиции собственного руководства.

Телеграмма

Мао Цзэдун (7 ноября): «С большой радостью приветствую годовщину Октября. Я уверен, эта годовщина – поворотный пункт к победе над фашизмом во всём мире»... Ведь это 12 дней до исторического контрнаступления!

Нарком на передовой

Танки, шедшие в бой прямо из проходной завода, - известны. Но в переломные дни рядом с рабочими Тракторного завода налаживал работу уполномоченный ГКО, зампредсовнаркома, нарком танковой промышленности В.А. Малышев.

Валим всё на фюрера!

Спортивно-мемуарное соревнование немецких полководцев: «Гитлер запретил Паулюсу вырваться из окружения. Погубил». Доводы генерала Чуйкова, кратко: «Паулюс мог нанести удар 23-24 ноября на прорыв. Допустим, брешь пробили, бросив всю технику, артиллерию (горючее на исходе!) вышел бы... в открытое поле. А Гитлер приковал к окружённым – пять наших армий! Они могли на оперативном просторе ударить на Ростов-на-Дону и отрезать всю группу армий «А» на Кавказе, как и армию Паулюса. Которая держалась по 2 февраля. В степи она была бы рассеяна, уничтожена, пленена в течение нескольких дней».

Увы, в мировой литературе анализ победителя, генерала Чуйкова, менее «раскручен», чем стенания побеждённых. А без учёта «висящей» немецкой группировки на Кавказе приказ Гитлера держаться в Сталинграде непонятен, обесценивает стратегические усилия нашего командования: «победили немцев из-за сумасшедшего фюрера»!

Россия. ЮФО > Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция > zavtra.ru, 14 февраля 2018 > № 2497946

Мир накануне больших перемен

Круглый стол Изборского клуба

Редакция Завтра Александр Домрин Юрий Тавровский Василий Симчера Михаил Хазин Александр Нагорный Леонид Ивашов Сергей Глазьев Владимир Винников Владимир Овчинский Сергей Белкин

Александр Нагорный, политолог, заместитель председателя Изборского клуба.

Уважаемые коллеги! С начала нового 2018 года произошло такое количество уникальных и значимых событий, особенно в Соединённых Штатах, что впору говорить о новой ситуации не только у наших американских «друзей», но и во всём мире. Многие из этих событий были обобщены и проанализированы в работе Владимира Овчинского, опубликованной в газете «Завтра» (2018, №4), но, конечно, автор не мог охватить все темы сразу, да и плотность событийного потока за это время не уменьшилась, а, скорее, возросла. Поэтому, надеюсь, мы продолжим, расширим и углубим начатый Владимиром Семёновичем разговор — особенно в свете предстоящих президентских выборов в России. Полагаю, что пресловутый «кремлёвский доклад», представленный министерством финансов Конгрессу США, хотя и беспомощный на первый взгляд, всё-таки оказал серьёзное воздействие на умы и настроения нашей «властной вертикали» — во всяком случае сразу же состоялась поездка за океан троих высокопоставленных российских разведчиков: Александра Бортникова, Сергея Нарышкина и Игоря Коробова, потом началось ралли – сначала на американском, а затем и на других фондовых рынках.

Сергей ГЛАЗЬЕВ, академик РАН.

Как один из героев «кремлёвского списка», я не претендую на сочувствие, но прошу слова.

Находясь уже четвёртый год под различными санкциями США и их союзников, не устаю удивляться нашей властвующей элите, подавляющее большинство представителей которой до сих пор думают, что «Запад нам поможет», что всё происходящее — недоразумение, которое каким-то образом можно устранить. Эти люди сначала пытались дружить с Бараком Обамой и Хиллари Клинтон, потом они рукоплескали Дональду Трампу, а теперь «ищут подходы» к американским конгрессменам…

Говорят, Сталину потребовалось несколько дней, чтобы разувериться в дружбе с Германией после гитлеровского вторжения. А у нас уже четвёртый год после захвата Украины спецслужбами США и выращенными ими неонацистами, ежедневно убивающими и насилующими русских людей, всё «протягивают руку дружбы» нашим американским «партнёрам» — после того, как им в лицо швырнули перчатку. Думаю, даже если эти люди окажутся в американской тюрьме или у них конфискуют всё имущество — личное, а не государственное, которого им не жаль, - это не сможет поколебать их веры в «американскую мечту», ведь всё так хорошо начиналось…

Самая опасная ошибка на войне, как известно, — это недооценка противника. А если противника принимают за союзника и друга, причём старшего, такая ошибка вообще фатальна. И хотя ещё в позапрошлом веке один из русских генералов сказал, что хуже войны с англосаксами может быть только дружба с ними, наша «властная вертикаль» не желает учиться ни на прошлых, ни даже на своих собственных ошибках.

В ХХ веке эта дружба дважды приводила к краху нашей государственности с распадом страны — так Антанта погубила Российскую империю, а навязанное Вашингтоном «новое мышление» Горбачёва с Ельциным уничтожило Советский Союз. В этот раз нам, можно сказать, повезло: Трамп открыто объявил всё российское руководство врагами США. Членство в списке – это повестка на войну, уклониться от которой, заняв известную страусиную позицию, всё равно не получится.

И не нужно здесь надеяться на конфликт внутри американской властной элиты. Как бы нам ни хотелось видеть Трампа воюющим с нашими врагами, против России они выступят единым фронтом.

Это объясняется тем, что США объективно теряют мировую гегемонию в процессе смены технологических и мирохозяйственных укладов. Они проигрывают экономическую конкуренцию Китаю, ядро нового векового цикла накопления капитала смещается в Юго-Восточную Азию. Американская властвующая элита стремится удержать глобальное доминирование любой ценой, развязывая гибридную мировую войну за контроль над периферией. А в соответствии со своей геополитической традицией они воспринимают Россию как ключ к господству над этой периферией, к господству над Евразией. Так же, как британская элита дважды в прошлом веке организовывала мировые войны, сталкивая нас с Германией, чтобы сохранить своё мировое господство, американский истеблишмент разжигает войну в Европе через украинский конфликт, направляя своих марионеток в Киеве провоцировать Россию.

Уцелеть в этой войне, просто сделав вид, что нас она не касается, невозможно. Выиграть её в одиночку против многократно более сильного врага — тоже не получится. Поэтому необходимо максимально быстро создавать коалицию стран, не заинтересованных в войне и выступающих против неё. Эта коалиция должна лишить нашего противника главного источника его силы, которым является присвоенное ФРС США право эмиссии мировой валюты. Получаемый гигантский сеньоражный доход и позволяет официальному Вашингтону вести столь агрессивную политику, не считаясь с любыми тратами. В той мере, в которой мы и другие страны используем доллар, мы финансируем войну против нас. Пора прекратить эту самоубийственную политику. Главным оружием противостояния американской агрессии должен стать отказ государств антивоенной коалиции от использования доллара во взаимной торговле, совместных инвестициях и валютных резервах. Причём мы, как уже атакованная ими страна, должны сделать это первыми.

Трамп уже сделал для нас всё, что мог. Он открыто объявил врагами Америки всё правительство РФ, а Россию и Китай — главными угрозами американским ценностям. По сути, он нас предупредил: «иду на вы», да ещё и подсказал, кто наш главный союзник в этой войне. Но сделать этот союз непобедимым мы должны сами — Запад нам в этом точно не поможет.

Владимир ОВЧИНСКИЙ, доктор юридических наук.

В «кремлёвским докладе» миру, на мой взгляд, предъявили «пустышку», упрятав главное в «секретную» часть. А общая ситуация куда сложнее и многомернее. Но в основе, конечно, лежат финансово-экономические проблемы, и я обратил бы внимание коллег, прежде всего, на две речи Трампа: выступление в Давосе и послание к нации. В этих речах зафиксированы расхождения между тем, что делает 45-й президент США, и тем, что делали его предшественники, особенно Барак Обама.

Суть этих расхождений, на мой взгляд, заключается в том, что процесс глобализации современного мира — в том виде, в каком он осуществляется после событий 1991 и 2001 гг., — себя исчерпал, и Трамп его отметает, предлагая возврат к протекционизму и к новой индустриализации. Для этого он изменил всю налоговую политику, а теперь, видимо, будет добиваться изменений финансовой политики. Может, всё это случилось бы и без Трампа, но это случилось при Трампе и в результате инициатив Трампа.

Конечно, изменилась и внешняя политика США. Обаму считали скрытым мусульманином, сторонником исламских кругов. Трамп, Пенс и Тиллерсон ведут себя совершенно иначе, декларируя особые отношения с Израилем. Иные позиции занял официальный Вашингтон и в сфере торгово-инвестиционных соглашений, и по климату, и по экологии, и по мигрантам, и даже по военно-политическим союзам.

Разумеется, для проигравших президентскую гонку 2016 года «неоконсерваторов» рушится вся созданная ими на протяжении последней четверти века мировая система. Они лишаются доходов, влияния, международной клиентуры — короче, всего, что имели. Поэтому они предельно отмобилизованы, уже больше года пытаются дискредитировать Трампа и если не взять политический реванш путём ухода действующего президента в отставку, то хотя бы по максимуму отстоять свои позиции.

Как итог, ситуация в США сегодня напоминает времена Уотергейта, даже соперничество «демократического» ФБР и «республиканского» ЦРУ налицо. Но сейчас накал конфликта на несколько порядков выше, чем тогда, поскольку под вопрос ставится вся политическая, финансово-экономическая и социальная система США. На кону стоят даже не сотни миллиардов, а триллионы долларов.

Поэтому есть заказ: представить Трампа сумасбродом, идиотом, сексуально озабоченным маньяком, расистом, политическим профаном и кем угодно ещё. На самом деле это мощнейшая фигура, за которой стоят серьёзные силы в реальном секторе американской экономики, связанных с этим сектором банках, спецслужбах и так далее. В Давосе он говорил просто и по делу, двадцать с небольшим минут без всякой бумажки или суфлёра. Трамп не будет нашим другом — он будет нашим конкурентом, соперником, даже врагом. Но он — всерьёз и надолго, из этого факта и надо исходить.

То, что мощнейшей «фэбээровской» связке Коми—Мюллер, устроившей «Рашагейт» против Трампа с целью его отстранения от президентской власти, успешно противопоставлен «меморандум Нуньеса», — очень яркий пример того, какими средствами и на каком уровне ведётся сейчас в США внутриполитическая борьба и какого накала она достигает. Думаю, что в этой борьбе Трамп не только уцелеет, но и победит. ЦРУ уже получило бюджет в два раза больше, чем они ожидали, — с целью максимально расширить работу на российском и китайском направлениях, против двух главных стратегических противников США.

Михаил ХАЗИН, экономист.

Начну с того, что Трамп — представитель весьма влиятельной части американского истеблишмента, которая была отодвинута от контроля над финансовыми потоками в конце 90-х годов. В результате вся долларовая эмиссия за 20 с лишним лет, по сути, шла мимо них, исключительно в банковский сектор. США с 2008 по 2015 год напечатали «кэша» на два с половиной триллиона долларов. Почему они бросили настолько выгодное дело — ведь в Америке не было даже сколько-нибудь ощутимой инфляции? Дело в том, что в 2008 году в США был весьма высокий кредитный мультипликатор, близкий к 17, а денежная масса составляла всего 800 млрд. долл. За семь лет эта база выросла в четыре раза! И одновременно в четыре раза упал мультипликатор: с 17 до 4. То есть совокупная денежная масса не менялась — поэтому и не было инфляции, а вот соотношение наличных и кредитных денег в ней изменилось разительно. Дальше снижать мультипликатор уже нельзя, иначе в экономике начнётся то, что в России 90-х было известно как «кризис неплатежей». Тогда мультипликатор у нас был на уровне 1,2, банковская система вообще не работала.

Нынешняя банковская система убыточна по самой своей сути, ибо она изначально, ещё в 1944 году создавалась как система для легализации эмиссионных денег. Она не получала прибыли от своей деятельности — она утилизировала эмиссионные деньги. Это другой функционал, другие задачи. И когда она столкнулась с кризисом ликвидности, то вынимала деньги отовсюду, где это было возможно. Из Китая вытащили триллион долларов, из России — неизвестно сколько, официально видим 200 млрд., что-то печатает Европа, что-то — Япония, но больше денег, больше активов взять неоткуда. Поэтому в 2015 году программы «количественного смягчения» от Федрезерва были прекращены, печатный станок долларов остановили ввиду бесполезности его дальнейшей работы. Иными словами, деньги есть, но их совершенно некуда вложить с нужным уровнем прибыли.

Всё, это конец правого либерализма. Но Америка — правая страна. Поэтому она выбрала правого консерватора Дональда Трампа, а не левого либерала Берни Сандерса. Хиллари Клинтон, кстати, проиграла и тому, и другому, но если Сандерса она ещё сумела «закатать в асфальт», используя «административный ресурс» Демократической партии, то с Трампом такого ресурса у неё не хватило. Кстати, дальнейшее движение ведёт к левому консерватизму, который в истории был реализован всего однажды — в СССР. Именно по этой причине сейчас в мире бешено растёт популярность России — потому что за ней стоит фантомный образ Советского Союза. И по той же причине за границей бешено растёт популярность Путина, за которым стоит фантомный образ Сталина. Отсюда и антисталинская, антисоветская кампания, которую ведут правые либералы в нашей стране: для них левый консерватизм – это смерть, и любое движение в этом направлении они стремятся уничтожить ещё в зародыше. Но ничего не получается. Уровень поддержки Сталина в России сейчас близок к 80%, и эта цифра стабильна на протяжении уже многих лет.

Возвратимся к Дональду и Хиллари. Выбор между ними сводился к нехитрой дилемме: либо мы спасаем глобальную финансовую систему за счёт экономики США, либо мы спасаем экономику США за счёт глобальной финансовой системы. Выбор делали всё-таки американские граждане, поэтому результат оказался немного предсказуем.

Трамп выступил с традиционной республиканской программой снижения корпоративных налогов и, соответственно, повышения прибылей. И в краткосрочной перспективе, на два-три ближайших года, Америка превратится в пылесос, который втянет в себя деньги со всего мира. Трамп в Давосе сказал простую вещь: чем быстрее вы принесёте нам свои деньги, тем больше прибыли вы получите. Поэтому его встретили там аплодисментами. В 1944 году, когда создавалась Бреттон-Вудская система, США давали 52% реального мирового производства и 52% мирового потребления. Сейчас у них 35% потребления, а производства почти вдвое меньше, около 18%. Поэтому они должны или сокращать потребление, или наращивать производство, или делать то и другое вместе. Капиталы, которые придут в Америку вследствие налоговой, судебной и других реформ Трампа, пойдут в реальное производство и на восстановление экономической инфраструктуры.

Поэтому Трампу интересны не те регионы, которые что-то могут в США продать, а те, которые могут у США что-то купить. Таких регионов в мире всего два-три, вернее — один полностью, это Россия с «постсоветским пространством», и ещё два наполовину, это Латинская Америка и Индия. Вот с кем Трамп будет дружить, а всех остальных — очень сильно «гнобить», хотя слова при этом могут и будут произноситься любые. Последствия тут самые разные. Например, если Трамп начнёт «гнобить» Германию, отнимая у неё деньги, то содержать в Европе свою «зону влияния» Берлин уже не сможет. Не говоря уже про её расширение. Вся Восточная Европа это почувствовала, и сейчас видит в России больше возможностей, чем в ЕС. Поляки, кстати, уже готовы стать первыми, кто совершит «разворот на Восток».

Леонид ИВАШОВ, генерал-полковник, президент Академии геополитических проблем.

На мой взгляд, не следует забывать, что Россия никогда другом ни для мировой финансовой системы, ни для США не была и не будет. Она была для неё объектом эксплуатации, начиная, по крайней мере, со второй половины XVI века.

Всё, что у нас происходило после 1984 года, начиная с прихода к власти в СССР Горбачёва и вплоть до нынешней активности Путина, я рассматриваю в рамках единого стратегического процесса, единой геополитической операции.

Что это за процесс и что это за операция? Нам позволили выстроить эту коррупционную, офшорную пирамиду. Но конечная стратегическая установка остаётся прежней: расчленение и уничтожение. Приведу пример.

В 2011 году я по линии МИДа был направлен в Великобританию, где под Лондоном проходила конференция высокого уровня. И там ко мне проявил интерес один очень старый, кажется, 84-летний лорд, который работал в парламентской комиссии по разведке. В той беседе он мне практически всё предсказал, как будет развиваться ситуация в России и в Кремле, заявив, что каждый доллар, приходящий из нашей страны на Запад, фиксируется, и все наши чиновники, политики, олигархи и прочая «элита» — все они «сидят в мышеловке». А не «берут» их потому, что они везут деньги. Но эта мышеловка в любой момент может захлопнуться, и тогда Россия останется без денег и, соответственно, без защиты и без работающей системы управления, то есть начнётся хаос.

Чтобы понять, что происходит в США, нужно посмотреть, что происходит в мире. На протяжении почти двух тысяч лет мир представлял собой систему государств, которые были главными политическими субъектами. Теперь такими субъектами выступают транснациональные сообщества, основанные на финансовом капитале. А государства трансформируются из политических субъектов в политические объекты. В частности, проекты Транстихоокеанского и Трансатлантического партнёрств призваны были окончательно «добить» правосубъектность не только их государств-участников, но и государств вообще, по прецедентному праву.

Альтернативы не было, поскольку доллар с 1913 года эмитируется транснациональными структурами через Федрезерв, и поскольку эти структуры определяют политику самой мощной страны современного мира, США, и через неё диктуют правила поведения остальным странам мира.

Сейчас Китай и Россия, два крупнейших государства мира, предложили иной, альтернативный путь развития — и к ним начали присоединяться государства, чья субъектность была ограничена диктатом США, но не разрушена окончательно. Это Евразийский союз, ШОС, БРИКС и другие международные структуры с подчёркнутым приоритетом субъектности входящих в них государств, со своим расчётным финансовым центром. Это альтернатива транснациональному глобализму. И она была бы невозможна без России, поскольку лишь Россия сегодня способна обеспечить её безопасность, прежде всего — военную.

Конечно, этот фактор оказал серьёзное влияние на ту часть американской верхушки, которую можно назвать «национал-экономистами». Когда они увидели, что военного доминирования у США больше нет, — а это стало ясно уже после пуска наших «калибров» с акватории Каспийского моря в Сирию 7 октября 2015 года, — они запустили проект Дональда Трампа, который стоял у них «на полке» едва ли не со времён перестройки. Это вызов господству транснационального финансового капитала или, как его ещё называют, финансового интернационала, Фининтерна. И в этом отношении да, связь между Россией и Трампом для Фининтерна очевидна и не требует никаких доказательств.

Вот в чём суть идущего в США конфликта, который уже приобрёл черты «холодной гражданской войны». При этом администрация Трампа — единственная в истории, которая была сменена на 80% за первые восемь месяцев своей работы. То есть почти все, с кем Трамп шёл и пришёл во власть, были выдавлены. И сейчас там уже достигнут некий компромисс: Трампу вроде бы отдают внутреннюю политику и экономику, но внешнюю политику у него отняли, образно говоря — на президента надели наручники. Но говорить, что «национал-экономисты» проиграли «глобалистам», сегодня нельзя. Идёт перегруппировка сил, но её исход будет зависеть от того, насколько успешным окажется новый, последний удар глобалистов по России, целью которого будет наша система управления, наша финансовая система, а также наша система безопасности. Я не сомневаюсь в том, что такой удар будет нанесён в самое ближайшее время с целью ввергнуть нашу страну в гражданскую войну, в дестабилизацию и хаос, а если получится — то и разорвать её на куски.

Василий СИМЧЕРА, доктор экономических наук, директор НИИ статистики Росстата (2001-2010).

Я постоянно говорю о том, что нас заставляют жить в каком-то королевстве кривых зеркал, где всё искажено, и поэтому невозможно понять, что происходит в действительности. Это касается не только России — это касается и Америки, и Китая, и любой иной страны, и мира в целом.

Спрашивается, кому и зачем это нужно? Нужно это тем, кто извлекает из такой ситуации выгоду, кто здесь обладает властью и собственностью.

Иначе у нас не было бы столько миллиардеров при нищем населении, а зарплаты в правительстве РФ не составляли бы миллион семьсот тысяч рублей в месяц — при катастрофической недооценке и труда граждан России, и реальной, полной стоимости наших природных ресурсов, которые продаются на экспорт мало того что в полцены, но ещё и с отсрочкой платежей, а 40% этих денег вообще не попадают в российскую экономику, оставаясь в системе зарубежных банков. В результате наши реальные убытки — с учётом того, сколько денег мы отбираем у будущих поколений, наших детей и внуков — каждый год составляют, извините, почти триллион долларов. О каком экономическом росте, о каком росте народонаселения, о каком развитии можно при этом говорить? Но ведь говорят же, причём на полном серьёзе, даже какие-то цифры приводят: 1,5% роста в 2017 году, рецессия позади, ура! Да у нас сегодня — только 40% от реального, в натуральных показателях, уровня производства 1990 года. То есть не рост в 2 раза, как следует из официальной цифры ВВП, а падение в 2,5 раза.

Это одна сторона. А вот другая. Промышленность США производит товаров на 7 триллионов долларов в год, сельское хозяйство — на триллион долларов, остальные 11 с лишним триллионов их GDP, то есть ВВП по-американски, — это услуги, из которых почти 9 триллионов — «воздух». За счёт чего тогда финансируется гигантский американский бюджет, в том числе военный на 700 млрд. долл.? Задачка-то простая, для второго класса начальной школы. Не из воздуха, не из «печатного станка», а вот из этого обмена финансового «воздуха» на реальные товары и услуги. Знаете, какой должна быть сегодня мировая цена на нефть? В пять раз выше, около 300 долларов «за бочку». В 2016 году США импортировали 2,88 млрд. баррелей нефти, это нетто-импорт, по средней цене ниже 45 долларов за «бочку», это почти 750 миллиардов долларов только прямого скрытого дохода, не считая связанных с ними финансовых операций, приносящих косвенный доход, — а вы ещё спрашиваете, зачем США вроде бы безнадёжно убыточная «сланцевая нефть»?

Вся система счетов и балансов предельно искажена для того, чтобы не было видно, кто, у кого, где, когда и как изымает реальные стоимости в свою пользу. Пока мы эту систему не «выпрямим», не начнем всё считать по полной стоимости — мы из финансово-экономического кризиса не выйдем, и он в конце концов докатится до катастрофы.

Сергей БЕЛКИН, писатель.

Должен отметить, что в наших отношениях с Соединёнными Штатами существует определённая цикличность. Рейган объявлял Советский Союз «империей зла», теперь Российская Федерация снова — «враг Америки номер один». Это, несомненно, радует.

В мировой экономике мы формально никто, России нет, поскольку её доля в мировом производстве составляет меньше 2%, население — тоже меньше 2%, и все находящиеся на нашей территории ресурсы, вместе с самой территорией, уже давно были бы поделены между сильными мира сего, но тут всё действительно упирается в наш военно-стратегический потенциал, в ракетно-ядерный щит и меч, в новые подлодки, танки, ракеты, средства электронной борьбы, космическую группировку и так далее.

В каком ещё измерении Россия что-то собой представляет? Леонид Григорьевич правильно сказал, что Россия не утратила способности генерировать новые, альтернативные модели развития, и Михаил Леонидович тоже правильно сказал о призраках Советского Союза и Сталина. То есть основная борьба идёт в сфере ценностей. Когда мы приняли западные ценности, Советский Союз развалился, и никакие ядерные ракеты, никакие танки и космические корабли тут не помогли.

Этим Россия сегодня прежде всего опасна для Америки, из-за этого санкции, «кремлёвские списки» и всё остальное. Мы самим фактом своего существования вот в этом качестве суверенной страны с военно-стратегическим паритетом мешаем «коллективному Западу» во главе с США в охотку грабить остальной мир, ставим этому грабежу какие-то «красные флажки». В этом наша потенциальная сила, и это мы расплескали — хорошо, что не до конца — в ходе горбачёвской «перестройки» и ельцинских «рыночных реформ». Неудивительно, что все силы Запада были направлены на то, чтобы мы, во-первых, ненавидели и отрицали своё прошлое, как минимум с 1917 по 1991 год, желательно во всех аспектах; а во-вторых, утратили адекватное, объективное восприятие мира, и тут хороши любые средства – от разгрома системы образования и науки до наркотиков. Все наши масс-медиа, от прессы и телевидения до интернетовских соцсетей, забиты негативным контентом, другого там просто нет.

Поэтому нашему обществу, на мой взгляд, уже трудно оценить публикацию того же «кремлёвского списка». Одни считают, что он — пустышка, другие вовсю обсуждают его «секретную часть», которую в глаза не видели. А это — не пустышка. Во-первых, фигуранты списка на него реагируют, и реагируют каждый по-своему, что даёт важную информацию. А во-вторых и в главных, каждый мой соотечественник, знакомясь с этим списком, невольно задаст себе вопрос, что у него общего с такой властью — она же вот, как на ладони, — и как он лично отнесётся к тому, что перечисленные там деятели потеряют деньги и власть. Про других не скажу, но у меня сочувствие из 210 перечисленных российских лидеров вызывает только один, который ничего не приватизировал, не реформировал и не воровал, — это Евгений Касперский, которого американцы сегодня прессуют по всему миру по полной программе. Один из 210! Вот о чём этот «кремлёвский список», он не для американцев сделан, а для россиян: мол, посмотрите, граждане-товарищи, кого вы там защищаете, кто у вас власть…

Так что это — не пустышка, это — удар в самое слабое место нынешней России, по которому её действительно можно сейчас расколоть.

Теперь что касается вызовов.

Первое. Американской ядерной программы нам сейчас бояться не нужно, потому что они этот сектор не развивали с 2000 года, когда сконцентрировались на стратегии быстрого глобального удара с созданием глобальной же системы ПРО, а такую лакуну за год-два или даже за пять лет ничем стоящим заполнить не удастся. Тем более что мы теперь имеем средства и противодействия быстрому глобальному удару, и преодоления их противоракетной обороны.

Второе. Наше ядерное оружие — единственный фактор, который позволяет нам сегодня хоть в какой-то мере говорить на равных не только с Америкой, но и с Китаем. Как только китайцы получат доступ к нашим технологиям в этой сфере, будет всё так же, как уже было в авиации, в космосе и в атомной энергетике. Поэтому дружба дружбой, а табачок надо держать сухим.

Тем более что в своей речи на XIX съезде КПК в октябре 2017 года товарищ Си назвал противником Китая не США, а — внимание! — мировую систему капитализма. Вопрос на засыпку: мы сейчас в России что, собственно, строим? Ни капитализм, ни социализм, а власть олигархическая? Или что?

В-третьих, нам нужно думать и принять новую идеологическую доктрину, которая выведет нас вперёд как в отпоре американцам, так и в отношениях с КНР. Ведь в Китае очень многие считают, что у нас за Уралом — пустующие территории, которые китайцы просто обязаны заселить и облагородить, социализм им в помощь.

В-четвёртых, нам срочно нужен ещё один союзник, способный в долгосрочной перспективе уравновесить растущее влияние китайского фактора. Европа, к сожалению, по ряду причин в ближайшей перспективе отпадает, исламский мир отпадает, Япония тоже отпадает. Поэтому кто остаётся? Я, вслед за покойным Евгением Максимовичем Примаковым, отдавая должное его уму и прозорливости, вижу в этой роли Индию. Вот такие вот соображения.

Владимир ВИННИКОВ, культуролог.

Говоря о России, мы, как правило, ставим знак равенства между понятиями «Россия» и «Российская Федерация». Это примерно то же самое, что считать айсбергом только его видимую часть, оставляя вне поля зрения 9/10, находящихся «под водой». И есть основания полагать, что реальный вес «большой России» в мировой экономике соотносится с весом Российской Федерации если не в этой классической «пропорции айсберга», то хотя бы как три к одному.

Речь идёт не о том, что надо считать экономику по паритету покупательной способности, а не по обменному курсу к доллару, и не о том, что эксперты МВФ «досчитали» российской экономике 33,7% «теневой» составляющей, и даже не о том, что собственность российских резидентов за рубежом оценивается примерно в триллион долларов.

Структура там совсем другая, и трудно сказать, насколько затрагивает эту структуру секретная часть «кремлёвского доклада» министерства финансов США, представленного Конгрессу, — скорее всего, не затрагивает. А вот декабрьская неформальная встреча в Ново-Огарёве девяти лидеров стран СНГ — видимо, связанная в том числе с заморозкой части суверенного национального фонда Казахстана, - какое-то отношение к этому имеет. Но вряд ли прямое.

Если из страны постоянно и безвозвратно утекают непонятно куда за рубеж какие-то гигантские деньги, и в то же время она без всякого труда и видимых усилий непонятно где находит средства для противодействия санкциям или для системной модернизации своей армии, то, наверное, чего-то мы не понимаем — образно говоря, не умеем сложить два и два. Но, может быть, это и не нужно?

Юрий ТАВРОВСКИЙ, востоковед, профессор РУДН.

Публикацию «кремлёвского списка», на мой взгляд, можно сравнить с применением тактического ядерного оружия. Здесь уже упоминалось о том, что в новой стратегической доктрине США Россия названа главным противником Америки. Но почему-то не было сказано, что названа она так не сама по себе, а в связке с Китаем. А российско-китайский союз — это совсем другая экономическая, политическая и даже идеологическая реальность, чем РФ и КНР поодиночке.

Я только что был в Фонде Карнеги, где выступал бывший замминистра обороны США Уильям Перри, и он говорил, что после принятия этого документа возможность глобальной войны с применением ядерного оружия значительно возросла, хотя лично он в такое развитие событий не верит.

Мне кажется, в этом документе есть кое-что положительное. Ведь нас и китайцев поставили на одну доску как врагов Америки. То есть укрепили союз Пекина и Москвы, который США целенаправленно разрушали после смерти Сталина и который Путин кропотливо восстанавливал с самого начала своего президентства, а теперь получил и мощную поддержку в лице Си Цзиньпина.

Это не вопрос личных пристрастий или случайностей — это вопрос выживания двух крупнейших (России — по территории и военному потенциалу, Китая — по населению и экономике) государств современного мира. Си Цзиньпин под лозунгом «китайской мечты» основной упор делает на развитие внутреннего рынка с постепенным отказом от экспортной модели экономики, на которой строилось всё «китайское чудо» начиная с реформ Дэн Сяопина в 1978 году. Согласно его планам, к 2035 году КНР должна превратиться в «страну средней зажиточности», то есть со «средним классом» в размере почти миллиарда человек. Сбудется ли кошмар западного истеблишмента, где прекрасно понимают, что если полтора миллиарда китайцев пересядут с велосипедов на автомобили, то у них все должны будут пересесть с автомобилей на велосипеды?

Не будь России или будь Россия по какой-то причине недееспособной, нейтральной, вне союза с Китаем — вопрос решился бы новой «опиумной войной», какой-нибудь «Бурей над Янцзы». Но всем понятно, что Россия и Китай будут «рука об руку и плечом к плечу», как сказал Си Цзиньпин на торжествах в честь 60-летия Победы в Москве. И это ключевой фактор в дальнейшем развитии международной ситуации.

Но если мы и после 2018 года будем шесть лет, как выразился однажды Путин, «сопли жевать», мы перестанем представлять интерес для Китая в качестве стратегического союзника — иллюзий по этому поводу питать не стоит. Нужна реидеологизация страны, нужна мобилизационная модель экономики, нужен переход на новый шестой технологический уклад, нужна модернизация инфраструктуры, и это расстояние, как перед Второй мировой войной, нам нужно пробежать за десять лет — иначе Россию сомнут. Даже неважно, кто именно это будет: США, Китай, исламский мир или кто-то ещё.

Александр ДОМРИН, американист.

Что касается ситуации в Америке, то это, как я полагаю, не «второй Уотергейт», а скорее «анти-Уотергейт». Ричард Никсон на выборах 1972 года вынес своего соперника Макговерна, что называется, в одну калитку, победив в 49 штатах. Кажется, больше такого успеха не достигал ни один американский политик: ни Авраам Линкольн, ни Франклин Рузвельт, ни Джон Кеннеди — никто. За кандидата от «партии осла» проголосовали тогда только федеральный округ Колумбия (в Вашингтоне Никсона очень не любили) и в штате Массачусетс. И вот после этого случился Уотергейт с отставкой 37-го президента США, который к такому повороту событий явно был не готов.

За Трампа же проголосовало меньшинство избирателей, и он хорошо знал, на что идёт, какая тяжёлая борьба ему предстоит — он мог на инаугурации просто не дойти до Белого дома, угрозы убить его в этот день были вполне серьёзными. Так что отставки или импичмента президента не будет, а вот все те, кто этого добивается, могут сесть в тюрьму, то есть результат окажется прямо противоположным тому, что было в 1974 году, поэтому я и говорю про «анти-Уотергейт».

Я был в Америке 62 раза, преподавал на протяжении двадцати лет в десяти тамошних университетах и имел дело, как правило, со сторонниками демократов. И как только в августе 2015 года — не 2016-го, заметьте! — я опубликовал в газете «Завтра» статью о том, что Трамп остаётся единственной надеждой Америки, мне сразу же всё обрубили. Нет, я туда не прошусь преподавать, и въезд в США для меня не закрыли, но работать больше не приглашают. То есть всё отслеживается, конечно.

И да, официально на межгосударственном уровне США и РФ сегодня — соперники, оппоненты. Но внутри – у тех, кто в Америке за Трампа, и у тех, кто в России за Путина, есть общий враг. Это глобалисты, неоконсерваторы, неолибералы. И те, кто в Америке против Трампа, — одновременно и против Путина. А те, кто в России против Путина, — одновременно и против Трампа. Исключений тут нет или почти нет.

Кстати, а кем мы были для США при Обаме? Удивительно, но тоже — врагами. Только не вместе с Китаем, а вместе с террористами из ИГИЛ и с лихорадкой Эбола. А кто после этого победил ИГИЛ и кто победил Эболу? Вы будете смеяться, но это была Россия. Ну, разве после всего этого Обама — не гений мировой политики?! Ведь он уничтожил двух врагов Америки руками третьего врага! Сможет ли Трамп повторить этот трюк и уничтожить Китай руками России или Россию руками Китая? Шучу, конечно…

Факт заключается в том, что у Трампа в любом случае более адекватное восприятие России и отношение к России, чем у Обамы, который утверждал, что наша экономика «разорвана в клочья», или у сенатора Маккейна, который считает нас «бензоколонкой, которая только притворяется государством».

И последнее. Избирательная кампания Дональда Трампа не закончилась, она продолжается — и не только до ноября 2018 года, когда состоятся промежуточные выборы, а до 2020 года, когда он снова станет кандидатом от Республиканской партии. Так что Трамп — это всерьёз и надолго, он пришёл, как и его предшественники на президентском посту, на два срока, то есть на восемь лет, до 2024 года. В том же году, кстати, закончатся — правда, на пару месяцев позже — и полномочия действующего президента России.

Александр НАГОРНЫЙ.

Хочу поблагодарить всех участников нашего обсуждения. Конечно, мы не сумели, да и не могли, и не ставили своей задачей раскрыть все аспекты той весьма сложной и динамичной ситуации, в которой в начале 2018 года находится мир в целом и наша страна в частности.

Тем не менее, как мне кажется, в результате состоявшейся дискуссии мы вышли на следующий круг проблем.

Во-первых, Россию западный и прежде всего — американский истеблишмент, невзирая на любые перемены, воспринимает как «врага номер один», который подлежит обязательному ослаблению и уничтожению. Каким именно образом будет достигаться эта цель – прямой военной агрессией, использованием силовых «прокси-структур» типа «исламских террористов» или «цветных революционеров», финансово-экономическими санкциями и т.д. — неважно, на войне как на войне.

Во-вторых, иллюзии в отношении Трампа как потенциального «партнёра», широко распространённые на всех этажах российской «властной вертикали», могут быть использованы для уничтожения Российской Федерации точно так же, как была использована во второй половине 80-х гг. прошлого столетия для уничтожения Советского Союза связка Горбачёва и Рейгана под флагом «нового мышления» и «общечеловеческих ценностей».

Наконец, в-третьих, необходимо признать горький для всех нас факт, что Россия, несмотря на её текущие военно-дипломатические успехи, основой которых является стратегический союз с КНР, не является передовой державой мира ни в социально-экономическом, ни в научно-техническом, ни в культурно-идеологическом плане. Более того, неолиберальная модель экономического развития, на которой строится весь курс действующего правительства РФ, закрепляет её роль как «криптоколонии» глобального капитала, что ставит под вопрос не только достигнутые успехи, но и само будущее нашей страны как единого и целостного актора человеческой цивилизации, а значит, требует системной смены курса во всех сферах государственной и общественной жизни, за исключением, возможно, обороны и внешней политики. То есть время для фундаментальных перемен пришло.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 14 февраля 2018 > № 2497944

Надежда на гармонию

«Бесконечная история» Владимира Анзельма в Крокин-галерее

Марфа Петровичева

В одной из кинокартин Феллини инженеры метро, путешествуя по древним подземельям Рима, обнаруживают закрытую пещеру со множеством ярчайших фресок. Кислород, проникший в пещеру с прибытием туда людей, сжигает драгоценные образы; отчаянные попытки их спасти оказываются бесполезны.

«Бесконечная история» Владимира Анзельма, развёрнутая в ключевых символах классицизма, — отнюдь не хрестоматийный список хрестоматийных образов. В противовес депрессии постмодернизма и всего, что прикрывается данным понятием, выставка повышенно оптимистична: перенасыщена динамикой борьбы, преодоления и победы.

Обращаясь к застывшим фигурам европейской цивилизации, Анзельм заставляет их пульсировать и звучать, переселяться из пространства в пространство, из века в век, от «Виктории» Рауха — к «Раненому» Брекера, от «Марсельезы» Рюдо — к пролетарию Шадра. На столкновении устойчивого с мятежным и возникает конфликт, улавливаемый не в яркой цветовой гамме, а на уровне смысловых интерпретаций. Конфликт, достойный музыки Вагнера, того, кто как никто другой умел зажигать внутренний огонь не только в облике призрачного Зигфрида, но и во вполне осязаемых человеческих существах.

Интерес к потенциалу классического образа в очередной раз подтверждает его неизбывную актуальность: художественное воплощение трагической судьбы человечества, извечный дискурс борьбы и страдания неизменно обрушивает иллюзорные основы гипертрофированной терпимости, категорически исключающей эту самую борьбу, — богатство представления «Бесконечной истории», безусловно, включает в себя и идеологический контекст (с его собственной системой сдержек и противовесов).

В разговоре о бесконечности, а уж тем более о подвижности и перемещаемости, формальное обращение к «корням» звучит довольно некстати: в данном случае речь идёт скорее о «вершинах», которые, перекликаясь то с водной рябью, то с волнами тумана, ненавязчиво присутствуют в каждом из восьми представленных полотен. Символ древнегерманской мифологии и аналог Мирового древа, в общей идее художника гора вызывает дополнительный смысловой ряд, зовущий зрителя в потаенные глубины зарождающегося эпоса северной Европы: предания скальдов о конунгах и богах, о великанах и карликах, героические саги обеих Эдд — и вот уже прекрасный Биврёст, мост-радуга от мира земного к миру небесному, высвечивает радужными бликами холст, играющий сотнями оттенков.

Выставка Владимира Анзельма поистине жизнерадостна: перемещаются границы, возникают и распадаются государства, а парящие в чистом горном воздухе образцы Большого стиля по-прежнему совершенны и по-прежнему глубоко дышит мир великой надеждой на преодоление самых страшных разрушений и катастроф — надеждой на гармонию и порядок.

Выставка продлится до 25 февраля 2018 года.

Адрес: г. Москва, Климентовский переулок, 9 (м. Третьяковская, Новокузнецкая) - Крокин галерея.

Посещение по предварительному звонку - 8-964-564-03-03.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > zavtra.ru, 14 февраля 2018 > № 2497943

Детский онколог Дмитрий Литвинов: "Лекарство от рака уже существует"

Ежегодно 15 февраля отмечается Международный день детей, больных раком. Сегодня интервью «НИ» - с главным врачом Национального медицинского исследовательского центра детской гематологии, онкологии и иммунологии им. Рогачева Дмитрием Литвиновым.

— Дмитрий Витальевич, насколько далеко продвинулась отечественная медицина в лечении онкозаболеваний у детей за последние годы?

— За четверть века - прогресс очевиден. В 1989 году выживаемость пациентов с диагнозом лейкемия не превышала 7%, а краткосрочная выживаемость составляла чуть более 20%. Сегодня эти показатели составляет от 60 до 85%. Цифры говорят сами за себя, - детская лейкемия перестала быть приговором.

- Новые препараты и новейшая техника помогли?

- Бесспорно, у нас есть теперь новейшее оборудование для лечения, мы используем современные протоколы, лекарства, но это лишь часть успеха. БОльшую ценность лично для меня представляют невероятно вовлеченные, преданные своему делу люди, которые готовы ночевать на работе, чтобы поставить пациента на ноги. Проще говоря, врачи научились лечить детей лучше, чем они это делали раньше.

— Только в Москве или повсеместно?

— Я много бываю в регионах и меня очень приятно удивляет техническое оснащение детских отделений. Я не говорю сейчас о том, что в России каждая детская больница оснащена по последнему слову техники. Это не так, конечно. Но тот прогресс, что я вижу в регионах, дает веру, что в будущем детей с тяжелыми заболеваниями смогут эффективно и своевременно лечить и на местах. Что поможет не только разгрузить центры федерального значения, но и не тратить столь ценное время на бумажную волокиту и начать лечение как можно быстрее.

Непрерывное образование врачей также является очень важным вопросом, которым нельзя пренебрегать. В нашем мире, где много разновидностей онкологических заболеваний, где постоянно происходят новые открытия, врач должен постоянно обучаться, он должен быть в курсе всего! Именно поэтому в нашем центре были созданы образовательные программы для врачей из регионов. Вместе с коллегами мы не просто консультируем сложных пациентов на местах, наша цель — передать коллегам все знания, весь опыт, что мы наработали. В России 84 региона, и только непрерывная и целенаправленная работа с каждым из них может привести к желаемому результату.

— Здесь важен комплексный подход?

— Разумеется. Например, вопрос питания онкологических пациентов. Большинство людей, когда слышат слово «онкология», думают о химиотерапии, пересадке костного мозга, операциях… Многие просто не знают, что очень часто пациенты умирают не от самого заболевания, а от осложнений, вызванных этим заболеванием или ... просто от голода! Поверьте, и в XXI веке такое до сих пор возможно… Еще несколько лет назад большинство врачей не понимало, зачем пациентам с онкологическими заболеваниями нужно специализированное медицинское питание. Сегодня существует специализированное лечебное питание, которое создано именно для пациентов с онкологическими заболеваниями, питание, которое действительно помогает уменьшить количество осложнений, а также улучшить качество жизни и помочь в реабилитации. Уверен, что наравне с медицинскими препаратами оно должно быть включено в список ЖНВЛП или какой-либо другой официальный государственный перечень.

— Есть ли подобные прецеденты по каким-то другим заболеваниям?

— Есть. Указом Президента России и постановлением Правительства дети с орфанными (редкими заболеваниями, такими, как муковисцидоз, фенилкетонурия и др.) обеспечиваются специализированными продуктами лечебного питания. И не только в условиях стационара, но и в повседневной жизни дома. Игнорируя это обстоятельство, мы, фактически, не просто теряем детей от неоправданных осложнений, но и «выбрасываем» огромные материальные и человеческие ресурсы, потраченные на суперсовременные методы терапии, так и не получив выздоровления ребенка…

— Много ли российских детей умирает сегодня из-за того, что у их родителей нет денег на лечение?

— Лечение пациентов нашего центра финансируется за счет государственного бюджета и страховой медицины. Исключение составляют иностранцы, которые лечатся за свой счет. Большая работа ведется для того, чтобы сделать медицинскую помощь максимально доступной, но, к сожалению, приходится признать, что медицина не всесильна, и иногда болезнь все равно побеждает.

— Повлияли ли на обеспеченность российских онкобольных детей лекарствами и дорогостоящими операциями санкции? Справляется ли отечественная медицинская промышленность с подобной ситуацией?

— Санкции дали нам некоторые полезные уроки. Когда организму угрожает опасность, он мобилизует все свои ресурсы на борьбу с заболеванием, то же самое произошло и с нами. Все наши ресурсы были направлены на то, чтобы, несмотря на какие-то запреты и ограничения, наши пациенты продолжали получать все необходимое для борьбы с болезнью. И я могу сказать, что нам это удалось.

— Когда, наконец, изобретут чудодейственное средство способное победить рак?

— Средство, которое способно победить рак, существует уже сегодня. И это - ранняя диагностика, комплексное лечение, питание и качественная реабилитация. В комплексе все эти мероприятия дают положительный эффект и позволяют навсегда забыть о болезни большинству наших пациентов.

Для сведения:

В целом по России ежегодно заболевает раком от 3,5 до 5 тыс. детей. При этом у детей, как и у взрослых, рак часто обнаруживается на поздней стадии. Хотя малыши посещают врачей гораздо чаще взрослых. Причина - в запоздалой диагностике раковых болезней.

В среднем от появления первых симптомов до постановки на учёт проходит 3-4 месяца. Обвинять в этом врачей сложно — нагрузка на педиатров сегодня велика, на начальных стадиях болезнь не проявляет себя, в анализе крови на дебюте заболевания отклонений нет, а снижение активности проходит незамеченным на фоне частых детских простуд. Врачи и родители обращают внимание на проблему, когда опухоль уже видна невооружённым глазом. Родителям важно знать признаки, которые могут указывать на возможную проблему.

Россия > Медицина. Образование, наука > newizv.ru, 14 февраля 2018 > № 2496748 Дмитрий Литвинов

Встреча Дмитрия Медведева с председателем правления АО «Россельхозбанк» Дмитрием Патрушевым.

Обсуждались итоги работы Россельхозбанка в 2017 году, а также перспективы развития кредитной организации в текущем периоде.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Дмитрий Николаевич, мы недавно проводили совещание, посвящённое поддержке сельского хозяйства в текущем году, смотрели на результаты 2017 года. В значительной мере успехи сельхозпроизводителей связаны с тем, какие они используют финансовые инструменты, как получают кредиты, по какой ставке, насколько они способны их обслуживать – в общем, весь комплекс вопросов, которыми занимается возглавляемый Вами Россельхозбанк.

Каковы результаты нашего крупнейшего кредитора для сельского хозяйства – Россельхозбанка? Что сделано, каковы перспективы?

Д.Патрушев: Дмитрий Анатольевич, прежде всего хотел бы Вас поблагодарить за поддержку, которая оказывается Россельхозбанку. Однозначно могу сказать, что поддержка акционеров позволяет нашему банку исполнять установленные показатели по росту кредитования реального сектора экономики, в первую очередь агропромышленного комплекса, который является нашим основным клиентом. По кредитованию реального сектора экономики мы даже несколько опережаем рынок.

Назову несколько цифр. Общий кредитный портфель Россельхозбанка на 1 января 2018 года составил 1,9 трлн рублей. Как я уже сказал, АПК – это наш основной партнёр, основной клиент, таким он был и остаётся. Заёмщикам АПК в рамках госпрограммы развития сельского хозяйства в 2017 году нами выдано 1,1 трлн рублей кредитов. Это цифра достаточно серьёзная, она выше, чем в 2016 году, и значительно выше, чем в 2015 году.

Мы сохраняем лидерство в кредитовании сельскохозяйственных, сезонных полевых работ. В 2017 году мы на эти цели направили 270 млрд рублей. Эта цифра складывается из двух составляющих. Кредитование крупных клиентов составило порядка 220 млрд рублей, и, что очень важно, малому и среднему бизнесу на сезонные полевые работы мы выдали порядка 50 млрд рублей кредитов. То есть этот баланс мы тоже соблюдаем – кредитуем не только крупный, но и малый и средний бизнес.

Хотел бы особо отметить, что на повышение спроса на кредиты сельскому хозяйству серьёзно влияет механизм льготного кредитования, который был запущен в прошлом году и который, на наш взгляд, показывает свою эффективность. Мы полностью освоили бюджетную квоту, которая выделялась на Россельхозбанк. Через механизмы льготного кредитования мы прокредитовали своих клиентов примерно на 110 млрд рублей.

Естественно, мы не только малому и среднему бизнесу уделяем особое внимание, но и розничным клиентам – это фермеры, сельское население. У нас кредитуются порядка 300 тысяч представителей самозанятого сельского населения. По увеличению розничного кредитного портфеля мы занимаем на сегодняшний день четвёртое место.

Активно наращиваем ипотечный портфель. Мы принимали участие в льготной ипотеке. По прошлому году объём выдач по ипотечному кредитному портфелю у нас был достаточно серьёзный – 182 млрд рублей. Это почти в два раза больше, чем за последние годы.

По малому и среднему бизнесу объём нашего портфеля тоже значительный – 320 млрд рублей. Несмотря на то что он несколько снизился, мы до сих пор находимся на третьем месте по кредитованию этого сегмента.

Отдельно хотел бы отметить, что мы обеспечиваем рост операционной прибыли. Это была наша вечная проблема, тем не менее мы вышли сейчас на нормальное соотношение тех средств, которые зарабатываем. Операционная прибыль по итогам 2017 года достигла почти 70 млрд рублей. С учётом проблем, которые накопились в банке, мы вынуждены практически все эти деньги направлять на резервы. Тем не менее второй год мы прибыльны. По итогам 2017 года покажем прибыль 1,8 млрд рублей. Это лучше, чем по прошлому году.

Д.Медведев: Итоги вполне достойные.

Мы договорились о сохранении практически всех инструментов государственной поддержки, включая льготное кредитование для аграрных производителей, для села. Хотел бы, чтобы Россельхозбанк в этом смысле сохранял свою долю на рынке, оставался основным банком для кредитования и финансирования сезонных работ, то есть оперативной деятельности, и для инвестиционных кредитов, и для тех производителей, которые относятся к категории малого и среднего бизнеса на селе. Это исключительно важно.

Д.Патрушев: Будем это делать, Дмитрий Анатольевич, обязательно.

Россия > Финансы, банки. Агропром > premier.gov.ru, 14 февраля 2018 > № 2496331 Дмитрий Патрушев

Встреча с участниками форума «Наставник».

Президент встретился с участниками всероссийского форума «Наставник», который проводится в Москве на ВДНХ с 13 по 15 февраля.

Форум объединяет несколько тысяч человек, вовлечённых в практики наставничества: действующих наставников на предприятиях, представителей HR–департаментов крупнейших государственных и бизнес-корпораций, органов федеральной и региональной власти, сотрудников некоммерческих организаций и образовательных учреждений – и направлен на развитие профессиональной среды наставничества.

* * *

В.Путин: Добрый день!

Во-первых, я вас всех хочу поздравить с участием, а Вас – с победой.

Что хотел бы сказать? Наверняка вы это и так чувствуете, знаете сами, тем не менее: любовь к своей профессии – без любви к своей профессии нельзя, невозможно добиваться никаких результатов, их просто не будет или они будут посредственными, – но она предполагает желание передать свои знания тем людям, которые в состоянии, которые достойны того, чтобы, будучи в этой профессии, развивать её дальше. Как же можно любить своё дело и хотя бы не попробовать до своего уровня поднять людей, которые, по вашему мнению, способны к этому, и не создать в этой связи какую–то базу, платформу, для того чтобы они сделали шаг в будущее этой профессии?

Любой профессионал, абсолютно любой, уверен, всегда мечтает о том, чтобы дело, которому он посвятил всю свою жизнь, а как правило, вы, когда работаете с наставниками, имеете дело именно с такими людьми, – все мечтают, чтобы эта профессия развивалась, чтобы дело, которое делает этот человек, оказалось в будущем в надёжных руках. Думаю, что в этом как раз и сама суть наставничества.

Движение наставников родилось не вчера, оно давно родилось, и его умные люди поддержали и сформулировали когда–то. Часто говорят: новое – это хорошо забытое старое. Не всё так, конечно, много нового, совсем нового, но это дело чрезвычайно важное ещё и с морально-этической точки зрения. Потому что поддержать молодых людей, а речь прежде всего идёт о молодых специалистах, помочь им сформировать правильное отношение к делу, к профессии, к стране, в конце концов, – в этом основа успеха.

Кстати говоря, будущее во многом зависит – сейчас многие уже говорят об этом – во многом будет зависеть от умения людей, которые решают те или иные задачи, работать в коллективе. И мне думается, что в этом смысле у нас, у нашей страны есть определённое преимущество. Потому что в характере нашего народа, или наших народов, очень существенная составляющая коллективизма. Если в других странах ценится прежде всего индивидуальный успех, что чрезвычайно важно, то у нашего народа всё–таки элемент коллективизма очень сильно присутствует в сердце, в душе. А это становится одним из конкурентных преимуществ сегодняшнего дня. И вот наставничество – как раз то, что помогает тому же самому, помогает создавать коллектив, маленькую, небольшую ячеечку в профессии. Так что я вас ещё раз поздравляю, желаю вам успехов.

Когда мы смотрели, как проходит это мероприятие, я сам смотрел за этим, честно скажу, у меня сердце радовалось, было приятно на это смотреть, потому что собралось так много увлечённых своим делом людей, людей с богатой душой, с открытым сердцем, что это не могло не радовать, это наше большое достояние. И оно, конечно, будет развиваться.

В этой связи у меня есть мысль создать ещё один проект – для совсем молодых наших граждан, для старших школьников, скажем, от 6–го до 10–го класса. Можно разные названия дать. «Билет в будущее» можно назвать. Разделить на три этапа эту работу. На первом этапе ребята могли бы обозначить свой будущий профессиональный интерес дома, на местном уровне, через систему Интернет. Затем, на втором этапе, могли бы принимать участие в работе по разным центрам компетенции, вы уже наверняка слышали об этом, есть общеобразовательный центр «Сириус» в Сочи, а затем получать специальный грант для приобретения практических профессиональных навыков уже в крупных учреждениях либо в наших крупных компаниях. Мы посчитали, это будет стоить примерно 1 миллиард рублей в год, мы эти деньги найдём. Попрошу Правительство подготовить, оформить это всё в постановлении Правительства. В ближайшее время это будет сделано.

А как вы сами оцениваете, как прошло мероприятие?

Н.Изосимов: Во–первых, хотим поблагодарить Вас за гостеприимство, за приём. От имени всех участников форума хотим выразить восторг по поводу проведения этого мероприятия. Народ, в общем–то, понял, что Правительство и руководство страны не где–то в стороне от этого движения. Это та ниша, которую можно углублять и дальше развивать. Потому что, правильно Вы сказали, наставничество – это десятилетиями. Я с 71–го года занимаюсь наставничеством. Оно в Советском Союзе было. Вы помните, может быть, – «Заслуженный наставник молодёжи». Сейчас идёт возрождение этого движения, эта ниша заполняется. И мы видим на местах – даже я смотрю на молодых ребят, они намного моложе меня, – что действительно в каждой профессии есть своё направление, можно передавать опыт.

Когда мы подъезжали к Вам, мой наставник, мой учитель, благодаря которому я попал в авиацию, – ему 83 года, он заслуженный, уважаемый ректор Ульяновского высшего авиационного училища – он увидел меня на экране, мне звонит и говорит: Коля, я тебя поздравляю. Он помнит то, что он вложил в меня. Я говорю, что я уже воспитал столько пилотов. Это движение очень перспективное. То наследство, которое мы унаследовали со времён Советского Союза, сейчас надо передать.

От участников меня попросили сказать, что надо возродить звание «Заслуженный наставник России». Я с гордостью ношу Вашу награду, это Указ Президента Путина Владимира Владимировича от 2005 года, уже 13 лет, – «Заслуженный пилот». Хочу добиться награды «Заслуженный наставник».

В.Путин: Хорошая идея. Мы подумаем, вместе с вами ещё посоветуемся, как назвать, но в целом идея правильная. Нужно, чтобы был какой–то элемент общественного признания этой работы, это точно.

Н.Изосимов: Это труд многогранный и систематический. В «Аэрофлоте» уже институт наставников: подготовка не только пилота, а всего авиационного персонала. Это ребята, особенно молодёжь идёт одарённая, молодёжь просто талантливая, с ней очень легко работать, они как губка всё впитывают. И уже те, кого я учил, передают свой опыт уже более молодым. Здесь идёт преемственность.

В.Путин: Ребята тоже будут передавать. Они ещё молодые люди, но у них хорошие перспективы.

Н.Изосимов: У них уже есть что передавать.

В.Путин: Как вам атмосфера, понравилась?

А.Дуймамет: Знаете, что мне понравилось, Владимир Владимирович? Там обстановка была, много людей… Мы с Димой занимаемся в своей сфере, но подходишь, допустим, к другим компетенциям, слушаешь, вроде бы и не понимаешь, что они говорят. Но это наставники, у которых за плечами действительно много опыта. Я слушал адмирала, у него много орденов, в Великом Новгороде у него школа «Юнга», и он занимается с молодёжью, его папой называют. Это было настолько интересно послушать, люди передают свои знания, опыт. Мы в своей сфере тоже стараемся, в своё время овладели, тоже учились.

Форум огромен по масштабу. Мы с Дмитрием участвуем в национальном чемпионате, масштаб не тот, естественно. Каждый отдаёт свою частичку. Мне настолько понравилось, я чемпионаты проходил, но там немножко другое, а здесь – хорошо.

В.Путин: Хотел бы Вашего папу тоже поздравить. Передайте ему самые наилучшие пожелания. Потому что чрезвычайно важно, когда такая атмосфера складывается в семье, от родителей очень много зависит. Но особенно, думаю, что очень многое зависит для мальчиков от позиции отца. Мало того что он профессионал своего дела, он ещё и гражданин в самом высоком смысле этого слова. Так что передайте ему самые наилучшие пожелания.

А.Дуймамет: У меня ещё есть сын, ему сейчас семь лет. Первый раз он попробовал сварку в шесть лет. И сейчас он мне постоянно говорит: папа, научи, папа, научи. Я говорю: научу, но чуть–чуть попозже.

Я думаю, что навык надо не только в семье отдавать, а ещё делиться, допустим, с другими сварщиками, не только с молодёжью. Потому что у нас видно, что люди, которые работают на производстве, – специалисты в своей какой–то определённой отрасли, узкие специалисты. И поэтому мы стараемся всё–таки доучить их. Мы умеем, пускай молоды, но у нас тоже богатый опыт, и люди идут на это. Мы добиваемся универсальности в своей профессии, это очень хорошо.

В.Путин: Вы знаете, я говорил вам, по–моему, даже на нашей видеосвязи: казалось бы, ерунда такая – сварщик и сварщик. На крупных инфраструктурных линейных объектах энергетики до последнего времени мы не могли, «Газпром» не мог, найти достаточное количество высококвалифицированных специалистов. Это реальная проблема крупнейших инфраструктурных объектов.

Д.Кучерявин: Действительно, так. Исходя из своего опыта, я начинал рабочим, сварщиком, если говорили про советское время, – да, действительно, их подход был правильный, то есть человек пришёл на производство, и ему дадут старшего товарища, который ему всё покажет и научит. Я как раз с такой проблемой и столкнулся, что на производстве понадобилось достаточно много времени, чтобы освоить те навыки, способы, чтобы реализовать себя как квалифицированного специалиста, добиться какого–то признания. Приходилось по крупицам спрашивать, подглядывать.

Эта идея мне близка, то, что сейчас мы хотим возродить. Мы можем просто именно в производстве тем работникам, молодым специалистам передать то, с чем лично я столкнулся, чтобы у них не было такого уныния: я пришёл, но не могу выполнить сверхвысокие задачи и в то же время не могу научиться, потому что некому показать просто-напросто своими руками, своим делом.

Что касается форума, меня просто удивило, я был рад очень, количество людей. Действительно, их было очень много, сама идея наставничества притянула к себе достаточно большое количество людей на протяжении двух дней, сама церемония радовала.

В.Путин: В этой связи думаю, что очень важно поработать над ранней профессиональной ориентацией, я говорил о школьниках 6–10–го класса. Нужно подумать над решением вопроса ранней профориентации, потому что именно в это время закладывается интерес к конкретному виду деятельности. Думаю, что мы сделаем это достаточно широко. Мы сделаем по стране примерно в расчёте на 100 тысяч школьников как первый этап и посмотрим, как это будет работать. Подключим туда, конечно, известный вам, наверное, уже WorldSkills–Россия. Они хорошие операторы, они выступят в качестве операторов. Мне кажется, это будет интересно и полезно.

Очень приятно, что вам атмосфера понравилась на мероприятии, в котором вы принимали участие.

Н.Изосимов: Атмосфера шикарная просто. Там была торжественная часть с концертом – Билан выступил, певицы пели, и торжественная часть, вручение наград.

Д.Кучерявин: Органично было и выступление артистов, и мы не забывали на протяжении всей церемонии, ради чего мы собрались здесь, о той идее, которая нас объединяет. Мне очень понравилось.

В.Путин: Мы хотели как раз добиться такого эффекта и прежде всего хотели приподнять значимость наставничества в стране. Если вы даёте такие оценки, судя по всему, у нас это получилось. Мне это очень приятно слышать. Спасибо.

Д.Кучерявин: Спасибо Вам.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > kremlin.ru, 14 февраля 2018 > № 2496328

Андрей Мовчан: почему Венесуэла из богатейшей страны превратилась в беднейшую

За пару десятилетий власти популистов Венесуэла оказалась разорена настолько, что 75% своего экспорта тратит на покрытие долга

В январе этого года в своем выступлении на телеканале «Дождь» известный экономист Андрей Мовчан рассказал телезрителям краткую, но весьма познавательную историю современной Венесуэлы, которая вполне может повториться в любой другой стране, живущей почти исключительно на торговле природными ресурсами. В том числе, и в России.

История современной Венесуэлы начинается примерно 30 лет назад, когда страна, добывавшая практически больше всех нефти на земном шаре, оказалась в руках коррумпированного правительства, которое повело страну по пути стагнации, и ВВП страны в пересчете на человека упал примерно в два раза за 15 лет.

«Произошло это в начале 90-х годов. Недовольство населения и военных привело к путчу, который закончился ничем, даже не арестом его организаторов, в числе которых был молодой офицер венесуэльской армии Уго Чавес, мечтавший изменить страну и направить её по пути процветания.

Уго Чавес тогда ещё не определился со своими взглядами. Он высказывал то правые, то левые идеи. Его сторонники были и среди коммунистов, и среди капиталистов, и среди тех промышленников, которые были возмущены коррупцией, и среди простого народа. Тогда у него и появился лозунг, который сейчас очень часто используют в мире:

«Мы здесь власть»

Это было сказано о простом венесуэльском народе, о тех людях, которые должны, собственно, управлять государством, захваченным коррумпированной хунтой, как тогда все говорили в Венесуэле.

Впрочем, всего через шесть лет после этого он придет к власти на выборах президента. Он победит достаточно представительный состав иерархов из существующей криптократии и даже одну даму, которая выигрывала конкурсы красоты в Аргентине и была «Мисс Вселенной» — Ирену Саэс.

Уго Чавес, победил с отрывом всего в 11% от своего основного конкурента, победил с помощью лозунга, который он достаточно подробно освещал перед массами, в деталях раскрывая свой план, основанный на том, что бедность и стагнация, по его мнению, происходили от коррупции в стране, и если украденное направить на социальные выплаты, на помощь гражданам и развитие промышленности, то страна станет великой и прекрасной. «Великой и прекрасной» — это его слова, слова, которые повторяла толпа вслед за Уго Чавесом.

Итак, в 1998 году он побеждает на выборах и начинает реализовывать свою программу. Начинает он её с того, что проводит конституционное собрание, меняет конституцию. Конституция становится значительно более демократической, действительно появляется настоящее разделение властей, появляется независимый суд, появляются настоящая свобода слова и её гарантии, много других более или менее важных свобод.

Надо сказать, что 88% участников референдума проголосовали за смену конституции. Подавляющее большинство членов конституционного собрания проголосовали за то же самое. Триумф был всенародным. В новую национальную ассамблею, которая пришла на смену старому парламенту, было избрано подавляющее большинство сторонников Чавеса, и это выглядело как невероятный триумф новой развивающейся демократии в стране и невероятный задел на будущее для страны, которая почти 30 лет не могла выбраться из калейдоскопа дворцовых переворотов, когда одна криптократия сменяла другую.

Большинство в национальном собрании начинает принимать законы. Первые законы о перераспределении доходов от монополии госкомпаний в пользу беднейших слоев населения, о дотациях бедным, об инвестициях в национальную медицину и национальное образование. Из других стран завезено около десяти тысяч врачей. Высокооплачиваемые специалисты должны были построить медицинскую систему в Венесуэле, деньги на это выделяются действительно серьезные.

Взята под контроль частично, а потом и полностью крупнейшая нефтегазовая компания Венесуэлы. По поводу контроля над этой компанией мы поговорим чуть позже, поскольку процесс этот был далеко не завершен в начале правления Чавеса, но тем не менее он уже пошел. Достаточно большая часть доходов этой компании уже перенаправляется в пользу неимущих и в пользу социальных программ.

Скорее всего, именно это послужило отправной точкой, потому что через четыре года после прихода к власти Чавеса в стране возникает достаточно серьезное оппозиционное движение, приведшее к путчу. В этом движении принимают участие все те, кого Чавес обидел: это и коррупционеры, и чиновники, и бизнесмены, и та часть армии, которая не пошла за Чавесом. Бизнесмены не понимают искренне, почему они должны платить деньги на социальные программы из своей прибыли, почему налоги на них становятся всё больше. Руководители государственных компаний не понимают, почему они должны быть ограничены в возможностях реинвестировать.

Произошедший путч, правда, продолжается всего 72 часа: Чавеса успевают арестовать, он успевает отречься, новый президент успевает принять присягу. За 72 часа всё заканчивается, основные части армии отбивают и президентский дворец, и самого президента. Всё возвращается на круги своя, но, видимо, эта ситуация так пугает Чавеса, что он решает — с демократией играть долго нельзя.

Очень быстро после этого меняется ситуация с верховным судом. Чавес умудряется провести закон, по которому количество членов верховного суда увеличивается вдвое, и половина его состава достается сторонникам чавеса. Среди судей верховного суда, которые были назначены до этого, идет ротация. Так что очень быстро больше 50% членов верховного суда начинают принимать решения только и исключительно в пользу президента.

В нижестоящих судах также происходит ротация. Через пару лет суд полностью под контролем Чавеса и его партии, что выглядит как прогрессивное изменение, поскольку реформы начинают идти быстрее. Появлятются новые социальные программы, в том числе программа дешевой ипотеки, раздачи жилья неимущим. На эту программу выделены огромные деньги, в основном взятые из PDVSA, из нефтяной компании, в том числе строятся новые предприятия, малые предприятия и кооперативы, которым выделяется государственная помощь. Таких предприятий появляется несколько сотен тысяч по стране в течение нескольких лет.

Ресурсы на это берутся в основном из контролируемых государственных компаний, а когда их начинает не хватать, то увеличивается государственный долг и налоговая нагрузка. Когда-же это приводит к снижению производства, его берут под государственный контроль. Национализируется также телевидение. Каналы, которые протестуют против политики Чавеса, лишаются лицензий.

И поскольку производство берется под контроль, Чавесу приходится брать под контроль и цены в государстве. Как только цены становятся контролируемыми, в государстве начинается дефицит и масштабный реэкспорт. В страну ввозятся товары из-за рубежа и тут же вывозятся в Колумбию, где цены выше.

Тем временем из страны начинают поступать всё менее и менее утешительные экономические данные. Оказывается, что, несмотря на то, что примерно 30% государственных налоговых денег передано муниципальным органам, коррупция в муниципальных органах ещё выше, чем в государственных федеральных органах Венесуэлы. Деньги растрачиваются там ещё сильнее, чем на государственном уровне.

Процент бедных, по венесуэльской статистике, продолжает падать, но процент убийств и других преступлений начинает экспоненциально расти. Нефтяной ВВП, несмотря на рост цен на нефть, продолжает стоять на месте, а инфляция достигает двузначных чисел и двигается к 30% годовых из-за контролируемых цен.

Товарный дефицит становится всеобъемлющим. На вопрос, почему товаров не хватает, частично дает ответ статистика по малым и средним предприятиям и кооперативам. Оказывается, около 50% малых и средних предприятий, которые созданы под программу Чавеса, являются всего лишь пустышками, конторами для отмывания государственных денег, которые выводятся за рубеж или прячутся в наличку.

Программа дешевого жилья срывается — ни в один год она не выполняется больше, чем на 50%. Ипотеку получают в основном мошенники. Мелкие банки, которые созданы под эту ипотеку, всё больше и больше банкротятся. Центральная банковская система тоже начинает не выдерживать подобной ситуации.

Из страны уходят иностранные предприятия — потом это будет названо бизнес-холокостом. 500 тысяч иностранных предприятий покидают Венесуэлу, в том числе авиа и топливные компании. Иностранцы перестают летать в аэропорты Венесуэлы, а сами венесуэльские компании начинают терять возможность летать из-за не поставок топлива. Страна с наибольшими нефтяным и резервами в мире не в состоянии обеспечить топливом свои самолеты.

К этому времени практически вся промышленность национализирована. И страна начинает осознавать проблему. На выборах губернаторов региональных городов, региональных штатов начинают побеждать оппозиционеры. Но Чавес сажает оппозиционеров в тюрьму, обвиняя их в коррупции, их количество таким образом не растет, а влияние не увеличивается.

Наконец на национальном референдуме, Чавес получает право на бесконечное переизбрание и, естественно, собирается этим правом пользоваться. Он переизбирается президентом через 14 лет после начала своего правления, в 2012 году. Страна уже полностью ввергнута в нищету, в страну закрыт въезд и выезд. Сторонники президента фактически контролируют все поставки, в страну и из нее, активно наживаясь на этом.

Венесуэла разорена полностью, но, несмотря на массовые протесты, и после смерти Чавеса сохраняется его режим, а его преемником становится вице-президент Мадуро. Несмотря на то, что страна 75% своего экспорта тратит на покрытие долга, власть в стране не меняется.

Увы, это некая реальность, которая связана с петрократиями. Власть в этих странах достаточно прочна. Уровень бедности населения может быть запредельным, тем не менее власть будет сохраняться. Массовые протесты могут не мешать этой власти сохраняться. Но самое неприятное, что, наверно, стоит выучить на примере Венесуэлы, это тот факт, что неважно, с какими лозунгами к власти приходит тот или иной лидер. Если этот лидер — популист, если этот лидер предлагает раздавать, передавать, распределять и делить, он вряд ли сможет провести политику, которая позволит создать что-то, что можно будет распределить и поделить в дальнейшем.

Ну и немного оптимизма напоследок

Недалеко от Венесуэлы находится другая страна. Страна, которая за последние сто лет потеряла половину своей доли ВВП в мире просто потому, что сто лет в ней правили левые правительства. Правительства, которые пытались распределять всё, что ещё осталось. Страна эта называется Аргентина. Примерно в то же время, когда Уго Чавес скончался, в Аргентине пришла к власти новая партия, называемая Cambiemos — «Перемены», правая партия, своим лозунгом выбравшая совершенно другую идею.

Движение Cambiemos пришло к власти в Аргентине под лозунгом «Создавать, а не раздавать». Этот лозунг достаточно новый для Латинской Америки, да и для мировой экономики он сегодня не характерен. Всё больше и больше в мире к власти приходит левое движение. Но тем не менее этот лозунг работает, и есть много примеров других стран, в которых именно такая политика приводила в конечном итоге к росту уровня жизни и более сбалансированной экономике...»

Венесуэла > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 14 февраля 2018 > № 2495954 Андрей Мовчан

В 2017 году от населения Российской Федерации в контактный центр Росреестра поступило более 4,3 млн обращений. Услугами в электронном виде интересуются около 12% от общего числа обращений. Количество обращений об электронных услугах ведомства за 2017 год выросло примерно на 8%. Интерес россиян к услугам в электронном виде в значительной степени обусловлен возможностью получить услугу дистанционным способом (не контактируя с чиновником) в любое время в удобном для заявителя месте, а также сокращением сроков проведения учетно-регистрационных действий.

По количеству обращений также оказались востребованными консультации по услугам Росреестра (почти 55%) и вопросы проверки готовности документов (около 19%). Среди вопросов, по которым граждане обращаются в контактный центр Росреестра, можно также отметить формирование заявок на услуги Росреестра с помощью оператора контактного центра, а также вопросы о возможности получения электронной подписи в Удостоверяющем центре Федеральной кадастровой палаты.

Среднее время ожидания ответа оператора составило менее 20 секунд. Количество пропущенных вызовов не превысило 2% от общего числа звонков.

Увеличение количества обращений связано в первую очередь со вступлением в силу Федерального закона № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» и потребностью населения в дополнительных консультациях. Для повышения качества консультирования операторы контактного центра используют информационный ресурс «База знаний», содержащий более 3 тыс. документов.

Россия > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ > rosreestr.gov.ru, 13 февраля 2018 > № 2559979

Национальная криптовалюта: шаг за шагом

Как сделать ее привлекательной

Кирилл Молодыко – кандидат юридических наук, магистр государственного управления (Гарвардский университет), ведущий научный сотрудник Института права и развития ВШЭ-Сколково НИУ «Высшая школа экономики».

Резюме Появление настоящей блокчейн-альтернативы означало бы создание экономики, в которой основные отрасли промышленности вели транзакции в цифровой валюте. Это очень трудно, но путь к этому откроет много других возможностей.

На волне популярности биткоина криптовалюты превратились в модную тему. Государственные органы во многих странах смотрят на них с подозрением. Как обобщил эксперт Илья Булгаков, правительства опасаются, что по мере распространения частных криптовалют может стать затруднительно: контролировать инфляцию и кредитование; защищать интересы инвесторов, которые вкладывают средства в криптовалюты; взимать поступления в бюджет от оборота криптовалют; наконец, противодействовать теневым рынкам.

Власти могут считать цифровые валюты опасными также из-за угрозы «перехвата» у государства функции денежной эмиссии. Вместе с тем существование подконтрольных властям частных валют не противоречит, например, американской ментальности. Ведь даже американские доллары, строго говоря, выпускаются частными банками системы Федерального резерва. Еще в 1996 г. председатель Федерального резерва Алан Гринспен заявлял, что, вполне возможно, в будущем эмитентами валют могут стать специализированные корпорации с надежными балансами и открытыми кредитными рейтингами.

Основная дискуссия идет вокруг частных криптовалют, но, на наш взгляд, тема куда более существенная – национальная цифровая валюта. Ведь невозможно представить, что государства откажутся от такого признака суверенитета, как исключительное право эмиссии национальной валюты, либо разрешат выплачивать частными криптовалютами налоги.

Президент России издал 21 октября 2017 г. поручение, которое среди прочего предписывает правительству и Банку России представить предложения по формированию единого платежного пространства Евразийского экономического союза с применением новых финансовых технологий, в том числе технологии распределенных реестров. Возможность эмиссии национальной криптовалюты – едва ли не единственное, в чем сходятся председатель Банка России Эльвира Набиуллина (критически настроенная к частным криптовалютам, но смягчившая позицию в отношении национальной) и советник президента Сергей Глазьев, считающий национальную криптовалюту возможным антисанкционным механизмом. По словам первого заместителя председателя правления Сбербанка Льва Хасиса, блокчейн поможет банкам найти рабочую альтернативу и на случай отключения от международной межбанковской системы передачи информации и осуществления платежей (SWIFT), так как распределение базы данных исключает политический фактор.

Национальные криптовалюты могут стать привлекательными, только если будут лишены минусов обычных фиатных денег. Хотя критика биткоина нобелевским лауреатом Полом Кругманом не всегда обоснована, он прав, что биткоины вследствие их высокой ценовой волатильности непригодны быть средством накопления и сбережения. Неслучайно Владимир Путин в июле 2015 г. отметил как недостаток биткоина именно его бестоварность. И действительно, национальная криптовалюта, будь она бестоварной, быстро начнет утрачивать реальную стоимость по тем же причинам, что и обычные фиатные деньги.

Кто собственник денег? Бум финансового мониторинга

Чем плохо существующее денежное обращение, во что оно превратилось на практике? Ключевая проблема в том, что правительства необоснованно дискредитируют наличные деньги, искусственно снижают возможности расчета в них, а безналичные средства даже не признаются собственностью владельца счета. Российские юристы-теоретики на полном серьезе считают безналичные деньги принадлежащими банкам. Это означает, по сути, грандиозное перераспределение собственности реального сектора в пользу банкиров. Некоторые же ученые вообще отрицают право собственности на безналичные деньги.

В дискуссию о формах денег недавно вступил даже патриарх Кирилл, отметивший, что полностью безналичный оборот опасен из-за возможности относительно легко отключать людей от денежного обращения, даже за их нелояльные взгляды.

В ряде западных государств клиентам нередко отказывают в открытии новых счетов и закрывают уже существующие под лозунгами «финансового мониторинга». Это искажает нормальную экономическую функцию банков. В прошлом банк совместно с вкладчиками зарабатывал на выдаче вкладов клиентам-заемщикам, неся преимущественно экономические риски неправильной оценки бизнес-конъюнктуры. Сегодня главным для банков становится вовсе не кредитование реального бизнеса; они действуют по принципу «как бы чего ни вышло», опасаясь вдруг нарушить какое-нибудь регуляторное правило вообще и финансового мониторинга в частности. При этом вклады многим западным банкам даже особо и не нужны, поэтому за них и предлагаются мизерные процентные ставки, нередко не покрывающие даже инфляцию.

Происходит раздувание до предела забюрократизированной «инфраструктуры соблюдения (compliance)». Кристен Гринд и Эмили Глейзер описывают ситуацию в США. Они говорят о: постоянном присутствии в офисах финансовых организаций массы представителей регуляторов; двукратном росте с 2007 по 2013 г. расходов крупных банков на выполнение требований надзора; стремительном увеличении и без того колоссального числа сотрудников, занимающихся вопросами контроля (в Citibank оно возросло с 24 тыс. в 2011 г. до 43 тыс. в 2015 г.); формализации общения – сворачивании нормальных человеческих отношений между сотрудниками банков и контролирующих органов; взаимоисключающих указаниях разных государственных органов; непонимании содержания формулировок новых регуляторных актов не только участниками рынка, но даже сотрудниками регуляторов, которые издали эти акты.

Скоро мы можем дойти до ситуации, когда едва ли не большинство финансовых транзакций и клиентов будут считаться «подозрительными». Уже сейчас в России огромное число мелких и средних предпринимателей сталкиваются с неожиданной блокировкой банками их счетов под лозунгами финмониторинга. Процесс кредитования российского мелкого бизнеса до предела забюрократизирован, сопровождается длительным сбором «макулатуры», а затем ее многомесячной оценкой банком с непредсказуемым результатом. И во многих западноевропейских странах на практике государственному служащему гораздо легче получить банковский кредит, чем мелкому бизнесмену.

Итак, государство через кассовые правила не разрешает расчеты наличными организациям и частным предпринимателям, кроме как на очень мелкие суммы; стремится максимально ограничить расчеты наличными даже по непредпринимательским сделкам; формирует общую атмосферу подозрительности по отношению к клиентам банков; кардинально искажает функции кредитных организаций, превращая последние из агентов экономического роста в агентов государственного надзора.

Как наступление на наличные, так и создание организации по финансовому мониторингу FATF на практике служат не борьбе с терроризмом и отмыванием средств, ведь никакого существенного уменьшения этих печальных явлений в мире в результате появления жесткого финмониторинга не произошло. Они способствуют установлению контроля западных правительств за всеми платежами в мире, а также блокированию нежелательных им платежей.

Западный финтех (отрасль, состоящая из компаний, использующих технологии и инновации, чтобы конкурировать с традиционными финансовыми организациями в лице банков и посредников на рынке финансовых услуг) тоже становится подконтрольным правительствам.

Яя Джей Фануси, директор аналитического департамента Center on Sanctions and Illicit Finance, озабочен, что некоторые иностранные режимы ищут независимости от SWIFT и могут воспользоваться отсутствием централизованной власти в блокчейн-технологии. Он отмечает, что в 2012 г., в период эскалации напряженности вокруг ядерной программы Ирана, регуляторы Евросоюза под давлением Конгресса США отключили некоторые иранские банки от SWIFT. Это мешало Тегерану заключать сделки с иностранными банками, что критично для нефтяного сектора. Иран и другие страны, возможно, извлекли уроки из этого «де-SWIFTинга».

Появление настоящей блокчейн-альтернативы означало бы создание экономики, в которой основные отрасли промышленности ведут транзакции в цифровой валюте, как и их международные торговые партнеры, что очень трудно. Тем не менее даже разговоры о таких намерениях укажут американскому Казначейству на попытки оппонентов оградить себя от угрозы санкций.

Уже появляются специальные компьютерные решения, обеспечивающие соблюдение законодательства о противодействии терроризму и отмыванию грязных денег при обороте цифровых валют. Это означает близкий конец даже относительной анонимности существующих криптовалют, она сохранится только в мелких сделках внутри небольших сообществ. В условиях функционирования таких контрольных систем причина запрета на транзакции того или иного субъекта даже не будет иметь особого значения. Если технологически возможно отслеживать и блокировать блокчейн-транзакции в режиме реального времени, это в равной степени будет относиться к блокировке, связанной как с «антиотмывочным» законодательством, так и с экономическими санкциями.

Как утверждает Джошуа Гарсия, адвокат одной из ведущих мировых юридических фирм Cooley LLP, с точки зрения американских властей с лицами, внесенными в санкционные списки (SDN List), операции в цифровых валютах не должны проводиться так же, как в обычных валютах. Примерами таких запрещенных операций являются:

компания, владеющая кошельком с цифровыми валютами, позволяет перемещать биткоины через P2P сервис, и ее пользователи регулярно делают такие переводы из США террористическим организациям в Сирию;

биткоин-биржа разрешает пользователям из санкционных списков открывать счета, и эти средства потом вовлекаются в биткоин-торговлю Соединенных Штатов с использованием биржевых платформ через кошельки, которыми владеет биржа, – майнинговая компания продает свое оборудование организациям из санкционных списков;

компания, занимающаяся краудфандингом, принимает фонды от лиц из санкционного списка и взамен предоставляет финансовую долю в компании.

Иногда можно встретить утверждение, что, существуй биткоин во время блокады WikiLeaks международными платежными системами, сайт избежал бы блокады платежей. Так, операторы кредитных карт и PayPal при возникновении скандала с Эдвардом Сноуденом и WikiLeaks отказались принимать перечисления в их пользу. Блокада WikiLeaks платежными системами с подачи американских властей оценивается в монографии финансового и технологического обозревателя газеты The New York Times Натаниела Поппера как «способ внесудебной расправы с инакомыслящими». Однако Поппер одновременно напоминает, что биткоин в тот момент уже существовал и фактически в нем сработала «самоцензура». Основатель этой криптовалюты Сатоши Накамото просил WikiLeaks не принимать пожертвования биткоинами, поскольку его сеть только становится на ноги, и конфликт с властями помешает ее развитию.

Правительства и общий контроль за оборотом криптовалют

Ценность цифровой валюты якобы заключается в отсутствии жесткой привязки к конкретной стране. Однако привязка есть. Она касается контроля за точками захода из фиатных денег в цифровые и обратно, лицензирования инфраструктуры обращения операторов цифровых валют, надзора за ними. Биткоин и его технологическая инфраструктура не существуют «в воздухе», поскольку владельцам приходится расплачиваться за криптовалюту обычными деньгами; им так или иначе нужно заводить на биткоин биржи и выводить оттуда обычные фиатные деньги. Банки, попав под антиотмывочные штрафы, начали перестраховываться, отказывать в обслуживании клиентам в ситуациях, связанных с оборотом цифровых валют.

Биткоин-сообщество опасалось, что правительства вовсе запретят криптовалюты. Однако в конце 2015 г. Казначейство и Министерство внутренних дел Великобритании распространили результаты комплексного исследования (UK national risk assessment of money laundering and terrorist financing), в котором делается вывод об отсутствии повышенного риска использования цифровых валют для отмывания грязных денег и финансирования терроризма. Более того, указанный риск был оценен как относительно меньший по сравнению с использованием обычных фиатных валют.

Но власти не собираются делать для операций с цифровыми валютами исключений в плане раскрытия информации об участниках сделок. В свою очередь, американские регуляторы начали выдвигать претензии к сделкам с ценными бумагами через криптовалюты за несоблюдение правил надлежащей регистрации оборота ценных бумаг. В частности, основатель Института изучения блокчейна Мелани Свон обращает внимание на ожесточенные споры о легальности краудфандинга, если сделка предусматривает получение доли в акционерном капитале краудфандинговой компании, поскольку это может нарушать законы о ценных бумагах.

Американское криптовалютное сообщество неоднородно. В нем действительно есть радикальные либертарианцы и анархисты, но ключевые игроки не находятся в оппозиции к властям. Их убедили, что если не выстраивать сотрудничество с регулятором, то как минимум будет выдвинуто требование прекратить деятельность.

Ключевые лица, занимающиеся администрированием операций с биткоинами, неанонимны, кроме, возможно, легендарного Сатоши Накамото, да и с ним непонятно. Как пишет Натаниел Поппер, они получили от американских властей массу вопросов о лицензировании, предоставлении массы документов, соблюдении законодательства о защите прав потребителей и борьбе с отмыванием средств, добытых преступным путем.

11 декабря 2017 г. председатель Федеральной комиссии по ценным бумагам и биржам США Джей Клейтон распространил заявление, в котором утверждал, что в зависимости от конкретных обстоятельств криптовалюты могут относиться или нет к ценным бумагам. Но даже в случаях, когда криптовалюты не обладают признаками ценных бумаг, операции с ними не могут подрывать обязанностей, предусмотренных законодательством о борьбе с отмыванием средств и принципом «знай своего клиента».

Поскольку Еврокомиссия планирует в будущем применить четвертый пакет мер по борьбе с отмыванием денег и к биржам цифровых валют, новые правила обяжут биржи биткоинов и поставщиков услуг электронных кошельков идентифицировать своих клиентов. Как отметил еврокомиссар Валдис Домбровскис, цель принимаемых мер – «окончательно ликвидировать анонимность пользователей таких бирж». 15 декабря 2017 г. Европейский союз объявил об ужесточении правил, направленных на противодействие отмыванию денежных средств и финансирование терроризма. В частности, новые правила обязывают биткоин-платформы и онлайн-кошельки криптовалют идентифицировать пользователей.

Перспективное глобальное регулирование криптовалют

Начались разговоры о глобальном регулировании оборота криптовалют. В настоящее время в данной области не существует органа глобального регулирования. Вполне вероятно, что Соединенные Штаты станут проталкивать идеологию унифицированных, подконтрольных им правил обращения цифровых валют. При этом уже существуют концепции перехода от доллара к международной валюте, контролируемой Западом, как способа и глобального управления, и ликвидации номинированного в долларе американского долга. Возможно даже, что международные унифицированные подконтрольные властям США правила обращения цифровых валют создадут частные корпорации. Это в духе американских традиций по делегированию публичных функций частным компаниям.

Еще один мотив для западных правительств не препятствовать обороту криптовалют – бесплатно проверить, возможен ли полностью безналичный оборот валюты. И если да, то настаивать на отказе от наличных в обороте обычных фиатных денег, переводе денежного обращения в полностью безналичную форму, что, по сути, сделает всех граждан заложниками правительств и банков.

Также важно, что при кражах цифровых валют (например, крупное хищение клиентских биткоинов на бирже Mt.Gox) люди обращаются с требованием найти преступников к государственной полиции. Это тоже способ легального вмешательства государств в оборот криптовалют.

Один из идеологов финтеха Аксель Апфельбахер объясняет вопросы раскрытия личности владельцев в будущих денежных операциях следующим образом. Национальные правительства и наднациональные комитеты по финансовым рынкам будут добиваться внедрения полностью прозрачных глобальных баз данных активов, которые дают возможность отслеживать движение финансовых потоков в режиме реального времени. Наличные денежные средства, возможно, долго будут иметь параллельное хождение и анонимный транзакционный механизм. Однако большинство транзакций станут доступны в этих онлайн-сетях благодаря простоте использования и скорости их совершения в мировых базах данных. Следовательно, выпуск электронной валюты (например, электронных фунтов стерлингов) под контролем центральных банков странами-участницами станет обычным способом управления монетарной базой валюты.

На вопрос, зачем нужен всеохватывающий режим цифровой валюты, центральные банки, регуляторы и налоговые агентства ссылаются на аудитоспособность и отслеживаемость финансовых потоков и на низкие транзакционные издержки в связи с использованием официальных электронных валют. Такая прозрачность, как утверждает Апфельбахер, потребует новых механизмов управления для баланса прозрачности и свободы при повсеместном надзоре (выделено мной. – Авт.).

В аспекте же краудфандинга отметим, что деятельность английских P2P платформ с апреля 2014 г. поднадзорна Financial Conduct Authority. Более чем 80% соответствующих кредитов в Великобритании в первом полугодии 2017 г. выдано всего 8 платформами: Folk2Folk, Funding Circle, Landbay, Lending Works, Market Invoice, RateSetter, Thin Cats, Zopa. Все они объединены в саморегулирующуюся организацию Peer-to-Peer Finance Association (P2PFA). Последняя уже внедрила для членов ряд строгих стандартов, в том числе и отчетности. Высокая степень концентрации на рынке P2P платформ, наличие у государства детальной статистики кредитов с точностью до одного фунта и до одного лица, получившего кредит, свидетельствуют, что соответствующее кредитование подконтрольно английским властям, и оно не совсем анонимно.

Что все это значит? Выводы

Первое. Мы полагаем, что национальная криптовалюта необходима по следующим причинам. С одной стороны, мировое денежное обращение в части фиатных валют зашло в тупик, и существует колоссальный спрос на альтернативы фиатным деньгам, которые будут лишены недостатков последних. То есть на новые валюты, обладающие одновременно такими признаками: полная товарная обеспеченность; защита от инфляционного обесценивания; стопроцентное резервирование, то есть полный запрет увеличения денежных агрегатов кредитными организациями через мультипликатор; признание права собственности владельца счета на денежные средства на счете, фиксация этого права в распределенном реестре на децентрализованной основе; снятие риска утраты накоплений путем запрещения использования клиентских денег финансовыми учреждениями в собственных операциях и операциях других клиентов; свободный перевод между наличной и безналичной формой; отказ от абсурдных правил финмониторинга. Со стороны предложения грамотно сконструированный пул национальных криптовалют – способ привлечения финансирования в условиях санкций, продвижения товарного экспорта, а также усиления региональной экономической интеграции.

Второе. Нет доказательств того, что регулировать вопросы денежного обращения лучше на глобальном уровне. С учетом последних регуляторных тенденций на Западе правовое регулирование для цифровых валют на глобальном уровне не нужно, оно должно происходить на национальном и региональном уровнях.

Третье. Нет доказательств того, что FATF преуспела в борьбе с финансированием терроризма и отмыванием средств, добытых преступным путем. В то же время организация используется для создания системы глобальной слежки за мировыми финансовыми потоками. Поэтому данные финансового мониторинга, связанные с национальной криптовалютой, не должны передаваться за рубеж без тщательной проверки в ручном режиме обоснованности каждого такого запроса.

Четвертое. Поскольку потребности и вкусы инвесторов различны, должны эмитироваться несколько видов национальных криптовалют с различными условиями обращения.

Пятое. Эмиссия цифровых национальных валют, по сути, – форма долгосрочного кредитования и поддержки экспорта. Она должна быть обращена к сбору средств не только у крупных финансовых компаний, но и у широкого круга небольших компаний, физических лиц. Для привлечения финансирования из исламских стран часть выпускаемых цифровых валют, сфокусированная на эту группу инвесторов, должна проходить перед эмиссией предварительный исламский комплайенс.

Шестое. Ключевые факторы для цифровых валют – доверие и стабильная ценность применительно к гарантированной возможности обмена на реальный объем физических товаров. Правомерна известная позиция нобелевского лауреата Фридриха фон Хайека о необходимости системы мониторинга того, что резервы не растрачиваются, равно как и обмена денег на их товарное обеспечение по первому требованию. Также должен быть обеспечен свободный неограниченный перевод национальной криптовалюты из безналичной формы в наличную и наоборот по первому требованию ее собственника. Поэтому должны быть напечатаны и наличные на весь объем эмиссии национальной криптовалюты.

Седьмое. Хотя национальная криптовалюта будет эмитироваться Банком России либо пулом дружественных центробанков, в целях поддержания высокого доверия к ней часть технических функций (ее учет в блокчейне, учет товарных запасов под нее, выполнение смарт-контрактов по обмену криптовалюты на товары и т.п.) может быть делегирована на децентрализованной основе частным лицам.

Восьмое. В аспекте сохранения ценности цифровых валют важна стабильность денежной массы. Так, в биткоине декларируется, что его количество не превысит 21 млн единиц. Поэтому важно заранее установить абсолютное ограничение на количество каждой эмитируемой национальной криптовалюты и ни в коем случае не нарушать его.

Девятое. Товарное наполнение национальных криптовалют создаст высокую степень доверия к ним и реально обеспечит выполнение такой функции денег, как средство накопления и сбережения. Указанное товарное обеспечение (разное для разных валют) должно предоставляться участвующими в проекте государствами. Для разных цифровых валют следует конструировать разные пакеты товарного обеспечения. Очевидно, что в состав пакетов должно входить золото, а также товары, экспорт которых важно продвигать. То есть товарное обеспечение валюты должно быть инструментом поддержки экспорта. В соответствии с условиями эмиссии собственник валюты вправе будет обменять ее на соответствующий пакет товаров на одном из товарных складов. Например, тысяча единиц одной из новых цифровых валют может быть обеспечена пакетом, состоящим из: _ граммов золота пробы 999.9; _ граммов серебра пробы 999; _ килограммов пшеницы первого класса; __ килограммов пивоваренного ячменя; _ литров подсолнечного масла высшего сорта или кукурузного масла; _ килограммов риса сорта экстра либо высшего сорта; _ литров бензина, соответствующего по ГОСТ категории Премиум-95; _ килограммов нитрата аммония высшего сорта.

Десятое. Возможен квази-демередж национальной криптовалюты. То есть условия ее эмиссии могут предусматривать, что в определенное время в будущем она подлежит обязательному обмену на корзину товаров государствами, гарантирующими ее товарное обеспечение. С обязанностью полного либо частичного последующего вывоза (экспорта) указанных товаров. Можно экспериментировать, эмитируя в качестве альтернатив как национальные криптовалюты с обязательным обменом на товарную корзину в определенный момент времени, так и с факультативным обменом (возможностью обмена валюты на товарное обеспечение по первому требованию, либо в определенные заранее установленные «окна времени»). Важно, чтобы правила обмена были обнародованы заранее и ни в коем случае после эмиссии не изменялись.

Одиннадцатое. Как дополнительный способ повышения доверия к национальным криптовалютам возможно создание независимого международного арбитража по рассмотрению споров относительно их оборота.

Россия. США. Весь мир > СМИ, ИТ. Финансы, банки > globalaffairs.ru, 13 февраля 2018 > № 2513576 Кирилл Молодыко

Мир на вырост

Политика на пути в будущее

Сергей Караганов — ученый-международник, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, председатель редакционного совета журнала "Россия в глобальной политике". Декан Факультета мировой политики и экономики НИУ ВШЭ.

Резюме Как правило, международные системы формируются в результате войн. Сейчас большая война станет реальным концом истории. Усилия России должны быть гласно нацеленными на обеспечение ее продолжения.

Уже с десяток лет как мир вошел в острую фазу разложения большинства унаследованных от прошлого международных систем. Процесс распада и создания будущего мирового порядка продлится еще несколько десятилетий. У России есть хорошие возможности активно повлиять на его формирование. Не менее важная задача – не допустить срыва в новую большую войну, вероятность которой крайне высока. Необходимо продолжать поворот к Азии и наполнять содержанием концепцию всеобъемлющего партнерства Большой Евразии. Перспективы серьезного улучшения отношений с Европой и особенно Соединенными Штатами пока не просматривается, прежде всего из-за обстоятельств внутри западного сообщества. Российская политика должна быть тактически гибкой, готовой к неожиданностям, но более чем обычно стратегической – направленной на строительство стабильного, мирного и комфортного для России миропорядка. Не столько завтрашнего – 2020-х, а «послезавтрашнего» – 2030–2040-х годов.

Развал порядков

Главная причина нынешней растерянности в элитах и напряжения в мировой политике и экономике – вызревавший давно, но вышедший на поверхность лишь десятилетие назад процесс одновременного разложения большинства мировых и региональных систем, доставшихся нам от прошлого. Образно выражаясь, под ногами задвигалось сразу несколько тектонических плит, на которых зиждется мир и представления о нем.

Самый глубинный из сдвигов – завершение пятисотлетнего господства Европы и Запада в мировой политике, экономике, идейной сфере. Главная причина – утрата военного превосходства, которым они обладали примерно с XVI–XVII веков. (Россия в этом смысле относилась к западному миру. Ее стремительная экспансия к Тихому океану обусловлена не только лихостью казаков и их стремлением уйти от гнета в коренной России, но и превосходством стрелкового оружия и военной организации над стрелами и луками местных племен.) Переломным моментом в многовековой истории западного военного превосходства стала середина ХХ века, когда противостоявшие Западу державы – Россия, а затем Китай – обрели ядерное оружие. Не случайно именно после этого США сначала не смогли выиграть корейскую войну, а потом проиграли вьетнамскую. В обоих случаях вопрос о ядерной эскалации ставился, но на нее не решились. Ощущение превосходства вернулось на историческую секунду – с 1991 по 2008 гг., когда Советский Союз развалился и перестал быть военно-политическим балансиром, а Запад провозгласил «либеральный мировой порядок». Сейчас (после военно-политических неудач в Афганистане, Ираке, Ливии, Сирии) и он распадается, вызывая злую досаду архитекторов.

Кризис 2008 г. выявил, что западная экономическая модель не выдерживает открытой, не подкрепленной военными козырями, конкуренции. Либеральная торгово-экономическая система была выгодна прежде всего тем, кто создавал ее правила и опирался на военно-морское превосходство. Сначала им обладала Великобритания. Потом – Соединенные Штаты. Лучшие пушки и военные корабли, эффективная военная организация позволяли завоевывать и грабить колонии или диктовать условия торговли. Наиболее яркий эпизод – навязывание Китаю в XIX веке через череду войн торговли опиумом из Британской Индии, что погрузило значительную часть китайского общества в наркотический дурман и ускорило деградацию.

Мировую историю, какой мы ее знаем, писали победители – европейцы. Немец Фердинанд Рихтгофен назвал регион экономического и культурного взаимодействия, шедший из Китая на Запад, «Шелковым путем». Теперь китайцы, борясь за новые позиции в идеологическом мире, назвали его современное воплощение «Один пояс – один путь». Термины «Ближний» и «Дальний Восток» придумали британцы, исходя из отдаленности от Лондона. А мы до сих пор называем Дальним восточные регионы Сибири. В ближайшие десятилетия человечество, а не только ученые, будет узнавать новую, ненаписанную европейцами, историю. В которой, например, блистательная Византия, во времена темного Средневековья сохранившая и развившая лучшее в европейской культуре, соединив ее с Востоком, окажется не «византийством», а одним из высших достижений человечества. А борьба и смена китайских династий представится не менее важной, чем чередование Стюартов, Бурбонов, Габсбургов или Романовых. Это, кстати, будет очередным вызовом для преимущественно европейской культурно-исторической идентичности россиян.

Экономический порядок, созданный Западом (прежде всего США) в Бреттон-Вудсе и с 1990-х гг. распространившийся практически на весь мир, подрывают накопленные противоречия, нежелание поднимающихся «новых» играть исключительно по правилам «старых». Но главная причина – в действиях Соединенных Штатов, поворачивающихся к протекционизму, увидевших, что от либерального экономического порядка, не подкрепленного военным и политическим превосходством, больше выигрывают эти самые новые, и не желающих оплачивать конкурентов, в том числе и на Западе. «Америка прежде всего» Трампа в утрированной форме передает настроения американской элиты и населения. США и Европа пока сохраняют ведущие позиции в системе международной экономической взаимозависимости и пытаются использовать это в своих интересах через политику санкций, подрывая по дороге и либеральную систему, и доверие к себе.

Необратимо уходит двухполярная конфронтация, хотя американцы и часть послушных «новоевропейцев» нацелены возродить раскол Европы. Западная Европа хотела бы избежать конфронтации, но держится за атлантическую связку, в рамках которой за безопасность платили американцы. Последние же дистанцируются, хотя и не прочь сохранить зависимость от себя. Зато США стараются «обложить» КНР с юга и востока, пытаясь ослабить ее позиции угрозой перекрытия торговых и энергетических путей через Индийский океан и южные моря, заодно (вопреки здравой внешнеполитической логике) толкают Китай и Россию к углублению де-факто союза. Однако в современном мире, гораздо более сложно устроенном и менее зависимом от воли больших держав, не получится возродить старую двухполярность, относительно выгодную Соединенным Штатам и Западу. Новая же, если вдруг она и установится, едва ли будет в пользу Запада.

Учитывая набранный Пекином темп, уровень инвестиций в науку, образование, технологическое развитие, способность сохранять авторитарную – более эффективную с точки зрения международной конкуренции – политическую систему при соединении с рыночной экономикой, Китай идет к тому, чтобы уже через десять-пятнадцать лет стать по совокупной мощи первой державой мира. Одна из наиболее обсуждаемых тем в этой связи – «ловушка Фукидида», высокая вероятность прямого столкновения поднимающейся и уступающей держав. Давление с востока и юга, обострение соперничества с США толкают Пекин к экспансии на запад и юго-запад. Это будет иметь двойственные последствия. Даст импульс формированию новых поясов развития в центральной Евразии, стимулирует тенденцию к формированию всеобъемлющего партнерства Большой Евразии. Но станет нарастать и противоположная тенденция, связанная с опасениями соседей гигантской мощи Китая.

Положение Запада

Западные общества, еще недавно считавшиеся образцово высокоэффективными, переживают нелегкие времена. Все больше жителей западных стран ощущают себя в проигрыше от глобализации, средний класс столкнулся с перспективой жить хуже и хуже. Информационная революция, прежде всего соцсети, ослабляет рычаги контроля над обществом со стороны элит, партий и традиционных СМИ. Особенно ярко это проявляется в Соединенных Штатах, где коренной средний класс в обход традиционных каналов влияния проголосовал за «нестандартного» кандидата, представляющего его взгляды. Этим, а не колоритной личностью Дональда Трампа или его неопытностью, объясняется граничащая с безумием ярость, охватившая большую часть американской элиты. Неопытными и колоритными были и Джимми Картер, и Рональд Рейган, и Барак Обама. Но – в отличие от Трампа – «своими», выдвинутыми элитой, чтобы провести необходимую коррекцию после кризисов.

Американский истеблишмент, «глубинное государство», как его иногда называют, бьется за восстановление управляемости политической системы. Борьба лишь частично направлена против Трампа. Антироссийская риторика по большей части напоминает прикрытие стремления переформатировать внутреннюю политику самих США, сделать ее снова управляемой, в первую очередь через ужесточение контроля над новыми СМИ. Т.е. для спасения демократии в ней пытаются стимулировать вполне авторитарные тенденции.

Разумеется, раздражение Россией имеет и геополитические причины. Россия – символ и во многом причина потери военного превосходства. Она сознательно противостояла «либеральному мировому порядку». Так что корни антироссийской политики глубоки, и ожидать «потепления» не приходится. И уж точно его не случился, пока американская элита не восстановит контроль над внутренней ситуацией.

Возвращение к status quo ante 1990-х – начала 2000-х гг. невозможно. Американская экономика динамична, а Трамп ее, похоже, еще и подстегнет, так что и через несколько лет США останутся сильными. Открыт вопрос, пойдут ли Соединенные Штаты путем частичного изоляционизма – «крепости Америки» (которая, естественно, не сможет отказаться от глобальной экономической вовлеченности) или же мир снова столкнется с политикой силового реваншизма в стремлении восстановить позиции единственного глобального лидера. Второй вариант качественно более опасен, чем во времена Рейгана. Первый более вероятен. Он поставит перед миром и Россией немало проблем, но и создаст возможности.

Сходная ситуация и в Европе. Почти повсеместно звучат обвинения Москвы во вмешательстве, «русский след» обнаруживают даже в «Брекзите» или каталонском сепаратизме. «Популисты» – значительная часть коренного электората, недовольная проводимой политикой и ухудшением своего положения, теснят элиты, навязывают им свою повестку дня, ослабляют традиционные партии. Но что и кто придет на смену привычной проатлантической верхушке – неясно.

Перед Европейским союзом рисуются четыре сценария. Первый – попытка на худших, чем прежде, условиях зацепиться за союз с уходящими США, возможно, стремясь компенсировать унижение частичным улучшением отношений с Россией. Второй – попытаться добиться стратегической самостоятельности, в том числе за счет создания эффективной политики безопасности, но это требует огромных финансовых и политических инвестиций, пересмотра основ европейского проекта. Такое движение может вести как к сближению с Востоком для отражения реальных вызовов, так и к сохранению более привычной антироссийской линии. (Пока слабеющий европейский проект пытаются стянуть «скрепой» санкций.) Третий – не разрывая с Америкой, стать участником партнерства Большой Евразии. Но оно будет строиться на отличных от нынешних европейских ценностных и политических основах. Четвертый – продолжение нынешнего курса латания дыр с опасностью дальнейшей эрозии европейского проекта.

Пока большинство элит призывают ко второму, хотят первого, идут к четвертому. Третий может появиться через несколько лет. Все варианты требуют от России новой и более активной европейской политики.

Структурно ситуация внутри Запада полна таких напряжений, что становится серьезным вызовом международной безопасности. Если еще десять-пятнадцать лет назад целью международной системы провозглашалось управление подъемом «новых», то сейчас, похоже, впору говорить об управлении упадком «старых». Нынешнее состояние международных отношений – не новая холодная война, но оно много опаснее. Больше структурных напряжений, нерешаемых глобальных проблем, игроков, меньше регулирования. И почти такое же острое идеологическое противостояние. Только не между коммунизмом и капитализмом. Оно идет изнутри западных элит, пытающихся остановить деградацию своих идейных, политических и экономических позиций.

Россия, Китай, Индия, другие «новые» практически не ведут идеологическую экспансию. Их в целом устраивает направление развития миросистемы. Они – державы нарождающегося статус-кво. Оно претит старым.

Вызовы безопасности

На фоне усугубления структурной напряженности в международных отношениях особенно опасны региональные кризисы. Просыпаются конфликты на Ближнем и Среднем Востоке, подавлявшиеся старой международной системой. Почти обречена на деградацию большая часть Экваториальной Африки. Подъем Азии – субконтинента независимых государств – «размораживает» застарелые противоречия, тоже купировавшиеся двухполярностью или колониальными державами, порождает новые очаги.

Ширится волна распространения ядерного оружия. После Израиля, Индии, Пакистана, получивших его безнаказанно, и особенно после агрессий против Ирака, Ливии, отказавшихся от ядерных программ, ожидать отказа от него Северной Кореи бессмысленно. В эту же логику укладывается и присоединение Крыма к России. Геополитически необходимое и исторически справедливое, оно нарушило обещание уважать территориальную целостность Украины, которое содержалось в Будапештском меморандуме (призванном подсластить Киеву отказ от оставшегося от СССР ядерного оружия). Моральное обоснование режима нераспространения подорвано.

Если продолжится жесткое давление на Иран, рано или поздно ядерным станет и он. А тогда почти наверняка последуют Саудовская Аравия и Египет. После КНДР, весьма вероятно, ядерный статус захотят обрести Южная Корея и Япония. Но и без такого малоприятного сценария стратегическая стабильность заметно слабеет, а вероятность развязывания ядерного конфликта растет.

Появляются новые виды вооружений – ядерных, околоядерных, обычных. Кибероружие приобретает стратегический характер с точки зрения способности наносить ущерб, сравнимый с применением оружия массового поражения. Если совместными действиями не поставить его под контроль, оно превратится в идеальное оружие террористов – относительно дешево, трудно отслеживаемо, нанесение же скрытного удара по объектам жизнеобеспечения спровоцирует международные конфликты, возымеет мощный мультиплицирующий эффект. Возможно, уже в работе генетическое оружие и еще более экзотические способы нанесения тяжкого ущерба обществам и странам. Все это на фоне развала старой системы ограничения ядерных вооружений и связанных с ней стратегических диалогов. По новым угрозам серьезных обсуждений практически не ведется.

Частично происходящее – порождение стратегической фривольности (термин, подаренный мне Тимофеем Бордачёвым) или паразитизма. Государства и общества привыкли к длительному состоянию относительного мира, хотят по-страусиному думать, что так будет всегда. Или предлагают эскапистские схемы полной ликвидации ядерного оружия, страх перед которым – главная, если не единственная гарантия сохранения относительного мира. Особенно настораживает на этом фоне уровень отношений между Москвой и Вашингтоном. На поверхности по крайней мере они характеризуются презрением одних и ненавистью других. Скверный фон с точки зрения стратегической стабильности.

Увеличение числа игроков, отсутствие диалога усугубляется интеллектуальным смятением большинства элит, не понимающих, что происходит. А темп изменений нарастает. Четвертая технологическая революция принесет, как и предыдущие, огромные выгоды. Но обострит социальное и политическое напряжение. И неизвестно как. Вспомним, как лет пятнадцать назад США, рассчитывая на превосходство в киберсфере, отказывались от любого ее международного регулирования. Теперь выяснилось, что сами американцы уязвимы. Напомню: социальные сети, другие новые медиа явились одной из причин выхода ситуации во внутренней политике из-под контроля. И сейчас в Соединенных Штатах, еще недавно выступавших за полную свободу Интернета, ведут дело в сторону ее ограничения.

И мощные геостратегические сдвиги, и смятение элит, и новые технологии не только объективно увеличивают угрозу возникновения войны, но и возвращают международные отношения на базовый уровень. Из-под недавно доминировавших экономических, информационных и политических уровней все жестче проступает несущий военно-силовой скелет.

Россия на пороге

Уже приходилось писать (см. статью «2016 – победа консервативного реализма», РГП №1, 2017) о том, что в последние годы российская внешняя политика была крайне успешной. Удалось оседлать историческую волну – ренационализацию, суверенизацию, негативную реакцию многих обществ на глобализацию, повышение роли военно-политического фактора. В моду вновь входят суверенитет, приоритет вопросов безопасности, традиционные ценности. К ним во все времена и почти повсеместно относилось и превалирование интересов общества над интересами индивида, возможность реализации последних, в первую очередь через общественное служение и признание. На Западе мир и благосостояние второй половины прошлого века подхлестнули возникновение нового индивидуализма. Но в глобальном мире он отступает перед генетически обусловленной общественной сутью человека (за эту мысль спасибо Рейну Мюллерсону).

Крым остановил угрожавшее войной расширение западных союзов, изменение баланса не в пользу России, Сирия вернула Москве статус игрока первого уровня. Ощущение побед, возвращение великодержавной уверенности в себе, озлобленная реакция Запада пока сплотили общество и элиту, подстегнув тенденцию к «национализации» последней, вытесняя компрадорские настроения. С главной мировой державой недалекого будущего – Китаем – установлены фактически союзнические отношения. А ведущая часть российской элиты изменила геостратегическую самоидентификацию. Из маргинальной европейской, готовой платить за приближение к «центру», она превратилась в центральную евроазиатскую. То есть модернизируется в соответствии с современным и будущим состоянием мира. Выдержав волну враждебности и санкций, Россия выиграла и морально. Победные реляции можно было бы продолжить. Но перейду к вызовам стратегического характера.

Первым и главным, помимо объективно растущей угрозы войны, является отсутствие серьезной стратегии экономического и социального развития и роста, как и, похоже, даже желания ее продвигать. Накопленный внутренний жирок все тоньше. А компенсация внешнеполитическими победами – ненадежная стратегия. Как, впрочем, и попытка выйти из борьбы, к чему призывают уставшие от нее или не очень знающие мир сограждане. Пока действуем умело и лихо, но срывы возможны и даже вероятны. И уже сейчас относительная экономическая слабость ограничивает желание партнеров дружить и подстегивает стремление противников враждовать. А если стагнация продолжится, любая геополитическая неудача, промах рассеют ауру победителей. Под ней откроется экономическая слабость.

У России не только нет привлекательной стратегии собственного развития, но (что важнее для этой статьи) и позитивной картины будущего мироустройства. Мы (как и Китай) не заполняем идейный вакуум, образовавшийся в результате крушения почти всех международных систем. Многополярность – не желаемое состояние мира, а хаос. Концепция победила лишь как антитеза ушедшей однополярности. Но что дальше?

Нет у России и внятной стратегии (помимо укрепления собственных сил сдерживания) повышения уровня международной безопасности, находящейся в состоянии тяжкого стресса, если не перед угрозой срыва. Отношения с Западом крайне скверные, пусть в значительной степени и не по нашей вине. (Хотя и наша есть – прошлая слабость, глупость, уступки в надежде на благодарность, многолетнее игнорирование неизбежной украинской проблемы.) Пространство экономического и политического маневра сужено. Мы расширили его поворотом на Восток, но продвижение дальше будет все больше наталкиваться на слабость «западного фланга». Уступки «западным партнерам» бессмысленны. Они разожгут уже не высокомерный и глупый экспансионизм, как прежде, а желание «добить», усилят «партию войны». Да и от большинства санкций, особенно американских, избавиться в обозримом будущем практически невозможно. Однако и нынешний характер отношений контрпродуктивен и вреден, нужна смена координат, другой угол зрения, отказ от одержимости Западом как в про-, так и в антизападной форме.

Контуры политики

Нужно отчетливо понимать тенденцию к военизации международных экономических отношений и соответственно подбирать внешних партнеров по развитию. Развал всех прежних мировых систем требует активного и творческого участия в создании нового сбалансированного мирового порядка.

Краеугольным камнем российской стратегии должно стать осознанное лидерство в предотвращении новой большой войны, превращение в ведущего экспортера безопасности. И путем развития сил и доктрины сдерживания, и через предложение, если не навязывание, ведущим странам совместных усилий по укреплению международной стратегической стабильности. Не только и не столько при помощи традиционных переговоров по ограничению вооружений (хотя и они могут быть полезны, а их прошлые результаты стоит сохранять), сколько через предложение и навязывание системы диалогов, повышающих прозрачность, уменьшающих риски случайных конфликтов и их эскалации. Если США пока не хотят, начинать нужно без них – России, Китаю с приглашением других ведущих держав. Другой вариант – инициирование серии неофициальных диалогов с привлечением американцев, китайцев, специалистов из других стран по укреплению международной стратегической стабильности. Ситуация, повторюсь, много опаснее, чем в последние десятилетия холодной войны.

Естественно, нужны и новые теоретические подходы к сохранению мира. В частности, стремление не к преодолению ядерного сдерживания, а к его совместному укреплению как главного на обозримое будущее инструмента предотвращения войны (более подробно см. мою статью «О новом ядерном мире», РГП, № 2, 2017). Стоит бороться против распространения ядерного оружия. Но нужна нацеленная в будущее философия и практика диалогов, вовлекающая новые и даже пороговые ядерные державы, направленная на укрепление их безопасности. Только тогда распространением можно управлять или даже остановить его.

Как правило, международные системы формируются в результате войн. Сейчас большая война станет реальным концом истории. Усилия России должны быть гласно нацеленными на обеспечение ее продолжения. Россия де-факто – крупнейший поставщик безопасности в мире. Это и Ближний Восток, и Центральная Азия, и предотвращение ведущего к войне распространения западных союзов в Европе, и, конечно, сдерживание Соединенных Штатов, других крупных держав. Нужно стремиться к политическому и интеллектуальному оформлению этого статуса.

Создав фундамент будущего мирового порядка посредством взаимного сдерживания и диалогов ведущих держав, можно начать говорить и о принципах этого порядка: сотрудничестве, уважении суверенитета и территориальной целостности, свободе политического, культурного и ценностного выбора. Универсализм коммунизма или либеральной демократии остается в прошлом.

России необходимо возродить легалистскую традицию – приверженность международному праву, подзабытую в ответ на «закон джунглей» времен «либерального мирового порядка». Условия и балансы для этого воссоздаются. Геополитически в ближайшие годы наиболее перспективный путь – продолжение поворота на восток к созданию всеобъемлющего партнерства Большой Евразии. Видимо, США с тем или иным набором государств Европы образуют другой условный центр будущего мира. Существует маловероятный вариант, что Вашингтон и Пекин «договорятся». Это создало бы дополнительные проблемы для позиционирования России. Но стало бы огромным благом для всех.

Россия и Китай подтвердили готовность создавать вместе с другими странами всеобъемлющее партнерство в Евразии, Россия поддержала «Один пояс, один путь», который сможет вместе с другими проектами стать экономическим каркасом партнерства. Но дальше Москва утратила инициативу. Злую шутку сыграл русский характер – прорвались и успокоились. Идея партнерства требует системной работы через активное взаимодействие, прежде всего с Китаем, Индией, Японией, Южной Кореей, странами–членами ЕАЭС, ШОС, АСЕАН. Большое Евразийское партнерство – не только концептуальная рамка для строительства ключевого элемента будущего миропорядка. Это и способ погрузить в систему институтов, связей, диалогов, балансов растущую мощь КНР. Перед Пекином, во многом продолжающим традицию Поднебесной с ее системой вассальных государств по соседству, стоит нелегкая задача преодоления этой традиции. В глобальном мире она не сработает и приведет к объединению большинства против Китая. Относительно мирного, управляемого и малоконфликтного миропорядка двух центров не получится. (Подробнее о некоторых возможных контурах и ключевых проектах, которые могли бы лечь в основу всеобъемлющего Евразийского партнерства, см. мою статью «От поворота на Восток к Большой Евразии» в журнале «Международная жизнь» № 5, 2017).

На следующем этапе – года через три-четыре – новая политика должна быть дополнена улучшением отношений с ведущими европейскими странами и ЕС, усилиями по вовлечению их в большой евразийский проект, в том числе через диалог ЕАЭС–ЕС, создание треугольника мира и развития Китай–Россия–Европа, в котором Россия была бы и связующим звеном, и балансиром. Нельзя повторять ошибку 1990-х – 2000-х гг. и пытаться укрепить отношения в Европе через институты, оставшиеся от холодной войны, успешно хранящие и воспроизводящие ее – ОБСЕ, НАТО. Их надо использовать инструментально, где они еще могут быть полезны (для регулирования кризисов, предотвращения столкновений), но оттеснять. Желательна и нормализация отношений с США. Она зависит от американской внутренней динамики и может произойти не скоро, однако градус напряженности стоит по возможности снижать, стремиться к выходу из существующих конфликтов, не вовлекаться в новые. Действиями в Сирии и на Украине мы достигли всего, что требовалось. В последнем случае даже сильно переусердствовали.

* * *

Не только история, но и собственные усилия последних лет создали возможность для активного участия в формировании нового мирового порядка. Три четверти века назад мы заплатили за такое право миллионами жизней. И система оказалась невыгодной. Сегодня нужно попробовать за меньшую цену и с большей выгодой. Уйти от вызова не удастся, ведь иначе порядок будет создаваться без нас, а то и против нас. Нужно продолжить проявлять русскую интеллектуальную лихость, но дополненную и не совсем свойственными отечественной традиции системностью, настойчивостью, готовностью к сотрудничеству, стремлением к балансу. И, конечно, укреплять экономический фундамент. Иначе ни везение, ни лихость не помогут. И мы станем не субъектом, а объектом мировой истории.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 13 февраля 2018 > № 2513575 Сергей Караганов

Умные санкции

Как вести борьбу в эпоху экономических войн

Эдвард Фишман – сотрудник Atlantic Council. С 2015 по 2017 г. – советник по Европе и Евразии, ведущий эксперт по санкциям в отделе политического прогнозирования Госдепартамента США.

Резюме Экономические войны – реальность современной международной обстановки, и Соединенным Штатам необходимо совершенствовать искусство их ведения, чтобы эффективно сдерживать оппонентов.

Экономические санкции являются неотъемлемой частью американской внешней политики на протяжении десятилетий, но никогда прежде они не пользовались такой популярностью, как сегодня. Практически по всем крупным внешнеполитическим проблемам – будь то воинственность Северной Кореи, ядерные амбиции Ирана, российская агрессия или жестокость ИГИЛ – Соединенные Штаты прибегали к той или иной форме санкций. Важность санкций – один из немногих вопросов, по которым и бывший, и нынешний президенты США придерживаются сходного мнения. Барак Обама использовал санкции чаще, чем его предшественники, а Дональд Трамп за первые восемь месяцев в Белом доме поддержал расширение американских санкций против КНДР, Венесуэлы и, несмотря на сомнения, против России.

Одни американские санкции направлены против одиозных иностранных лидеров, нарушающих права человека, – Ким Чен Ына в КНДР, Роберта Мугабе в Зимбабве и тех, кто причастен к смерти юриста Сергея Магнитского в России. Другие призваны лишить террористов, наркомафию и тех, кто занимается распространением ядерного оружия, денег и других инструментов, необходимых для нанесения ущерба.

Однако в последнее время американские власти все чаще прибегают к третьему виду – принуждающим экономическим санкциям. Их суть – использовать экономическое давление, чтобы заставить иностранное правительство делать то, что оно не хочет (или заставить его воздержаться от каких-то действий). Ярким примером можно считать санкции, вынудившие Иран пойти на жесткое ограничение ядерной программы и подписать в 2015 г. Совместный всеобъемлющий план действий.

Несмотря на популярность санкций, система их применения не проработана до конца. Американская администрация практически никогда не обговаривает санкции с союзниками, пока не наступит кризис, поэтому принимаемые меры выглядят поспешными, плохо продуманными и слишком медленными для сдерживания оппонента. Эти недостатки делают санкции неэффективными сегодня, а в будущем нанесут еще больший вред. Поскольку правительства разных стран стремятся расширить собственные возможности ведения экономических войн и одновременно ищут умные способы защиты от воздействия американских мер, Вашингтон рискует оказаться среди отстающих в сфере, где долгое время лидировал. Поэтому американским властям давно пора модернизировать свой любимый внешнеполитический инструмент.

Всё умнее и умнее

Вашингтон предпочитал санкции другим инструментам внешней политики на протяжении всего периода после холодной войны. Призрак противостояния великих держав постепенно исчез, и политики стали считать санкции эффективным средством продвижения американских интересов без применения военной силы. Однако взрыв санкционных программ при Клинтоне заставил экспертов кардинально изменить взгляды. В конце 1990-х гг. и в начале нынешнего столетия репутация санкций была существенно испорчена.

В частности, считалось, что жесткое эмбарго Совета Безопасности ООН на торговлю с режимом Саддама Хусейна в Ираке обездолило простых граждан, но не оказало воздействия на руководство страны. Падение международной поддержки подобных мер заставило госсекретаря Колина Пауэлла предложить новый подход – так называемые умные санкции, которые выходили за рамки эмбарго и были нацелены непосредственно на лидеров и влиятельных персон.

Но начиная с 2006 г., когда Вашингтон сосредоточился на санкциях против Ирана, стало ясно, что такой подход не решит проблему обуздания ядерной программы Тегерана. Необходимо давление на иранскую экономику, прежде всего на финансовый и энергетический сектор. Поэтому эксперты по санкциям в Госдепартаменте и Министерстве финансов целились выше, разрабатывая меры, которые нанесут ущерб иранской экономике, но не станут дополнительным бременем для обычных граждан и не приведут к дестабилизации мировых рынков. В результате ужесточения санкций крупные банки Ирана лишились доступа к глобальной финансовой системе, торговый флот потерял возможность страховаться и проходить ремонт, а нефтяные доходы режима постепенно начали падать. Стратегия сработала: с 2012 по 2013 гг. ВВП Ирана сократился почти на 9%, а продажи нефти упали с 2,5 млн баррелей в сутки до 1,1 миллиона. В то же время расширенный список исключений из санкций обеспечил простым иранцам доступ к импортным продуктам питания, лекарствам и мобильным телефонам.

Санкции стали умнее, но их точное воздействие по-прежнему чрезвычайно сложно прогнозировать. Дело в том, что реализацией санкций занимаются банки и компании, невозможно предсказать, как они справятся с этой задачей. Иногда они просто прекращают совместный бизнес с целой страной, опасаясь нарушить запреты, и тогда принятые меры становятся драконовскими, даже если изначально подобного не предполагалось. Так было с Сомали, где произошла блокировка перевода средств, после того как американские банки прекратили контакты с компаниями, отправлявшими в страну деньги. В других случаях санкции оказываются слабее, чем планировалось, потому что частный сектор привыкает работать на грани законности, а нелегальные акторы находят обходные пути.

Соединенные Штаты обладают двумя главными активами, чтобы справиться с этой неопределенностью. Во-первых, масштабы и охват экономики (а также глобальное доминирование доллара), что обеспечивает широкие пределы погрешности. Во-вторых, гибкость правовых институтов позволяет Министерству финансов выдавать лицензии, обновлять санкционные списки и вносить другие коррективы.

Два этих фактора объясняют успех американских санкций против России – крупнейшей экономической державы, против которой Вашингтон когда-либо вводил санкции. Но, вероятно, главный элемент данной программы заключается в том, что с самого начала Соединенные Штаты сотрудничали с Европой (санкционный режим против Ирана стал по-настоящему многосторонним проектом после многолетнего давления со стороны Вашингтона). Учитывая тесные связи между Россией и европейскими экономиками, было чрезвычайно важно привлечь на свою сторону ЕС. Если бы Россия смогла компенсировать потери от прерванного сотрудничества с американским бизнесом, обратившись к Европе, санкции не дали бы результата, а единственной проигравшей стороной оказались бы компании из Соединенных Штатов.

Отличительной чертой антироссийских санкций является их точность. Обычно перед объектами санкций целиком закрываются двери в американскую экономику, в данном случае меры в первую очередь были сфокусированы на том, чтобы блокировать российским госкомпаниям доступ к капиталу на западных финансовых рынках и препятствовать арктическим, глубоководным и сланцевым нефтяным проектам российских энергетических компаний. Таким образом США и Евросоюз постарались оказать давление на Россию, ограничив риски для рынков, которые неизбежно влекут за собой санкции против крупного игрока глобальной экономики.

На бумаге антироссийские санкции далеко не такие жесткие, как меры, принятые против Ирана до соглашения 2015 года. Однако благодаря огромной роли западных банков и нефтяных компаний в мировых финансах и энергетике санкциям удалось задавить экономику России, не нанося существенного финансового ущерба США и Европе. За шесть месяцев после введения первого пакета санкций против ключевых секторов российской экономики в июле 2014 г. рубль обесценился более чем наполовину. По оценкам МВФ, санкции изначально привели к падению ВВП России на 1,0–1,5%, а за пять лет они обойдутся стране в 9% ВВП. Падение мировых цен на нефть, начавшееся в 2014 г., безусловно, является ключевым фактором спада в российской экономике, однако санкции замедлили восстановление страны, ограничив инвестиции, блокировав доступ к кредитам и затруднив разработку энергетических проектов.

Санкции не заставили Россию уйти из Украины. Но они не позволили Москве пойти на более радикальные меры – например, захват большей территории на востоке Украины, применение военной силы для получения сухопутного коридора в Крым или свержение демократически избранного правительства в Киеве. Сложно говорить в сослагательном наклонении, однако Москва вряд ли воздержалась бы от таких шагов, будучи уверена, что ее действия останутся безнаказанными. Хронология событий является доказательством сдерживания. Москва приостановила две крупномасштабные военные операции в сентябре 2014 г. и феврале 2015 г., когда Вашингтон и Брюссель готовили ужесточение санкций. А весной 2015 г., после нескольких пакетов санкций и ясных сигналов Запада о готовности к их дальнейшему ужесточению, Москва отказалась от проекта Новороссии, который предполагал поглощение почти половины украинской территории. Опыт России позволяет сделать следующий вывод: сутью санкций может быть не нанесение ответного удара, а сдерживание.

Когда вводить санкции

Несмотря на последние успехи, санкции нельзя считать панацеей. В некоторых случаях они могут выполнять вспомогательную роль – как средство, удерживающее оппонента от радикальных поступков, но не способное разрешить проблему. В каких-то случаях санкции вообще непригодны. Соединенным Штатам стоит воздерживаться от применения санкций по собственной прихоти, поскольку это позволит оппонентам приспособиться к их тактике, ослабит стремление союзников к сотрудничеству, а международные корпорации постараются снизить зависимость от американской экономики. Прежде чем прибегать к санкциям для решения той или иной проблемы, политики должны задать себе четыре вопроса.

Во-первых, стоят ли на кону деньги? Санкции повлияют на политическое руководство страны, только если ее экономика в значительной степени зависит от внешней торговли и доступа к международным финансовым рынкам. Поэтому санкционные программы, стагнирующие на протяжении нескольких лет, наименее эффективны: их объекты уже давно сократили зависимость от американской экономики. Яркий пример – санкции против Кубы, которые действовали с 1960-х гг., но не дали ощутимых результатов. Аналогичную динамику можно проследить и с эмбарго против Ирана, которое первоначально было введено администрацией Рейгана в 1987 году. Учитывая минимальную торговлю между Соединенными Штатами и Ираном, санкции оставались безрезультатными до 2010 г., когда администрация Обамы начала угрожать введением мер против компаний из Азии, Европы и с Ближнего Востока, ведущих бизнес с Ираном, – давление на иранскую экономику значительно превысило воздействие многолетнего эмбарго.

Второй вопрос касается убедительной теории успеха, которую необходимо проработать: сможет ли экономическое давление реально изменить политику страны? Все правительства, даже автократические, в определенной степени заботятся о положении своих граждан, поскольку падение уровня жизни может привести к политическим беспорядкам. В целом, чем выше политическая активность населения, тем больше вероятность, что санкции сработают.

Возьмем Иран. Это далеко не демократия, тем не менее в стране избирается президент (из числа одобренных кандидатов, разумеется). После того как манипуляции на выборах 2009 г. вызвали массовые протесты, а ужесточение санкций Запада привело к резкому экономическому спаду, аятолла Али Хаменеи, верховный лидер Ирана, одобрил избрание Хасана Роухани в 2013 году. Роухани построил свою избирательную кампанию на обещании освободить Иран от санкций, и без его избрания вряд ли бы удалось прийти к ядерному соглашению.

Аналогичным образом санкции могут сработать в случае с Россией, еще одной страной, где проводятся управляемые выборы. На протяжении более 15 лет Владимир Путин обещал россиянам политическую стабильность и повышение уровня жизни в обмен на поддержку его личной власти. Но западные санкции в сочетании с экономическими ошибками Кремля сделали этот общественный договор недействительным и заставили Путина искать новый, основанный на его роли защитника России от захватнических устремлений Запада. Популярность Путина достигла пика после аннексии Крыма в 2014 г., но поскольку до полного восстановления экономики еще очень далеко, недовольство уже зреет и может начать расти.

Третий вопрос, который должны задать себе политики, касается диспозиции в коалиции, вводящей санкции: обладают ли США и их союзники достаточной решимостью, чтобы реализовывать эти меры длительный период? Если нет, то страна – объект санкций постарается их переждать, надеясь, что лоббисты и оппозиционные партии на Западе ухватятся за внутренний ущерб от санкций и вынудят Вашингтон или Брюссель поднять белый флаг.

Ситуация с Россией показывает, как санкции могут превратиться в гонку на время. Последние несколько лет Россия пыталась освободиться от санкций, не давая Западу то, что он требует, – т.е. восстановление признанных границ Украины, и стараясь подорвать его решимость. Запустив процесс, когда все страны-члены каждые полгода должны единогласно одобрять продление санкций против России, Евросоюз сделал себя удобной мишенью: Москва пытается влиять на действующих лидеров, например Виктора Орбана в Венгрии, и поддерживает оппозицию, например Марин Ле Пен во Франции. Однако провал российского вмешательства на недавних президентских выборах во Франции и принятие Конгрессом закона, ограничивающего возможности Дональда Трампа снять санкции против России, ясно дали понять, что Запад не намерен отступать. Тем не менее санкции Евросоюза были бы более эффективными, если бы не требовали регулярного подтверждения.

Четвертый вопрос касается политической цели санкций: есть ли у страны, против которой они введены, возможность для маневра? Даже самые жесткие санкции не могут привести к полной капитуляции, и глупо ожидать, что лидер страны совершит политическое самоубийство ради их снятия. Этим фактором обусловлен провал санкций против КНДР: ядерная программа стала основой легитимности Ким Чен Ына внутри страны, поэтому политические потери от соглашения о денуклеаризации перевешивают экономические плюсы от снятия санкций. Чтобы санкции действительно могли изменить поведение страны, у ее руководства должна быть возможность согласиться на требования США и при этом сохранить лицо.

Хотите мира – готовьтесь к экономической войне

В марте 2016 г. министр финансов США Джейкоб Лью сделал важное предостережение: «Мы должны осознавать риск чрезмерного использования санкций, которое может подорвать наши лидирующие позиции в глобальной экономике и эффективность самих санкций». Чем больше Соединенные Штаты полагаются на санкции, отметил Лью, тем активнее другие страны пытаются избавиться от зависимости от американской финансовой системы и таким образом уменьшить свою уязвимость в случае введения санкций США.

Замечания Лью логичны, однако он игнорирует ключевой факт: мы уже живем в эпоху интенсивных экономических войн. За последние два года Китай угрожал санкциями против американских компаний, которые продают оружие Тайваню. После того как Турция сбила российский военный самолет, Москва ограничила туризм и импорт продуктов питания. Саудовская Аравия и другие арабские страны приняли меры против Катара. В период, когда государства стараются бросить вызов либеральному мировому порядку, но так, чтобы это не привело к войне великих держав, активизация экономической борьбы неизбежна. Не говоря уже о политических стимулах для введения новых и новых санкций, которые ощущают в Вашингтоне: следование этим импульсам – самый простой путь, когда разыгрывается карта национальной безопасности. Сокращая применение санкций, вы рискуете повторить ошибку луддитов, которые крушили ткацкие станки, протестуя против промышленной революции: человек может отказываться от инструмента, но его применение все равно продолжит распространяться.

Соединенным Штатам нужно готовиться к грядущим экономическим баталиям, реформируя свой санкционный аппарат. С помощью санкций удалось заставить некоторых оппонентов отказаться от уже предпринятых шагов – как в случае с ядерной программой Ирана, однако всегда легче предотвращать еще не совершенные действия. Поэтому главная цель – разработка санкций как самого мощного инструмента США в серой зоне между войной и миром, где сегодня в основном и происходит борьба на международной арене.

В первую очередь нужно на постоянной основе наладить процесс проработки санкций на экстренный случай. Так же как военные прорабатывают детальные планы войн, которые когда-нибудь могут понадобиться, сотрудники Госдепартамента, Минфина и других ведомств должны создать и постоянно обновлять типовые планы быстрого введения санкций в случае необходимости. Чтобы отработать эти планы на практике и продемонстрировать готовность властей США их применить, нужно регулярно проводить что-то вроде военных учений с симуляцией кризисов, в разрешении которых санкции способны сыграть существенную роль.

Соединенным Штатам также следует укрепить защиту от возможных ответных действий. В приоритете должен быть сбор разведданных о разработках противника в сфере экономических войн в дополнение к их военным планам. Необходимо также определить уязвимые точки американской экономики и спокойно работать над их устранением совместно с частными компаниями. Некоторые важнейшие американские продукты, в том числе самолеты и лекарства, зависят от поставок компонентов из других стран, которые могут ввести санкции против США, поэтому федеральному правительству вместе с производителями следует заблаговременно найти альтернативных поставщиков.

Эффективное наступательное и оборонительное планирование потребует регулярных консультаций политиков с экспертами по санкциям и ведущими представителями частного сектора. В Соединенных Штатах традиционно остерегаются многих видов тесных контактов бизнеса и власти, которые широко распространены в других странах, однако в данном случае стоит сделать исключение в интересах национальной безопасности. В команды по разработке санкций Госдеп и Минфин должны привлекать не только дипломатов и юристов, но и опытных профессионалов из финансового, энергетического и технологического секторов. Экспертное мнение необходимо, чтобы санкции сохраняли эффективность и в то же время не ударили по США и их союзникам. Это особенно важно в случае применения мер против крупных экономик, когда возрастает риск финансовых потерь.

Последний ингредиент сдерживания, основанного на санкциях, – регулярное обсуждение способов ведения экономической войны с союзниками. Несмотря на манящие перспективы широкой международной поддержки, Совет Безопасности ООН – неподходящая площадка для дискуссий в силу разногласий между его постоянными членами, что часто приводит к выхолащиванию смысла санкций. Слабость попыток Соединенных Штатов оказать давление на КНДР связана именно с Советом Безопасности ООН и наследием санкционной программы, которая строилась не на экономическом принуждении, а на противодействии получению Пхеньяном компонентов для ядерных ракет. Поскольку Россия и Китай обладают правом вето в решениях по санкциям и сами следят за нарушениями санкционного режима на своей территории, у Соединенных Штатов осталось гораздо меньше возможностей воздействовать на КНДР, чем в случае с Ираном и Россией. Кроме того, Пекин и Москва вполне могут согласиться на резолюции Совбеза и при этом тайно продолжат помогать Пхеньяну.

Интересам США в большей степени отвечает обсуждение принуждающих экономических санкций с союзниками-единомышленниками в ЕС и «Большой семерке», в то время как в рамках ООН можно сосредоточиться на мерах, не вызывающих особых разногласий, – касающихся плохих акторов, распространения оружия и отмывания денег. Соединенным Штатам также следует привлекать союзников к разработке планов санкций и учениям, большое значение имеет совместная работа по использованию санкций в интересах коллективной безопасности. Разумной стратегией по сдерживанию новых попыток России вмешиваться в выборы, например, могла бы стать совместная декларация ЕС и НАТО, предупреждающая, что подобные действия будут рассматриваться как атака на весь блок и приведут к жестким многосторонним санкциям.

Экономические войны – реальность современной международной обстановки, и Соединенным Штатам необходимо совершенствовать искусство их ведения, чтобы эффективно сдерживать оппонентов. Конечно, кризисы не прекратятся: США всегда будет трудно нивелировать агрессивные действия и защищать свои интересы в таких горячих точках, как Южно-Китайское море, Персидский залив и постсоветское пространство. Если Вашингтон ужесточит свою санкционную политику так, что его возможности не будут ставиться под сомнение, а намерения будут безошибочными, это поспособствует длительному миру между великими державами: кризисы удастся предотвращать до того, как они выйдут из-под контроля.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 6, 2017 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 13 февраля 2018 > № 2513573 Эдвард Фишман

Стереотипам вопреки

Холодная война и ее стратегические уроки: пример КНДР

Василий Кашин – кандидат политических наук, старший научный сотрудник Центра комплексных европейских и международных исследований Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», ведущий научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН.

Резюме Срок жизни социалистического государства советского типа определяется одним параметром – скоростью падения лояльности элиты. Опыт Северной Кореи показывает, что при высоком уровне консолидации власти система способна противостоять высочайшему уровню давления извне.

Постсоветская история Северной Кореи представляет собой ценный социально-политический эксперимент. Ее изучение способно привести к важным выводам, касающимся экономики, промышленной политики и международных отношений. И в частности, опыт КНДР позволяет по-новому взглянуть на последние десятилетия холодной войны и обстоятельства гибели Советского Союза. Правильная же оценка нужна не для очередного витка болезненного исторического правдоискательства. Она необходима для понимания эффективности инструментов политики, использовавшихся участниками противоборства. Уже в 1992 г. утвердился тезис о победе США в холодной войне. Победе столь грандиозной, что у нее не могло не обнаружиться многих отцов. Эти люди написали книги, из которых возникли целые отрасли знания, посвященные изучению победоносных стратегий. А они оказали и продолжают оказывать влияние на американскую политику (и не только).

Северная Корея: наперекор ожиданиям

КНДР представляет собой химически чистый пример применения всех возможных стратегий холодной войны против, казалось бы, уязвимой цели – и столь же абсолютный пример их катастрофического провала. Среди социалистических государств, которым удалось пережить крах СССР, Северная Корея, с точки зрения экономики и внешней политики, находилась в наихудшем положении. В отличие от Китая и Вьетнама КНДР к моменту распада Советского Союза имела довольно сложную по структуре, энергоемкую и неконкурентоспособную экономику. Природные условия в сочетании с социалистическими методами в сельском хозяйстве означали, что страна не в состоянии себя прокормить. Она не обеспечивала себя энергоносителями. Предпринятые еще в 1980-е гг. попытки создать экспортно-ориентированные индустрию (легкую промышленность) не увенчались успехом. Экспорт военной техники постепенно рос, но не мог покрыть потребностей в иностранной валюте. Жесткая централизованная система управления экономикой представляла собой доведенную до абсурда советскую командно-административную модель.

После крушения Советского Союза северокорейские руководители долгое время не спешили с реформами. С ограниченными и непоследовательными преобразованиями стали экспериментировать в 2000-е годы. Но лишь после прихода к власти Ким Чен Ына в конце 2011 г. начались относительно быстрые изменения.

Северокорейские руководители не были сильны и в области идеологии и пропаганды, которая носила примитивный, зачастую анекдотический характер. А с определенного момента Пхеньян уже не мог полагаться на закрытость страны. Во время голода 1990-х гг. сотни тысяч жителей бежали в Китай. Многие из них потом вернулись назад. В 2000-е гг. из-за рубежа стали массово проникать дешевые DVD-проигрыватели, а вместе с ними – южнокорейский кинематограф и поп-культура. Многие десятки тысяч граждан КНДР работают за границей, и правительство поощряет экспорт рабочей силы. Сегодня северокорейцы имеют представление о жизни соседей по региону. Это не сказалось пока явным образом на стабильности режима.

На протяжении всей истории Северная Корея не признается США, Японией и Южной Кореей, что само по себе делало невозможным развитие нормальных экономических отношений. После ядерных испытаний 2006 г. началась эскалация санкций. В результате нескольких волн ужесточения санкционного давления (наиболее серьезные – в 2009, 2013, 2016 гг.) КНДР отключена от мировой финансовой системы. Запрещен импорт и экспорт продукции военного назначения. Ограничены поставки основных видов сырья (уголь, морепродукты, цветные и редкоземельные металлы и т.п.).

Тем не менее именно с 2006 г. наблюдается особенно быстрый рост северокорейской экономики и прогресс в военном производстве. Экономический подъем достигался за счет принятия серии довольно очевидных решений по частичному демонтажу социалистических отношений в сельском хозяйстве, сфере услуг и промышленности, а также на основе целенаправленных инвестиций в восстановление инфраструктуры. Видимые негативные последствия санкций стали проявляться лишь к концу 2017 г., когда уровень давления стал приближаться к экономической блокаде.

Находясь в полной изоляции, северокорейский ВПК показывает быстрый прогресс в создании новых типов ракетного оружия, и в ряде случаев разработки носят вполне оригинальный характер. Успехи не ограничиваются военной промышленностью. Северная Корея самостоятельно производит подвижной состав для железных дорог и метро, наземный городской транспорт, различные модели легковых и грузовых автомобилей. Изготавливаются сложные виды промышленного оборудования (например, станки с ЧПУ, лазерные 3D-сканеры), оборудование для тепловых и гидроэлектростанций.

Санкции не помешали развернуть выпуск смартфонов и планшетных компьютеров с собственными ОС на основе Android и создать довольно развитую инфраструктуру собственного, отделенного от мира Интернета. В нем есть свои поисковики, магазины, соцсети, многопользовательские онлайн-игры и т.п. Немало стран, не находящихся под санкциями, пытаются проводить активную промышленную политику, но не производят ничего подобного.

Несмотря на эти успехи, КНДР остается беднейшей страной Северо-Восточной Азии с низким уровнем жизни населения. Это не мешает властям удерживать ситуацию под контролем и чувствовать себя вполне уверенно.

Уверенность отчасти поддерживается мощными службами безопасности, но это не единственное объяснение. В конце концов, Северная Корея пронизана коррупцией, в ней действует огромная теневая экономика. В такой ситуации система не смогла бы выживать исключительно на основе насилия. Она сохраняется и развивается благодаря заинтересованности в ее существовании значительной части населения. Эта заинтересованность – главное и единственное отличие сохранившихся коммунистических режимов от СССР и его восточноевропейских сателлитов, где такие режимы пережили молниеносный демонтаж.

Верхи могут, низы хотят?

Неустранимым конструктивным изъяном социализма советского образца является постепенная, но неизбежная утрата «верхними» 10–15% населения (а они и участвуют в принятии решений) интереса к сохранению социалистической системы. Уничтожив внутреннюю оппозицию, обеспечив внешнюю обороноспособность, закрепившись «наверху», социалистическая элита постепенно проникается ощущением собственной безопасности и осознает, что система действует против ее интересов. Ответственная работа, сопряженная с серьезными усилиями, рисками и стрессом, требующая высокого уровня образования, не получает адекватного вознаграждения. В рамках социалистической системы советского типа накопленный этими людьми огромный социальный капитал лишь в ничтожной мере может быть конвертирован в комфорт и потребление. Сопоставление собственного уровня жизни с уровнем жизни элиты других государств деморализует. Таким образом, демонтаж социалистической системы сверху становится неизбежен. Но в одних случаях он носит характер неуправляемого распада, а в других – поэтапной и планомерной корректировки с сохранением основ и принципиальной возможностью по крайней мере частичного поворота вспять.

Cохранившиеся коммунистические режимы (будем называть их так, идейная мутация и ревизия многих установок очевидна практически во всех случаях, но и отказа от идеологической базы не происходит) во многом не похожи друг на друга, но все их отличает одно качество: осознание связи между выживанием политической системы, с одной стороны, и физической безопасностью и благополучием элиты, с другой. Все другие параметры, влияющие на устойчивость социалистической системы, имеют ничтожное значение. Управленческие ошибки в командно-административной экономике и отсутствие рыночных механизмов саморегулирования периодически приводят к жестоким кризисам. Но при наличии у авторитарного государства под социалистическими лозунгами воли к жизни оно способно довольно быстро справляться с этими кризисами, пользуясь такими преимуществами, как возможность быстро концентрировать ресурсы на приоритетных проектах и направлениях.

КНДР – пример явной заинтересованности элиты в выживании социалистического по своему генезису государства. Частично это обусловлено крайне репрессивным характером, исторически присущим северокорейской модели. В стране сложилось довольно архаичное общество с обширными прослойками лиц, пораженных в правах или привилегированных по признаку классового происхождения и революционных заслуг предков, с масштабной пенитенциарной системой, широким применением смертной казни и к тому же пережившее массовый голод.

Ситуация усугубляется внешним давлением. С точки зрения Южной Кореи, все северокорейские институты и органы преступны по своей природе и подлежат ликвидации. При гипотетическом поглощении Югом (по германской модели, например) не только высшие, но и средние и низшие эшелоны северокорейского партийно-государственного аппарата, офицерского корпуса спецслужб и армии ждет утрата социального статуса и поражение в правах, с высокой вероятностью – нищета, репрессии и стихийные расправы. Давление Соединенных Штатов, доказавших свою агрессивность на примере Ливии и Ирака, дополнительно мобилизует северокорейскую элиту и позволяет принимать необходимые решения по проведению реформ и перераспределению ресурсов.

Схожие условия характерны и для других успешно трансформировавшихся коммунистических государств. Например, Китай в начале реформ оставался страной, только что пережившей кровавую культурную революцию, сопровождавшуюся голодом и массовыми репрессиями. Падение власти КПК с неизбежностью привело бы к масштабному насилию и расправам над представителями режима – такая опасность вполне осознавалась руководителями «второго поколения» во главе с Дэн Сяопином. Китайское решение проблемы устойчивости социалистической системы заключалось в запуске механизма поэтапных рыночных реформ, которые давали возможность для быстрого обогащения прежде всего старой элите и ее окружению. К настоящему времени ведущие позиции в китайском бизнесе принадлежат родственникам либо доверенным лицам представителей коммунистической номенклатуры. Элита в ходе реформ приобрела ясно выраженный династический характер, при этом собственность и власть часто объединяются в одной семье путем заключения тщательно спланированных браков.

Разумеется, реформы и экономический рост привели к общему повышению благосостояния населения, но концентрация богатства в руках избранных впечатляет. По данным исследовательского доклада Hurun report, в 2016 г. Китай обогнал США по числу долларовых миллиардеров (594 против 535), хотя две страны несравнимы по богатству и уровню развития. В Китае пока еще меньше миллионеров, чем в Соединенных Штатах (3,6 млн против 6,9 млн), но, возможно, это связано с трудностями идентификации, поскольку в КНР многие скрывают свои состояния. И в любом случае число миллионеров растет весьма высокими темпами.

Государство сохраняет ведущие позиции в экономике. Данные китайской статистики о том, что на частный сектор приходится 60% ВВП, многие экономисты считают ненадежными. Китай завышает число частных предприятий, относя к ним так называемые «не полностью государственные компании», т.е. компании со смешанной формой собственности, где у государства менее 100% акций.

Целью китайского государства является сохранение основ старой системы. Например, в докладе XIX съезду КПК председатель КНР, генсек ЦК КПК Си Цзиньпин заявил, что госпредприятия должны стать «больше и сильнее». Правительство рассматривает их как своего рода «национальных чемпионов», аккумулируя гигантские государственные ресурсы для поддержки международной экспансии. Большое внимание уделяется модернизации органов коммунистической партии и закреплению ее руководящей роли.

Такими же характерными для социалистических государств методами мобилизации и концентрации ресурсов на ключевых направлениях под персональным контролем высшего руководства решаются и другие важнейшие задачи, например, связанные с ликвидацией технологического отставания от Запада.

Противоположностью китайскому варианту трансформации социализма является его полный демонтаж, осуществленный в странах Восточной Европы. Он сопровождался более или менее полной распродажей госсобственности, проведением сверхлиберальной экономической политики, демонстративным разрывом с прошлым на уровне риторики и даже ограниченными репрессиями против некоторой части старой элиты, составлявшей ее обособленное меньшинство (например, сотрудники органов госбезопасности). При этом большая часть прежней элиты смогла в полной мере использовать свой социальный капитал в новых условиях; она составляла основу политического класса до начала естественной смены поколений в 2010-е годы. Такие изменения стали возможными благодаря отсутствию страха старой верхушки перед расправой, небольшим размерам и относительно высокому уровню развития этих стран, поддержке, оказанной им Западом.

Выбор в пользу постепенной трансформации социализма или его быстрого демонтажа определялся при этом не экономическими факторами, а исключительно интересами безопасности и благосостояния тех самых 10–15% населения, составлявших элиту «старого режима». Главную роль здесь играл фактор страха: его наличие заставляло делать однозначный выбор в пользу постепенной трансформации.

Российский путь развития можно считать промежуточным. Двинувшись первоначально по пути полного демонтажа старой системы, Россия столкнулась с довольно быстрым возобновлением внешнего давления (расширение НАТО, попытки Запада ликвидировать российское влияние на постсоветском пространстве), с одной стороны, и с угрозой утраты управляемости страной, с другой. В результате Москва свернула на траекторию, более присущую режимам, выбравшим трансформацию. Наряду с отдельными либеральными реформами произошло закрепление ведущей доли государственного сектора экономики и укрепление контроля над общественной жизнью (хотя в этом отношении Россия по-прежнему не может сравниться с КНР или Вьетнамом).

Срок жизни социалистического государства советского типа определяется, по существу, лишь одним параметром, а именно скоростью падения лояльности элиты. Все прочее не имеет существенного значения. Опыт КНДР показывает, что при высоком уровне консолидации власти социалистическая система способна противостоять высочайшему уровню экономического, политического и даже военного давления извне.

Небезобидный миф

Стратегии, которым приписывался успех в холодной войне, имели мало отношения к действительным обстоятельствам краха СССР. Более того, многие из них фактически продлевали жизнь советской системы, пугая и мобилизуя руководство в Москве. Финансово-экономические санкции, военное запугивание и пропагандистская демонизация – примеры таких заведомо проигрышных стратегий. Попытки их применения для подрыва авторитарных режимов в последние десятилетия приносили разочаровывающие результаты, даже если объект воздействия был откровенно слаб. Например, экстремальные санкции против Ирака под властью Саддама Хусейна, включавшие жесткие ограничения как на импорт, так и на экспорт, не сыграли никакой роли. После 13 лет санкций режим был настолько прочен, что не шла речь даже о его свержении путем спецопераций или ограниченных ударов. Для решения этой задачи потребовалось полномасштабное вторжение войск США в 2003 г., имевшее катастрофические последствия и для самих Соединенных Штатов, и для Ближнего Востока.

Технологические санкции приносят ограниченный эффект: социалистическое государство при общем дефиците ресурсов в состоянии сконцентрировать гигантские усилия на нескольких приоритетных направлениях науки и техники, где оно, скорее всего, добьется впечатляющего результата. И северокорейские успехи не являются исключительными. СССР, унаследовав весьма скромную военно-промышленную базу от Российской империи, на протяжении всей своей истории планомерно сокращал отставание в военных технологиях от ведущих западных стран. Начав с простого копирования западных конструкций танков, самолетов и кораблей, к концу своей истории он добился по многим направлениям примерного паритета, а в отдельных случаях – даже превосходства. Нищий маоистский Китай смог наладить самостоятельную разработку и производство целой линейки баллистических ракет для доставки ядерного оружия, в то время как богатая и развитая Великобритания с этой задачей не справилась.

Разумеется, отрасли, не пользующиеся приоритетным вниманием высшего руководства, будут испытывать застой независимо от внешних факторов, таких как западные санкции. Если советский завод 30 лет производил одну и ту же модель автомобиля, то это происходило не из-за отсутствия доступа к чудесам западной конструкторской мысли, а только потому, что это было выгодно руководству предприятия и автомобильной промышленности в целом: таким способом без напряжения выполнялся план. Расположенное по соседству конструкторское бюро могло при этом разрабатывать вполне футуристические проекты вроде электромобилей на солнечных батареях и автомобилей на водородном топливе (реально проходившие испытания в 1970-е – 1980-е гг. в СССР модели). Проблемой, таким образом, являлась не несовместимость социализма или тоталитаризма с инновациями, а, скорее, прогрессировавший паралич системы управления.

Фактически все, на что были способны США в ходе холодной войны – это сдерживание советской экспансии до тех пор, пока социалистический механизм не развалился под влиянием заложенных в него конструктивных ошибок. И даже с этой задачей американцы, обладая на порядок большими ресурсами, справлялись из рук вон плохо: советская сфера влияния расширялась до конца 1970-х гг. на фоне уже необратимого внутреннего гниения системы.

КНДР не пытается осуществлять экспансию: ее целью является гарантированное выживание режима путем обретения ядерного оружия и навязывания Соединенным Штатам прямого диалога о нормализации отношений. Первая часть плана успешно выполнена, несмотря на активное противодействие Вашингтона при поддержке практически всех других крупных стран мира. Сейчас, на фоне панических рассуждений американских экспертов и политиков о том, «как же так получилось», мы движемся в направлении реализации его второй части.

Мифологизированный взгляд на холодную войну, согласно которому Запад во главе с США одержал победу над СССР благодаря успешно разработанной стратегии, вовсе не безобиден. Реализация основанных на этом мифе абсурдных стратегий уже привела к серии катастроф, в том числе иракской и, отчасти, югославской и сирийской. К этому списку может добавиться самая крупная катастрофа – корейская. В России этот миф подпитывал реваншистские настроения и ностальгию по Советскому Союзу – печалиться по империи, которая погибла в бою, куда проще, чем по империи, которая всего лишь бесславно сгнила. В США результатом укоренившегося мифа стала фактическая неспособность страны выполнять данную ей судьбой роль мирового лидера и наметившаяся (кажется, уже необратимая) утрата этой роли.

КНДР > Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 13 февраля 2018 > № 2513571 Василий Кашин

Велаяте-факих по-американски

Почему Конституция США не в ладах с демократией

Анатоль Ливен – профессор Джорджтаунского университета в Катаре; старший научный сотрудник фонда «Новая Америка» (New America), Вашингтон.

Резюме Отцы-основатели Соединенных Штатов не предвидели ни грядущих расовых столкновений, ни тем более конфликтов на почве принадлежности к тому или иному полу. И никто из них и вообразить не мог, как увеличится размер и объём обязанностей современного государства.

Конституция Соединенных Штатов, величайшего демократического государства мира, похоже, не в ладах с демократией, а местами противоречит принципам эффективного государственного управления.

Дебаты в американском сенате зашли в тупик, и в работе значительной части правительства снова ожидаются сбои. Подобного рода происшествия не случаются ни в одной другой стране развитого мира. Так как же дошла до жизни такой страна, столь долго служившая для всего мира образцом демократии, хорошо отлаженного государственного управления и всего самого передового?

Неповторимая старушка

Ответ кроется в сочетании шести различных факторов, как очень старых, так и новых. В американском обществе на глубинном уровне существует межрасовая напряженность, возникшая в тот момент, когда первый англичанин высадил на берег раба либо вступил в схватку с коренным обитателем этих мест. Эта напряженность возрастала по мере того, как относительная численность белого населения сокращалась и оно превращалось в меньшинство. В 1960-е гг. проявились резкие религиозно-культурные противоречия; социально-экономический упадок значительных слоев белого среднего класса породил враждебные чувства в среде консервативно настроенных белых американцев; двухпартийная система способствовала усилению радикалов с обеих сторон; и, наконец, сама Конституция послужила своеобразным котлом, где смешались все эти ингредиенты, образуя варево, парализующее власть.

Большинство прочих проблем и противоречий (за исключением консервативной религии) теперь уже свойственно и остальным западным демократиям. Благодаря миграции расовая проблема, долгое время составлявшая исключительно американскую специфику, стала актуальной и для европейского континента. Но роль, которую играет американская Конституция, уникальна. Ни у одной другой демократии нет такой старинной и почитаемой конституции, и, как все прочие «старики», 229-летняя конституция начинает вести себя довольно странным образом, изъясняясь словами, совершенно не похожими на те, что произносились в момент ее появления на свет.

Более всего сторонних наблюдателей озадачивает то, что в некоторых отношениях основной закон величайшего демократического государства мира, похоже, в некотором смысле не в ладах с демократией, а местами противоречит принципам эффективного государственного управления. В ответ на это можно сказать только одно: да, именно такой она и задумана отцами-основателями Америки. Они все до единого были богатыми патрициями и рабовладельцами, и менее всего им хотелось «демократии».

Погруженные в историю античной Греции и Рима (и, по-видимому, получившие подтверждение своим страхам в горьком опыте революционной Франции), они полагали, что демократия неизбежно приводит к охлократии (власти толпы), а затем и к тирании. Глубокий страх перед тиранией в свою очередь побудил их воздвигнуть на пути эффективного государственного управления значительные препятствия, воплощенные в знаменитой системе «сдержек и противовесов». Все тот же страх перед толпой и тираном заставил их ввести конституционные правила, чрезвычайно затрудняющие изменение основного закона и делающие полностью невозможным его фундаментальный пересмотр. Таким образом, американская Конституция является документом в высшей степени несуразным, ибо не обеспечивает ни защиты демократии (чего можно было бы ожидать от конституций, основанных на демократических традициях), ни автономности и эффективности управления (чего следовало бы ожидать от конституций, основанных на авторитарных традициях).

Кроме того, – и это еще одна важнейшая причина – Конституцию США не принимали, как в наши дни, на всенародном референдуме. Ее окончательный вариант выработан в процессе трудных переговоров тринадцати полунезависимых государств и ратифицирован ими. «Основатели» опасались, что, заложив в Конституцию положение о возможности ее пересмотра, они откроют путь к развалу Соединенных Штатов, которые вновь распадутся на независимые государства или группы государств. Кстати, именно это и случилось в 1850-х – 1860-х гг., когда возникли разногласия по поводу рабства. На многое проливает свет и следующая подробность. До Гражданской войны использовалась официальная (и, разумеется, грамматически правильная) формула «the United States are» (множественное число). После 1865 г. и поныне говорят и пишут «the United States is» (единственное число). Грамматический пустяк, но за него поплатились жизнью 620 тыс. американцев.

Отцы-основатели не предвидели ни грядущих расовых столкновений, ни тем более конфликтов на почве принадлежности к тому или иному полу (чтобы понять абсурдность попыток обосновывать суждения сегодняшнего дня на толковании намерений отцов-основателей, представьте себе, что вы спрашиваете у Джорджа Вашингтона, какого он мнения о браках гомосексуалистов и правах трансгендеров). И, конечно же, никто из них и вообразить не мог, как увеличится размер и объем обязанностей современного государства.

Проблемы Конституции США берут начало – но, безусловно, на том не кончаются – в факте существования коллегии выборщиков. Три раза за 57 лет (1960, 2000, 2016) президентом становился кандидат, за которого не проголосовало большинство, что вызывало недоумение во всем мире. В прошлом проигравшие признавали поражение в силу внушенного им с детства уважения к священности конституционного процесса и потому еще, что в следующий раз надеялись на аналогичное везение. Выиграли же демократы в 1960-м, а республиканцы в 2000-м! Однако в наши дни коллегия выборщиков получила небольшое, но важное преимущество в штатах с малочисленным населением, что создает перевес в пользу республиканцев, за которых постоянно голосует большинство выборщиков в малонаселенных западных штатах, где преобладает белое консервативно настроенное население. Учитывая небольшую разницу в количестве голосов, поданных на общенациональных выборах за кандидатов от обеих партий в последние годы, такое незначительное преимущество становится решающим. Если голосование коллегии выборщиков будет и дальше противоречить результатам общенациональных выборов, рано или поздно вся система утратит легитимность.

Неувязки в организации коллегии выборщиков воспроизводятся в неизмеримо большем масштабе при распределении мест в сенате. Правило, по которому каждый штат представляют два сенатора, ставит в неравное положение демократов, чей электорат сосредоточен в густонаселенных урбанизированных штатах восточного и западного побережья.

Изменить такое положение невозможно, так как этому препятствует Конституция. Однако, по-видимому, существует определенная возможность исправить еще более скандальную черту системы – право администраций штатов устанавливать границы избирательных округов на выборах в палату представителей, что позволяет осуществлять грубейшие подтасовки в пользу той или иной правящей партии. В прошлом этим грешили как демократы, так и республиканцы, однако при жизни нынешнего поколения система неизменно работает в пользу республиканцев. Так что от выборов к выборам демократы получают большинство в национальном масштабе, а республиканцы – большинство мест в палате представителей, либо республиканцы выигрывают общенациональные выборы с небольшим преимуществом, но опять же обретают значительное большинство мест. Но такое откровенно скандальное положение дел нельзя исправить – не предусмотрено Конституцией, тогда как в остальном демократическом мире уже создано соответствующее учреждение – национальная избирательная комиссия, которая и регулирует распределение мест в парламенте. Впрочем, кое-какие шаги по ограничению наиболее одиозных форм избирательного «блата» предпринимают американские суды: дело должно решиться в течение нынешнего года.

Диковинный суд

Все это подводит к рассмотрению самого диковинного учреждения, предусмотренного американской Конституцией. Я имею в виду Верховный суд. В Конституции записано, что основополагающим принципом государственного устройства и демократии является разделение власти на исполнительную, законодательную и судебную и что государственная система функционирует в соответствии именно с этим принципом. Однако на деле из высших государственных учреждений у США имеется лишь одна исполнительная ветвь – администрация президента – и две законодательные: Конгресс и Верховный суд. Ведь Верховный суд имеет право выносить постановления на основании не закона, а собственного толкования Конституции и в силу этого является не исполнителем законов, а их создателем. Об этом свидетельствует целый ряд его постановлений (сначала в пользу либералов, а затем – консерваторов), отменяющих существующие нормы в отношении расовой дискриминации, абортов, прав гомосексуалистов, торговли оружием и финансирования избирательных кампаний.

В наше время это тем более актуально, что в Конституции нет ни слова о многих современных проблемах (например, однополых браках или финансировании избирательных кампаний). Поэтому по таким вопросам решения Верховного суда основываются на том, что, по мнению большинства судей, имеется в виду в Конституции. Или, иначе говоря, это упражнение (весьма распространенное в массовой литературе и кино) на угадывание того, что люди, жившие 230 лет тому назад, подумали бы или сделали, будучи, как по волшебству, перенесены в наше время. Еще более странно то, что судьи Верховного суда не избираются коллегами-судьями, а назначаются президентом, что в прошедшие десятилетия предопределило раскол Верховного суда на враждующие партийные клики. В политическом отношении суд качало то в одну, то в другую сторону в зависимости от того, настигала ли кого-то из судей скоропостижная смерть или, наоборот, они отличались завидным долголетием.

Подобным образом не функционирует ни один верховный суд в мире. В сущности, здесь можно провести лишь одну параллель – иранский «Велаяте-факих» и Совет стражей конституции. Велаяте-факих означает «власть правоведа», главным же толкователем права является рахбар, верховный руководитель, то есть «верховный правовед». Задачей верховного правоведа и стражей конституции является вынесение решений о соответствии законов и политики правительства священным текстам шиитского богословия. Поскольку верховный законовед – это не только старшее духовное лицо, но также политик и иранский националист, некоторые из решений, выносимых данным учреждением, отличаются значительной гибкостью, вполне сравнимой с гибкостью, которую в толковании скрытого смысла их собственного священного документа – Конституции США – проявляют судьи Верховного суда.

Учитывая, что американская Конституция считается чуть ли не священным документом (некоторые консервативные ученые даже высказываются в том смысле, что в ней отражается естественный закон, а это, в сущности, то же самое, что и термин «богоданный», использовавшийся деятелями Просвещения в XVIII веке), изменить ее чрезвычайно трудно. Этому препятствуют и положения, прописанные в самом документе, где говорится, что для принятия любой поправки требуется одобрение двух третей членов Сената, а затем ратификация тремя четвертями членов законодательных собраний штатов, чего в нынешние времена жесткой межпартийной борьбы невозможно представить, даже предавшись вольному полету фантазии.

Существующие правила просто-напросто дают слишком много преимуществ республиканцам. Но время от времени они работают и на демократов: ведь смогло же демократическое меньшинство в Конгрессе и американские суды заблокировать исполнение административных распоряжений Трампа.

Поскольку любая попытка реформировать Конституцию поневоле должна опереться не на (безнадежный) конституционный процесс, а на массовые уличные протесты, а капиталистическая элита Демократической партии в глубине души таких протестов боится, шансов на коррекцию сейчас просто нет.

Долгое время перед Гражданской войной и в период, отмеченный завоеваниями Движения за гражданские права чернокожих, мы наблюдали схему, в соответствии с которой теснимые противником консервативные белые американцы, ожесточенные экономическими утратами среднего класса, используют положения Конституции, ведя долгие и жестокие арьергардные бои с силами, выступающими за расовые и культурные перемены. Демократы же при любой возможности будут отбиваться тем же оружием. Как можно изменить эту неприглядную схему, пока непонятно. Разве что какие-нибудь американцы (американцы в военной форме?) смогут создать новую, третью, политическую партию, которая сплотит население в поддержке политики, угодной большинству, и оттеснит на обочину и радикалов-демократов, и радикалов-республиканцев. Но сейчас нет абсолютно никаких признаков того, что это может произойти.

Античные греки придумали политический термин «стазис» (stasis), означающий сочетание безысходного противостояния между противоположными силами, политического кризиса и паралича государства. Сегодня мы живем в разгар эпохи американского «стазиса», исход которого невозможно предугадать.

Написано по заказу сайта Международного дискуссионного клуба «Валдай» http://ru.valdaiclub.com, где можно ознакомиться с другими материалами автора.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 13 февраля 2018 > № 2513568 Анатоль Ливен

Развод с миром и его последствия

Как Трамп открыл новую эпоху в видении Америкой мира

Андрей Безруков – специалист по стратегическому планированию, доцент МГИМО(У) МИД России

Резюме Новая стратегия национальной безопасности администрации Трампа, независимо от того, насколько реальная политика будет ей следовать, декларирует отказ от принципов, на которых отношения Америки с окружающим миром строились на протяжении почти ста лет.

Стратегия национальной безопасности Соединенных Штатов, недавно анонсированная администрацией Трампа, концептуально настолько далека от подобных документов предыдущих президентов, будь то демократы или республиканцы, что ее появление можно считать данью внутриполитической конъюнктуре. Некоторые эксперты просто не верят, что внешняя политика США захочет или сможет сделать такой поворот, особенно ввиду огромной силы инерции в отношениях Америки с миром. Трамп уйдет, говорят они, и все вернется на круги своя. Может быть, так оно и будет, но трамповская концепция отношений с миром уже живет собственной жизнью, переформатируя ожидания партнеров и оппонентов и создавая этим новую реальность.

Сразу после того как один из супругов сказал «я тебя не люблю, давай разведемся», в жизни семьи мало что происходит, кроме эмоционального шока и нежелания партнера верить сказанному. Детей все так же нужно забирать из школы, собаку выгуливать, по счетам – платить. Но после того как эти слова прозвучали, включается долгий и болезненный процесс взаимных упреков, попыток примирения со стороны родственников, и в конце концов – раздела мебели и разъезда. Более того, если партнер вдруг снова скажет «люблю», ему уже трудно будет поверить.

Здесь так же. Хотя администрация Трампа уже анонсировала развод с миром, с виду все продолжается как прежде. Но слова сказаны. Примечательно, что демократы в Конгрессе, считай они выходку Трампа с новой стратегией совершенно неприемлемой, могли бы развернуть такую же кампанию по ее дискредитации, как по вопросу о «российском вмешательстве в выборы». Например, послать сенаторов из комитетов по разведке и международным отношениям во все союзнические страны, заклиная не верить Трампу и подождать с выводами, пока не сменится хозяин Белого дома.

Но не было не криков, ни делегаций. Не было единого фронта демократов, как мы привыкли его видеть. Эксперты обсуждали плюсы и минусы документа. Критики фокусировались не на самой стратегии, а на расхождениях между декларациями и реальным курсом администрации, в частности, поведением экстравагантного главы государства. Но в целом политический истеблишмент подписался под стратегией Трампа. Значит, Америка и мир изменились. Значит, это всерьез и надолго.

Анализ новой стратегии национальной безопасности примечателен с нескольких точек зрения. Во-первых, в плане оценки концептуальных подходов и приоритетов Америки. Во-вторых, потому что она предлагает американское видение будущего мира. И наконец, с точки зрения эволюции понимания американцами роли и места США в мире, произошедшей за последние несколько лет. (Заметим, что опубликованные после Стратегии национальной безопасности Оборонная стратегия и Ядерная доктрина в полной мере подтвердили направление изменений, заложенных в первом документе.)

В этом смысле наибольший интерес представляет сравнение документа Трампа со стратегией национальной безопасности президента Обамы 2010 г., когда его администрация только что пришла к власти и провозгласила собственное видение мира.

Стоит оговориться, что трамповский текст стал результатом компромисса между адептами концепции «Великой Америки», пришедшими в администрацию вместе с президентом и старожилами аппарата Совета национальной безопасности, которые как могли попытались сохранить преемственность с предыдущими стратегиями, по крайней мере на риторическом уровне. Эта внутренняя напряженность в тексте очевидна. Пример «немодерированного» аппаратом языка дает введение, написанное Трампом лично.

Однако даже после попыток сохранить преемственность контраст между двумя документами, которые разделяет всего лишь восемь лет – срок по историческим меркам небольшой – не может быть резче. Да, за восемь лет мир изменился. Но еще больше изменилась сама Америка. Можно сказать, что постепенно недопонимание между Соединенными Штатами и миром перешло в новое качество. В основе годами накапливавшегося конфликта – расхождение как объективных экономических и геополитических интересов, так и культуры политического общежития, универсальность которой США всегда провозглашали, но не принимали в принципе, с самого начала определив для себя эксклюзивное место.

За прошедшие восемь лет незападный мир стал взрослым и самостоятельным – и экономически, и политически. Поворотным событием, которое еще получит признание у историков, стало укрепление БРИКС. Как бы ни сложилась судьба этого объединения, появление глобальной организации крупнейших стран, основанной на принципах реального суверенитета и равенства, похоронило Pax Americana.

Можно аллегорически сказать, что в последние годы между Америкой и остальным миром (оставим заверения натовских бюрократов об «атлантическом единстве» – мы еще помним подобные от бюрократов советских) произошел развод. Трамповская стратегия национальной безопасности его официально оформила.

Попытаемся сравнить стратегии национальной безопасности администраций Трампа и Обамы с точки зрения их философий, заложенного восприятия окружающего мира, а также понятийного аппарата, оценок того, что составляет силу. Как Америка видела свое будущее тогда и сейчас.

От полиции к армии

Для администрации Обамы мир идет в правильном направлении – к свободе и демократии наций, к открытым глобальным рынкам, к социальному прогрессу. Глобальная экономика едина. Демократия сделала возможным мир между крупными державами. Человечество подходит к желаемому порядку, ему только нужно помочь. США руководят этим миром. Интересы международной системы и Соединенных Штатов, которые эту систему построили, считаются эквивалентными – что хорошо для Америки, хорошо для всех.

Да, еще есть угрозы – некоторые государства не хотят вписываться в глобальную систему, другие просто потеряли контроль над своими территориями. Еще существуют ненависть и насилие, источниками которых являются экстремистские негосударственные образования. Но в целом глобальной системе и благополучию самих США ничто серьезно не угрожает. Режимы, «отбившиеся от стада», которые еще не поняли преимуществ игры по американским правилам, надо воспитывать, вовлекать (engage). Тех, кто упорствует, придется изолировать.

В целом обамовскую парадигму национальной безопасности и военного строительства можно назвать «полицейской». В ней нет военных, в классическом смысле, угроз безопасности Соединенным Штатам. Ее фокус – поддержание соответствующего американским интересам мирового порядка.

Стратегия Трампа, напротив, констатирует, что мир идет явно не туда, куда США хотелось бы. Сегодняшняя Америка разочарована в окружающем мире. Более того, авторы документа сожалеют, что Соединенные Штаты питались иллюзиями о том, будто мир будет их другом, «наивно полагали», что «сила Америки будет поддерживаться сама собой и никто не бросит ей вызов».

Авторы считают, что интересы США и остального мира – совсем не одно и то же. Окружающий мир опасен. Крупные глобальные конкуренты, особенно Китай и Россия, «намеренно вынашивают долгосрочные планы подорвать американскую безопасность и процветание». Они угрожают самому «американскому образу жизни». В сфере экономики они, особенно Китай, ведут себя нечестно – воруют то, что создано трудом и интеллектом американцев.

Конкуренты хотят перестроить мировую систему под себя, используя в свою пользу существующие глобальные институты. Американцы особенно разочарованы тем, что созданные ими же международные структуры «предали» Америку. Китай и Россия не разделяют базовых принципов Соединенных Штатов – политической свободы и «честности» (справедливости) в экономических отношениях. Поэтому конфликт с Пекином и Москвой «экзистенциален». Это конфликт идеологий, столкновение «свободного мира» с «несвободным», компромисс невозможен. Это борьба не просто за сохранение лидерства (читай – доминирования) в мире, но за само выживание США. Америка снова борется с глобальным злом, как во времена холодной войны.

Национальная безопасность и военное строительство по Трампу – это парадигма классического столкновения великих держав, предполагающая военное противостояние с ними и нацеленная на создание потенциала для их разгрома. Понятийный язык, используемый в двух стратегических документах, также свидетельствует об огромной концептуальной дистанции, их разделяющей. Это отражает в том числе и разницу в языке демократов и республиканцев.

Если документ 2010 г. постоянно апеллирует к «международной системе» как глобальной реальности и главному инструменту американской политики, то из трамповского мира такое понятие практически выброшено, акторами являются отдельные конкурирующие суверенные нации. Интересно, что документ Трампа акцентирует непривычное для Америки как «лидера свободного мира» понятие суверенитета, которое выражает самодостаточность, отделенность, независимость от глобальной системы, способность идти собственным курсом. Много раз используется и понятие «национальных границ». Такую терминологию Обама не употреблял вообще.

Изменились и критерии деления на «своих» и «чужих». Если в обамовском документе оно идет по принципу приверженности «общим ценностям, демократии и прогрессу», то стратегия Трампа проводит черту по наличию «общих интересов» – то есть готовы ли они «делами поддерживать интересы Америки» и «честно» (fair) ли ведут себя как экономические партнеры, а также «свободны» (free) они или «не свободны». Понятия свободы и несвободы – это уже прямые заимствования из рейгановского языка времен холодной войны, хотя в случае с командой Трампа можно полагать иную интерпретацию – свободны или нет именно в деле поддержки интересов США, не мешают ли им в этом собственные интересы или чье-то влияние.

Если выбрать наиболее часто встречающиеся слова, отражающие направленность стратегического мышления, то более яркий контраст просто трудно придумать: от обамовского «взаимодействия» (engagement) Америка переходит к «конкуренции» (competition).

В чем сила, брат?

Это кардинальное изменение стратегического мышления еще ярче выражается в оценках командой Обамы и командой Трампа того, в чем сила Соединенных Штатов. Если для Обамы она в первую очередь заключается в союзниках, альянсах, которые выстроили США, а потом уже в военном потенциале и конкурентоспособности, то для Трампа военная сила и конкурентоспособность – единственные факторы. Характерно, что одним из компонентов силы и влияния Соединенных Штатов Обама считал американское внутреннее демократическое устройство. В концепции Трампа упоминаний о «мягкой силе» нет вообще. Зато вводится понятие «реализма, основанного на принципах», как руководящего подхода к принятию решений.

Заложенные постулаты определяют и характер стратегий. Если стратегию Обамы можно в целом охарактеризовать как наступательную, направленную на проактивное формирование глобальной системы, выгодной для США, то стратегия Трампа – оборонительная. Упрощая, можно сказать, что она предполагает защиту от остального мира посредством строительства американской крепости, откуда будет легче отражать атаки конкурентов.

Соответственно, выстраивание и укрепление альянсов под американским лидерством было для демократов Обамы приоритетом. Стратегия «включения» предлагала сотрудничать с «хорошими» (и потенциально хорошими, чтобы они выбрали правильную сторону, видя преимущества для себя) и изолировать «плохих». В этом духе предлагалось «развивать эффективные партнерства» с «другими центрами влияния» – Китаем, Индией, Россией.

При Обаме Соединенные Штаты предполагали «руководить глобальной системой» посредством взаимодействия и влияния не только на правительственном уровне, но и непосредственно через многочисленные неправительственные, неофициальные, «межчеловеческие» связи – систему созданных на американские деньги или под американским покровительством НКО. Такой подход должен был привести к постепенному наращиванию вокруг США массы экономических, политических и военных союзников, что выразилось, в частности, в политике создания торговых и инвестиционных альянсов в атлантическом и тихоокеанском бассейнах, которая «цементировала» бы контроль Америки над этими регионами, не приди к власти Трамп с его радикально иным пониманием мира.

Стратегия Трампа предполагает защиту (protection) от опасного окружающего мира, официально называя приоритетом укрепление могущества Америки (America First). Это означает, с одной стороны, активное наращивание военного потенциала, дающего возможность вновь говорить с позиции силы. Причем потенциал должен быть достаточен не только для того, чтобы «поддерживать мир» – то есть чтобы конкуренты даже не могли подумать о возможности победить Америку. Он должен быть таков, чтобы США были способны «победить», а не просто «наказать» врагов.

С другой стороны, стратегия Трампа предполагает «отделение» от остального мира (disengagement), которое позволило бы Америке перестроить экономику, собраться с силами, создать долгосрочные преимущества, в первую очередь военные и технологические. На данном этапе взаимодействовать с конкурентами предполагается лишь по некоторым вопросам, где возникают общие интересы, например, в области нераспространения ядерного оружия или борьбы с террористическими организациями. Примечательно, что в перечне инструментов, которые Америка собирается использовать для поддержания мира, дипломатия практически всегда стоит на последнем месте, а союзники упоминаются лишь вскользь.

Стоит сказать несколько слов и о подходах к укреплению конкурентного потенциала Соединенных Штатов, нашедших отражение в двух сравниваемых стратегиях. Эти подходы, как и во внешней политике, в значительной степени предопределены партийными традициями и внутриполитической риторикой. Если демократ Обама видит инструменты экономического роста в развитии образования и инвестициях в новые технологии энергетики, позволяющие стать независимыми от зарубежных энергоносителей, то Трамп и окружающие его республиканцы ставят на раскрепощение бизнеса путем снижения налогов и снятия накопившихся регуляторных процедур. По большому счету, обе стратегии едины только в одном – инновации являются инвестиционным приоритетом и ключевым фактором американской военной мощи и конкурентоспособности.

Антикитайский поворот

Столь радикальный отход Трампа от проверенной модели управления миром через альянсы заставляет заподозрить: а не является ли новая стратегия просто-напросто документом для внутреннего пользования, предлагающим Америке, находящейся в глубоком кризисе самосознания, понятных и удобных внешних врагов? Если да, то, может быть, ее и не стоит принимать всерьез?

Возникают сразу несколько вопросов. Насколько реален конфликт американских элит с остальным миром? Что же такое произошло между США и миром за восемь лет, что так радикально ухудшило их отношения? Куда приведет Соединенные Штаты и мир стратегия Трампа? Каковы силы, двигающие американскую политику в этом направлении?

Во-первых, Трамп своей предвыборной риторикой официально закрепил признание того, что конфликт с Китаем, который в последнюю пару десятилетий потихоньку, кусочек за кусочком, отъедал от предназначенного для американцев глобального пирога, стал неизбежен.

Антикитайский поворот в американской внешней политике предрекали уже несколько раз, в том числе в 2000 г., когда к власти пришел республиканец Буш-младший. Однако теракт 11 сентября переключил внимание на Ближний Восток. Тогда победила идея, что «включение» в глобальную систему сможет изменить Китай, да и американские компании, которые рвались в Поднебесную, не хотели, чтобы им портили бизнес.

Теперь же, не без помощи самих США, Китай из дополнения к американской экономике превращается в конкурента, а новые технологии ведут к возвращению в Соединенные Штаты вывезенных за рубеж производств. Это неизбежно уменьшает взаимозависимость двух экономик и усугубляет их противоречия по целому спектру проблем. В Вашингтоне, и не только в республиканских кругах, все громче звучали голоса тех, кто говорил, что американская стратегия по отношению к Китаю сводится к экономике, а выгодно это в первую очередь Пекину. Потребовалась смена администрации, чтобы сделать официальное признание.

Во-вторых, антикитайский поворот – это больше, чем обострение отношений ввиду прихода к власти Трампа. Одновременно «идеологический рупор англосаксонского капитализма» – лондонский The Economist – в декабре 2017 г. по сути анонсировал мобилизацию всех англосаксонских стран против нового главного конкурента (What to do about China’s “sharp power”, The Economist, 16.12.2017). Эта мобилизация обнажила уже начавшийся процесс обособления англосаксонского сообщества как отдельного блока, возможно, предвосхищая новую конфигурацию мира. В этом смысле «Брексит» – не случайность. Таким образом, Америка, отказываясь от невозможного контроля над всей глобальной системой, на деле не изолируется, не замыкается в себе. Она занимает «новую линию обороны», продолжая быть лидером более компактного, сплоченного и управляемого, но тем не менее глобального англосаксонского мира, включающего не только США и Великобританию, но и Канаду, Австралию, Новую Зеландию, а в будущем, возможно, и некоторые другие страны.

Теперь о том, каких результатов можно ожидать от стратегии национальной безопасности Трампа. Как же США собираются бороться со своими официальными конкурентами – Китаем и Россией? А кроме них, еще и с КНДР и Ираном. Почитаем между строк…

Первым стратегическим направлением станет наращивание экономического и военного потенциала – ускорение роста и модернизация экономики, укрепление традиционных компонентов вооруженных сил, как ядерных, так и неядерных, а также, скорее всего, создание «мобилизационного» резерва техники и вооружения. Последний будет абсолютно необходим, если противостояние перейдет в горячую фазу, а пока позволит обеспечить рост и прибыльность военной промышленности.

Второе направление – попытка перевода военно-стратегической конкуренции в новые области, способные обеспечить доминирование в следующие пару десятилетий – в первую очередь в космосе и киберпространстве. Вполне возможно, что поиск новых сфер, через которые Америка могла бы продолжить силовое доминирование, а военный бизнес – получать заказы, приведет к попыткам милитаризации тех областей науки о человеке, где ожидаются огромные инвестиции и концептуальные прорывы, например, искусственный интеллект, микробиология и генетика.

Еще одним очевидным направлением будет попытка создать альянс против своего главного конкурента – Китая, используя Индию, Японию и соседние с ним государства. Однако их желание стать американским инструментом в противостоянии с КНР совершенно неочевидно. Без России (а тем более с Россией на стороне Китая) такой антикитайский альянс – это, скажем прямо, «too little, too late».

Оттолкнуть Россию

Что касается России, то на фоне углубляющегося конфликта с Китаем она попала в дуэт «ревизионистских» держав, так сказать, по инерции. Потому что в головах американских стратегов страна, активно противодействующая Соединенным Штатам и имеющая сходный ядерный потенциал, другого места занимать не может. Однако обе области, которые поддерживают «противостояние» России и США, относятся к прошлому, а не к будущему. В первой – ядерной сфере, если не пытаться сломать сложившийся паритет (что и глупо, и опасно), оба государства являются скорее союзниками по нераспространению ядерных технологий. Необходимость развития противоракетной обороны, в том числе и для Москвы, проистекает именно из проблем с нераспространением ядерного оружия.

Конфликт во второй сфере, которая является камнем преткновения в двусторонних отношениях, а именно отказ США признать стратегические и экономические интересы России в ее ближайшем географическом окружении и приближение НАТО к российским границам, затухает по мере перехода Соединенных Штатов в стратегическую оборону и отказа от традиционной доктрины глобального контроля и смены режимов.

Очевидной становится главная стратегическая ошибка Вашингтона за все время с окончания холодной войны. Идеологическая зашоренность и просто недальновидность переоценивших себя американских элит оттолкнула Россию и позволила создать российско-китайский стратегический тандем. Теперь разбить его будет непросто – обе страны прекрасно понимают значение тандема.

Говорят, что Германия проиграла две последних войны еще до того, как они начались – оба раза ввиду необходимости воевать на два фронта. Перефразируя, можно сказать, что Америка потеряла контроль над мировой системой, когда сделала своими противниками одновременно и Китай, и Россию. Отсюда главной задачей американской дипломатии последующих лет будет раскол российско-китайского тандема, в том числе путем выстраивания новых, гораздо более позитивных отношений с Москвой. Трамп как человек, которому не надо отвечать за прошлые стратегические провалы, об этом прямо и говорит. Других эффективных путей сдерживания Китая у США просто-напросто нет.

К сожалению, у Америки остается еще одна опция для противостояния России и Китаю, да еще и усиливающемуся Ирану – развязать в Большой Евразии серию конфликтов. Такая дестабилизирующая «ползучая» война, которая уже вовсю идет при де-факто американской поддержке на Ближнем Востоке, может стать новой мировой, в лучшем случае «партизанской», в худшем – последней. Учитывая растущую напряженность в Евразии, набор сепаратистских и радикальных движений в каждой из южноазиатских стран, это абсолютно реальная угроза. Поэтому для России исключительно важно обеспечить эффективность ШОС и БРИКС, создать общую систему евразийской безопасности и экономического сотрудничества, не дать Индии превратиться при поощрении США во врага Китая.

Угроза разжигания конфликта в Евразии усугубляется ошибочным пониманием американскими стратегами ключевых процессов, происходящих в мире. По духу трамповская линия противодействия Пекину и Москве – слепок с рейгановского курса, который постулирует, что главное конкурентное противостояние идет по линии «свобода – несвобода». Во времена Рейгана Вашингтон успешно использовал стремление людей к свободе как для смены неугодных режимов, так и для привлечения союзников. Стратегия Трампа ставит на то, что мир будет бороться с «несвободными, диктаторскими режимами» на стороне Соединенных Штатов, не делая различия между Китаем, Северной Кореей, Ираном и Россией.

Однако мир за 40 лет изменился. Теперь главная напряженность идет по линии «справедливость – несправедливость», которая отражает углубившееся до экстремального уровня неравенство – как внутри стран, так и между Западом, представляющим «золотой миллиард», и остальным человечеством. Соединенные Штаты и связанные с ними режимы вроде саудовского, как и местные проамериканские элиты, во многих странах выступают защитниками этого несправедливого статус-кво. Даже ИГИЛ (запрещена в России), понимая настроения в арабском обществе, рекрутирует боевиков для войны под лозунгом поиска справедливости, а отнюдь не свободы.

Китай и Россия в настоящее время воспринимаются подавляющим большинством незападного мира (да и многими на Западе) отнюдь не как душители свободы, а как страны, выступающие против несправедливого статус-кво. Да и внутри России, Китая и Ирана жажда справедливости проявляется много сильнее, чем тяга к свободе. На лозунгах свободы в этих странах американцы серьезных оппозиционных сил сформировать не смогут. А примером справедливости американское общество не является.

Пока не вполне понятно, в какой степени декларации об Америке как «защитнице свободы» написаны для внутреннего потребления, а в какой они станут инструментом политики. Есть надежда, что такая идеология конфронтации уже израсходовала свой потенциал. Люди, писавшие стратегию борьбы с Китаем и Россией как с новыми «силами зла», выросли в эпоху холодной войны и впитали ее философию и риторику. Однако стратегия создается на годы вперед. Проводить ее в жизнь придется уже новому поколению, видящему и мир, и Америку по-другому. Американцы по натуре прагматики и умеют считать. И хотя смена лидера на глобальной арене всегда происходила военным путем, будем надеяться, что рассуждения о «победе над Китаем и Россией» так и останутся риторикой.

Понимая, как может сложиться будущее США в свете трамповской стратегии, стоит забежать на десяток лет вперед и поставить вопросы о том, каким будет следующий конкурентный цикл и какие вызовы он принесет России. В мире начинается новый этап соревнования социально-экономических систем. Соревнование идет за то, какая общественная система, восточная (китайская) или западная (американская), сможет создать инфраструктуру и культуру, необходимые для первенства в новом техноэкономическом цикле. Выиграет тот, чья модель развития окажется более эффективна, чье общество будет более адаптировано к новому миру и к новому витку конкуренции. Это общество необходимым образом должно быть более справедливым, иначе оно сломается под социальными перегрузками на крутом повороте истории.

Уже сейчас ясно, что США и Китай станут основаниями для будущих техноэкономических блоков, располагая полным набором ключевых технологий нового цикла, своими финансовыми центрами и подконтрольными рынками. Первый объединит англосаксонский мир, второй включит в себя многие азиатские страны. Европа и Япония, которым Соединенные Штаты недавно отказали в равноправном партнерстве, а также Бразилия, Индия и Россия окажутся перед трудным выбором. Стать подчиненными игроками чужого блока? Если пытаться сформировать свой, то с кем? У Индии, как и у Южной Африки, существуют языковые, исторические и стратегические предпосылки для того, чтобы получить место в американском блоке. То же относится и к Японии. В таком случае к противоречиям Пекина с Вашингтоном добавится весь груз исторических и конкурентных противоречий Китая с Индией и Японией. Это будет взрывоопасная ситуация.

Начавшееся обособление англосаксонских стран остро ставит вопрос о месте Европы и России в новой глобальной системе. Если Европа не интегрируется экономически и политически с США в «единый Запад», как хотелось Обаме, она может выжить только как часть панъевразийского техноэкономического пространства от Лиссабона до Шанхая и, может быть, даже до Сингапура и Токио. Формирование его – фундаментальный вопрос, о котором стоит задуматься уже сейчас.

* * *

Новая стратегия национальной безопасности администрации Трампа, независимо от того, насколько реальная политика будет ей следовать, декларирует отказ от принципов, на которых отношения Америки с окружающим миром строились на протяжении почти ста лет. Эта декларация «развода» ведет Соединенные Штаты путем, который ни им, ни миру незнаком. На этом пути и для Америки, и для мира обнаружатся как неприятные сюрпризы и непредвиденные последствия, так и неожиданные возможности.

Для России самое важное в новом американском документе даже не то, в каком направлении движется стратегическое мышление в США, а то, что оно, впервые за многие десятилетия, пришло в движение. Стратегический диалог о новом месте Америки в мире, который был задавлен вашингтонскими элитами в течение последних 25 лет, вновь начался.

США. Китай. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 13 февраля 2018 > № 2513567 Андрей Безруков

Без посредников?

Движущие силы цифровой экономики

Игорь Пичугин – кандидат физико-математических наук, руководитель отдела развития инновационной деятельности МФТИ.

Резюме Цифровая экономика требует от людей изменения привычек и способа выполнения тех или иных действий. Мы теперь совсем иначе коммуницируем друг с другом, покупаем и потребляем многие продукты, развлекаемся и организуем досуг.

В 1983 г. журнал «Тайм», традиционно определяющий «человека года», назвал таковым персональный компьютер. Журналисты хотели подчеркнуть большое значение ПК в жизни человека. С тех пор миновало 20 циклов закона Мура, и производительность процессоров выросла в миллион раз. Количество перешло в качество, в результате чего родился феномен цифровой экономики. Появились возможности для разработки новых цифровых продуктов, процессов и бизнес-моделей, которые были немыслимы еще несколько лет назад.

В 2012 г. международный концерн Kodak, на заводах которого трудились десятки тысяч человек, объявил себя банкротом. Примерно в то же время Facebook за 1 млрд долларов купил интернет-компанию Instagram, позволяющую редактировать цифровые фотографии и обмениваться ими. В Instagram тогда было всего 16 сотрудников и еще отсутствовал полноценно работающий продукт. У Kodak же «под сукном» лежали патенты на цифровую фотографию.

Капитализация интернет-компании Airbnb, не имеющей ни одной кровати для сдачи в аренду, выше, чем у гостиничной сети Hyatt. Airbnb просто сводит тех, кому здесь и сейчас требуется ночлег, с теми, у кого как раз есть свободная жилплощадь. Еще пример: когда компания Amazon вышла из «гаража» на глобальный рынок, немецкий концерн традиционной каталожной торговли Quelle вынужден был объявить о банкротстве. Бизнес-модель обеих компаний – посылочная торговля. Но Quelle больше работала на основе бумажного каталога, а Amazon сразу принялась покорять цифровой мир.

Сегодня каждый топ-менеджер знает подобные истории цифрового успеха. Они вдохновляют, но как их повторить? Сами по себе цифровые технологии пока не приносят никакой пользы. Экономический эффект дает их реализация в рамках новых моделей бизнеса и организационных форм в новых продуктах и бизнес-процессах.

Как оцифровывается бизнес

Бизнес-модель – способ, которым компания зарабатывает деньги. Она содержит, например, ответ на вопрос «где деньги?», т.е. модель доходов (монетизации), описывающую, кто будет платить за продукт или услугу. Так называемая подрывная бизнес-модель описывает случай, когда конкретный продукт или услуга полностью переосмысливается за счет преобразования в цифровую форму, существующие поставщики теряют экономические и технические навыки и компетенции, появляются новые поставщики, способные вытеснить с рынка прежних лидеров. На рис. 1 это видно на примере процесса фотографирования. В аналоговом мире были нужны фотоаппарат и пленка. Сделав кадр, приходилось ждать, пока не будет отснята вся пленка. Затем ее нужно было отнести в фотоателье для проявки. Через какое-то время готовые снимки можно было забрать и вклеить в фотоальбом. Если требовались дополнительные снимки, чтобы послать их друзьям, нужно было снова обращаться в фотоателье и затем высылать фотографии по почте. Сегодня весь этот процесс лишен смысла.

Камера в смартфонах – лишь одна из многих функций. Она всегда под рукой, снимки посмотрят сразу, сохраняют и одним нажатием кнопки показывают всему миру. Поэтому и обанкротился Kodak, так и не сумевший реализовать на деле свои патенты на цифровую фотографию.

Первыми оцифровались отрасли, производящие информационные продукты и услуги (СМИ, консалтинг). За ними следуют отрасли, производящие материальные продукты. Так, революция намечается в автомобильной промышленности, где технологии авторулевого и электромобильности, поддерживая друг друга, меняют привычную бизнес-модель. Новые цифровые технологии в финансах (fintech) могут оставить не у дел традиционных финансовых посредников – банки. Подрывные бизнес-модели в производстве связаны с технологиями 3D-печати.

Рис. 1. Трансформация аналоговой бизнес-модели в цифровую

Рис. 2. Сроки внедрения прорывных технологий сокращаются

Внедрение новых технологий в промышленность и быт с каждым разом происходит все быстрее (рис. 2), а их стоимость снижается с такой скоростью (табл. 1), что рано или поздно оцифровано будет все, что может быть оцифровано в принципе. В этом сомнений нет. И цифровизация затронет все отрасли экономики без исключения. Так что успешным сегодня компаниям лучше не полагаться на свои прошлые победы и заслуги, а заняться цифровой трансформацией бизнеса и внимательно изучить ее движущие силы. Можно выделить восемь таких сил.

Табл. 1. Снижение стоимости прорывных технологий

1. Персонализация. Возможности персонализации рекламы, продуктов и услуг кажутся безграничными. Можно создать персональную ленту новостей, персональную дистанционную образовательную программу, учитывающую скорость обучения и специфические интересы и способности ученика. Приобретают индивидуальность страховые полисы, ориентированные на стиль вождения клиента или его заботу о здоровом образе жизни. Более индивидуальными можно сделать и материальные продукты. Если в 1930-е гг. заводы Генри Форда предлагали машину «любого цвета, если этот цвет черный», то теперь автопром может предложить окраску и отделку из огромного множества вариантов.

За счет цифровых производственных технологий, таких как 3D-печать, становится экономически оправданным производство партии продукции всего в одну единицу. Поскольку затраты при этом такие же, как при массовом производстве, «индпошивом» могут заниматься малые и средние предприятия. Поэтому множатся сервисы по изготовлению мебели по персональным эскизам, индпошиву кроссовок и лыжных ботинок: покупателю в спортивном магазине сканируют ноги, и обувь тут же изготавливается строго по индивидуальной мерке. Впрочем, сканировать можно прямо на сайте и быстро получить готовый товар (например, доставленный дронами). Успехом пользуется даже заказ через интернет мюсли, смешанных по индивидуальному рецепту.

2. Автоматическое управление. Возможность автоматического управления объектами служит мощным стимулом цифровой трансформации. Многие объекты (будь то продукты или люди) берут управление на себя, так что внешний менеджмент не требуется.

В производственной цифровой экономике, которая описывается отдельной концепцией «Индустрия 4.0», сами собой управляют «умные» материалы, комплектующие и инструменты. Производственное оборудование знает свои технические функции и границы возможностей. «Умные» материалы понимают, какие технологические операции им необходимы. И те и другие общаются через «интернет вещей» и координируют процесс производства путем «переговоров» по схеме machine-to-machine, без вмешательства человека. Вышестоящее управление производством выпадает и нужно только в особых случаях.

Дальше всех в этом направлении продвинулись производители полупроводников. Мегафабы стоимостью 10 млрд долларов и выше работают «без света», т.е. производственные процессы происходят без людей. Пластины по всей фабрике передвигают роботы. Датчики в оборудовании поддерживают точность выполнения операций. Одна машина сообщает соседке по технологической цепочке выходные параметры пластины, чтобы та могла надлежащим образом откалиброваться для работы с входящей в нее пластиной. Машины сообщают, когда им требуется техобслуживание, – никаких плановых ремонтов, только по необходимости. Благодаря новым технологиям немногочисленным лидерам индустрии полупроводников (отрасль сильно консолидирована) удалось радикально снизить сроки выполнения производственных операций, хотя количество производственных этапов удвоилось, а их сложность возросла.

Другой яркий пример автоматического управления – авторулевой. Технологии полностью автономного вождения радикально изменят наше отношение к движимому имуществу, а также сам формат услуги транспортной мобильности: вместо владения автомобилем на первый план выходит концепция car-sharing. Google Car, например, предполагает изменить соотношение времени на движение автомобиля и его стоянку: сейчас это 5:95, а должно стать наоборот.

Автоматическое управление в медицине означает, что пациент все больше ответственности за состояние своего здоровья берет на себя. Те медицинские параметры, которые врач обычно проверяет у пациента на приеме, могут измеряться носимыми устройствами: фитнес-браслетами, цифровыми пластырями, часами Apple Watch. С помощью технологий искусственного интеллекта полученные параметры можно перерабатывать в медицинские рекомендации, отодвигая тем самым встречу с врачом. Конечно, при пересадке тазобедренного сустава пациенту все еще нужен хирург или по крайней мере робот. Но и в этом случае индивидуальный искусственный сустав может быть автоматически создан путем печати на 3D-принтере на базе сканированной 3D-модели, обработанной системой CAD/CAM.

Кроме того, интернет позволяет людям управлять своей профессиональной деятельностью с большей самостоятельностью. Так называемые интернет-кочевники (программисты, журналисты, консультанты) могут работать в любом месте и в любое время суток. Они не связаны трудовыми договорами с иерархической системой компании, сами определяют формат работы, продолжительность рабочего дня и нагрузку.

3. Продукты и услуги с предельно низкими издержками. В своей книге «Общество нулевых предельных издержек» Джереми Рифкин отмечает, что все больше материальных продуктов, но прежде всего услуг, можно производить и оказывать практически без затрат. Да, создание контента все еще стоит денег, но его распространение через Интернет практически бесплатно. Благодаря таким интернет-сервисам, как Skype или WhatsApp, можно бесплатно совершать видеозвонки на самые дальние расстояния. Никаких издержек не требуется при фотосъемке смартфоном. Ничего не стоит повторное использование знаний, накопленных в результате выполнения консалтинговых проектов и однажды разработанных аналитических алгоритмов для оценки текущего состояния компании-клиента.

Взять с собой в машину пассажира или предоставить обычно пустующую комнату для ночевки гостя тоже не требует никаких затрат. Но если свести на интернет-портале тех, кому надо ехать по маршруту, с теми, кто уже едет на своей машине по этому маршруту, или тех, кому нужно переночевать, с теми, у кого как раз есть свободная комната, получается хороший бизнес. Именно такая бизнес-модель служит основой так называемой экономики совместного потребления (c2c-коммерции).

По такой же схеме работают fintech-компании, которые, минуя банки, соединяют частников, готовых дать деньги в долг, с надежными заемщиками (надежность «оцифровывается» с помощью собственных скоринговых систем). Даже стартапы обрели возможность получать необходимые им для развития деньги не через традиционные венчурные фонды, а напрямую у будущих покупателей их продукции (на краудфандинговых платформах Kickstarter, Indiegogo и др.). По этому поводу один крупный венчурный капиталист из Кремниевой долины недавно сказал, что индустрия венчурного капитала, по сути, умерла. Чего не скажешь о самих стартапах.

Начинающим компаниям агрессивные предложения по низкой цене позволяют проникать на занятый рынок и отвоевывать свою долю, как это сделали Airbnb в сегменте ночлега или Uber на рынке транспортных услуг.

4. Умные сервисы. О том, что потребность в перемещении из точки А в точку Б можно удовлетворять не только путем покупки автомобиля, но и через систему car-sharing, мы уже говорили. Еще один широко обсуждаемый цифровой сервис – облачная диагностика. Производитель оборудования может собирать данные о температуре, скорости, вибрации, потреблении энергии и т.д. своих агрегатов за счет установки на них датчиков. Эти данные через Интернет анализируются в режиме реального времени, а также сравниваются со всеми установленными в разных местах агрегатами. Обработанные данные используются для составления графиков технического обслуживания оборудования с учетом индивидуальных условий его работы. Благодаря такому умному техобслуживанию у производителя появляется новая бизнес-модель, связанная с продажей не самого оборудования, а его функциональности. Так, производители авиационных турбин больше не продают их авиакомпаниям вместе с самолетами. Продается полетное время, а нашпигованные датчиками турбины остаются в собственности производителя, за ними ведется постоянное наблюдение, на основе которого проводится техобслуживание. Авиакомпании же могут сосредоточиться на своем основном бизнесе – привлечении и обслуживании пассажиров.

Вместо традиционной схемы, когда агрегаты установлены стационарно в заводских цехах, куда доставляется сырье, их можно сделать мобильными и доставлять в места, где требуется их функциональность (как экскаваторы к месту рытья котлована). Согласование спроса и предложения такой производственной функциональности, а также управление поставками соответствующего оборудования становится новой интересной интернет-услугой.

5. Компании-платформы. Компании, сделавшие посредничество между клиентами и поставщиками товаров и услуг в Интернете основой своей бизнес-модели, принято называть интернет-платформами (рис. 3). Чем больше покупателей приходит на платформу, тем выгоднее поставщикам выставлять на нее больше товаров. И наоборот, платформа будет тем интереснее покупателям, чем больше на ней поставщиков, шире предложение.

Рис. 3. Архитектура компании-платформы

Организации, бизнес-модель которых заключается в посредничестве между покупателями и продавцами, отнюдь не порождение Интернета. Товарные и фондовые биржи работают уже не одно столетие. В роли посредника между людьми, которые хотели бы давать деньги в долг, и людьми, которые хотели бы эти деньги взять, выступают банки. Но интернет-платформы делают посредничество более эффективным и дешевым. Поэтому fintech-компании со своими интернет-платформами, где кредиторы и заемщики встречаются друг с другом напрямую, делают традиционные банки лишним звеном.

Новые технологии и возможности организации работы ослабляют иерархические связи, силу набирают плоские рыночные структуры, где координация осуществляется на основе добровольных соглашений между поставщиками и клиентами.

Быть платформой или ее частью выгодно, но сначала компания должна решить, каким образом ей интегрироваться в архитектуру платформы. Если компания хочет сама владеть платформой, она должна создать программное решение и привлечь как можно больше клиентов и поставщиков. Это сложно, но сулит наибольшую выгоду. Либо компания берет на себя роль поставщика дополнительных продуктов и услуг для существующей платформы. Эту роль можно усилить за счет того, что компания сама будет соединять поставщиков промежуточной продукции, а клиентов вовлекать в сотрудничество с компаниями-платформами. Таким образом, создаются сети компаний-платформ.

6. Краудсорсинг. В команде находить решения легче, чем в одиночку. Заниматься разработкой новых продуктов может не только специально созданный внутри компании отдел R&D, но и все заинтересованные сотрудники, а также клиенты, поставщики и партнеры, вплоть до анонимного сообщества всех заинтересованных разработчиков в мире. Это явление, известное как открытые инновации (Open Innovations), также поддерживается интернет-технологиями. Мотивация экспертов для участия в разработке нового продукта или решения проблемы обеспечивается такими стимулами, как публичное обещание вознаграждения за успешные решения.

Групповой эффект используется для сбора через интернет-платформы средств на развитие новых идей и продуктов (краудфандинг). Будущие покупатели вносят деньги и размещают предварительные заказы на обещанный продукт, а после начала его продаж получают приоритетное обслуживание.

7. Экономичная организация. Еще одна движущая сила цифровой трансформации связана с упрощенной формой организации разработки и сбыта новых продуктов и услуг. Многие интернет-компании с высоким оборотом или капитализацией имеют весьма скромный штат. Таким образом, постоянные затраты поддерживаются на низком уровне. Автопроизводитель Tesla Motor распространяет машины не через классические представительства или дилеров, как это принято в автопроме, а в основном через Интернет. Точно так же не требуют стеклянных небоскребов и многочисленных филиалов новые облачные банковские услуги (fintech), нужна только интернет-платформа. Такая экономная организация и облегченная оргструктура, а также цифровые продукты с предельно низкими издержками дают интернет-компаниям огромное конкурентное преимущество, которое грозит большими проблемами компаниям традиционным.

8. Экспоненциальный рост. Успешные интернет-компании растут очень быстро. Их рост не связан с наймом сотрудников, а служащее частью их бизнес-модели распространение информации через Интернет происходит почти независимо от ресурсов. Этим объясняется стремительный рост социальных сетей и таких сервисов, как Uber или Airbnb, несмотря на ограниченность их ресурсов.

Все рассмотренные движущие силы цифровой экономики иллюстрируют два важных момента:

Крупные компании не могут быть уверены в том, что сохранят преимущество перед цифровыми бизнес-моделями, а появляющиеся цифровые продукты рассматривают лишь в качестве расширения своего ассортимента.

Мелкие компании за счет экспоненциального роста могут в течение короткого времени поколебать позиции лидеров рынка или даже вовсе вытеснить их.

Как регулировать экономику совместного потребления

Настоящая подрывная модель, трансформирующая и бизнес, и общество и ставящая в тупик государство – экономика совместного потребления. Лежащее в ее основе использование компьютерных платформ для проведения пиринговых сделок между клиентами и поставщиками получило отдельное название в честь транспортной компании Uber – «уберизация». Бизнес-модель Uber несет такую разрушительную силу, что продвижение компании на рынке сопровождается многочисленными судебными исками со стороны работающих по старинке конкурентов. В этой модели меньше издержки, поэтому ниже конечные цены, а сама она стала возможной потому, что люди быстро меняют привычки и делают то, чего не делали раньше: сдают на короткое время свои дома или комнаты незнакомцам, дают и принимают деньги от людей, с которыми никогда не встречались. Они могут заниматься этим потому, что в эпоху смартфонов и аналитики больших данных решать вопросы аренды и финансирования напрямую стало проще, быстрее и дешевле. Люди доверяют технологиям выполнение действий, которые выглядят гораздо более удобными, нежели традиционное владение активами. Оценка репутации и благонадежности незнакомцев тоже возложена (через различные рейтинговые и скоринговые системы) на технологии.

Вообще цифровая экономика требует от людей изменения привычек и способа выполнения тех или иных действий. Мы теперь совсем иначе коммуницируем друг с другом, покупаем и потребляем многие продукты, развлекаемся и организуем досуг. Например, одним из преимуществ традиционных магазинов остается получение товара сразу же. Но такие сервисы, как доставка в течение двух дней в Amazon.com, и другие быстрые и бесплатные услуги сводят это преимущество на нет. Социальные сети меняют привычки и поведение людей. Ничего подобного в истории еще не было. И бизнес этим активно пользуется.

Государственные регуляторы обеспокоены уберизацией, поскольку пока не знают, как регулировать экономику совместного потребления и обкладывать ее налогами. Но это тот случай, когда новые технологии, которые часто ругают за сокращение рабочих мест, способствуют самозанятости людей и порождают новые профессии.

В категорию уберизации входит и такое часто обсуждаемое понятие, как криптовалюта. Самая известная из них – биткоин – появилась в 2009 г., и за семь лет курс биткоина вырос в 57 500 раз. Цифровая валюта разработана для обхода сложности, уязвимости, неэффективности и высокой стоимости текущей системы выполнения транзакций. Биткоин базируется на распределенном реестре, блокчейне, через который отслеживаются все транзакции криптовалюты и движение любых активов, как материальных, так и цифровых. Блокчейн можно рассматривать как операционную систему типа Microsoft Windows или MacOS, а биткоин – одно из ее приложений. Поскольку блокчейн представляет собой одноранговую пиринговую сеть, эта платформа и циркулирующая с ее помощью криптовалюта тоже имеют отношение к экономике совместного потребления.

В отличие от традиционных валют, выпускаемых центральными банками, биткоин никто не печатает и не контролирует. Биткоины «добываются» (майнятся) людьми и все чаще предприятиями, которые управляют компьютерами по всему миру, используя программы, решающие математические головоломки. Как и традиционные валюты, обеспеченные золотым запасом страны, биткоин в определенном смысле обеспечен вычислительной мощностью и связанным с нею энергопотреблением. Максимальное количество единиц криптовалюты ограничено, а процесс ее майнинга становится все более энергоемким, поэтому курс биткоина так стремительно растет.

Главное свойство криптовалюты – отсутствие регуляции. Ее в принципе никто не может контролировать. Поэтому криптовалюта, как это происходит в любой модели уберизации, отодвигает в сторону традиционных посредников между людьми и бизнесом – центральные банки. Государство, разумеется, с этим мириться не хочет и пытается ввести регуляцию за счет выпуска государственных криптовалют. Об этом, например, недавно объявили власти Венесуэлы. О планах по выпуску крипторубля говорят и в России. Если крипторубль появится, все остальные цифровые валюты в России будут запрещены. Таким образом, крипторубль – попытка контролировать явление, ставшее популярным благодаря своей принципиальной нерегулируемости. Но получится ли взять криптовалюту под контроль, неизвестно. По крайней мере Китаю, который два года назад пытался наложить запрет на биткоин, это не удалось. Поскольку государственные криптовалюты, спускаемые сверху центральным банком, не основаны на блокчейне, они не имеют преимуществ биткоина и не интересны бизнесу. Конечно, теоретически любое государство может создать свою криптовалюту, но самая большая трудность состоит в том, чтобы понять, насколько ей будут доверять международные рынки.

Как уже говорилось, модель экономики совместного потребления (c2c) устраняет традиционных посредников из многих бизнес-процессов, спрямляет коммуникации между конечными потребителями. Но ведь и государство осуществляет множество посреднических функций между властными институтами и гра

жданами. И теперь его роли монопольного посредника брошен вызов. Инструменты прямой демократии и электронного голосования, например, способны, в принципе, отодвинуть в сторону таких посредников, как политические партии. Особенно сейчас, когда падает популярность большинства традиционных партий в ведущих демократических странах. Видные марксисты, рассуждавшие об отмирании государства еще в те времена, когда из всех примет цифровой экономики в наличии были только электричество, телеграф и телефон, могут испытывать чувство удовлетворения.

Аналитики Bank of America и Merrill Lynch видят следующие признаки цифровой экономики:

Мы вступили в период ускорения инноваций в трех экосистемах, несущих «творческое разрушение»: «интернет вещей» (IoT); экономика совместного потребления (Sharing Economy) и онлайновые сервисы.

Выигрывают потребители: технологии делают вещи проще, доступнее, эффективнее и дешевле.

Для бизнеса это означает смену парадигмы: традиционные поставщики под угрозой, побеждают инноваторы со своими цифровыми бизнес-моделями.

Экономика может иметь больший объем и темпы роста, нежели о том говорят стандартные статистические прогнозы.

Вопрос о влиянии технологий на производительность труда остается неразрешимым. Пессимисты говорят, что рост производительности труда от развития и внедрения цифровых технологий проявится когда-нибудь позже; оптимисты утверждают, что все дело в неадекватности измерений. Новые технологии влияют на микроэкономику, т.е. проявляются на операционном уровне.

Инновации означают, что ветровая и солнечная энергетика к 2030 году будут обеспечивать до 80% генерируемой мощности, создавая альтернативу ископаемым видам топлива.

«Творческое разрушение» сопровождается ускорением в области робототехники. Количество индустриальных роботов выросло на 72% за последние 10 лет, тогда как число рабочих мест в США сократилось на 16%.

Инновации в медицине и позитивное влияние технологий в производстве продуктов питания ведут к увеличению продолжительности жизни.

Технологии обеспечивают проведение правительственных программ по преодолению неравенства доходов, охраны частной жизни и кибербезопасности.

Ожидается, что индустрия IoT к 2020 году составит 7 трлн долларов, рынок экономики совместного потребления (Sharing Economy) сейчас «весит» свыше 450 млрд, а локальные онлайн-сервисы для потребителей уже представляют собой бизнес с общим оборотом в 500 млрд долларов.

Финансовые инновации от m- и e-банкинга, криптовалюты до роботов –

инвестиционных советников трансформируют мир банковских услуг и управления активами.

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 13 февраля 2018 > № 2513565 Игорь Пичугин

В мире ли застой?

Почему российской науке пора перестать пенять на зеркало

Е.Б. Кузнецов – член президиума Совета по внешней и оборонной политике

Резюме Вываривая» из «больших данных» уверенные закономерности, искусственный интеллект позволит строить прогностически подтверждаемые модели без теорий. В ближайшее десятилетие связка AI + Big Data начнет поверять «корреляциями гармонию» по всему спектру научных данных.

Со всех сторон до нас доходят стоны и стенания о «застое науки» и закате ее «золотого века». Что показательно – эти суждения почти всегда имеют российскую прописку, и как бы тем самым они подслащивают пилюлю деградации отечественной науки – мол, всем плохо, что уж там. Однако, увы, если смотреть на современный статус науки из глобального контекста, то ситуация выглядит вовсе наоборот.

Забегая вперед, нужно сказать, что наука переживает самый, пожалуй, волнующий и масштабный период своего существования, начиная с момента ее зарождения в современной институциональной форме в XVII веке, когда возникла и методически самоопределилась «натурфилософия». На наших глазах рождается совершенно новая наука – наука человеко-машинной цивилизации, и этот процесс захватит и изменит саму суть существования цивилизации человеческой.

Но сначала по порядку – о «кризисе наук».

От войны к миру

Сначала – кто и как его диагностировал. Самым частым аргументом служит тот, что современные научно-практические результаты «целиком получены на основе фундаментальных наук 60-х гг. прошлого века». Это особенно удивительно слушать, когда смотришь на эволюцию самого, пожалуй, впечатляющего научного открытия и направления развития медицины – метода редактирования генома.

В середине 1990-х гг. на «футурологической кухне» Сергея Переслегина (других семинаров по долгосрочному прогнозированию в то время, увы, в стране не проводилось) автор этих строк обосновал неизбежность появления метода создания «патчей» человеческого генома специальными вирусами по аналогии с методами правки «плохого» программного кода специальными «заплатками» («патч», «заплатка» – информация, предназначенная для автоматизированного внесения определенных изменений в компьютерные файлы. – Ред.). И был, что типично, высмеян всеми экспертами-биологами, включая тех, что имели глобальный опыт и кругозор, потому как тогда не существовало никаких признаков того, что может появиться такая технология.

Однако уже спустя несколько лет по результатам реализации великого проекта «Геном человека» количество данных о геноме выросло на несколько порядков. Началось экспоненциальное (и даже еще быстрее) удешевление стоимости расшифровки геномов, и вот это уже становится рутинной процедурой, в дешифровку пошли и индивидуальные геномы людей, и геномы наших предков, и всех актуальных для нас биологических видов животных и растений.

В контексте происходящей революции резко повысилось внимание к тому, как работает управление генетической информацией в клетке, и закономерно, что в 2005 г. появляются первые работы о вскрытии механизма «перепрошивки» генома бактерий, противостоящего вирусным атакам. Этот механизм оказался настолько изумительно прост и воспроизводим, что правка и коррекция генома стала массовой практикой. Тысячи лабораторий экспериментируют с генами живых существ и человека, достигая результатов не только на эмбрионах, но и на взрослых особях! Меняются функциональные параметры, излечиваются генетически предопределенные болезни. Эта революция в медицине по своим масштабам имеет все шансы превзойти революцию прививок и антибиотиков. Достаточно заметить, что она решает проблемы «отрицательного отбора» (выживания «генетически несовершенных организмов»), которая вышеупомянутыми медицинскими революциями и порождена.

Утверждать, что в мировой науке происходит «застой», может только тот, кто полностью проглядел явление такого планетарного и исторического масштаба. И да – это в полной мере относится и к российской науке, и к общественности, увы. Если в США, Великобритании и Китае (именно в Китае, который сделал решительную ставку на эту технологию и оказался мировым в ней лидером) работают тысячи лабораторий, в которых ставят эксперименты и совершенствуют методы, то во всей России число таковых можно пересчитать по пальцам одной (!) руки, а количество международных публикаций с российскими авторами по этой теме измеряется единицами, и все они – в соавторстве с западными коллегами и лабораториями...

Тут впору вспомнить, что еще одним «доказательством» кризиса науки является доминирование наукометрических показателей в ее управлении. Да, тут есть крайне интересные закономерности, обсудим их ниже, но сразу стоит сказать, что не из России это обсуждать... Наша наука продолжает проваливаться в наукометрических параметрах вовсе не потому, что «мировая наука стагнирует» либо в ней царит засилье корпораций или недружественных нам государств. Просто основной рост этих показателей демонстрируют в мире самые быстроразвивающиеся науки (что логично). Сейчас это биология (называемая «физикой XXI века»), компьютерные науки (такого термина даже толком нет в русском языке), науки о данных и управлении. И – сюрприз! – именно в этих науках российские показатели самые позорные. Если в физике («царице советской науки») мы отстаем по числу статей от стран-лидеров в разы, то в медицине – на два порядка! Больше чем в сто раз.

Так что у кого и в чем застой, думаю, понятно. А теперь давайте обсудим, что же происходит в самой мировой науке. Начнем с малого. Да, современная наука претерпела существенное институциональное изменение в конце ХХ – начале XXI веков, и не все страны/области сумели этот транзит завершить. Суть процесса можно кратко свести к следующему. В ХХ веке основным заказчиком науки были государства. Их интересовало оружие (отсюда физика, химия и математика), выживание раненых на поле боя, здоровье и сытость населения (отсюда медицина и биология), эффективность экономики и управляемость общества (экономика и гуманитарные науки). Мировые войны и экономический рост стран-лидеров обильно напитали бюджеты научных учреждений. А наиболее щедро – «низковисящие плоды» физики XX века – ядерную бомбу и баллистическую ракету.

Достигнуты феноменальные успехи. Двигатели внутреннего сгорания перевернули транспорт. Авиация совершила революцию в торговле и управлении. Связь кардинально изменила биржи. Антибиотики – медицину. Все описанное – технологический рывок первой половины ХХ века. И перечисленные достижения финансировались государствами, а потом конвертировались из ВПК в мирную сферу. Так же поначалу обстояли дела и во второй половине века, когда происходили прорывы в физике твердого тела, подарившие нам полупроводники и компьютеры. Разработанные сначала для задач ПВО-ПРО и создания «ядерного щита», впоследствии они перетекли в «гражданку» и дали современный менеджмент, глобально-распределенную экономику и рынки, что стало основой рывка развитых и развивающихся стран.

Но уже в ходе этой волны стало понятно, что госрасходы существенно проигрывают частным инвестициям в науку. Лаборатория компании Bell стала инкубатором большего числа нобелевских лауреатов, чем вся Япония (семь человек). Наибольшая часть революционных открытий в медицине и фармацевтике обязана корпоративным R&D бюджетам фармацевтических гигантов. Сельское хозяйство мира меняла компания Monsanto, а не национальные сельхозакадемии.

К началу последней четверти ХХ века финансирование со стороны корпораций в развитых научных державах уверенно превысило государственные вложения. И в этот момент Советский Союз начал проигрывать научную гонку. А потом случился крах СССР, и ведущие государства мира перестали финансировать «военные» науки. Началась стагнация физики и других дисциплин, работавших на войну, и да, действительно, в 1990-е гг. многие исследования в самых развитых государствах попросту остановились. Но это был лишь короткий эпизод.

Двумя фундаментальными изменениями стало то, что можно назвать «бессистемное финансирование» и «инвестиционные деньги».

Первый феномен подарил нам мем «британские ученые». В Великобритании начал приобретать все большее значение грантовый канал государственного и частного финансирования, при котором исследователь мог заниматься, в общем, чем хотел. Да, это породило много курьезов из серии «британские ученые доказали очередную очевидную закономерность». Однако «доказали» – означает, привели ее в методически корректную форму (и заметим наперед – машиночитаемую, то есть пригодную для машинной обработки), об этом чуть позже. А во-вторых – «непредсказуемая наука» стала приносить феноменальные результаты. К слову – упомянутый выше метод редактирования генома был получен именно таким способом «максимально абстрактной науки», в которой изучались задачи, предельно далекие от повседневности.

За последние десятилетия война за гранты стала и счастьем, и бичом ученых. Писать заявки – обязанность научных лидеров, борющихся за бюджеты. Даже бюджеты университетов и научных центров прямо зависят от успешности «грантополучательства». А это искусство требует и мастерства презентаций (отсюда расцвет поп-науки), и «сенсационности» выводов (отсюда засилье статей о достижении «прорывных результатов»), и часто подтасовки результатов и данных. Но, несмотря на все минусы, новая институциональная форма резко активизировала процесс поиска в самом «научном» его смысле – «удовлетворения любопытства ученых».

Второй феномен – приход в науку инвестиционных денег. Речь идет о формировании «академического предпринимательства» и резком росте раннего и «посевного» инвестирования в наукоемкие стартапы. Еще 20 лет назад роли ученого и бизнесмена разводились предельно четко даже в лучших лабораториях, а фигуры типа Николы Теслы были, скорее, курьезными примерами. Однако в последнее время эта сфера все больше процветает, и ведущие университеты мира конкурируют между собой, обещая профессорам-предпринимателям наиболее комфортные условия для конвертации «знания» в «деньги». Казалось бы, при чем тут наука? Однако расцвет современного искусственного интеллекта, методов глубокого и машинного обучения вырос преимущественно из решения практических задач, а вовсе не в «оборонных лабораториях», как было еще несколько десятилетий назад. И это революционное направление меняет мир в несколько раз значительнее, чем, например, ядерная энергетика.

Итак, наука сменила модели финансирования – деньги стали идти значительно более сложными, распределенными способами и из значительно большего числа источников. А как этим «источникам» ориентироваться в ученой среде? Если маргинальное вчера направление сегодня захватывает научный олимп? В такой быстроменяющейся ситуации распределять деньги через «министерства наук» в виде академий или иных иерархических структур – безумие. Они тратят на поддержание своей картины мира и карты приоритетов больше, чем на саму науку. А значит, деньгам нужны другие маркеры и индикаторы.

При всем несовершенстве наукометрики она успешно решает задачу быстрого переопределения приоритетов и поиска наиболее прорывных результатов и талантливых авторов. Если раньше «светилам» нужны были десятки лет (кое-кто умирал, не дождавшись признания), то сейчас путь от первой фундаментальной статьи до массового применения составляет меньше десятилетия. Именно такие сроки продемонстрировало редактирование генома и искусственный интеллект на нейросетях. Все методы несовершенны, и над ними идет постоянная работа, но ментально игнорирование наукометрики в России сродни неприятию «богомерзкого пара» и прочим фобиям отсталых обществ по отношению к передовым практикам (опасности карго-культа тоже, впрочем, никто не отменял).

Наконец, меняются и сами научные методы, например, в биологии и медицине активно развивается так называемая трансляционная наука, она подразумевает набор организационных практик, благодаря которым новые методы и результаты стали доходить из фундаментальной науки в прикладную не за 20–30 лет, как раньше, а за 5–7. Благодаря этому происходит новая революция в здравоохранении, в которой кроме упомянутого редактирования генома широким фронтом наступают новые концепции, идеи и подходы, реализуемые на стыках биологии, искусственного интеллекта и других решений.

Можно приводить другие примеры и доказательства, но, честно говоря, в этом удивительно мало смысла. Достаточно двухчасового разговора с любым активным ученым с «фронтира», чтобы прочувствовать масштаб глобальной эйфории от нового прорыва науки и технологий по широчайшему научному фронту. Потому давайте обсуждать не мифические страхи, а реальные причины нашего отставания и способы его преодоления.

От теории к практике

Во-первых, как было сказано выше, фундаментальным становится изменение институциональных форм организации науки. Ее переход от вертикально-организованных «институтских» форм к «сетевым-распределенным» и «платформенным» структурам. Аналогичная трансформация происходит и в бизнесе, что наглядно демонстрируется безоговорочной победой современно-организованных корпораций (и экономик) над бойцами старых укладов.

Сетевая модель означает, что для решения любой масштабной фундаментальной задачи создается гибкая и часто временная сеть лабораторий, объединенных общим форматом данных и методами кооперации. Эти структуры могут быть в разных странах, институтах и университетах, но они решают общую задачу, производя данные и анализируя их. Кстати, именно такой механизм дает хоть какой-то рост публикаций ученых с российской аффилиацией – они входят в международные сетевые проекты и публикуются в соавторстве. «Соло»-исследований в мире (не только в России) становится все меньше.

Это требует совершенно иного механизма, в том числе и финансирования ученых. Понимания глобальной конъюнктуры и устройства науки во всем многообразии факторов. Чрезвычайно легких и смелых процедур распределения средств. Тотальной минимизации отчетности и легкости получения оборудования и реагентов. В общем, всего того, что в российской науке не наблюдается.

Ну и наконец, самая впечатляющая трансформация – появление в науке нового актора, машинного интеллекта. Если еще недавно компьютеры были лишь «умными машинами на подхвате», позволяя моделировать эксперименты или хранить и обрабатывать массивы данных, то сейчас картина меняется на наших глазах. Огромные массивы (зеттабайты данных) уже невозможно обрабатывать по старинке. Гигантское число изображений, данных исследований по силам переработать только машинному интеллекту. Ему уже удается самому находить определенные закономерности, причем по другим задачам нам известно, что делает он это иначе, чем люди. Только машинный интеллект способен быть в центре глобальных исследовательских сетей, агрегируя информацию и переваривая ее в некоторые новые закономерности, которые могут быть выстроены иначе, чем следовало из «человеческих» теорий. Пока такое направление институциональной реформы науки выглядит футуристично, но им уже активно занимаются.

В каком-то смысле противостояние «теории» и «лаборатории» времен Гоббса и Бойля, из которого выросла натурфилософия и современная наука, частично утрачивает актуальность. Во-первых, наука начинает оперировать подсчетами при установлении фактов (на чем настаивал Гоббс, создатель политической теории, основанной на подсчетах мнений граждан). Еще со времен появления квантовой механики вероятностность наблюдений стала фактом. А в социальных науках вообще невозможно свести наблюдаемые явления к «лаборатории» – живое поведение общества и экономики трансформируется и при попытках его изучать, и при появлении описательных теорий. Этот вызов классической модели науки уже в XX веке будоражил умы, вызывая некоторую эрозию мировоззрения «золотого века» позитивистской науки. Однако только сейчас для изучения и выявления новых закономерностей («законов природы», регулярная штамповка которых была условием трудового договора Роберта Гука с «работодателем» в Лондонском Королевском обществе) появляется новый инструмент – искусственный интеллект. «Вываривая» из «больших данных» уверенные закономерности, он позволит строить прогностически подтверждаемые модели без теорий, созданных людьми поверх фактов. Сейчас эта революция со скоростью «чудо в месяц» происходит в лабораториях computer science school США и Европы, и в ближайшее десятилетие связка AI + Big Data начнет поверять «корреляциями гармонию» по всему спектру научных данных. Рассуждать в этой ситуации о «смерти науки» – это как во второй половине XVIII века плакать о кризисе схоластики.

Но вернемся на землю, на нашу землю.

В прошлом году мы с коллегами из МГУ сделали исследование уровней наукометрических результатов российских авторов. По материалам почти 200 тыс. статей выявилось следующее. Если принять уровень результативности мирового ученого в конкретной научной области за 1, то российский ученый, уехавший работать в зарубежный центр, пишет в среднем на 0,9. Оставшийся в России – на 0,3. Уехавший, но вернувшийся обратно – на 0,6. А приглашенный в Россию иностранец – тоже на 0,3. Таким образом, эффект «неблагоприятной институциональной среды» и потери результативности очень нагляден.

И сейчас, увы, полемика вокруг «спасения российской науки» на 90% сводится к вопросу управления имуществом и зданиями. Достаточно сравнить пропорции по финансированию и количеству ученых разных научных направлений в России и за рубежом, чтобы понять, что на актуальные и переживающие взрывной рост науки у нас выделяются крохи (причем в этих пропорциях государство проявляет трогательное единодушие с корпусом академиков). Никаких следов «великого маневра» Китая, который вернул тысячи талантов и сформировал сотни лабораторий в актуальных науках, у нас нет и не предвидится даже в самых смелых планах. Университеты отбились от попытки сделать на их базе предпринимательские кампусы и снова сводят свои «инновационные» проекты к освоению средств очередной забавы первых лиц – еще недавно это была НТИ, сейчас – цифровая экономика.

Разруха, как известно, начинается в головах. В руинах находится даже не российская наука (мировая, поверьте, процветает), а в целом адекватная современности картина мира у российских лиц, принимающих решения. Печальное завершение периода существования «трофейной экономики», ставок на трубу и почивания на лаврах великих предков. Не говорите о кризисе науки, просто занимайтесь делом. Глобально конкурентоспособным.

Россия > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 13 февраля 2018 > № 2513564 Евгений Кузнецов

Эпоха застоя в мировой науке

И что это значит для человечества

Александр Лосев – член президиума Совета по внешней и оборонной политике, генеральный директор АО «УК "Спутник – Управление капиталом"».

Резюме Массированной рекламой нам пытаются доказать, что цифровизация станет основой «Индустрии 4.0». Умалчивается, что «цифру» нельзя надеть, «цифрой» нельзя согреть дома, больницы и школы, «цифра» не заменит транспорт и дороги, «цифрой» не утолить голод и не вылечить заболевания.

Двадцатый век называют великой эпохой научно-технической революции, когда на основе научных знаний и открытий происходил стремительный прогресс техники и технологий, невероятными темпами шло развитие промышленности и производительных сил, менялись общественно-политические отношения, повышался уровень и качество жизни людей. Научные знания стали факторами производства в большинстве стран мира, а в СССР и США фундаментальная и прикладная наука обеспечивали обороноспособность и стратегический паритет с «вероятным противником».

Нынешнее состояние российской науки иначе как кризисным не называют, особенно в сравнении с ее заметной ролью и мировым влиянием в ХХ веке. Много сказано про разрушение научно-технического потенциала в постсоветское время, «утечку мозгов» и потерю интеллектуального капитала, многолетний дефицит финансирования, деградацию институтов и академий, нехватку лабораторий и оборудования для исследований, про падение престижа науки и сокращение общего числа ученых на фоне стремительного роста социального неравенства. Огромной проблемой является невостребованность результатов научных исследований российской экономикой и обществом. Реформирование науки и создание ФАНО пока не только не помогает решить накопившиеся проблемы, но напротив, приводит к еще большей деградации научной деятельности при усилении роли «наукометрии» и чиновников в работе Российской Академии наук.

Другой аспект той же проблемы – слабая защита нашей интеллектуальной собственности. Чиновники вынуждают ученых публиковать результаты своих исследований в иностранных научных журналах, что позволяет транснациональным корпорациям практически бесплатно получать плоды интеллектуального труда российской науки, а при внедрении разработок нашим исследователям очень мало что достается. Это не добавляет мотивации делать свои научные работы публичными.

Не способствует развитию науки и недостаточная известность современных российских ученых в мире, и периферийный статус русского языка в научной литературе. Языком мировой науки после Второй мировой войны стал английский. На этом языке в основном осуществляется исследовательская деятельность и научные коммуникации, также как и оценка значимости результатов исследований и открытий. Соединенные Штаты лидируют по количеству Нобелевских премий, превосходя следующую за ними в нобелевской статистике Великобританию более чем в три раза, а замыкают четверку лидеров Германия и Франция. Почти половина университетов, давших миру нобелевских лауреатов, находится в США.

Правда, за четверть века человечество очень незначительно продвинулось в познании законов природы. Большинство достижений, включая открытие бозона Хиггса или расшифровку генома человека – это либо завершение начатых десятилетия назад исследований, либо практическое подтверждение гипотез полувековой давности. Мировая наука не демонстрирует в XXI веке таких же значительных открытий, как это было в прошлом столетии.

Приходится говорить не только о кризисе российской науки, но и о застое мировой фундаментальной науки в целом, хотя научное сообщество в ведущих экономиках мира финансируется лучше, чем в России и вряд ли может жаловаться на отсутствие интереса со стороны корпораций и государственных органов.

Построение фрактала, или что пошло не так?

Создание научной картины мира можно образно сравнить с построением фракталов динамических систем, например, с вычерчиванием множества Мандельброта или Жюлиа. Начальная точка такого фрактала соответствует нулю – то есть Незнанию. Затем год за годом, век за веком из научных открытий начинает формироваться огромное тело фундаментальных знаний и прикладных навыков, и возникает основная кардиоида мировой науки, вокруг которой выделяются специализированные области, меньшие по размеру, но связанные с ней. На этих узких областях выстраиваются свои очень сложные взаимосвязанные конструкции, повторяющие в меньших масштабах строение основного тела науки и детализирующие наши знания. Фрактал науки постоянно разветвляется, при этом каждый его следующий фрагмент в несколько раз меньше предыдущего, но для того чтобы его построить, требуется столько же ученых и специалистов и столько же усилий и средств, сколько было задействовано за все предыдущее время существования этой науки. Видимо, таково свойство Природы, которая любит фракталы, или замысел Творца (для тех, кому ближе эта гипотеза).

«Наука всегда неправа. Она не в состоянии решить ни одного вопроса, не поставив при этом с десяток новых», – говорил Бернард Шоу. Проверка всех высказанных гипотез и построение нового «фрактала» научной картины мира требует таких энергетических и финансовых ресурсов, которыми человечество просто пока не располагает. Получение новых знаний с каждым годом становится дороже и дороже, ученых нужно все больше и больше, а стоимость экспериментов и оборудования может исчисляться миллионами или даже миллиардами долларов, как, например, Большой адронный коллайдер в ЦЕРНе. Для дальнейшего прорыва в естественных науках требуются колоссальные средства на новые исследования и подтверждения научных идей, включая эксперименты за пределами Земли, а самое главное, необходимо время (несколько поколений ученых), но экономические реалии требуют прибыли «здесь и сейчас».

Это ограничивает общее развитие науки в основном теми областями, в которых открытия становятся прибыльными бизнес-идеями. У экономики свои законы, поэтому сейчас средний срок финансирования исследований составляет всего три года, хотя историческая практика показывает, что для научного открытия зачастую требуются десятилетия.

К тому же западная демократия поставила все дорогостоящие государственные программы в зависимость от электоральных циклов. Поддержка избирателей, необходимая для получения или сохранения власти, заставляет политиков, парламенты и правительства склоняться к популизму и решать тактические задачи, поэтому траты на фундаментальную науку в развитых странах сокращаются в относительном (к величине ВВП), а иногда и в номинальном выражении. В государственных бюджетах нет «лишних» денег на науку, да и тратить огромные средства с непредсказуемым результатом, рискуя экономическим ростом или социальной стабильностью при отсутствии экзистенциальных внешних угроз, никто из политиков не хочет.

Неправильная наука и «библиометрика» по Хиршу

В идеале любое научное исследование состоит из трех компонентов: 1) постановка задачи, 2) объективный эксперимент с получением результатов, и 3) неоднократное повторение испытаний для подтверждения, то есть воспроизводимость опыта. Но современная наука отходит от этого идеала.

Проектный подход, используемый при субсидировании науки, например, в США и в Великобритании, мотивирует в основном те исследования, которые могут принести экономическую выгоду компаниям либо выполнить идеологический заказ власти. При таком подходе фундаментальная наука даже в развитых странах оказывается в общем-то бесполезной, хотя все еще остается «статусной» для ведущих университетов и крупных исследовательских центров. Но даже им приходится объединять финансовые ресурсы и участвовать в совместных программах, чтобы проводить исследования на необходимом для современной науки уровне. У небольших университетов и институтов такой возможности практически нет. Удорожание экспериментов привело к тому, что во многих областях науки ученые занимаются математическим моделированием и последующей корректировкой компьютерных моделей для того, чтобы результат вычислений соответствовал полученным в ходе эксперимента данным.

Поскольку денежные ресурсы ограничены, научная деятельность все больше зависит от грантов, выделяемых государственными агентствами или частными корпорациями. Исследования коммерциализируются, а значит грантодателям необходимы критерии оценки самих ученых и эффективности их работы. Так появились рейтинги университетов и индексы, например, индекс Хирша (h-index), основанные на количестве публикаций ученых или групп исследователей и объеме цитирования этих публикаций. Индекс Хирша и цитируемость необходимы для привлечения финансирования. Чем выше рейтинг и индекс цитирования, тем больше шансов у конкретного ученого или университета получить грант. Особенно актуально это стало, когда регуляторы ужесточили требования к банкам в отношении кредитных рисков, что отразилось в правилах Базель III и в американском законе Додда-Франка. Достаточно много работ стало невозможно финансировать, привлекая банковские кредиты, поэтому главную роль в распределении грантов получили крупные межправительственные организации или федеральные агентства, такие как National Science Foundation в Соединенных Штатах или European Research Council и European Research Coordination Agency в Евросоюзе.

С одной стороны, такой «индексный» подход решает проблему временного интервала между совершением открытия и началом его использования в экономике (не все ученые доживают до реализации своих идей), а с другой – заменяет реальную результативность исследований упрощенной наукометрикой.

Количество публикаций становится основным критерием значимости научных работ и мотивирует ученых больше заниматься «раскрученными» темами и отказываться от важных для развития науки, но малоизвестных широкому научному сообществу направлений, где количество цитирований будет минимальным. Успех современного ученого на Западе измеряется в полученных им суммах грантов, в количестве статей, опубликованных в статусных научных журналах, и в цитируемости этих работ.

Конкуренция за гранты принимает гипертрофированные формы и отражается на качестве исследований. Больше ценятся статьи с данными об успехах, поскольку неудачные эксперименты могут поставить крест на научной карьере, хотя отрицательный результат – тоже результат, значимый для науки. Наукометрика приводит к увеличению числа весьма заурядных публикаций, где мало новизны, зато нет риска неудачи, а ученые иногда вынуждены подгонять результаты под ожидания тех, кто их исследования финансирует, чтобы написать о достижениях и получить средства на продолжение работ. Такая «формула успеха» позволяет ученым встраиваться в систему, но на пользу науке явно не идет.

Чтобы избежать закрытия лабораторий, руководители исследовательских групп вынуждены с каждым годом направлять все больше заявок на гранты, перегружая этим систему распределения денег. Доля поддерживаемых грантодателями прошений составляет в разных областях от 10 до 20%, остальные отклоняются. Многие профессора жалуются, что тратят до половины рабочего времени на составление заявок на гранты. Человеко-часы на подготовку документации для федеральных агентств складываются в столетия. Так, австралийские ученые недавно подсчитали, что на составление грантовых заявок они потратили в общей сложности 500 лет. Руководители научных групп в США, многие из которых являются авторитетами в своих областях, тратят на грантовую документацию до 42% рабочего времени, которое просто потеряно для науки. Согласно данным European Research Council четверть средств, выделяемых на исследования, «съедается» бюрократическими процедурами.

В отличие от России, число научных работников на Западе с каждым годом увеличивается, но молодые ученые и аспиранты часто сетуют на форумах и в соцсетях, что их материальное положение ухудшается. Конкуренция очень высока, и это влечет за собой появление дисбалансов, научные результаты подтягиваются под обещания, а сомнения в обоснованности и справедливости выдачи грантов становятся поводом для постоянных конфликтов.

Проведенный не так давно метаанализ эффективности научных исследований показал, что 85% мировых затрат на науку приходится на бесполезные и плохо спланированные исследования. Про критерий воспроизводимости результатов вспоминают нечасто, поскольку на рутинное повторение экспериментов просто нет денег. В современной науке возникло даже такое негативное явление, как «кризис воспроизводимости». Небрежно сделанные работы объявляются «революционными», а качество методов редко проверяется. Так, например, статистика показывает, что до 30% влиятельных исследовательских работ в области медицины впоследствии оказываются ошибочными или малозначимыми.

Вывод из всего этого неутешителен: в то время как российская наука старела и сжималась в анабиозе, западная наука под руку с бизнесом водила хоровод вокруг достижений прошлых поколений ученых.

Парадоксы Черной Королевы

«Нужно бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место, нужно бежать вдвое быстрее». Эти слова, сказанные Алисе Черной Королевой, очень точно указывают, что именно нужно делать, чтобы научные знания вновь стали факторами производства и перевели мировую экономику на новый технологический уровень.

Пока же мир пытается совершить технологическую революцию, не создав современную научную основу для этого, а лишь стараясь коммерциализировать и социализировать научно-технические достижения прошлого. Даже «великий инноватор» Илон Маск использует ракетные двигатели и носители, созданные по технологиям полувековой давности. В 1899 г. именно электромобиль впервые в истории автомобильного транспорта достиг скорости 100 км/ч, а электромобили XXI века отличаются от прототипов XIX века лишь дизайном и некоторыми дополнительными функциями.

Бизнес и государство как главные грантодатели оказывают заметное влияние на развитие современной науки и в чем-то ограничивают свободу деятельности ученых. Происходит концентрация прикладных научных исследований в информационных технологиях, в топливно-энергетической сфере, биомедицине, в телекоммуникациях, то есть там, где есть перспективы получить прибыль, в десятки раз превышающую общие затраты на НИОКР. И делается это, к сожалению, в ущерб естественным наукам, вплоть до полного прекращения работ в ряде областей. В гуманитарной сфере дела обстоят еще хуже, поскольку коммерциализировать идеологию лучше всего умеют государства, поэтому гранты в основном идут на исследования, либо не противоречащие позициям властей, либо подтверждающие правильность их политики в глазах социума и избирателей. И только конкуренция политических течений вносит разнообразие в гуманитарную сферу.

Роль людей науки в обществе снижается, у молодежи нет мотивации становиться учеными, получающими такую же зарплату, как работники торговли или рабочие на предприятиях, при перспективе постоянно клянчить гранты. Кумиры молодежи создаются в спорте и шоу-бизнесе.

Но рост мировой экономики не должен остановиться из-за такой пустяковой причины, как застой в фундаментальной науке. Постиндустриальная эпоха – это ничто иное как финансиализация рынков, увеличение доли услуг (и развлечений) в структуре ВВП при бурном развитии информационных технологий и массовом выводе промпроизводства в развивающиеся страны. Когда в политике и экономике начинают доминировать социальные и коммерческие технологии, правительства и транснациональные корпорации стараются повсеместно навязать новую мифологию, уводя прогресс в сторону и призывая население отказываться от собственности в пользу удобств, тем самым превращая граждан в люмпен-потребителей. Современное школьное образование настроено на производство «грамотных потребителей», а Болонская система в вузах выравнивает стандарты под единую планку и одновременно разрушает их в угоду рынку, делая знания фрагментарными и снижая общий уровень высшего образования.

Средневековая формула «Наука – служанка богословия» трансформируется в ангажированность ученых, получающих гранты за «подтверждение» мифов и доказывающих, например, теорию глобального потепления из-за выбросов диоксида углерода, хотя планета пережила много циклов потепления и похолодания, роста и снижения концентрации СО2 в отсутствие человечества или при крайне незначительном объеме производства в доиндустриальные эпохи. Разрушение озонового слоя атмосферы «неправильными» фреонами объявлялось в конце ХХ века катастрофой мирового масштаба, но вот и фреоны давно уже заменили на «правильные», а озоновые дыры почему-то не исчезают. Ошибочные и, возможно, намеренно искаженные научные заключения, положенные в основу Киотского протокола, а затем и Парижского соглашения по климату, сдерживают глобальное экономическое развитие и становятся инструментами политического давления.

Еще больше мифов создается в области «зеленой» энергетики. Хотя у всех возобновляемых источников (ВИЭ) низкая плотность потока энергии, что означает крайне малую эффективность солнечной и ветровой энергетики в сравнении даже с обычной тепловой, в Европе ВИЭ позиционируется как альтернатива атомной энергетике. При этом умалчивается, что производство солнечных панелей и аккумуляторов для электромобилей наносит непоправимый экологический ущерб, а эксплуатация электромобилей требует дополнительной генерации электричества, две трети которого вырабатывается в Европе на тепловых электростанциях путем сжигания миллионов тонн каменного угля и природного газа. Парадокс, но электромобили сейчас в два раза грязнее и опаснее для экологии Земли, чем обычные автомобили с бензиновыми двигателями. И так будет до тех пор, пока доля атомной энергетики не достигнет хотя бы 50% всей энергогенерации планеты. Но сегодня ядерная энергия составляет в ней лишь 9%, а доля электростанций на угле, мазуте и газе – 70%.

«Слыхала я такую чепуху, рядом с которой это разумно, как толковый словарь!» – говорила Черная Королева. Главным фетишем мировой экономики становится «цифровизация» и ее «хайп» – малоэффективная и энергозатратная технология «блокчейн».

Хотя прошло достаточно много времени с момента внедрения информационных технологий в промышленное производство, миру так и не представлено веских доказательств того, что цифровизация способна резко поднять производительность труда в промышленности и ускорить темпы экономического роста. Зато массированной рекламой нам пытаются доказать, что цифровизация станет основой «Индустрии 4.0», то есть запустит «четвертую промышленную революцию». При этом умалчивается, что «цифру» нельзя надеть, «цифрой» нельзя согреть дома, больницы и школы, «цифра» не заменит транспорт и дороги, «цифрой» не утолить голод и не вылечить заболевания.

Блокчейн объявлен светлым будущим торгово-финансовой сферы, но его адепты забывают рассказать, что это регресс самой философии Интернета и в сравнении с платежной системой Visa чудовищная по своей неэффективности технология, когда миллионы компьютеров во всем мире загружены решением одной и той же задачи получения кода верификации и постоянной проверкой единой цепочки одних и тех же транзакций, которую все эти миллионы компьютеров копируют и обновляют на своих дисках, быстро заполняя машинную память терабайтами одинаковой на всех информации. Каждому участвующему в расчетах криптовалютами необходимо хранить у себя дома гигантские массивы данных обо всех транзакциях, совершенных в прошлом и реализованных в будущем всеми участниками системы, поскольку передача данных на облачные сервера и внешние дата-центры означает конец децентрализации.

«Зеленые», критикуя заявления президента Трампа по поводу Парижского соглашения о климате, упускают из вида, что на майнинг биткоинов уже тратится 37 тераВт/ч электроэнергии, что соответствует выбросу 22 млн тонн углекислого газа в атмосферу и около 3 млн тонн оксидов серы и азота. Таков «вклад» майнеров в экологию нашей планеты. К тому же криптовалюты, позволяющие проводить анонимные расчеты – настоящая находка для преступных группировок, занимающихся продажей наркотиков, вымогательством, торговлей человеческими органами и другими незаконными операциями. А блокчейн можно отнести к технологиям «цветных революций», потому что именно он позволяет определенным группам в ситуации хаоса, падения государственной власти и гражданской войны осуществлять расчеты и гарантировать доказательства своих прав на собственность до момента победы новой власти или установления контроля со стороны иностранной державы.

Повсеместное внедрение «цифры» способно принести колоссальную прибыль корпорациям, поскольку появление возможности анализировать гигантские массивы неупорядоченных данных – Big Data – помогает принятию стратегических бизнес-решений, открывает перспективы для «Интернета вещей» и повышает эффективность продаж продуктов и услуг, а Data Mining (глубинный анализ данных) становится источником дохода, сопоставимым с разработкой реальных горнорудных месторождений.

Людям внушают, что им не нужна собственность на вещи и даже вещи как таковые, а нужны лишь функции этих вещей. Зачем, например, иметь собственную машину, которая большую часть дня стоит на стоянке (часто платной) и которую нужно обслуживать и страховать, если есть Uber и прочие агрегаторы таксомоторных услуг? Или зачем покупать в собственность квартиру или дом, выплачивая за него всю жизнь ипотеку, если можно взять жильё в аренду? По сути, это новое переосмысление идеи Эриха Фромма «Haben oder Sein» – «Иметь или быть?».

«Сначала раздай пирог, а потом режь его», – говорила Алисе Черная Королева. Потребности людей станут удовлетворяться системой, знающей о человеке, его привычках и даже мыслях абсолютно всё. Как раз для выявления потребности людей в этих функциях вещей и для продвижения и навязывания товаров и услуг и получает коммерческое развитие «цифровизация», распространение гаджетов и соцсетей. Интернет вещей – «умные» холодильники и телевизоры – становятся домашними шпионами. «Скажи ему что-нибудь! – воскликнула Черная Королева. – Ведь это смешно: пудинг говорит, а ты молчишь!»

Нас убеждают, что успех бизнеса – это следование стилю FAANG (Facebook, Apple, Amazon, Netflix, Google), на базе которого будет создан «великий дирижер» системы. Той системы, что станет главным бенефициаром цифровизации. Классическая формула Маркса: «деньги – товар – деньги штрих» превращается в формулу джентльменов удачи: «деньги ваши – будут наши».

Денег в финансовом мире сейчас намного больше, чем свежих научных идей, но бизнесу интереснее играть в «казино» и поддерживать мифы, а не развивать фундаментальную науку, потому что современная мифология и модели потребления приносят прибыль и формируют денежные потоки в «правильном» направлении, а провалы «эффективного менеджмента» и коллапс пузырей легко списать на очередной кризис. Инвестиционному бизнесу (а не ученым) удается привлекать средства под какие угодно обещания без должного научного обоснования. В случае удачи прибыль делится между предпринимателями и инвесторами, а убытки в случае неудачи несут вкладчики и собственники капитала, купившие паи фондов. Так, например, распиаренная Tesla Motors генерирует миллиардные убытки своим акционерам, но ее капитализация от этого не страдает. Ученым в этом плоском мире только и остается, что биться за гранты и уповать на индекс Хирша.

Выйти за горизонты познания

Исследователи длинных экономических циклов (волн Кондратьева) отмечают неравномерность совершения и внедрения научных открытий, а процесс появления инноваций является дискретным во времени. Предыдущий длинный цикл завершается, и человечество уже живет в ожидании нового технологического устройства, но остается вопрос, запустит ли цифровизация очередную промышленную революцию и сменится ли постиндустриальная эпоха в развитых странах на неоиндустриальную, если научная основа для этого так и не получит развития. Еще меньше перспектив будет у человечества создать что-то принципиально новое, если глобализированная мировая экономика распадется на противоборствующие кластеры и погрязнет в конфликтах и протекционизме. Сверхзадачи, стоящие перед современной наукой, столь масштабны, а технические проблемы настолько сложны, что решить их можно, лишь объединив усилия большинства государств, корпораций и всего научного сообщества. Иначе реального прорыва не будет, сколько ни произноси слово «блокчейн».

Прогресс человечества теперь зависит не только от деятельности ученого сообщества, но и от внешнеполитических усилий ведущих держав. Доступный наблюдению барионный мир составляет лишь 4% Вселенной, остальное – это темная материя (22%) и темная энергия – 74% объема Вселенной. Современные знания о мире пока не позволяют понять природу темной материи и темной энергии и использовать на практике эти знания. Конечно, «нельзя объять необъятное», но чтобы заново понять, что такое вещество, энергия, пространство и масса, государствам следует концентрироваться на приоритетных для себя направлениях, а затем делиться полученными знаниями. А главным помощником ученых станет искусственный интеллект, который как раз и сможет выявить невидимые закономерности и объединить междисциплинарные знания и опыт миллионов исследователей.

Но мечты о человечестве, отбросившем меркантилизм, политические интересы стран и финансовые интересы элит и объединившемся для продвижения науки – это утопия и ненаучная фантастика. Человеческую природу быстро не изменить. Мир обречен на конкурентную борьбу с малопредсказуемыми последствиями. Поэтому главным драйвером науки и в России, и в Китае, и на Западе будет оборонно-промышленный комплекс. Именно ОПК, который в нашей стране финансируется государством на приоритетной основе, может стать главным заказчиком исследований в естественно-научных сферах и в области искусственного интеллекта. С таким «дирижером» и у российской науки есть перспективы стать частью глобального процесса получения новых знаний в физике, химии, математике и пр. и всерьез заняться работами над созданием искусственного интеллекта. А то, что российская наука отстала в последнюю четверть века от мировой, это не страшно, поскольку и мировая наука пока далеко не продвинулась.

Россия. Весь мир > Образование, наука. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 13 февраля 2018 > № 2513559 Александр Лосев

Лев ЛЕЩЕНКО: «К своему творчеству отношусь критически».

В гостях у журнала «Полиция России» народный артист РСФСР Лев ЛЕЩЕНКО.

– Лев Валерьянович, в октябре 2017 года вы стали полным кавалером ордена «За заслуги перед Отечеством», с чем наша редакция и все наши читатели вас поздравляют...

– Большое спасибо. Но я работаю не ради славы и не за ордена. Стремился и стремлюсь интегрироваться в жизнь народа, ценю патриотизм, любовь к зрителю, к Родине. Стараюсь не оставаться на обочине происходящего в стране и в мире.

– Кстати, о «мировой славе». Рассказывая о русских хакерах, некоторые американские СМИ публиковали ваши фото и называли главным русским мафиози. Как вы к этому отнеслись?

– Очень «веская» доказательная база: придумали сказку, из Интернета скачали мои снимки и замолчали. Судиться с ними – себе дороже. Чёрного кобеля не отмоешь добела. А между прочим, история с моим спонсорством кампании Трампа мне только популярности прибавила. На самом же деле меня больше волнует, что Винокур на сей счёт схохмит.

– У вас с Владимиром Натановичем солидный возраст, а вы, словно пацаны, друг над другом подшучиваете...

– Действительно, наши организмы уже приближаются к 80 годам. К счастью, наши IQ остаются гиперподвижными.

– А вы с Винокуром ведете счёт розыгрышам?

– Бесполезно. Володя юмором фонтанирует. Я более сдержан. Хотя, случается, наношу чувствительный ответ. Однажды мы с ним были в Германии и купили там по паре туфель: мои – 44, его – 42 размера. В гостинице я решил ещё раз примерить обнову. Открываю коробку, а мои штиблеты на одну ногу и разного размера. Сбегал в магазин, обменял. В самолёте рассказал Володе: мол, педантичные немцы, а такую оплошность допустили. Немая сцена. Оказалось, ещё в магазине он улучил момент и смешал наши покупки, собираясь меня разыграть. Так что до сих пор на его даче красуется мой «подарок» с пояснением на трафаретке: «Винокуру от Лещенко навечно». Правда, справедливости ради отмечу, что Володины розыгрыши убедительнее. Например, он частенько звонит от имени олигархов, желающих организовать мой концерт, либо с какими-то предложениями от руководства страны: раньше – от Горбачёва, Ельцина, сейчас – от Путина или Медведева. На этом даже попалась его любимая нами мама Анна Юльевна. У Винокура был юбилей и Президент России Владимир Путин вручал ему награду в Кремле. Артист попросил, чтобы Президент позвонил его маме и поздравил с юбилеем сына. Однако Анна Юльевна серьёзный разговор приняла за розыгрыш и ответила: «Володя, кончай дурачиться…»

– Многие ваши песни стали подлинно народными. А голос – это наследие от отца или мамы?

– Хотя папа из Курска, «курским соловьём» он не был. Почти 100 лет прожил! До последнего выглядел фактурно. Надеюсь, эти гены достались и мне. Поэтому намерен петь, пока не унесут со сцены. Мама родом из Рязани, умерла, когда мне и года не было. Воспитывала меня бабушка, втихаря крестила. Мою судьбу, скорее всего, дед определил. Когда я пошёл в первый класс, дед подметил и сказал отцу, что, дескать, у Лёвки басок прорезывается. Я начал посещать хор при местном Дворце пионеров. Прилежным певцом не был. Куда привлекательнее казались футбол, хоккей, баскетбол, казаки-разбойники, плавание…

– В итоге баскетболом даже начали заниматься?

– Я родился в Сокольниках. Этот московский район всегда неофициально относился к спартаковской вотчине. В те годы жить там и не болеть за «Спартак» считалось неприличным, даже предательством. Возможно, с возрастом я бы и перенял эту традицию. Однако в 1953 году отцу выделили квартиру на северо-западе столицы. Через несколько лет поблизости открыли станцию метро «Войковская». Наш дом оказался «динамовским» – многие жители были либо поклонниками этого клуба, либо выступали за него. Ведь центральный стадион «Динамо» находился минутах в 15 езды на троллейбусе. Там я и записался в секцию баскетбола.

– Главные впечатления от жизни в «динамовском» доме?

– Соседи. Они по тем временам многих опережали в обустройстве жизни, культуре вкусов и пристрастий. Стремились получить новые знания, наверстать то, что упустили из-за войны. У нас практиковались групповые выходы в кино, в театры, на танцы. Люди активно читали, приобщались к хорошей музыке. В доме жили знаменитый радиокомментатор Вадим Синявский, футболисты «Динамо» Алекпер Мамедов, Генрих Федосов, Евгений Байков, Борис Кузнецов, выдающийся хоккейный тренер Аркадий Чернышёв. В память о нём сейчас на фасаде дома закреплена мемориальная доска. Каждое утро во двор на зарядку выходили знаменитые динамовские волейболисты, легкоатлеты, борцы, фехтовальщики…

– Чем увлекались спортсмены помимо своего основного дела?

– Известный хоккеист Валентин Кузин был меломаном. Из зарубежных турниров всегда привозил пластинки, очень любил джаз. Бывало, осчастливливал меня и моего друга Сашку – давал послушать популярную зарубежную музыку. К некоторым пластинкам относился особенно трепетно: «Ребята с этой будьте поаккуратнее, она Лёвина» (Льва Яшина – Прим. автора). Судя по всему, Лев Иванович тоже был неравнодушен к хорошей музыке. Так что Валентин Егорович, можно сказать, стал моим наставником по музыкальному вкусу.

– Легенда или нет, что вы били пенальти самому Льву Яшину?

– Было дело. После очередного занятия в баскетбольной секции, как обычно, гурьбой мы пошли на малое поле смотреть на тренировку футболистов «Динамо». Тут на кромку рядом со мной вылетел мяч. Остановил его и мягким пасом переадресовал стоявшему недалеко Владимиру Савдунину. Он в одно касание – мне, я снова ему. «Молодец, – похвалил Владимир Григорьевич. – Хорошо стучишь. Занимаешься?» Ответил, что баскетболом. Смотрю, а глаза у Савдунина добрые-добрые. Тогда набрался смелости и спрашиваю: «Можно мне по воротам ударить?» Знаменитый футболист среагировал сходу. Подводит к Яшину: «Лёва, этот молодой человек, баскетболист, хочет тебе гол с пенальти забить. Не возражаешь?» Яшин расплылся в улыбке от такой наглости 14-летнего пацана. Спросил: «Как тебя зовут, баскетболист?» А когда услышал ответ, стал само очарование: «Тёзка, значит. Бери мяч, Лёва». Подхожу к 11-метровой отметке, ноги подкашиваются, в глазах потемнело. При этом думаю: «Если забью – точно в «Советском спорте» напишут, и вся страна узнает, что Лещенко – тот пацан, который забил гол Яшину». Вот он, путь к славе! Подобные мысли роились в голове, пока мяч устанавливал. Перед разбегом взглянул на вратаря. Он мне показался великанам, чуть ли не полностью заслонившим своим телом ворота. Решил бить в верхний правый угол – не достанет. Приложился что было силы, целясь в девятку. Но мяч стал лёгкой добычей Яшина: «Молодец, тёзка! Хорошо ударил. Чуть правее – и уже бы не взял». А я даже обрадовался, что не забил: зачем огорчать такого доброго человека, к тому же тёзку? После того знакомства мы дружили до самой его кончины. Светлый был человек и спортсмен на века.

– И всё же вы решили стать артистом…

– Да, после школы поступал в ГИТИС – провалился. Устроился в Большой театр рабочим сцены. Однако вскоре стал рядовым 62-го танкового полка 2-й танковой армии в Группе советских войск в Германии. На своей шкуре испытал и полностью согласен с выражением «Танки грязи не боятся». Только при условии, чтобы их постоянно мыли, чистили, смазывали, подкрашивали… Дослужился до ефрейтора. Там же пригласили в ансамбль песни и пляски. Лет через 15 присвоили старшего сержанта, когда приехал с концертной бригадой в ГДР и посетил родной полк. Его командир и повысил меня в воинском звании. А на «гражданке» я уже был заслуженным артистом РСФСР.

В ГИТИС поступил после армии. Когда учился на выпускном курсе, Винокуру – абитуриенту в солдатской форме «помогал» поступить. Представился ему членом приёмной комиссии. Почти как в фильме «Приходите завтра». Правда, легенду разрушил преподаватель. Когда он прослушивал Володю, я заглянул в аудиторию. «Лещенко, закройте дверь! Совсем обнаглели эти выпускники», – возмутился преподаватель. С тех пор Винокур и отыгрывается на мне.

– На первый взгляд создаётся впечатление, что свой творческий путь вы прошли гладко. Так ли на самом деле?

– Работу на эстраде бархатной не назовешь. Сильно зацикливаюсь на своих проколах. Однажды пел на 50-летии композитора Арно Бабаджаняна и так разволновался, что начал со второй строки. Долго после этого самоедством занимался, думал, конец карьере. И так часто. Сам себе и судья, и палач. Уверен: к собственному творчеству надо обязательно относиться критически.

– Вы часто выступали на концертах, посвящённых профессиональному празднику сотрудников органов внутренних дел. Приходилось пользоваться их покровительством?

– Всегда стремлюсь быть законопослушным гражданином. А уж сейчас с видеокамерой бесполезно договариваться... Правда, один раз в советское время на репетиции концерта ко Дню милиции попросил первого заместителя министра внутренних дел СССР Юрия Чурбанова послушать песню «День Победы». Юрий Михайлович был в восторге. Члены худсовета, тормозившие её продвижение в свет, сразу умолкли. Кто мог перечить зятю самого Брежнева? С той поры этой песне была суждена долгая жизнь...

– Вы помогли многим песням стать широко известными. А бывало так, что песни помогали вам?

– По крайней мере дважды они спасали меня – 18 мая 1972 года и 30 августа 1986 года считаю днями своего второго и третьего рождения. В первом случае должен был лететь в Харьков на гастроли. Меня буквально с трапа завернули, чтобы я выступил на юбилее Льва Ошанина (концерт по телевидению транслировали). Так самолёт взлетел и... разбился. Когда узнал об этом, упал на рояль и часа два рыдал. В авиакатастрофе погибли мои друзья. Молодые. Красивые. Талантливые. А летом 86-го я должен был ехать на теплоходе «Адмирал Нахимов», который 30 августа столкнулся с сухогрузом. Жуткая катастрофа унесла тогда много жизней. Но меня звонком из Москвы сняли с трапа корабля и отвезли на важный концерт в столице, где в программе была песня «День Победы».

– Как у вас складываются отношения с коллегами по цеху? Ведь конкуренция в шоу-бизнесе порой жестокая...

– К счастью, в профессии врагов, по-моему, не нажил. Почему? Не завидую. Не плету интриги. Не дружу «за» или «против». Стараюсь помогать молодым раскрыть таланты. Сотрудничаю со всеми композиторами, кто пишет мне песни. Они отвечают той же монетой. Как-то в разговоре с Игорем Крутым сказал, что мне очень нравятся сонеты Шекспира, особенно один... Игорь сочинил к нему музыку. Как это не ценить?

Ещё меня жена Ира сильно поддерживает. Она «ленточка моя финишная». Тусовок не любит. В доме создаёт уют с безукоризненным вкусом. Сама шила для меня рубахи, костюмы, смокинги, на зависть многим артистам. Я же говорил, что приобрёл вещи в Италии, во Франции, в Англии...

– Лев Валерьянович, что бы вы пожелали сотрудникам полиции?

– Стать генералами на вверенных им территориях. Я же в дальнейшем буду бескорыстно поддерживать их песней, которая, как известно, строить и жить помогает.

Беседу вёл Виктор АСАУЛОВ

Визитная карточка

Родился 1 февраля 1942 года в Москве.

С 1959-го по 1961 год работал рабочим сцены в Большом театре, слесарем-сборщиком на заводе точных измерительных приборов.

В 1961 году был призван в Советскую армию (Группа советских войск в Германии, танковые войска, затем – армейский ансамбль песни и пляски).

Закончил ГИТИС (1969).

С 1966 года – артист Московского театра оперетты, а с 1970 года – солист-вокалист Гостелерадио СССР. В 70-х годах прошлого века стал ведущим молодым исполнителем в СССР. На концерте ко Дню милиции в ноябре 1975 года впервые исполнил песню «День Победы», которая обрела популярность именно в его версии.

Преподавал в Музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных (Российская академия имени Гнесиных). Выпустил более 10 пластинок, компакт-дисков и магнитоальбомов.

В 1999 году на площади звёзд ГЦКЗ «Россия» была заложена именная звезда Льва Лещенко.

Народный артист РСФСР (1983). Награждён орденом Дружбы народов (1980), орденом Почёта (1989). Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» (2002, 2007, 2012, 2017).

Лауреат премии Ленинского комсомола (1978); лауреат конкурса «Золотой граммофон» (2009); лауреат IV Всесоюзного конкурса артистов эстрады (1970); лауреат конкурса «Золотой Орфей» (1972, Болгария); обладатель I премии на фестивале в Сопоте (1972, Польша).

Активно занимается спортом.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mvd.ru, 13 февраля 2018 > № 2511844 Лев Лещенко

«Перестраивали работу и сознание».

На вопросы корреспондента журнала «Полиция России» отвечает министр внутренних дел по Республике Крым генерал-майор полиции Сергей АБИСОВ.

– Сергей Вадимович, без малого четыре года назад было создано министерство внутренних дел по Республике Крым. Можно ли утверждать, что на сегодняшний день перестройка работы крымских органов внутренних дел прошла успешно?

– Самая большая и сложная работа по реорганизации крымской полиции была проделана в 2014 году. После проведения референдума и вхождения Крыма в состав Российской Федерации пришлось перестраивать работу многих служб. Некоторые, которых вовсе не было, – создавать. Отсутствовала, к примеру, служба дознания.

При реформировании министерства ушли по собственному желанию или были уволены около пяти процентов личного состава, в основном руководители подразделений и отделов.

Большую работу провёл наш кадровый аппарат, сотрудники которого за три месяца изучили все личные дела крымских полицейских и провели по ним проверки. Мы учитывали при переформировании, что в обновлённом МВД по Республике Крым должны работать люди, не только желающие служить в полиции, но и прошедшие строгий отбор. По-другому в сложившихся обстоятельствах было действовать нельзя.

Мы начали работать в правовом поле Российской Федерации. Надо отдать должное личному составу, особенно младшего и среднего звена. Все вышли на службу, невзирая на то, что в их адрес поступали различные угрозы.

Также надо отметить, что обучение полицейских в Украине было не совсем квалифицированным. Пришлось перестраиваться, основательно заниматься изучением нормативно-правовой базы МВД России.

Процесс реформирования включал в себя много направлений. Например, личному составу необходимо было выдать новые удостоверения. А ещё переодеть наших сотрудников в новую форму. Сразу всех обеспечить ею было сложно. Поэтому в первую очередь обмундирование получили участковые уполномоченные полиции и сотрудники патрульно-постовых подразделений. В короткий срок номера на полицейских машинах заменили на российские. Поменялся и сам автопарк – мы получили 1200 единиц транспорта.

Два года назад были выделены средства на приобретение служебных квартир. В 2017 году с правительством Республики Крым подписано соглашение о передаче МВД по Республике Крым 150 квартир. А за весь украинский период местные полицейские ни разу (!) не получали жилплощадь.

В 2014 году резко выросло денежное довольствие сотрудников органов внутренних дел. Если, к примеру, в Украине у лейтенанта полиции оно было эквивалентно 200 долларам, то в Российской Федерации – в 6 раз больше. Личный состав наконец на себе ощутил, что значит жить и работать в правовом государстве. И сегодня крымские полицейские с уверенностью смотрят в завтрашний день.

– Как изменилась криминогенная ситуация в республике по сравнению с 2014 годом?

– В год проведения референдума уровень преступности в Крыму упал почти на 44 процента. А в последующие четыре года наблюдалась устойчивая тенденция к уменьшению количества зарегистрированных преступлений общекриминальной направленности – в целом на 9 процентов. На 2 процента уменьшилось количество убийств и фактов умышленных причинений телесных повреждений.

В 2017 году оперативная ситуация в Республике Крым характеризовалась уменьшением, по сравнению с 2016 годом, количества зарегистрированных преступлений на 8,6 процента, в том числе тяжких и особо тяжких – на 2,8 процента.

Ещё с того времени, когда Крым входил в состав Украины, осталось 118 тысяч уголовных дел, которые мы должны пересмотреть и по которым необходимо принять совместно с прокуратурой процессуальные решения: приостановить, прекратить или расследовать дело в рамках законодательства Российской Федерации.

– Какие наиболее значимые направления работы министерства внутренних дел по Республике Крым являются приоритетными сегодня?

– Как и четыре года назад, одной из главных наших задач остаётся работа по противодействию экстремизму – не дать «раскачать» обстановку в регионе.

Удерживать стабильную ситуацию на полуострове нам удаётся в том числе благодаря налаженной совместной работе и прекрасному взаимопониманию с руководителями всех силовых структур и органов власти. Многие вопросы решаем не только на совместных совещаниях, но и в рабочем порядке.

Особый контроль с нашей стороны – за расходованием бюджетных средств. В Крым они поступают сейчас в немалых объёмах во все сферы жизнедеятельности региона. Не секрет, что поучаствовать в их освоении хотят с условием своей личной заинтересованности и недобропорядочные граждане. В июне прошлого года сотрудники крымской полиции пресекли противоправную деятельность подрядчика, который ремонтировал детский сад. Установлено, что директор организации при выполнении ремонта внёс недостоверные сведения об объёмах и стоимости фактически выполненных работ. В результате причинил ущерб на сумму свыше 2,5 миллиона рублей.

Мы выявляем коррупционную составляющую в деятельности различных ведомств и министерств. Эта работа проводится нами постоянно во всех сферах государственной деятельности. Выявляем и случаи попыток подкупа наших сотрудников. Так, в октябре прошлого года житель Красногвардейского района, в отношении которого было начато административное производство по факту незаконного кустарного изготовления и хранения алкогольной продукции, обратился к полицейским с предложением урегулировать вопрос за денежное вознаграждение. В итоге он приговорён к лишению свободы сроком на один год.

Ещё одним приоритетным направлением нашей работы является борьба с наркотиками. Большой поток наркотрафика идёт из Украины. В 2017 году на полуострове появились синтетические наркотики, которых раньше здесь не было. Закладки делаются посредством размещения информации на просторах проукраинского Интернета. Соответственно, отследить наркодилеров бывает очень сложно. В последнее время они стали целенаправленно вовлекать в эту преступную деятельность несовершеннолетних, которых можно привлечь к ответственности только в административном порядке. А не так давно мы столкнулись с тем, что на дорогах появились объявления о продаже «солей» с указанием телефонов. 14 групп, участники которых занимались этой противоправной деятельностью, мы задержали.

Всего же в прошедшем году по возбуждённым уголовным делам из незаконного оборота изъято 196,5 килограммов наркотических средств и психотропных веществ, что на 75,7 килограмма больше, чем в 2016 году. В ходе противодействия незаконному обороту наркотиков задокументировано 2049 наркопреступлений.

– Регион является привлекательным для туристов и отдыхающих. Как меняется жизнь курортных городов и, соответственно, работа полиции, когда начинается туристический сезон?

– С ранней весны до поздней осени в Крым съезжаются люди, желающие отдохнуть и посмотреть достопримечательности. Не удивительно, что зачастую они теряют бдительность и не следят за своим личным имуществом, оставляют золото, деньги, карточки в доступных для мошенников и воров местах: в бардачке машины, в пансионате на тумбочке. И преступники этим пользуются. Это типично для всех курортных городов.

Но, пожалуй, самая большая проблема на сегодняшний день – с дорожным движением в регионе. За последние годы в шесть раз увеличился автопарк.

Кроме того, количество автотранспорта кратно увеличивается в туристический сезон. Соответственно, растёт и количество дорожно-транспортных происшествий. Есть единственная дорога, которая ведёт через весь полуостров. Если на ней случается авария, то вся трасса стоит, потому что ни вправо ни влево съехать невозможно. Поэтому летом часто возникает транспортный коллапс.

Надеемся, что в ближайшее время автомобильное движение станет организованнее – новая почти 300-километровая магистраль «Таврида» пройдёт через весь полуостров и свяжет Севастополь, Симферополь и мост через Керченский пролив. На всём её протяжении будет построено 17 развязок и 90 мостов. «Таврида» заменит устаревшую трассу М–17, которая уже давно не справляется с потоком автомобилей, и уведёт его от крупных курортных городов. Пока же весь автотранспорт идёт в города, которые на сегодняшний день не имеют необходимой инфраструктуры для того, чтобы принимать большое количество автомобилей.

Одними силами ГИБДД здесь порядок навести сложно. Нужен комплекс мероприятий, поэтому очень надеемся на помощь региональной власти.

– Как за последнее время на полуострове изменилось отношение людей к органам внутренних дел?

– Раньше уровень доверия граждан составлял 40 процентов. Сегодня уже 62 процента крымчан положительно оценивают работу местных полицейских. Кроме официальной статистики, которую мы получаем от независимых экспертов, я ориентируюсь на результаты опроса Общественного совета при МВД по Республике Крым, который проводится регулярно. На сегодняшний день наше подразделение занимает из 84 российских регионов 46-е место по этой позиции. Считаю, что для подразделения, существующего меньше четырёх лет, это неплохой показатель.

При перестройке работы регионального министерства в первую очередь необходимо было поменять отношение самих сотрудников полиции к своему делу. Так, не все и не сразу осознали, что сегодня одним из важнейших критериев оценки органов внутренних дел является общественное мнение, а не «палочная» система, как ещё четыре года назад. Перестройка сознания и привычного образа жизни, в ритм которого вовлечены все члены семьи и друзья сотрудника, даётся нелегко.

Беседу вела Тамара ВОЙНОВСКАЯ

Россия. ЮФО > Армия, полиция > mvd.ru, 13 февраля 2018 > № 2511841 Сергей Абисов

Ученые становятся буквально поп-звездами.

ВЕДУЩАЯ: Добрый вечер. У микрофона Лариса Катышева, и вы слушаете программу «Завтра в мире». Эта программа о том, что ждет нас с вами, наших детей, наших внуков. В нашей студии эксперты, которые очень просто говорят даже о самых сложных вещах. Сегодня мы будем говорить о науке. Напомню, буквально завтра, 8 февраля отмечается День науки. И по этому поводу у нас в гостях руководитель дирекции популяризации Фонда инфраструктурных и образовательных программ Группы РОСНАНО Сергей Филиппов. С ним мы поговорим о новых формах популяризации науки.

Сергей ФИЛИППОВ: Добрый день.

ВЕДУЩАЯ: С вами мы встречаемся не просто так. С вами мы встречаемся, как говорится, по поводу. Потому что завтра все прогрессивное человечество отмечает День науки.

Сергей ФИЛИППОВ: Совершенно верно.

ВЕДУЩАЯ: О важности науки говорить не приходится, поэтому мы поговорим о важности популяризации науки. Я с удовольствием замечаю, что мы в этом же ключе вещаем уже более 10 лет. Но когда мы начинали программу «Завтра в мире», было невероятно сложно найти гостей, было невероятно сложно найти темы, которые интересовали бы нашу широкую аудиторию «Радио России». Но мы понимали, что это нужно делать, это интересно, нужно показывать людей. Сейчас досуговыми мероприятиями становятся встречи ученых. Они становятся буквально поп-звездами, в хорошем смысле этого слова. И это очень здорово. Что делаете сейчас вы для популяризации науки? Какие у вас планы? Какое ваше видение на этот счет? Вам слово.

Сергей ФИЛИППОВ: Вы знаете, мы прошли, наверное, ровно такой же путь, когда начинали рассказывать о нанотехнологиях: как важны материалы с программируемыми свойствами, как они изменят наш окружающий мир, сделав его очень комфортным. Сначала нас не слушали или смеялись, или как-то скептически к этому относились. Сегодня мы видим, что с этим все согласны, наука людям снова стала действительно интересна, она появилась в их жизни. Мы видим, что науку даже на обывательском уровне, в буквальном смысле, прикормили. Посмотрите, например, в Яндексе, запрос «научные представления» и вы увидите, что их заказывают даже на свадьбы, а шоу каких-нибудь сумасшедших профессоров пользуются большой популярностью.

ВЕДУЩАЯ: Популярностью, да, действительно.

Сергей ФИЛИППОВ: Да, совершенно верно. Что же произошло? Почему общество вот так вдруг резко обернулась к науке и что-то хочет рассмотреть или услышать. С моей точки зрения, ответ достаточно прост. В условиях быстро меняющейся жизни, когда опыт прошлого плохо применим, нет ничего более надежного, чем наука. Люди обращаются к ученым — что они думают, как они видят завтрашний день, что происходит в лабораториях. Именно в этом запрос общества: что будет завтра. Поэтому за последние 4–5 лет произошел рост научно-популярных проектов. И мы используем разные форматы, чтобы выходить к разным аудиториям, рассказывая наше видение.

ВЕДУЩАЯ: Да, уж, даже на канале «Культура» появился научный, но, кстати, не первый проект, но единственный в своем роде «Научный стендап».

Сергей ФИЛИППОВ: Да, совершенно верно. На телеканале «Культура» появился «Научный стендап», который вырос из движения Science Slam. Движению сайнс слемов уже более 5 лет в России, а в мире ему примерно 10 лет. Мы как Фонд инфраструктурных и образовательных программ его поддерживаем 3 года в разных регионах. Сначала начали с университетов, потом вышли на городские площадки, сейчас на телевидение. Опять же это ответ на запрос общества. Люди хотят увидеть, кто эти молодые люди, ученые, которые свою жизнь тратят на то, чтобы разобраться в материи и разобраться в мире, который нас окружает, и сделать следующие шаги. Только наука может ответить на эти вопросы.

ВЕДУЩАЯ: Ну и очень интересно смотреть на этих молодых людей, потому что они очень симпатичные, продвинутые, они хорошо выглядят, они хорошо говорят. Это не какие-то, ну вот знаете, такие оторванные от реального мира люди, которые живут только наукой, их больше ничего не интересует. Нет, это люди, и у них есть компетенции, которые сейчас интересуют многих.

Сергей ФИЛИППОВ: Да, совершенно верно. Наука стала очень тесно связана с производством, через стартапы, через технопарки, через многие инструменты. Вот современный преподаватель, у него источник дохода не только чтение лекций, да, у него есть и свои бизнесы, у него есть и работа по консалтингу с предприятиями. Наука и сегодня на переднем крае развития прогресса. Так когда-то и было, просто сейчас модели другие. В науке есть деньги. Если посмотреть, например, сборник Росстата, то мы видим, что количество кандидатов наук в возрасте до 35 лет за последние три года увеличилось примерно процентов на 30. Это очень серьезно. Это значит, что молодые люди в возрасте до 35 лет могут кормить не только себя, но и свои семьи.

ВЕДУЩАЯ: Это значит, что большое количество молодых людей решило серьезно заняться наукой и поверило в это.

Сергей ФИЛИППОВ: Они увидели инструменты и способы, как могут приземлить, например, науку в производство, как при помощи науки можно зарабатывать деньги. Ведь то падение науки, которое произошло в девяностые годы, было связано в том числе и с тем, что оказались разорваны связи между прикладной наукой и производством, откуда поступали деньги. Сейчас эти связи снова восстанавливаются.

ВЕДУЩАЯ: Действительно, во многих западных университетах есть специальные программы сотрудничества с крупными компаниями. И студенты выполняют вполне прикладные задачи, результаты которых потом могут быть просто выкуплены компанией. Это абсолютно нормально, и бизнес поддерживает науку. Как в России бизнес поддерживает науку, по вашим наблюдениям?

Сергей ФИЛИППОВ: Конечно, бизнес поддерживает науку. Достаточно прийти на фестивали «Науки», которые проводит, например, МГУ, на площадку либо в Экспоцентр, либо в фундаментальную библиотеку МГУ. И вы увидите там стенды Объединенной авиастроительной компании, Судостроительной компании, машиностроительных. То есть крупные компании и мы, как институт развития, как Фонд инфраструктурных и образовательных программ пытаемся выстраивать цепочки, которые вовлекают самую активную и яркую молодежь в науку и на производство, показываем, что здесь для них есть очень широкие возможности. Если ты ярок, талантлив, если у тебя есть знания, энергия и убежденность, не ленись, учи физику, химию, биологию и приходи к нам. У нас есть кафедра технопредпринимательства. Бизнес показывает, что это все очень важно.

ВЕДУЩАЯ: Что мешает популяризировать науку?

Сергей ФИЛИППОВ: Я немножко с другого начну ответ. Для нас как популяризаторов, как для института развития, занимающегося популяризацией, очень важно запустить такой проект как «Научный стендап» и отойти в сторону. Потому что дальше он должен превратиться в самостоятельный коммерческий или некоммерческий проект, собрать аудиторию и жить сам. И здесь есть несколько моментов, почему сначала научно-популярные проекты закрутились, а потом перестают крутиться. Основной момент, конечно, в том, что не до конца сформирована позитивная среда, отношения. Молодые люди, которые приходят в проект, горят, хотят заниматься популяризацией. Но на начальном этапе они не встречают поддержки старшего поколения, администрации своих университетов. Много организационных барьеров, нет механизмов, куда они могли бы встроить свой энтузиазм, все стоит денег и времени, и они быстро потухают. Еще среда у нас не достроена, мало массовых популярных форматов. Когда она будет достроена, тогда популяризация будет развиваться легче.

ВЕДУЩАЯ: Какие-то примеры, где среда уже достроена, и вот вы смотрите, сердце радуется.

Сергей ФИЛИППОВ: Ну, например, научно-популярные кинофестивали, есть такой кинофестиваль «Фанк», фестиваль «Научного документального кино». Он создавался при нашем участии, сегодня он развивается на самоокупаемости, за счет партнеров приобретает лицензии на очень хорошие зарубежные документальные фильмы, которые затем показываются бесплатно в вузах для студентов. Еще пример, построенный на интересе общества, правда, совсем коммерческий, это Geek-picnic.

ВЕДУЩАЯ: Да, причем он шагает и не только по стране, он во всем мире уже. Там несколько стран.

Сергей ФИЛИППОВ: Конечно, появился спрос. Это говорит о том, что обществу интересна наука. И сейчас самое важное — попасть с форматом в интерес общества.

ВЕДУЩАЯ: Интересно, только российское общество заинтересовалось наукой или это общемировая тенденция?

Сергей ФИЛИППОВ: Вы знаете, это общемировая тенденция. Мы в наших, научно-популярных форматах еще отстаем от зарубежных. Достаточно посмотреть, какие ток-шоу устраивают и сколько времени выделяется науке на телевидении в той же Британии. Мы отстаем на 3–5 лет от них по форматам.

ВЕДУЩАЯ: Ну какие творческие планы. Последний вопрос, который я успеваю задать. Что нас ждет?

Сергей ФИЛИППОВ: Основные творческие планы связаны в этом году со школьной аудиторией. Мы хотим запустить такой проект как Science Slam School, рассчитанный на детей, которые должны еще в школьные годы научиться рассказывать о тех проектах, над которыми они работают. Наше будущее еще в школах. Если мы хотим получить оригинальный инновационный продукт через 10 лет, то уже сегодня школьник должен над ним думать. Его нужно пригласить к этому. И популяризация именно этим занимается. Она говорит — смотри как интересно. Приходи и делай, у тебя все получится.

ВЕДУЩАЯ: Спасибо вам большое. Сергей Филиппов, руководитель дирекции популяризации Фонда инфраструктурных и образовательных программ Группы РОСНАНО был сегодня в нашей студии. Встречались мы по поводу Дня науки, который, напомню, отмечается завтра. Так что поздравляйте всех своих знакомых ученых. Спасибо, Сергей.

Сергей ФИЛИППОВ: Спасибо.

Россия. Весь мир > Химпром. Образование, наука. СМИ, ИТ > rusnano.com, 13 февраля 2018 > № 2511521 Сергей Филиппов

Александр Новак: американские коллеги рубят сук, на котором сидят.

Глава Минэнерго Александр Новак в интервью "Интерфаксу" рассказал о своем отношении к новой санкционной волне со стороны США, вариантах выхода из соглашения ОПЕК+, взаимоотношениях с Еврокомиссией по "Северному потоку-2" и основным проблемам электроэнергетики.

- В январе ваш заместитель Андрей Черезов попал в американский санкционный список, вскоре после этого вы и сами были включены в "кремлевский доклад". Как вы относитесь к новой санкционной волне со стороны США?

- Мы считаем, что этот шаг, так же, как и внесение в санкционный список моих сотрудников, наносит значительный урон нашему сотрудничеству, в том числе в энергетической сфере. Кстати, по поводу санкций мы так и не получили никаких разъяснений, уверены, что это решение не имеет под собой никаких законных оснований.

- Вы по-прежнему оптимистично настроены на восстановление в будущем Энергодиалога с США? Остается ли в силе ваше предложение американскому министру энергетики посетить "Ямал СПГ"?

- Мы уверены, что не следует создавать проблем, которые могли бы помешать развитию сотрудничества двух стран. Американские компании давно работают на российском рынке. В их числе, General Electric - в энергетической отрасли, ExxonMobil участвует в проекте "Сахалин-1", это сотрудничество могло бы быть шире. Но вместо этого американские коллеги, по сути, рубят сук, на котором сидят. Никто не будет отрицать, что российские проекты не только масштабны, но и привлекательны с точки зрения вложения инвестиций. И, несмотря ни на какие санкции, по итогам прошлого года мы впервые увидели дополнительный рост объема инвестиций на 10%. Приток был, в основном, за счет инвесторов из АТР и Ближнего Востока. Я уверен, что сотрудничество в энергетике в будущем будет расширяться, во всяком случае, господин Перри с интересом отнесся к возможности приехать на Ямал, рассчитываем, что удастся пообщаться и в рамках ПМЭФ.

- Сделка ОПЕК+ об ограничении добычи нефти будет действовать два года. Вы предполагали, что ее действие продлится так долго? Чем это вызвано? Как переживет ли российская нефтяная отрасль двухлетнее ограничение добычи?

- Принимая декларацию о сотрудничестве в рамках ОПЕК+, мы не ставили своей целью ограничить добычу нефти на какой-то определенный срок, к примеру, на полгода, год или два. Нашей задачей было убрать излишки нефти с рынка.

На текущий момент мы видим, что эта цель достигнута на две трети. Не исключено, что целевое сокращение мировых запасов нефти может произойти до конца 2018 года. Все будет зависеть от ситуации на рынке, от того, как быстро он будет балансироваться. И как только мы выйдем на плановые показатели по объемам мировых запасов нефти, как только поймем, что цель достигнута, мы все вместе соберемся и выработаем механизм дальнейших действий.

Подобный сценарий все поддерживают. Мы обсуждали этот вопрос в Вене, где собрались министры 30 стран: 24 стран-участниц соглашения и шести приглашенных, а также в Омане на министерской мониторинговой встрече, где участвовали министры девяти стран.

- Если к середине года будет понимание, что мировые запасы нефти уже достигли или максимально близки к среднему пятилетнему уровню, то будет ли сразу запущен механизм плавного выхода из сделки ОПЕК+? Прорабатываются ли механизмы такого выхода? Есть ли понимание, в какой момент всем странам участницам соглашения надо собраться и дать старт выходу?

- На текущий момент говорить об этом сложно, поскольку есть разные оценки, когда рынку удастся найти баланс спроса и предложения. В частности, секретариат ОПЕК и технический комитет по мониторингу выполнения соглашения на последней встрече в Омане представили нам прогноз, согласно которому рынок сбалансируется в третьем-четвертом квартале текущего года. Но, повторюсь, много будет зависеть от цен, сокращения остатков нефти, поведения участников рынка и так далее, поэтому балансировка может наступить чуть раньше, или чуть позже.

Конечно, мы должны совместно выработать и согласовать механизм выхода. Он должен быть плавным, позволяющим избежать резкого наращивания объемов добычи, которое может привести к превышению предложения над спросом. Скорее всего, выход из сделки займет несколько месяцев. Более точно просчитать период плавного наращивания добычи можно будет непосредственно в момент принятия решения о выходе из соглашения. Это может занять три, четыре, пять месяцев – а может быть, наоборот, всего два.

Кроме того, мы должны изучить вопрос, какие из стран могут приступить к наращиванию добычи, а в каких странах производство падает по естественным причинам, как, например, в Мексике или Венесуэле.

- Как повлияло на российское присутствие на мировом рынке нефти участие в соглашении о сокращении добычи? Как к этому отнеслись покупатели российской нефти, где и как увеличилась доля, а где уменьшилась?

- Наша доля осталась примерно на том же уровне, что и до соглашения ОПЕК+. Объемы поставок определены средне- и долгосрочными договорами, поэтому никаких проблем не возникало.

- Закрывая тему ОПЕК и ограничений добычи, не могу не спросить: вы много раз говорили о том, что сотрудничество между ОПЕК и Россией в том или ином варианте будет продолжено после выхода из сделки. Обсуждается ли вариант формализовать эти взаимоотношения, подписав меморандум, создав специальный комитет и так далее?

- Полноформатного обсуждения этой темы не было, были лишь отдельные предложения. Мы можем продолжать наше сотрудничество в формате некого Форума стран, который будет собираться раз в квартал или раз в полгода для того, чтобы обсуждать текущую ситуацию на рынках, проблемы нефтяной отрасли и так далее. Но более конкретно мы об этом пока не думали.

- Давайте перейдем к проблемам развития нефтегазового сектора в России. Нужны ли дополнительные меры поддержки российской нефтяной отрасли в текущих условиях?

- На мой взгляд, стоит подумать о дополнительном стимулировании модернизации нефтепереработки. Несмотря на то, что вслед за ростом цен на нефть улучшилась ситуация и в нефтеперерабатывающей отрасли, маржа НПЗ остается очень низкой, и далеко не все российские заводы завершили процесс модернизации. Ряд инвестиционных проектов, реализуемых в рамках четырехсторонних соглашений, был отложен на более поздний срок. Вместе с Минфином мы готовим предложения о дополнительном стимулировании инвестиций в модернизацию нефтеперерабатывающей отрасли. В марте консолидированная позиция будет представлена председателю правительства. Основные вопросы обсуждения - введение системы отрицательных акцизов на нефть, налоговых каникул по акцизам. Важно также определить, какие НПЗ и на каких условиях смогут претендовать на государственную поддержку. Сейчас идет процесс согласований и выработки единой позиции.

- Как будите решать вопрос с тем, что Минфин жестко увязывает предоставление налоговых стимулов для нефтепереработки с обнулением экспортной пошлины на нефть и повышением НДПИ? Какой компромисс возможен?

- Мы считаем, что увязывать меры поддержки нефтепереработки с обнулением экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты - очень рискованный шаг, который может непредсказуемо ухудшить ситуацию в отрасли как в отношении рентабельности переработки, так и роста цен на внутреннем рынке. С нашей точки зрения, целесообразно рассматривать вопрос об обнулении экспортных пошлин в контексте и в увязке со сроками формирования единого рынка ЕАЭС. В период 2018-2023 годов будет введен ряд новых установок вторичной переработки, что важно для надежного топливообеспечения отечественного рынка и рынков стран ЕАЭС автобензином и дизельным топливом высокого экологического стандарта. Дальнейшая модернизация уменьшит риски, связанные с отменой пошлин на нефть и нефтепродукты, но при этом все равно потребуется серьезная совместная работа с Минфином по формированию компенсационных механизмов для НПЗ и потребителей.

- В качестве еще одной меры поддержки нефтяной отрасли предлагалось в свое время предоставление налоговых льгот крупным, но уже обводненным месторождениям. Минфин нашел подходящую схему только для Самотлорского месторождения "Роснефти". Минэнерго говорило, что будет продолжать работать в этом направлении. Актуален ли еще вопрос о предоставлении налоговых льгот для обводненных месторождений?

- В России много обводненных месторождений с очень высокой себестоимостью добычи. Действующая налоговая система не позволяет дифференцированно подходить к разным по сложности и состоянию запасам месторождений.

Еще в прошлом году меры поддержки обводненных месторождений были разработаны, но их не поддержало министерство финансов. По расчетам Минфина, введение этих мер приведет к потерям бюджета в краткосрочной перспективе. Но, на наш взгляд, нужно анализировать ситуацию в долгосрочной перспективе, тогда выгоды будут более очевидны. Поэтому мы продолжаем работать в этом направлении.

- Поднимался ли на уровне Минэнерго вопрос об отсрочке запуска таких месторождений, как Юрубчено-Тохомское и Русское из-за сделки ОПЕК+? Что делать с тем, что в планах "Транснефти" по заполнению новых Заполярье-Пурпе (11,1 млн тонн) и Куюмба-Тайшет (2,9 млн тонн) на этот год, отсрочка не учитывается?

- Вопрос об отсрочке запуска этих месторождений на уровне Минэнерго России не поднимался. Месторождения будут запущены в соответствии с лицензионными обязательствами компаний.

- Как Минэнерго относится к идее о переносе платы акцизов на топливо с НПЗ на АЗС, которая снова активно обсуждается в отрасли? Поступали ли в Минэнерго подобные предложения от "Роснефти"?

- Подобная система взимания акцизов плохо администрируется, что может обернуться снижением уровня собираемости налогов. Сейчас этот вопрос находится в стадии дополнительной проработки.

- Согласны ли вы с оценкой ФАС о том, что топливный рынок в России стабилизировался, и темпы роста цен не превысят темпы инфляции в этом году?

- У нас достаточно высокая конкуренция на топливном рынке. Так что с учетом текущей конъюнктуры рынка и накопленных запасов топлива, у нас нет оснований говорить, что розничные цены будут расти выше инфляции. Мы солидарны с ФАС в этом вопросе.

- В текущем году наступает крайний срок принятия решения о монетизации газа "Сахалин-1". Как идут переговоры с "Сахалином-2" по вопросу использования газа "Сахалин-1" для третьей очереди СПГ-завода? Отложен ли проект строительства Дальневосточного СПГ? Готов ли "Газпром" поставлять газ на ВНХК?

- Существует принципиальная договоренность между "Сахалин-1" и "Сахалин-2" о продаже газа "Сахалин-1" на "Сахалин-2", сейчас идут коммерческие переговоры.

- Но переговоры между операторами этих проектов идут много лет...

- Все предшествующие годы у них не было принципиальной договоренности, на сегодняшний день они достигнуты, поэтому идет процесс согласования деталей соглашения.

- То есть я правильно понимаю, что поставки газа на III очередь становятся первоочередными, а проект строительства "Дальневосточного СПГ" отложен...

- Это коммерческий проект. Компании не предоставляли уведомлений в Минэнерго о том, что этот проект отложен.

- Соответственно, газ "Газпрома" пойдет на проект "Роснефти" ВНХК?

- Если "Сахалин-1" и "Сахалин-2" придут к соглашению относительно продажи газа, то да, газ "Газпрома" пойдет на ВНХК.

- "Газпром" откладывает реализацию СПГ–проектов (Балтийский СПГ, 3-я очередь "Сахалина-2", Владивостокский СПГ). Не упустит ли он возможность занять нишу на этом рынке? Не настораживает ли это Минэнерго?

- Реализация этих проектов предусмотрена нашей Энергетической стратегией до 2035 года. В целом, мы не видим рисков отказа от этих проектов и рассчитываем, что они будут реализованы.

- ФАС считает, что указ о Национальном плане по развитию конкуренции является сигналом Минэнерго ускорить работу по увеличению объемов продаж газа на бирже. Есть ли объективная необходимость в этом?

- В целом, мы считаем, что биржевая торговля газом должна развиваться, активно поддерживаем эту инициативу. Доля продаваемого на бирже газа увеличивается каждый год. В основном, это происходит за счет "Газпрома", а не за счет независимых производителей газа, поскольку у независимых существуют долгосрочные контракты на поставку и свободных объемов мало. Так что к этому вопросу надо подходить взвешенно и наращивать объемы продаж постепенно.

- До марта ведомства должны представить консолидированную позицию по механизму модернизации объектов электроэнергетики. Какие ключевые предложения Минэнерго и поддерживаете ли вы идею Минэкономразвития о внедрения механизма инфраструктурной ипотеки для модернизации?

- У нас нет возражений по поводу внедрения механизма инфраструктурной ипотеки. Это хороший инструмент, который позволит привлечь инвестиции в различные отрасли.

Что касается так называемого механизма "ДПМ-штрих" (механизм поддержки модернизации энергомощностей - ИФ), мы предлагаем, что в модернизацию пойдет до 40 ГВт - это верхняя планка. При этом необходимо вводить ограничения по ежегодному объему вводимых мощностей. Еще одна задача - равномерно распределить нагрузку пиковых выплат по инвестконтрактам. Оборудование должно отработать свой парковый ресурс более чем на 125%, но при этом у него должна быть высокая тепловая нагрузка.

Мы установили ряд критериев, которым должен соответствовать инвестор. Претендент, который приходит на конкурс, берет на себя обязательство, что ресурс станции будет продлен еще на 15-20 лет. При этом ему необходимо уложиться в определенную сумму, ограниченную price-cap, за счет которой будет осуществлена замена и установка оборудования.

Модернизация - это, по сути, замена крупных узлов станций - турбины, генератора, котла-утилизатора. Поскольку у тепловых станций линейка оборудования достаточно широкая, то наиболее простой путь - сформировать техническое задание и просчитать стоимость необходимого оборудования.

Вообще, пока мы в самом начале довольно сложного процесса: он затрагивает не только производителей, но и потребителей. Но все наши законодательные инициативы проходят серьезные обсуждения.

- Уточню про так называемый "ДПМ инфраструктурной ипотеки". Вы с Минэкономразвития сейчас это обсуждаете? Это предложение будет в итоговой консолидированной позиции или пока не ясно?

- Будет выработана общая позиция с Минэкономразвития, на данный момент идет процесс согласования. Как ни назови - "ДПМ-штрих" или "инфраструктурный проект" - главное, чтобы у нас появились инструменты и механизмы для модернизации теплоэлектростанций.

- Есть ряд вопросов, которые до сих пор не понятны. Например, какие объекты модернизировать в рамках программы – ТЭС, или ГЭС тоже?

- Это будет касаться только тепловых электростанций в ценовых зонах. Рассматривается также возможность включения в программу модернизации объектов тепловой генерации Дальнего Востока (находятся под управлением "РусГидро" - ИФ).

- Если говорить об объеме средств, который высвобождается после завершения программы ДПМ, кто в принципе может претендовать на эти средства? То есть мы говорим только о модернизации тепловой генерации или возможно, что в эти средства войдет еще что-то, может быть, ВИЭ?

- По мнению Минэнерго России, эти средства необходимо направить на модернизацию именно тепловых электростанций, осуществляющих основные поставки электроэнергии и участвующих в регулировании и резервировании. Другие программы поддержки, в том числе ВИЭ и гидроэнергетики, прорабатываются параллельно.

- По ВИЭ в 2024 году заканчивается текущая программа поддержки строительства 6 ГВт подобных мощностей (объекты вводятся по ДПМ ВИЭ). Будет ли новый аналогичный механизм или какой-то уже другой механизм поддержки? Или же эти проекты должны существовать без поддержки?

- В 2024 году заканчивается не программа поддержки, а программа ввода в эксплуатацию, после этого выплаты будут идти еще 10-15 лет. Поэтому по мере снижения выплат появятся финансовые источники для поддержки.

Пока рано говорить о том, будет ли сохранен такой же механизм на период после 2024 года. В целом, мы нацелены на внедрение рыночных механизмов строительства солнечных и ветровых электростанций, станций на основе других возобновляемых источников энергии. Если встанет вопрос о мерах государственной поддержки, мы должны будем все очень тщательно взвесить.

Сейчас идет серьезное удешевление себестоимости капитальных вложений, текущей эксплуатации, выработки киловатт-часа, кроме того, нужно будет просчитать экономику проектов. У нас помимо механизма ДПМ, который сейчас используется на федеральном уровне для привлечения инвестиций в ВИЭ, есть варианты поддержки проектов на региональном уровне, в том числе за счет субсидирования тарифа. Этот вопрос нужно рассматривать в комплексе.

- "Россети" сейчас активно продвигают идею о внедрении долгосрочных тарифных соглашений в сетевом комплексе. Когда планируется завершить работу над соответствующим законопроектом? Этот вопрос уже обсуждается несколько лет...

- Мы как министерство выступаем "за" и являемся инициаторами таких долгосрочных соглашений между субъектами РФ и инфраструктурными компаниями. Соответствующий проект закона разработан министерством и внесен в правительство. Надеемся, что он пройдет согласование и будет внесен в Госдуму.

- В дискуссиях о долгосрочных решениях "Россети" увязывали тарифы со своей дивидендной политикой, аргументируя это тем, что компании сложно выплачивать дивиденды в текущем тарифном меню. Возможно ли включение в тариф на передачу электроэнергии некой дивидендной составляющей по аналогии с тарифами инфраструктурных компаний в других отраслях, или это не обсуждается?

- Практика, когда дивиденды от прибыли сразу закладываются в тариф в качестве расходов компании и не учитываются при реализации инвестиционной программы или других расходов, существует. К сожалению, в сетевом комплексе пока такие решения не были приняты.

- Все-таки такая идея обсуждается, чтобы некая дивидендная составляющая была в тариф введена?

- Эта тема не закрыта, и мы постоянно ее обсуждаем с нашими коллегами из других федеральных органов власти, но пока не пришли к единому пониманию вопроса.

- По "Россетям" также до сих пор не понятно, когда и каким образом компания может получить сетевые активы в Крыму, и будет ли это вообще сделано? Можете пояснить, есть какой-то дедлайн? Как сейчас проходят дискуссии по этому вопросу?

- Сейчас мы работаем над тем, чтобы объединить активы, которые входят в ГУП "Крымэнерго", и активы, которые были построены в рамках обеспечения энергоснабжения Крымского полуострова - это энергомост, линии электропередачи высокого напряжения, подстанции. Целевая задача - все это объединить под единым управлением, в рамках одного акционерного общества. Пока на уровне правительства окончательных решений не принято.

- По соседнему региону - по Тамани - также есть вопрос. Правительство поручало до 1 апреля провести отбор мощности новых генерирующих объектов. Можете сузить временные рамки, когда конкретно он пройдет?

- Ожидается, что итоги конкурса будут подведены не ранее конца марта 2018 года (срок окончания приема заявок 28 марта 2018 года). Эти сроки устанавливались для привлечения максимального количества участников отбора, так как потенциальным инвесторам необходимо предоставить достаточное количество времени для оценки экономической эффективности проекта и формирования ценовых заявок для участия в конкурсе.

- В прошлом году заработала надбавка на оптовом рынке для выравнивания тарифов Дальнего Востока со среднероссийским уровнем. И уже тогда, когда вводили надбавку, обсуждалась возможность ее продления или ее изменения в части включения в тариф инвестсоставляющей для реализации проектов "РусГидро" . В ближайшей перспективе возможны подобные изменения?

- Нет, сначала нужно посмотреть, как работают принятые ранее решения. Только после мониторинга и анализа можно будет говорить о продлении, включении инвестиционной составляющей. Сейчас, как вы знаете, инвестиционная составляющая не включена. Никаких инициатив, по крайней мере, с нашей стороны, по этому поводу нет, мы считаем, что пока недостаточно данных для анализа.

- Перейдем к международным отношениям. Россия начала диалог с Саудовской Аравией относительно возможных поставок СПГ. Кроме России организовать поставки СПГ в Саудовскую Аравию стремятся и США, которые уже подписали соответствующий меморандум. Как вы считаете, возможно ли в случае достижения договоренностей сосуществование России и США на рынке Саудовской Аравии? Какой объем СПГ готова закупать страна и в какие сроки? Предлагает ли Саудовская Аравия сотрудничество в строительстве регазификационных терминалов, прокладке газопроводов, в том числе на территорию сопредельных стран? Приглашаются ли российские компании к участию в проектах на территории Саудовской Аравии?

- Сейчас активно идут коммерческие переговоры с Saudi Aramco по всем основным направлениям нефтегазового сотрудничества. Посмотрим, какие будут в конечно итоге достигнуты договоренности. На сегодняшний день есть много желающих поставлять в Саудовскую Аравию СПГ, но в стране нет даже регазификационного терминала по приему сжиженного газа. Переговоры по участию в проекте строительства такого терминала тоже идут, но о деталях пока говорить рано.

- Что Минэнерго ждет от встречи с еврокомиссаром по энергетике Марошем Шефчовичем в марте? ЕС подготовил законопроект, по которому входящие на территорию Евросоюза газопроводы из других стран попадают под действие законодательства ЕС. Понятно, что в отношении "Северного потока-2" Еврокомиссиия добьется своего (мы помним по опыту "Южного потока"). Как можно решить проблему с намерением ЕК распространить регулирование третьего энергопакета на "Северный поток-2"? Продавать газ на бирже в Петербурге? Пустить в него газ независимых поставщиков на условиях комиссии?

- На встрече с господином Шефчовичем в Давосе мы обсудили все основные вопросы нашего сотрудничества. Самый сложный из них касается "Северного потока-2". По этому вопросу у нас с коллегами из Еврокомиссии принципиально разные позиции: российская сторона считает, что это коммерческий проект, Еврокомиссия хочет дополнительно его регулировать. Сначала предлагалось сделать это через механизм мандата на ведение переговоров, теперь предлагают включить морские проекты в юрисдикцию Третьего энергопроекта. Мы считаем, что существующее европейское законодательство не требует никаких изменений, "Северный поток-2" может и должен быть реализован, как и другие подобные проекты. Все попытки дополнительного регулирования направлены лишь на то, чтобы не допустить строительства "Северного потока-2" и увеличения поставок российского газа в Европу.

В марте мы хотим встретиться для того, чтобы сверить часы по всем основным вопросам, в том числе по БРЭЛЛ, решению Стокгольмского арбитражного суда между "Газпромом" и "Нафтогазом Украины", поставкам и транзиту газа через Украину.

- До конца 2018 года у нас действует пауза по контракту на закупку газа в Туркмении. Туркмения ставит вопрос о желании поставлять газ в Европу через газопровод Средняя Азия-Центр (САЦ). Каким вам сейчас видится потенциальное сотрудничество с Туркменией? Возможно, рассматриваются какие-то своповые сделки с вовлечением Ирана?

- Туркмения нацелена поставлять газ в Европу через САЦ. Но как будет развиваться ситуация после прекращения действия моратория в конце 2018 года, будет ли он продлен или начнутся поставки газа, пока сложно сказать.

- Россия и Иран обсуждают поставки российского газа на север Ирана через Азербайджан. Какова экономика этой схемы? Своп или денежный расчет? Происхождение этого газа? Рентабельность поставок? Может ли это быть газ ЛУКОЙЛа с Хвалынского месторождения?

- Нашим компаниям интересно поставлять газ на север Ирана и получать газ на юге в виде СПГ или по планируемому газопроводу в Индию через Пакистан. Но конкретных решений между "Газпромом", Азербайджаном и Ираном пока нет.

Теги: Александр Новак

США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Электроэнергетика > oilru.com, 13 февраля 2018 > № 2509302 Александр Новак

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с заместителем Премьер-министра, Министром иностранных и европейских дел Бельгии Д.Рейндерсом, Москва, 13 февраля 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Мы провели очень содержательные переговоры с заместителем Премьер-министра, Министром иностранных и европейских дел Бельгии Д.Рейндерсом.

Мы встречались не так давно, летом прошлого года в Брюсселе. Я поблагодарил моего коллегу за гостеприимство и рад возможности принять его в Москве по случаю проведения завтра заседания Смешанной комиссии по экономическому сотрудничеству между Российской Федерацией и Бельгийско-Люксембургским Экономическим Союзом, сопредседателем которой с бельгийской стороны является Д.Рейндерс, а с нашей стороны – заместитель Председателя Правительства Российской Федерации Д.О.Рогозин.

Мы отметили давнюю и добрую историю отношений между нашими странами. Как вам известно, в апреле исполняется 165 лет с момента установления дипломатических отношений. Договорились отметить предстоящий юбилей на достойном уровне.

Ценим, и подтвердили это сегодня, настрой руководства Бельгии на развитие диалога с Россией. Приветствуем усилия бельгийских партнеров по оздоровлению ситуации в отношениях между Россией и Евросоюзом и в целом в Европе.

Мы подробно обсудили состояние и перспективы нашего двустороннего сотрудничества, прежде всего с учетом результатов недавнего визита в Москву Премьер-министра Бельгии Ш.Мишеля, его переговоров с Президентом России В.В.Путиным и Председателем Правительства Российской Федерации Д.А.Медведевым. Условились энергично работать над тем, чтобы все договоренности, о которых шла речь в ходе переговоров на высшем уровне, были выполнены.

Констатировали хорошую динамику товарооборота. По итогам прошлого года он возрос на 20,1% и составил 8,9 млрд. долл.США. Исходим из того, что завтрашнее заседание Смешанной комиссии по экономическому сотрудничеству будет способствовать закреплению этой тенденции.

Уделяем большое внимание поощрению прямых связей между деловыми кругами. Мы выразили удовлетворение, что бельгийские представители посетили в прошлом году (как это было и в предыдущие годы) Санкт-Петербургский международный экономический форум. Также в прошлом году бельгийские предприниматели приняли участие в относительно новом формате – в Восточном экономическом форуме, который третий год проводится во Владивостоке. Рассчитываем, что и дальнейшие мероприятия в Санкт-Петербурге, во Владивостоке и в других российских регионах будут представлять интерес для бельгийского бизнеса.

Приветствуем устойчивые парламентские обмены. Традиционно большой интерес у наших граждан вызывают гуманитарные связи. В прошлом году в Бельгии гастролировал ансамбль народного танца имени И.Моисеева, оркестр Мариинского театра под управлением В.А.Гергиева, молодые солисты «Большого театра». В Санкт-Петербурге в Государственном Эрмитаже большой интерес вызвала выставка современного бельгийского художника Я.Фабра.

Отметили также очень важную, по-моему, полезную и перспективную тенденцию развития прямых связей между высшими учебными заведениями. В России в прошлом году побывали делегации Свободного университета Брюсселя, Гентского университета, которые провели контакты с вузами Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Волгограда, Петрозаводска. Такую тенденцию мы будем поощрять. Это очень важно, чтобы развивать контакты между студентами и в целом между людьми.

Достаточно подробно обсудили ситуацию в Евроатлантике, включая отношения между Россией и Евросоюзом и Россией и НАТО. Мы ценим последовательный настрой Брюсселя на преодоление нынешних проблем в отношениях между Россией и Западом, на восстановление, укрепление доверия и развития конструктивного диалога, потому что в любом случае у нас общие угрозы и вызовы.

Из конкретных кризисных ситуаций обсудили украинскую. Подтвердили безальтернативность полного и последовательного выполнения Минского «Комплекса мер». Мы рассказали о том, как работает российская сторона в Контактной группе и «нормандском формате», добиваясь решений самых острых гуманитарных проблем, прекращения противоречащим Минским договоренностям экономической блокады территорий Донецкой и Луганской областей, а также полного выполнения политического пакета «Минска-2» наряду, конечно же, со срочными шагами по укреплению безопасности и прекращению любых нарушений режима прекращения огня.

Мы выразили серьезную озабоченность линией киевских властей, которые продвигают в Верховной Раде закон о «реинтеграции» Донбасса, который идет не просто вразрез с Минскими договоренностями, а полностью их перечеркивает. Также вызывает озабоченность усиление на Украине позиций радикалов, в том числе, с откровенно неонацистским уклоном. Мы будем добиваться того, чтобы все эти тенденции были пресечены, чтобы Минские договоренности и обязательства Украины по международным конвенциям в СЕ, ОБСЕ строго выполнялись.

В частности, привлекли внимание наших коллег к тому, чтобы справедливые замечания Венецианской комиссии к закону «Об образовании», который был принят, вступил в силу на Украине и содержит дискриминационные положения в отношении всех языков меньшинств, были учтены. Пока готовности учесть замечания Венецианской комиссии со стороны Киева мы не наблюдаем.

Говоря о европейской безопасности, мы хотим продвигать конструктивную повестку дня в ОБСЕ. В Астане в 2010 г. состоялся саммит, на котором была выдвинута цель – продвигаться к созданию сообщества равной неделимой безопасности в Евроатлантике и Евразии. Сейчас, после нескольких лет застоя в ОБСЕ возрождается интерес к тому, чтобы наладить равноправный и взаимоуважительный диалог по военно-политическим проблемам. Есть такая форма работы, как структурированный диалог по проблемам безопасности. Мы приветствуем, что во главе этого диалога условились назначить бельгийского дипломата, Постоянного представителя Бельгии при ОБСЕ. Рассчитываем на то, что в своей работе он будет руководствоваться общими интересами, Хельсинкским Заключительным актом и принципом консенсуса.

У нас общие озабоченности в отношении кризисов на Ближнем Востоке и Севере Африки. Россия и Бельгия заинтересованы в поисках политического урегулирования кризисов в Сирии, Ливии, Йемене, преодолении проблем, которые сохраняются в Ираке. Конечно, все это приобретает особую значимость в контексте угроз распространения террористических боевиков за пределами этого региона, что уже происходит. Это угроза для всех нас общая.

Мы проинформировали наших коллег об итогах состоявшегося в Сочи Конгресса сирийского национального диалога, одним из главных достижений которого стало принятие Заключительного заявления, содержащего 12 принципов государственного обустройства обновленной Сирии, а также призыв создать конституционную комиссию. Считаем это очень важным подспорьем для деятельности специального посланника Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистуры по выполнению резолюции 2254 СБ ООН, которая требует налаживания инклюзивного межсирийского диалога с участием Правительства и всего спектра оппозиции и согласования всех вопросов по преодолению кризиса на основе обоюдных договоренностей между Правительством и оппозицией.

У нас есть еще целый ряд других тем, которые мы сегодня обсуждали. Они все помогают лучше понять друг друга. Повестка дня нашего диалога очень насыщенная. Я считаю регулярные контакты на уровне министров иностранных дел весьма полезными.

Вопрос: Вы встречались с некоторыми Вашими европейскими коллегами. Заметили ли Вы изменение их отношения касательно санкций, которые принял ЕС в связи с украинским вопросом?

С.В.Лавров: Мы как-то никогда не интересуемся отношением наших коллег из Евросоюза, вообще из тех стран, которые ввели против нас санкции, что они думают на эту тему. Читаем оценки, которые, в общем-то, все как одна говорят о том, что санкции наносят ущерб нашим двусторонним отношениям. Есть оценки авторитетных исследовательских структур о том, что те, кто вводит санкции, страдают от этого больше. Но, как мы уже не раз говорили, не будем никого упрашивать менять эту политику. Рассчитываем, как неоднократно подчёркивал Президент России В.В.Путин, что здравый смысл возьмёт верх. Политика, преследующая идеологизированные цели, которые ставят политический, геополитический расчёт выше экономических интересов, никуда нас не приведёт. Приветствуем понимание тупиковости этой линии.

Тем временем, пока эта линия ещё не остановилась, мы, конечно, занимаемся своей экономикой, развитием своих возможностей быть независимыми от подобного рода эксцессов, потому что в западном стане есть небольшое, но агрессивное меньшинство, пытающееся не позволить нормализовать отношения с Российской Федерацией. Очень часто у этого меньшинства идут на поводу. До сих пор мы это наблюдаем. Но всегда готовы к тому, что возобновить равноправный взаимоуважительный взаимовыгодный диалог без ультиматумов, требований покаяться, извиниться. Мы все свои действия открыто объяснили на основе международно-правовых норм. Все те, кто хочет нас услышать, услышали.

Мы сегодня говорили, конечно же, про Украину, Крым. Всё больше западных политиков, включая парламентариев Бельгии и других стран Евросоюза, посещают Республику Крым и Севастополь - субъекты Российской Федерации.

Все те, кто хочет действительно понять, что там происходит, могут это сделать напрямую, поехать туда и своими глазами посмотреть, что и как, а не критиковать дистанционно. Сейчас вообще модно решать вопросы дистанционно, особенно когда касается обвинений тех или иных государств, которые не по нраву нашим западных коллегам. Такая «дистанционность» применяется и в отношении суждений о Крыме со стороны тех, кто критикует происходящее, считает произошедшее аннексией вопреки объективным фактам, заключающимся в свободном волеизъявлении крымчан. Дистанционно выносятся и вердикты по поводу того, кто применил химическое оружие в Сирии. Это вообще стало такой тенденцией. Лучше и гораздо честнее всё увидеть своими глазами и выезжать на место, о котором идёт речь. Если речь о применении химического оружия в Сирии, надо ехать на место инцидента, а не полагаться на какие-то фейковые видеосюжеты. Если речь идёт о том, нарушаются ли права в Крыму, надо ехать в Крым, а не слушать измышления, которыми занимаются некоторые государства, включая, конечно, украинское руководство.

Ответ, по-моему, понятен. Я несколько расширил сферу своего анализа, но, надеюсь, это было небесполезно.

Вопрос: Как Вы оцениваете планы Пентагона выделить 550 млн. долл. на подготовку т.н. «Сирийских демократических сил» и организацию приграничных сил безопасности? Как это отразится на политическом урегулировании в условиях существующего напряжения?

С.В.Лавров: У нас в целом, и особенно за последнее время, накопилось немало вопросов к действиям США в Сирии. Они осуществляются без приглашения, как, собственно говоря, и действия не только США, но всей возглавляемой американцами коалиции. Тем не менее, в интересах борьбы с терроризмом, как вы знаете, мы пошли на договорённости с американскими военными. Представители ВКС России имеют канал связи с ними, который позволяет прежде всего избегать непреднамеренных инцидентов, а также согласовывать действия, которые важны для нанесения поражений террористическим группировкам. На такое сотрудничество мы пошли исходя из того, что нам официально на самом высоком уровне американские коллеги, включая Госсекретаря США Р.Тиллерсона, неоднократно говорили, что единственной целью пребывания Вооружённых сил США в Сирии является нанесение поражения ИГИЛ.

Теперь уже ясно, что ИГИЛ как проект халифата не состоялся, прежде всего благодаря действиям сирийской армии при поддержке ВКС России. Но мы не отрицаем и определенный вклад американской коалиции в это достижение. Тем не менее, разгромив концепцию халифата и его зачатки, которые были созданы на сирийской земле, мы, конечно, пока не справились до конца и не уничтожили разрозненные отряды, которые растеклись по Сирии и пытаются «переползти» в соседние страны. Это важная часть работы.

Но от наших американских коллег мы теперь уже слышим другие объяснения своего присутствия в Сирии. Они говорят, что его необходимо сохранить до тех пор, пока не будут решены не только военные задачи, но и пока не завяжется устойчивый политический процесс, который должен будет завершиться устойчивым, приемлемым для всех (читай, для США) переходом власти, то есть сменой режима. А в целом по некоторым другим признакам, о которых я сейчас скажу, у нас такое подозрение, что США хотят там остаться надолго, если не навсегда.

Вы упомянули о факте создания приграничных сил безопасности, выделении крупных средств на подготовку «Сирийских демократических сил» (СДС), в основе которых курдское ополчение. Это ведь предпринималось в ситуации, когда много вопросов возникало по поводу этих планов у Турции, особенно когда было провозглашено создание зон безопасности на всем протяжении границы между Сирией и Ираком. Все мы знаем о том, как Турция относится к тем или иным подразделениям курдского ополчения. Можно по-разному оценивать эту турецкую позицию, но она является реальностью. Действовать, полностью игнорируя эту позицию, как минимум недальновидно. Результаты такой недальновидности мы сейчас наблюдаем в том числе в районе Африна. Хочу сразу подчеркнуть, что Россия с самого начала была и остается сторонницей непосредственного участия курдов во всех усилиях по сирийскому урегулированию. Курды - неотъемлемая часть сирийского общества. Резолюция 2254 СБ ООН исходит из этого, требуя наладить процесс урегулирования с участием Правительства и всего спектра оппозиции и сирийского общества. Без участия курдов мы не сможем окончательно и устойчиво урегулировать сирийский кризис. Но продвигаться к цели такого инклюзивного, с участием курдов урегулирования, нужно через формирование общего согласия, как всех сирийских игроков внутри, так и всех внешних участников процессов, которые разворачиваются в Сирии и вокруг нее.

Американцы, на мой взгляд, действуют не путем кропотливого формирования общего согласия, а через опасные односторонние шаги. Эти шаги выглядят все больше как часть линии на создание некого квазигосударства на крупной части сирийской территории на восточном берегу Евфрата вплоть до иракской границы. Это все больше напоминает линию на подрыв территориальной целостности Сирии. На этой территории создаются самостоятельные, независимые от Дамаска местные органы власти. Туда направляются финансовые средства, чтобы эти органы власти функционировали и оснащались вооружением, при поддержке американцев там возникают правоохранительные органы. Мы эти вопросы задавали не раз, но внятные ответы на них не получаем за исключением общего лозунга, чтобы мы не волновались и что они за территориальную целостность Сирии. Но на деле все выглядит иначе.

Очень рассчитываю, что ООН, которая отвечает за выполнение резолюции 2254 СБ ООН, за налаживание инклюзивного сирийского диалога, теперь, после мощного импульса, который был придан состоявшимся 30 января в Сочи Конгрессом сирийского национального диалога, в своих действиях будет в полной мере учитывать необходимость пресекать любые шаги внешних игроков, ведущих к подрыву принципов урегулирования, закрепленных в резолюции 2254 СБ ООН.

Вопрос: Вы много говорили о Сирии. Хотел бы спросить, как можно сопрягать Конгресс, прошедший в Сочи, с женевской конференцией? Это параллельные, конкурирующие мероприятия или они имеют общую цель?

Как Вы собираетесь подключить всех международных игроков, чтобы достигнуть успеха в переговорном процессе? Какую роль может играть в этом ЕС, в особенности Бельгия? Есть ли конкретные предложения к бельгийской стороне, чтобы подключить их к этому политическому переговорному процессу?

С.В.Лавров: На первый вопрос очень легко получить ответ, ознакомившись с итоговым заявлением Конгресса национального сирийского диалога в Сочи. Любому, даже не «погруженному» в эти усилия, станет ясно, какова связь между сочинским Конгрессом и женевскими переговорами. Прямо сказано, что участники сочинского Конгресса, все сирийцы просят Генерального секретаря ООН поручить С.де Мистуре оказать содействие в дальнейшей организации работы по подготовке конституционной реформы, окончательно согласовать состав конституционной комиссии, ее полномочия и порядок работы. Я думал, вы все уже ознакомились с итогами Конгресса, они размещены на сайте МИД. Не буду на этом долго останавливаться. Надеюсь, Вы после пресс-конференции поближе ознакомитесь с этим документом. Он давно уже в доступе.

Что касается подключения международных игроков, то на Конгресс мы пригласили целый ряд наблюдателей по следующим принципам. Всех постоянных членов СБ ООН по понятным причинам, всех соседей Сирии – Ирак, Иорданию и Ливан, Египет как страну, где в свое время была сформирована «каирская» группа оппозиции. Еще одна группа была сформирована в Эр-Рияде, поэтому мы также пригласили Саудовскую Аравию. Третья группа, которая упомянута в резолюции 2254 СБ ООН, это «московская». Россия, естественно, в Сочи была представлена. Также мы пригласили Казахстан как страну-хозяйку астанинского процесса.

Все приглашенные направили высоких представителей в качестве наблюдателей, кроме наших западных коллег. США, Франция и Великобритания, которые заявляли, что не присутствовали ни в каком качестве в Сочи, несколько лукавили. Все три страны направили в Сочи дипломатов своих посольств, хотя и сказали, что они не будут находиться там в качестве наблюдателей, просто будут работать в кулуарах. Но, тем не менее, такой, по-моему, достаточно логичный круг внешних игроков в Сочи присутствовал. Что будет дальше - все в руках С.де Мистуры.

Есть созданный еще давно механизм сопровождения - т.н. Международная группа поддержки Сирии под председательством России и США. Сама группа давно не собиралась на министерском уровне, но созданные ею две целевые подгруппы по соблюдению прекращения огня и по гуманитарным вопросам регулярно, еженедельно заседают в Женеве. Там присутствуют представители европейской внешнеполитической службы, целого ряда стран-членов ЕС. Я исхожу из того, что Бельгия как один их ключевых членов Европейского Союза регулярно получает информацию о том, как ваши коллеги по ЕС оценивают ситуацию в рамках этих форматов.

Безусловно, когда начнется конституционный процесс, мы будем исходить из того, что наши ооновские коллеги обеспечат его транспарентность, будут держать в курсе всех заинтересованных членов международного сообщества.

Россия в свою очередь продолжит поддерживать эти усилия, через участие вместе с Турцией и Ираном в астанинском процессе, который в конце 2016 г. позволил вывести из расслабленного состояния усилия ооновских коллег. Весь 2016 г. за исключением первых двух месяцев ооновская площадка пустовала. Но как только было объявлено о формировании астанинской площадки, ооновцы стали сразу проявлять инициативу. Я рад, что мы их простимулировали. Точно также как сейчас сочинский Конгресс простимулировал наших коллег. Мы признательны С.де Мистуре за это. Он лично участвовал в сочинском Конгрессе и получил полезный импульс для своих дальнейших усилий.

Россия. Бельгия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 13 февраля 2018 > № 2500245 Сергей Лавров

Алексей Хрипун: Нет такого вида высокотехнологичной медпомощи, который недоступен в Москве

Министр Правительства Москвы, руководитель столичного Департамента здравоохранения — о современных технологиях, важности доброжелательного отношения к пациентам и развитии самых успешных начинаний в столичной медицине.

Прошлый год стал для столичного Департамента здравоохранения временем новаторства. В городе была создана онкологическая сеть, врачей начали учить бесконфликтному общению, появились дополнительные инструменты для поощрения профессионалов — программа «Лидер.Мед» и статус «московский врач». В поликлиниках стали вести прием специалисты нового типа — врачи общей практики. Расширилась патронажная служба, ее специалисты помогают пациентам, которые с трудом могут выйти из дома, увеличилось число врачей, работающих с пациентами, имеющими несколько хронических заболеваний. Для лучших медучреждений и специалистов в области медицины Правительство Москвы учредило целый ряд грантов. Руководитель Департамента здравоохранения Алексей Хрипун рассказал о том, как будут развиваться все эти начинания, и о планах на 2018 год.

— Алексей Иванович, второй год в Москве практикуют обучение врачей бесконфликтному общению. Помогает ли это изменить их отношения с пациентами?

— Конечно, помогает, и мы продолжим обучать медицинских работников стандартам приема пациентов и навыкам бесконфликтного общения. В прошлом году обучение в центре корпоративного развития Департамента здравоохранения города Москвы прошли более пяти тысяч сотрудников поликлиник. Первыми пришли за знаниями администраторы информационных стоек, сотрудники, консультирующие посетителей у инфоматов, специалисты сестринских медицинских постов. Именно они встречают москвичей в поликлинике. Как начинается разговор, доброжелательная или нет атмосфера при этом — от этого тоже зависит общее впечатление человека о визите к врачу.

Мы стремимся к тому, чтобы посещение поликлиники для горожан было не только полезным, но и приятным событием. Работники так называемых входных групп должны вежливо разъяснить пациенту его дальнейшие действия, показать, как пользоваться системой ЕМИАС, а при необходимости помочь записаться к специалисту, узнать результаты анализов или получить выписанный рецепт. Все это, включая сам прием врача, как раз и входит в понятие пациентоориентированности.

В этом году образовательные курсы пройдут еще 50 тысяч столичных медиков — медсестер, врачей и главврачей. Занятия ведут профессиональные психологи. Для руководящего состава предусмотрена программа по повышению управленческих навыков. Полученные знания можно применить тут же на практике — в городской поликлинике № 3, на базе которой находится центр развития. Для большей эффективности моделируются сложные конфликтные ситуации, из которых нужно найти выход.

— А как намерены повышать уровень знаний врачей и медсестер?

— В этом году мы собираемся разработать обучающую онлайн-платформу для врачей. Предполагается, что это будет интернет-портал, где медики смогут найти профессиональную литературу, поделиться случаями из практики и обменяться личным опытом. Как хирург с 35-летним стажем скажу, что доброжелательное и внимательное отношение к пациенту способствует его выздоровлению. Хотя каким бы вежливым ни был врач, главное, чтобы он верно ставил диагнозы и назначал правильное лечение. Поэтому мы постоянно занимаемся повышением профессионального уровня наших сотрудников.

Это комплексная работа, которая включает в себя прохождение обязательных обучающих программ, практические занятия в медицинском симуляционном центре Боткинской больницы, стажировки за границей и подготовку к участию в профессиональных конкурсах, по итогам которых присваиваются денежные гранты.

— Один из профессиональных конкурсов — проект «Московский врач». Продолжится ли он в 2018 году?

— Каждый месяц мы присваиваем статус «московский врач» лучшим столичным медикам. На сегодняшний день его имеют уже 163 медработника, 30 из них получили статус буквально на днях. Они успешно выдержали сложные теоретические и практические экзамены. Этим врачам будет в течение пяти лет ежемесячно начисляться надбавка к должностному окладу в сумме 15 тысяч рублей. Потом им придется снова сдавать экзамены.

Пока статус «московский врач» присваивается по 15 специальностям: «терапия», «хирургия», «неврология», «эндокринология», «педиатрия», «общая врачебная практика», «лучевая диагностика», «кардиология», «акушерство и гинекология», «урология», «травматология», «анестезиология и реаниматология», «оториноларингология», «дерматовенерология» и «психиатрия». Но в федеральном перечне 64 медицинских специальности. Так что мы обязательно будем увеличивать количество специализаций.

До конца года их станет минимум 20, добавятся следующие: «онкология», «скорая медицинская помощь», «стоматология», «гастроэнтерология», «клиническая лабораторная диагностика». Вместе с доплатой за статус «московский врач» сотрудники приобретают и перспективу карьерного роста.

— А что ждет запущенную в прошлом году программу «Лидер.Мед», которая должна была помочь в поисках претендентов на административные должности? Помогла ли она выявить амбициозных профессионалов?

— Что касается программы «Лидер.Мед», мы получили более шести тысяч заявок от желающих занять управленческие посты в столичной системе здравоохранения. Претенденты прошли анкетирование, тестирование, цикл собеседований. По результатам сформирован кадровый резерв из 300 человек. Средний возраст кандидатов — от 31 года до 45 лет. То есть это специалисты, имеющие высокий потенциал. Все кандидаты отобраны исключительно по своим профессиональным качествам.

Двое уже в ближайшее время займут посты главврачей городских поликлиник. Оба имеют за плечами внушительный опыт работы в столичных медучреждениях. Остальные (в том числе и кандидаты из регионов) пройдут обучение, например в Московском городском университете управления. А потом также будут приглашены на вакантные руководящие должности. Такое предложение может поступить и в ходе обучения. Мы возлагаем большие надежды на доказавших свой высокий профессионализм специалистов — как врачей, так и управленцев.

— Весной прошлого года в столичных поликлиниках появились врачи общей практики. Сократились ли очереди к узкопрофильным специалистам после этого?

— В Москве сегодня 2500 врачей общей практики. Они работают в дежурной службе и ведут прием наряду с участковыми терапевтами. У них уже лечатся порядка 70 процентов всех пациентов столичных поликлиник. В соответствии с выделенными Правительством Москвы грантами специалисты широкого профиля получают дополнительный доход к зарплате в 20 тысяч рублей.

Конечно, появление врачей общей практики заметно повлияло на сокращение очередей к узкопрофильным специалистам. Теперь они могут сосредоточиться на более сложных больных, уделить им дополнительное время и внимание. В 2018 году число врачей общей практики, ведущих прием в столичных поликлиниках, достигнет трех тысяч. Заметьте, что еще осенью 2016 года их было всего восемь человек.

Врач общей практики — это терапевт, прошедший специальную профессиональную переподготовку. Он владеет не только общими, но и специальными медицинскими знаниями в области лор-заболеваний, офтальмологии, пульмонологии, кардиологии, неврологии, урологии, а также некоторых других областях. Такой врач способен поставить клинический диагноз самостоятельно, не направляя пациента к узкопрофильному специалисту, и выполнить простейшие манипуляции. Например, сделать отоскопию или риноскопию (осмотр наружного слухового прохода и исследование полости носа. —Прим. mos.ru), провести гинекологический осмотр или измерить внутриглазное давление.

Кроме того, в отличие от участкового терапевта, он может выписать больному направление на какое-то дополнительное исследование, например УЗИ или томографию. В кабинете врача общей практики должны быть перевязочная и манипуляционная комнаты, есть более широкий спектр оборудования, чем у рядового терапевта.

— Станет ли в ближайшем будущем больше врачей, ведущих пациентов с несколькими хроническими заболеваниями?

— В московских медучреждениях у специально выделенных лучших врачей-терапевтов сейчас лечатся по индивидуальным программам более 170 тысячи пожилых пациентов с несколькими хроническими заболеваниями. Таких докторов в каждой поликлинике минимум двое. Это, как правило, лучшие наши специалисты с большим медицинским стажем и высокой квалификацией. Многие из них прошли переподготовку по специальности «врач общей практики». Им помогают медсестры. За каждой парой медиков закреплено по 500 больных.

Дело в том, что пожилые пациенты требуют особого внимания. Врачи разрабатывают для них индивидуальный план лечения, следят за тем, чтобы они вовремя являлись на очный прием или вызывали специалиста на дом, регулярно проходили обследования и сдавали анализы. Медработники всегда на связи с пожилыми больными, звонят им, интересуются самочувствием. Благодаря такому плановому наблюдению удалось существенно снизить число вызовов скорой помощи к хроническим пациентам и сократить случаи их неожиданной экстренной госпитализации.

Пока и врачей, и медсестер для обслуживания имеющегося количества больных хватает. Но если их станет больше, то мы привлечем дополнительный персонал. Правительство Москвы ежегодно выделяет для медиков, работающих с пожилыми пациентами, гранты. Доплата врачам составляет 20 тысяч рублей в месяц, медсестрам — 10 тысяч.

— Что ждет патронажную медпомощь на дому для маломобильных горожан? Увеличится ли количество задействованных в программе медиков и расширится ли спектр услуг, предоставляемых маломобильным пациентам?

— Патронажную медицинскую помощь на дому мы оказываем 29 тысячам пациентам. Это люди, которые в силу преклонного возраста или тяжести заболевания не могут посещать поликлинику. К ним приезжает бригада, состоящая из врача и двух медсестер. Медики осматривают больного, измеряют ему давление, делают электрокардиограмму, проводят простейшие процедуры (уколы, перевязки) и осуществляют забор анализов. При необходимости они привлекают докторов какой-то узкой специальности — кардиологов, оториноларингологов, хирургов и других. Если требуется более сложное клинико-инструментальное обследование, патронажные врачи организуют транспортировку пациента в больницу.

Сейчас в патронажной службе Москвы задействовано более 100 специалистов с высшим медицинским образованием и около 250 сотрудников среднего медицинского персонала. На один врачебный участок, состоящий из одного врача и двух медсестер (фельдшеров), приходится до 400 пациентов. Если возникнет необходимость, мы увеличим количество медработников.

Кстати, патронажем, как правило, тоже занимаются врачи общей практики. У них непростая работа. Зачастую приходится иметь дело с тяжелыми или даже паллиативными больными, радикально помочь которым уже невозможно. Нужны определенные знания не только медицинского характера, но и психологического. Доброе слово пациенту, внимание и даже порой просто улыбка здесь очень важны. Выручают и навыки бесконфликтного общения.

Как правило, патронажные врачи работают в связке с соцработниками, которые помогают в быту маломобильным пациентам. Ввиду повышенной нагрузки материальное стимулирование таких медиков выше. В соответствии с еще одним грантом Правительства Москвы врачи получают дополнительно 25 тысяч рублей к окладу, медсестры — 15. Для повышения качества оказания патронажной медпомощи в этом году всех докторов службы планируем оснастить планшетами. При помощи цифровых устройств врачи смогут пользоваться всеми доступными ресурсами городской системы ЕМИАС — вести электронные медицинские карты пациентов, выписывать рецепты и так далее.

— Как планируется развивать онкологическую сеть в 2018 году? Удалось ли благодаря ей увеличить количество случаев выявления болезни на ранних стадиях?

— В онкологической сети задействованы все 46 городских поликлиник для взрослых. Они являются первым звеном сети. Именно на врачей поликлиник ложится задача обнаружить рак на ранней стадии, когда такой диагноз еще не является фатальным и заболевание можно успешно вылечить.

В прошлом году обучающие курсы онкологической настороженности прошли все медики, ведущие первичный прием пациентов. Это врачи общей практики, участковые терапевты, врачи в центрах здоровья, а также работающие в поликлиниках врачи-специалисты. Теперь при общении с больным медики обращают более пристальное внимание на симптомы, которые могут указывать на рак. А в случае подозрения заболевания назначают проведение дополнительной диагностики. К примеру, скрининговые исследования предстательной железы у мужчин и молочных желез у женщин позволяют выявить болезнь в самом начале, что в итоге приводит к полному ее излечению.

Кстати, с 2010 года врачи московских поликлиник стали на шесть процентов чаще обнаруживать начальные формы рака. Сегодня в 58 процентах случаев диагноз ставится именно на ранней стадии заболевания. За раннюю диагностику болезни у пациентов мы также поощряем поликлиники денежными грантами. В прошлом году на эти цели Мэром Москвы из городского бюджета было выделено 115 миллионов рублей.

Онкологические клинические центры образуют второе звено сети. Туда больные попадают после подтверждения диагноза. При необходимости в стационарах этих центров пациентам проводят операции, химиотерапию или лучевую терапию. В их числе 62-я онкологическая больница, 1-й онкологический клинический диспансер, Московский клинический научный центр и другие.

Третье звено — 17 онкологических отделений поликлиник и онкодиспансеры. В этих медучреждениях пациенты проходят последующее амбулаторное долечивание. Наша ближайшая задача — наладить эффективный обмен информацией между всеми звеньями сети. Для этого в системе ЕМИАС совместно с Департаментом информационных технологий города Москвы мы создаем единый регистр онкологических больных. В него войдут фрагменты электронных медицинских карт пациентов со злокачественными новообразованиями. Там будут отражены сведения о диагнозе и ходе лечения, в том числе и в условиях стационара. Медкарты онкобольных также выделят специальной отметкой. Информация в них будет не только храниться, но и постоянно обновляться.

— Планируется ли расширить объем оказания медицинской помощи онкологическим больным?

— Будет значительно увеличен объем лучевой терапии в формате 3D и 4D. Это современный метод лечения онкологии, при котором высокая доза излучения попадает точно в раковую опухоль, не поражая при этом соседние ткани и органы. Раньше такая процедура назначалась не всем пациентам, а только тем, кому это было жизненно необходимо. Пройти такую терапию бесплатно больные смогут не только в бюджетных, но и в частных клиниках, где имеется соответствующее оборудование.

Кроме того, в 2018 году, как всегда, город закупит большое количество современных препаратов для проведения химиотерапии, включая таргетную. Этот метод также является одним из передовых и самых эффективных в лечении онкозаболеваний. Потому что очень мощный лекарственный препарат воздействует именно на конкретные клетки-мишени. А их, в свою очередь, выявляют методами гистохимического исследования. Препараты доступны всем больным раком, у которых есть показания к их применению. Напомню, в нашей стране они относятся к льготным категориям граждан.

— А насколько обеспечена Москва бесплатными лекарствами для льготников? Существует ли дефицит препаратов?

— Имеющие льготы горожане получают необходимые им препараты сегодня в 99,99 процента случаев. Никакого дефицита нет, запас лекарств у нас всегда имеется примерно на 4,5 месяца. В перечне льготных медикаментов более 1000 наименований. Конечно, изредка возникают ситуации, когда пациенту не подходит выписанный по рецепту препарат, а более сильный аналог в данный момент в аптеках отсутствует. Тогда по решению лечащего врача или врачебной комиссии в кратчайшие сроки доставляют нужное лекарство. О его поступлении в аптечный пункт при поликлинике больному сообщают звонком или через СМС.

Повысить доступность льготных препаратов помогло и внедрение электронных рецептов в систему ЕМИАС. Теперь доктор может видеть, какие лекарства есть в аптеках, и назначать именно их. Напоминаю, что в городе продолжает работать горячая линия Центра лекарственного обеспечения Департамента здравоохранения: 8 (495) 974-63-65. Звонить на нее можно с 08:00 до 20:00 с понедельника по субботу. На вопросы, касающиеся бесплатного получения лекарств, также отвечают в будни по телефону: 8 (499) 251-14-55 с 08:00 до 20:00 и круглосуточно в выходные дни по телефону: 8 (499) 251-83-00. Если какого-то препарата нет в наличии, операторы связываются со специалистами, отвечающими за его поставку, а потом перезванивают пациенту и сообщают, где и когда он может получить медикамент.

— Вы упомянули, что в электронную медицинскую карту онкобольных планируется включать информацию об их лечении в стационаре. Коснется ли это нововведение пациентов других профилей?

— К концу 2019 года единая информационная система появится во всех столичных больницах. Она будет интегрирована в поликлиническую систему ЕМИАС. Врачи стационара смогут добавлять сведения в электронную медицинскую карту больного, закладывать туда рекомендации по последующему амбулаторному лечению пациента, оставлять назначения. В настоящее время совместно с Департаментом информационных технологий города Москвы мы готовим техническое задание по созданию новой информационной системы. В некоторых медучреждениях уже началось строительство структурированной кабельной сети. А пока идет внедрение, врачам стационара предоставят доступ к ЕМИАС, чтобы они могли знакомиться с электронной медицинской картой пациентов и вносить туда записи, размещать, например, выписной эпикриз.

— Повысилось ли качество оказания помощи матерям и детям после появления акушерской сети?

— Акушерскую сеть мы начали создавать осенью прошлого года. До этого женские консультации являлись частью городских поликлиник. Теперь консультации стали структурными подразделениями родильных домов и больниц. При этом территориально они остались на своих местах. Что получили пациентки от такой реорганизации? Раньше, например, беременные женщины, как правило, становились на учет в женской консультации по месту жительства. Но на лечение их в случае каких-то осложнений могли направить в совсем другое медучреждение, а рожать — в третье. Это был длительный и трудоемкий процесс. Благодаря акушерской сети дорога в родильный дом или какое-то экспертное учреждение стала гораздо короче.

Каждая женская консультация закреплена за определенным роддомом и стационаром. Врачи всех этих медорганизаций могут совместно вести пациентку на протяжении беременности или болезни: наблюдать за ней, консультироваться друг с другом, принимать оперативные меры в случае каких-то экстренных ситуаций. Словом, появилась четкая преемственная лечебно-диагностическая вертикаль: женская консультация — родильный дом — больница. Но при желании женщина может выбрать и любой другой роддом. В управление роддомов и стационаров и подчинение им мы передали 107 женских консультаций. Еще 20 консультаций уже входили в состав родильных домов.

Итоги работы акушерской сети подводить пока рано. Впрочем, о высоком качестве медицинской помощи матерям и детям в Москве говорит существенное снижение — на 32 процента — младенческой смертности в городе за последние семь лет. Это на сегодняшний день лучший показатель в России.

— Расширится ли в ближайшее время система родовспоможения в Москве?

— В среднем столичные роддома заполнены на 80 процентов, а некоторые даже меньше. Около 20 процентов коек стабильно находится в резерве. Тем не менее мы постоянно вводим в эксплуатацию новые и отремонтированные медучреждения. Например, недавно после ремонта открылся роддом № 5 (подразделение больницы № 40. — Прим. mos. ru), появился новый родильный дом на территории клинической больницы № 2. В этом году также должно завершиться строительство крупного перинатального центра при городской больнице № 67 имени Л.А. Ворохобова. Планируется открытие после капремонта бывшего 27-го роддома, который входит в состав клинической больницы № 50. Уже началось возведение перинатального центра на территории 4-го родильного дома (подразделение больницы имени В.В. Виноградова. — Прим. mos.ru). Будет роддом и в строящемся современном клиническом комплексе в поселке Коммунарка в ТиНАО.

— Когда откроются неонатальные центры? Сколько маленьких пациентов они смогут вместить? Какие уникальные медицинские услуги там будут оказывать?

— Самый современный неонатальный центр будет функционировать на базе перинатального центра при больнице № 67 имени Л.А. Ворохобова. Как я уже сказал, его должны достроить в этом году. В нем запланировано 450 мест. Второй центр откроется на территории 4-го родильного дома до конца 2019 года. В нем предусмотрено 150 неонатальных мест. Оба медучреждения станут неким экспертным звеном в области медицины для новорожденных. Хотя стоит отметить, что любой родильный дом в Москве, по сути, является одновременно и перинатальным центром, где есть специальные койки для младенцев, которые родились с какими-то патологиями, например с низкой массой тела.

В специализированные неонатальные центры будут попадать младенцы с более тяжелыми случаями. Оба медучреждения мы собираемся оснастить суперсовременным оборудованием. Там малышам будут проводить сложные высокотехнологичные операции, в том числе гибридные хирургические манипуляции на сердце и сосудах.

— Сколько столичных медицинских учреждений оказывают высокотехнологичную медицинскую помощь? Планируется ли расширить перечень высокотехнологичных медуслуг в будущем году?

— Медицина высоких технологий стала доступна уже в 48 московских больницах. Это в три раза больше, чем в 2010 году! Я не побоюсь сказать, что нет такого вида высокотехнологичной медпомощи (ВМП), который был бы недоступен в Москве. Почти полторы тысячи современных методик применяется по 20 медицинским профилям. За семь последних лет город закупил более 150 тысяч единиц высокотехнологичного оборудования. Все аппараты подключены к единой системе мониторинга, которая позволяет следить за их эксплуатационными качествами. В случае выхода прибора из строя его оперативно меняют на новый.

Объем ВМП ежегодно увеличивается. Все чаще финансирование уникальных операций идет через Фонд обязательного медицинского страхования. С 2017 года ВМП начали оказывать в онкологическом клиническом диспансере № 1, ГКБ имени братьев Бахрушиных в Сокольниках, в ГКБ имени М.П. Кончаловского в Зеленограде и в госпитале для ветеранов войн № 1, расположенном в Таганском районе. В наших стационарах делают стентирование сосудов сердца и тромбоэкстракцию сонных артерий при ишемической болезни, лечат серьезные формы сердечной аритмии эндоваскулярным способом с применением электрофизиологического картирования, осуществляют эндопротезирование крупных и мелких суставов, применяют видеоэндоскопические системы в операциях на головном мозге. Пациентам также проводят операции на брюшной полости при помощи робота «Да Винчи», делают пересадку искусственного уха и многое-многое другое.

Высокотехнологичная медпомощь доступна и в детских медучреждениях. Среди них — детская городская клиническая больница имени З.А. Башляевой в Тушине и Научно-практический центр детской психоневрологии в районе Очаково-Матвеевское. Кроме того, запланировано строительство современного радиологического центра на территории Морозовской детской городской клинической больницы. Лучевую терапию в нем смогут проходить не только дети, но и взрослые пациенты, страдающие злокачественными новообразованиями. Думаю, он откроется к концу 2020 года. Сейчас готовится техническое задание, скоро будут объявлены торги на проектирование и последующее строительство здания. В планах на ближайшее будущее — увеличить количество гибридных операционных в больницах и закупить дополнительные ангиографы, с помощью которых можно будет эффективно диагностировать сердечно-сосудистые заболевания.

— Сколько столичных медучреждений на сегодняшний день входит в инсультную и инфарктную сети? Снизилось ли число больных сердечными заболеваниями после внедрения программы? Вырастет ли количество кабинетов профилактики инфарктов и инсультов в этом году?

— В инсультную и инфарктную сети входит 29 сосудистых центров по всему городу. Это и больница имени И.В. Давыдовского, НИИ скорой помощи имени Н.В. Склифосовского, больница имени С.П. Боткина и другие. Если у человека случается сердечный приступ, сотрудники скорой помощи незамедлительно транспортируют его в одну из этих клиник. При необходимости больному экстренно проводят операцию, будь то коронография, стентирование или удаление тромбов. Все сосудистые центры оснащены новейшими аппаратами МРТ и ангиографами. Помимо инсультных и инфарктных палат, в некоторых из них есть отделения нейрохирургии. Сложные операции (например, эндоваскулярную тромбэкстракцию) делают пока только в девяти больницах, но в этом году их число вырастет.

Инсульты и инфаркты легче предупредить, чем лечить. Поэтому мы продолжаем открывать в поликлиниках кабинеты профилактики этих болезней. Сейчас работает 71 такой кабинет, и их станет больше. В них пациенты могут узнать все о рекомендованном им режиме дня и питании, пройти нагрузочные пробы, чтобы оценить свое текущее состояние, получить необходимые препараты, записаться на профилактические процедуры и многое другое.

Профилактика — реальный путь к снижению смертности от этой сосудистой катастрофы, поэтому инфарктные и инсультные кабинеты в поликлиниках играют не менее важную роль, чем собственно сосудистые центры. Такая масштабная консолидированная борьба с сердечными болезнями уже дала первые плоды. Количество инсультов у москвичей за последние четыре года снизилось на 20 процентов — с 21 тысячи до 17 тысяч случаев в год.

Россия. ЦФО > Медицина > mos.ru, 13 февраля 2018 > № 2498863 Алексей Хрипун

Встреча Дмитрия Медведева с президентом ОАО «Российские железные дороги» Олегом Белозёровым.

Обсуждались вопросы организации льготных перевозок на железнодорожном транспорте школьников во время каникул, а также бесплатного проезда ветеранов Великой Отечественной войны в течение мая.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Олег Валентинович, мы с Вами относительно недавно встречались, Вы мне рассказывали об итогах. Теперь о том, что важное в этом году будет происходить. Одно из направлений деятельности, которой занимается компания, связано с перевозкой пассажиров в разных направлениях разными средствами железнодорожного транспорта различных категорий. И регулярно возникают вопросы о том, чтобы помочь школьникам, предоставив им льготы, чтобы они могли хорошо вместе со своими семьями отдохнуть на каникулах весенних, летних и осенних. Компания выступила инициатором такого рода программы ещё в 2016 году, потом мы её в 2017 году продолжили. Речь шла о предоставлении скидок на билеты в плацкартном вагоне, а впоследствии это было распространено и на купейные вагоны в ряде случаев. Это потребовало достаточно значительных ресурсов, которые компания смогла мобилизовать. Каковы возможности продолжения этой программы в 2018 году? Имею в виду, что потребность в таких перевозках для семей, особенно для многодетных семей, остаётся очень высокой.

О.Белозёров: Дмитрий Анатольевич, хотел бы прежде всего поблагодарить за те решения, которые были приняты Вами, Правительством – это обнуление ставки налога на добавленную стоимость и решение о долгосрочном тарифе. Комплекс этих мероприятий даёт возможность совершенствовать работу в сфере пассажирских перевозок. И благодаря этим решениям мы предлагаем одобрить в этом году продление программы и её расширение в том числе на купейные сегменты. И на плацкартный, и на купейный сегмент мы предлагаем давать скидки в течение года. Более того, мы закупаем новый подвижной состав, которым будем обеспечивать эти перевозки. В прошлом году мы купили более 400 вагонов, в этом году планируем купить почти 700 вагонов. Это будет новый состав, который обеспечит новый уровень качества. При этом со своей стороны мы обеспечиваем и различные иные элементы улучшения. Это, в частности, работа с маломобильными гражданами. Мы также подготовили предложение по перевозкам ветеранов Великой Отечественной войны в течение мая. Мы бы хотели в течение всего месяца перевозить бесплатно ветеранов Великой Отечественной войны всеми типами подвижного состава.

Д.Медведев: Сначала про первую программу. Считаю, что она действительно достигает своих целей. И если компания в результате оптимизации расходов, с учётом принятых, долгосрочных в отношении компании решений по линии тарифной политики сможет высвободить необходимый финансовый ресурс, то это будет весьма и весьма неплохо и очень позитивно будет встречено семьями, которые такого рода льготу используют.

Что же касается возможности перевозки ветеранов в период майских праздников и на протяжении, как Вы сказали, всего месяца, то, конечно, если компания к этому готова, я думаю, это было бы в моральном смысле абсолютно правильное решение. Но окончательные подходы прошу Вас согласовать и представить предложения по этому поводу.

Россия > Транспорт > premier.gov.ru, 13 февраля 2018 > № 2496330 Олег Белозеров

Встреча Дмитрия Медведева с заместителем Министра сельского хозяйства – руководителем Федерального агентства по рыболовству Ильёй Шестаковым.

Обсуждались итоги работы отрасли в 2017 году, а также перспективы развития рыбохозяйственного комплекса, в том числе ход реализации программы строительства новых рыболовецких судов за счёт инвестиционных квот.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Давайте вот с чего начнём. Доложите, как завершился для отрасли год. Каковы результаты, каковы перспективы? И в частности, есть одна важная программа, которая связана с созданием нового рыболовного флота за счёт инвестиционных квот. Мы с Вами говорили здесь, в Москве, и на выездных совещаниях, говорили с представителями отрасли, что работает, что не работает. Что удалось сделать? Мы знаем, состояние судов во многих пароходствах, у многих судовладельцев весьма и весьма среднее, если не сказать хуже. Так что это программа очень важная. Как она идёт?

И.Шестаков: Дмитрий Анатольевич, я, если позволите, вкратце сначала расскажу об общих итогах работы отрасли рыболовства за 2017 год. В целом динамика по вылову достаточно положительная. В прошлом году российские рыбаки добыли 4,9 млн тонн. Это рекорд за последние 20 лет. Динамика – плюс 1,6% к рекордному 2016 году, где динамика была ещё лучше – 7%. В этом году мы прогнозируем выйти на показатель 5 млн тонн вылова.

Может быть, не с такой положительной динамикой, но развивается производство аквакультуры. В прошлом году у нас была динамика чуть больше, в этом году чуть ниже. Здесь положительную роль сыграло принятие закона об аквакультуре, который вступил в силу с 2014 года. Пока ещё, все эти два года, мы распределяли участки. Товарная аквакультура имеет отложенный эффект. Сейчас мы ожидаем, что будет активно развиваться, и видим, что в целом динамика достаточно положительная.

Мы разыграли дополнительно порядка 150 тыс. га водных площадей.

Д.Медведев: Какова география конкурсов по водным площадям? Где в основном их берут в аренду, чтобы заниматься аквакультурой?

И.Шестаков: География абсолютно разная. Вся страна. Очень активно занимается Северо-Западный федеральный округ. Лидер по производству аквакультуры – Карелия. Краснодарский край и Крым очень активно занимаются производством марикультуры. Активно включилась в проекты Западная Сибирь. И конечно, Дальний Восток, Приморье. По наделению новыми акваториями они сейчас рекордсмены, но по объёму производства пока не так много.

Д.Медведев: Это очень важное направление. Вы правильно сказали, что оно у нас выросло за последние два года, но рост мог бы быть больше. Во всём мире сейчас этому уделяется огромное внимание. Надо и нам этим заниматься.

И.Шестаков: По экономическим показателям, Дмитрий Анатольевич, тоже в целом отрасль находится на подъёме. Растёт валовый оборот отрасли, за последний год он прирос на 7%. И если такая большая динамика от 2014-го к 2015 году была обусловлена изменением курса рубля, то сейчас динамика поступательная, она связана в том числе с тем, что наши рыбопромышленники всё больше уходят в переработку. То есть мы всё меньше поставляем непереработанное сырьё и всё больше занимаемся переработкой. Это производство филе, производство рыбной муки, даже на экспорт. Динамика ещё не такая положительная с точки зрения поставок переработанной продукции на экспорт, но постепенно мы наращиваем производство именно переработанной продукции.

В целом вклад отрасли в валовый внутренний продукт тоже увеличивается: составил плюс 5% к 2016 году – практически 230 млрд рублей.

Хотел сказать и об экспортно-импортной динамике. Объём экспорта за последний год вырос на 17% в стоимостном выражении. Эта программа по инвестиционным квотам нацелена на то, чтобы нам изменять структуру производства и именно за счёт строительства новых судов – высокотехнологичных, с переработкой – добиться изменения структуры поставок как на внутренний, так и на внешние рынки.

О квотах на инвестиционные цели. Прошла заявительная кампания, было подано всего 68 заявок в комиссию. Не все заявки, к сожалению, соответствовали требованиям. 56 заявок было отобрано. По ним будет построено 33 новых судна на отечественных верфях – 6 судов для Дальнего Востока и 27 судов для Северного бассейна. Причём если для Дальнего Востока это крупные суда – за 100 м, то для Северного бассейна (там другая специфика) это суда до 85 м.

Д.Медведев: Они идут как средние и малые суда?

И.Шестаков: Да. На всех этих судах практически предусмотрена высокотехнологичная переработка, то есть наличие линий.

Плюс 23 береговых завода.

Д.Медведев: По поводу этих судов – где строить-то будем?

И.Шестаков: Все эти суда уже законтрактованы на отечественных верфях: это Выборгский судостроительный завод, это Адмиралтейские верфи, это завод «Янтарь», на котором уже началось строительство. 7 судов уже в процессе постройки. И часть рыбопромышленников заказала на частных верфях, не входящих в систему Объединённой судостроительной корпорации, на частных заводах в Ленинградской области соответствующие суда. Объём инвестиций в целом по инвестиционным квотам мы сейчас оцениваем – порядка 140 млрд рублей будет в ближайшие пять лет.

Д.Медведев: Хорошо, но нужно эту программу довести до конца, до логического завершения, то есть до постройки самих судов и приёмки их в эксплуатацию. Рыбаки ждут эти суда. Мы с Вами неоднократно об этом говорили. Надеюсь, всё завершится успешно.

Россия > Рыба. Судостроение, машиностроение > premier.gov.ru, 13 февраля 2018 > № 2496329 Илья Шестаков

«Люди не хотят терять то, что у них есть»

Кремлевский политолог — о том, как власть ищет образ будущего

Андрей Винокуров

Глава Центра политической конъюнктуры Алексей Чеснаков рассказал «Газете.Ru», почему власть пока не до конца нарисовала заявленный «образ будущего». Эксперт знает, о чем говорит — в нулевые годы Чеснаков работал в администрации президента и в аппарате партии «Единая Россия». По информации «Газеты.Ru», к советам политолога по-прежнему прислушивается внутриполитический блок Кремля.

— Еще недавно в экспертной среде много говорилось о запросе на перемены со стороны общества. Но сейчас появляется все больше информации, что курс снова взят на консервативный сценарий и стабильность. В частности, это говорилось про будущее послание президента. Почему это происходит? И что в результате с «образом будущего», которого все так ждут, но который пока не очерчен.

— Всему свое время. Избирательная кампания имеет свою драматургию, свои смысловые и эмоциональные пики и лакуны. Это относится и к сроку предъявления кандидатом образа будущего. Я бы не стал искусственно завышать требования к этой части программы, не ждал бы откровений и подробных деталей. Образ будущего как мотивирующее целеполагание для выборов — результат длительной, предварительной совместной работы власти и общества, политиков и экспертов. Так что можно не ждать Послания и начать обсуждать образ будущего исходя из того, какие сигналы власть уже послала или посылает сейчас. Путин ведь регулярно делает это. Нужно только уметь эти сигналы считывать. Смотреть на повестку продуктивно.

— Вы к тому, что некоторая программа и образ будущего должны сформироваться снизу?

— «Снизу» — не совсем точное определение. Программы верстаются не снизу. Они долго «варятся» среди людей, принимающих политические решения, и окружающих их интеллектуалов, специалистов и энтузиастов, тех, кто профессионально думает о будущем. Но на этой «кухне» роли могут меняться. Раньше цели определяли политики, а экспертов нанимали для того, чтобы они рассказывали, как их достичь.

Сегодня ситуация в развитых обществах иная. Власть приглашает общественные организации и экспертов, чтобы они говорили, что нужно делать, а как — власть знает и без них.

Другое дело, что не всегда для этого есть политическая воля и не всегда бюрократия руководствуется рациональными мотивами. Но это другой разговор. У нас пока такой «кухни» не сложилось. Наши эксперты давно перешли в разряд обслуживающего персонала. Правда, по вполне объективным причинам — большинство из них эксперты только по названию. Это то, что касается процесса.

Что касается смыслов. Путин любит конкретику. Возьмите определенную сферу и посмотрите, как его сигнал развивается от формулировки в Послании до реализации на деле. Например, цифровая экономика. Бесполезно ждать от власти ответа на важнейший вопрос: «Как цифровая экономика изменит социальные и политические институты и когда это произойдет?» Наоборот. Путин ждет ответа на этот вопрос от специалистов прежде, чем предложит свое видение, как власть будет обеспечивать безболезненный переход к такому будущему.

Путин не может выйти в Георгиевский зал и сказать: «Все завтра переведем на блокчейн. Это наше будущее». Он не любит простых пропагандистских рецептов и приятных лозунгов. Лозунги вообще не имеет смысла обсуждать.

Путин понимает, что общество должно созреть для перевода образа будущего в актуальную политическую повестку. Иначе возникнет опасный разрыв между ожиданиями и действиями. И виновата в этом разрыве окажется власть. Пока такого созревания не видно. Видны непонимание, растерянность, отсутствие видения перспективы. Это, в свою очередь, рождает страхи. Страхи усиливают патерналистские настроения и ожидания чудесных рецептов сверху. Власть это учитывает и выступает в роли психотерапевта.

Некоторые видят в этом замкнутый круг. Порочный круг. Не исключено, что так оно и есть. Но если занять позицию, что лишь власть виновата в этом круге, то вряд ли предложенные рецепты сработают.

Давайте подождем Послания. Нет смысла сейчас гадать. Могут быть неожиданные повороты.

— Данное ожидание характерно для этой конкретной кампании, или так было всегда?

— Так было не всегда. Возможно, это связано со спецификой нашего времени. Изменилась культура мышления. Даже самые опытные эксперты не всегда могут фокусироваться на решении проблем. Не говоря уже об обычных людях. Информационный перегруз.

Мы перескакиваем с одного сигнала на другой. Переключаемся с выборов на санкции, с [Павла] Грудинина на [Ксению] Собчак, с образа будущего на скрепы прошлого в поисках хоть каких-то удобных и понятных смыслов. А смыслы не находить нужно, а изобретать.

Фигуры, идеи, образы мельтешат и затрудняют выбор курса. Вместо того чтобы оценивать кампанию как логичный этап развития политической системы, мы обсуждаем мелочи, которые завтра забудутся. Ожидания от Послания всеобъясняющей и всеописывающей программы наивны. Конечно, какая-то важная часть этой программы будет объявлена. Но не стоит надеяться, что вы получите все ответы на вопросы о содержании следующего шестилетнего срока. Потому что результаты выборов тоже будут иметь значение для содержания этого срока. И облик нового правительства и администрации будут иметь значение.

Не стоит забывать, что Путин любит конкретику. Поэтому Послание — даже перед выборами — должно будет дать ориентиры для парламента и правительства на ближайший год. Сигналы, которые Путин пошлет властям, как правило, перерабатываются в конкретные решения. Если вернуться к той же цифровой экономике. В декабрьском послании 2016 года Путин говорит о программе ее развития цифровой. Потом мы видим решения правительства, работу Минкомсвязи, и где-то через полгода Медведев утверждает соответствующий документ.

Бюрократические жернова работают не быстро, но они выдают то, что обеспечено ресурсами, а не то, что кому-то хочется. Исполнительная власть — не кружок визионеров. Хотя отсутствие визионеров во власти и опасно.

Конечно, мобилизационная предвыборная функция у Послания тоже будет. Без нее никак не обойтись. Думаю, она будет обеспечена через артикуляцию сразу двух задач — сохранения стабильности и обеспечения развития страны в новых условиях беспрецедентного давления извне. При этом одна задача зависит от другой. Ни одна из них не является конечной целью. Стране нужны не стабильность и развитие сами по себе, а как процессы, обеспечивающие повышение качества жизни людей.

Путинская стабильность стала феноменом, который сыграл свою роль для достижения высокого уровня экономического роста в нулевые годы. Но серьезному изучению этот феномен так и не подвергся. Эксперты не анализировали стабильность настолько глубоко, насколько требовалось. Предпочитали фиксировать и пропагандировать. Между тем этот феномен сохраняет свое значение, и без его исследования трудно будет понять, куда и как двигаться дальше. Мы сейчас готовим специальный доклад по теме путинской стабильности, с этого года начали анализировать динамику политической стабильности в контексте избирательной кампании. Приходится пересматривать некоторые устоявшиеся представления.

С одной стороны, люди хотят изменений в стране, и это фиксируют социологи. С другой, они не хотят терять то, что у них есть. Они не готовы к переменам ради перемен. В результате у многих стресс от этого диссонанса.

Тут еще нужно учесть, что свой отпечаток накладывает постоянно меняющаяся реальность — новые технологии, разговоры о кризисе на рынке труда, появление необычных компетенций, в которых люди ничего не понимают. Новый шок от будущего, которое уже на самом деле наступило. В таких условиях тяжело делать прогноз даже на пару лет вперед, не говоря уже о десятилетии. А этот временной промежуток необходим — нужно растить детей, задумываться об их образовании, копить на это деньги, готовиться к пенсии и т.д. Отсюда и некоторые неожиданные выводы. Вот, к примеру, социологи фиксируют: многие родители предпочитают, чтобы их дети сделали карьеру в силовых структурах. Одна из причин — профессии силовиков воспринимаются как самые защищенные, потребность в которых никуда не денется, в отличие от нотариуса или бухгалтера. Патернализм порой имеет вполне рациональное обоснование.

— Возникает вопрос: а не государство к этому общество и приучило? Все сроки Путина его любили за уверенность, за то, что он дает посыл, куда идти. Не власть развратила общество?

— Власть должна быть уверенной. Кто поверит власти, которая постоянно сомневается в своих действиях? Такая власть долго не продержится.

Некоторые утверждают, что Путин сформировал в обществе запрос на стабильность. Это не верно. Путин пришел к власти в результате уже сформировавшегося в обществе запроса на порядок и стабильность. Вспомните 1998-1999 годы. Общество хотело такой власти, которая смогла бы избавить его от шараханий и экономических кризисов, приватизации, постоянно меняющихся цен. Путин стал ответом на этот запрос. Люди увидели в нем надежность, силу, способность решать вопросы, к которым прежние руководители подступиться не могли. И все последующие годы Путин соответствовал этому запросу большинства. В этом тоже заключается феномен путинской стабильности.

В обществе сохраняется запрос на сильного лидера. Плохо это или хорошо? Однозначного ответа на этот вопрос нет. Можно лишь оценивать, к чему этот запрос может в дальнейшем привести. Может еще больше усилить авторитарные тенденции? Может. Но при этом очевидно: тезис о том, что при авторитарном режиме можно более эффективно решать вопросы, связанные с краткосрочным развитием и высокими темпами экономического роста, не потерял своей актуальности.

Сильная президентская республика более подходит для рывка в будущее, чем парламентская. Другое дело, что такой выбор делает некоторые институты ограниченно ответственными, и за рывки всегда приходится чем-то расплачиваться. Это тоже следует учитывать.

Придется провести ревизию некоторых предыдущих решений. Власть не всегда была последовательной, особенно в политических вопросах. Считаю, например, серьезной ошибкой возврат к смешанной системе выборов в Госдуму. Вместе с увеличением срока полномочий парламента до пяти лет это решение, по сути, добило прежнюю партийную систему. В этом есть элемент справедливости, ведь оппозиционные партии сами себя высекли. Либерал-демократы и эсеры не могли не понимать, что смешанная система выборов обеспечит партию власти куда большим количеством мандатов. Только коммунисты немного посопротивлялись. И где сейчас ЛДПР и СР? Одна при смерти, другая умерла. Как результат, партийная система не может эффективно выполнять свои функции обеспечения представительства политических интересов части общества. Косметической реформой тут, скорее всего, не отделаться. И с этим, кстати, придется разбираться в следующие три года. Если мы хотим, чтобы такой важный институт, как парламент, играл стабилизирующую роль при транзите власти.

— У вас в ближайшее время выходит исследование по стабильности. Сейчас все начнут обсуждать это понятие, в том числе и в аспекте президентской кампании. Но я помню, что даже когда десять лет назад учился в университете, уже весь дискурс строился вокруг стабильности. Получается, ничего не меняется?

— Не нужно считать, что наличие в числе приоритетов власти сохранения стабильности делает дискурс «отсталым», а политиков, которые об этом говорят, не следует относить к числу сторонников застоя или ретроградов. Это разные вещи. Некоторые политики продолжают утверждать, что стабильность противоположна развитию и задачам роста. [Это] полная чушь. Все как раз наоборот — стабильность является условием развития. Возьмем простой пример. Бытовой. Мы ведь рассуждаем о поведении обычного избирателя? Почему в 1990-е на Запад уезжали наши ученые? Потому что там была стабильность. Когда западный ученый приходил в лабораторию, его ждали все условия, а наш — не имел никаких гарантий для продолжения работы. Его волновали не наука и теории, а личная проблема — чем накормить детей на ужин. Где тут развитие? Для общества такие проблемы имеют почти такое же значение, как и для индивида. При нестабильной ситуации приоритетом становится задача выживания, которая поглощает все остальные. Такая опасность существует и по причинам объективного характера.

Сейчас сложился консенсус вокруг того, что следующий президентский срок — это переходный период. Такие периоды воспринимаются как нестабильные. Люди волнуются.

— То есть следующий президент должен заложить систему, которая будет стабильна и после него?

— Стабильность — синонимом порядка. Нужны институциональные решения для того, чтобы заработал и был легитимирован на длительный срок — три-четыре перехода полномочий от одного президента к другому, — новый алгоритм определения преемника.

— Помимо выборов?

— Нет, конечно. В нашей системе выборы обязательно должны быть частью этого алгоритма. Но алгоритм этот должен включать в себя действия политического свойства и до выборов и после них. Поэтому так важны партии. Как часть этого алгоритма. Неотъемлемый элемент легитимации того или иного действия. Это важно потому, что

для устойчивости системы в процесс определения преемника должно быть включено довольно заметное число игроков. При этом они не должны получить возможность менять эту модель, редактировать правила игры.

Посмотрите, в таких разных странах и политических режимах, как в США и в Китае, действуют разные алгоритмы смены главы государства. Однако они понятны абсолютному большинству и признаны им. Сейчас идут разговоры, что в Китае прежняя модель может быть реформирована, и это называется в качестве одной из угроз дестабилизации в стране. Но это их проблемы. У нас должен быть свой алгоритм. И этот алгоритм должен предложить Путин во время своего следующего срока. Еще раз подчеркну: это должен быть не переходный алгоритм, не способ однократного решения проблемы транзита власти от Путина к Х, а универсальная формула, которая будет работать несколько раз, то есть десятки лет. Тогда мы будем стабильной страной.

Мы можем оказаться в ситуации, когда этот алгоритм будет испытываться на прочность разными способами и ситуациями. Вот в США Трамп сломал традиционный сценарий, который на основе бипартийного соревнования и праймериз выстраивали республиканцы и демократы. Сейчас американская политическая система испытывает турбулентность, но при этом сам алгоритм почти никто не подвергает сомнению, и это один из факторов, который обеспечивает стабильность американской модели на будущее.

Сейчас Путин гарантирует стабильное политическое будущее не только как действующий президент, но и как создатель новой системы.

Играет ли на этом власть? Да. Но ее нельзя в этом упрекнуть. Ведь это работающий аргумент. Природа власти такова, что она использует то, что работает. Это может не всем нравиться. Особенно тем, кто оказался оттеснен на периферию процесса. Политика — такая сфера, где призывы к справедливости для всех не работают. Это звучит цинично, но это лучше признать. Разумная доля цинизма нам не помешает, если мы думаем о будущем страны.

Самые большие катастрофы происходили тогда, когда мораль ставилась выше прагматики, ценности заменяли интересы, перемены были приоритетнее стабильности. Политический идеализм — опасная штука.

— Но если вы говорите о модели преемника, то это выглядит уже не как демократия, а как в лучшем случае меритократия (власть достойных). И эти достойные будут сами определять, как эту власть передать.

— Демократия — это, в первую очередь, понятная и справедливая процедура, известные и легитимные правила политической игры в интересах большинства. Эти правила могут отличаться от страны к стране, причем существенно. Важно, что они не должны быть разовыми, не должны меняться от одного избирательного цикла к другому. Сейчас вообще преждевременно говорить о преемнике. Нужно исходить из того, что в этом избирательном цикле преемником Путина будет сам Путин. А меритократия, демократия, авторитаризм — это все абстрактные понятия, оперируя которыми без привязки к конкретным странам и ситуациям, мы рискуем запутаться окончательно.

— Правильно я понимаю из нашего разговора, что сейчас стабильность привязана к Путину? И в этом проблема, что без него ее не будет?

— Да, стабильность в России персонифицирована Путиным. И без него стабильности не будет. Это факт. Путину нужно суметь воспользоваться этой стабильностью для развития страны. При этом одновременно придется озаботиться, чтобы стабильность в последующем была не столько персонифицирована им или его преемником, сколько обеспечена эффективно работающими институтами. Это будет главная и самая сложная задача следующего срока.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 13 февраля 2018 > № 2496027 Алексей Чеснаков

Без людей железо работать не будет

Глава ОАО «РЖД» Олег Белозёров рассказал редакции «Гудка» о развитии компании

Генеральный директор – председатель правления ОАО «РЖД» Олег Белозёров на встрече с редакцией «Гудка» рассказал о том, как повлияет на работу внедрение цифровых технологий, как компания заботится о ветеранах, сколько железные дороги заработали в прошлом году и сколько потратят в нынешнем, а также ответил на вопрос, может ли женщина возглавить РЖД.

– Олег Валентинович, 2017 год был удачным для компании, основные производственные показатели выполнены и перевыполнены. Но все ждут от РЖД дальнейшего роста. Будут ли установленные рекорды побиты в 2018 году?

– В прошлом году нам удалось достичь действительно хороших результатов. Я вижу в этом заслугу всего коллектива. Все подразделения, работники, каждый человек участвовал в этой работе и вносил посильный вклад. Грузооборот у нас вырос более чем на 6%, погрузка достигла уровня 2012 года. Мы обычно сравниваем работу РЖД в части погрузки и грузооборота с 1988 годом, рекордным для МПС. Так вот нам до этих показателей осталось совсем чуть-чуть.

Остальные показатели за период новейшей истории компании мы уже перевыполнили. В этом году, думаю, возьмём очередную планку, превысим по грузообороту уровень 1988 года. Мы видим по итогам января, что это возможно: рост погрузки составил 3,5% (к уровню прошлого года – «Гудок») , в феврале ожидаем роста на 3%, можно сказать, идём по верхней планке оптимистичного сценария.

Прибыль компании по итогам 2017 года планировалась в размере 3 млрд руб., а составила более 16 млрд руб. Один из ключевых критериев – производительность труда – увеличен на 9,2%. Это честный трудовой результат, и мы им гордимся.

Для меня было важно через производительность труда увидеть, как работает экономика предприятия. Этот параметр мне кажется самым главным. Поскольку это результат работы всего коллектива, принято решение выплатить нашим сотрудникам единовременное поощрение. Это должно произойти до конца месяца.

Ещё один очень важный момент. Дороги традиционно работали в режиме неполного рабочего времени. В прошлом году мы ушли от этого и теперь за производительность труда боремся иными, правильными методами. Механизм был временной мерой, позволял найти определённый баланс между увольнениями и сохранением кадрового потенциала. Как нас проинформировали профсоюзы, эту ключевую проблему мы решили.

В прошедшем году мы старались чаще прислушиваться к нашему коллективу. По-моему, нам это удалось. Работники у нас профессиональные, и если они рекомендуют на что-то обратить внимание – это в большинстве случаев справедливо. В том числе и в отношении создания лучших условий работы.

– Вы сейчас говорите о производственных показателях. Но РЖД – огромная инфраструктурная компания, с большим количеством активов, которые надо поддерживать и развивать. Как исполняется инвестиционная программа?

– Инвестпрограмма в прошлом году составила свыше 470 млрд руб. Мы закупили 459 локомотивов, в этом году планируем приобрести 686. Это рекордные инвестиции и огромный объём работы – создание проектной документации, формирование трудовых коллективов и т.д. В прошлом году железнодорожники запустили все намеченные объекты, открыли досрочно – на год раньше срока – обход Украины.

Год был очень важным и с точки зрения взаимоотношений с нашими поставщиками, подрядчиками, мы выстроили – где-то ужесточили, где-то более правильно сформировали – наши отношения с ними.

– Вы говорите про производительность труда как один из важнейших показателей, но мы все понимаем, как её можно повысить – либо делать больше работы, либо делать тот же объём работы, что и раньше, но меньшим количеством сотрудников. Для компании какой путь приоритетнее?

– Варианты повышения производительности труда могут быть разными. Придерживаться какой-то одной линии в моём понимании – значит, сужать круг возможностей, что неправильно. Необходимо относиться к нашему коллективу бережно и, если есть возможность, сохранять его. В тех случаях, когда принимаются вынужденные решения по сокращению, мы не просто механически увольняем людей, а стараемся перевести их на другие места и дать новый опыт. Основным фактором роста производительности труда я считаю увеличение объёма работ. А мы в прошлом году привлекли порядка 7 млн тонн дополнительных грузов. Повышать производительность труда вот таким образом, на мой взгляд, абсолютно правильно.

– Два года назад стартовал знаковый и очень показательный проект – Московское центральное кольцо. Сейчас пришла очередь создания скоростных диаметров. Когда можно ожидать начала их работы?

– Проект МЦК – новый тренд в городских перевозках. Сегодня в мире пассажирские перевозки растут гораздо динамичнее грузовых. И основной прирост идёт в агломерациях. Мы не только идём в ногу со временем, но и в ряде случаев, по словам коллег из Siemens, а им есть с чем сравнивать, – опережаем зарубежные аналоги.

Первые диаметры планируем запустить в следующем году. В ближайшее время более чётко определимся, когда по времени, какой объём работ сможем реализовать. Первые маршруты – это Лобня – Одинцово, Нахабино – Подольск.

Осуществить такие проекты без поддержки местных властей нереально. Это должен быть совместный интерес. Есть несколько узких мест, которые надо расширять. Например, это переезд от Курского вокзала в сторону площади трёх вокзалов. Мы договорились, что Москва участвует в инвестициях в инфраструктуру. ЦППК должна закупить подвижной состав, отвечающий специальным требованиям, которые мы все вместе выработаем для удобства пассажиров. Министерство транспорта ответственно за своевременность предоставления субсидий. Мы считаем, что с запуском диаметров пассажирские перевозки в пригородах Москвы могут вырасти вдвое.

Нашим опытом интересуются в регионах – Казани, Новосибирске, Санкт-Петербурге. Конечно, в итоге решает пассажир – он либо придёт к нам, либо нет. Опыт МЦК показывает, что пассажир приходит. Людям комфортно в наземном транспорте. Думаю, что именно за ним будущее.

– Вы затронули важную тему – комфорта. Замена устаревших электричек на новые – главная проблема пригородного движения. Как этот процесс будет происходить в ближайшие годы?

– В ближайшие годы он будет происходить крайне активно. Напомню, что президент страны в прошлом году провёл Госсовет по пассажирским перевозкам. В части железнодорожного транспорта были даны чёткие поручения, которые нам предстоит выполнить. В этом году мы закупаем порядка 30 электропоездов «Ласточка» и 22 электропоезда ЭП3Д. Последних надо больше, поэтому сейчас с Минпромторгом прорабатываем механизм покупки с использованием лизинга, чтобы объём закупки увеличить в разы. В этом году на ЭП3Д потратим 5 млрд. руб. Если эти же деньги использовать как первый взнос по лизинговому платежу, можно купить существенно большее количество подвижного состава.

В дальнем следовании в этом году купим 680 вагонов. Для сравнения: в прошлом году это было 425 вагонов. Думаю, нужно выйти на цифру 800 вагонов в год. План амбициозный, но есть вопросы к производителям. Я был недавно на Тверском заводе – там, говорят, уже сварщиков не хватает. Нужно искать специалистов.

– Олег Валентинович, туалетов гравитационного типа в вагонах пассажирских больше нет?

– Пока, к сожалению, ещё есть. Мы стараемся комплектовать поезда так, чтобы по наиболее востребованным направлениям ездили вагоны новые, с современными туалетами.

– Несколько дочерних компаний РЖД занимаются логистическими операциями, транзитом, обслуживанием контейнерных перевозок. Не наступил ли момент, когда необходимо внутри холдинга ликвидировать элементы внутренней вынужденной конкуренции?

– Такие вопросы к управлению компанией будут возникать всегда. Можно, конечно, довести ситуацию до суровой конкуренции и каннибализма, а можно, понимая рынок, развести функции и упорядочить систему. Мне кажется, что мы сейчас идём по второму пути. В нашем транспортно-логистическом блоке чётко определено, кто чем должен заниматься. Скажем, Gefco не может выполнить определённую работу так, как с ней могла бы справиться «РЖД-Логистика». Предприятия взаимодополняют друг друга. Считаю, что, «дочки» в различных сегментах помогают лучше использовать нашу инфраструктуру. То есть мы для них являемся базой, а они развивают сервисы.

– Считается, что мы достигли предела грузовых перевозок и увеличения скорости пассажирских перевозок. И есть такая идея, разделить, сделать фактически две инфраструктуры – грузовую и пассажирскую. Насколько это актуально и насколько экономически целесообразно?

– Давайте немного вернёмся в начало беседы. У нас хорошие темпы роста погрузки и грузооборота. Мы должны развиваться быстрее, чем развивается экономика, чтобы не создавать проблем с перевозкой. Наш инвестиционный цикл – 5–7 лет. Другие экономические циклы гораздо быстрее. Сегодня даже предприятие можно построить за 2–3 года. Нам нужно развиваться быстрее, нужно развивать пропускные способности. Потенциал нынешней системы не исчерпан, можно добавлять в неё элементы, позволяющие увеличить грузооборот.

На ряде направлений инфраструктуру логично разделить. Пассажирские и грузовые поезда двигаются с разной скоростью, поэтому для запуска одного скоростного поезда нужно сократить несколько грузовых.

Есть и другие нюансы. В результате специализации линий мы сможем существенно оптимизировать издержки на содержание инфраструктуры, увеличить количество поездов, повысить соблюдение графика движения, надёжность и скорость доставки грузов и пассажиров.

Мы хотим запустить пилотный проект разделения линий на направлении Москва – Краснодар, которое планируется специализировать под ускоренное пассажирское движение. Для этого потребуется электрификация участков Ртищево – Кочетовка и Ожерелье – Узловая – Елец. Считаем, что это даст очень хороший экономический эффект.

– Программа «Цифровая железная дорога» реализуется в компании с прошлого года. Она предусматривает перевод технологических операций в автоматический, цифровой режим. Как реализация программы отразится на работе сотрудников РЖД?

– Хороший вопрос. Хочется вопросом на вопрос ответить: а как цифровизация отражается на вашей работе? На нашей так же отразится.

Если серьёзно, цифровизация традиционных инфраструктур даёт очень интересные эффекты. Все мы знаем, как изменились, например, сервис такси или сфера госуслуг с появлением электронных сервисов. Это же удобно и выгодно всем без исключения! Под таким углом мы и смотрим на цифровизацию железной дороги.

Более того, она идёт уже не первый год: автоматизируются системы управления, вводятся новые клиентские сервисы вроде продажи билетов на поезда и так называемой биржи вагонов. Другое дело, что системного взгляда на процесс не было, а двигаться хаотично – это не по-железнодорожному. Поэтому было принято решение разработать комплексную программу, которую мы назвали «Цифровая железная дорога». Документ содержит анализ возможных направлений внедрения цифровых технологий в отрасли.

Любая автоматизация создаёт задел по увеличению эффективности. Безусловно, повлияет она и на профессии – какие-то исчезнут, какие-то появятся. Но могу точно сказать, что ряд задач никто, кроме человека, выполнить не сможет, никакая «цифра», никакой компьютер.

– В России в этом году пройдёт чемпионат мира по футболу, пожалуй, главное спортивное событие во всём мире. И российские железные дороги готовятся принять множество иностранных гостей. Как вы оцениваете на сегодняшний день уровень подготовки железных дорог к этому событию? И как подобные спортивные события в принципе влияют на облик железных дорог?

– Подготовка к любому важному мероприятию даёт хороший, положительный эффект. И уж тем более, если речь идёт о чемпионате, на который приедут люди из разных стран! Конечно же, мы хотим всем продемонстрировать, что наш железнодорожный сервис лучший в мире.

Хочу напомнить, что Россия как принимающая сторона обязана обеспечить перевозку болельщиков и гостей чемпионата. Мы прогнозируем, что только поездами дальнего следования воспользуются более 2,6 млн болельщиков. Будет назначено 736 рейсов дополнительных поездов по 30 маршрутам.

Все работы идут в графике. Завершаем работы по подготовке вокзалов. Всего будет обновлён 31 вокзал. Причём в Нижнем Новгороде мы фактически с нуля строим новый и современный вокзал, а в Волгограде, помимо реконструкции, проводим серьёзную реставрацию. Применяем и новые технологии. Электроника системы «Умный вокзал» сама создаёт комфортную среду для пассажиров. Даже не знаю, кто кем руководить будет: начальник вокзала вокзалом или вокзал начальником, посмотрим.

Наша работа в прошлом году во время Кубка конфедераций получила высокие оценки. И мы сделаем всё, чтобы сработать на отлично и приятно удивить гостей чемпионата.

– В конце прошлого года, на итоговом заседании правления вы поручили обратить внимание на условия труда женщин в компании. Мы сейчас сталкиваемся с тем, что на местах эту задачу поняли по-разному. Что конкретно вы имели в виду, как должна происходить в холдинге эта работа, будут ли женщинам доступны новые профессии?

– Мы с коллегами уже обсудили подходы к этой работе, образован Координационный совет по совершенствованию условий труда, отдыха и социальной поддержке женщин. У меня позиция сугубо прагматичная: нужно создать такие условия, чтобы каждый человек мог себя реализовать. Да, в компании есть профессии, подразумевающие тяжёлый физический труд. По сути, мы должны дать оценку принципам разделения женского и мужского труда. При этом, конечно, у мужчин и у женщин есть особенности, которые нужно учитывать. Женщины становятся мамами, и им нужно всячески помогать.

Согласен, сложно со всей отдачей заботиться о детях и одновременно работать. Но мне кажется, сейчас можно всё успеть. Компания со своей стороны имеет все возможности создать матерям максимально комфортные условия труда. Мы обязаны дать им возможность раскрыть свой потенциал. Считаю, что среди управленцев должно быть больше женщин. И нужно как можно быстрее уйти от практики, когда женщины работают по специальностям с тяжёлыми условиями труда.

– Можете ли вы себе представить, что когда-нибудь женщина возглавит «Российские железные дороги»?

– Могу. Я даже знаю, кто бы это мог сделать. Причём это не одна женщина, их много.

– Минэкономразвития даёт прогноз, что в течение ближайших 5–6 лет ежегодно будет выбывать 800 тыс. трудоспособного населения, то есть от 4 до 5 млн человек. ОАО «РЖД» – самый крупный работодатель в стране, и эта проблема, вероятно, затронет компанию. Что сегодня происходит с кадрами и как проводится политика по удержанию и воспитанию новых специалистов, которые так необходимы холдингу?

– Что бы мы ни придумывали, работать будут люди. Без людей железо работать не будет. Поэтому не устану повторять: ключевой капитал компании – это люди.

Сегодня в компании сложилось оптимальное соотношение между разными возрастами: 30% сотрудников 25–35 лет, 30% – от 35 до 45 лет и 30% – старше 45 лет. Молодёжь придаёт динамики компании, смотрит по-новому на привычные вещи. Старшее поколение передаёт традиции, прививает вкус к работе, выступает наставниками. При этом крайне важно уделять внимание пенсионерам и ветеранам. Эта работа также требует новых подходов, и мы уже сделали практические шаги в этом направлении.

В январе мы открыли Центр пожилого человека. Эту цель мы с руководством нашей Центральной дирекции здравоохранения поставили перед собой год назад. Люди должны знать, что, работая хорошо в компании, они не останутся без внимания. Минздрав России провёл необходимую законодательную работу, а мы в тесном сотрудничестве с российскими и израильскими специалистами предприняли ряд практических шагов, чтобы этот проект был воплощён в жизнь.

Очевидно, что чувствовать себя максимально комфортно и защищённо важно каждому работнику компании. Кто-то работает до 18 часов, кто-то – до 20. Мы знаем, что школы или детские сады работают от звонка до звонка, но их звонки не всегда совпадают с нашими, а у нас не всегда возможно уйти на полчаса раньше и прийти на полчаса позже. Соответственно, нам нужны иные условия работы детских учреждений. Мы работаем в этом направлении с регионами.

– Сейчас довольно часто поднимают тему качества образования и реальной готовности выпускников вузов к работе. Что в РЖД делается для адаптации новых работников? Что вы думаете о наставничестве?

– Это ещё одно направление, на которое руководство страны сейчас обратило самое пристальное внимание. В Сочи на прошлой неделе проходил финал Всероссийского проекта «Лидеры России», в котором принимали участие семь работников компании. В феврале на ВДНХ пройдёт форум «Наставник-2018», направленный на развитие профессиональной среды наставничества.

Для нас, железнодорожников, этот вопрос не формальный. Кого следует считать хорошим руководителем? Как его оценить? Индивидуальные качества и достижения важны, но в конечном итоге главная задача – создать в коллективе работающую систему, которая способна развиваться. Иначе это будет «царство на час».

Надо заниматься развитием талантливой молодёжи, надо формировать следующее поколение, создавать им условия – такие руководители нужны компании.

За каждым новым сотрудником в ОАО «РЖД» должен быть закреплён опытный наставник. Для молодых работников важно получить более глубокое представление о железнодорожной отрасли, культуре и структуре компании, стоящих перед ней целях и задачах, это повышает их мотивацию на работу. В ответ компания будет получать дополнительные полезные инициативы от молодых работников, которые можно будет использовать. Только так РЖД получат тот темп изменений, которые определяют успешность развития современных компаний.

Мы все так или иначе являемся наставниками для наших коллег, просто не фокусируемся на этом. Внимательное отношение к младшим коллегам, уважение, иногда дружеский совет создают правильную атмосферу, а значит, и настоящий, работоспособный коллектив.

– 18 марта состоятся выборы президента страны. Компания и прежде предоставляла избирательным комиссиям возможность организовать на вокзалах голосование среди пассажиров. Будет ли такая практика реализована в этом году?

– У компании есть соглашение с Центральной избирательной комиссией, на 37 железнодорожных вокзалах будут работать избирательные участки. Мы активно участвуем в общественной жизни и создадим максимально комфортные условия для того, чтобы могли проголосовать все желающие: и пассажиры, и, конечно же, наши сотрудники. Тем более многие из них работают на отдалённых, труднодоступных участках.

Мы многое сделали, создали огромные заделы на будущее, и всё достигнутое нужно не только сохранить, но и обязательно преумножить. Нас много. Если сложить нас, работников холдинга, наши семьи, пенсионеров, ветеранов, смежников – мы, наверное, будем близки к «контрольному пакету» избирателей. То есть именно мы с вами решаем, куда и с кем пойдём дальше. Именно от нас в большой степени действительно зависит будущее страны. Поэтому очень важно прийти на избирательные участки. Уверен, мы выберем верный путь!

Россия > Транспорт > gudok.ru, 13 февраля 2018 > № 2495981 Олег Белозеров

Встреча с главой компании «АЛРОСА» Сергеем Ивановым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с генеральным директором акционерной компании «АЛРОСА» Сергеем Ивановым. Обсуждались результаты деятельности алмазодобывающей корпорации за 2017 год и январь текущего года, а также планы работы на перспективу. Отдельно Сергей Иванов рассказал о произошедшей в минувшем году аварии на руднике «Мир» и ликвидации последствий чрезвычайного происшествия.

В.Путин: Сергей Сергеевич, добрый день!

Что это Вы такое принесли интересное?

С.Иванов: Владимир Владимирович, в конце прошлого года добыли два уникальных алмаза. Это самые дорогие по стоимости алмазы, добытые за всю историю российской и советской алмазодобычи. Это уникальный розовый алмаз – 28 карат – уникальных цветовых характеристик.

В.Путин: Это большой считается?

С.Иванов: Да, и самое главное, розовые всегда самые дорогие на аукционах.

В.Путин: Редкие?

С.Иванов: Да, и жёлтый, очень интенсивный цвет. Это уникальные характеристики. Природа помогла нам в конце прошлого года.

В.Путин: Не скажешь даже, что это алмазы.

С.Иванов: Да, выглядят, как стёкла. Это [добыто] на наших россыпных месторождениях нашей дочерней компанией «Алмазы Анабара».

Владимир Владимирович, разрешите доложить результаты деятельности компании за 2017 год и январь текущего года. Компания вышла на рекордный уровень алмазодобычи по итогам 2017 года. Такой объём был в последний раз зафиксирован в 1990 году. Мы добыли почти 40 миллионов карат алмазов.

Компания продолжает оставаться крупнейшим налогоплательщиком в бюджет Республики Саха. Налоги в бюджеты всех уровней составили свыше 66 миллиардов рублей по прошлому году.

Компания выплатила также рекордные дивиденды: около 22 миллиардов рублей в бюджет республики, соответственно, в федеральный бюджет – тоже около 22 миллиардов рублей.

Компания продолжает создавать рабочие места. Мы запускаем наш уникальный проект – новое месторождение Верхне-Мунское. Там будет создано около 700 рабочих мест. Осенью приглашаем Вас на торжественный запуск месторождения.

Техника, автопоезда будут возить руду на нашу 12-ю фабрику в городе Удачный, 150 километров. Уже прошло опробование первой партии руды, мы перевезли 75 тысяч тонн, хорошее содержание, будет хорошая экономика, и хорошая дополнительная поддержка республике [Саха], и дополнительные мощности по «АЛРОСА».

Сегодня коллектив группы составляет более 36 тысяч человек. У нас достаточно хорошая средняя зарплата, она выше в три раза, чем в среднем по Российской Федерации. Мы продолжаем индексировать оклады в соответствии с коллективным договором.

Продолжаем инвестировать в объекты социальной инфраструктуры, наши курортные объекты, реабилитационный центр, больницы. По итогам прошлого года такого рода инвестиции составили более девяти миллиардов рублей.

В.Путин: Как удалось справиться с аварией?

С.Иванов: Для нас это было серьёзное испытание. После того как закончилась аварийно-спасательная операция, в первую очередь была оказана поддержка родственникам погибших шахтёров. Нам удалось вывести на поверхность 143 человека, восемь человек, к сожалению, остались под землёй.

После этого, в соответствии с Вашими указаниями, была немедленно организована работа по трудоустройству сотрудников, которые были заняты на руднике «Мир», более тысячи человек.

Хотел доложить, что свыше 700 человек нам уже удалось устроить в группе «АЛРОСА», мы этим занимались четыре месяца. Несколько сотен человек, которые приезжали на заработки из других регионов, предпочли получить солидное выходное пособие и вернулись в те регионы, из которых они приезжали на работу.

Сейчас у нас под вопросом остаётся трудоустройство около 50 человек. При этом в банке вакансий компании сегодня у нас более 350 вакансий, поэтому мы проблему точно решим. Плюс часть сотрудников у нас будет устроена на нашем месторождении Верхне-Мунское в IV квартале.

В.Путин: Причины аварии ясны?

С.Иванов: Владимир Владимирович, работала комиссия Ростехнадзора. С Алексеем Алёшиным мы вместе вылетели сразу после аварии. Были привлечены более 16 самых авторитетных российских экспертных организаций. Расследование шло совершенно объективно. В результате расследования единогласно все эксперты пришли к трём причинам.

Первое – это проектные ошибки, допущенные в 2000-х годах. Второе – это подтопление карьера в 2011 году, когда сломалось несколько насосов. И третье – это гидрогеологическая сложность месторождения. По всем выводам комиссии организована работа.

Мы сейчас серьёзно перестраиваем систему промышленной безопасности внутри компании, все инциденты немедленно сканируются, по ним принимается решение. Это наша основная задача на 2018 год.

В.Путин: Семьям погибших как вы помогаете?

С.Иванов: Всем семьям обеспечены выплаты: это и страховые выплаты, и прямая поддержка от компании «АЛРОСА», поддержка бюджета Республики Саха.

Там было четыре семьи, которые непосредственно проживали в Мирном, и четыре семьи белгородских подрядчиков. Губернатор Белгородской области также принял решение оказать отдельную адресную поддержку из бюджета Белгородской области.

В.Путин: Вы с ними встречались?

С.Иванов: Да, с семьями были встречи. Конечно, пока шла спасательная операция, все погибшие шахтёры были признаны пропавшими без вести, поэтому на плечи семей легла очень тяжёлая нагрузка.

В.Путин: Пропавшие без вести – это значит, что им не выплачивают соответствующие деньги.

С.Иванов: Владимир Владимирович, все вопросы были решены оперативно. Мирнинские суды в минимальные сроки приняли соответствующие решения, и мы в течение нескольких недель осуществили первые выплаты и дальше держали на контроле поступление всех оставшихся выплат. Все выплаты осуществлены.

В.Путин: Хорошо. Какие у Вас планы на ближайшее время?

С.Иванов: Запуск Верхне-Мунского месторождения. Нам также удалось увеличить пакет нашей дочерней компании в Анголе до 42 процентов; в своё время, в 90-е годы, доля «АЛРОСА» была «размыта».

В Анголе мы планируем освоение одного из крупнейших в мире месторождений – Луаше. Сейчас мы работаем над технико-экономическим обоснованием. Была встреча с Президентом Анголы. Мы движемся по графику. Уверен, что это тоже будет серьёзное подспорье с точки зрения сохранения лидерских позиций.

В.Путин: Мы договариваемся с Президентом о его визите в Россию, и сейчас, думаю, в ближайшее время, во всяком случае в этом году, это должно произойти. Будем обсуждать наверняка и тему вашей работы на ангольском рынке.

Сейчас на мировом рынке как «АЛРОСА» смотрится?

С.Иванов: Владимир Владимирович, мы остаёмся мировым лидером с достаточно серьёзным отрывом от ближайших конкурентов. Авария, безусловно, повлияет на добычу компании в ближайшие годы, но при этом мы сохраним лидерские позиции.

При этом у компании накоплен достаточно солидный объём запасов, часть этих запасов будет реализовываться в следующие годы, поэтому в части продаж «АЛРОСА» покажет небольшое снижение.

В части технологий мы внимательно следим за теми проектами, которые организуются по всему миру, имею в виду доступ ко всем новейшим технологиям.

Мы переводим часть объектов энергетики на сырую нефть, экономим тем самым на доставке дизельного топлива, мы внедряем технологии сухого сгущения хвостов. В части закупок и издержек нам удалось удержать издержки на уровне 2016 года. Отработали практически без инфляции по издержкам.

В компании запущены серьёзные программы по импортозамещению. Мы ушли на отечественные масла, переходим на отечественные насосы и заменили часть американской специальной техники, грузовиков «Катерпиллер», на белорусские «БелАЗы».

Сегодня у нас в структуре закупок около 43 процентов составляет доля субъектов малого и среднего бизнеса и около 23 процентов – это так называемые преференциальные закупки для малого и среднего бизнеса, на которые приглашаются только компании МСБ. Здесь мы являемся одной из передовых компаний и плотно работаем с корпорацией по малому и среднему бизнесу.

В.Путин: Хорошо.

Россия. ДФО > Металлургия, горнодобыча > kremlin.ru, 13 февраля 2018 > № 2494227 Сергей Иванов

Уральские предприятия оборонки намечают новые ориентиры

Несмотря на сохраняющиеся узкие места, оборонно-промышленный комплекс России готов к ритмичному выполнению гособоронзаказа 2018 года

Заместитель министра обороны Юрий Борисов завершил своеобразный марш-бросок по предприятиям оборонки, который начался с Арсеньевской авиационной компании «Прогресс» имени Н.И. Сазыкина, а финальный этап рабочих визитов проходил уже на Урале. Здесь в полной мере проявились как проблемные вопросы, так и несомненные успехи ОПК, его возможности трансформироваться с учётом требований времени.

Замминистра обороны побывал в Перми на одном из старейших, известных на весь мир предприятий России «Мотовилихинские заводы» с целью проверки хода выполнения государственного оборонного заказа и проведения рабочего совещания с руководством завода по решению текущих вопросов и обсуждения перспективы заключения новых контрактов в интересах Вооружённых Сил. Давая оценку положению дел на предприятии, Юрий Борисов отметил, что «Мотовилиху» надо оздоровить. По его мнению, трудности с выполнением гособоронзаказа служат убедительным примером того, что нельзя производство финальных образцов вооружения отдавать в частные руки.

Необходимо пояснить, что на функционировании «Мотовилихинских заводов» продолжают сказываться «грехи прошлого» – в начале 2000-х годов прежнее руководство «Мотовилихи» опрометчиво предоставляло многомиллионные займы юридическим лицам, финансовая состоятельность которых, как позднее выяснилось, существовала только на бумаге. В итоге из-за сомнительных финансовых операций предприятие потеряло более 1,2 млрд рублей. К счастью, были приняты, пусть и с опозданием, меры по оздоровлению «Мотовилихи». Весной прошлого года на заводы пришла новая команда управленцев. Но так или иначе развитие предприятия затормозилось, технологического обновления долгое время не было, производственные фонды остались на уровне 1990-х годов.

Замминистра выразил надежду, что в ближайшее время с участием корпорации «Ростех» будет проведена реструктуризация всех долгов, которые имеют достаточно большой объём и, по оценкам экспертов, составляют около 15 млрд рублей.

– Министерство обороны не может неустойчивым с точки зрения экономики предприятиям давать большие заказы, – заявил Юрий Борисов. – С другой стороны, производителей подобной техники в стране больше нет, поэтому мы заинтересованы в скорейшем оздоровлении «Мотовилихи» и, безусловно, загрузим её до 2027 года нужной для Вооружённых Сил продукцией.

ПАО «Мотовилихинские заводы» производит реактивные системы залпового огня, а также ствольную артиллерию и компоненты ЗРПК «Панцирь». В декабре 2017 года генеральный директор НПО «Сплав» Владимир Лепин сообщил, что положительным результатом завершились государственные испытания новой опытной реактивной системы залпового огня «Торнадо-С».

– Все знают, реактивные системы залпового огня – очень грозное оружие. Тем более что «Сплав», а это основной разработчик РСЗО, закончил работу по новым образцам – «Торнадо-Г» и «Торнадо-С», которые прошли испытания и подтвердили все заданные характеристики. Нас всё это устраивает, планы у нас большие, – отметил замглавы военного ведомства.

Юрий Борисов рассказал, что в ходе обсуждения планов с руководством завода и представителями Ростеха была отмечена необходимость синхронизировать процессы: с одной стороны, финансового оздоровления, а с другой – сбережения квалифицированного персонала. Он высказал мнение, что в данном случае недостаточно одной лишь финансовой санации. Необходимы и структурные изменения, касающиеся взаимодействия «Мотовилихи» с управляющим холдингом.

УРАЛЬСКИЙ ВЗГЛЯД

Завершив работу в Перми, замминистра обороны прибыл в Екатеринбург, где посетил производственное объединение «Уральский оптико-механический завод» (УОМЗ), который по праву считается одним из ведущих предприятий России. Оптико-электронные системы предприятия давно уже стали значимой частью бортового радиоэлектронного оборудования самолётов марок «МиГ» и «Су». А с начала XXI века стремительно расширяется диапазон применения продукции завода на вертолётах «Ка» и «Ми».

В настоящее время специалистами УОМЗ разработан и освоен в производстве унифицированный ряд обзорно-прицельных и обзорно-пилотажных систем для установки на различных модификациях вертолётов. Применяемые в оптико-электронных системах технологии подтверждены многолетним опытом успешной эксплуатации как в России, так и за рубежом.

Ранее, во время пребывания в Арсеньевской авиационной компании «Прогресс» имени Н.И. Сазыкина, замминистра говорил о планах Минобороны по повышению боевых возможностей российской армейской авиации за счёт новых прицельных систем. Теперь же в Екатеринбурге представители Минобороны и УОМЗ обсудили ход выполняемых программ и перспективы развития оптико-электронных систем на ближайшие годы.

Новые разработки и технологии, используемые при создании и модернизации оптико-электронных систем, позволили получить высокие характеристики данных систем и преимущества перед аналогичными изделиями других производителей, в том числе и иностранных.

– Первый этап работ по увеличению дальности действия систем выполнен. Если будет выполнено всё, что задумано, наша армейская авиация будет иметь совершенно другой облик и другие боевые возможности, – сказал замминистра, рассказывая о результатах посещения УОМЗ.

«Мы уже имеем контракт для опытно-боевой эксплуатации: два батальона танков «Армата» и один батальон тяжёлой БМП…»

По его оценке, предприятие находится в очень хорошем состоянии, а продукция завода очень востребована.

– Это оптико-электронные прицельные системы, лазерные дальномеры, то, что определяет сейчас боевые возможности нашей боевой авиации. Конечно, всё не стоит на месте, всегда интересуют вопросы дальности обнаружения, дальности распознавания, точности координат, от этого зависят характеристики нашей конечной продукции, – заявил Борисов.

Заместитель министра отметил, что разработки завода апробировались в Сирии на российской боевой авиации и в целом хорошо себя зарекомендовали. Как показали результаты встречи, уральцы продолжают работы по расширению области применения создаваемой ими продукции. Они предлагают свои изделия для оснащения надводных кораблей ВМФ России и для других видов Вооружённых Сил.

Относительно УОМЗ в завершение стоит отметить, что предприятие активно занимается вопросами диверсификации производства. Компания ежегодно на 20–25 процентов наращивает выпуск гражданской продукции. Завод, участвуя в реализации программы импортозамещения, стал крупным производителем медицинского оборудования, энергосберегающей светодиодной светотехники, геодезических приборов, измерительной техники.

Наибольшую долю в гражданской продукции составляет медицинская техника. Неонатальное оборудование «УОМЗ» установлено более чем в тысяче лечебных родовспомогательных учреждений России, включая новые перинатальные центры. Все медицинские приборы имеют не только российское регистрационное свидетельство, но и международный сертификат соответствия СЕ, подтверждающий высокое качество оборудования и его соответствие европейским стандартам безопасности.

БРОНЕТАНКОВАЯ КУЗНИЦА

Своеобразной завершающей точкой в рабочей поездке заместителя министра обороны стало посещение им предприятий научно-производственной корпорации «Уралвагонзавод». Первым пунктом стало головное предприятие – сам «Уралвагонзавод». Какие главные задачи Минобороны ставит перед танкостроителями?

– Задача у коллектива одна – выполнить все задачи по государственному оборонному заказу, мы в среднем будем закупать в ближайшие годы около 200 танков различных модификаций ежегодно, – сообщил Юрий Борисов. – А ещё нужно не испортить нам праздник 9 Мая: вовремя подготовить все праздничные машины. Будет новинка, надо показать боевую машину поддержки танков. Она, кстати, неплохо себя зарекомендовала в сирийском конфликте.

Замглавы военного ведомства обозначил и перспективы закупки танков «Армата».

– Государственные испытания начнутся в этом году и будут продолжаться до конца следующего. В 2020 году у нас финиш по всем новым образцам, и после этого мы будем принимать решение о серийных крупных контрактах, – сообщил Юрий Борисов.

Он сообщил, что для «Арматы» готовится новое вооружение. «Завершаются работы над новым боекомплектом для танка – все виды выстрелов», – сказал замминистра.

– Не секрет, что мы уже имеем контракт для опытно-боевой эксплуатации: два батальона танков «Армата» и один батальон тяжёлой БМП, – заявил замминистра.

Первые пять танков пройдут испытания на полигонах Мин-обороны, и на основе полученных результатов будет принято решение, в какие подразделения, части и соединения направить машины, закупаемые для проведения опытно-боевой эксплуатации.

Поинтересовались журналисты оценкой деятельности корпорации и у гендиректора НПК «Уралвагонзавод».

– Прошлый год у нас прошёл успешно, гособоронзаказ выполнили в срок, – отметил Александр Потапов. – В настоящее время у нас есть контракты переходящие, имеются новые. Хорошо, что в новых контрактах есть новая техника, а не только модернизация. Соответственно, мы будем развивать и поддерживать компетенции с точки зрения производства вооружения и военной техники.

Он выразил надежду, что, помимо заказов от Минобороны, у корпорации появятся контракты в рамках военно-технического сотрудничества.

Не осталась без внимания тема, берущая своё начало от осени 2015 года, тогда заместитель генерального директора корпорации по спецтехнике Вячеслав Халитов сообщил, что Уралвагонзавод работает над внедрением искусственного интеллекта в танки и другую бронетехнику. А в конце прошлого года он сообщил, что УВЗ проводит теоретические и экспериментальные работы по созданию боевого танка-робота на тяжелой гусеничной платформе «Армата». Журналисты поинтересовались, как продвигаются дела по этому проекту.

– Мы не стоим на месте.

Безусловно, мы думаем, работаем над этим. Через некоторое время вы увидите результаты наших наработок, – заявил глава корпорации. – Это работы по линии нашего основного заказчика – Минобороны, есть инициативные наработки.

После посещения Уралвагонзавода Юрий Борисов прибыл на Уральский завод транспортного машиностроения, который входит в состав НПК «Уралвагонзавод». Здесь он ознакомился с ходом работ в рамках гособоронзаказа, выполняемого на производственно-техническом комплексе «Спецтехника», и заслушал доклад заводчан с предложениями о дальнейшей глубокой модернизации выпускаемого ими вооружения.

В беседе с журналистами Юрий Иванович рассказал о планах Минобороны на ближайшее будущее в области сотрудничества с АО «Уралтрансмаш».

– Мы законтрактовали 12 образцов самоходных гаубиц «Коалиция-СВ», они будут проходить войсковую эксплуатацию до 2020 года. В 2020 году мы завершим государственные испытания и уже примем решение о серийных закупках техники, – сообщил замминистра.

«Коалиция-СВ», напомним, предназначена для уничтожения артиллерийских и миномётных батарей, танков и другой бронированной техники, противотанковых средств, живой силы, средств ПВО и ПРО, пунктов управления, а также для разрушения полевых фортификационных сооружений и препятствования манёврам резервов противника в глубине его обороны.

Кроме того, по словам замглавы военного ведомства, для нужд Вооружённых Сил модернизируются самоходные гаубицы «Мста» – в год примерно по 36 комплектов.

– Эта работа будет продолжена, у данной самоходной артиллерийской установки оказался очень большой модернизационный потенциал, – отметил Юрий Борисов. – Теперь можно будет улучшить её боевые возможности на 40 процентов, обновить систему связи и доработать шасси.

Юрий АВДЕЕВ, «Красная звезда»

Россия. УФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ > redstar.ru, 12 февраля 2018 > № 2594458 Юрий Авдеев

Казахстан заключит временное соглашение о свободной торговле с Ираном

Временное соглашение о свободной торговле с Ираном планирует заключить Казахстан

Об этом сообщил вице-министр национальной экономики РК Бауржан Бекешев на пресс-конференции в СЦК.

Как отметил вице-министр, использование площадки Евразийского экономического союза позволяет расширить доступ на рынке третьих стран продукции Казахстана за счет взаимовыгодных торговых соглашений.

К примеру, согласно соглашению о свободной торговле, которое было заключено в 2015 году сейчас реализуется экспорт во Вьетнам. В этой связи экспорт вырос в более чем в 20 раз.

Также на сегодняшний день завершен процесс переговоров по соглашению о свободной торговле с Ираном.

«Мы планируем заключить временное соглашение сроком на 3 года, в рамках которого планируется улучшение условий доступа на рынок Ирана для товаров из стран ЕАЭС, и в том числе по целому ряду продукции казахстанского производства. Это макароны, кондитерские изделия, растительное масло, мясо, бобовые, металлопрокат, конденсаторы, аккумуляторы, арматура. Это позволит в будущем нарастить объемы экспорта», - сказал вице - министр МНЭ Бауржан Бекешев сообщил, что также заключено торгово-экономическое соглашение о сотрудничестве с КНР.

«Соглашение с КНР - направлено на создание условий для улучшения взаимной торговли. Также соглашение должно стать инструментом обмена информацией и выявления барьеров для продвижения взаимной торговли. На наш взгляд важно, когда бизнесмены знают на каких условиях можно выйти на рынок», - добавил Бекешев.

Казахстан. Иран > Внешэкономсвязи, политика > liter.kz, 12 февраля 2018 > № 2526556

О мудрёной цифири

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме: Человек вступает в другой мир, а вероятнее всего уже и живет в нем – том, где все не так, как раньше. Прежде «в начале было Слово», сиречь буква, а теперь в основании всего Число, то есть цифра.

Человек вступает в другой мир, а вероятнее всего уже и живет в нем – том, где все не так, как раньше. Прежде «в начале было Слово», сиречь буква, а теперь в основании всего Число, то есть цифра. Про цифровизацию говорят все. И ее адепты, для наиболее истовых из которых процесс обретает почти сакральный смысл, и алармисты, зачастую склонные как раз вспоминать, что именно за Число упоминается в Писании…

Мы в нашем скромном общественно-политическом издании до таких материй, конечно, не доросли, признаем честно, но и совсем уж обойти эту тему применительно к международным процессам неправильно. Так что не обходим.

Чез Фриман, убежденный сторонник школы политического реализма, придерживается здорового скепсиса. Технологии крайне важны, но, во-первых, они не более чем инструмент, во-вторых, человеку прежде надо найти способы снижения рисков, потому что новые технологии неизменно превращаются в орудие уничтожения. Анна-Мари Слотер, напротив, демонстрирует бурный энтузиазм –

цифровой и сетевой мир несет невероятные возможности. Правда, прежде всего Соединенным Штатам как флагману открытого общества. А вот Найл Фергюсон, напротив, уговаривает не поддаваться иллюзиям по поводу сетей и цифр – они меняют форму, но не содержание международных отношений. Александр Соловьёв оценивает воздействие беспрецедентной прозрачности и доступности, ставших продуктом коммуникационного прорыва, на стиль межгосударственного общения – результат повергает в тяжкие раздумья.

Два наших постоянных автора – Александр Лосев и Евгений Кузнецов – полемизируют о готовности России работать в условиях меняющейся технологической реальности. А главное – необходимости к ней приспосабливаться. Судите сами, кто убедительнее – скептик или энтузиаст.

Впрочем, это все из категории общих рассуждений о переменах. Игорь Пичугин рассматривает, что именно цифровизация меняет в быту и производстве. И как это может сказаться на роли государств. Кирилл Молодыко адресуется к самому, наверное, модному понятию из актуального вокабуляра – блокчейн. Автор уверен, что за этим явлением огромное будущее, а государствам, прежде всего России, следует всерьез заняться тем, чтобы максимально воспользоваться преимуществами. В нашем случае это перекликается и с другим излюбленным заклинанием – санкциями и как их обходить.

О санкциях пишет Эдвард Фишман, полагая их важным и эффективным инструментом внешней политики США. В отличие от ряда других комментаторов он уверен, что меры против России, например, оказались очень действенными. В этом контексте рекомендуем обратить внимание на материал Сюзан Хеннесси, которая, рецензируя книги по кибербезопасности, высказывает мнение об ответе американской администрации на так называемое российское вмешательство в выборы. Ответ, по ее мнению, глубоко неудовлетворительный. Кстати, санкции – это, по сути, единственный внешнеполитический рычаг, находящийся в распоряжении Конгресса. А в выработке курса Вашингтона на российском направлении непривычно значимую роль стал по стечению обстоятельств играть именно он. Любопытную тему затрагивает Анатоль Ливен, привлекая внимание к особенностям политической модели Соединенных Штатов – уникальной, во многом архаичной и, уверен автор, недемократической в либеральном понимании. То есть риторика не подтверждается политической практикой.

Андрей Безруков обращает внимание на то, что опубликованные за последние два месяца программные документы американской внешней политики и политики безопасности неопровержимо свидетельствуют – Вашингтон меняет курс, считавшийся безальтернативным несколько десятилетий, и дело тут не в фигуре Дональда Трампа. Он не причина, а оператор тенденций. Сергей Караганов ставит вопрос шире: весь мир трансформируется необратимо и фундаментально, России требуется понять характер сдвигов и быть готовой корректировать свою политическую линию.

Алексей Миллер подводит итог году столетия революции – насколько эта дата и связанные с ней события повлияли на учёных, с одной стороны, и политические процессы, с другой. А Василий Кашин обращается к теме стран, прежде всего Северной Кореи, которые пережили повсеместный крах общественно-экономического строя, ставшего продуктом Русской революции. Вопреки существующей точке зрения, что режимы советского типа обречены, он приводит аргументы в пользу устойчивости некоторых вариаций социалистических государств.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 12 февраля 2018 > № 2513566 Федор Лукьянов

В поисках собеседника: слабая сила диалога

Александр Соловьев

А.В. Соловьев – историк-востоковед, редактор журнала «Россия в глобальной политике».

Резюме Современные средства связи сделали участниками политических процессов массы. Политика XXI века публична – даже внешняя. Сакральная грань между дипломатом и управдомом истончилась до нанометров.

После смерти Махатмы Ганди поговорить не с кем.

В.В. Путин, 2007 год

Я пошутил, конечно.

В.В. Путин, 2016 год

В поисках новых инструментов для эпохи нестабильности и выхолащивания прежних правил игры дипломаты и эксперты-международники все чаще обращаются к диалогу. Диалог, по всей видимости, представляется им весьма действенной альтернативой силовому решению конфликтов. Во всяком случае, о диалоге говорят почти все и почти всегда.

С диалога «познавательного» начинаются практически все встречи глав государств, по крайней мере первые. Джордж Буш-младший, например, в 2001 г. в Любляне искал в глазах Владимира Путина душу – и, что характерно, нашел. Дональд Трамп в 2017-м в Гамбурге – «общий язык», и тоже, похоже, не разочаровался.

Вообще Трамп, который, не доверяя институтам (тем более международным), предпочитает общение peer-to-peer, выглядит горячим поклонником диалога. На последней «двадцатке» подтвердилось, что именно такие встречи (двух-, трехсторонние) вызывают наибольший интерес журналистов и экспертов, поскольку именно на них (во всяком случае, с точки зрения журналистов и экспертов) решаются основные мировые проблемы.

К диалогу «примиряющему» призывают первые лица мировой дипломатии: «Надо вести дело к тому, чтобы сирийцы через этноконфессиональный диалог договорились как можно скорее, как они будут жить дальше», – размышляет российский министр иностранных дел Сергей Лавров.

Правда, ситуация в мире располагает все больше к диалогу «предупредительному»: «…придется начать серьезный диалог с Саудовской Аравией и странами Залива, которые финансируют и подпитывают экстремистскую идеологию», – говорит лидер британских лейбористов Джереми Корбин. Глядишь, так дойдем до «превентивного диалога» и – чего уж там – до «диалога на поражение».

В этой блестящей компании голоса скептиков звучат как-то чужеродно. Вот Авигдор Либерман, например, вообще не верит в возможность решить израильско-палестинский конфликт путем двухсторонних переговоров, о чем совершенно спокойно сообщает ведущему российскому СМИ. Министру иностранных дел (пусть и бывшему) как-то не пристало так дезавуировать силу прямого диалога. Однако г-н Либерман знает, о чем говорит – он видит проблему урегулирования в общерегиональном контексте и в исторической перспективе (израильской, конечно).

Диалог по правилам и без

– Как же можно убедить тех, кто и слушать-то не станет?

– Никак.

– Вот вы и считайте, что мы вас не станем слушать.

Платон. «Диалоги. Государство»

Со времен Платона и Конфуция понятие «диалог» сильно изменилось, расширившись едва ли не до синонима слова «общение». От столь частого употребления и столь обширного смыслового наполнения оно утратило суть. И в этом нет ничего удивительного.

Считается, что до обрушения сложившегося в результате нескольких мировых войн миропорядка договариваться умели – в 60–70-е гг. прошлого века сформировалась более или менее общая система координат и вокабуляр. Не в последнюю очередь эта общность обеспечивалась эсхатологической верой в то, что после следующей мировой войны договариваться будет некому и не о чем.

Но договаривались не до конца, с оговорками. Остающиеся недоговоренности «консервировались» до лучших времен, а договоренности вместе с решением каких-то насущных задач оставляли, в лучших традициях дипломатического компромисса, обе стороны «одинаково неудовлетворенными». Международные институты, созданные как для того, чтобы облегчить достижение таких договоренностей, так и для того, чтобы воплощать их в жизнь, вносили лепту в создание «неудовлетворенностей» новых.

Эти оговорки, недосказанности, неудовлетворенности копились, а исторические модели диалога «изнашивались», ставя перед участниками новые, еще более глубинные проблемы: кризис исходных идентичностей, вопрос о смысловых и функциональных границах диалога и т.д. Иными словами, артикулируя невозможность ведения политики «как обычно», политические акторы вольно или невольно утверждали невозможность вести диалог «как обычно», переключившись на обсуждение того, сколько в мире полюсов.

А потом словно прорвало. Подсчет числа локальных вооруженных конфликтов (три десятка к середине второго десятилетия XXI века) и терактов (более 70 тыс. с 2000 г.) превратился в рутину. «Экспорт демократии» таранил национальный суверенитет «цветными» и прочими революциями (правда, число госпереворотов за три последних 15-летних периода неуклонно снижалось – с 84 в 1970–1984 гг. до 37 в 2000–2015 гг., но это было слабым утешением для тех, кто все-таки попадал в мясорубку). На пике могущества ИГИЛ эксперты заговорили о разрушении самой концепции государства и угрозе «нового варварства». Призывы к диалогу в таких условиях по большей части призывами и оставались. Возможно, и к лучшему.

Прежде всего, налицо явная усталость от диалога в ожидании конкретных результатов. Это ожидание себя не оправдало, ибо было неоправданным изначально. Посчитав диалог формой ведения переговоров, коммуникационным инструментом, его перегрузили несвойственным ему функционалом. Но диалог – гораздо более сложный (и в чем-то более опасный) процесс, чем открытое противостояние (физическое или информационное). Огромный потенциал культурного, цивилизационного воздействия на страны и народы, которым обладает диалог, способен реализоваться как во благо, так и во зло.

«Диалог равных», основанный на безусловном взаимном уважении, бескорыстном интересе – явление настолько редкое, что и на человеческом уровне почти не встречается. Что уж говорить об институтах, государствах, культурах и цивилизациях. Диалоги с мудрецами по определению иерархичны: ученики обращаются к наставнику, чтобы приобщиться к его мудрости, сила которой почиталась априори практически безграничной (не стоит забывать, что учения и Платона, и Конфуция – прежде всего концепции управления не государством даже, а Ойкуменой).

«Учитель хотел поселиться среди варваров, – повествует “Лунь юй” (“Беседы и суждения” – то есть диалоги – 9:13). – Кто-то сказал: “Там грубые нравы. Как вы можете так поступать?” Учитель ответил: “Если благородный муж поселится там, будут ли там грубые нравы?”» В переводе с китайского на современный – останутся ли там варвары? Нет, они станут цивилизованными. То есть утратят свою прежнюю идентичность.

Более мощная (развитая, богатая, сильная, динамичная) культура всегда будет подавлять более слабую (менее развитую) вплоть до полной ассимиляции. И чем активнее такая коммуникация, тем больше вероятность утраты «малой цивилизацией» своей идентичности – то есть исчезновения. За примерами не надо ходить в Китай: историю возникновения европейских государств (Италии, Германии, Франции) вполне можно представить в виде длинного мартиролога локальных культур и традиций, рассеявшихся в процессе строительства нации.

Сегодня формальные следы подобного противостояния можно при желании увидеть, например, в разворачивающемся конфликте между Польшей и ЕС. Не желая полностью принимать унифицирующие европейские институциональные принципы, Польша настаивает на своей «самости». Сложно сказать, чего здесь больше – традиционной «шляхетской гордости» или личной склонности к авторитаризму пана Качиньского, но конфликт культурных моделей налицо.

Естественная реакция «слабого» (закрыться, ограничить внешние контакты, защищать национальную и культурную идентичность любой ценой, надеясь на сакральную силу традиций) не спасает, а лишь продлевает агонию. Столкнувшись с мощью Запада, Китай, Япония, Корея были вынуждены в разное время пережить чрезвычайно болезненный процесс модернизации, сопровождавшийся сильнейшими внутренними потрясениями и конфликтами: такова реальная цена «диалога культур», неизбежного при соприкосновении цивилизаций.

А подобные соприкосновения, тем более в современном «глобализованном» мире, происходят постоянно и, очевидно, будут происходить все чаще. Глобализация и сама по себе есть модель диалога цивилизаций – со всеми его достоинствами и недостатками. Считать ее «плодом естественного развития западной цивилизации, экспансивной и мессианской по определению», как делает Фёдор Лукьянов, конечно, верно, но, как представляется, верно не до конца. Хотя бы потому, что экспансивной и мессианской является любая цивилизация. Без этого она хиреет и умирает – или ассимилируется другой. Сохранились ли сегодня на Земле цивилизации, отказавшиеся от экспансии и миссии? Та же Россия, с XII века практически постоянно защищаясь от внешних врагов, многократно расширила свою территорию. Мессианский характер концепции «Третьего Рима» неоспорим. Та же Европа, которую не могут похоронить уже век с лишним ни философы (от Шпенглера до, простите, Дугина), ни бюрократы, ни эксперты, продолжает расширяться на Восток, пытаясь прирастать то Грузией, то Турцией. Китай тоже претендует на свое «бремя белого человека» – вместе с китайскими торговцами (банкирами, промышленниками) по «Новому Шелковому пути» идут и китайские принципы ведения дел.

При соприкосновении культур и цивилизаций доминирующим нарративом и сегодня остается конфликтный (потенциально конфронтационный). Современный диалог – по большей части прощупывание оппонента, поиск его уязвимых мест, провокация на необдуманные шаги и заявления, чтобы поймать на оплошности и припечатать заранее подготовленным контраргументом.

Идеальный конструктивный диалог на уровне культур и цивилизаций – чрезвычайно долгий процесс, лишенный выраженной прагматики. Это прежде всего пространство коммуникации (а не инструмент ее) с открытым и незапрограммированным финалом. «Ускорять» его бессмысленно, он подчиняется только собственному темпу, а любое внешнее воздействие либо отторгает, либо от него уклоняется. Противопоставить современным разрушительным тенденциям подобный диалог не может практически ничего. Защищать себя ему нечем, да и незачем.

Его итоги не зафиксировать в обязывающих документах. Они проявляются исподволь, в изменении культурно-поведенческих общественных моделей, в разрушении старых мифов и созидании новых. Более того, фиксация значима в рамках и пределах самого диалога, а вне его теряет актуальность практически мгновенно (пытаться дословно транслировать положения «диалогов» Платона и Конфуция на современные модели государственного управления и международных отношений – бессмысленно). Могут пройти поколения, прежде чем такие изменения проявятся. Более того, единственным обязывающим фактором диалога является добрая воля собеседников, а мерилом успеха – готовность и способность продолжать разговор, то есть уровень взаимного интереса.

Повторимся, все сказанное верно для идеального случая – диалога равных. Действительность же требует решения коммуникационных задач иного плана. Достаточно представить диалог ученого с чиновником, отвечающим за финансирование науки. Опыт подобного диалога культур (а это именно диалог культур, ибо соприкасаются и пытаются взаимопроникнуть – вынужденно – две культуры, две традиции) знаком, скорее всего, подавляющему большинству читателей.

Принуждение к диалогу

Добрым словом и револьвером можно добиться

гораздо большего, чем одним только добрым словом.

Приписывается Аль Капоне

Практика разрешения межэтнических и международных конфликтов предполагает, что наилучший способ прекратить насилие – усадить противоборствующие стороны за стол переговоров. Но на деле «принуждение к диалогу» может оказаться не менее кровавым, чем силовое «принуждение к миру».

Дело даже не в том, что говорят одни, а стреляют, режут и взрывают – другие. И не в том, что зачастую те, кто говорят, не вполне представляют интересы тех, кто стреляет. А в том, что форсированный переговорный процесс, нацеленный на быстрейшее решение вопроса, слишком прямолинеен. За его рамками остаются вопросы, кажущиеся на данный момент менее насущными. Долговременные последствия принимаемых (точнее, навязываемых и продавливаемых умиротворителями) решений просчитываются не всегда, а истинные, глубинные причины конфликта либо неверно интерпретируются, либо игнорируются вовсе.

Вряд ли Джимми Картер, «запирая» участников израильско-египетских переговоров в Кэмп-Дэвиде, предполагал, что, заключив мир, Египет потеряет статус лидера арабских государств. Совершенно точно этого не предполагал Анвар Садат. Про Менахема Бегина, впрочем, такого сказать с уверенностью нельзя… Как бы то ни было, Кэмп-Дэвидские соглашения – прекрасный пример того, как успешный на первый взгляд политический диалог оказался прямой или косвенной причиной множества проблем как регионального, так и глобального характера.

Посредством политического диалога, казалось, удалось успешно купировать насилие в Северной Ирландии. Но сам конфликт еще далек от решения, милитаризованные группы ИРА никуда не делись, а Brexit способен актуализировать комплекс застарелых противоречий. Список таких «тлеющих» конфликтов можно не продолжать – их вполне достаточно и в непосредственной близости от границ России.

Слабую результативность «навязанного», вынужденного диалога в полной мере иллюстрирует и российско-американское общение, особенно в XXI веке. В его истории нашлось место и примирительному «диалогу символов и жестов», и предупредительным репликам-окрикам, и уже откровенно враждебным резким выпадам. Не было только одного – конструктива. Вполне можно сказать, что российско-американский диалог поступательно деградировал.

Поводов было предостаточно – гораздо сложнее найти хотя бы одну причину для его позитивного развития. Здесь и русофобия, остававшаяся и после окончания холодной войны одним из доминирующих нарративов в американском истеблишменте. И совершенно «зеркальная» готовность видеть в США врага. Для того чтобы сделать антиамериканизм частью российской национальной идентичности, потребовалось на удивление немного времени и сил.

Сегодня к ценностному, «цивилизационному» антагонизму (истинному или мнимому) добавился очевидный конфронтационный интерес в стратегической области рынка углеводородов. Коммуникация не прервана вовсе (хотя число ее каналов снижается неуклонно) как в силу традиции выстраивания международных отношений вообще (плохая беседа лучше хорошей перестрелки), так и технологической необходимости коммуникации в точках непосредственного пересечения интересов (в Сирии, в частности).

Институционализация санкций в этом контексте – дополнительный (и не самый главный) ограничитель диалога (на самом деле такой ход может даже парадоксальным образом диалог подтолкнуть, выведя его в поле достаточно абстрактное и относительно безопасное – обсуждение того, например, насколько широко национальное законодательство может применяться в регулировании международных отношений вообще). При обоюдном наличии доброй воли и должного смирения общие темы, не предполагающие немедленной конфронтации, найти можно – это и социальная реабилитация ветеранов войн и конфликтов, и проблемы миграционной политики, и вопросы развития космических и энергетических технологий… Опять же, можно надеяться на появление новой Саманты Смит, допустим, во все еще довольно свободном пространстве сетевого общения. Однако пока той самой воли (не говоря уже о смирении) не наблюдается ни там, ни там – речь все больше о «хамстве» при «отягчающих обстоятельствах».

Язык мой – враг мой

…говорить им «какие вы отсталые» – нельзя.

Очень обидчивые. Уж как стараются их не обидеть,

все равно обижаются и пики мечут во врагов.

М.М. Жванецкий

Сопутствующим – и весьма тревожным (хотя и совершенно естественным) фактором международного диалога сегодня стала ненавязчивая (а иногда и вполне навязчивая) демонстрация силы, подчеркивающая, что переговоры с позиции силы бесперспективны. И это вовсе не парадокс. Главным аргументом внешнеполитического диалога и одновременно гарантом того, что стороны не уничтожат друг друга в его процессе, все чаще служит ядерное оружие. То, что «последний довод королей» не всегда вербализируется, ничего не значит – он всегда остается «на полях».

Деликатность и сдержанность нынче не в чести. Тимофей Бордачёв метко назвал современное состояние дел «возвращением стратегической фривольности», когда политические игроки готовы создавать рискованные ситуации в угоду сиюминутным интересам. Авантюрное бытие формирует и авантюрное сознание, которое немедленно сказывается на языке международного общения.

Традиционные «политесы» сегодня соседствуют с инвективами, стиль которых сделал бы честь любому бутовскому гопнику (гарлемскому «ганста», британскому «чаву» – выбирайте по вкусу). Когда Дональд Трамп публично назвал страны Африки, Гаити и Сальвадор «выгребными ямами», это вызвало шок и возмущение, однако эффект оказался совсем кратковременным. Грубость и бестактность – не такая уж и новелла в дипломатической практике. Другое дело, что разговор на подобном уровне становится привычным, обыденным. И – утрачивает эффект шокового воздействия на оппонента. Тем более – с учетом «трудностей перевода». Резкий выпад (назовем это так) господина Сафронкова в ООН – «В глаза мне смотри!» – в адрес своего английского коллеги в переводе, скорее всего, лишился тех дворовых обертонов, которые в него вкладывал заместитель полпреда Российской Федерации. Так что драматизм ситуации полностью смогли оценить только российские зрители, тем более что господин Райкрофт (даже если он в совершенстве знает русский) вряд ли мог парировать чем-то вроде «за козла ответишь!» – формат выступления российского представителя прений, по-видимому, не подразумевал.

С другой стороны, стоит ли ожидать «высокого штиля» от чиновника, работа которого следует нарративу, задаваемому с самого верха: «Некоторые в Европе, когда говорят о нашей интеграции в евразийском пространстве, аж из штанов выпрыгивают: то ли штаны маловаты, то ли в штаны наложили» (так Владимир Путин рассказывал участникам «Валдайского клуба» о Евразийском союзе в 2011 г.).

Другая особенность международного диалога – постепенное формирование современной версии оруэлловского геополитического «новояза». «Западные партнеры» – это, конечно, противники (впервые, возможно, в таком значении прозвучало в знаменитой «мюнхенской речи»), конкуренты (произносится с оттенком державной гордости) как минимум, а то и враги (тоже с оттенком державной, но уже угрозы). «Определенные – или некие – силы» – уже почти конспирология. И так далее, и тому подобное. Эвфемизмы такого рода, скорее, предназначены для «внутреннего» потребления, но и в экспертной среде они вполне укоренились.

Да, резать правду-матку в международных отношениях чревато. Обозреватели справедливо задаются вопросом, не дал ли Трамп, публично назвавший Катар спонсором терроризма, отмашку для начала атаки саудитов на эмират. Популизм, благосклонно воспринимаемый широкой аудиторией, вряд ли подходит для конструктивного диалога. Он рассчитан на коммуникацию не столько с собеседником, сколько с широкой аудиторией, а диалог – все же достаточно интимное общение.

Последний «хит» международной арены, всерьез начинающей напоминать уже театр абсурда — конечно, перепалка Вашингтона и Пхеньяна. Обмениваясь «панчами» вроде «рокетмена» и «старика-маразматика», Трамп и Ким, скорее всего, тоже исходили из внутреннего нарратива, автоматически вынося его на «внешнюю» аудиторию. Подобный «баттл» выглядел бы смешным (карикатуры, отождествляющие Трампа с Хрущевым, тоже славно «позажигавшим» на ооновской трибуне, не замедлили появиться), если бы за увлеченными сварой политиками не стояли ядерные ракеты. Так что происходящее вовсе не напоминает «ругань детей в песочнице», как неосмотрительно заметил Сергей Лавров.

Возможно, стоит все же приостановиться и начать подбирать слова. «Тщательнéе», — как говаривал Михаил Жванецкий. Вероятно, некоторую помощь желающим наладить диалог может оказать обращение к традиционному китайскому опыту. Одна из основополагающих концепций конфуцианской философии – чжэнмин («исправление имен») – утверждает, что «имена» (понятия) должны точно отражать суть обозначаемых явлений («Если имена неправильны, то слова не имеют под собой оснований. Если слова не имеют под собой оснований, то дела не могут осуществляться…» – «Лунь юй», 13:3). Такой подход не оставляет места эвфемизмам и аллегориям и существенно упрощает общение – то есть управление (не чужд этой теме и Платон, кстати).

«Исправление имен» – концепция очень практическая, глубоко укоренившаяся не только в философской традиции, но и в политической практике Китая. Она заслуживает пристального внимания. Не исключено, что такой подход позволит что-то сделать и с одной из главных проблем современного диалога, способной обречь его на провал с самого начала.

Речь о противоречии между запросом на «общие правила» – ясные, понятные для всех, простые и исчерпывающие – и «локальными трактовками» как самих правил, так и того, что, собственно, должно быть таким правилом. Накопленный человечеством печальный опыт столкновения цивилизаций и культур (гораздо более масштабный, чем позитивный опыт их взаимообогащения) заставляет многих с саркастическим пессимизмом относиться к интеллектуально-этическим конструктам вроде «общечеловеческих ценностей». В политологии противопоставление «западно-либеральной ценностной политики» новой, «прагматической», стало расхожим приемом. А это делает Realpolitik главным оппонентом диалога – ведь его территория во многом задается и ограничивается представлениями о ценностях и традициях.

Традиции, заложенные в основу фундаментальных (казалось бы) понятий, у разных культур и цивилизаций разные – а у некоторых их и вовсе нет. «Справедливость», «милосердие», «закон» и т.д. трактуются по-разному. Для одних демократия – ценность сама по себе, для других – инструмент, такой же примерно, как монархия, диктатура, парламентская республика. Что уж говорить о понятиях скорее прикладных – вроде суверенитета, баланса сил и т.п.

«Исправление имен» позволило бы лучше понять семантику «локальных» трактовок и ценностей с тем, чтобы определить границы «зоны комфорта» для потенциального диалога. Начиная разговор в таких зонах, собеседники способны проникнуться взаимным доверием, уважением друг к другу (на его отсутствие совершенно справедливо сетует Тимофей Бордачёв в статье «Пушки апреля, или Возвращение стратегической фривольности») для того, чтобы попытаться вывести общение в уже более деликатные сферы.

По такой модели строился, например, межхристианский и межрелигиозный диалог в 1970-е – 1980-е гг.: переопределение базовых понятий и «переоглавление» иерархий ценностей на взаимной основе. Его участники выявляли общий тезаурус и разрабатывали новый синтаксис в рамках межкультурной (межрелигиозной) коммуникации.

Когда же само понятие «ценностей» девальвировано настолько, что существует, кажется, лишь для того, чтобы оппоненты могли упрекать друг друга в их нарушении и использовании «двойных стандартов», диалог теряет смысл. В таких условиях профессионалы-переговорщики находят общий язык с огромным трудом. А когда договориться они не могут, их «диалог», выплескиваясь в публичную плоскость, влечет за собой конфронтацию такого накала, что остается лишь порадоваться тому, что материализация чувственных идей человечеству пока недоступна.

Публичный диалог на «выжженной земле»

Там работают люди эмоциональные,

не очень информированные о том, что происходит...

Владимир Путин о журналистике, 2013 г.

Способно ли коллективное бессознательное генерировать конструктивные идеи, до сих пор науке неизвестно, но вот на деструктивные оно способно вполне, и, похоже, к ним и предрасположено. Современные средства связи сделали участниками политических процессов массы – пусть даже 99% этого участия сводится к умножению смыслов в соцсетях.

Политика XXI века публична – даже внешняя. Сакральная грань между дипломатом и управдомом истончилась до нанометров. «В условиях диктата коммуникаций, тотальной прозрачности и взаимозависимости грань между внутренним и внешним стирается. Внешние факторы становятся компонентами внутренней жизни, пытается ли кто-то сознательно использовать их в своих целях либо воздействие окружающей среды носит стихийный характер», – справедливо замечает Фёдор Лукьянов.

Потенциал воздействия СМИ (включая соцсети) на общество в эпоху интернета исследован, казалось бы, вдоль и поперек. Но используется этот потенциал в основном деструктивно. История о панике в США, вызванной радиопостановкой «Война миров» в 1938 г., стала хрестоматийной. Примеры такого рода исчисляются десятками, если не сотнями (громкий скандал, например, связан с просочившимся в прессу саундчеком Рональда Рейгана – президент объявил Россию вне закона и сообщил, что через пять минут начнет ее бомбить).

Оставайся подобные казусы исключением из правил, было бы полбеды. Беда в том, что СМИ (вкупе с активно подключившейся к созданию контента аудиторией) принимают самое деятельное участие в создании и поддержании информационного хаоса. Российские медиа за пару месяцев превращают Турцию из стратегического союзника во врага, а потом снова в союзника. В течение полугода Трампа представляли то надежным другом России, то ее непримиримым врагом.

Американские СМИ нисколько не уступают отечественным. В их изложении международные отношения – это такая игра, соревнование, в котором обязательно надо победить. Так, президент CNN Джефф Цукер не раз подчеркивал, что с точки зрения СМИ «политика – это спорт». Стратегия отходит на второй план (или пропадает вовсе) на фоне того, кто выиграл очередной «тайм».

Недавняя статья Джен Псаки, посвященная итогам встречи Трампа с Путиным на саммите «двадцатки», прекрасно иллюстрирует эту проблему. Критикуя слабую медийную подготовку американской стороны к встрече президентов, политический обозреватель CNN подчеркивает, что по каждому пункту повестки дня «русские набрали очки (They scored on all three)», а Трамп «угодил в ловушку Путина». Сожалея о том, что дипломатия «не часто дает шанс надавить» на соперника, г-жа Псаки сокрушается, что «если оппонент сорвался с крючка, вам уже больше не удастся нажать на него». Нежелание педалировать тему «российских хакеров» и то, что Трамп принял объяснения Путина по этому поводу, разумеется, были занесены в пассив президенту США. Coup de grâce со стороны коварных русских стало то, что они первыми опубликовали фото беседы лидеров двух государств. Внятного анализа той самой повестки, по всем пунктам которой русские «обыграли» американцев, разумеется, предложено не было.

Примечательно, кстати, что г-жа Псаки использовала тот же прием, к которому активно прибегал г-н Трамп во время президентской кампании – она подчеркивает силу внешнего оппонента, качество его подготовки и профессионализм, чтобы на этом фоне ярче проявились слабости оппонента «внутреннего».

Ожидать от CNN одобрения Трампа, разумеется, наивно, однако такой подход к освещению международных отношений низводит их до уровня дворового футбола. И если уж такой подход демонстрирует профессионал, что ожидать от широкой аудитории, эмоционально вовлеченной в происходящее, плохо информированной, склонной к быстрым и резким выводам и – практически не умеющей слушать.

Хотя умение слушать (и слышать) – главное для ведения конструктивного диалога.

* * *

Диалог (в «чистом» значении этого слова) вряд ли можно считать действенным инструментом разрешения насущных политических кризисов «здесь и сейчас». Тем не менее «стратегический» коммуникационный потенциал диалога, сегодня востребованный мало, остается значительным. Опираясь на традицию (с одной стороны, обеспечивающую надежную основу, а с другой – обладающую потенциалом к трансформации), диалог позволяет отрефлексировать события и тенденции цивилизационного, «мета-культурного» масштаба, формирует мировосприятие. Начинаясь в «зоне комфорта», он может подводить к осмыслению таких моделей разрешения конфликтов, которые недостижимы в рамках «переговоров как обычно». Правда, для этого, по всей видимости, требуется такой «прыжок веры», на который способны немногие.

Однако диалог остается единственным достойным способом бытия для тех людей, культур и цивилизаций, которые желали бы научиться находить в конфликтах возможности для примирения, в различиях – источник взаимообогащения, в частном – общее, в унынии – надежду.

Автор выражает искреннюю признательность В. Соловью и А. Юдину, любезно делившимися замечаниями и советами во время работы над статьей.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 12 февраля 2018 > № 2513563 Александр Соловьев

Большая стратегия для Цифрового века

Как преуспеть в мире, связанном сетями

Анна-Мари Слотер – президент и генеральный директор фонда «Новая Америка».

Резюме Дебаты о сущности внешней политики США продолжаются и в цифровой век. Необходимо объединить мир шахматной доски с миром Всемирной паутины, признав могущество государств, но и силу и права отдельных лиц, групп, компаний и организаций как самостоятельных игроков.

Экспертов по внешней политике давно уже приучили смотреть на мир как на шахматную доску. Для описания и анализа всего этого британские государственные деятели XIX века взяли шахматную метафору на вооружение, назвав соперничество с Россией в Средней Азии «Большой игрой». Сегодня в телешоу «Игра престолов» предлагается особенно жестокая и соблазнительная версия геополитики как непрерывной схватки между соперничающими царствами.

Подумайте о стандартной карте мира, показывающей границы и столицы 190 с лишним стран. Это версия шахматной доски. А теперь вообразите карту мира ночью с горящими огоньками городов и темными пространствами пустынных областей. Эти световые коридоры обозначают дороги, машины, дома и офисы; они – сети человеческих взаимоотношений, где встречаются семьи, работники и путешественники. Это картина веб-мира. Карта не разделения, на которой показаны границы суверенных государств, а связей между людьми.

Взгляд на международную систему как на паутину подразумевает мир, состоящий не из стран, а из сетей. Это мир терроризма и торговли наркотиками, оружием и людьми; меняющегося климата и уменьшающегося биоразнообразия, войн за доступ к воде, мир, в котором отсутствует продовольственная безопасность; мир коррупции, отмывания денег и уклонения от налогов; пандемий, распространяющихся по воздуху, по морю и по суше. Короче, многочисленных, наиболее насущных глобальных угроз XXI века.

Проблемы и угрозы возникают, потому что люди связаны либо слишком тесно, либо недостаточно, либо не с теми и не с тем. «Исламское государство», или ИГИЛ (запрещено в России. – Ред.) способно мотивировать так называемых «одиноких волков» совершить массовое убийство коллег по офисной работе. Смертоносный вирус может распространиться по земному шару за неделю. Тем временем отсутствие у миллионов молодых людей возможности получить нормальное образование, работу и жить полноценной жизнью толкает их на путь насилия, которое выплескивается за границы одного государства.

Несмотря на новую реальность, большинство официальных лиц, отвечающих за внешнюю политику своих стран, рефлексивно ведут себя как шахматисты и воспринимают окружающуюю действительность так, как если бы они жили в XVII веке, когда Вестфальский мир привел к появлению суверенных и равных государств. Они понимают реальность сетевых угроз, но у них нет стратегий, подходящих для мира игроков эпохи Всемирной паутины. Пора уже разработать эти стратегии и объединить искусство государственного управления с искусством управления Всемирной паутиной, предполагающим конструирование сетей и управление ими. Соединенным Штатам требуется большая стратегия продвижения американских интересов и ценностей во Всемирной паутине – так же, как и на шахматной доске. Президенту США следует принять программу построения и сохранения открытого международного порядка, держащегося на трех столпах: открытое общество, открытое правительство и открытая система международных отношений. Важная линия противостояния в цифровой век проходит не между капитализмом и коммунизмом или демократией и автократией, а между открытостью и закрытостью. Алекс Росс, эксперт по технологиям и бывший работник Госдепартамента, составил список стран по «оси открытости-закрытости». Он утверждает, что успешно конкурировать будут те страны, которые берут на вооружение принцип открытости.

Открытость формирует особую логику сетей. Они открыты для всех и мирятся с участием многих, черпая силу в этой всеобщей вовлеченности. Они открыты также в смысле прозрачности и сопротивления любым попыткам контролировать информацию. Государственный переворот в Турции летом 2016 г. провалился, потому что президент Реджеп Тайип Эрдоган и его сторонники сумели использовать FaceTime, Facebook Live и Twitter в качестве альтернативных новостных каналов после того, как военные захватили телевизионные сети. И сети открыты в смысле автономности: в отличие от иерархий, подчиняющихся правилам, они поощряют самоорганизацию. Однако это не единственный взгляд на сети. В своей книге «Седьмое чувство» Джошуа Рамо признает наступление «нового века постоянной связи», но видит в открытости сетей опасность для Соединенных Штатов. Он формулирует большую стратегию «жесткого входного контроля» на основе права предоставлять или отрицать доступ к закрытым сетям, которые он называет «запирающимися территориями». При таком подходе США должны конструировать материальные и виртуальные «сообщества для управления всем – от торговли до киберинформации и научных исследований». Жесткий входной контроль – |стратегия связи, требующая разделения, замены материальных барьеров XX века цифровыми барьерами XXI века.

В цифровой век продолжаются и дебаты о сущности внешней политики США. С одной стороны, мы видим приверженцев реализма в стиле Никсона и Киссинджера, согласно которому отстаивание всеобщих ценностей – путь к втягиванию в болезненные конфликты за рубежом. С другой стороны, сторонники либерального интернационализма в стиле Вильсона и Рузвельта (а также Франклина и Элеонора): они питают здоровое уважение к силе, но считают, что отстаивание всеобщих ценностей –

неотъемлемая часть национальной идентичности и источник силы для Соединенных Штатов.

Основой открытого порядка станет либеральный интернационализм, приспособленный к нуждам цифрового века. Он объединит мир шахматной доски с веб-миром, признав могущество государств, но и права отдельных лиц, групп, компаний и организаций как самостоятельных игроков. И это подтвердит представление о Соединенных Штатах как о стране, сильной своими глубокими международными связями, основанными на общих ценностях, суть которых – универсальные права человека.

Устойчивое общество

Приоритетом любой большой стратегии США должна быть защита американского народа и безопасность союзников. Однако невозможно гарантировать безопасность в век постоянных связей. Обещание безопасности – непреодолимое искушение для хакеров –

атакующих орд XXI века. То же самое можно сказать об одиноких волках-террористах. Диктатурам немногим лучше удается останавливать подобные атаки, чем демократиям, и притом гораздо более высокой ценой в виде ограничения гражданских свобод.

Лучше взять на вооружение открытость и при этом стремиться к устойчивости и уверенности в своих силах и возможностях. Людям следует ожидать от правительств совершенствования сетей наблюдения и защиты, но не в ущерб гражданским правам. (Соответственно, большая часть работы по защите гражданских прав в нынешнем веке будет сводиться к защите цифровых прав.) И люди должны согласиться с тем, что правительства не смогут гарантировать им абсолютную безопасность. Отсутствие полной безопасности – плата за свободу и демократию. Но эту цену стоит заплатить. В нашем мире, как утверждает бывшая помощница главы Департамента внутренней безопасности Джульетт Кайем в своей книге «Мама безопасности» (Security Mom), граждане могут и обязаны делать гораздо больше для обеспечения собственной безопасности. «Отсутствие правительства, – пишет она, – должно гарантировать идеальную безопасность, потому что ни одно правительство не в состоянии ее обеспечить». Роль правительства – «инвестировать в создание более устойчивой страны», включая инструктирование и наделение полномочиями общественности, но оно должно действовать скорее в качестве партнера, а не защитника.

Правительство также выигрывает от такого подхода. Специалист по устойчивости Стивен Флинн все время говорит о том, что лучше информированные правительством американцы могли бы помочь избежать катастроф или по крайней мере смягчить их последствия.

Что бы произошло, спрашивает Флинн, если бы власти провели пресс-конференцию в августе 2001 г., доведя до сведения широкой общественности разведданные об угрозе, исходящей от «Аль-Каиды», и о риске угона самолета, который похитители могут взорвать или использовать в качестве ракеты? Многие назвали бы такой брифинг алармистским, но некоторые пассажиры самолетов, поразивших цели в Нью-Йорке и Вашингтоне, заподозрили бы, что похитители лгут им, говоря, что возвращаются в аэропорт. Возможно, некоторые предприняли бы какие-то действия, как это сделали пассажиры Рейса 93, которые уже слышали о самолетах, врезавшихся во Всемирный торговый центр и Пентагон, так как их самолет взлетел позже. Опора на собственные силы, необходимая для открытой безопасности, зависит от способности к самоорганизации и решительным действиям. В общественном контексте такой подход требует ограничения полномочий как государственных, так и частных организаций.

Чрезмерная концентрация власти в руках чиновников, частных лиц или даже представителей гражданского общества чревата ее злоупотреблением. Рамо доказывает, что принцип работы сетей, согласно которому победитель получает все, означает, что нынешние монополисты платформ никуда не денутся. Он указывает на то, что 9 из 12 наиболее популярных мобильных приложений связаны с американскими компаниями, такими как Apple, Google и Microsoft. Что касается Facebook, WhatsApp и YouTube, то каждая из сетей насчитывает более миллиарда пользователей. Однако штамм демократического республиканства, идущий от президента Томаса Джефферсона и судьи Верховного суда Луи Брэндайса, снова дает о себе знать в американской политике, бросая вызов излишней концентрации экономической мощи на том основании, что конкуренция хороша сама по себе независимо от того, насколько благонамеренными или полезными могут быть монополии.

В демократическом обществе данные о людях принадлежат народу. Пользователи сегодня добровольно подписываются под отказом от своих прав на эти данные в обмен на чудесные бесплатные товары и услуги, которые предоставляют им крупные технологические компании. Однако в конечном итоге люди будут настаивать на получении своей доли стоимости этих данных.

Меньшие по размеру и более распределенные узлы имеют многочисленные преимущества. Со временем, как это поняли Apple и Microsoft, ключ к конкурентоспособности и успеху будет смещаться от доминирования на платформе к обеспечению стыкуемости и взаимодействия многочисленных платформ. В настоящее время конкуренция функционирует через интенсивное соперничество многочисленных стартапов, которые стремятся скупать крупные игроки. Вместо этого стартапам следует вырастать в самостоятельные средние и крупные компании, создавая новые рабочие места и поощряя конкуренцию.

Соединенные Штаты и другие державы постепенно найдут золотую середину сетевой силы: не слишком концентрированной и не слишком распыленной. Парадокс в том, что подъем азиатских и европейских конкурентов в отраслях, где американцы доминировали, будет продвигать долгосрочные интересы США, подобно «плану Маршалла», предусматривавшему восстановление бывших врагов. Например, лучше иметь здоровую конкуренцию в едином Интернете, нежели множество национальных интернет-сетей, которые стали бы эквивалентом автаркии XXI века.

Известно, что Соединенные Штаты были созданы как правительство с ограниченными полномочиями; на протяжении всей их истории периодически поднимались волны подозрительности по поводу концентрации силы и власти у отдельных лиц. Размер, в конце концов, подавляет даже больших игроков. Здания и империи действительно рушатся под собственным весом. Более того, творцы новых технологий не могут овладеть политической силой, пусть даже они правильно критикуют нынешнюю глубоко ущербную и плохо работающую политическую систему США. Вашингтон и Кремниевая долина, правые и левые, популисты и сторонники элитизма – всем придется найти способ заключения социально-политического контракта, в котором новые технологии объединятся с принципами ограниченной власти. Мировой порядок 1945 г. был основан на принципе «встроенного либерализма». Это означало, что хаос открытого денежного оборота и торговли смягчался внутренними социальными гарантиями. Аналогичным образом открытый международный порядок XXI века должен иметь якорь в виде безопасного общества, опирающегося на собственные резервы, где граждане принимают активное участие в собственной защите и обеспечении своего благоденствия. Первый строительный блок – это открытые общества; второй – это открытые правительства.

Правительства и управляемые

В 2011 г. президент Барак Обама создал Партнерство открытых правительств с семью другими странами: Бразилией, Индонезией, Мексикой, Норвегией, Филиппинами, ЮАР и Великобританией. К 2016 г. в эту группу входило уже 70 государств. Все участники подписывают Декларацию открытого правительства – набор принципов, которые они обязуются реализовывать через национальный план действий. К настоящему времени участники взяли на себя более 2250 конкретных обязательств.

Тремя главными принципами Декларации являются прозрачность, участие гражданского общества и подотчетность. Прозрачность означает улучшение доступа к информации о деятельности правительства, большую открытость его действий для как можно большего числа людей: скорее всего, данное обязательство приведет к появлению стандартов открытых данных. Это не значит, что надо отказаться от любой секретности, поскольку подобный шаг быстро привел бы к остановке деятельности правительства (или любой другой организации), но означает, что информация о том, что известно правительству и что оно делает, должна быть видимой и полезной.

Второй принцип, участие гражданского общества, вытекает из принципа прозрачности: подписавшие Декларацию обязуются «создавать и использовать каналы обратной связи с общественностью» по разным политическим решениям и «углублять участие широкой общественности в разработке политики, мониторинге деятельности правительства и ее оценки». Чтобы это обязательство могло быть выполнено, потребуется законодательная и технологическая революция. Вместо устаревшей системы «уведомлений и комментариев», при которой законодательные и регулирующие органы месяцами или даже годами обсуждают текст законопроекта, выслушивая мнения заинтересованных лиц и групп, и в конечном итоге принимают законы, которые им позволят принять политические силы, правительства должны перейти к методам доведения новых инициатив до сведения всех граждан, которых они напрямую касаются, в режиме реального времени. Во многих странах законодательные и регулирующие органы начали публиковать законопроекты на платформах открытых источников, таких как GitHub, давая возможность общественности внести вклад в процесс пересмотра и исправления некоторых положений.

Третий важный принцип Декларации, подотчетность, во многом определяется как профессиональная порядочность. Страны-участницы обязуются проводить «энергичную антикоррупционную политику» и вводить соответствующие механизмы борьбы с коррупцией, обеспечивать прозрачность государственных закупок и расходования государственных средств, а также осуществлять программы по усилению власти закона. На практике у правительств должна иметься законодательная база, требующая раскрытия доходов и активов всех высокопоставленных чиновников; также необходимо принять ряд мер по пресечению взяточничества.

В совокупности эти принципы способствуют установлению горизонтальных отношений между правительством и народом, а не вертикальных, как в демократии или автократии. Эксперименты в духе открытого правительства, проводимые в настоящее время по всему миру, нацелены на формирование правительства с народом, а не правительства для народа. В результате устанавливаются тесные отношения между чиновниками и гражданами, создающие шаблон сосуществования шахматной доски и веб-акторов в международной системе.

Когда 20 лет назад британский писатель и политический советник Джефф Малган писал о «связности», он доказывал, что, приспосабливаясь к постоянной взаимозависимости, правительства и общества должны пересмотреть политику, организационные структуры и представления о морали. При постоянной связанности, утверждал он, выигрышным окажется принцип «взаимности, представление о том, что нужно давать и брать», а дух открытости, доверия и прозрачности будет лежать в основе «иного способа управления». Правительства «предложат схему предсказуемости, но оставят место для самоорганизации людей в более комплиментарных структурах на основе взаимности». Малган оказался провидцем: Партнерство открытого правительства и аналогичные инициативы во многом претворяют в жизнь новый социальный контракт, который ему представлялся неизбежным.

Но люди не только себя организуют: они работают напрямую и с чиновниками над адекватными государственными услугами. Эта совместная работа олицетворяет самоуправление, значительно отличающееся от республиканской разновидности представительной демократии, как ее видели отцы-основатели. Вместо передачи функций управления своим представителям граждане могут устанавливать прямые партнерские отношения с правительством для решения общественных проблем. Сети граждан уже участвуют в дебатах о том, как лучше использовать открытые данные в городах всего мира; они позволяют устанавливать связь в кризисной обстановке во время катастроф и помогают в составлении государственных бюджетов, в разработке законопроектов и даже конституций.

Эта внутриполитическая роль граждан в открытом правительстве распространится также и на систему международных отношений. По мере того как министры иностранных дел, финансов, юстиции, развития, защиты окружающей среды, внутренних дел и другие, не говоря уже о мэрах, начинают играть все более значительную роль на мировой арене, они будут привлекать к работе корпоративные сети и сети гражданского общества, с которыми привыкли взаимодействовать в разработке государственных услуг у себя на родине.

Эволюция открытых правительств показывает, как благодаря колоссальному потенциалу цифровых платформ общие ценности порождают общие структуры. Государства, желающие присоединиться к Партнерству открытого правительства, берут на вооружение ценности и создают структуры, позволяющие им теснее увязывать общества и экономики. Стратегия открытого порядка начинается с сообщества союзников и партнеров, связанных друг с другом многочисленными и разнородными государственными, корпоративными и гражданскими связями. Представьте себе школьных друзей в Фейсбуке, которые поддерживают связи друг с другом и добавляют связи со своими партнерами по жизни, коллегами по бизнесу, родителями друзей своих детей, единоверцами, с которыми они посещают одну и ту же церковь, а также добровольцами, спортивными болельщиками, людьми, с которыми у них общие хобби и увлечения, тем самым распространяя свое влияние и одновременно еще теснее сплачивая наиболее близких по интересам членов сетей.

Именно так Соединенным Штатам необходимо поддерживать и углублять отношения с нынешними союзниками, ожидая, что они готовы принять принципы открытых обществ и открытых правительств. Альянсы, которые США создали во второй половине XX века, были не просто средством противостояния Советскому Союзу; корнями они уходили в общую приверженность ценностям, изложенным во Всеобщей декларации прав человека. Ни Америка, ни ее союзники полностью не соответствуют этим ценностям, но они по крайней мере стараются все делать открыто через свободу печати и выражения, а также готовы реагировать на требования граждан, даже если речь идет о смене правительства.

Соединенным Штатам не следует безмятежно наблюдать, как Япония или Европа создают собственные охраняемые сообщества в сфере финансов, промышленности, услуг, связей, образования, медицины или других жизненно важных социально-экономических областях. Вашингтону, конечно, следует признать стремление союзников к автономии и самозащите, но при этом поощрять объединенные сети и работать над тем, чтобы взаимные связи постепенно превращались в сообщество.

Если говорить более фундаментально, то американским политикам следует мыслить с точки зрения перевода «шахматных альянсов» в узлы связей и возможностей. Многие из наиболее дальновидных лидеров уже это делают. НАТО, как объяснил в 2010 г. тогдашний генеральный секретарь Андерс Фог Расмуссен, стремится к внутренней трансформации в «сетевой узел партнерств в сфере безопасности и центр консультаций по вопросам международной безопасности». В Азии, где взаимосвязей по линии безопасности и экономики гораздо меньше, чем в Европе, Эштон Картер в бытность его главой Пентагона предложил создать «на основе определенных принципов сеть безопасности», призванную углублять связи между странами на периферии мировой паутины безопасности и странами, находящимися в центре этой паутины.

Новое представление о новом мировом порядке

Последняя составляющая в строительстве открытого порядка – поддержание и расширение открытой международной системы. Открытой она должна быть как для игроков на «шахматной доске» и во Всемирной паутине, так и для изменяющегося соотношения сил между ними. Согласно теории систем, уровень организации в закрытой или замкнутой системе может оставаться на том же уровне или снижаться. В открытых системах, напротив, уровень организации может возрастать в ответ на новую информацию и нарушения. Это означает, что такая система способна к изменчивости, обусловленной новым соотношением сил, а также в состоянии охватывать новые виды глобальных сетей.

Однако нынешняя международная система иерархична и фиксирована. Некоторые страны «равнее» других. Постоянные члены Совета Безопасности ООН, члены-основатели Всемирного банка и Международного валютного фонда – державы, правившие миром в 1945 г., создали международный порядок для сохранения мира, благоденствия и защиты своих интересов. Хотя у них было гораздо более универсалистское понимание международного порядка, чем у их многочисленных предшественников, они сформировали ряд неизбежно своекорыстных схем и договоренностей для мира, состоявшего тогда из 73 признанных суверенных государств, включая империи с десятками колоний.

Пришло время реформ. Организации, появившиеся после Второй мировой войны, остаются важными хранилищами легитимности и авторитета. Но им нужно стать центрами более быстрой, горизонтальной и гибкой системы, действующей на уровне и граждан, и государств. Нужно наконец-то открыть послевоенные институты и организации для новых акторов. Это также означает сглаживание иерархии между ООН и региональными организациями, так чтобы последние могли действовать более автономно при заблаговременном или последующем одобрении их действий Советом Безопасности.

Пересмотр Устава ООН откроет ящик Пандоры. Существенные изменения в прошлом требовали катаклизмов, но еще одного мир не переживет. Однако поднимающиеся державы не будут ждать вечно. Они просто создадут собственный порядок со своими региональными институтами и сетями безопасности. Если нынешний международный порядок окажется слишком хрупким и не приспособленным для перемен, он просто рухнет. Подобно некогда великим европейским герцогствам, он сохранит здания и внешний шик, но потеряет силу и влияние.

В XX и XXI веках должно было произойти изменение баланса сил, учитывающее подъем Азии и Африки и обретение голоса странами, существовавшими в 1945 г. только как колонии (или вообще не существовавшими). Но, как прозорливо писала в 1997 г. Джессика Мэтьюз, требуется изменить баланс сил и между государственными и негосударственными акторами – людьми и организациями, которые могут рассматриваться как веб-акторы. Сообщества злонамеренных веб-акторов ежедневно угрожают глобальной безопасности и благополучию: лучший ответ им – создание объединенных сетей добропорядочных участников Всемирной паутины, включая корпорации, гражданское общество и широкую общественность.

Некоторые из нынешних сетей связывают только национальных госслужащих, и их следует реформировать. Например, Инициатива по безопасности в борьбе против распространения ОМУ (ИБОР) позволяет более чем 100 участвующим в ней государствам запретить ввоз и вывоз, а также передачу группам и лицам ОМУ и ядерных материалов, связанных с высоким риском распространения. Обновленная версия этой инициативы должна сохранить добровольный характер и правила принятия решений, но быть состыкована с какой-либо из программ ООН. Такая корректировка послужила бы хорошим ответом Индии и другим странам, считающим инициативу нелегитимной. Многие другие регулирующие, судебные и законодательные сети должны быть точно также формально состыкованы с мировыми или региональными организациями. Самыми многообещающими в этом смысле являются недавно созданные сети мэров городов – тех, кто имеет полномочия и способность проводить политику, затрагивающую 54% населения земного шара.

Помимо сетей госслужащих и чиновников, сети мировых благотворительных организаций также получают пользу от тесных связей с международными организациями. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев работает с более чем 900 негосударственными организациями и организациями в структуре ООН. Сеть «Глобальный альянс по вакцинам и иммунизации» полагается на финансирование промышленно развитых государств и помогает развивающимся странам получить предсказуемое финансирование программ иммунизации. А американский благотворительный фонд Bloomberg Philanthropies финансирует международные сети по борьбе с изменением климата, прежде всего Соглашение мэров по климату и энергии, которое соединяет государственных и негосударственных игроков в более чем 7100 городах мира для борьбы с глобальным потеплением.

Это только начало. На каждую НПО, отвоевавшую себе статус наблюдателя на ассамблее ООН, приходятся тысячи других, которых блюстители государственной власти отрезали от нынешней системы международных отношений. «Шахматисты» все еще твердо держат руку на пульсе. Чтобы сетям нашлось место внутри традиционных иерархических организаций или чтобы они установили с ними прочные связи, структуры должны стать более горизонтальными. Им придется открыть свои иерархии и формализованные процедуры, чтобы обеспечить более гибкое взаимодействие между своими членами и сделать возможными более тесные связи с гражданами, корпорациями и сетями гражданского общества. В конце концов, если Фейсбук насчитывает 1,7 млрд членов, то есть больше, чем население любой страны мира, и может функционировать как сеть сетей, обеспечивая платформы для спонтанной связи отдельных людей, то целенаправленно и стратегически связанные сети могут внести не менее весомый вклад в создание мирового порядка, чем группа зачастую слабых стран – участниц этого процесса.

Чтобы лучше понять разницу между системой международных отношений XX века и открытой системой XXI века, рассмотрим переговоры о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП) и по поводу Парижского соглашения об изменении климата. Переговоры по ТТП проводились тайно, исключительно между торговыми представителями разных государств. Эта нездоровая секретность породила недоверие американских граждан и законодателей. В итоге ТТП стало восприниматься как соглашение элиты, что привело к энергичному противодействию его ратификации. С другой стороны, парижские переговорщики признавали, что деловые и научные круги, гражданское общество и простые люди должны сыграть роль в противодействии изменению климата. Поэтому в эти переговоры, несмотря на их сумбурность и растянутость, были втянуты все –

от руководства корпораций до гражданских активистов и филантропов-миллиардеров. Хотя в заключительном варианте договоренностей нет обязательных целей, регламентируемых международным правом, этот документ сделает гораздо больше для спасения планеты, чем соглашение на государственном уровне, поскольку в процессе его выполнения к государствам присоединятся другие игроки.

Со временем структуры межгосударственных организаций XX века могут стать всемирными и региональными платформами для многочисленных видов ассоциаций с участием политиков-«шахматистов» и веб-акторов. ООН, МВФ, Всемирный банк, ВТО, ЕС, Организация американских государств (ОАГ), Африканский союз, Ассоциация стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН) и множество других структур смогут опираться на свои первоначальные функции и, возможно, выходить за их рамки.

Защита государства и граждан

Большая стратегия, построенная на этом фундаменте, могла бы продвигать интересы Соединенных Штатов путем построения открытого мирового порядка, состоящего из открытых обществ, правительств и открытой международной системы. Главная цель – появление мира, в котором американские граждане и их иностранные визави наслаждались бы безопасностью и благоденствием, наделенные возможностями жить полноценной и продуктивной жизнью. Это мир, в котором американцы могут защищать и продвигать себя как американцев, но стремиться к всеобщим ценностям, определяющим саму суть Соединенных Штатов.

Открытый мировой порядок должен быть закреплен в международном правовом режиме, признающем и защищающем как государства, так и отдельных граждан. Правовой порядок «шахматной доски» признает только суверенные государства в качестве одновременно проводников и субъектов международного права при наличии отдельной и неприкасаемой сферы внутреннего закона. Юридический порядок XXI века должен быть двойным, признающим существование внутренней и международной сфер действия права, хотя границы между ними призваны оставаться проницаемыми.

В этом порядке государства – волны и частицы одновременно. Они должны остаться основными действующими лицами, когда дело касается межгосударственных войн, распространения ОМУ, государственного терроризма, криминальных сетей, религиозно-этнических конфликтов, споров о границах и многих других вопросов. Но также должны считаться местом нахождения веб-акторов, взаимодействующих в торговой, гражданской, политической и криминальной сфере, что отражается на мировой политике так же явно, как и действия государств. Невозможно сказать, какую форму в конце концов примет этот двойной порядок. Но удивительно то, что он рождается на наших глазах – медленно, болезненно, но неотвратимо.

Истоки сдвига – в движении за права человека прошлого века, начавшегося с Гаагских Конвенций 1899 и 1907 гг., в которых изложены правила войны для военных и гражданских лиц. Но в годы холодной войны сами права человека претерпели политическую поляризацию: Запад отстаивал гражданские и политические права, а Восток – социально-экономические и культурные, причем обе стороны были склонны игнорировать нарушения прав человека в своих странах-сателлитах. Когда в 1990-е гг. многие замороженные конфликты «оттаяли» и прорвались наружу, мир снова обратился к насущному вопросу о том, на что могут претендовать граждане, пострадавшие от зверств своих правительств. Первым шагом стала разработка международного уголовного права, которое двигалось от правосудия победителей в виде послевоенного трибунала в Нюрнберге к быстрорастущему своду законов и судов, объявляющих высокопоставленных чиновников разных стран ответственными за свои действия. Затем произошли глубокие изменения в законе о гуманитарной интервенции.

В 2000 г., отвечая на призыв Генерального секретаря ООН Кофи Аннана, канадское правительство собрало группу выдающихся специалистов по внешней политике и международному праву, призванных определить, какие государства могут и должны предпринять военные действия для защиты людей, жизнь которых подвергается опасности в другой стране. Эта группа, Международная комиссия по вопросам вмешательства и государственному суверенитету, разработала новое понятие: ответственность или обязанность защищать, которое впоследствии стало обозначаться аббревиатурой “R2P”. В заключительном докладе Комиссии утверждалось, что подписавшие Устав ООН приняли на себя определенные «обязанности членства». Конкретно, когда государство отказывается выполнять свои обязанности по защите фундаментальных прав своего народа, другие государства обязаны защитить этих граждан – если необходимо, то через военное вмешательство.

В 2005 г. Генеральная ассамблея ООН приняла выхолощенный вариант доктрины R2P. В конечном варианте резолюции говорилось, что «на каждом отдельном государстве лежит ответственность защищать свое население от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности». Если государства не выполняют этих задач, ответственность переходит к международному сообществу, которое должно использовать «мирные средства» для защиты населения и, если потребуется, «предпринять коллективные действия… через Совет Безопасности».

Применение доктрины оказалось противоречивым, что особенно остро проявилось во время интервенции в Ливии 2011 г., санкционированной ООН. Колеса международного права вращаются медленно и со скрипом. Для реализации принципа суверенного равенства, заложенного в Вестфальском мире, понадобились сотни лет. Вместе с тем доктрина R2P на удивление быстро пустила корни: за последнее десятилетие Совет Безопасности ООН уже 50 раз ссылался на нее. Сегодня R2P решительно вышла из моды, но это, конечно, временное явление. Важно то, что через 68 лет после принятия революционной Всеобщей декларации прав человека отношения суверенного государства с подданными пересматриваются на международном уровне. Международное право одновременно признает государства и граждан. Формируется двойной порядок по мере того, как гроссмейстеры шахматной доски волей-неволей освобождают пространство для всемирной паутины.

Власть народа

Логика этого сдвига неумолима. Даже гроссмейстер Генри Киссинджер мог бы с этим согласиться. В своей книге «Мировой порядок» он указывает, что Вестфальский мир, положивший конец Тридцатилетней войне – катастрофе, уничтожившей, наверно, треть всех людей в немецких землях – был призван прежде всего создать лучшую систему, защищающую людей от «насильственного изгнания, обращения и войн, уносящих жизни гражданского населения». Кроме того, хотя было подтверждено «право каждого подписанта выбирать любое внутриполитическое устройство и религиозную ориентацию», «новые положения закрепили право религиозных меньшинств мирно исповедовать свою веру и быть огражденными от насильственного обращения в веру большинства». Другими словами, согласно Вестфальскому мировому порядку, суверенное равенство государств – не самоцель, а средство защитить подданных этих государств.

Люди превыше всего. Если этого нет, то рано или поздно люди свергают правительства. Технологии, способствующие трансформации социально-экономического строя внутри стран – от иерархий к сетям, – дают народу больше возможностей и сил дестабилизировать политику, чем раньше. У правительств также появляется больше возможностей и полномочий, чем раньше, но границы и стены, будь то материальные или цифровые, не смогут сдерживать граждан, объединенных в сети. Открытые общества, открытые правительства и открытый мировой строй – затеи рискованные. Но они дают человечеству надежду на обуздание власти не только государств, но и предприятий, университетов, гражданских организаций и граждан для решения планетарных проблем, затрагивающих сегодня всех.

Данный очерк – адаптация ее книги «Шахматная доска и Всемирная паутина: стратегии связи в мире, опутанном сетями» (The Chessboard and the Web: Strategies of Connection in a Networked World). Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 6, 2016 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 12 февраля 2018 > № 2513562 Анна-Мари Слотер

Технологии, государственное управление и неограниченная война

Что меняется, а что нет

Чез Фриман – cтарший научный советник Института мировой и публичной политики имени Уотсона в Университете Брауна, в прошлом – высокопоставленный дипломат и сотрудник Пентагона, переводчик.

Резюме История свидетельствует о том, что международная напряженность, гонка вооружений и войны ускоряют развитие технологий. Можно ожидать, что усугубляющийся новый мировой беспорядок окажет аналогичное воздействие.

Технологии – это превращение науки в инструменты. Долгое время люди считали, что именно использование инструментов отличает homo sapiens от других видов. Оказалось, некоторые животные тоже это делают. Но только человек использует оружие, поэтому нас скорее можно назвать homo armatus, а не homo habilis или sapiens.

Прогресс и убийства

Рождаясь без зубов и когтей, люди вооружаются, чтобы убивать других, в том числе себе подобных. Мы настолько изобретательны в придумывании орудий убийства представителей собственного вида, что это оказывает воздействие и на нас самих, и на наше мышление. Огромную часть собственных интеллектуальных способностей мы тратим на разработку летальных инструментов и систем, относящихся к военным технологиям. В промышленно развитых демократиях, входящих в Организацию экономического сотрудничества и развития, около четверти исследований и разработок относится к военной сфере. В США этот показатель превышает половину.

Научные открытия обогатили нашу жизнь и расширили возможности. Процесс продолжится, а типичной человеческой реакцией останется желание применить новые технологии в военных действиях. Мы изучали кремень, кварц, обсидиан и делали копья, топоры и стрелы, чтобы охотиться на животных и убивать себе подобных. Мы развивали металлургию, чтобы совершенствовать мечи, броню и снаряды. С помощью химии не только разрабатывали лекарства, но и создали порох, мощную взрывчатку, ядовитые газы, напалм, белый фосфор и дефолианты.

Люди употребляют математику и физику, чтобы познавать баллистику, кинетическую энергию ударной волны, вероятное круговое отклонение и определять перегрузки. Мы используем соотношение массы и энергии для разработки ядерного оружия. Задействуем практически все естественные науки с целью производства оружия массового уничтожения и средств его применения.

Киберпространство норовим приравнять к суше, морю, воздуху и другим пространствам, где допустимо вести слежку, подрывную деятельность, воровать, атаковать противника и его союзников. Квантовая механика используется для разработки сложнейших видов шифрования. Робототехника и искусственный интеллект позволяют строить и применять беспилотники и различные виды летального оружия, которое уничтожает предполагаемых противников, при этом нам не нужно рисковать собственной жизнью.

Анализ «больших данных» позволяет теперь идентифицировать человека или группу, которые могут быть уничтожены с помощью дрона. По некоторым данным, новейшие достижения генной терапии уже используются, чтобы наделить солдат сверхспособностями. Следующий шаг – вернуться к точке, где остановилась примитивная евгеника прошлого века, модифицировать эмбрионы и сконструировать поколение несокрушимых воинов. Динамика, присущая «дилемме безопасности» – когда оборонительный шаг одной стороны рассматривается оппонентом как сигнал агрессивных намерений – позволит нам преодолеть щепетильность и добиться точности при ведении бактериальной войны, которая была невозможна в годы Второй мировой. Новые технологии биоинженерии обещают возможность с помощью специально разработанных бактерий и вирусов уничтожать людей с генотипом, который нам просто не нравится. Зачем сжигать деревни, если, запустив микроб, можно уничтожить все население незаметно, анонимно и, главное, раз и навсегда.

В определенном смысле все это не ново. Технологический прогресс и инновации в военной сфере начала XX века были настолько разрушительными и угрожающими, что наши прадеды и прапрадеды приложили максимум усилий, дабы не только уменьшить риск военного столкновения, но и определить легитимные способы ведения боевых действий. Они разработали новое видение международного сообщества. Сформулировали законы войны, запретили аннексию территорий с помощью захвата и коллективное наказание, предписали гуманное отношение к военнопленным, проработали концепцию военных преступлений и создали транснациональные институты для надзора за соблюдением согласованных правил. Некоторое время система работала, но это было в прошлом веке.

Сегодня эрозия международного права, прежде всего законов ведения боевых действий, и восхваление аморальности, сопровождающее так называемую «глобальную войну против терроризма», лишили военные проявления всяческих ограничений. Полагая, что им придется столкнуться с худшим, народы готовятся нанести упредительный удар независимо от норм, закрепленных Нюрнбергским процессом, Уставом ООН и Женевскими конвенциями. Первые десятилетия XXI века подарили целый набор эвфемизмов для обозначения отступлений от прежних норм. Возьмем термин «незаконные участники боевых действий», появившийся в 2001 г. для обозначения людей, сопротивляющихся вторжению или оккупации иностранными военными, в том числе «на словах». Люди, отнесенные к этой категории, не могут претендовать на защиту на основании Женевских конвенций, требовать предъявления официальных обвинений и ожидать суда в обычном порядке. Их возможно поместить в тюрьму, подвергать «усиленным техникам допроса» (термин имеет печальное происхождение – прямой перевод немецкого выражения verschärfte Vernehmung, которым в гестапо обозначили бесчеловечные пытки), и даже устранение не возбраняется.

Или вспомним так называемые «таргетированные убийства» –

уничтожение предположительно опасных людей без судебного решения на основании презумпции виновности и распоряжения чиновников. Иногда оправданием убийства являются религия, местонахождение, возрастная группа или другие аскриптивные критерии. Такие акции (часто выполняемые беспилотниками) стали широко распространенной альтернативой практике агрессивного умиротворения в Западной Азии, на Африканском Роге и в Сахеле. Люди, ставшие жертвами ошибочного определения целей или по трагической случайности оказавшиеся рядом с объектами авиаударов и операций спецназа, списываются как потенциальные боевики или «сопутствующий ущерб».

Все эти увертки и эвфемизмы, придуманные для недопустимого поведения, нарушают традиционные каноны морали и международного права. В целом они отражают определенный образ мыслей – государственная политика сводится к запугиванию, физическому насилию или убийству тех, кто сопротивляется иностранному давлению или подчинению. Не нужно разрабатывать стратегии. Внешнюю политику заменяют безнаказанные убийства. Закон утратил ту ограничивающую власть, которой обладал прежде.

Отчасти это объясняется тем, что современная политическая мысль оценивает легитимность действий по результату, а не процессу его достижения. Подход, при котором конечный итог оправдывает средства, позволяет технологам отбросить моральные колебания и разрабатывать более эффективные способы устранения предполагаемых противников. Вряд ли стоит ожидать, что поколение 2000-х гг. не сможет обходить моральные аспекты так же искусно, как поколение 1940–1960-х годов. Технологии безусловно будут использованы по максимуму. Многие достижения принесут благо. Но возникнут и моральные проблемы, которые бумерангом ударят по своим первым адептам. Каких дальнейших технологических изменений в государственном управлении стоит ожидать? Как ограничить противоречащее морали, деструктивное использование науки?

Золотой век дезинформации и слежки

Двадцатый век начался и закончился явлениями, которые незамысловато были названы «новой дипломатией». Речь идет о культурном, информационном и политическом взаимодействии с другими странами, которое практиковали, например, китайский Институт Конфуция, Альянс Франсез, Институт Гёте и, к сожалению, упраздненное Информационное агентство США. Предполагались попытки правительств и гражданского общества содействовать восстановлению или установлению конституционного порядка в других странах путем их поддержки и умелого продвижения перемен. В качестве примеров можно привести глобальную кампанию против апартеида в ЮАР, бойкот, отказ от инвестиций и санкции против Израиля с целью прекратить расширение незаконных еврейских поселений, этнические чистки и религиозно-этническую дискриминацию. Кроме того, подразумевалась деятельность по продвижению демократии, которую вели организованные государством неправительственные организации, включая Национальный фонд поддержки демократии, различные НКО по защите прав человека, а также американские политтехнологи, которые работали на выборах в странах постсоветского пространства в период их демократизации.

Двадцать первый век начался во многих странах с запрета деятельности иностранных и финансируемых иностранцами НКО. Такой тренд наблюдался в этнически и религиозно ограниченных частичных демократиях (Израиль), популистских авторитарных режимах (Россия), военных диктатурах (Египет) и однопартийных полицейских государствах (Китай). В то же время возможность применять искусственный интеллект к «большим данным» создала новый класс профессиональных аналитиков, которые умеют манипулировать социальными сетями, новостями, привлечением внимания и политической активностью как внутри страны, так и за границей. Первые случаи применения этого ноу-хау в США были связаны с электоральной географией, надпартийными политическими кампаниями, индивидуализацией сбора пожертвований, а также системным использованием социальных медиа для введения людей в заблуждение, разжигания противоречий и стимулирования политической активности.

Если мы поверим в обвинения, выдвигаемые сегодня против России, значит стратагемы, в основе которых лежит использование Интернета, перестали быть исключительно американским инструментом. Другие государства якобы тоже манипулируют американским общественным мнением на выборах посредством кражи данных и целенаправленной дезинформации. Происходило ли это на выборах президента Соединенных Штатов в 2016 г. или нет, главное, что никто пока не предложил реальных способов противодействия манипулятивным практикам на базе «больших данных», которые повсеместно вытесняют более прозрачную, но не такую эффективную «новую дипломатию». Политика больше не определяется в сигаретном дыму кулуаров. Наступила эпоха манипулирования общественным мнением и исходом выборов с помощью алгоритмов.

Это золотой век дезинформации и слежки. Поскольку знания об обществе и окружающем мире в значительной степени сосредоточены в киберпространстве, возможности государства и негосударственных акторов формировать общественное мнение в других странах беспрецедентно возросли. Сегодня стало невероятно легко вести пропаганду и психологические кампании, оказывать политическое и культурное воздействие, стимулировать массовое разочарование, недовольство элит и народный гнев в других государствах. Во время войн операции психологического воздействия позволяют добиться быстрого распространения фальшивых электронных сообщений, липовых новостей, компромата на политических лидеров, в том числе посредством соцсетей, в результате искажается представление о ситуации, нарушается политическая координация и процесс принятия решений. Технологии позволяют осуществить мягкое завоевание посредством скрытых действий в киберпространстве. Применение научных достижений ведет к эрозии суверенитета, облегчая использование мер воздействия, выходящих за рамки дипломатии, но не доводя дело до войны.

Учитывая эти тенденции, некоторые страны, например Китай, считают, что нужно изолировать свои телекоммуникационные системы и медиапространство и таким образом предотвратить иностранное вмешательство в политический процесс. Правомерна ли такая позиция? Самоизоляция противоречит западным ценностям. Но как еще можно препятствовать иностранным манипуляциям и подрыву внутриполитических процессов, безопасности режима и конституционного порядка? Американцам и гражданам других либеральных демократий стоит задуматься о том, как «закрепить блага свободы за нами и нашим потомством» в эпоху «больших данных», искусственного интеллекта и виртуальной реальности.

Прежде чем перейти к проблемам шпионажа и боевых действий, хотелось бы сказать несколько слов о традиционной дипломатии. Частые саммиты – инновация XX века. Раньше подобные встречи лидеров государств проводились редко. Проблема заключалась не только в дальности поездок, встречи в верхах предполагали определенный риск. Как отмечал Дин Ачесон, «если глава государства или правительства теряет мяч, линия ворот за его спиной оказывается открытой».

В XXI веке технологии виртуальной реальности и электронные переводчики позволят проводить саммиты без длительных вояжей и физического присутствия переводчиков. Скорее всего, подобных контактов лидеров станет больше. Но если руководители будут взаимодействовать напрямую, без посредников, разбирающихся в культуре, языке и истории иностранных государств, к чему это приведет: к согласию или к конфликту? Когда главы правительств будут ставить на кон собственную репутацию, а дипломаты перестанут выполнять традиционную роль буферов и козлов отпущения международного взаимодействия, станет ли сложнее находить компромиссы? Что нам говорят общественные науки о том, как максимально увеличить вероятность того, что виртуальные саммиты помогут, а не навредят способности людей разрешать проблемы?

Окажутся ли изменения дипломатического взаимодействия, о которых я говорю, позитивными или негативными для человечества, зависит не только от качества политиков, которых мы выбираем, и компетентности их помощников. Не менее важны последствия утраты Соединенными Штатами гегемонии и формирования мира с многочисленными конкурирующими центрами силы. В нынешней ситуации я не готов дать оптимистичный прогноз.

Пора задуматься о том, что означает уважение суверенитета в эпоху Интернета, можно ли пересмотреть основанный на правилах миропорядок, как обеспечить спокойствие внутри страны, учитывая снижение барьеров для злонамеренного иностранного вмешательства, и как выстраивать выгодные отношения с партнерами и оппонентами на международной арене. Это базовые вопросы.

То же самое можно сказать о воздействии технологий на шпионаж, несмотря на секретность, окружающую эту сферу. Учитывая огромные массивы данных в киберпространстве, в результате одной хакерской атаки можно получить информацию о понимании союзниками и противниками ключевых трендов и событий, а также их планах. Анализ полученных «больших данных» позволяет определить основных акторов во внешней политике и использовать их слабые места для ведения пропаганды, дезинформации или иных способов прямого или опосредованного воздействия. «Большие данные» – отличный способ выявить потенциальных шпионов.

В то же время вести агентурную разведку по «сложным целям» станет еще труднее. Первый пример – Китай. Разработанная китайскими властями система «социального кредита» должна заработать в 2020 году. Эта общенациональная система объединяет программы распознавания лиц и камеры видеонаблюдения, идентификационные сведения, кредитные карты, информацию об онлайн-транзакциях, базы интернет-браузеров и мессенджеров. Управляемая искусственным интеллектом система позволяет определить, насколько граждане и компании страны соответствуют стандартам правящей Компартии Китая – честность и неподкупность, следование законам и нормам, патриотизм (означает уважение к партии и выполнение ее директив). Те, кто продемонстрирует высокие показатели, получат привилегии и скидки на услуги. Низкие показатели повлекут за собой санкции. Система должна определить модели индивидуального и коллективного поведения, выявить проблемные социальные явления и рекомендовать меры борьбы с ними. Уже проводятся эксперименты на региональном уровне – например, в Шанхае.

Цель экспериментов по тоталитарному социальному контролю с использованием искусственного интеллекта – вполне конфуцианская сосредоточенность на пропаганде гражданской добродетели и принципов легизма Хань Фэй-цзы. Система «социального кредита» призвана уменьшить недоверие и несоблюдение закона в китайском обществе, стимулировать определенные модели общественного поведения и способствовать развитию «экономики совместного пользования». Система также предназначена для укрепления внутренней безопасности. Какими бы ни были преимущества и недостатки режима в КНР, можно с уверенностью говорить о том, что разведслужбы всего мира озабочены проблемой дальнейшей работы в стране. И если Китай станет лидером в этой сфере, другие страны последуют его примеру.

Мораль и бумеранг

История свидетельствует о том, что международная напряженность, гонка вооружений и войны ускоряют развитие технологий. Можно ожидать, что усугубляющийся новый мировой беспорядок окажет аналогичное воздействие. Некоторые изменения будут полезными, другие – нет. Так, беспилотными могут стать не только автомобили, но и бронемашины.

20 августа 2017 г. 116 основателей компаний, связанных с робототехникой и искусственным интеллектом, включая Илона Маска и Мустафу Сулеймана из Google DeepMind, подписали открытое письмо, в котором призвали ООН «немедленно заняться проблемой летального автономного оружия (так называемых «роботов-убийц») и запретить его использование во всем мире». «Летальное автономное оружие угрожает стать третьей революцией в ведении военных действий, – говорится в письме. –

Его разработка позволит вести конфликты беспрецедентного масштаба, а иногда такими стремительными темпами, которые человек не в состоянии осознать. Это оружие может оказаться в руках тиранов и террористов, которые применят его против невинных людей, в случае похищения оружие может быть использовано нежелательным образом. У нас остается не так много времени. Открытый ящик Пандоры будет невероятно сложно закрыть».

Запреты ООН сегодня не очень эффективны, тем не менее мы должны разработать и ввести в действие нормы, которые не позволят летальному оружию оказаться под контролем машин. То же самое касается достижений медицины, которые дают возможность проводить генную терапию, модифицировать эмбрионы, разрабатывать лекарства и яды против конкретных людей или групп, а также наносить точечные удары с использованием бактериологического оружия. Печальные прецеденты уже созданы Соединенными Штатами и их партнерами. Вспомним вирус Stuxnet, парализовавший работу объектов в Иране, автоматические «зоны поражения» на границе сектора Газа и в демилитаризованной зоне на Корейском полуострове или трагикомичную историю с неудачной попыткой МОССАДа ликвидировать главу ХАМАС Халеда Машаля в 1997 году.

Задумайтесь об идеях Конфуция, Гиллеля, Иисуса Христа и пророка Мохаммеда. Все они говорят о «золотом правиле». То, как человек относится к другим, в конце концов обернется бумерангом. Американцы будут сожалеть о созданных ими прецедентах использования кибероружия, дронов и высокотехнологичных отрядов спецназа за границей.

У американцев нет оснований для самоуспокоения. США не смогут бесконечно сохранять лидерство в сфере искусственного интеллекта, беспилотных аппаратов, генной инженерии, кибероружия, разработки ракет и бомб и в других технологиях. Но пока Соединенные Штаты остаются лидером, мы можем не сомневаться, что страна, первой применившая напалм, ядерное оружие, ковровые бомбардировки и беспилотники, продолжит разрабатывать и использовать новое летальное оружие.

Так что же делать? С точки зрения морали технологии нейтральны. Как нам регулярно напоминает Национальная стрелковая ассоциация, «ружья не убивают людей, людей убивают люди». Для кого-то трость может стать дубиной. Однако в сочетании с дипломатией оружие превращается в инструмент, позволяющий изменить мышление людей, вместо того чтобы их убивать.

Ничто кроме краха цивилизации не может остановить прогресс человеческого знания. Важно, как мы используем науку и технологии. Многие упоминавшиеся здесь технологии обладают огромным позитивным потенциалом. Обязанность – позаботиться о том, чтобы они использовались во благо. Но как уменьшить риски их применения во вред?

В мире недоверия и растущей ненависти религия не может служить регулирующим императивом. Администрация Дональда Трампа заявила, что не признает интересы мирового сообщества, подчеркнув: поведение на международной арене определяет эгоистичный национализм. Дипломатия и развитие выходят из моды. Организации, занимающиеся контролем над вооружениями, получают Нобелевскую премию, но не добиваются значительных результатов на фоне обострения национального соперничества.

Как справиться с технологическими демонами? Ответ стоит искать в общественных науках. В отличие от наук естественных, они пока дали нам меньше технологий. Специалистам пора поделиться полученными знаниями о человеческой природе и предложить методы ее модерирования. Возможно, анализ «больших данных» с помощью искусственного интеллекта позволит предложить способы притормозить худшие инстинкты человека и оптимизировать использование дипломатии, разведки и вооружения. Учитывая имеющиеся альтернативы, наверное, стоит попробовать.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Образование, наука > globalaffairs.ru, 12 февраля 2018 > № 2513561 Чез Фриман

Ложное пророчество о гиперсвязанном мире

Как выжить в век сетей

Найл Фергюсон – ведущий научный сотрудник Гуверовского института, автор книги The Square and the Tower: Networks and Power, From the Freemasons to Facebook (Penguin Press, 2018).

Резюме Нерегулируемая олигополия, управляющая Кремниевой долиной, процветает благодаря тому, что опутывает весь мир сетями. Простым пользователям сетей, которыми они владеют, – нужно относиться к их мессианским планам с изрядной долей скепсиса, которой они заслуживают.

Общепризнано, что связь в мире сегодня лучше, чем когда-либо. Когда-то считалось, что между любыми двумя людьми на планете существует всего шесть рукопожатий. Современных пользователей Фейсбука в среднем разделяет 3,57 рукопожатия. Но, наверное, это не так уж и хорошо. Эван Уильямс, один из основателей Твиттера, сказал в интервью The New York Times в мае 2017 г.: «Мне казалось, что, когда все смогут свободно говорить и выражать свои мысли, свободно обмениваться информацией, жить в нашем мире станет лучше и приятнее. Но я заблуждался».

Выступая в том же месяце в Гарварде по случаю присуждения университетских степеней, председатель и генеральный директор Фейсбука Марк Цукерберг вспоминал о своем юношеском честолюбивом стремлении «соединить весь мир»: «Сама идея была так понятна нам – все люди хотят быть связаны друг с другом… Я никогда не стремился создать компанию, но надеялся повлиять на мир».

Цукерберг, конечно, добился своего, но о таком ли влиянии он мечтал в комнате студенческого общежития? Цукерберг указал на вызовы, стоящие перед его поколением, среди которых «потеря десятков миллионов рабочих мест вследствие автоматизации», неравенство («есть что-то неправильное в нашей системе, если я могу выйти из университетских стен и заработать миллиарды долларов за 10 лет, тогда как миллионы студентов не могут выплатить кредит за учебу»), а также «силы авторитаризма, изоляционизма и национализма, сопротивляющиеся потоку знаний, торговли и иммиграции». Однако он не упомянул о существенном вкладе его компании и коллег по Кремниевой долине в создание всех трех проблем.

Никто в мире не прикладывает больше усилий к тому, чтобы упразднить такие рабочие профессии, как водитель грузовика, чем технологические гиганты Калифорнии. Никто лучше не олицетворяет впечатляющий рост богатства 0,01% наиболее состоятельных людей, чем хозяева Кремниевой долины. И ни одна компания не сделала больше, пусть даже непреднамеренно, чтобы помочь популистам одержать политическую победу в Великобритании и США в 2016 г., чем Фейсбук. Потому что без сокровищницы данных Фейсбука о пользователях этой всемирной сети сравнительно низкобюджетные компании «Брекзита» и Трампа, конечно, не добились бы успеха. Фейсбук неосознанно сыграл ключевую роль в прошлогодней эпидемии фальшивых новостей.

Цукерберг отнюдь не единственный, кто верит в единый взаимосвязанный мир: «всемирное сообщество», как он выражается. С 1996 г., когда Джон Перри Барлоу, автор текстов группы Grateful Dead, ставший кибер-активистом, издал «Декларацию независимости киберпространства», в которой попросил «правительства индустриального мира, утомленных гигантов плоти и стали» «отстать от нас», начался настоящий парад групп поддержки всеобщей связи. «Современная сетевая технология… действительно полезна гражданам, – писали Эрик Шмидт и Джаред Коэн из компании Гугл в 2013 году. – Никогда прежде так много людей не были связаны друг с другом через мгновенно реагирующую сеть». Они утверждали, что это «изменит правила игры» для политиков всех стран. Похоже, что на ранней стадии «арабская весна» оправдывала их оптимистичный анализ, хотя после скатывания Сирии и Ливии к гражданской войне он уже казался не столь очевидным.

Как и утопические видения взаимосвязанного мира в песне Джона Леннона Imagine, подобные идеи интуитивно привлекательны. Например, в своей Гарвардской речи Цукерберг утверждал: «История человечества ведет нас к тому, чтобы люди объединялись во все больших количествах – от племен к городам и нациям – для достижения целей, недоступных нам, если мы действуем в одиночку». Однако представление о единой всемирной общине как золотом котле в конце истории человечества противоречит всему, что нам известно о работе социальных сетей. В сетях как таковых нет ничего нового – они всегда существовали в мире природы и в общественной жизни. Единственная новизна современных социальных сетей – в их охвате и скорости распространения; в том, что они способны за несколько секунд связать друг с другом миллиарды людей. Однако еще задолго до появления Фейсбука ученые проводили многочисленные исследования меньших по размеру и более медленных социальных сетей. Их открытия не дают больших оснований для оптимизма при оценке функционирования полностью взаимосвязанного мира.

Немногие люди подобны островам

Шесть фундаментальных аналитических наработок способны помочь людям, не имеющим познаний в теории сетей, яснее понимать вероятное политическое и геополитическое влияние гигантских высокоскоростных социальных сетей. Первая касается способа связи в сетях. С тех пор как швейцарский ученый XVIII века Леонард Эйлер издал свой труд, математики представляли сети в виде схемы с узлами, соединенными между собой звеньями (links) или, используя терминологию сетевой теории, «ребрами» (edges).

Люди в социальной сети – просто узлы, связанные друг с другом ребрами, которые мы называем «отношениями». Однако не все узлы или ребра в социальной сети равны между собой, потому что немногие социальные сети напоминают простую решетку, где у каждого узла такое же количество ребер, как и у остальных. Обычно некоторые узлы и ребра важнее других. Например, у некоторых узлов более высокая «степень»; это означает, что у них больше ребер, и у некоторых более высокая «центральность по посредничеству», означающая, что они представляют собой «оживленные перекрестки», через которые проходит интенсивное движение в сети. Иначе говоря, немногие важные ребра способны выполнять функцию мостов, связывающих разные кластеры узлов, которые в противном случае не могли бы общаться друг с другом. Но даже при этом почти всегда в сети останутся свои «затворники» – отдельные узлы, не связанные с основными сетевыми компонентами.

В то же время «рыбак рыбака видит издалека». В силу явления, известного как закон притяжения подобного, в социальных сетях обычно формируются кластеры узлов с похожими свойствами или отношением к разным явлениям. В итоге, как обнаружили ученые, исследовавшие американских старшеклассников, происходит добровольная сегрегация по расовым признакам или возникают другие формы поляризации. Идеальной иллюстрацией служит недавнее разделение американской общественности на две «эхокамеры», каждая из которых глуха к аргументам другой.

Общая ошибка многих популярных исследований социальных сетей – проведение различий между сетями и иерархиями. Но это ложная дихотомия. Иерархия – просто особый вид сети с ограниченным числом горизонтальных ребер, что позволяет одному господствующему узлу сохранять исключительно высокую степень и исключительно высокую центральность посредничества. Суть любой автократии в том, что узлы в нижней части организационной структуры не могут взаимодействовать друг с другом или тем более создавать какую-то организацию, не проходя при этом через центральный узел. Просто надо различать иерархические и распределенные сети.

На протяжении большей части истории человечества иерархические сети доминировали над распределенными сетями. В сравнительно небольших сообществах с относительно частыми конфликтами централизованное руководство получало значительное преимущество, потому что войну было легче вести при наличии центрального командования и управления. Более того, в большинстве сельскохозяйственных обществ грамотность оставалась прерогативой элиты, так что письменное слово связывало немногие узлы. Но затем, чуть более 500 лет тому назад, был изобретен печатный станок. Это способствовало распространению ереси Мартина Лютера и появлению новой сети.

Лютер думал, что его движение по реформированию Римско-католической церкви приведет к возникновению так называемого «общего священства верующих» – эквивалента «мирового сообщества» Цукерберга для XVI века. На практике протестантская Реформация привела к кровавой религиозной войне, длившейся более века. А все потому, что новые учения Лютера и чуть позднее Жака Кальвина не распространялись равномерно среди европейского населения. Хотя протестантизм быстро приобрел структуру сети, закон притяжения подобных привел к поляризации. Те регионы Европы, которые больше напоминали урбанистическую Германию в смысле плотности населения и уровня грамотности, приняли новую религию, а жители сельских регионов были настроены против нее, поддержав папскую контрреволюцию. Однако католические правители не смогли уничтожить протестантские сети, несмотря на массовые казни. Точно так же в государствах, принявших Реформацию, не удалось полностью искоренить католицизм.

Сила слабых связей

Вторая идея состоит в том, что слабые связи на самом деле сильны. Как продемонстрировал социолог Стэнфордского университета Марк Грановеттер в своей новаторской статье 1973 г., знакомства – мосты между группами друзей, но именно эти слабые связи создают впечатление «маленького мира». В знаменитом эксперименте с «письмами счастья», которые психолог Стэнли Милграм опубликовал в 1967 г., было выявлено, что лишь семь рукопожатий разделяют овдовевшую секретаршу из Омахи, штат Небраска, и биржевого маклера из Бостона, с которым она была незнакома.

Подобно Реформации, научная революция и эпоха Просвещения были сетевыми явлениями, однако они распространились быстрее и дальше, что свидетельствовало о важности знакомств по переписке, таких как сети Вольтера и Бенджамина Франклина – сообщества, которые в противном случае могли бы остаться разделенными по национальному признаку. Это также указывало на то, что новые организации – прежде всего масоны – увеличили взаимодействие между единомышленниками, вопреки устоявшемуся делению на социальные слои с разным статусом. Не случайно так много ключевых фигур американской революции – от Джорджа Вашингтона до Пола Ревира – были масонами.

Стремительное распространение

В-третьих, структуру сети определяет ее виральность. Как доказали в недавнем исследовании социологи Николас Кристакис и Джеймс Фаулер, заразительность болезни или идеи так же зависит от структуры социальной сети, как и от внутренних свойств вируса или мема. История конца XVIII века хорошо иллюстрирует эту мысль. Идеи, вдохновившие американскую и Французскую революцию, по сути мало чем отличались, они передавались через переписку, издательские сети и устное общение. Однако сетевые структуры колониальной Америки и старорежимной Франции сильно различались (например, в первой не было большого сословия неграмотного крестьянства). В то время как одна революция породила относительно мирную, децентрализованную демократию, несмотря на переходный период рабства, в другой установилась жестокая и подчас анархичная республиканская власть, которая вскоре встала на древнеримский путь в направлении тирании и создания империи.

После падения наполеоновской Франции в 1814 г. иерархический порядок было не так легко восстановить. Великим державам, которые доминировали в Венском конгрессе, завершившемся на следующий год, пришлось восстановить монархическую форму правления в Европе, а затем экспортировать ее в виде колониальных империй, появившихся на большей части территории мира. Распространение империализма стало возможно благодаря тому, что технологии промышленного века – железные дороги, пароходство и телеграф – благоприятствовали появлению «суперхабов». Самым важным таким узлом стал Лондон. Другими словами, структура сетей изменилась, потому что новые технологии поддавались центральному контролю намного легче, чем печатный станок или почтовая служба. Первый век глобализации с 1815 по 1914 г. был временем железнодорожных контролеров и расписаний.

Сети никогда не дремлют

В-четвертых, многие сети – сложные адаптивные системы, постоянно меняющие форму. Так обстояло дело с большинством иерархических государств любой эпохи и тоталитарными империями Адольфа Гитлера, Иосифа Сталина и Мао Цзэдуна. Со своей железной хваткой и контролем над партийной бюрократией, а также способностью прослушивать все важные телефонные разговоры, Сталин, наверно, олицетворяет собой идеального или образцового автократа, настолько могущественного, что он мог успешно объявить вне закона любые неофициальные социальные сети или преследовать поэтессу Анну Ахматову из-за ее ночной беседы с философом Исайей Берлином. В 1950-е гг. христианско-демократическая Европа и корпоративная Америка тоже были иерархичными обществами – достаточно взглянуть на структуру управления General Motors середины века – но все же не до такой степени. В Советском Союзе была немыслима кампания сетевых реформ, такая как движение за гражданские права. Выступавшие против расовой сегрегации на американском Юге подвергались преследованиям, но попытки подавить их выступления в конечном итоге провалились.

Середина XX века была идеальным временем для иерархического правления. Однако, начиная с 1970-х гг., ситуация начала меняться. Есть соблазн предположить в этом заслугу технологий. Но если внимательнее изучить этот вопрос, то Кремниевая долина – следствие, а не причина ослабления центрального контроля. Интернет изобретен в Соединенных Штатах, а не в Советском Союзе именно потому, что Министерство обороны США, занятое разрушительной войной во Вьетнаме, по сути, позволило ученым в Калифорнии построить систему межкомпьютерного общения. Этого не произошло в Советском Союзе, где аналогичному проекту под руководством Института кибернетики в Киеве Министерство финансов просто закрыло финансирование.

В 1970-е и 1980-е гг. внутри двух сверхдержав, которые вели холодную войну, начался переходный период из двух стадий, ознаменовавший рассвет второго сетевого века. Отставка президента Ричарда Никсона в США стала, казалось, огромной победой свободной прессы и представительного правительства над «имперским президентством». Вместе с тем Уотергейтский скандал, поражение во Вьетнаме, а также социально-экономические кризисы середины 1970-х гг. не переросли в полномасштабный крах системы, а президентство Рональда Рейгана на удивление легко восстановило престиж исполнительной власти. В отличие от Соединенных Штатов, крах советской империи в Восточной Европе был вызван диссидентскими антикоммунистическими сетями, у которых почти не было технологически совершенных средств связи. Они даже не имели доступа к печатному станку, поэтому были вынуждены издавать свои книги подпольно, и эта подпольная литература была известна как «самиздат». Польша также продемонстрировала растущую роль сетей: профсоюз «Солидарность» преуспел только потому, что сам был встроен в разнородную паутину оппозиционных групп.

Сеть сетей

Пятая аналитическая наработка гласит, что сети взаимодействуют друг с другом, и чтобы победить одну, нужна другая. Когда сети объединяются с другими сетями, происходят инновационные прорывы. Однако сети могут также нападать друг на друга.

Хороший пример – это атака КГБ на интеллектуальное общество Кембриджского университета, известное как «Апостолы», в 1930-е годы. В одной из самых успешных операций разведки XX века Советы сумели завербовать несколько человек из «Апостолов», которые передали им огромное количество британских документов, а также документацию союзников во время Второй мировой войны и после нее. Этот случай хорошо показывает главную слабость распределенных сетей. Советы проникли не только в ряды кембриджской интеллигенции, но и во всю сеть «старой гвардии», управлявшей британским правительством. Они смогли сделать это именно потому, что негласные исходные предпосылки и неписаные правила британского истеблишмента приводили к игнорированию или поверхностному объяснению вопиющих свидетельств предательства национальных интересов. В отличие от иерархий, страдающих паранойей в отношении безопасности, распределенные сети в целом плохо справляются с самообороной.

Когда стало понятно, что состоится вторжение в Ирак, политолог Джон Аркилла предусмотрительно указывал на недостатки такого подхода. «В сетевой войне наподобие той, в которую мы теперь оказались втянутыми, стратегические бомбардировки мало что значат, и большинство сетей не полагаются на одного или даже несколько великих лидеров для управления и поддержки», – писал он. Упрекая администрацию Джорджа Буша-младшего в создании Министерства внутренней безопасности, он доказывал:

«Иерархия – грубый инструмент, используемый против гибких сетей: с сетями могут сражаться только сети, подобно тому как в предыдущих войнах только танки могли сладить с танками».

На усвоение этого урока ушло четыре болезненных года после вторжения в Ирак. Оглядываясь на решающий этап наращивания американских войск в 2007 г., американский генерал Стэнли Маккристал обобщил усвоенные уроки. Чтобы низложить и победить террористическую сеть Абу Мусаба аль-Заркауи, писал Маккристал, его тактическое подразделение «должно было действовать так же разнообразно, гибко и быстро». Он продолжал: «Со временем, выражение “чтобы победить сеть, всегда требуется еще одна сеть”, стало мантрой для командования и главным изложением нашей ключевой операционной концепции из восьми слов».

Неравенство сетей

Шестая идея заключается в том, что сети не обеспечивают равенства. Одна из трудноразрешимых загадок – почему финансовый кризис 2008 г. причинил гораздо больший ущерб США и их союзникам, чем теракты 2001 г., хотя никто заранее не планировал этот кризис с недобрыми намерениями? (Согласно реалистичным оценкам, потери одних только Соединенных Штатов от кризиса составили от 5,7 до 13 трлн долларов, тогда как самая высокая оценка стоимости войны с террором находится на отметке 4 трлн долларов). Объяснение следует искать в резком изменении мировой финансовой структуры вслед за внедрением информационных технологий в банковское дело. Финансовая система оказалась настолько сложной, что цикличные колебания в ней стали усугубляться. Да, финансовые центры теснее взаимосвязаны и имеют больше высокоскоростных соединений; но при этом многие финансовые заведения плохо диверсифицированы и не застрахованы должным образом. То, что не смогли понять Министерство финансов США, Федеральный резерв и другие регуляторы рынка, когда в 2008 г. отказались спасать с помощью финансовых вливаний Lehmann Brothers, сводилось к следующему: хотя главный управляющий этого банка Ричард Фулд напоминал изолированный остров на Уолл-стрит, и его недолюбливали коллеги (в том числе министр финансов Генри Полсен, бывший глава Goldman Sachs) – сам банк был ключевым узлом в слишком хрупкой мировой финансовой сети. Экономисты, плохо знакомые с теорией сетей, к большому сожалению, недооценили последствий краха Lehmann Brothers.

После финансового кризиса все прочие догнали финансовый мир: остальная часть общества также опутала себя сетями, а ведь 10 лет назад это могли позволить себе только банкиры. Предполагалось, что перемены приведут нас в дивный новый мир глобального сообщества, где каждый гражданин является членом одной или более сетей; что появятся технологии, позволяющие говорить правду властям и призывать их к ответу. Однако уроки теории сетей снова не были усвоены, ибо гигантские социальные сети бесконечно далеки от идей равенства. Если быть точнее, у них намного больше узлов с большим числом ребер, но еще больше узлов с немногочисленными ребрами, чем могло бы быть в произвольно созданной сети. А все потому, что по мере расширения социальных сетей узлы приобретают новые ребра пропорционально тому количеству, которое у них уже есть. Это явление – разновидность того, что социолог Роберт Мертон назвал «эффектом Матфея» по Евангелию от Матфея 25:29: «Всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет». Например, в науке успех порождает успех: ученому, увенчанному наградами и цитируемому в научных изданиях, дастся еще больше. Эта тенденция больше всего заметна в Кремниевой долине: программист Эрик Рэймонд уверенно предсказывал в 2001 г., что движение за открытое программное обеспечение возьмет верх в течение трех-пяти лет. Его ожидало разочарование. Мечта об открытом ПО умерла с появлением монополий и дуополий, которые успешно противодействовали государственным законам, грозившим затормозить их рост. Apple и Microsoft создали нечто напоминающее дуополию в области программного обеспечения. «Амазон», начав с продажи книг, стал доминирующей силой в интернет-торговле. Гугл еще быстрее установил почти полную монополию на поиск информации в Интернете. И конечно, Фейсбук создал ведущую социальную сеть в мире.

Во время написания данного материала у Фейсбука уже было 1,17 млрд активных ежедневных пользователей. Однако компанией владеет всего несколько человек. Сам Цукерберг имеет более 28% акций компании, что делает его одним из богатейших людей мира. В эту группу богачей также входят Билл Гейтс, Джефф Безос, Карлос Слим, Ларри Эллисон и Майкл Блумберг. Все они сделали свои состояния в той или иной степени благодаря информационным технологиям. В силу принципа «богатому будет еще дано и приумножится», прибыль от их предприятий не снижается. Огромные резервы наличности позволяют им приобрести любого потенциального конкурента.

В Гарварде Цукерберг мечтал о «мире, где каждый будет иметь смысл жизни: за счет совместного осуществления важных проектов, пересмотра понятия равенства, чтобы у каждого была свобода реализации значимых целей и построения сообщества во всем мире». Вместе с тем Цукерберг олицетворяет собой то, что экономисты называют «экономикой суперзвезд», в которой главные таланты зарабатывают много, намного больше, чем вторые-третьи лица в этой же области. И парадокс в том, что большинство из мер против неравенства, о которых упомянул Цукерберг в своей речи – универсальный базовый доход, доступный уход за детьми, более высокое качество здравоохранения и непрерывное образование – жизнеспособны только как национальная политика, реализуемая государством всеобщего благоденствия XX века.

Тогда и сейчас

Глобальному влиянию Интернета трудно найти более убедительный аналог в истории, чем воздействие печатного станка на Европу XVI века. Персональный компьютер и смартфон дали человеку такие же возможности, как во времена Лютера памфлет и книга. Действительно, траектории производства и цен персональных компьютеров в США с 1977 по 2004 г. очень похожи на траектории производства и цен печатных книг в Англии с 1490 по 1630 годы.

Но есть и серьезные различия между нынешним веком сетей и эрой, наступившей после появления книгопечатания в Европе. Во-первых, и это наиболее очевидно, современная сетевая революция совершается значительно быстрее, и у нее шире география, чем у волны революций, начавшихся с появления печатного пресса в Германии.

Во-вторых, последствия распространения нынешней революции совершенно иные. Современная Европа на заре своего становления была неидеальным местом для соблюдения прав интеллектуальной собственности, которые в те дни действовали лишь в отношении тех технологий, которые могли быть тайно монополизированы гильдией. Печатный станок не создал миллиардеров: Йоганн Гутенберг не был Гейтсом (фактически к 1456 г. он вчистую обанкротился). Более того, лишь немногие СМИ, которые стали возможны благодаря печатному станку – газеты и журналы, – стремились зарабатывать на рекламе, тогда как все наиболее важные сетевые платформы, появившиеся благодаря Интернету, делают именно это. Вот откуда миллиарды долларов. Сегодня больше, чем в прошлом, люди делятся на два вида: владеющие и управляющие сетями и просто использующие их.

В-третьих, печатный станок прежде всего нарушил религиозную жизнь в западном христианстве, а уж потом воздействовал на другие сферы человеческого бытия. В отличие от него, Интернет начал с подрыва торговли и лишь относительно недавно стал влиять на политику; на самом деле он расшатал лишь одну мировую религию – ислам, поскольку способствовал подъему наиболее экстремистской разновидности суннитского фундаментализма.

Тем не менее существует явное сходство между нашим временем и революционной эпохой, начавшейся после изобретения печатного станка.

Во-первых, как и в случае с печатным станком, современная информационная технология преобразует не только рынок (например, облегчая краткосрочную аренду апартаментов), но и общественную жизнь. Никогда еще такое количество людей не были объединены друг с другом в единую сеть, мгновенно реагирующую на все события, через которую мемы могут распространяться быстрее вирусов. Однако представление о том, что приобщение человечества к Интернету приведет к появлению утопического мира пользователей сети, равных в киберпространстве, было такой же несбыточной фантазией, как и мечта Лютера о «священстве всех верующих».

Реальность состоит в том, что глобальная сеть стала механизмом распространения всевозможных маний и панических настроений подобно тому, как сочетание книгопечатания и грамотности временно вызвало резкий рост и распространение сект, ожидающих конца света и ведущих охоту на ведьм. Жестокости «Исламского государства» (ИГИЛ, запрещено в России. – Ред.) представляются менее отталкивающими, чем зверства некоторых правительств и сект XVI–XVII веков. Заражение общественного пространства липовыми новостями сегодня кажется менее удивительным, если вспомнить тот факт, что с появлением печатного станка одинаково быстро стали распространяться книги о магии и научная литература.

Более того, как во время Реформации и после нее, так и в нынешнюю эпоху мы видим размывание понятия территориального суверенитета. В XVI–XVII веках Европа погрузилась в религиозные войны, потому что принцип, сформулированный в 1555 году в Аугсбургском религиозном мире – cuius regio, eius religio (чья власть, того и вера) – чаще нарушался, чем соблюдался. В XXI веке существует аналогичное и усиливающееся явление вмешательства во внутренние дела суверенных стран. Подумайте о попытке России повлиять на исход американских президентских выборов 2016 года. Хакеры и тролли Москвы представляют такую же угрозу для американской демократии, какую иезуитские священники когда-то представляли для английской Реформации.

С точки зрения ученого Анны-Мари Слотер, «гиперсвязанный мир», в общем и целом, благодатное место. Соединенные Штаты «постепенно найдут золотую середину сетевой мощи, – писала она, – если лидеры нации поймут, как действовать не только на традиционной “шахматной доске” межгосударственной дипломатии, но также и в новой “паутине” сетей, эксплуатируя преимущества последней (такие как прозрачность, приспособляемость и масштабируемость)». Другие не столь уверены. В своей книге «Седьмое чувство» Джошуа Купер Рамо доказывает необходимость создания реальных и виртуальных «застав», чтобы изолировать русских, интернет-преступников, подростковых вандалов и других злоумышленников. Кроме того, Рамо цитирует три правила компьютерной безопасности, изобретенные криптографом из Агентства национальной безопасности Робертом Моррисом: «первое правило: не имейте компьютера; правило второе – не подключайте его к сети; правило третье – не пользуйтесь им».

Если все продолжат игнорировать эти требования, и это в первую очередь касается политических лидеров, большинство из которых даже не установили двухуровневую авторизацию для своих адресов электронной почты, даже наиболее укрепленные заставы не помогут.

Тем, кто желает понять политические и геополитические последствия современного взаимосвязанного мира, нужно больше обращать внимания на основные положения сетевой теории, чем они делали до сих пор. Тогда они поймут, что сети не столь благодатны, как их представляют. У техно-утопистов, вынашивающих мечты о глобальном сообществе, есть все основания поделиться своей слепой верой с пользователями, данные которых они так ловко собирают. Нерегулируемая олигополия, управляющая Кремниевой долиной, процветает благодаря тому, что опутывает весь мир сетями. Остальным же – то есть простым пользователям сетей, которыми они владеют, – нужно относиться к их мессианским планам с изрядной долей скепсиса, которой они заслуживают.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2017 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 12 февраля 2018 > № 2513560 Найалл Фергюсон

«У каждой недоработки есть фамилия…»

Всего три месяца назад ГУ МВД России по Кемеровской области возглавил генерал-майор полиции Игорь Иванов. До перевода в Кузбасс он служил в Челябинской области. Первые шаги в новой должности - самые напряжённые. Но руководитель нашёл в своём плотном графике время на то, чтобы встретиться с нашим корреспондентом.

- Игорь Геннадьевич, первое впечатление, как считается, самое верное. Каким вы увидели Кузбасс?

- Впечатление о Кемеровской области у меня самое положительное. Люди здесь надёжные, в большинстве своём открытые, искренние, патриоты Кузбасса в лучшем понимании этого слова. Они дорожат своей малой родиной, обеспокоены её судьбой, неравнодушны к существующим проблемам. И это заслуживает уважения.

- Как прошло знакомство с личным составом городских и районных органов внутренних дел? На что в первую очередь обратили внимание?

- Для погружения в оперативную обстановку региона недостаточно просто изучить отчёты и справки о проделанной работе, необходимо лично побывать в каждом подразделении. Я приступил к этому с первых дней после вступления в должность. Сейчас могу сказать, что сотрудники органов внутренних дел Кузбасса обладают достаточным уровнем профессионализма, чтобы обеспечить порядок и безопасность.

Для меня такие визиты важны ещё и тем, что сразу видишь имеющиеся проблемы. Например, условия, в которых находится ряд участковых пунктов полиции, оставляют желать лучшего. В первую очередь это касается организации условий приёма граждан. Ведь у участкового уполномоченного полиции должно быть место, где он может отчитаться о проделанной работе и провести профилактическую. Поэтому я обратился к руководителям муниципальных образований с просьбой оказать помощь в решении этого вопроса.

Кроме того, в ходе рабочих встреч с главами крупнейших городов Кузбасса - Кемерова и Новокузнецка - я заострил внимание на необходимости создания пунктов специализированной помощи гражданам, находящимся в состоянии алкогольного опьянения. Это не только позволит профилактировать так называемую «пьяную» преступность, но и поможет избежать несчастных случаев с нетрезвыми гражданами.

- Среди основных качеств нового руководителя подчинённые единогласно отмечают требовательность. Это ваш постоянный стиль работы или желание с первых дней службы в должности потуже «закрутить гайки»?

- Я убеждён, что каждый на своём месте должен трудиться добросовестно. Именно поэтому на всех рабочих совещаниях я подчёркиваю: главный критерий оценки результатов нашей деятельности - мнение простых граждан. Люди рассчитывают на то, что мы будем исполнять свой долг, несмотря на любые трудности.

Вот, к примеру, есть регламент прибытия экипажа ГИБДД на дорожно-транспортное происшествие. Он должен чётко исполняться. Иначе на дороге возникают заторы, отсюда - недовольство населения. Не приходится говорить об авторитете полиции, когда следственно-оперативная группа прибывает на место преступления через два-три часа после сообщения в дежурную часть. Изначально проигрывая во времени, мы даём преступнику замести следы. Поэтому я взял исполнение регламен­та под личный контроль.

Буду давать поручения и обозначать чёткие сроки их исполнения. Придерживаюсь принципа, что у каждой конкретной недоработки есть фамилия, за каждой не решённой вовремя задачей стоит конкретный человек. При этом я всегда подчёркиваю, что ценю и уважаю сотрудников, которые видят имеющиеся проблемы и принимают все меры для их решения.

- На ваш взгляд, какие сложности криминального плана характерны именно для Кемеровской области?

- Если говорить о специфичных для региона преступлениях, то отметил бы в первую очередь деятельность чёрных копателей. В Кемеровской области добывается около 60 % всего российского угля. Его незаконная добыча наносит значительный ущерб государству. В результате бюджет недополучает огромные средства. Кроме того, нелегальные горняки разрушают и загрязняют дорожные коммуникации, подкапывают опоры линий электропередачи, наносят урон жилым домам, земельным участкам, дачным постройкам, лесным насаждениям и водоёмам. Зачастую пренебрегая правилами ведения горных работ и техникой безопасности, они ставят под угрозу и собственную жизнь.

Именно поэтому один из приоритетов работы кузбасской полиции - декриминализация топливно-энергетического комплекса, ключевого для региона. В данном направлении мы сотрудничаем с другими силовыми структурами и надзорными органами.

Сегодня следствием уже наработан опыт квалификации фактов незаконной добычи угля как кражи имущества (ст. 158 УК РФ), принадлежащего государству. И для этого была проведена огромная работа.

Ранее в правоприменительной практике по расследованию таких преступлений существовала проблема. Уголовные дела возбуждались исключительно по ст. 171 Уголовного кодекса Российской Федерации «Незаконное предпринимательство» и только в том случае, если причинённый ущерб превышал один миллион рублей.

Чтобы усилить работу в этом направлении, сейчас я изучаю опыт так называемого угольного спецназа - подразделения, обеспечивающего выявление чёрных копателей, предотвращение хищений угля, защиту от рейдерских захватов предприятий. Данная практика была апробирована в Кузбассе в 2011 году и зарекомендовала себя положительно. За три года этим подразделением УЭБиПК ГУ МВД России по Кемеровской области пресечено около 100 фактов незаконных вскрышных работ.

- Насколько мне известно, вы также обратили внимание на экологическую ситуацию в регионе. Какие здесь проблемы?

- В ноябре прошлого года в Кузбассе было возбуждено первое уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 251 Уголовного кодекса Российской Федерации «Загрязнение атмосферы». В органы внутренних дел поступили обращения от жителей Кемерова, которые пожаловались на специфический запах в воздухе. Была инициирована проверка. В результате выявлено превышение предельно допустимых концентраций таких загрязняющих веществ, как аммиак, диоксид азота, сажа, хлорид водорода и оксид углерода. Уровень загрязнения атмосферного воздуха на протяжении 2017 года в областном центре оценивался как высокий, что оказывает неблагоприятное воздействие на здоровье населения. По результатам проверки дознавателем ГУ МВД России по Кемеровской области возбуждено уголовное дело. Аналогичное уголовное дело возбуждено также и в Новокузнецке. Мы должны выяснить причину загрязнения и привлечь к ответственности виновных. В общей сложности за несколько месяцев в Кузбассе было возбуждено три уголовных дела по фактам загрязнения воздуха.

- Говоря о здоровье жителей, нельзя не отметить ситуацию, связанную с высоким уровнем заболеваемости наркоманией. В Кузбассе он превышает средний показатель по России. В чём, на ваш взгляд, причины такого положения дел и как вы оцениваете эту ситуацию?

- Изучая оперативную обстановку в регионе, я сразу же обратил внимание на ситуацию с распространением наркотиков. С официальным диагнозом «наркомания» на учёте сейчас состоят более 10,5 тыс. человек. Задача полиции - свести данные цифры к минимуму. И для этого работа по противодействию незаконному обороту наркотиков должна вестись по всем направлениям.

За прошлый год на территории Кузбасса полицейские изъяли из незаконного оборота почти 280 кг наркотиков. В регионе задокументировано около 3600 тяжких и особо тяжких наркопреступлений, а также фактов сбыта запрещённых веществ. Это наибольшее количество среди субъектов Сибирского федерального округа. Основная причина - сосредоточение на территории региона большого количества учреждений исполнения наказания. Их в Кемеровской области 25. После освобождения многие бывшие заключённые оседают здесь. Как минимум у половины из них были и есть проблемы с наркотиками. К сожалению, не сумев адаптироваться, они продолжают вести асоциальный образ жизни и вновь возвращаются к торговле наркотиками и их употреблению.

Чтобы борьба с наркоторговлей была действенной, необходимо задерживать не только мелких сбытчиков, но и оптовых поставщиков и организаторов трафика. В Кузбассе есть положительные примеры в данном направлении. Сейчас расследуются два уголовных дела по фактам организации преступных сообществ (ст. 210 УК РФ). Одно из них возбуждено в отношении участников наркоформирования, сбывавших синтетические наркотики через интернет-магазины на территории не только Кемеровской, но и Новосибирской областей, а также Алтайского и Красноярского краёв. В качестве фигурантов по делу проходят 16 человек. Из незаконного оборота изъято более 2 кг наркотических средств. Материалы составили уже более 30 томов.

Стоит отметить, что всё чаще сбытчики используют для торговли Интернет. Покупателей, а также распространителей привлекают через объявления на различных сайтах. В связи с этим мы планируем внедрять нестандартные подходы в борьбе с наркобизнесом. Совместно с Общественным советом при ГУ МВД России по Кемеровской области начинаем создавать кибердружину из числа активной молодёжи, которая поможет выявлять в Сети объявления наркоторговцев и другой запрещённый контент.

Для полиции важно не только бороться со сбытчиками. Нужно убрать наркоманов с улицы, чтобы их не видели дети. Это в наших силах, и этим будем серьёзно заниматься.

- Вы уже говорили про заключённых и их социальную адаптацию после освобождения. Полиция как-то участвует в данном процессе?

- Направление ресоциализации - очень важное для нас. Зачастую на совершение преступлений ранее судимых граждан толкает социальная неустроенность, в том числе невозможность найти работу после освобождения. Причём многие из них в колониях осваивают различные профессии и хотят стать полноправными членами общества. ГУ МВД России по Кемеровской области нацелено на помощь таким людям. В этом направлении мы работаем координированно с региональным управлением ФСИН, областными властями и общественностью. Например, буквально на днях заключили соглашения с пятью крупными организациями, которые готовы взять на работу ранее судимых граждан.

Я уверен, что подобное взаимодействие позволит существенно сократить уровень рецидивной преступности и улучшить ситуацию в регионе.

- Судя по статистике преступлений, одной из наиболее актуальных проблем для органов внутренних дел Кемеровской области является борьба с мошенничеством?

- Для Кемеровской области эта проблема актуальна, как и для многих других регионов страны. По количеству зарегистрированных преступлений в этой сфере Кузбасс занимает 16-е место среди субъектов Российской Федерации и второе в Сибирском федеральном округе.

Задача, которая сейчас стоит перед стражами порядка наиболее остро, - это борьба с преступлениями в сфере информационных технологий. В прошлом году мошенники обманули кузбассовцев на сумму более 180 млн рублей.

Активно развиваются безналичные формы расчётов и электронные платёжные системы, чем пользуются различного рода мошенники. К сожалению, люди старшего поколения в этих ноу-хау разбираются плохо, что облегчает задачу аферистам.

Для раскрытия мошенничеств в Управлении уголовного розыска ГУ МВД России по Кемеровской области, а также в 11 территориальных органах созданы специализированные подразделения. Кроме того, сотрудники кузбасской полиции стали инициаторами формирования общероссийской базы данных номеров телефонов и банковских карт, которые использовались при совершении мошенничеств. Она сейчас находится в разработке. Это немаловажный вопрос, учитывая то, что часто злоумышленники намеренно выбирают в качестве жертв жителей других регионов.

- По всей видимости, решение обозначенных вами проблем и станет приоритетом на ближайшее время?

- Ключевой приоритет, на который будут ориентированы все сотрудники, - обеспечение личной безопасности граждан. Жители Кемеровской области должны быть уверены в том, что в случае необходимости полиция незамедлительно придёт на помощь. Я бы сказал так: личная безопасность кузбассовцев должна стать личным делом всех сотрудников органов внутренних дел.

Елена КУЗНЕЦОВА

Визитная карточка

Игорь Геннадьевич Иванов родился и вырос в Челябинске. В 1991 году, окончив Свердловский юридический институт МВД России, вернулся в родной регион и начал службу в органах внутренних дел с должности следователя. Уже в 1996 году назначен заместителем начальника управления - начальником следственного отдела УВД Курчатовского района г. Челябинска. Впоследствии занимал различные руководящие должности, был заместителем начальника ГУ МВД России по Челябинской области.

С октября 2017-го возглавил ГУ МВД России по Кемеровской области.

Наша справка

Кемеровская область расположена на юго-востоке Западной Сибири, занимая отроги Алтая и Саян. Регион богат лесными ресурсами. На большей его части находится Кузнецкая котловина, огромные угольные запасы которой и определили второе название территории - Кузбасс.

Областной центр - Кемерово. Когда-то на его месте было старинное село Щеглово, основанное в 1701 году возле угольных копей. И только в 1932-м его переименовали. В городе много достопримечательностей, например, Музей угля (единственный в России) и едва ли не самый широкий мост в Сибири - Кузнецкий - через реку Томь.

Россия. СФО > Армия, полиция > mvd.ru, 12 февраля 2018 > № 2511815

Новый вектор городского развития

Действующие нормы проектирования сдерживают архитекторов, считают в АИЖК. Агентство вместе с Минстроем разрабатывает новые градостроительные стандарты

Агентство ипотечного жилищного кредитования в ближайшее время будет готово представить новые стандарты развития городских территорий, которые сейчас прорабатывает совместно с Минстроем. А в течение трех месяцев мы подойдем к изменению нормативной базы, заявил на деловом завтраке РБК глава АИЖК Александр Плутник.

Как считают в агентстве, действующие нормы градостроительного проектирования существенно сдерживают архитекторов и градопланировщиков в подходах, которые используются во всем мире. Сегодня Минстрой, АИЖК и КБ «Стрелка» создают стандарты качества городской среды. Александр Плутник подчеркнул, что документ должен пройти общественное обсуждение и стать обязательным к исполнению. А чтобы задать новый вектор городского развития, конечно, нужны новые нормативы — СНиПы, ГОСТы и так далее.

Впрочем, профессионалы отрасли неожиданно призывают разработчиков к осторожности, ведь нормы и правила — это квинтэссенция градостроительного опыта, отображение знаний о климате, демографии, об архитектурных традициях той или иной территории, о том, как вообще она привыкла жить и развиваться. По мнению председателя правления Ассоциации проектировщиков Московской области Ильи Машкова, над каждым нормативом стоит десять раз подумать:

«Как вам известно, в апреле прошлого года уже было изменение норм инсоляции, в СанПиН было внесено изменение. Конечно, я к нему отношусь не очень хорошо, и, когда говорят о том, что архитектору и объемщику мешает проектировать инсоляция, я с этим абсолютно не согласен, ничего не мешает. Инсоляция не позволяет переуплотнять застройку, это была ее положительная роль».

Ничего плохого не случилось, но надо посмотреть, какие дополнительные нормы сейчас собираются менять, отмечает Илья Машков.

Валерия Мозганова

Россия > Недвижимость, строительство > bfm.ru, 12 февраля 2018 > № 2497328

Александр Новак: «Цель соглашения об ограничении добычи ОПЕК+ выполнена на две трети».

Министр энергетики Российской Федерации Александр Новак в интервью ИА «Интерфакс» рассказал о ходе реализации и вариантах выхода из соглашения ОПЕК+, взаимоотношениях с Еврокомиссией по "Северному потоку-2", инвестиционной привлекательности российского ТЭК, развитии нефтегазовой отрасли и основных задачах в электроэнергетике.

Сотрудничество с США могло быть шире, но американские коллеги рубят сук, на котором сидят - Новак.

Глава Минэнерго Александр Новак в интервью "Интерфаксу" рассказал о своем отношении к новой санкционной волне со стороны США, вариантах выхода из соглашения ОПЕК+, взаимоотношениях с Еврокомиссией по "Северному потоку-2" и основным проблемам электроэнергетики.

- В январе ваш заместитель Андрей Черезов попал в американский санкционный список, вскоре после этого вы и сами были включены в "кремлевский доклад". Как вы относитесь к новой санкционной волне со стороны США?

- Мы считаем, что этот шаг, также как и внесение в санкционный список моих сотрудников, наносит значительный урон нашему сотрудничеству, в том числе в энергетической сфере. Кстати, по поводу санкций мы так и не получили никаких разъяснений, уверены, что это решение не имеет под собой никаких законных оснований.

- Вы по-прежнему оптимистично настроены на восстановление в будущем Энергодиалога с США? Остается ли в силе ваше предложение американскому министру энергетики посетить "Ямал СПГ"?

- Мы уверены, что не следует создавать проблем, которые могли бы помешать развитию сотрудничества двух стран. Американские компании давно работают на российском рынке. В их числе, General Electric - в энергетической отрасли, ExxonMobil участвует в проекте "Сахалин-1", это сотрудничество могло бы быть шире. Но вместо этого американские коллеги, по сути, рубят сук, на котором сидят. Никто не будет отрицать, что российские проекты не только масштабны, но и привлекательны с точки зрения вложения инвестиций. И, несмотря ни на какие санкции, по итогам прошлого года мы впервые увидели дополнительный рост объема инвестиций на 10%. Приток был, в основном, за счет инвесторов из АТР и Ближнего Востока. Я уверен, что сотрудничество в энергетике в будущем будет расширяться, во всяком случае, господин Перри с интересом отнесся к возможности приехать на Ямал, рассчитываем, что удастся пообщаться и в рамках ПМЭФ.

- Сделка ОПЕК+ об ограничении добычи нефти будет действовать два года. Вы предполагали, что ее действие продлится так долго? Чем это вызвано? Переживет ли российская нефтяная отрасль двухлетнее ограничение добычи?

- Принимая декларацию о сотрудничестве в рамках ОПЕК+, мы не ставили своей целью ограничить добычу нефти на какой-то определенный срок, к примеру, на полгода, год или два. Нашей задачей было убрать излишки нефти с рынка.

На текущий момент мы видим, что эта цель достигнута на две трети. Не исключено, что целевое сокращение мировых запасов нефти может произойти до конца 2018 года. Все будет зависеть от ситуации на рынке, от того, как быстро он будет балансироваться. И как только мы выйдем на плановые показатели по объемам мировых запасов нефти, как только поймем, что цель достигнута, мы все вместе соберемся и выработаем механизм дальнейших действий.

Подобный сценарий все поддерживают. Мы обсуждали этот вопрос в Вене, где собрались министры 30 стран: 24 стран-участниц соглашения и шести приглашенных, а также в Омане на министерской мониторинговой встрече, где участвовали министры девяти стран.

- Если к середине года будет понимание, что мировые запасы нефти уже достигли или максимально близки к среднему пятилетнему уровню, то будет ли сразу запущен механизм плавного выхода из сделки ОПЕК+? Прорабатываются ли механизмы такого выхода? Есть ли понимание, в какой момент всем странам участницам соглашения надо собраться и дать старт выходу?

- На текущий момент говорить об этом сложно, поскольку есть разные оценки, когда рынку удастся найти баланс спроса и предложения. В частности, секретариат ОПЕК и технический комитет по мониторингу выполнения соглашения на последней встрече в Омане представили нам прогноз, согласно которому рынок сбалансируется в третьем-четвертом квартале текущего года. Но, повторюсь, много будет зависеть от цен, сокращения остатков нефти, поведения участников рынка и так далее, поэтому балансировка может наступить чуть раньше, или чуть позже.

Конечно, мы должны совместно выработать и согласовать механизм выхода. Он должен быть плавным, позволяющим избежать резкого наращивания объемов добычи, которое может привести к превышению предложения над спросом. Скорее всего, выход из сделки займет несколько месяцев. Более точно просчитать период плавного наращивания добычи можно будет непосредственно в момент принятия решения о выходе из соглашения. Это может занять три, четыре, пять месяцев - а может быть, наоборот, всего два.

Кроме того, мы должны изучить вопрос, какие из стран могут приступить к наращиванию добычи, а в каких странах производство падает по естественным причинам, как, например, в Мексике или Венесуэле.

- Как повлияло на российское присутствие на мировом рынке нефти участие в соглашении о сокращении добычи? Как к этому отнеслись покупатели российской нефти, где и как увеличилась доля, а где уменьшилась?

- Наша доля осталась примерно на том же уровне, что и до соглашения ОПЕК+. Объемы поставок определены средне- и долгосрочными договорами, поэтому никаких проблем не возникало.

- Закрывая тему ОПЕК и ограничений добычи, не могу не спросить: вы много раз говорили о том, что сотрудничество между ОПЕК и Россией в том или ином варианте будет продолжено после выхода из сделки. Обсуждается ли вариант формализовать эти взаимоотношения, подписав меморандум, создав специальный комитет и так далее?

- Полноформатного обсуждения этой темы не было, были лишь отдельные предложения. Мы можем продолжать наше сотрудничество в формате некого Форума стран, который будет собираться раз в квартал или раз в полгода для того, чтобы обсуждать текущую ситуацию на рынках, проблемы нефтяной отрасли и так далее. Но более конкретно мы об этом пока не думали.

- Давайте перейдем к проблемам развития нефтегазового сектора в России. Нужны ли дополнительные меры поддержки российской нефтяной отрасли в текущих условиях?

- На мой взгляд, стоит подумать о дополнительном стимулировании модернизации нефтепереработки. Несмотря на то, что вслед за ростом цен на нефть улучшилась ситуация и в нефтеперерабатывающей отрасли, маржа НПЗ остается очень низкой, и далеко не все российские заводы завершили процесс модернизации. Ряд инвестиционных проектов, реализуемых в рамках четырехсторонних соглашений, был отложен на более поздний срок. Вместе с Минфином мы готовим предложения о дополнительном стимулировании инвестиций в модернизацию нефтеперерабатывающей отрасли. В марте консолидированная позиция будет представлена председателю правительства. Основные вопросы обсуждения - введение системы отрицательных акцизов на нефть, налоговых каникул по акцизам. Важно также определить, какие НПЗ и на каких условиях смогут претендовать на государственную поддержку. Сейчас идет процесс согласований и выработки единой позиции.

- Как будете решать вопрос с тем, что Минфин жестко увязывает предоставление налоговых стимулов для нефтепереработки с обнулением экспортной пошлины на нефть и повышением НДПИ? Какой компромисс возможен?

- Мы считаем, что увязывать меры поддержки нефтепереработки с обнулением экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты - очень рискованный шаг, который может непредсказуемо ухудшить ситуацию в отрасли как в отношении рентабельности переработки, так и роста цен на внутреннем рынке. С нашей точки зрения, целесообразно рассматривать вопрос об обнулении экспортных пошлин в контексте и в увязке со сроками формирования единого рынка ЕАЭС. В период 2018-2023 годов будет введен ряд новых установок вторичной переработки, что важно для надежного топливообеспечения отечественного рынка и рынков стран ЕАЭС автобензином и дизельным топливом высокого экологического стандарта. Дальнейшая модернизация уменьшит риски, связанные с отменой пошлин на нефть и нефтепродукты, но при этом все равно потребуется серьезная совместная работа с Минфином по формированию компенсационных механизмов для НПЗ и потребителей.

- В качестве еще одной меры поддержки нефтяной отрасли предлагалось в свое время предоставление налоговых льгот крупным, но уже обводненным месторождениям. Минфин нашел подходящую схему только для Самотлорского месторождения "Роснефти" (MOEX: ROSN). Минэнерго говорило, что будет продолжать работать в этом направлении. Актуален ли еще вопрос о предоставлении налоговых льгот для обводненных месторождений?

- В России много обводненных месторождений с очень высокой себестоимостью добычи. Действующая налоговая система не позволяет дифференцированно подходить к разным по сложности и состоянию запасам месторождений.

Еще в прошлом году меры поддержки обводненных месторождений были разработаны, но их не поддержало министерство финансов. По расчетам Минфина, введение этих мер приведет к потерям бюджета в краткосрочной перспективе. Но, на наш взгляд, нужно анализировать ситуацию в долгосрочной перспективе, тогда выгоды будут более очевидны. Поэтому мы продолжаем работать в этом направлении.

- Поднимался ли на уровне Минэнерго вопрос об отсрочке запуска таких месторождений, как Юрубчено-Тохомское и Русское из-за сделки ОПЕК+? Что делать с тем, что в планах "Транснефти" (MOEX: TRNF) по заполнению новых нефтепроводов Заполярье-Пурпе (11,1 млн тонн) и Куюмба-Тайшет (2,9 млн тонн) на этот год, отсрочка не учитывается?

- Вопрос об отсрочке запуска этих месторождений на уровне Минэнерго России не поднимался. Месторождения будут запущены в соответствии с лицензионными обязательствами компаний.

- Как Минэнерго относится к идее о переносе платы акцизов на топливо с НПЗ на АЗС, которая снова активно обсуждается в отрасли? Поступали ли в Минэнерго подобные предложения от "Роснефти"?

- Подобная система взимания акцизов плохо администрируется, что может обернуться снижением уровня собираемости налогов. Сейчас этот вопрос находится в стадии дополнительной проработки.

- Согласны ли вы с оценкой ФАС о том, что топливный рынок в России стабилизировался, и темпы роста цен не превысят темпы инфляции в этом году?

- У нас достаточно высокая конкуренция на топливном рынке. Так что с учетом текущей конъюнктуры рынка и накопленных запасов топлива, у нас нет оснований говорить, что розничные цены будут расти выше инфляции. Мы солидарны с ФАС в этом вопросе.

- В текущем году наступает крайний срок принятия решения о монетизации газа "Сахалина-1". Как идут переговоры с "Сахалином-2" по вопросу использования газа "Сахалина-1" для третьей очереди СПГ-завода? Отложен ли проект строительства Дальневосточного СПГ? Готов ли "Газпром" (MOEX: GAZP) поставлять газ на ВНХК?

- Существует принципиальная договоренность между "Сахалин-1" и "Сахалин-2" о продаже газа "Сахалин-1" на "Сахалин-2", сейчас идут коммерческие переговоры.

- Но переговоры между операторами этих проектов идут много лет...

- Все предшествующие годы у них не было принципиальной договоренности, на сегодняшний день они достигнуты, поэтому идет процесс согласования деталей соглашения.

- То есть я правильно понимаю, что поставки газа на III очередь становятся первоочередными, а проект строительства "Дальневосточного СПГ" отложен...

- Это коммерческий проект. Компании не предоставляли уведомлений в Минэнерго о том, что этот проект отложен.

- Соответственно, газ "Газпрома" пойдет на проект "Роснефти" ВНХК?

- Если "Сахалин-1" и "Сахалин-2" придут к соглашению относительно продажи газа, то да, газ "Газпрома" пойдет на ВНХК.

- "Газпром" откладывает реализацию СПГ-проектов (Балтийский СПГ, 3-я очередь "Сахалина-2", Владивостокский СПГ). Не упустит ли он возможность занять нишу на этом рынке? Не настораживает ли это Минэнерго?

- Реализация этих проектов предусмотрена нашей Энергетической стратегией до 2035 года. В целом, мы не видим рисков отказа от этих проектов и рассчитываем, что они будут реализованы.

- ФАС считает, что указ о Национальном плане по развитию конкуренции является сигналом Минэнерго ускорить работу по увеличению объемов продаж газа на бирже. Есть ли объективная необходимость в этом?

- В целом, мы считаем, что биржевая торговля газом должна развиваться, активно поддерживаем эту инициативу. Доля продаваемого на бирже газа увеличивается каждый год. В основном, это происходит за счет "Газпрома", а не за счет независимых производителей газа, поскольку у независимых существуют долгосрочные контракты на поставку и свободных объемов мало. Так что к этому вопросу надо подходить взвешенно и наращивать объемы продаж постепенно.

- До марта ведомства должны представить консолидированную позицию по механизму модернизации объектов электроэнергетики. Какие ключевые предложения Минэнерго и поддерживаете ли вы идею Минэкономразвития о внедрения механизма инфраструктурной ипотеки для модернизации?

- У нас нет возражений по поводу внедрения механизма инфраструктурной ипотеки. Это хороший инструмент, который позволит привлечь инвестиции в различные отрасли.

Что касается так называемого механизма "ДПМ-штрих" (механизм поддержки модернизации энергомощностей - ИФ), мы предлагаем, что в модернизацию пойдет до 40 ГВт - это верхняя планка. При этом необходимо вводить ограничения по ежегодному объему вводимых мощностей. Еще одна задача - равномерно распределить нагрузку пиковых выплат по инвестконтрактам. Оборудование должно отработать свой парковый ресурс более чем на 125%, но при этом у него должна быть высокая тепловая нагрузка.

Мы установили ряд критериев, которым должен соответствовать инвестор. Претендент, который приходит на конкурс, берет на себя обязательство, что ресурс станции будет продлен еще на 15-20 лет. При этом ему необходимо уложиться в определенную сумму, ограниченную price-cap, за счет которой будет осуществлена замена и установка оборудования.

Модернизация - это, по сути, замена крупных узлов станций - турбины, генератора, котла-утилизатора. Поскольку у тепловых станций линейка оборудования достаточно широкая, то наиболее простой путь - сформировать техническое задание и просчитать стоимость необходимого оборудования.

Вообще, пока мы в самом начале довольно сложного процесса: он затрагивает не только производителей, но и потребителей. Но все наши законодательные инициативы проходят серьезные обсуждения.

- Уточню про так называемый "ДПМ инфраструктурной ипотеки". Вы с Минэкономразвития сейчас это обсуждаете? Это предложение будет в итоговой консолидированной позиции или пока не ясно?

- Будет выработана общая позиция с Минэкономразвития, на данный момент идет процесс согласования. Как ни назови - "ДПМ-штрих" или "инфраструктурный проект" - главное, чтобы у нас появились инструменты и механизмы для модернизации теплоэлектростанций.

- Есть ряд вопросов, которые до сих пор не понятны. Например, какие объекты модернизировать в рамках программы - ТЭС или ГЭС тоже?

- Это будет касаться только тепловых электростанций в ценовых зонах. Рассматривается также возможность включения в программу модернизации объектов тепловой генерации Дальнего Востока (находятся под управлением "РусГидро" - ИФ).

- Если говорить об объеме средств, который высвобождается после завершения программы ДПМ, кто в принципе может претендовать на эти средства? То есть мы говорим только о модернизации тепловой генерации или возможно, что в эти средства войдет еще что-то, может быть, ВИЭ?

- По мнению Минэнерго России, эти средства необходимо направить на модернизацию именно тепловых электростанций, осуществляющих основные поставки электроэнергии и участвующих в регулировании и резервировании. Другие программы поддержки, в том числе ВИЭ и гидроэнергетики, прорабатываются параллельно.

- По ВИЭ в 2024 году заканчивается текущая программа поддержки строительства 6 ГВт подобных мощностей (объекты вводятся по ДПМ ВИЭ - ИФ). Будет ли новый аналогичный механизм или какой-то уже другой механизм поддержки? Или же эти проекты должны существовать без поддержки?

- В 2024 году заканчивается не программа поддержки, а программа ввода в эксплуатацию, после этого выплаты будут идти еще 10-15 лет. Поэтому по мере снижения выплат появятся финансовые источники для поддержки.

Пока рано говорить о том, будет ли сохранен такой же механизм на период после 2024 года. В целом, мы нацелены на внедрение рыночных механизмов строительства солнечных и ветровых электростанций, станций на основе других возобновляемых источников энергии. Если встанет вопрос о мерах государственной поддержки, мы должны будем все очень тщательно взвесить.

Сейчас идет серьезное удешевление себестоимости капитальных вложений, текущей эксплуатации, выработки киловатт-часа, кроме того, нужно будет просчитать экономику проектов. У нас помимо механизма ДПМ, который сейчас используется на федеральном уровне для привлечения инвестиций в ВИЭ, есть варианты поддержки проектов на региональном уровне, в том числе за счет субсидирования тарифа. Этот вопрос нужно рассматривать в комплексе.

- "Россети" (MOEX: RSTI) сейчас активно продвигают идею о внедрении долгосрочных тарифных соглашений в сетевом комплексе. Когда планируется завершить работу над соответствующим законопроектом? Этот вопрос уже обсуждается несколько лет...

- Мы как министерство выступаем "за" и являемся инициаторами таких долгосрочных соглашений между субъектами РФ и инфраструктурными компаниями. Соответствующий проект закона разработан министерством и внесен в правительство. Надеемся, что он пройдет согласование и будет внесен в Госдуму.

- В дискуссиях о долгосрочных решениях "Россети" увязывали тарифы со своей дивидендной политикой, аргументируя это тем, что компании сложно выплачивать дивиденды в текущем тарифном меню. Возможно ли включение в тариф на передачу электроэнергии некой дивидендной составляющей по аналогии с тарифами инфраструктурных компаний в других отраслях или это не обсуждается?

- Практика, когда дивиденды от прибыли сразу закладываются в тариф в качестве расходов компании и не учитываются при реализации инвестиционной программы или других расходов, существует. К сожалению, в сетевом комплексе пока такие решения не были приняты.

- Все-таки такая идея обсуждается, чтобы некая дивидендная составляющая была в тариф введена?

- Эта тема не закрыта, и мы постоянно ее обсуждаем с нашими коллегами из других федеральных органов власти, но пока не пришли к единому пониманию вопроса.

- По "Россетям" также до сих пор не понятно, когда и каким образом компания может получить сетевые активы в Крыму, и будет ли это вообще сделано? Можете пояснить, есть какой-то дедлайн? Как сейчас проходят дискуссии по этому вопросу?

- Сейчас мы работаем над тем, чтобы объединить активы, которые входят в ГУП "Крымэнерго", и активы, которые были построены в рамках обеспечения энергоснабжения Крымского полуострова - это энергомост, линии электропередачи высокого напряжения, подстанции. Целевая задача - все это объединить под единым управлением, в рамках одного акционерного общества. Пока на уровне правительства окончательных решений не принято.

- По соседнему региону - по Тамани - также есть вопрос. Правительство поручало до 1 апреля провести отбор мощности новых генерирующих объектов. Можете сузить временные рамки, когда конкретно он пройдет?

- Ожидается, что итоги конкурса будут подведены не ранее конца марта 2018 года (срок окончания приема заявок 28 марта 2018 года). Эти сроки устанавливались для привлечения максимального количества участников отбора, так как потенциальным инвесторам необходимо предоставить достаточное количество времени для оценки экономической эффективности проекта и формирования ценовых заявок для участия в конкурсе.

- В прошлом году заработала надбавка на оптовом рынке для выравнивания тарифов Дальнего Востока со среднероссийским уровнем. И уже тогда, когда вводили надбавку, обсуждалась возможность ее продления или ее изменения в части включения в тариф инвестсоставляющей для реализации проектов "РусГидро" (MOEX: HYDR). В ближайшей перспективе возможны подобные изменения?

- Нет, сначала нужно посмотреть, как работают принятые ранее решения. Только после мониторинга и анализа можно будет говорить о продлении, включении инвестиционной составляющей. Сейчас, как вы знаете, инвестиционная составляющая не включена. Никаких инициатив, по крайней мере, с нашей стороны, по этому поводу нет, мы считаем, что пока недостаточно данных для анализа.

- Перейдем к международным отношениям. Россия начала диалог с Саудовской Аравией относительно возможных поставок СПГ. Кроме России организовать поставки СПГ в Саудовскую Аравию стремятся и США, которые уже подписали соответствующий меморандум. Как вы считаете, возможно ли в случае достижения договоренностей сосуществование России и США на рынке Саудовской Аравии? Какой объем СПГ готова закупать страна и в какие сроки? Предлагает ли Саудовская Аравия сотрудничество в строительстве регазификационных терминалов, прокладке газопроводов, в том числе на территорию сопредельных стран? Приглашаются ли российские компании к участию в проектах на территории Саудовской Аравии?

- Сейчас активно идут коммерческие переговоры с Saudi Aramco по всем основным направлениям нефтегазового сотрудничества. Посмотрим, какие будут в конечно итоге достигнуты договоренности. На сегодняшний день есть много желающих поставлять в Саудовскую Аравию СПГ, но в стране нет даже регазификационного терминала по приему сжиженного газа. Переговоры по участию в проекте строительства такого терминала тоже идут, но о деталях пока говорить рано.

- Что Минэнерго ждет от встречи с еврокомиссаром по энергетике Марошем Шефчовичем в марте? ЕС подготовил законопроект, по которому входящие на территорию Евросоюза газопроводы из других стран подпадают под действие законодательства ЕС. Понятно, что в отношении "Северного потока-2" Еврокомиссиия добьется своего (мы помним по опыту "Южного потока"). Как можно решить проблему с намерением ЕК распространить регулирование третьего энергопакета на "Северный поток-2"? Продавать газ на бирже в Петербурге? Пустить в него газ независимых поставщиков на условиях комиссии?

- На встрече с господином Шефчовичем в Давосе мы обсудили все основные вопросы нашего сотрудничества. Самый сложный из них касается "Северного потока-2". По этому вопросу у нас с коллегами из Еврокомиссии принципиально разные позиции: российская сторона считает, что это коммерческий проект, Еврокомиссия хочет дополнительно его регулировать. Сначала предлагалось сделать это через механизм мандата на ведение переговоров, теперь предлагают включить морские проекты в юрисдикцию Третьего энергопроекта. Мы считаем, что существующее европейское законодательство не требует никаких изменений, "Северный поток-2" может и должен быть реализован, как и другие подобные проекты. Все попытки дополнительного регулирования направлены лишь на то, чтобы не допустить строительства "Северного потока-2" и увеличения поставок российского газа в Европу.

В марте мы хотим встретиться для того, чтобы сверить часы по всем основным вопросам, в том числе по БРЭЛЛ, решению Стокгольмского арбитражного суда между "Газпромом" и "Нафтогазом Украины", поставкам и транзиту газа через Украину.

- До конца 2018 года у нас действует пауза по контракту на закупку газа в Туркмении. Туркмения ставит вопрос о желании поставлять газ в Европу через газопровод Средняя Азия-Центр (САЦ). Каким вам сейчас видится потенциальное сотрудничество с Туркменией? Возможно, рассматриваются какие-то своповые сделки с вовлечением Ирана?

- Туркмения нацелена поставлять газ в Европу через САЦ. Но как будет развиваться ситуация после прекращения действия моратория в конце 2018 года, будет ли он продлен или начнутся поставки газа, пока сложно сказать.

- Россия и Иран обсуждают поставки российского газа на север Ирана через Азербайджан. Какова экономика этой схемы? Своп или денежный расчет? Происхождение этого газа? Рентабельность поставок? Может ли это быть газ ЛУКОЙЛа с Хвалынского месторождения?

- Нашим компаниям интересно поставлять газ на север Ирана и получать газ на юге в виде СПГ или по планируемому газопроводу в Индию через Пакистан. Но конкретных решений между "Газпромом", Азербайджаном и Ираном пока нет.

Беседовали Анна Горшкова, Полина Строганова.

США. Евросоюз. Россия. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 12 февраля 2018 > № 2494476 Александр Новак

Китай готов инвестировать в высокоскоростные железнодорожные проекты в Иране

Глава парламентской группы дружбы между Ираном и Китаем Алаеддин Боруджерди рассказал, что китайские официальные лица заявили о своей полной поддержке ядерного соглашения JCPOA и готовность инвестировать в Иран в противостояние США, сообщает Mehr News.

Председатель Комиссии по национальной безопасности и внешней политике парламента Ирана Алаеддин Боруджерди, который также председательствует в Парламентской группе дружбы между Ираном и Китаем, упомянул о своем недавнем трехдневном визите в Пекин, заявив, что дальнейшее расширение двустороннего сотрудничества с уделением особого внимания экономическим отношениям были одной из ключевых тем обсуждений с высокопоставленными китайскими официальными лицами.

Китай выразил полную поддержку ядерной сделки Ирана и считает, что все заинтересованные страны должны сотрудничать в целях обеспечения реализации достигнутых договоренностей, сказал Боруджерди, добавив, что он озвучил иранскую жалобу на оставшиеся препятствия на пути банковских операций с Китаем, несмотря на реализацию JCPOA.

"Мы также выразили надежду на то, что Китай поддержит полноправное членство Ирана в Шанхайской организации сотрудничества, как в важном экономическом органе в регионе Восточной Азии", - добавил он.

"Китай готов инвестировать в высокоскоростные железнодорожные проекты Тегеран-Мешхед и Тегеран-Тебриз", - рассказал Боруджерди.

Боруджерди также отметил, что он обсуждал инцидент с танкером "Санчи" с китайскими официальными лицами, добавив, что между двумя сторонами будет создан совместный комитет для дальнейшего расследования ситуации.

Иран. Китай > Транспорт > iran.ru, 12 февраля 2018 > № 2494402

Встреча с финалистами Всероссийского конкурса управленцев «Лидеры России».

Владимир Путин встретился в Кремле с финалистами Всероссийского конкурса «Лидеры России».

В.Путин: Добрый день!

Я рад вас всех видеть, поприветствовать. Знаю, что у вас за плечами большой конкурсный марафон. Мне было любопытно – наверное, Сергей Владиленович [Кириенко] уже говорил, – неожиданно для себя обнаружили, что вместо 12–15 тысяч, на которые мы рассчитывали, почти 200 тысяч человек подали заявки на этот конкурс. Но что совсем неожиданно, оказалось, что среди вас есть люди практически состоявшиеся: доктора наук уже, продвинутые высоко.

Вы знаете, наверное, неоднократно уже об этом говорили, у нас этот конкурс не связан с какой–то карьерной лестницей, только с созданием возможности для дальнейшего роста. Тем не менее думаю, что этот конкурс не пройдёт незамеченным для тех, кто ищет себе в свои структуры, во властные структуры, в бизнес-структуры интересных перспективных людей.

Мы сейчас разговаривали, в отношении многих из вас есть уже конкретные намётки, предложения и даже просьбы со стороны различных наших коллег.

В любом случае я очень рад, что вы здесь. Хочу вас поздравить с результатами, хочу вам пожелать всего самого доброго в будущем.

Надеюсь, вы расскажете, как конкурс шёл, свои впечатления о том, что и как сделано. Может быть, пожелания на будущее. Думаю, что мы сделаем так, чтобы это было не разовое мероприятие.

Пожалуйста.

П.Сорокин: Владимир Владимирович, спасибо большое.

Прежде чем начать представляться, хотелось бы Вас поблагодарить за то, что такую высказали инициативу, за то, что дали шанс такому количеству людей и себя показать, и на других участников посмотреть.

Меня зовут Сорокин Павел. Я сейчас возглавляю Аналитический центр при Минэнерго. Я всю свою жизнь, когда был ещё маленьким, молодым, жил за границей, учился в школе там. И всегда, живя там, понимал, что хочу на Родину, хочу вернуться.

В.Путин: А где Вы жили?

П.Сорокин: На Кипре, 11 лет на Кипре. Ходил в школу при посольстве и в английскую параллельно. И там наблюдал, как строятся межнациональные отношения, видел очень часто, как наши соотечественники в 90–е годы теряли связь со страной. Это сформировало мои взгляды на жизнь, что я хочу вернуться сюда, хочу, чтобы этого не повторялось.

Вернулся в 2001 году, поступил, закончил Плехановскую академию и после этого начал набираться опыта. Всю профессиональную карьеру работал в крупных финансовых структурах, сначала в аудите, потом в глобальных инвестиционных банках – «Морган Стэнли» – с фокусом на нефть и газ.

На каком–то этапе, два с половиной года назад, Александр Валентинович Новак предложил возглавить и создать Аналитический центр при Минэнерго, который занимался бы очень широким кругом задач, давал независимую оценку. Вот здесь, собственно говоря, я понял, что, во–первых, уже навыков хватает, для того чтобы что–то дельное предложить. Не просто чтобы прийти и сказать: я работаю на государство, я такой хороший, – а именно какую–то пользу приносить, комбинировать опыт, комбинировать навыки.

Два с половиной года назад мы создали эту структуру, набрали много молодых талантливых ребят, и в принципе достаточно широким кругом обязанностей сейчас занимаемся. То есть что скажет начальник, начиная синхронными переводами, если это требуется, и заканчивая работой с советами директоров госкомпаний и международными переговорами.

Один из крупных проектов, над которым в последнее время пришлось потрудиться, – это соглашение об ограничении добычи между Россией и странами ОПЕК. Это была знаковая сделка. Хотел Вас тоже поблагодарить, потому что без Вашей поддержки, собственно говоря, ничего было бы невозможно.

Почему она такая интересная была, драйвовая и что это показало? Россия вокруг себя консолидировала очень большое число стран. Мы показали, что мы не только можем рынок стабилизировать нашими общими действиями, то есть действовать в экономическом пространстве, а создать базу для будущей кооперации. 24 страны, у всех очень схожие проблемы, мы все хотим диверсифицировать экономики, мы все хотим расширить наш спектр. И при этом мы все понимаем, что поодиночке у нас может не хватить рынка ёмкости, у нас могут возникнуть другие проблемы, у нас всех есть зависимость от развитых стран в плане технологий в определённых секторах. Если объединять усилия на основании этой базы, то Россия выступит в роли консолидатора не только на нефтяном рынке, а уже и на технологическом, и в экономическом плане. Эта работа очень интересна, она реально даёт какое–то ощущение смысла, ощущение целенаправленности и может стать основой для будущих проектов.

Хотел сказать, что работаешь в структуре, чего–то добился, есть какие–то уже определённые регалии, может глаз замылиться, а когда приходишь на такой конкурс, понимаешь, что всегда есть кто–то лучше тебя, всегда есть у кого поучиться. И у наставников, которые очень сильно были представлены, очень интересные люди, и у конкурсантов, потому что и с командой в полуфинале и в финале очень сильно повезло, талантливые ребята со всех округов России. Виден в глазах огонь, видно, что ребята горят, хотят работать. И если им дать шанс, то они это могут привнести и в государство, и в любые структуры, где они будут представлены.

Поэтому это был просто уникальнейший опыт, он и другим людям позволяет за каким–то примером идти у тех же наставников или конкурсантов, и нам всем пример даёт, что всего можно добиться самому, если себя не ограничивать, если переступать через себя.

В.Путин: Нам, чтобы быть консолидаторами в других сферах, нужно быть значимым элементом той или иной площадки.

Почему мы здесь сыграли достаточно эффективно? Во–первых, мы смогли договориться с иностранными партнёрами. Во–вторых, мы смогли консолидировать позицию нефтяников внутри страны. А в–третьих, и самое главное, от нашей позиции многое зависит. Поэтому мы вряд ли что–то сможем консолидировать, если ничего не значим в той или другой сфере. Поэтому нам, конечно, чем нужно заняться тем, чтобы увеличивать свою долю, прежде всего в высокотехнологичных сферах экономики, и тогда совершенно точно мы сможем повторять такой успех и по другим направлениям.

Я не знал, что Вы занимались этой работой.

П.Сорокин: Очень активно.

В.Путин: Спасибо вам большое. Вы давно при Минэнерго работаете?

П.Сорокин: Два с половиной года работаем. Но сделкой с самого начала занимаемся, как в первый раз полетели в феврале 2016 года в Катар.

В.Путин: Два с половиной года?

П.Сорокин: Да.

В.Путин: Пора повышать Вас.

П.Сорокин: Надеюсь. (Смех.) Спасибо.

В.Путин: Я уверен, Александр Валентинович обратит на это внимание. Спасибо Вам большое.

П.Сорокин: Спасибо.

В.Прищепа: Здравствуйте!

Я Вероника Прищепа, консультирую по вопросам менеджмента качества.

Сейчас представляю Московскую область. Но благодаря любимому мужу, он у меня военнослужащий, я имела возможность пожить и в Новосибирске, и во Владивостоке. То есть я смогла не просто как турист приехать в какие–то города, а близко познакомиться с абсолютно разной природой, разными характерами – удивительный опыт.

В.Путин: Где Вы пожили за это время?

В.Прищепа: Новосибирск, Екатеринбург, Владивосток. Как муж шутит, говорит: осталась только наша часть в Калининграде.

В.Путин: Где больше всего нравится?

В.Прищепа: Я 20 лет жила в Новосибирске и думала, что красивее Сибири не существует ничего. Когда приехала во Владивосток, Вы знаете, я подняла руки и сказала: сдаюсь. Тут просто самая удивительная природа.

В.Путин: Да, правда.

В.Прищепа: Вы знаете, у меня очень простая история. Она простая, но при этом она близкая и понятная миллиону женщин. Год назад в моей жизни случилось чудо – у меня появился сын.

В.Путин: Мы Вас поздравляем.

В.Прищепа: Спасибо. Я ушла в декрет и окунулась в материнство во всей его прелести прямо с головой с удовольствием. Но через какое–то время я прямо, знаете, зафиксировала в голове мысль, что я хочу приносить пользу, быть полезной не только своему маленькому мирку, а дальше, за границы, заниматься чем–то хорошим, нужным.

И параллельно этому у меня шёл другой процесс, я стала сомневаться в себе как в профессионале. Почему–то стали возникать знаете какие ассоциации – с машиной, которая долго не ездит и ржавеет, абсолютно ненужной. Неизбежно возникают эти ассоциации.

И тут друзья мне рассказали об этом конкурсе. Захожу на сайт, и первое, что цепляют мои глаза, – можно получить экспертную оценку своих профессиональных компетенций.

Что я сразу подумала про этот конкурс? Если я туда пойду, я смогу построить «дорожную карту», как выйти опять и стать профессионалом, где у меня провалы, что нужно наверстать конкретно. Причём организаторы обещали, что сразу дадут какие–то пожелания, какие–то направления: куда идти, что именно читать. Для меня это показалось очень полезным. А по ходу конкурса, Вы понимаете, раз я здесь нахожусь, оказалось ещё одно удивительное чудо – если стараться, если активно участвовать в конкурсе, то можно даже не просто выйти из декрета обратно в обойму, а можно выйти в ещё более масштабную задачу. Не смейтесь.

Мне Мишустин Михаил Владимирович предложил поучаствовать в одном интересном проекте. Как ни крути, но без этого конкурса подобного шанса у меня бы в принципе не было. От имени всех молодых мам действительно спасибо.

Если можно, ещё небольшой нюанс. Когда я шла на конкурс, мне было интересно узнать историю успеха. Почему–то у нас в стране не распространён формат – делиться историями успеха: приходить в школу, приезжать в университеты, книги писать про то, как ты стал таким человеком, причём не важно, в какой области. У нас люди не делятся историями успеха. А на этом конкурсе, уже участвуя и в полуфинале, и в финале, мало того что были мегаинтересные губернаторы, они «мозг взорвали» тем, что они настоящие люди и отвечают не «около», знаете, как политики делают, а они отвечают очень просто, я их поняла. Это было приятно. Люди, которые вокруг, их уровень тоже был очень интересен. «А как вы стали занимать эту позицию? Почему пошли сюда?» То есть истории успеха реальных людей. Очень интересно и полезно.

В.Путин: Ну а первая–то часть? Остаётся для сына время?

В.Прищепа: У меня год, я только закончила декрет, я сейчас планирую выходить работать, и я очень надеюсь, что я найду. Сложный вопрос Вы задали.

В.Путин: А чем Вы раньше занимались?

В.Прищепа: Консультировала по вопросам менеджмента качества предприятия, в основном промышленные и пищевые, и школы. ISO внедряла, другими словами. ISO, HACCP, GMP – я их внедряла в предприятия.

Я надеюсь, что мне удастся найти или приблизиться к балансу между личным и профессиональным.

В.Путин: Конечно, нельзя терять навыков, профессионального уровня. Именно поэтому у нас целая программа сейчас будет по яслям. Чтобы молодые мамочки имели возможность как можно быстрее включиться в производственную деятельность, чтобы не терять квалификацию.

В.Прищепа: Это очень важно.

В.Путин: Но, честно говоря, это совершенно неожиданно для нас, что Вы сейчас сказали, что для молодых женщин в Вашем положении это играет такую роль. Мы на это не рассчитывали. Но тем более приятно. Успехов!

Пожалуйста.

Е.Покушалов: Владимир Владимирович, добрый день!

Евгений Покушалов, Новосибирск, Национальный медицинский исследовательский центр.

Я очень рад вновь с Вами встретиться. Буквально полгода назад Вы мне в Кремле вручали Госпремию в области науки и технологий.

В.Путин: Как сейчас помню.

Е.Покушалов: Поэтому я, конечно, счастлив, что мне ещё выдался такой шанс.

Что могу сказать? Меня, например, в течение всего конкурса все без конца спрашивали: зачем тебе это надо? Ты оперирующий хирург, ты учёный, добился много всего.

В.Путин: Вы доктор наук?

Е.Покушалов: Я доктор наук, профессор, член-корреспондент Академии наук.

В.Путин: А сколько Вам лет?

Е.Покушалов: Мне 43.

В.Путин: Когда Вы успели всё оформить? (Смех.)

Е.Покушалов: А ничего специально не оформлялось. То есть делалась работа, делалась наука, внедрялись инновации, и это всё пришло само собой. Это не было целью.

В.Путин: Вы ещё молодой человек и, в общем, очень успешный.

Е.Покушалов: Я на самом деле со студенческой скамьи попал в нужные руки. Всю свою студенческую жизнь был уже в науке. Я как раз был в области кардиохирургии, мне было очень легко дальше продолжить этот путь.

В.Путин: Такая большая работа на самом деле.

Е.Покушалов: Это большая работа, да.

Меня всегда спрашивают, почему я тут участвую. Я могу сказать, это очень важные вещи. Моя сфера деятельности – это не только оперировать людей, моя сфера деятельности ещё и создавать новые технологии, внедрять их. Я могу сказать точно, что успех этого зависит не только от гениальных идей, не только от гениальной команды, но и от правильного менеджмента. Успех как раз именно в этом.

У нас многие учёные, исследователи как раз об этом не задумываются, думаю, что это основная наша проблема, почему у нас эти процессы не идут столь эффективно и энергично. Поэтому для меня было очень важно поучаствовать в этом конкурсе, для того чтобы понять для себя, где мои сильные стороны, слабые стороны. Мне нужно, чтобы меня оценили, для того чтобы можно было сделать какую–то коррекцию.

Второй момент, который хочу отметить, – наставники. Я считаю, что это гениальная мысль – работа с наставниками. Это думаю, наверное, ценно всем сидящим здесь, в зале, потому что это уникальный опыт, который можно будет почерпнуть. Потому что все наши наставники – это очень яркие люди с громаднейшим опытом. Этот опыт можно черпать, наверное, очень долгое время. Этот опыт можно уже использовать в своей деятельности, поэтому это колоссально.

Ну и третий момент: я могу сказать, что я получил колоссальное удовольствие, потому что всё это время меня окружали очень яркие и талантливые люди, а люди, особенно в разных сферах, когда собираются вместе такие талантливые, это всегда новые идеи.

Я Вам могу сказать, я не шучу, это на самом деле было так: в последние три дня мы со своей командой, с которой мы были в конкурсе, в перерывах между заданиями обсуждали вопросы квантовой механики и задавались такими вещами, что эффекты квантовой механики, несмотря на то что их по–разному можно интерпретировать, очень активно и плодотворно используются в технике, в приборостроении. Но при этом мы коснулись того, что в медицине такие эффекты неизвестно как работают и каково влияние эффектов квантовой механики на биологические объекты. Получается так, что это такая сфера, в которой можно будет дальше поработать, и, может быть, это будет как раз путь для новых технологий в медицине. Поэтому это фактически такая мысль, которая родилась в процессе конкурса и которая, возможно, получит своё продолжение.

Поэтому я, например, получил колоссальное удовлетворение и хочу Вас просто поблагодарить за такую возможность. Я думаю, что всё то, что я получил, даст мне и моей команде огромный толчок. Я думаю, что мы ещё покажем себя.

В.Путин: Для меня тоже неожиданно, что люди, в данном случае конкретный человек с таким уровнем подготовки и с таким уровнем, которого он добился в профессии, не только пришёл на конкурс, но ему было и интересно. Это неожиданно. Такой человек, как Вы, вполне мог бы выступать там экспертом. Вы кем работаете сейчас?

Е.Покушалов: На самом деле я прошёл полный цикл от санитара. И сейчас я работаю в ранге заместителя директора по науке клиники Е.Н.Мешалкина.

В.Путин: Это клиника, специализирующаяся на чём–то?

Е.Покушалов: Да, это ведущий центр нашей страны в области сердечно-сосудистой хирургии.

В.Путин: С центрами в Москве работаете совместно, да? С московскими центрами работаете?

Е.Покушалов: Да, конечно. Наш партнёр – Бакулевский институт, ближайший партнёр в этой области.

В.Путин: Вы заместитель директора?

Е.Покушалов: Заместитель директора.

В.Путин: А семья у Вас есть?

Е.Покушалов: Да, у меня трое детей.

В.Путин: Вы в Новосибирске выросли?

Е.Покушалов: Нет, я родился, получил образование, прошёл аспирантуру и ординатуру в городе Томске. И в 2002 году меня мой директор Александр Михайлович Караськов пригласил поработать в центре. На тот момент я, конечно, не мечтал о таких возможностях, но он дал мне большой шанс.

Я приехал и сказал о том, что я могу запустить одно из направлений кардиохирургии, которого на тот момент не существовало в клинике. Он мне дал шанс попробовать, и у меня получилось. Я его смог реализовать, и за 15 лет мы достигли колоссальных результатов. Наша деятельность известна широко за пределами Российской Федерации. С 2000 года наши наработки стоят в практических рекомендациях всех кардиологов и кардиохирургов Соединённых Штатов Америки, Канады, Европы и Российской Федерации. Поэтому мы с 2012 года те научные изыскания начали воплощать в жизнь, и они приняты на мировом уровне, поэтому это большое дело.

В.Путин: Спасибо. Удачи Вам.

Е.Покушалов: Спасибо.

О.Жданеев: Здравствуйте!

Меня зовут Жданеев Олег. Родился в небольшом сибирском городке на юге Хакасии, в Абакане.

В.Путин: В Абакане родились?

О.Жданеев: В Абакане.

В.Путин: Почему небольшой городок? Это административный центр Хакасии.

О.Жданеев: По сравнению с Москвой, где я сейчас нахожусь, конечно, это небольшой городок.

Производственник из нефтегазовой отрасли. После 12 лет работы за рубежом – работал в Норвегии, Франции, Соединённых Штатах Америки – вернулся в Россию, вернулся домой, чтобы стать ближе на шаг к мечте.

В.Путин: А работали в качестве кого?

О.Жданеев: И в исследовательских институтах, и непосредственно в поле. Я как нефтяник и в море ходил, и занимался разработкой нового оборудования в Норвегии, например, тех же подводных добычных комплексов. В Соединённых Штатах Америки разрабатывал новые типы химического анализа пластовых флюидов. То есть очень широкая номенклатура.

В.Путин: То есть занимались проблемами бурения на шельфе?

О.Жданеев: В том числе бурение на шельфе, в том числе новые физико-химические методы анализа, разработка нового оборудования, которое сейчас практически во всём мире установлено, разработка новых инновационных методов бурения, разведки.

В.Путин: В какой компании Вы работали?

О.Жданеев: «Шлюмберже». Два года назад вернулся в Россию, чтобы постараться внести свой вклад, чтобы на российское машиностроение не смотрели сверху вниз, а чтобы оно стало образцом для всего мира.

В.Путин: Того, чем Вы занимались, как раз здесь у нас пока и не хватает, именно этого.

О.Жданеев: Я как раз стараюсь передать весь свой опыт, все знания на семь заводов, которые у нас сейчас есть в регионе.

В.Путин: Где Вы работаете сейчас?

О.Жданеев: В «Шлюмберже» продолжаю.

В.Путин: Здесь, в России?

О.Жданеев: В России. И на семь заводов, которые у нас есть, я стараюсь как раз передать весь опыт, все те знания. Сейчас достраиваем восьмой завод в Липецкой области. Завод уникальный не только для России, но в целом в мире. То есть завод высокоточного литья, там более 70 процентов операций полностью автоматизированы.

В.Путин: Хотите ещё поглотить одну из наших компаний, которая занимается бурением?

О.Жданеев: Идут разговоры.

В.Путин: Не разговоры, а настойчивые переговоры в течение длительного времени уже.

О.Жданеев: Но я непосредственно за производственный блок, то есть…

В.Путин: Вы здесь ничего не делали в этом направлении?

О.Жданеев: Моя задача, чтобы оборудование у нас, в России, производилось. Оборудование производится россиянами на российских заводах. И более того, оно получается настолько качественным и востребованным, что мы сейчас отправляем его по всему миру. То есть идут отправки на Ближний Восток, в Соединённые Штаты Америки, в Китай. Получается очень хороший экспортно ориентированный продукт.

Конкурс для меня – это фактически возможность встретиться с очень интересными людьми, с которыми можно реализовать мечту о российском передовом машиностроении быстрее. Поскольку моя деятельность сейчас достаточно узкая, через наставников я как раз хотел научиться, посмотреть, как стать более полезным стране, как все те знания передать, чтобы они принесли наибольший эффект для Родины.

В.Путин: В компании у Вас какая позиция?

О.Жданеев: Я руководитель департамента по производству и разработке нефтегазового оборудования в регионе России и Центральной Азии. То есть я подчиняюсь непосредственно президенту.

В.Путин: Интересно. Реально очень интересно и важно. Удачи Вам.

О.Жданеев: Спасибо Вам.

О.Углева: Меня зовут Ольга Углева, я из Челябинска, 31 год, замужем, двое детей. Сейчас нахожусь на позиции руководителя подведомственного регионального учреждения Минэкономразвития. Для меня эта сфера новая, всего несколько месяцев работаю. До этого развивалась в банковской сфере, прошла путь от специалиста до заместителя директора по нашему региону. А на текущей позиции оказалась тоже в результате конкурсных процедур. Это была региональная кадровая программа челябинского правительства. И как раз так совпало, что в первый мой рабочий день мой руководитель, заместитель губернатора Руслан Гаттаров, говорит: там конкурс проводится «Лидеры России», прими участие, я бы хотел. Это было, по–моему, 6 ноября, последний день подачи заявки, так совпало.

В.Путин: То есть начальство приказало?

О.Углева: Нет, на самом деле как раз хотела сказать, что по жизни с детства участвую в различных олимпиадах, в том числе лауреатом Президентской премии была в 2009 году, мне как студенту Пётр Иванович Сумин, наш губернатор, вручал.

В конкурсе охотно приняла участие. Приняли участие мы вместе с мужем. И мы единственные, как выяснилось, оказались оба в финале, дошли до финала.

В.Путин: А муж чем занимается?

О.Углева: Супруг рос в транспорте, в строительстве, в продажах развивался, сейчас свой небольшой бизнес, занимается ремонтом станков, оборудования, с «Башнефтью» работает, есть крупные заказчики, и с Усть-Катавским вагоностроительным заводом работает по ремонту оборудования. Сейчас уже к деткам улетел, а я ещё здесь.

Что хотели от конкурса? В первую очередь оценить свой уровень. Потому что как банковский сотрудник я понимаю, чего я стою, а относительно других сфер хотелось бы понять.

И второй момент для меня был важен – научиться решать более глобальные, масштабные задачи. Потому что работа в банке – это работа в очень чётко структурированной системе с понятным функционалом, понятными задачами, тем более я большую часть работала в зарубежных банках – там это всё очень чётко выстроено, – а сейчас мне нужно было выбирать направление деятельности и необходимо решать проектные задачи.

В этой части у нас в конкурсе был очень полезный кейс, когда нам нужно было предлагать решения в части демографических вызовов, которые стоят сейчас перед страной. Здесь мне посчастливилось поработать с Виктором Алексеевичем Зубковым – он у нас был наставником в этот момент, наблюдателем – и Якушевым Владимиром Владимировичем, получить от них экспертную оценку своих предложений в части повышения производительности труда и изменения системы образования. Потому что для нас, как для исторически промышленного региона, вопрос повышения производительности труда крайне важен.

Я увидела, придя в структуру Минэкономразвития, что мы до сих пор не участвуем в приоритетной программе повышения производительности труда, хотя Свердловская область, Тюмень уже включились в этот процесс. Сейчас моей задачей будет войти в перечень пилотных субъектов.

В части образования тема близкая для меня. Я и сама попреподавать успела, и команду формирую, так или иначе с ребятами общаюсь, молодыми специалистами. Что хотелось? Чтобы ребята, приходящие на работу, не важно, в какую сферу, всё–таки перестали слышать от работодателя такую фразу: забудьте, чему вас учили в вузе, мы сейчас вас научим, как нужно работать.

Благодаря работе с наставниками огромным открытием явилось, что это такие же живые люди, как мы, которые готовы работать. Мы и с Виктором Алексеевичем, и с Владимиром Владимировичем уже обсудили дальнейшие шаги и достигли определённых договорённостей. Есть вера, что мы действительно придём к той системе, когда у нас будет работодатель работать в связке с вузами и рука об руку идти в этих задачах.

В.Путин: Да, они люди конкретные, с большим опытом, поэтому они понимают, что нужно делать. Это правда.

Понятно. Спасибо большое.

Ф.Шеберстов: Меня зовут Фёдор. Я тоже из состоявшихся и самых возрастных участников. Мне 48 лет, у меня шесть детей. Старший живет в Новосибирске. Занимается квантовыми эффектами в медицине.

Я учился в МФТИ. Это был рубеж 90–х, наукой тогда было не прожить, и я начал консалтинговый бизнес. Могу Вам сказать, что моя компания – конкурент экспертам конкурса. Так что могу сказать уверенно, что это не показуха. Более того, я же прошёл все этапы, упражнения структурно были знакомы, но абсолютно всё было полезно, отличная возможность посмотреть на себя со стороны.

Почему пришёл? Последние три года я занимаюсь благотворительным проектом, называется «Учитель для России». Может быть, Вы про нас слышали. Смысл его в том, что мы обращаемся к выпускникам лучших вузов, непедагогических в том числе, чтобы они пошли в обычные школы учителями на два года. Мы им помогаем стипендией, мы их готовим. План такой, что эти ребята очень талантливые, кстати, похожи на тех, кто здесь собрался, но они отобраны ещё по идеализму, то есть это не про деньги совсем, они очень многое поменяют в образовании к лучшему.

Девиз нашего проекта – помочь каждому ребёнку раскрыть потенциал. Сейчас много чего происходит хорошего в смысле образования для одарённых, элитных, прекрасный Ваш «Сириус», который нас приютил, и наши учителя туда ездят. Но обычная школа точно нуждается в сильном внимании, и наши ребята это делают.

Мой план состоялся, получилось поговорить со многими. Фотография рядом с Вами, я уверен, очень поможет проекту тоже.

В.Путин: Дай бог.

Ф.Шеберстов: Это правда. Потому что школа очень инерционна и послушна.

А второе, мы познакомились с Юрием Петровичем Трутневым, он теперь зовёт заниматься социалкой, осваивать…

В.Путин: На Дальнем Востоке?

Ф.Шеберстов: Да. Фактически гигантскую страну. Прямо всерьёз задумался.

Спасибо Вам.

В.Путин: Вам спасибо. Вы так коротко говорили, интересно.

Я не слышал, к сожалению, про Ваш проект.

Ф.Шеберстов: Познакомьтесь с учителями, они волшебные.

В.Путин: Проект, конечно, здорово организован и здорово задуман. Я даже не знал, что есть люди, которые этим занимаются.

Ф.Шеберстов: Да, на энтузиазме, пять областей, 50 школ уже, притом что мы работаем всего два года. И ещё одна важная вещь: среди наших упражнений был поход в школы, то есть каждый из участников провёл открытый урок. И, удивительно, абсолютное большинство тех, с кем я поговорил, – можно сейчас спросить коллег – сказали, что это их главное впечатление за конкурс. Не «рубиться» с большими начальниками, а выступить перед детьми. Правильные лидеры собрались.

В.Путин: Вы про «Сириус» вспомнили. Мы при «Сириусе» сделаем как раз школу, потому что там школы не хватает. Сделаем хорошую регулярную школу.

Ф.Шеберстов: «Сириус» – мощная история.

В.Путин: Да, тут вроде получилось.

Ф.Шеберстов: Точно.

В.Путин: Спасибо. А к Юрию Петровичу поезжайте, там есть чем заняться.

Ф.Шеберстов: Он что делает – у него видно.

В.Путин: Да, сразу. Он хваткий.

Ф.Шеберстов: Да, с ним надёжно.

В.Путин: Точно.

С.Лудин: Владимир Владимирович, здравствуйте!

Меня зовут Сергей Лудин. Я родом из небольшого города Нижегородской области, город Павлово. Знаете, там, где знаменитые «пазики» производят. Мы с любимой женой воспитываем троих сыновей. Сейчас выйду отсюда, скажу, что Фёдора придется догонять. Может, дочку получится.

В.Путин: Домой сначала доберитесь. Прямо сейчас не надо. (Смех.)

С.Лудин: Пусть готовится.

Начинал я работать экономистом на предприятиях Нижнего Новгорода. Сейчас работаю в Московской инвестиционной компании. Управляю портфелем активов, порядка 60 миллиардов рублей под управлением. Удалось создать очень сильную команду на этом рынке.

В.Путин: Чья эта инвесткомпания?

С.Лудин: Акционер Evraz, Абрамов, Фролов.

В.Путин: Хорошо. Солидно.

С.Лудин: Очень солидно, классно. Считаю, что нам удалось создать хорошую команду. Вроде активами получается управлять хорошо: они растут и дальше будут расти. Всегда чего–то мало, хочется больше развиваться, поэтому конкурс мне в первую очередь дал возможность посмотреть вокруг: что дальше, какой следующий шаг сделать, как можно принести пользу обществу, как можно больше себя реализовать…

Мы, например, общались с Максимом Станиславовичем Орешкиным по поводу того, где и как можно деятельность Минэкономразвития улучшить, и договорились, что я пришлю ему свои предложения по поводу того, как наш опыт управления частными активами можно применить в управлении государственными активами. Это в части рыночной мотивации.

В.Путин: Вам сколько лет?

С.Лудин: 36 лет.

В.Путин: Так что с Орешкиным на одном языке можете говорить.

С.Лудин: Мы с ним так и общались. Он говорит: почему ты меня выбрал? Говорю: Максим Станиславович, Вы такой молодой и перспективный. А он мне то же самое: Вы тоже. Вот так диалог и заладился. Посмотрим, что получится, но предложения я свои сделаю.

И совсем неожиданный опыт для меня был, то, что Фёдор сказал: мы провели открытый урок в лицее № 59 города Сочи. Знаете, честно говоря, я боялся этого урока больше всего. А по итогу – такого удовольствия и удовлетворения я не получал никогда. Я даже позвонил жене после этого и сказал: знаешь, если бизнес надоест, а в Правительстве не пригожусь, пойду учителем работать. Так и решили. Фёдор сразу мне курс предложил.

И отдельно, Владимир Владимирович, ещё раз хочу сказать спасибо Вам, всем организаторам, участникам, наставникам от 200 тысяч человек, которые зарегистрировались. Я считаю, что конкурс – это очень мощный импульс для всех для дальнейшего развития независимо от результатов: кто попал в сотню, кто не попал.

Что можно исправить, улучшить? Мне кажется, это сделано на таком высоком уровне, что здесь главное не потерять этот уровень. Это первое.

А второе, может быть, подумать о тиражировании на региональный уровень и ещё куда–то. Потому что этот опыт терять нельзя, его надо точно масштабировать.

В.Путин: Вы сказали, уровень нельзя терять и нужно тиражировать. Если делать на региональном уровне, нужно делать так, чтобы там тоже был региональный, но высокий уровень.

С.Лудин: Да, конечно.

В.Путин: Можно, наверняка можно это сделать, сто процентов. Почему нет? Там, правда, не будет предложений поехать на Дальний Восток, но всё равно. Там другие будут предложения.

Спасибо.

А.Зименков: Владимир Владимирович, меня зовут Андрей Зименков.

Я родился, вырос в Ленинграде, Санкт-Петербурге. Сейчас живу и работаю в Москве. Для многих история знакомая.

В.Путин: Совпадение.

А.Зименков: Знакомая история. Есть определённые совпадения. Пока на этом они заканчиваются.

Как и многие мои товарищи здесь, получал профессиональный опыт работы за границей. Доучивался по бизнес-образованию за границей. Но восемь лет назад принял осмысленное решение всё–таки вернуться в Россию, потому что хочу самореализоваться в родной стране. Работаю в «Ростелекоме». Занимаюсь трансформацией нашего бизнеса. Как наш шеф Михаил Эдуардович говорит, разворачиваю авианосец нашей компании лицом к клиенту. Хочется назвать его ледоколом, может быть. Лицом к клиенту приятнее, наверное.

В.Путин: А чем Вы занимаетесь в «Ростелекоме»?

А.Зименков: Я отвечаю за развитие корпоративного и государственного сегмента.

В.Путин: Как Вы видите, куда такая компания, как «Ростелеком», должна двигаться? Во что она должна трансформироваться? Что должно быть основным в её будущей работе?

А.Зименков: Вы знаете, я считаю, что у «Ростелекома» есть уникальный шанс не просто вложиться или поучаствовать в создании цифровой экономики в России. У «Ростелекома» есть реальный шанс быть драйвером этой трансформации и создания цифровой экономики. Потому что у «Ростелекома» есть уникальный ресурс – это инфраструктура, это люди.

Кстати, в финалистах от «Ростелекома» было пять человек. Победителей три. Конверсия, я хочу сказать, из пяти три – очень хорошо. Я честно горжусь результатами нашей компании.

В.Путин: Вы абсолютно правы, конечно, так и есть.

А.Зименков: Зачем шёл на конкурс? На конкурс шёл, для того чтобы, во–первых, себя померить, как и многие здесь, чего я стою. В компании, может быть, есть какие–то успехи, определённые есть. Но в масштабах страны, так сказать, я померил, понимаю, что есть ещё куда расти. Буду над этим работать.

А вторая цель была немножко поднять взгляд, взор от операционных бизнес-проблем, с которыми каждый день работаешь, и вообще подумать, чем я могу быть полезен стране в целом.

В.Путин: Образование у Вас какое?

А.Зименков: Я инженер. Я в Петербурге учился на инженера.

В.Путин: Где? В каком вузе?

А.Зименков: В ЛЭТИ, электротехнический имени Ленина.

В.Путин: Отлично.

А.Зименков: Да. Дальше уже доучивался на бизнес-образовании, и сейчас я уже как инженер смотрю. Я понимаю высокие технологии, но смотрю на то, как эти технологии могут облегчить жизнь государства, предприятий, людей.

Из конкурса вышло много откровений и идей. Никогда не сомневался в том, что у нас по стране очень много талантливых управленцев во всех регионах. Я лично с регионами работаю очень много. Завтра лечу в Самару, после этого в Уфу, потом в Екатеринбург – это всё на этой неделе. Вижу очень много талантливых ребят. Но для меня настоящим откровением стал уровень чиновников и госуправленцев, коих было достаточно много на конкурсе не только в роли наставников, не только в роли ведущих мастер-классов, но и в роли обыкновенных участников. Очень сильные ребята.

Отдельное Вам спасибо за молодых губернаторов. Организаторы конкурса пригласили их дать мастер-класс, и я хочу сказать, что семь губернаторов, кто–то из них ещё «исполняющий обязанности», так мощно выступили, что в моей шкале оценки они точно составили конкуренцию блокбастеру от Германа Оскаровича про технологии будущего.

В.Путин: Они сильные ребята, они очень конкретные, с опытом практической работы.

А.Зименков: Это и бросилось в глаза. Для меня лично это стало откровением, повысило очень сильно в моих глазах престиж госслужбы. И вообще я хочу сказать, что я посмотрел на госуправленцев с новой стороны. Они представились с каким–то человеческим, если хотите, новым, по крайней мере для меня, лицом.

Идея, которую вынес точно абсолютно и буду в нашей компании её продвигать, – это формат конкурса, который сделан, его можно перенести и реализовывать в крупных госкорпорациях абсолютно точно, в крупных компаниях. Кто–то, может быть, возьмёт это и реализует в региональных органах госвласти, потому что спрос есть, а технология прямо отработана, она готова – бери и делай, и абсолютно точно получишь сильный кадровый резерв, очень высокий. Это я точно собираюсь делать. Есть ещё несколько идей в цифровой экономике, буду эти идеи тоже двигать внутри «Ростелекома».

В.Путин: Успехов! У Вас интересная работа и очень перспективная. То, что Вы сказали по поводу компании, – я тоже думаю, что примерно так она должна и развиваться, двигаться. Там не хватает некоторых сегментов, но их нужно добавить.

А.Зименков: Работаем над этим, Владимир Владимирович.

К.Бабаев: Владимир Владимирович, меня зовут Кирилл Бабаев, мне посчастливилось работать одновременно в двух сферах: в международном бизнесе и в науке. Я в течение многих лет для крупнейших российских компаний занимался международными коммуникациями, защищал интересы российского бизнеса за рубежом и одновременно работал в фундаментальной науке, я тоже доктор наук.

В.Путин: А как Вы его защищали?

К.Бабаев: Я выстраивал взаимоотношения с государственными органами при заключении различных сделок, при различного рода инвестиционных проектах в наших крупных русских компаниях, причём работал практически на всех континентах.

В.Путин: За границей?

К.Бабаев: Да. И в Азии, и в Африке, и в странах СНГ, и в Европе, в Америке – то есть практически везде.

С.Кириенко: Доктор филологических наук?

К.Бабаев: Да, при этом я занимался фундаментальной наукой, именно поэтому у меня достаточно уникальная комбинация навыков экспертиз, связанных, с одной стороны, с бизнесом, с другой стороны, с наукой. Я бы хотел именно это предложить своей стране, своему обществу, Вам.

У меня есть мечта. Я бы хотел создать в России эффективную, современную систему научного менеджмента, повысить эффективность исследований, поставить их на службу государству, приоритетам его развития и, главное, повысить престиж нашей науки за рубежом, чтобы о нас знали, чтобы наши исследования были востребованы больше, чтобы мы выиграли в этой научной дипломатии, которая сейчас так важна. Именно для этого я шёл на конкурс. Я думаю, со мной все присутствующие ребята согласятся, победа на конкурсе – это очень здорово, но победителями мы себя сможем чувствовать только тогда, когда мы делами докажем, что мы можем что–то сделать для страны. Мы получили некий аванс, и этот аванс дал нам этот конкурс.

Сам по себе конкурс, безусловно, это шаг вперёд в нашем дополнительном образовании, как и тот миллион рублей, за который я хочу отдельно Вас поблагодарить, который мы должны потратить на то, чтобы узнать что–то новое, повысить свою компетенцию и уже выходить на новый государственный уровень. Вот это я хотел бы сделать как раз.

С.Кириенко: У Вас шесть языков?

К.Бабаев: У меня двенадцать. Так сложилась жизнь.

В.Путин: Здорово.

На два момента обратил бы внимание. Вы сказали о том, что нужно работать над тем, чтобы повысить авторитет нашей науки за рубежом, и вначале говорили о том, что главное заключается в том, чтобы повысить эффективность исследований внутри страны. Вот это повышение эффективности внутри страны, конечно, гораздо важнее, чем авторитет за границей.

К.Бабаев: Конечно.

В.Путин: Хотя это тоже важно, чтобы о нас узнали. О нас знают, и в этом есть определённый смысл, но самое главное – внутри. О нас будут ещё больше знать, если мы сможем организовать нормально эффективность работы науки внутри страны.

Сейчас академия сама находится в стадии преобразования, поэтому это очень важно. Это реально очень важно.

Вы эту тему не обсуждали в ходе конкурса ни с кем?

К.Бабаев: Я выбрал наставников.

В.Путин: А кто?

К.Бабаев: Я встречался с Владимиром Александровичем Мау. Мне очень понравилась эта встреча. Он мне тоже сказал, что его впечатлили перспективы, о которых мы говорили. Жду ответа от других наставников. Я выбрал, в частности, Кузьминова из Высшей школы экономики. Мне бы хотелось получить экспертизу, получить возможность воплотить, внедрить те идеи, которые у меня существуют на эту тему.

В.Путин: То есть Вы ждёте ещё от них каких–то материалов, да?

К.Бабаев: Да.

В.Путин: Тогда позвольте совет: они люди занятые, не ждите, требуйте от них.

К.Бабаев: Договорились.

В.Путин: Иначе никогда не дождётесь.

К.Бабаев: Спасибо. Теперь, я думаю, они будут двигаться в ускоренном порядке.

В.Путин: Для этого это и было сказано.

Н.Куликов: Владимир Владимирович, добрый день!

Меня зовут Никита Куликов, я из региона. Родился, вырос и учился я в городе Тюмени.

Так случилось, что сразу после университета я попал в Сбербанк, где работаю до сих пор, уже 10 лет. Последние четыре года руковожу корпоративным блоком. То есть мы с моей командой, которая не меняется последние четыре года, основной состав, занимаемся работой с юридическими лицами, развиваем бизнес совместно с юридическими лицами, кредитуем, зарплатные проекты и так далее.

На конкурс пошёл, наверное, потому, что это был какой–то вызов для меня в первую очередь, хотелось посмотреть, где мы находимся в сравнении с другими ребятами по стране, с другими корпорациями, с чиновниками, с людьми из бизнеса. Посмотрел, понял, что мы тоже можем.

Знаете, в процессе конкурса прошло, наверное, переосмысление, и сейчас такая дилемма: стоит ли продолжать своё развитие в Сбербанке, или, может быть, выбрать новый путь для себя, какой–то новый вызов, новую идею? Я очень надеюсь, что наставник, который меня выберет, поможет мне в этом пути.

В.Путин: А кто у Вас наставник?

Н.Куликов: По правилам конкурса мы должны были выбрать минимум десять человек, я выбрал двенадцать. Основные у меня четыре: это господин Собянин, господин Лавров, господин Вексельберг и господин Кириенко – четверо. Если кто–то из них, я буду очень рад, но любой фамилии буду рад в любом случае.

Я думаю, что эта работа точно не пройдёт даром. Почему это важно? Считаю, что в XXI веке можно и даже, может быть, стоит двигаться командой в большей степени. У меня есть очень хорошая команда профессионалов, которая работает вместе со мной. Если получится, нам предварительно дали добро, то тот самый миллион я бы хотел потратить не на своё обучение, а именно на обучение своей команды, чтобы мы вместе прошли какой–то курс. Если мои ребята захотят вместе со мной куда–то двигаться в дальнейшем, то я бы, конечно, очень был рад этому, и мы бы вместе что–то сделали. Поэтому хотел Вам сказать спасибо за конкурс и за эту возможность.

Конкурс в целом – это нереальное воодушевление, такое место, где ты оказываешься среди людей, которые по уровню интеллекта либо такие же, как ты, либо ещё стремительно выше, и это заставляет тебя резко понять, где твоё место, и осознать, что есть люди, к которым стоит ещё тянуться. Это очень приятно и по–настоящему интересно.

Я хотел два момента сказать. Первое, я хотел присоединиться, что, наверное, самым интересным и воодушевляющим заданием был 20–минутный урок в школе. Только перед детьми ты понимаешь, когда напротив тебя не суровые мужики из бизнеса, оказывается, насколько сложно воодушевить детей и насколько, оказывается, им нужна эта компетенция, твой опыт в плане выбора, например, будущей профессии, где ты можешь просто подсказать простым словом, а для них это целая история. Нас задержали ещё на 30–40 минут после нашего 20–минутного урока, засыпали кучей вопросов. Было очень приятно и по–настоящему интересно. За это спасибо.

И отдельно работа в командах показала, что многие мысли как раз рождаются на стыке, на стыке работы госслужбы, банкинга, бизнеса. Родилось несколько идей по занятости населения, какие продукты ещё банкинг может придумать совместно с государством, для того чтобы у простых людей была возможность профинансировать свою занятость и, может быть, когда–то хотя бы частично решить вопрос безработицы дополнительно и так далее. Почему нет? Вернусь, вынесу предложения, пообсуждаем и с коллегами в регионе, и с головным офисом.

Ещё раз Вам огромное спасибо.

В.Путин: Команда всё–таки у Вас, если так попроще сказать, чтобы всем было понятно, чем занимается конкретно? Ваша команда, о которой Вы говорите и с которой Вы хотите поделиться миллионом.

Н.Куликов: Это мои ребята.

В.Путин: Они все сотрудники Сбербанка?

Н.Куликов: Да.

В.Путин: Герман Оскарович с ума сойдёт. Мы сейчас пол–Сбербанка вычерпаем у него.

Н.Куликов: Нет, я думаю, что в первую очередь я, конечно же, говорю про мой уровень «минус один» – так мы называем – от меня, то есть это мои подчинённые-руководители. Их пять человек всего. Я бы хотел миллион разделить между нами шестерыми: заказать единый курс, чтобы нам его прочитали. Ребята – это профессионалы в области финансирования девелоперских проектов, сельского хозяйства, производства – то, что мы финансируем. Есть отдельно ребята, которые отвечают за транзакционный бизнес так называемый – это всё, что касается интернет-расчётов именно с юридическими лицами, например, расплатиться карточкой, зарплатный проект у компании. То есть каждый человек отвечает за своё направление.

В.Путин: Вы знаете, конечно, можно совершенно точно найти более интересные вещи, но и в рамках Сбербанка есть чем заняться. Вы сейчас говорили о целом ряде направлений. Одно из них – это электронная торговля. Сбербанк занимается этим достаточно активно. Это одно из наиболее продвинутых у нас учреждений, которое занимается этим. Нам нужны свои собственные платформы.

Сейчас не буду называть названия этих компаний, которые хотят к нам зайти, потому что это всё будет в средствах массовой информации. Эффект будет непонятным. Но они есть. Самые первые, самые ведущие. Нам нужно посмотреть на то, в чём заинтересована российская экономика и российский потребитель. Нам нужно сюда заводить в полном объёме иностранные платформы или создавать свою собственную. Пускай пока, может быть, достаточно скромную, но имеющую перспективы развития. Можно позаниматься. И Сбербанком, кстати говоря, повторяю ещё раз, уже многое сделано в этом направлении. Но Вы знаете про экосистему Сбербанка?

Н.Куликов: Да.

В.Путин: Они долго-долго вели переговоры с «Алибабой».

Н.Куликов: Да.

В.Путин: Удачи!

С.Кириенко: Нас протокол расстреляет, потому что мы знаем, что у Вас следующее мероприятие. Может быть, если Вы позволите, Татьяна Дьяконова.

Т.Дьяконова: Спасибо большое.

Вы спросили, Владимир Владимирович, про эмоции. Я, наверное, лучше других расскажу про эмоции, потому что я уже вторую ночь не сплю.

Пришла на конкурс получить оценку своих профессиональных навыков – получила. Когда подводили итоги, Вы не поверите, так как я работаю 15 лет в сфере подбора и поиска талантливых руководителей, работаю в различных отраслях экономики, большое количество людей мне писало и звонило: Таня, побеждай! Я в ночи прошу: Господи, пускай я буду 99–й, пускай я буду 100–й, но как я буду смотреть в глаза этим людям, которых я подбираю, если я не выиграю этот конкурс?

Казалось бы, я выиграла конкурс, можно расслабиться, ночью сегодня я тоже не спала, много что передумала. Я пыталась понять: какое ещё событие было в моей жизни с таким же ярким эмоциональным фоном? В прошлом году я совершила восхождение на Тибет, 5700, и мне казалось, что я прямо молодец. Но я спала после этого восхождения очень хорошо.

Ребята, спасибо вам огромное за те эмоции, которые вы мне дали. Я с гордостью говорю об этом: эти пять дней, которые мы прожили, точно будут в моей памяти.

За всю ночь можно было о многом подумать. Я вспомнила, что ровно 30 лет назад я точно так же была в кадровом резерве по линии комсомола небольшого областного города. И подумала: это хороший знак, что сейчас, спустя время – прошло 30 лет, были разные времена, были очень тяжёлые времена, – выросло поколение людей, которые умные, яркие, неравнодушные, готовые менять. 200 тысяч человек, шутка ли, пришли на конкурс, чтобы доказать своё желание менять страну к лучшему.

До 22–го мы ждём своих наставников. Но я время зря не теряю, десять дней пишу для себя план, как не потерять этот резерв, не только сотню, которая есть, и даже не три тысячи, которые в полуфинале, все 200 тысяч человек, которые изъявили это желание, – это точно ресурс для государства, который нужно использовать. Без шуток, у меня большой опыт в этом. Как только наставники – они сейчас внимательно нас изучают, кого взять, кого не взять, – определятся, я уже с готовеньким листочком, как помочь ребятам создать условия, чтобы этот потенциал был востребован. Нельзя потерять ни одного человека.

В.Путин: А что это за маленький городок, где Вы были в комсомольском резерве?

Т.Дьяконова: Я была в Калининграде, город Советск Калининградской области, папа там служил. Знаете, я космополит: родилась в Средней Азии, город Ош. Потом папа служил в Германии, потом на Украине, потом Калининград, и в 18 лет я была по линии комсомола в очень перспективном кадровом резерве. Но воспользоваться этим не удалось, потому что трансформация, которая прошла в России, всем известна.

В.Путин: А сейчас Вы где?

Т.Дьяконова: Сейчас я работаю в «Хоум Кредит Банке». До этого работала в «Росатоме», стояла у истоков создания корпоративной академии «Росатома», за что очень благодарна Сергею Владиленовичу.

В.Путин: «Как не порадеть родному человечку», да?

Т.Дьяконова: 12 лет отработала в школе учителем, но на учительскую зарплату было очень сложно прожить. Знаете, я надолго запомнила то время, когда моя дочь подходила к прилавку и говорила: мама, когда будут яблоки, ты мне их купишь? Я сказала: нет, я буду работать где угодно, но дети мои не будут мечтать о яблоках. Поэтому разный такой путь, который я прошла.

Сейчас обязательная программа выполнена: дочка взрослая, 28 лет, работает деканом во втором медицинском институте, занимается школьниками; сын 17 лет, готовится поступать в МГУ. Поэтому у меня сейчас произвольная программа. Я считаю, что женщина должна прежде всего детей родить, воспитать, а потом имеет право послужить Родине.

В.Путин: Первая часть – это тоже служение Родине.

Т.Дьяконова: Я согласна.

В.Путин: По поводу детей. Это как раз полностью соответствует служению Родине. Сомнений нет.

А кто у Вас наставники?

Т.Дьяконова: Я выбрала двух человек. Я выбрала так же, как все ребята, десять, но буду очень рада, если Максим Станиславович или Сергей Владиленович выберут меня, потому что я считаю, что как раз здесь мой опыт будет очень применим с точки зрения изменения – знаете, язык не поднимается, этой кадровой политики, – работы с людьми. Многие ребята, которые работали в иностранных компаниях, и те, которые работали в государственных либо министерских, чётко говорили о том, что технологии, которые применяются, должны перейти и на государственную службу, и на государственные компании. Я здесь могу быть очень полезной, напишу. Если даже не выберут, то отправлю предложения, которые я готовлю.

В.Путин: Удачи Вам!

С.Кириенко: Боимся за Ваше время, Владимир Владимирович. Ребята и дальше готовы рассказывать, но мы понимаем, что у Вас плотный график.

В.Путин: Хорошо, но там ещё коллега.

М.Дузь: Владимир Владимирович, добрый день!

Максим Дузь, Краснодар. Мне, наверное, немного было проще, чем ребятам, участвовать в финале. В принципе Сочи и «Сириус» – тоже Краснодарский край, а дома и стены помогают. Я постараюсь кратко.

Я на конкурс, в принципе, пошёл потому, что для меня это был определённый внутренний вызов проверить свои силы, проверить свои возможности, а по ходу конкурса ситуация очень сильно изменилась, и возможность просто поработать с такими людьми, которые туда пришли, для меня стала тем, что это скорее не соревнование, а это скорее просто общение, это площадка, где мы чему–то можем научиться серьёзному.

Хотя вызов – это, наверное, про меня. Мы с женой увлекаемся экстремальными видами спорта: снегоходные экспедиции, парашюты, рафтинг, альпинизм, всё остальное. Может быть, поэтому мы хорошо разговорились с Юрием Петровичем Трутневым о развитии Дальнего Востока. Это тоже очень большой вызов.

В.Путин: Он Вас заманил туда, да?

М.Дузь: Пока конкретики нет, но как вариант почему нет?

Как раз об инвестициях, то, о чём говорила Таня. Я работаю в западных компаниях, это банковский сектор, занимаюсь проектным финансированием, разработкой и структурой сделок, привлечением инвестиций. Этим я мог бы быть полезен здесь, потому что это тот бизнес-опыт, который может сейчас, на мой взгляд, усилить госуправление, немножко изменить эту структуру в лучшую сторону.

В.Путин: А Вам Юрий Петрович что предлагает?

М.Дузь: Юрий Петрович говорит, что есть интересное направление в Агентстве по привлечению инвестиций и экономическому развитию Дальнего Востока.

В.Путин: Да, это правда. Но работа сложная там.

М.Дузь: Сложности не пугают. Главное, чтобы интересно было.

В.Путин: Да, интересно, масштаб большой.

М.Дузь: Третья часть страны практически.

В.Путин: Это правда. Удачи Вам!

М.Дузь: Спасибо.

В.Путин: Знаете, что бы я хотел сказать в завершение? Мне бы очень хотелось, чтобы ничего из того, что сегодня говорилось, не пропало, не растворилось и не исчезло, чтобы этот конкурс был не просто приятным для вас времяпрепровождением, но чтобы он ещё был результативным с точки зрения вашего профессионального, служебного и в хорошем смысле этого слова карьерного роста. Мы постараемся сделать так, чтобы не потерять вас из вида.

Вам спасибо большое. Удачи вам!

Мне было очень приятно и очень интересно с вами сегодня встретиться. Спасибо большое.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Образование, наука > kremlin.ru, 12 февраля 2018 > № 2494250

Переговоры с Президентом Палестины Махмудом Аббасом.

Владимир Путин провёл переговоры с Президентом Государства Палестина Махмудом Аббасом, который прибыл в Россию с рабочим визитом.

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Дорогие друзья!

Позвольте мне сердечно поприветствовать вас в Москве. Нет необходимости говорить о глубине, о качестве наших отношений. В ходе сегодняшней встречи мы обсудим ситуацию в регионе, наши двусторонние связи.

Знаю, что ситуация сейчас далека от той, которую мы все хотели бы видеть. Но всё, что происходит на палестино-израильском треке урегулирования, всем хорошо известно в деталях.

Вы знаете, мы всегда поддерживали палестинский народ. Совсем недавно у нас с визитом был Премьер-министр Израиля господин Нетаньяху. Разумеется, мы обсуждали и эту проблему. Только что у меня состоялся разговор по телефону с Президентом Соединённых Штатов Америки господином Трампом. Разумеется, мы говорили о палестино-израильском урегулировании. Хочу передать от него в Ваш адрес самые наилучшие пожелания. И что касается содержательной части нашего разговора, то мы поговорим об этом с Вами прямо сейчас.

И конечно, нам очень важна Ваша личная оценка того, что происходит, чтобы сверить часы и выработать совместный подход к решению этой очень сложной проблемы.

М.Аббас (как переведено): Господин Президент, большое спасибо, что принимаете нас сегодня.

Мы всегда рады Вас видеть, обменяться точками зрения. Но в первую очередь позвольте мне выразить Вам и всему народу Российской Федерации глубочайшие соболезнования в связи с гибелью 71 гражданина России в результате крушения гражданского самолёта.

В.Путин: Спасибо большое.

М.Аббас: Эти соболезнования от меня лично и от всего палестинского народа. Мы очень хотим, чтобы подобные беды в отношении дружественного народа России никогда не повторялись.

Разумеется, мы очень заинтересованы в том, чтобы обсудить с Вами все эти вопросы. В первую очередь нашу двустороннюю повестку, также региональную ситуацию, с акцентом на развитие палестинской проблемы, с учётом тех событий, которые произошли 2–3 месяца назад, я имею в виду наши взаимоотношения с США.

С момента избрания Дональда Трампа Президентом США и до сентября прошлого года я встречался с ним четырежды. И он всегда говорил мне о сделке, которую он может выработать для того, чтобы положить конец арабо-израильскому противостоянию.

Всё это время мы ждали, чтобы увидеть это решение, увидеть и услышать о том, как оно будет осуществлено. Однако затем для нас огромной неожиданностью стало решение правительства США несколько месяцев назад о закрытии представительства Организации освобождения Палестины в Вашингтоне.

Этому были свои причины, которые мы считаем странными, я о них расскажу, я имею в виду причины Конгресса поддержать такой шаг. Причина такова, что американский Конгресс считает нас, то есть Палестинскую национальную администрацию, и ООП с 1987 года террористическими организациями. И, соответственно, это решение затрагивает наши отношения с американским правительством. Однако американское правительство каждые 6 месяцев делало для нас исключения.

И поэтому для меня было очень удивительно услышать, каким образом американский Конгресс может занимать такую точку зрения, учитывая то, что у нас длительные отношения с Соединёнными Штатами, были обмены визитами, и они предоставляли нам помощь, постоянно шли контакты. И тут вдруг они нас называют террористами.

Кроме того, добавлю, что нас с Соединёнными Штатами связывают – подобно отношениям с другими странами – протоколы по сотрудничеству в борьбе с терроризмом на местном, региональном и международном уровне. И когда они приняли решение закрыть представительство ООП, мы сказали: хорошо, тогда мы закроем американское консульство в Иерусалиме. И, соответственно, сейчас оборваны все наши контакты с американским консульством.

А что касается нашего представительства в Вашингтоне, оно также официально закрыто. Однако наш представитель по-прежнему исполняет свои обязанности там, правда, не имея какого-либо официального статуса.

Через небольшой промежуток после этого Президент Трамп нас ещё раз удивил. Это было пощёчиной для нас. Имею в виду его решение перенести посольство США в Иерусалим и, соответственно, считать единый Иерусалим столицей Израиля. После этого было ещё одно решение, это решение Трампа прекратить помощь БАПОР, Ближневосточному агентству ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ.

Затем стали происходить вещи, которых раньше не было, он начал заявлять: мы прекратим вам помощь, так как вы выступаете против переговорного процесса. И я также был очень удивлён, так как мы ни разу за всю историю наших отношений, с 1988 года и по сей день, никогда не отказывались от переговорных процессов.

Также в качестве оправдания говорилось, что мы говорили «нет» любым встречам с израильскими официальными лицами. Доказательством обратному служит моё согласие на Ваше предложение, которое Вы сделали в своё время, организовать прямую встречу между мной и Нетаньяху. Я согласился, я уже был на пути к Вам, когда мне сказали, что Нетаньяху отменил эту встречу.

И в подобной атмосфере, которая была создана действиями США, мы заявляем, что начиная с нынешнего момента мы отказываемся в каком-либо виде сотрудничать с американцами в их статусе посредника, так как мы выступаем против их действий. И если состоится какая-либо международная конференция, международное мероприятие, то мы просим, чтобы результатом было создание такого механизма, при котором Соединённые Штаты были бы не единственным посредником, а лишь частью группы посредников.

Палестина. Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 12 февраля 2018 > № 2494240 Махмуд Аббас

Почему это хорошо: банки обяжут блокировать и возвращать подозрительные платежи

АЛЕКСЕЙ КОНЯЕВ

ведущий консультант по противодействию мошенничеству, SAS Россия/СНГ

В Госдуме рассматривают законопроект правительства об обязательной блокировке трансакций со стороны банков при подозрениях, что доступ к счету получили мошенники. Еще восемь лет назад на одной из первых конференций Antifraud Russia была озвучена идея такого законопроекта. С тех пор на многочисленных конференциях ее непрестанно обсуждают представители банковского сообщества, правоохранительных органов и регулятора.

Проблема мошеннических операций действительно есть – я с ней сам сталкивался лицом к лицу, когда несколько лет отвечал за реагирование на инциденты в ДБО в одном крупном западном банке.

На что жалуются банки? На то, что у них нет прав, чтобы не проводить, казалось бы, подозрительный платеж. По закону банк должен исполнить платеж клиента не позднее следующего дня после получения от него распоряжения на проведение платежа. Другими словами, у банка есть возможность задержать платеж на два дня, чем он и пользуется. А если клиент недоступен? Если генеральный директор не в курсе проведенных компанией платежей, а бухгалтер работает сразу в нескольких компаниях и не может быстро подтвердить трансакцию? В общем, приходилось изворачиваться, придумывать внутренние процедуры по принятию рисков. В итоге эти эксперименты по созданию культуры так называемых decision maker’ов в банках оказались небесполезными. Так как критичными в банке бывают не только инциденты фрода и принимать риски приходится пусть не постоянно, но с завидной регулярностью. По большому счету, само по себе неправильно, когда банку приходится оправдываться за свои благие намерения и попытки сохранить деньги клиенту.

Банки также жалуются на то, что зачисленные на счет злоумышленника деньги списать без его разрешения или постановления суда невозможно, даже когда и пострадавший банк, и банк-получатель несанкционированно списанных средств об этом знают. Это проблема для обоих. Так, у одного банка – пострадавший клиент, который требует возврата средств, а ты, кроме как направить SWIFT-запрос в банк-получатель да курьера с оригиналом заявления о возврате средств, больше ничего сделать не можешь.

Возместить клиенту деньги не получится. Потому что деньги на самом деле лежат на счету банка-получателя, хотя благодаря твоим оперативным действиям и неформальному общению со службой безопасности их никто уже не снимет. Но вернуть деньги просто по просьбе или даже по заявлению пострадавшего тоже нельзя – таков закон. Деньги могут навечно зависнуть на этом счете, поскольку еще вопрос, найдут или нет злоумышленника-дроппера, то есть владельца такого счета. Вот и приходится законному владельцу средств обивать пороги банков, не имеющих права проводить манипуляции с деньгами, правоохранителей, которые отмахиваются от заявителя и отправляют его из одного отделения полиции в другое (то по месту регистрации, то по месту нахождения банка, то по месту совершения преступления). И, кстати, как определить, где физически произошла кража, если платеж совершен через Интернет? А потом начинаются суды, которые, к слову сказать, редко принимают сторону заявителя.

Таким образом, всего одна поправка в законе упростит жизнь многим: такие ситуации уйдут из разряда тупиковых, а процесс, по крайней мере для банков, станет несколько прозрачнее.

Да, поправка не решает проблему целиком: ведь правоохранители будут все так же неохотно возбуждать уголовные дела по мошенническим трансакциям, а суды – смотреть на такие дела поверхностно. Но у клиента появится шанс не лишиться, пусть иногда и по своей вине, одномоментно всех денег и бизнеса.

При этом представители малого и среднего бизнеса и так уже страдают от действий банков и не раз отмечали возникающие сложности при проведении трансакций. Особенно это стало заметно примерно с середины 2017 года, когда под давлением ЦБ банки для исполнения ФЗ-115 «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» стали значительно тщательнее проверять сомнительные трансакции и блокировать их. По разным подсчетам, объем заблокированных расчетных счетов в 2017 году составил от 600 до 700 тысяч. Что, в свою очередь, приводило к проблемам в ведении бизнеса и с выплатами зарплат сотрудникам. Ситуацию усугубляло то, что банки не всегда уточняют причины блокировки счетов. Это, безусловно, вызывает недовольство со стороны компаний. По мнению многих представителей бизнеса, это произошло после того, как Росфинмониторинг предоставил ЦБ список компаний, которые получили отказ в проведении сомнительных операций. Банк России, в свою очередь, подготовил собственный список сомнительных клиентов, который распространил среди финансовых организаций.

Но если посмотреть на эту ситуацию со стороны банков, то можно увидеть, что каждый пытается решать данную задачу как может. И теми инструментами, которые ему доступны. У кого-то это получается лучше – и ему удается сохранить доверительное отношение клиента к себе, у кого-то – хуже.

Что касается новых процессов, которых потребует этот закон, а также затрат на его реализацию и исполнение, то очевидно: больше рискуют пострадать те компании, чьи счета находятся в банках, которые до сих пор «сидят» на самописных антифрод-системах.

Такие системы обладают недостаточной точностью и по определению не могут качественно выявлять мошенничество. А значит, генерируют большое количество ложных уведомлений, которые теперь придется проверять с клиентом. Для этого необходимы человеческие ресурсы и серьезные операционные затраты. Поэтому рано или поздно к владельцам подобных систем придет бизнес, с помощью которого и будет осуществляться такая дополнительная коммуникация с клиентом – через кол-центры, клиентских менеджеров, отделения и т. д. С умной промышленной антифрод-системой такой процесс станет более оптимальным как с точки зрения количества ошибок, так и с точки зрения расходов на выявление признаков нарушений и на процессы проверки.

Регулятор знает, что массовые переводы на счета физических лиц используются для вывода денег – либо похищенных, либо полученных иным незаконным способом. Как следствие, Центробанк считает, что такого рода трансакции обязательно нужно дополнительно проверять. Но всегда ли это целесообразно? Как быть в случае, когда такие платежи являются зарплатными? Как определять, что это именно зарплата? К сожалению, в нашей необъятной стране еще не везде присутствует такая прекрасная вещь, как зарплатный проект от банков. Да и не всегда работы, особенно если они временные, оплачиваются в рамках такого проекта. Поэтому массовый платеж в пользу физлиц для наших компаний пока явление нормальное. Что же теперь – блокировать все подозрительные платежи? Нет, закон напрямую этого не требует, но банку нужно уметь выделять такие трансакции и при необходимости подтверждать их у клиента.

Вот здесь важный момент: бизнесу удобнее будет работать с тем банком, который умеет качественно отделить «хорошие» платежи от действительно подозрительных. Это значит, что банку важно уметь смотреть не только на факт массовости платежа от «юрика» к «физику», но и задаться дополнительными вопросами: «Насколько типичны такие платежи для данного клиента? Как часто он их совершает? В каком объеме? Сколько у него обычно контрагентов-физлиц в день, неделю, месяц? Платил ли он им раньше? Столько же? А другие платили им? Когда, как часто и сколько? Всегда переводились все доступные средства или не более 20% от остатка? Не переводит ли прямо сейчас кто-либо еще из клиентов этим же физическим лицам деньги, да еще и с той же рабочей станции?»

Очевидно, что чем больше ответов получит банк на свои вопросы, тем точнее он сможет оценить, насколько анализируемые трансакции являются действительно подозрительными и, соответственно, нужно ли вообще блокировать трансакцию и тратить время и деньги на коммуникацию с клиентом там, где в этом нет никакой необходимости. Причем если клиент благонадежный, то подобные вмешательства и упущенное время могут навредить. Ведь для юрлиц приостановка и неисполнение платежа в срок может действительно оказаться большой проблемой: это может грозить непоставкой товара, наложением штрафных санкций по договору и прочими финансовыми неприятностями.

Таким образом, в более выигрышной ситуации окажутся клиенты тех банков, которые смогут интеллектуально подходить к анализу операций, не тревожа клиентов, когда этого можно избежать. И, наоборот, пострадают организации, которые обслуживаются в банках, где этот процесс до сих пор на «ручном» контроле.

Грамотные продвинутые банки сделают по-умному: вообще не станут привлекать кол-центры и сотрудников, а будут использовать альтернативные средства коммуникации с клиентами – СМС с возможностью автоматической обработки ответа клиента, автодайлеры и даже Telegram-боты. Это не какое-то ноу-хау – это современная реальность и экономическая целесообразность.

Россия > Финансы, банки > bankir.ru, 12 февраля 2018 > № 2494121 Алексей Коняев

Российские учёные совершенствуют диагностику наследственных генетических заболеваний

Учёные Медико-генетического научного центра (далее – МГНЦ), подведомственного ФАНО России, разработали клинический экзом на 6 300 генов. На сегодняшний день это самый полный экзом, предложенный российскими специалистами.

«Диагностика наследственных заболеваний – это задача трудная. Отчасти потому, что к одним и тем же симптомам могут приводить мутации в десятках и даже сотнях разных генов. В такой ситуации врач – генетик не может сказать, в каком именно гене произошла «поломка». А значит, надо исследовать всю эту группу генов. С другой стороны, существует большое количество наследственных болезней, проявляющихся множеством разных симптомов, по которым их невозможно отнести к одной определенной группе заболеваний, а значит предположить «причинный» ген. Необходимо учитывать и тот факт, что наследственные моногенные заболевания относятся к группе орфанных (редких), и только часть из них врач – генетик встречает в своей практике. Раньше в подобных случаях гены, в которых предполагались мутации, исследовали последовательно, один за другим. Это долго и дорого. В результате у некоторых пациентов часть генов вообще не исследовалась, и молекулярная причина заболевания не устанавливалась. Технология высокопроизводительного секвенирования (NGS) позволяет исследовать сразу все гены, приводящие к развитию наследственных заболеваний, то есть клинический экзом, или группы генов, отвечающих за развитие схожей клинической картины. Это сильно ускорило постановку молекулярного диагноза, значительно сократило стоимость исследования и повысило эффективность медико-генетического консультирования», - рассказала заведующая Центром коллективного пользования «Геном» Медико-генетический научного центра Оксана Рыжкова.

Базы данных генетиков регулярно пополняются. Благодаря использованию технологии NGS, ученые находят ежегодно в среднем 600 генов, мутации которых ведут к болезням. То есть, клинический экзом расширяется каждый год. Однако реактивы для его анализа, выпускают коммерческие фирмы, которые не успевают обновлять свою линейку продуктов. Получается, что новые гены известны, а применить эти знания для диагностики – затруднительно. В последний раз панели генов обновлялись в 2014 году, а на тот момент клинический экзом включал в себя 4500 генов.

Клинический экзом, используемый в МГНЦ, включает все описанные на данный момент гены, ассоциированные с моногенными наследственными заболеваниями. Это позволяет специалистам МГНЦ проводить по-настоящему полное исследование. А так же дает возможность совершенствовать панель генов в дальнейшем.

Справочно:

Экзом – это те гены, которые отвечают за синтез белка, и составляют около 1% всего генома. Но белки – основной строительный материал наших организмов. Поэтому около 85% мутаций, ведущих к болезням, находятся именно в экзоме.

В экзоме сейчас насчитывается свыше 22 000 генов. Из этого количества на данный момент известно только 6 с лишним тысяч генов, мутации в которых могут привести к наследственным заболеваниям. Эти 6 000 генов называются клиническим экзомом.

Россия > Образование, наука. Медицина > fano.gov.ru, 12 февраля 2018 > № 2494115

Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова для программы «Действующие лица с Наилей Аскер-заде» на телеканале «Россия 1», Москва, 11 февраля 2018 года

Вопрос: Мы встречаемся с Вами накануне Дня дипломатического работника. Есть ли в МИД какие-то традиции отмечать этот праздник?

С.В.Лавров: Да, у нас каждый год 10 февраля, а если это выходной день, то накануне 10 февраля, проходит торжественный вечер, где мы награждаем отличившихся дипломатов за истекший год, в том числе правительственными и государственными наградами. К этому дню обычно выходит соответствующий указ Президента с определением лауреатов тех или иных орденов, других государственных наград. Конечно, приглашаем наших ветеранов. После торжественного заседания у нас проходит неформальное общение, фуршет, в ходе которого наши ветераны очень тепло вспоминают былые дни, дают советы молодежи. Это всегда очень домашнее, в хорошем смысле, корпоративное мероприятие. Безусловно, в наших заграничных представительствах и представительствах в субъектах России проходят торжественные заседания и прочие мероприятия с приглашением иностранцев, дипкорпуса и представителей страны пребывания.

Вопрос: Хотела бы поговорить о российско-американских отношениях. Вы попали в «кремлевский доклад», Ваша фамилия под номером 65. Впервые действующий министр иностранных дел попадает в «черный список». Чего они хотели этим добиться?

С.В.Лавров: Честно говоря, я совершенно равнодушен к тому, что сейчас происходит в связи с этим «кремлевским докладом», как и ко всему остальному, связанному с т.н. «русским досье» в Вашингтоне. Доклад и списки, о которых Вы сейчас упомянули, это вообще смешно. Можно было вообще сделать это за полчаса. Я считаю так же, как и бывший Посол США в Москве М.Макфол, который сказал, что его эксперт за полчаса смог бы выпечатать фамилии из телефонных справочников Правительства Российской Федерации и Аппарата Президента, как и из «Форбс».

Поначалу у меня было очень тяжелое ощущение, когда все это стало разворачиваться. Я не верил своим глазам и ушам, исходя из того, что многих деятелей в Вашингтоне из Администрации и Конгресса я знал лично и общался с ними. Это достаточно серьезные, умные и вменяемые люди. То, что этот массовый психоз лишил их всех рациональных зерен, для меня было просто поразительно. С тех пор, как эта тенденция стала продолжаться, а она тянется уже больше года, я постепенно утратил к ней свой интерес. Я слежу за ней постольку, поскольку факты нужно знать в рамках моей работы и обязанностей, но что с этим делать, даже не знаю. Я читаю статьи Ваших коллег, которые говорят, что надо найти какой-то выход из этого тупика. Д.С.Песков назвал наши отношения «коллапсом», можно привести массу других синонимов. Но когда нас призывают «творчески» искать пути выхода из этого состояния, могу ответственно сказать, что мы такие поиски вели, ведем и будем продолжать вести.

Мы не раз предлагали конкретные вещи нашим американским партнёрам, в рамках моих регулярных контактов с Р.Тиллерсоном передавали наши предложения о том, как постепенно отходить от этой опасной и достаточно глупой черты. В большинстве случаев мы не получаем взаимной реакции. Единственное позитивное исключение – очень неплохо, профессионально идет работа над обеспечением дополнений Договора о дальнейшем сокращении стратегических наступательных вооружений. 5 февраля 2018 г. мы должны были сертифицировать выполнение этого Договора обеими сторонами. Такая сертификация состоялась. При этом стороны выразили взаимную готовность продолжать профессиональные и технические консультации с тем, чтобы прояснять ряд вопросов, которые возникают по тому или иному участнику этого Договора.

Есть еще пара примеров. Мы неплохо работаем в Сирии по линии наших военных в том, что касается избежания непредвиденных, непреднамеренных инцидентов. Но не только. Есть признаки и того, что США, понимая реальную ситуацию в Сирии, готовы слушать и стараться учитывать подходы, которые мы реализуем в рамках работы по приглашению законного правительства САР. Есть контакт по сирийским проблемам, по проблемам региона и по линии министерств иностранных дел.

Но если говорить о возвращении к «нормальности» наших отношений в целом, здесь мы слышим от американцев только то, что они к этому готовы, но что мы должны сделать первый шаг, должны «покаяться». Это уже система. Мы должны «покаяться» и с точки зрения Всемирного антидопингогового агентства (ВАДА), где тоже заправляют американские, британские и англо-саксонские представители. Мы должны «покаяться» и во всех других случаях. И тогда наши западные партнеры великодушно согласятся постепенно возвращаться к «нормальности». Но они абсолютно отказываются принимать объективную данность, что не бывает ситуации, в которой только одна сторона делает ошибку, а они абсолютно безгрешны. Не хочу сказать, что мы безгрешны. Но мы постоянно, в любой обстановке, связанной с кризисным развитием, предлагаем конкретные выходы из тупиков. Так было и в том, что касается реализации Минских соглашений. Я, кстати, доволен, что наладился канал между представителями России и США по Украине в формате К.Волкер - В.Ю.Сурков. Недавно они провели свою очередную встречу. Скажу, что результат небезнадежен. Они договорились продолжать эти разговоры.

Так что мы открыты к любым форматам, которые американцы готовы задействовать, исключительно на основе равноправия и без предварительных условий в духе «вы покайтесь за вмешательство в наши внутренние дела и выборы, а потом мы будем начинать».

Вопрос: Возможно, нас провоцируют на какие-то ответные шаги?

С.В.Лавров: Думаю, что они не прочь бы увидеть ситуацию, когда Россия будет делать какие-то нервные, резкие телодвижения. Но у нас взвешенная политика, определенная Президентом, не склонная к такого рода импровизациям и экспромтам. У нас последовательная линия. Мы продвигаем ее независимо от того, какая конъюнктура «на дворе», продвигаем, исходя из необходимости максимально благоприятных условий для нашего внутреннего развития с точки зрения безопасности, условий для наших экономических операторов, экономического обеспечения безопасности и недискриминационного отношения к нашим гражданам, когда они выезжают за границу. Наверняка есть желающие, которые хотели бы нас спровоцировать на некие действия, позволяющие наращивать санкционное давление на нас и применять прочие принудительные меры (хотя даже без наших резких действий это давление постоянно нарастает). Еще один повод удивляться способностям тех, кто ведет линию на бездумное наращивание санкций. Я думаю, что те, кто что-то понимает в мировых делах, да и вообще в жизни, уже давно должны были сделать вывод, что попытки изменить нашу политику путем этих санкций бессмысленны. Мы всегда готовы решать вопросы, которые легитимно возникают у наших партнеров с точки зрения их законных интересов в диалоге. Но для этого нужно, как говорят американцы, если это танго, чтобы танцоров было двое, так же, как и в переговорах. Там тоже должны быть двое.

Вопрос: В последний год говорили, что наши отношения «достигли дна, пробили дно». Какой следующий этап?

С.В.Лавров: Насчет дна и днищ рассуждать не буду. Это такой очень популярный образ. Чем гадать, лучше вести свою открытую, честную линию, нацеленную не на то, чтобы кого-то наказывать, а чтобы объединять все страны, которые могут реально и эффективно решать мировые проблемы, прежде всего, бороться с терроризмом, с другими глобальными угрозами, типа наркотрафика, организованной преступности, нелегальной миграции – массы проблем, которые сегодня в мире не имеют границ и которые нельзя загнать в одну клетку, а всем остальным вокруг этой клетки радоваться, что их эта проблема не затронет. Такого не может быть. Границ не существует. Соответственно бороться с этим явлением можно только сообща. Именно на это и нацелена наша политика. Мы всегда в состоянии защитить любые направления нашей международной деятельности. У нас нет никаких скрытых планов. Все наши действия открыты и опираются на международное право, на Устав ООН.

Вопрос: Между Москвой и Вашингтоном существует разница во времени. Вы по утрам нормально просыпаетесь: не ёкает ли, что могло произойти в Америке за ночь?

С.В.Лавров: Что тут волноваться? С самого утра я смотрю, слушаю и читаю новости. Когда происходят какие-то вещи, в большинстве случаев их можно предвидеть. На них намекали, скажем, какое-то время назад. Иногда бывают сюрпризы, но очень редко. Для меня было приятной неожиданностью, когда Международный спортивный арбитражный суд принял решение в оправдание наших спортсменов. Но тут же, уже без сюрпризов, а предсказуемо прозвучали слова руководства ВАДА, руководства Американского антидопингового агентства о том, что это возмутительное решение суда, что оно бросает тень на всех «чистых» спортсменов, подрывает олимпийские принципы.

Понимаете, люди даже не могут сдерживать своих негативных, злых эмоций, и тем самым они себя выдают. Конечно, когда вдруг такой нервный срыв у руководителя антидопинговой структуры происходит в отношении решения суда, который в США в любом случае считается священным, это показывает, что вся затея (при всех негативных явлениях, которые у нас все-таки были с отдельными спортсменами) имеет абсолютно политическую подоплеку и нацелена на шельмование России уже через олимпийское движение.

Вопрос: Может ли выполняться Соглашение по Ирану, в том числе нашими западноевропейскими партнерами, учитывая, что США отказываются это делать?

С.В.Лавров: Они не столько отказываются, сколько требуют переделать это Соглашение, что само по себе абсолютно нереально. Но такую задачу США поставили и потребовали от европейских участников Соглашения, а именно Великобритании, Франции и Германии, начать сотрудничать с Вашингтоном в этом вопросе. Три европейские страны, которые были частью договоренности, согласились создать с США рабочую группу, правда, с оговоркой, что они считают неправильным «вскрывать» текст самого Соглашения, но готовы рассматривать другие озабоченности, которые высказываются в отношении Ирана. Прежде всего, речь о его ракетной программе, которая никем не запрещена, соблюдении прав человека в своей стране и поведении Ирана в регионе, имея в виду обвинения в негативном влиянии на те или иные конфликтные ситуации. Показательно, что ни нас, ни китайцев, которые тоже были участниками сделки, не пригласили подключиться к этой работе. Я не думаю, что мы бы согласились, но, тем не менее, такого приглашения не последовало.

Едва ли мы приняли бы эту логику, потому что по всем параметрам достигнутое в 2015 г. с Ираном Соглашение закреплено единогласно принятой резолюцией СБ ООН и неукоснительно выполняется иранской стороной. Верификация этого Соглашения возложена на МАГАТЭ. Генеральный директор Агентства ежеквартально докладывает, что Иран безупречно исполняет все свои обязательства. У американцев есть пословица «если не сломано – не чини». Это Соглашение на самом деле отнюдь «не сломано», оно очень эффективно. Но его пытаются «починить», а прежде чем «чинить», его пытаются сломать. Это плохо.

Если есть интерес обсуждать ракетную программу – пожалуйста. Те, кто считает ракетные планы Ирана дестабилизирующими, должны предъявить какие-то аргументы. Иран далеко не единственная страна, которая развивает программу баллистических ракет. Есть и другие страны в регионе с такими программами. Надо смотреть в комплексе. Едва ли оправдано смешивать ядерные дела с правами человека и ставить на повестку дня вопрос о том, что Иран должен прекратить делать те или иные шаги в регионе. Иран влиятельная страна, как и другие страны, с которыми он соседствует – и Саудовская Аравия, и даже относительно маленький Катар имеют свои интересы, свои международные дела в регионе.

Мне кажется, за этими действиями США просматривается откровенно дискриминационный, предвзятый, неоправданно придирчивый подход. Мы неоднократно предлагали альтернативу. Она заключается в том, чтобы начать «наводить мосты» между арабскими странами Персидского залива и Ираном. Как в свое время начинался общеевропейский «Хельсинский процесс» – процесс укрепления доверия и безопасности, точно так же в районе Персидского залива с участием арабов и Ирана, с привлечением, скажем, пяти постоянных членов СБ ООН, Европейского союза, ООН как таковой в лице ее Генерального секретаря, Лиги арабских государств провести конференцию, совещание (как угодно можно назвать), начав с самого простого – укрепления доверия через обмен информацией, обеспечение транспарентности военной деятельности. Потом можно проводить какие-либо совместные мероприятия, посещения военных объектов, приглашать на учения друг друга. Это достаточно очевидная вещь. Но, к моему огромному сожалению, многие годы эта инициатива не может быть реализована, потому что сохраняется очень большая предвзятость по отношению к Тегерану, да и в отношениях между Ираном и арабами есть целый ряд проблем, на которые ссылаются наши партнеры, заявляя, что пока не время созывать такую конференцию. Но, мне кажется, как раз наоборот. Эти проблемы никуда не уйдут, если не начнется разговор. Так что мы будем продолжать продвигать эту инициативу, естественно, при понимании, что все заинтересованные стороны будут готовы на такую конференцию.

Вопрос: Каким может быть компромисс между США и КНДР с целью снижения ядерной угрозы?

С.В.Лавров: Теперь даже не знаю. Мы плавно перешли от Ирана. Ведь сделка по иранской ядерной программе была очень понятной: Иран отказывается от любых военных аспектов своей ядерной деятельности, а в обмен снимаются санкции, наложенные ООН, США, западными странами в одностороннем порядке. Вот в чем была договоренность. Сейчас, по большому счету, США требуют от Северной Кореи того же самого – прекратить военную ядерную программу и взамен получить гарантии безопасности и снятие санкций. Но если точно такая же сделка, заключенная с Ираном, самими же США сейчас ломается, срывается, расторгается, то, наверное, в голове у руководства КНДР будут просматриваться аналогии.

Но при всем том, конечно, мы не должны опускать руки. Ядерная проблема Корейского полуострова очень серьезная. Не только из-за того, что мы заинтересованы в соблюдении режима нераспространения ядерного оружия, но и по той причине, что проблема ядерной мощи Северной Кореи используется для нагнетания в регионе абсолютно непропорционального военного присутствия тех же самых США. Они смотрят уже не только на КНДР, хотя оправдывают наращивание своего военного присутствия северокорейской проблемой, но и на Южно-китайское море, где КНР ведет переговоры со странами АСЕАН об урегулировании спорных территориальных проблем, и этот процесс идет по дипломатическим каналам. Наращивание военно-морского, военно-воздушного присутствия США в этом регионе явно, если не преднамеренно, объективно может спровоцировать и военное измерение этих территориальных споров. Я считаю, что это очень рискованные игры.

В целом, под предлогом той же северокорейской ядерной проблемы, разворачиваются объекты противоракетной обороны США на территории Республики Корея, а теперь еще и Японии. Вкупе с европейским сегментом глобальной системы противоракетной обороны США, что отчетливо видно на картах, вся эта система удивительным образом, случайно или нет, практически окружает Российскую Федерацию по всему периметру, а теперь заодно уже нацеливается и на Китай. В наших интересах не давать повода для того, чтобы подобные тенденции укреплялись, а для этого все-таки необходимо садиться за стол переговоров.

В свое время мы с Китаем выдвинули инициативу «двойной заморозки», согласно которой Северная Корея не испытывает ядерные заряды и не запускает ракеты, а США со своими южнокорейскими партнерами не проводят или, как минимум, резко сокращают масштабы военных учений. Тогда нам американцы сказали, что это неприемлемо, поскольку эти учения никто и нигде не запрещал, это легитимная международная деятельность, а вот ядерные испытания и ракетные запуски запрещены Северной Корее Советом Безопасности ООН. Я согласен, что если быть педантично-легалистским, то так, наверное, и есть. Но мы же не педанты, мы должны решать проблемы, а не упираться в непоправимую уверенность в собственной правоте. Я говорил Государственному секретарю США Р.Тиллерсону, а до этого и Дж.Керри, на тот же аргумент, что «двойная заморозка» для американцев неприемлема, что, когда ситуация доходит до очень опасной черты, первым шаг назад должен сделать тот, кто сильнее и умнее. Пока будем надеяться, что какая-то разрядка все-таки может состояться, хотя шансы очень невелики, зная настрой в том же Вашингтоне. В связи с Олимпийскими играми были достигнуты договоренности между Северной и Южной Кореями об участии северокорейской делегации, спортсменов, танцевальных коллективов, и параллельно достигнуты договоренности между Пхеньяном и Сеулом о возобновлении контактов по военной линии – де-факто эта «заморозка» происходит. Северная Корея, по крайней мере, в преддверии и в течение Олимпиады явно не планирует делать никаких резких движений. Также мы слышали, что, как минимум, до марта не планируется никаких учений между США и Южной Кореей. Если этот объективный процесс обоюдной сдержанности и воздержания от учений и взрывов обретет свою собственную динамику, то появится шанс двинуться за стол переговоров. Мы будем всячески этому способствовать.

Вопрос: Можно ли говорить о том, что отношения между Китаем и США обречены на ухудшение? Ведь каждая из стран будет претендовать на статус сверхдержавы как в экономике, так и в политике в ближайшие годы.

С.В.Лавров: Конкуренцию никто не отменял. Конкуренция, как известно, это двигатель прогресса наряду с частным предпринимательством, как говорил Остап Бендер. Но конкуренция, конечно, должна быть чистоплотной и добросовестной. Есть правила, которые зафиксированы в Уставе ООН, в том, что касается международных политических и военно-политических проблем, в документах Всемирной торговой организации, в том, что касается инвестиций, торговли товарами и услугами, передвижений рабочей силы. Есть много других международных конвенций, которые регулируют те или иные сферы человеческой деятельности, в том числе и в хозяйственной области.

Циклическое развитие мировой экономики сначала «выносит» наверх одну державу, а потом, через достаточно продолжительную историческую эпоху, эта держава начинает не то чтобы ослабевать, просто другие подтягиваются близко к уровню, которого она достигла. Как, например, США после двух мировых войн, которые не затронули их территорий, резко поднялись и сохраняли доминирующие позиции довольно длительный период. Да и сейчас я бы не сказал, что Штаты сильно растеряли свои позиции и свою мощь. Но поднялись другие центры силы. Это Евросоюз, если брать его как коллективное объединение, если он сможет преодолеть внутренние дрязги, которыми сейчас охвачен и которые его, конечно, ослабляют. Мы заинтересованы в том, чтобы этот период «разброда и шатаний» был преодолен, и Европа стала единой, сильной. Это, конечно же, Китай и Индия, в известной степени это еще и Россия. У нас небольшой объем экономики по сравнению с теми же американцами, китайцами и индийцами. Но Россия геополитический игрок, с учетом того, что у нас помимо собственной экономики есть еще Евразийский экономический союз, Зона свободной торговли СНГ. Россия – активный участник таких объединений как ШОС, БРИКС. Все это вкупе, наряду с активной и очень конкретной внешней политикой, делает нас одним из центров глобального влияния и одним из центров того, что мы называем «формирующийся полицентричный миропорядок».

При этом ни мы, ни Китай в своих доктринальных документах никогда никого не называем своими врагами. США стали это делать, еще начиная с администрации Б.Обамы. По-моему, в 2014 г. Б.Обама, выступая на ГА ООН, назвал нас угрозой, а ИГИЛ поставил после нас. Это показывает, в каком русле развивается внешнеполитическая мысль лидеров США. При демократах и сейчас при республиканцах в целом ряде доктринальных документов (военная доктрина США, ядерная доктрина США), во всех этих основополагающих концептуальных документах Китай и Россия обозначены словом «противники». Такое же слово использовалось и в законе о противодействии влиянию России, в том числе путем санкций. Если ты хочешь честно сотрудничать, наверное, ты можешь внутри себя считать кого-то врагом и противником, какую-то страну, которую нужно подавлять, изолировать, как они про нас пишут в открытую. Но, наверное, должны быть какие-то общеприемлемые методы конкурентной борьбы. А так, куда ни посмотри… Например, санкции против нашего оборонного промышленного комплекса – это однозначно недобросовестная и нечистоплотная конкуренция, потому что параллельно с этими санкциями США «носятся» по всему миру и через своих послов требуют от стран Латинской Америки, Азии, Африки отказываться от закупки у нас военной техники и вооружений, обуславливая это тем, что американцы компенсируют нехватку соответствующего оборудования в той или иной стране. Это просто грубое вытеснение с рынка, причем через методы шантажа и ультиматумов.

Вы только что говорили про Олимпийские Игры. Я считаю, что это тоже часть недобросовестной конкуренции, потому что в честной спортивной борьбе американцы уже не могут нас, видимо, побеждать. Они считают, что для того, чтобы они вернули себе и сохранили за собой безоговорочный титул лидера мирового спорта, надо конкурентов потихоньку отодвигать в сторону. Сейчас подвернулась под руку антироссийская кампания, «вмешательство в выборы» и все прочее. Тут все средства хороши.

Я вижу такой подход в целом ряде областей, а именно использование односторонних мер принуждения, нелегитимных, незаконных для достижения неоправданных нечистоплотных преимуществ.

Вопрос: А какие именно области? Вы уже перечислили спорт, политику, экономику. Что следующее? До культуры доберутся?

С.В.Лавров: Я не думаю, что они и до культуры доберутся. Культура это, кстати, та сфера, где мы сейчас также начинаем конкурировать, но мы конкурируем по-честному. Возьмите кинематограф – доля российского кино существенно выросла и продолжает расти, причем наше кино качественное, оно бьет кассовые рекорды. Но это пример честной конкуренции. Мы стали просто снимать фильмы, которые наши люди с удовольствием смотрят.

Вопрос: А Вы смотрите?

С.В.Лавров: Я смотрел.

Вопрос: А что последнее видели?

С.В.Лавров: Вот, к сожалению, «Движение вверх» не смотрел, но в свое время видел «Легенду номер 17», «Сталинград». У меня редко бывает возможность сходить в кино. Так что в основном я смотрю на дисках или через Интернет.

Вопрос: Про врагов США уже понятно. А кто у нас враги и друзья в мире?

С.В.Лавров: Мы никого не называем врагами, и делаем это абсолютно искренне. В Концепции внешней политики, которую пару лет назад утвердил Президент Российской Федерации В.В.Путин, говорится, что мы намерены честно и эффективно сотрудничать на основе баланса интересов, равноправия и взаимной выгоды с любой страной, которая готова взаимодействовать на таких же основах.

Даже те же США заинтересованы в том, чтобы продолжать с нами сотрудничество по космосу (международная космическая станция, покупка ракетных двигателей). Мы не хотим «стрелять себе в ногу» и назло кому-то «отмораживать уши», поэтому реализуем этот взаимовыгодный проект. У нас есть еще несколько проектов. Недавно Президент России В.В.Путин, рассказывая о наших энергетических планах и перспективах, упомянул о том, что первый танкер сжиженного природного газа с «Ямал СПГ» пошел в США. Это значит, что в этом они также видят для себя какую-то выгоду. Я думаю, чем больше будет таких конкретных дел, тем больше будет шансов, что и в политических отношениях «ненормальность» будет постепенно преодолеваться. Потому что, как показывает практика, в отношениях между государствами нужен прочный экономический фундамент. Когда этот фундамент солидный и объем экономического взаимодействия большой, то тогда желающие сделать резкие политические движения дважды будут задумываться, чтобы «наказать», «заставить» и т.д.

Вопрос: То есть мы не будем дружить с Китаем против США?

С.В.Лавров: Не будем. Китай также не хочет дружить с нами против США. Мы вообще ни с кем против кого бы то ни было никогда не дружим. Например, Североатлантический альянс. Американцы каждый божий день «строят» всех его членов на предмет солидарности и того, что Россия – это угроза. Под эту «сурдинку», а они говорят это ежедневно уже многие годы, расширяют присутствие военной инфраструктуры НАТО на территории своих восточно-европейских членов прямо у наших границ. Там уже стоят американские, канадские, немецкие, британские и итальянские бригады. Налицо «палочная дисциплина». Хотя в двусторонних контактах многие члены НАТО и Евросоюза нам говорят, что они понимают всю бессмысленность и контрпродуктивность этой ситуации. Но солидарность и принцип консенсуса заставляют их идти по этому совсем не нравящемуся им пути.

Мы в рамках Договора о коллективной безопасности никому ничего не запрещаем. У нас есть обязательства, которые состоят в том, что страны-члены ОДКБ вместе обеспечивают стабильность нашему общему региону, пресекая угрозы терроризма, организованной преступности и обеспечивая незыблемость конституционного строя наших государств. Но при этом все страны ОДКБ участвуют в программе взаимодействия с НАТО. Россия также формально является членом Программы «Партнерство ради мира», у нас даже есть Совет Россия-НАТО. У нас и в мыслях нет запрещать партнерам общаться с кем бы то ни было, если у них к этому есть обоюдный интерес.

Безусловно, обязательства нужно соблюдать. Это общее правило, будь то Договор о коллективной безопасности, Евразийский экономический союз или какие-то другие многосторонние договоры. Но во всем остальном каждая страна независимо определяет свою внешнюю политику. В этом большое отличие нас от США, которые, повторю еще раз, в последние годы одержимы идеей не только своих союзников, но и многие другие страны во всех регионах просто заставить занимать враждебную позицию или перестать развивать хорошие отношения с Российской Федерацией. Печально. Великая держава и великий народ, а ведут себя неподобающим великой стране образом.

Вопрос: Мы сами китайцев не боимся?

С.В.Лавров: Бояться никого не надо.

Вопрос: 1,5 миллиарда…

С.В.Лавров: Мало ли у кого какая численность населения. Если подходить арифметически, то мы далеко не уйдем в международных отношениях. Мы должны опираться на конкретные факты. У нас с Китаем сейчас беспрецедентно хорошие отношения, которых не было никогда за всю историю. Планы в наших отношениях абсолютно честные, открытые и взаимовыгодные, согласовываются, опираются на взаимное уважение и взаимные интересы.

Есть желающие поспекулировать на той теме, о которой Вы сейчас упомянули. Жизнь доказывает, что рассуждения несостоятельны. Например, взять конкретный опыт нашего экономического взаимодействия с КНР на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири. Если посмотреть на статистику и на то, что конкретно делается, то станет понятно, что мы просто развиваем взаимовыгодные проекты, которые не несут в себе никакой угрозы для территориальной целостности Российской Федерации. Такая линия будет продолжена. У нас очень масштабные, глубокие, далеко идущие, перспективные планы сотрудничества с КНР во всех областях.

Вопрос: А какие планы в сотрудничестве с Японией? Территориальная проблема по-прежнему остается основной?

С.В.Лавров: Для них – да, а для нас – нет. Мы бы хотели заключить мирный договор, как об этом договаривались в 1956 г., когда СССР и Япония принимали Совместную Декларацию. Мы исходим из того, что решение любой проблемы, в том числе мирного договора (а японцы прямо связывают с ним решение т.н. «вопроса о четырех островах», как они их называют «северные территории», но это Южная Курильская гряда) возможно в максимально благоприятных условиях, которые создаются углублением сотрудничества между соответствующими странами во всех без исключения сферах – торгово-экономической, политической, гуманитарной и международной.

Мы более сорока лет решали с КНР проблему принадлежности двух островов на реке Амур. В итоге решили ее только тогда, когда наши отношения вышли на действительно беспрецедентный, стратегический и партнерский уровень.

Президент Российской Федерации В.В.Путин неоднократно говорил премьер-министрам Японии, включая С.Абэ, что мы обязаны в наших обществах создавать атмосферу, которая позволит решать все эти вопросы на обоюдно приемлемой основе.

Торгово-экономические отношения имеют очень серьезный потенциал, который далеко не исчерпан. Японские компании много инвестируют в Россию. Сейчас у нас есть договоренность Президента России В.В.Путина и Премьер-министра Японии С.Абэ по совместной хозяйственной деятельности на четырех островах. Одобрено пять конкретных проектов – это аквакультура, туризм. Важные, интересные и создающие рабочие места проекты, пока, конечно, достаточно скромные. Более широкий замах у планов, которые связаны с программой Премьер-министра Японии С.Абэ «8 пунктов», в которой также есть интересные проекты. Но все это только первые шаги. Я убежден, что взаимодополняемость наших экономик, сырья, географических возможностей и японских технологий – бездонный потенциал для дальнейшего взаимного прогресса.

Безусловно, у нас очень хорошие гуманитарные и культурные связи. Ежегодно в Японии проходит Фестиваль российской культуры. В прошлом году дополнительно к Фестивалю состоялись «Сезоны культуры».

Среди тех областей, где мы должны действительно качественно нарастить наше партнерство, конечно, это и внешняя политика.

Отношения Японии с США также имеют значение. У них есть Договор с США. Об этом неоднократно говорили Президент России В.В.Путин и Премьер-министр Японии С.Абэ, также велось обсуждение на уровне министров иностранных дел, секретарей Советов Безопасности. Договор, который США заключили с Японией по вопросам безопасности в 1960 г., предполагает, что Соединенные Штаты Америки имеют право размещать свои базы на любой части японской территории. Мы хотели бы просто понимать, как это все сказывается на общей ситуации в сфере безопасности в этом регионе. Потому что без понимания этих аспектов очень трудно конкретно обсуждать вопросы мирного договора. Самое, наверное, принципиальное для нас, о чем мы с нашими японскими друзьями неоднократно говорили, самый первый вопрос, который возникает, когда начинает обсуждаться проблема мирного договора – это незыблемость итогов Второй мировой. Наши японские коллеги не признают незыблемыми итоги Второй мировой войны в том, что касается этих четырех островов. Они прямо нам говорят, что это была несправедливость. Но в Уставе ООН записано черным по белому, что все, что было сделано державами-победительницами, является незыблемым и не подлежит никакому пересмотру. Это также вопрос, который имеет прямое отношение к развитию данной темы, потому что мы неоднократно говорили, что Россия как государство-продолжатель СССР привержено Декларации 1956 г., в которой содержится обязательство после заключения мирного договора не «вернуть», как просят японские коллеги, а в порядке жеста доброй воли передать Японии два самых южных острова. Причем вопросы о том, когда эта передача состоится, на каких условиях, конечно же, еще подлежат дополнительному обсуждению. Но смысл этой декларации, которую мы подтверждали неоднократно устами Президента Российской Федерации, именно в том, что она опирается на незыблемость итогов Второй мировой войны. И здесь у нас с японскими коллегами, конечно же, еще предстоят достаточно серьезные консультации и дискуссии.

Вопрос: Но вообще есть какое-то продвижение по этому вопросу? Потому что создается впечатление, что Премьер-министр Японии С.Абэ только приезжает во Владивосток раз в год в сентябре, говорит о том, что они готовы как-то эту проблему решать, и всё.

С.В.Лавров: Нет, он еще и в Москву приезжал. Думаю, приедет еще. Я Вам перечислил те вещи, которые, кажется, помогают создавать фон. Безусловно, за один прыжок эту проблему не решить. Но, например, совместная хозяйственная деятельность – это уже шаг в направлении совместной работы на этих самых островах. Мы обращаем внимание наших японских коллег, что льготы, которые уже существуют в Российской Федерации – Территория опережающего социально-экономического развития, Свободный порт Владивосток – вполне привлекательны. Нет никакой необходимости создавать некий наднациональный орган, как предлагалось в какой-то период некоторыми нашими коллегами. Мы готовы заключить и межправительственное соглашение о том, как эту совместную хозяйственную деятельность более эффективно развивать, если тех льгот, которые уже предоставлены в значительном количестве с нашей стороны, окажется мало.

Я не сказал бы, что здесь у нас нет никакого продвижения. Мы существенно продвинули наши отношения, прежде всего политический диалог на высшем уровне, который действительно доверительный, откровенный, товарищеский и честный. В экономике многое делается, но можно сделать гораздо больше. Гуманитарные связи, обмен туристическими группами на очень хорошем уровне. Пока ощущается потребность наращивать взаимодействие, в идеале – координацию в сфере внешней политики.

Мы отметили, что наши японские коллеги возобновили работу механизма «2+2». Мы с Министром обороны Российской Федерации С.К.Шойгу были в Японии в прошлом году, провели там встречу с нашими коллегами – Министром иностранных дел и Министром обороны Японии. Это тоже шаг к укреплению доверия, к повышению качества политического диалога.

Вопрос: СССР в своё время имел большое влияние в странах Латинской Америки, в Африке. Россия может его установить? Нужно ли нам это?

С.В.Лавров: Вы знаете, это должно идти от жизни. Влияние, которое Советский Союз имел, в решающей степени опиралось на идеологию социалистическую, коммунистическую. Те страны, которые выбирали «левый», социалистический путь развития, даже если это было в основном на словах, пользовались благосклонностью СССР. Справедливости ради надо сказать, что в большинстве этих стран Советский Союз действительно создавал основы независимой национальной экономики. Строились многочисленные объекты, в основном в Африке и Азии, в Латинской Америке меньше. Куба, Никарагуа – те страны, с которыми отношения с самого начала их независимого развития были на очень высоком уровне. Когда СССР исчез, руки просто не доходили до всего, тем более до заграницы, тем более до дальней заграницы – Африки, Азии, Латинской Америки. Нам со своим окружением надо было разобраться, когда столько угроз возникло, границы не оформлены и всякие террористы с Ближнего Востока стали «просачиваться». Да и когда, по большому счету, сама Россия «шаталась», конечно, руки не доходили до внешнеполитических далеких перспективных проектов. Но, по мере того, как эти тенденции были преодолены, Россия укрепилась, мы выровняли отношения с новыми государствами по периметру наших границ, обустроили эти отношения, и у нас стал активно появляться и развиваться бизнес, государственные корпорации и частные компании. У этих компаний появился интерес к дополнительным проектам. В поисках таких проектов, конечно же, было вполне логично обратить внимание на то, что осталось со времен СССР. Сейчас это «наследство» достаточно активно используется в Африке, Латинской Америке и в азиатских странах – во Вьетнаме, Лаосе, Камбодже. Это не какая-то искусственная вещь, продиктованная «решением политбюро двинуть в Африку бизнес структуры». Это живой интерес бизнеса. Бизнес в целом ряде случаев просит о государственной поддержке. В любом случае оказывается политическая поддержка, а иногда используются наши возможности государственного экспортного кредитования.

В ближайшие пару-тройку недель мне предстоит очередная поездка в Африку. Посмотрим, как идут дела в наших партнерских странах – Анголе, Мозамбике, Намибии, Эфиопии, Зимбабве. Там многое интересное делается нашими компаниями.

Вопрос: Мы с Вами уже поднимали тему Сирии. Стабильность в Сирии надолго или мы готовы возобновить военные действия в случае необходимости?

С.В.Лавров: Так и было сказано, что если ИГИЛ, который был побежден в том, что касается его замыслов создать халифат, но все-таки разрозненными группами где-то в регионе присутствует, вновь будет «поднимать голову» на территории Сирии, то оставшаяся часть нашего контингента на базе в Хмеймиме, конечно, будет содействовать сирийской армии в подавлении этих рецидивов.

Вопрос: Сегодня ни для кого не секрет, что США поставляет летальное оружие на Украину. Почему Европа молчит?

С.В.Лавров: Европа не молчит, а негромко и непублично возражает. По нашим данным, в разговорах с США они выражают несогласие в ответ на настоятельные требования Вашингтона о том, чтобы Европа подключилась к этим поставкам. США уже пытаются заманить в эти свои затеи те страны, которые отмечены русофобскими тенденциями – наших Балтийских соседей, Польшу также пытаются заманить. По нашим данным, крупные, солидные европейские государства прекрасно понимают опасность подобных действий и пытаются образумить своих соседей, потому что американцы вместе с канадцами уже занялись этими поставками. И это прискорбно.

Вопрос: Как мы будем на это реагировать?

С.В.Лавров: Мы не можем запретить американцам поставлять что-либо куда-либо, но выводы, конечно, мы будем делать. То, что на это пристально смотрят представители Донецка и Луганска, у которых есть возможности постоять за себя, это тоже объективный факт. Я думаю, что это также нужно иметь в виду.

Вопрос: Может быть, нам тоже от слов перейти к делу и, например, признать ЛНР и ДНР?

С.В.Лавров: Мы, в отличие от некоторых наших международных коллег, все-таки люди слова. Данное слово, особенно когда оно стало предметом переговоров и было одобрено Советом Безопасности ООН, мы всегда держим и выполняем. Минские договоренности никто не отменял. Я считаю, что тот, кто сделает первый шаг по слому Минских договоренностей, совершит колоссальную ошибку. Собственно говоря, киевские власти находятся в одном шаге от этой ошибки, если они окончательно примут закон о реинтеграции, который сейчас у них прошел второе чтение. Посмотрим.

Я думаю, что на Западе укрепляется мнение о необходимости вразумить Президента Украины П.А.Порошенко и тех, кто находится вместе с ним в руководстве Украины, в том, что касается провокационного закона о реинтеграции, пока еще законопроекта, а также закона об образовании, который уже стал законом, хотя Венецианская комиссия Совета Европы попробовала изменить его в той части, которая дискриминирует все языки национальных меньшинств. По нашим данным, европейские эмиссары, которые посещают Киев, такие послания передают и настоятельно рекомендуют понять контрпродуктивность таких подходов и сделать необходимые исправления своих действий. Публично они пока не могут этого сказать, но, думаю, если нынешний режим в Киеве так будет себя дальше вести, скоро появятся публичные заявления, потому что Европа очень настороженно смотрит на процессы, которые происходят на Украине, и особенно в том, что касается резкого повышения влияния радикалов и неонацистов.

Вопрос: На каком языке Вы разговариваете с Вашим коллегой Министром иностранных дел Украины П.А.Климкиным, когда общаетесь во время нечастых телефонных разговоров и встреч?

С.В.Лавров: На русском.

Вопрос: Ваш коллега тоже?

С.В.Лавров: Да. Он родом из Курска.

Вопрос: Как Вы считаете, в чем сейчас причина такой русофобии в мире? Для Вас это было ожидаемо? Вы предполагали, что будут такие «наскоки»?

С.В.Лавров: Мы на эту тему уже говорили, и Президент Российской Федерации В.В.Путин давал свои оценки. Если в двух словах, то после распада Советского Союза, те, кто тогда стоял у руля новой России, своими действиями, политикой по отношению к Западу, готовностью, которая высказывалась публично, стать частью цивилизованного мира, создали на Западе впечатление, что эта готовность продиктована тем, что, во-первых, наша страна никогда не была частью цивилизованного мира, а во-вторых, цивилизованный мир – это Запад, и Россия туда стремится всеми «фибрами своей души». Эта иллюзия укреплялась в лихие 90-е, когда у нас работали западные, американские, европейские советники в самых разных ключевых министерствах, когда проводилась приватизация по их лекалам.

В 2000-е годы Россия стала все-таки больше опираться на свои традиции и место в истории, осознавать, что она не является страной, появившейся только что из ниоткуда, а страна с тысячелетней историей, которую нашу люди ощущают в себе, гордятся ей и хотят именно через нее продолжать свой жизненный путь, выстраивать свое государство. Это оказалось шоком для тех, кто был в плену иллюзий о вседозволенности в отношении России. Они от этого шока, по-моему, до сих пор не могут прийти в себя. Когда они поняли, что их попытки удержать нас в своем русле не увенчались успехом, вот тогда и пошли все нынешние «наскоки» и «вмешательства».

Началось это гораздо раньше, чем мифическое «вмешательство в выборы», с «Закона Магнитского», когда никто не хотел разбираться, что там на самом деле произошло, и спекулировали на человеческой трагедии, смерти человека для того, чтобы оформить «наскоки» на Россию своим законодательством. Потом у наших американских коллег была совершенно неадекватная реакция на то, что произошло Э.Сноуденом, когда Б.Обама отменил свой визит в Москву, куда он должен был приехать накануне Петербургского саммита «Группы двадцати», многое другое. Затем, новые санкции были приняты, и только потом уже Украина стала поводом для того, чтобы увеличивать на нас давление. А теперь появилось и «вмешательство в выборы». Больше чем за год расследования ни единого факта и ни единого подтвержденного спекулятивного утверждения не появилось. Это невозможно. Если бы эти факты были, они бы давно уже «утекли». Я знаю, как в США работает эта система, – там все «утекает», когда такое огромное количество людей задействовано во всяких слушаниях, расследованиях и так далее. Они всячески пытаются использовать эту истерию для того, чтобы отвлечь внимание от фактов, которые действительно имели место. Требуется, я уверен, для здоровья американской системы расследовать факты, что происходило внутри Демократической партии как в отношении Б.Сандерса, против которого руководство Демократической партии затеяло заговор, так и то, что сейчас пытаются расследовать т.н. «доклад Нуньеса», какую роль играло ФБР во внутриполитической борьбе между демократами и республиканцами. Я уверен, что для многих это неприятные факты. Надеюсь, что они отрезвят многие головы, и те, кто все-таки еще сохранил какое-то чувство вменяемости, отойдут от этой русофобской кампании, которая просто не делает чести даже тем политикам, которые сидят в Вашингтоне.

Вопрос: У Вас были различные успешные и не очень переговоры. А что-то Вас сегодня еще может удивить?

С.В.Лавров: Я никогда не стремился оценивать происходящее с точки зрения: удивляет это меня или нет. Я давно воспринимаю как данность все, что происходит в мире. Наверное, когда-то на ранней стадии моей дипломатической карьеры были вещи, которые могли у меня вызвать особый интерес или, как Вы сказали, удивлять. Сейчас, столько лет проработав на дипломатической службе, примерно уже понимаешь, что можно от кого ожидать. Теперь уже понимаем, что от Америки можно ожидать гораздо большего, чем мы ожидали раньше. Ко всему привыкаешь. Необходимо просто смотреть, в чем интерес твоей страны, надо ли реагировать на какие-то происходящие процессы в других странах, на их действия, задевают ли они наши коренные интересы или лучше проигнорировать какие-то шаги, которые делаются явно в русофобском угаре. Поэтому я стараюсь просто быть объективным. Жизнь есть жизнь. То, что происходит, необходимо анализировать.

Вопрос: Через сколько лет дипломат становится психологом?

С.В.Лавров: Я не думаю, что дипломат обязательно должен становиться психологом. Психологом можно родиться, можно получить профессию, выучиться на психолога. Дипломату помогают психологические способности, потому что дипломатия – это достижение договоренностей. Если ты видишь собеседника не просто как оболочку, а как человека, чью душу ты начинаешь понимать, чьи мысли ты можешь прочитать или тебе кажется, что ты можешь их прочитать, это всегда интереснее. Наверное, нужно учитывать личные качества собеседника, его склонности, хобби и интересы – это помогает.

Вопрос: А чем отличаются переговоры с дипломатом-мужчиной и дипломатом-женщиной? У Вас богатое общение с женщинами, делаете ли Вы им скидку?

С.В.Лавров: Я не могу делать женщинам скидку, потому что это будет неполиткорректно. Мы уважаем женщин точно так же, как и мужчин. Это лучшая часть человечества.

Вопрос: Поговаривают, что Вы даже довели до слёз бывшего заместителя Государственного секретаря США В.Нуланд. Не жалко?

С.В.Лавров: Нет. Такого не было. Это всё враки.

Вопрос: Вы часто шутите. При этом никто не обижается на Ваши шутки, и они разлетаются по всему миру. Вы это специально делаете?

С.В.Лавров: Нет, я не стараюсь шутить. Просто если в разговоре естественно всплывает какая-то фраза, то, наверное, это не предосудительно.

Вопрос: У Вас бывают эмоциональные выступления. Например, Вы учите журналистов этике. Также говорили про американских «чинуш». «Чинуши» как-то отреагировали на это?

С.В.Лавров: Я не знаю. Видите, мы переходим уже на отношения с журналистами. Я очень уважаю журналистов. Иногда подтруниваю, так же, как и они надо мной. Считаю это абсолютно нормальным. Это укрепляет хорошие отношения между дипломатами и журналистами. Мы всегда общаемся с нашим министерским пулом во время командировок. Очень интересно слышать вопросы, которые возникают у них по мере наших переговоров. Иногда в этих вопросах звучат подсказки, которые мы используем.

Вопрос: Из последнего – это Ваша шутка про пальто Министра иностранных дел Великобритании Б.Джонсона, в карманах которого ничего не было. А Вы что в карманах обычно держите?

С.В.Лавров: Ничего. Руки.

Вопрос: Что Вам необходимо на переговорах: чтобы помощник был рядом, ручка, блокнот?

С.В.Лавров: Ручка всегда лежит на столе, и в кармане она всегда есть. Блокнот также всегда кладут на стол переговоров те, кто обеспечивают организацию. В 90% случаев на переговорах мы сидим с моими заместителями, директорами департаментов и сотрудниками. Бывает, зарубежные коллеги запрашивают разговор «один на один». Тогда мы тоже идём навстречу. Это обычно бывает до больших переговоров или после. Это нормальная дипломатическая практика, когда есть необходимость послать доверительный сигнал или задать вопрос деликатного характера.

Вопрос: В декабре 2016 г. Вы находились в здании Дома приемов МИД на фуршете, когда узнали, что ранен Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Турции А.Г.Карлов. То есть дипломатия, по сути, в один момент превращается из «парадно-паркетной» в опасную профессию. Как это может сочетаться?

С.В.Лавров: Мы думали, что времена изменились и то, что произошло очень давно с другим нашим Послом, А.С.Грибоедовым, больше уже не может повториться. Но всё оказалось не так. Профессия дипломата по-прежнему сопряжена с большими рисками. Причём, если в странах, где идут горячие конфликты, это, наверное, более вероятно (так погиб американский Посол в Ливии К.Стивенс, когда находился в американском консульстве в Бенгази), то в отношении Турции это был совершенно неожиданный удар. Страна не была охвачена к тому времени никакими волнениями, не было гражданской войны, как в Ираке, Сирии, Ливии, Йемене. Наш коллега, товарищ и друг А.Г.Карлов просто выступал, как Вам известно, перед обществом дружбы (в Центре современного искусства Анкары).

Очень признателен всем, кто чтит его память. В Турции уже назвали улицу в его честь и ещё одну улицу назовут в городе-побратиме Москвы, где родился Андрей Геннадьевич.

В отношении Постоянного представителя России при ООН В.И.Чуркина, который умер естественной, но абсолютно скоропостижной смертью, тоже принимаются меры по увековечиванию его памяти. Хотел бы поблагодарить всех, кто с добрым сердцем подошёл к этим трагическим событиям.

Вопрос: Есть такое выражение «переговоры продолжились за ланчем». Вы едите во время переговоров?

С.В.Лавров: Едим, все едят. Когда я окончил МГИМО в 1972 г., поехал сразу же на Шри-Ланку, где, будучи молодым дипломатом, работал помощником Посла Р.Н.Нишанова, девяностолетие которого мы недавно отмечали - дай ему Бог здоровья. В обязанности помощника входило не только готовить почту на доклад, но и переводить. Когда Посол с супругой устраивали завтраки, обеды, я сидел за столом. В России переводчиков сажают за стол. В некоторых других странах они сидят за спиной обедающих. У нас переводчиков всегда сажают за стол – это часть нашего протокола. Я был молодой, голодный и понимал, что нужно успеть перевести и закусить. Там научился успевать.

Вопрос: А сейчас переводчиков кормят?

С.В.Лавров: Они сидят за столом, но многие из них просят не подавать им блюда, потому что стараются сконцентрироваться на переводе. Не отваживаю их от этого, но можно успевать и то, и другое.

Вопрос: В зале Дома приемов МИД, где проходят деловые обеды, есть камин. Кто сидит к нему спиной?

С.В.Лавров: Гости.

Вопрос: Вы их так разогреваете для переговоров?

С.В.Лавров: Нет, просто так скомпонован зал. Принято, чтобы хозяин сидел лицом к двери.

Вопрос: Чтобы контролировать ситуацию?

С.В.Лавров: Так принято.

Вопрос: А какие есть ещё тонкости? Например, азиатским партнёрам обязательно даёте палочки?

С.В.Лавров: Здесь дело не в том, откуда партнёр, а в том, что едят. Если азиатскому партнёру поставят тарелку борща и палочки, наверное, это будет не очень вежливо.

Вопрос: Предлагаете ли Вы спиртные напитки гостю?

С.В.Лавров: Да, как это делают все, за исключением мусульманских стран, и то не всех – в некоторых мусульманских странах предлагают вино.

Вопрос: А крымские вина не предлагали?

С.В.Лавров: Предлагали.

Вопрос: И как? Пьют?

С.В.Лавров: Пьют.

Вопрос: Вы газеты читаете в бумажном виде или на «айпаде»?

С.В.Лавров: И так и так.

Вопрос: У Вас остаётся время читать что-то кроме документов?

С.В.Лавров: Редко.

Вопрос: Могут ли переговоры вестись на повышенных тонах?

С.В.Лавров: Зависит от человека. Нет правил, что переговоры можно вести на уровне 0,3 децибел. У кого-то тихий голос, у кого-то погромче, потоньше, потолще.

Вопрос: Вам приходилось повышать голос?

С.В.Лавров: Наверное, можно сказать и так. Потому что когда ты обсуждаешь что-то, доказываешь, аргументируешь, особенно свои предложения или поправки в какой-то документ, отстаиваешь свои формулировки, конечно, становишься более эмоциональным. Иногда эмоции нужны, чтобы донести мысль почётче.

Вопрос: Странно было бы Вас спрашивать в какой стране Вы хотите побывать. Но есть ли такое место в мире, куда Вам хотелось бы вернуться?

С.В.Лавров: Озеро Байкал.

Вопрос: Недавно проводился чемпионат по футболу для дипкорпуса. Это была Ваша инициатива?

С.В.Лавров: У нас есть ассоциации российских дипломатов, Совет молодых дипломатов, ГлавУпДК, которые коллективной инициативой порадовали многие посольства.

Вопрос: А Вы любите играть в футбол?

С.В.Лавров: Не только люблю, но и играю.

?

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 11 февраля 2018 > № 2500243 Сергей Лавров

Поздравление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова по случаю Дня дипломатического работника, Москва, 10 февраля 2018 года

Дорогие друзья,

Прежде всего, хотел бы поздравить всех российских дипломатов, наших ветеранов с профессиональным праздником.

Внешнеполитическая служба России, уходящая корнями в глубину столетий, сильна своими традициями. Во все времена здесь трудились талантливые люди, настоящие патриоты и профессионалы. Многие из них оставили заметный след в летописи российской государственности. В их числе – Никита Иванович Панин и Александр Андреевич Безбородко, Александр Михайлович Горчаков и Николай Карлович Гирс, Андрей Андреевич Громыко и Евгений Максимович Примаков. На дипломатической стезе работали светила отечественной литературы, в том числе Александр Сергеевич Пушкин, Александр Сергеевич Грибоедов, Федор Иванович Тютчев, Алексей Константинович Толстой. В этот праздничный день мы также вспоминаем наших товарищей, погибших на фронтах Великой Отечественной войны и отдавших жизнь при исполнении служебного долга. Они навсегда в наших сердцах.

Оставленное нам наследие ко многому обязывает. Тем более, что ситуация в мире не становится спокойнее.

Осуществляя утвержденный Президентом В.В.Путиным многовекторный внешнеполитический курс, дипломатия вносит свой вклад в надежное обеспечение суверенитета и безопасности России.

Наша самостоятельная, отвечающая национальным интересам линия в мировых делах опирается на поддержку российского общества. Никакие угрозы и давление к ее пересмотру не приведут. Подавляющее большинство государств мира рассматривают Россию в качестве естественного гаранта глобальной стабильности, защитницы ключевых принципов межгосударственного общения, таких как верховенство международного права, центральная роль ООН, суверенное равенство государств, уважение самобытности народов, их права самим определять пути развития.

Сегодня мы наращиваем конструктивное взаимодействие в самых разных форматах с многочисленными зарубежными партнерами на всех континентах, способствуя формированию благоприятных внешних предпосылок для динамичного внутреннего развития страны. Продвигаем конструктивную повестку дня, нацеленную на объединение усилий всего мирового сообщества перед лицом террористической угрозы и других глобальных вызовов.

Убежден, что в этот ответственный для России период каждый сотрудник Министерства – в Центральном аппарате, наших загранучреждениях, представительствах в российских регионах – продолжит трудиться инициативно, творчески и эффективно. От души желаю российским дипломатам, их родным и близким, нашим дорогим ветеранам здоровья, благополучия, дальнейших успехов в служении Отечеству.

Еще раз с праздником, дорогие друзья!

?

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 11 февраля 2018 > № 2500240 Сергей Лавров

"Черный ящик" обнаружили на месте крушения самолета Ан-148 авиакомпании "Саратовские авиалинии" под Москвой, составлен список из 71 погибшего, среди которых, предварительно, трое детей, также на борту Ан-148 могли быть двое иностранцев – граждане Швейцарии и Азербайджана.

Согласно сообщению Росавиации, связь с экипажем самолета Ан-148 "Саратовских авиалиний", летевшего по маршруту Москва-Орск, пропала спустя несколько минут после взлета из аэропорта "Домодедово". По предварительным данным ведомства, на борту были 65 пассажиров и шесть членов экипажа. МЧС России подтвердило, что самолет разбился в Раменском районе Московской области вблизи населенного пункта Степановское (около 35 километров от аэропорта "Домодедово").

Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье о "нарушении правил эксплуатации воздушного транспорта, повлекшем смерть двух или более лиц". Рассматриваются все возможные версии происшествия. На месте работают специалисты экстренных служб, следователи и криминалисты. Президент РФ Владимир Путин выразил соболезнования родным и близким погибших в авиакатастрофе, в связи с трагедией создана специальная комиссия.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 11 февраля 2018 > № 2493600