Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

ПУСТЬ РОССИЯ БУДЕТ РОССИЕЙ

ТОМАС ГРЭМ

Заслуженный сотрудник Совета по международным отношениям, работал старшим директором по России в Совете по национальной безопасности при президенте Джордже Буше.

АРГУМЕНТ В ПОЛЬЗУ ПРАГМАТИЧНОГО ОТНОШЕНИЯ К МОСКВЕ

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 6, 2019 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

После окончания холодной войны все президенты США обещали улучшить отношения с Россией. Однако каждый раз эти планы оказывались несбыточной мечтой. Билл Клинтон, Джордж Буш-младший и Барак Обама намеревались интегрировать Россию в евроатлантическое сообщество и сделать ее партнером в построении либерального мирового порядка. Но по окончании президентского срока каждого из них отношения с Россией становились гораздо хуже, чем до их прихода в Белый дом. Россия тем временем отдалялась все больше и больше.

Президент Дональд Трамп обещал наладить тесное партнерство с Владимиром Путиным. Однако его администрация лишь ужесточила тот конфронтационный подход, который взяла на вооружение администрация Обамы после того, как Москва начала агрессию против Украины в 2014 году. Россия не намерена сдавать позиции на Украине; она все более дерзко противостоит Соединенным Штатам в Европе и на Ближнем Востоке и продолжает вмешиваться в американские выборы.

Политика, проводимая четырьмя президентскими администрациями в отношении России, потерпела фиаско потому, что независимо от общей тональности, примирительной или конфронтационной, она базировалась на неизменной иллюзии: правильная стратегия США может принципиально изменить представление России о своих собственных интересах и ее фундаментальное мировоззрение. Было ошибочно основывать политику на предположении, что Россия присоединится к сообществу либеральных демократий, но не меньшей ошибкой было думать, будто более агрессивный подход заставит ее отказаться от своих жизненно важных интересов.

Для начала стоит признать, что отношения Вашингтона и Москвы были в принципе конкурентными с того момента, когда Соединенные Штаты стали мировой державой в конце XIX века, и что они остаются таковыми по сей день. Эти две страны отстаивают совершенно разные концепции мирового порядка. Они преследуют противоположные цели в региональных конфликтах – например, в Сирии и на Украине. Республиканская, демократическая традиция США прямо противоположна традициям России с ее длительной историей автократического правления. С практической и идеологической точек зрения тесное партнерство между этими двумя государствами не может быть устойчивым. В нынешнем международном климате американские политики должны естественным образом прийти к пониманию этого.

Намного труднее будет признать, что изгнание и изоляция России, скорее всего, будет контрпродуктивной мерой, с помощью которой вряд ли удастся чего-то добиться. Даже в случае уменьшения ее относительной мощи Россия останется ключевым игроком на мировой арене благодаря значительному ядерному арсеналу, обильным природным ресурсам, центральному положению в Евразии, праву вето в Совете Безопасности ООН и высококвалифицированным кадрам. Сотрудничество с Россией необходимо для совместной борьбы с глобальными вызовами и угрозами, такими как изменение климата, распространение ядерного оружия и терроризм. Ни от одной страны в мире (за исключением Китая) не зависит решение такого количества стратегических и экономических проблем, считающихся важными для США, как от России. И необходимо добавить, что никакая другая страна не способна уничтожить Соединенные Штаты за 30 минут.

Более сбалансированная стратегия сдержанной конкуренции не только снизила бы риск ядерной войны, но и стала бы основой для сотрудничества и совместного поиска ответов на глобальные вызовы. Более продуманные отношения с Россией помогут гарантировать безопасность и стратегическую стабильность в Европе, хотя бы немного упорядочить ситуацию на Ближнем Востоке, а также контролировать подъем Китая. Требуя от России умерить амбиции и вести себя более сдержанно, американские политики должны быть готовы отказаться от своих краткосрочных целей, особенно в части урегулирования кризиса на Украине, для выстраивания более продуктивных отношений с Москвой.

Прежде всего, политики США должны взглянуть на Россию без сантиментов или идеологических клише. В новой стратегии построения отношений с Россией необходимо отказаться от архаичного мышления, свойственного предыдущим администрациям, и стремиться к поступательному развитию взаимодействия, исходя из долгосрочных интересов Соединенных Штатов. Вместо того, чтобы пытаться убедить Москву пересмотреть российские интересы, Вашингтону необходимо доказать, что эти интересы надежнее продвигать посредством взвешенной конкуренции и сотрудничества с США.

Конец иллюзии

Делая акцент на партнерство и интеграцию сразу после окончания холодной войны, Вашингтон в принципе неверно понимал российские реалии, полагая, что страна переживает подлинные демократические преобразования и что она слишком слаба, чтобы сопротивляться политике, проводимой США. Вне всякого сомнения, в начале 1990-х гг. предположение, что Россия избавляется от своего авторитарного прошлого, не казалось притянутым за уши. С точки зрения Америки, холодная война закончилась торжеством западной демократии над советским тоталитаризмом. Страны бывшего советского блока начали демократизацию после революций 1989 года. Набиравшая силу глобализация подпитывала убеждение, что демократия и свободный рынок – путь к процветанию и стабильности в грядущие десятилетия. Лидеры новой России – президент Борис Ельцин и окружавшие его динамичные молодые реформаторы – объявили о приверженности курсу на всеобъемлющие политические и экономические реформы.

Но уже в 1990-е гг. по некоторым признакам можно было судить, что эти предпосылки были изначально неверны. Вопреки преобладавшему на Западе мнению, распад Советского Союза ознаменовал не демократический прорыв, а победу популиста Ельцина над советским лидером Михаилом Горбачёвым, который оказался более убежденным демократом, организовавшим самые свободные и справедливые выборы в истории современной России. В России имелось мало устойчивых национальных демократических традиций, из которых можно было черпать вдохновение, а политическое сообщество оставалось шатким и слабым: на таком фундаменте невозможно построить функциональную демократию. Положение усугублялось тем, что государственные институты стали жертвой хищных олигархов и региональных «баронов». В стране орудовали безжалостные банды, нередко прибегавшие к кровавым разборкам в стремлении завладеть активами некогда полностью государственной экономики. Коммунисты старой закваски и советские патриоты противостояли более прогрессивным силам. В стране воцарился политический хаос.

Он усугублялся на протяжении 1990-х гг., и дело дошло до того, что многие наблюдатели реально опасались распада России, как это случилось в начале десятилетия с Советским Союзом. Задача восстановления порядка легла на плечи ельцинского преемника Путина. Хотя он использовал демократическую риторику, разъясняя свои планы, в документе под названием «Россия на рубеже тысячелетий» (опубликованном 30 декабря 1999 г.) он дал ясно понять, что намерен вернуться к традиционной российской модели сильного и в высшей степени централизованного авторитарного государства. «Россия, – писал он, – не скоро станет, если вообще станет, вторым изданием, скажем, США или Англии, где либеральные ценности имеют глубокие исторические традиции… Крепкое государство для россиянина – не аномалия, не нечто такое, с чем следует бороться, а, напротив, источник и гарант порядка, инициатор и главная движущая сила любых перемен».

Официальные лица в США прекрасно видели препятствия на пути демократических реформ и не были слепы в отношении подлинных намерений Путина. Однако приятное чувство, оставшееся у них после победы в холодной войне, заставляло настаивать на том, что партнерство с Россией должно опираться на общие демократические ценности; одних лишь общих интересов было мало. Чтобы заручиться общественной поддержкой, каждая администрация заверяла американцев, что лидеры России привержены демократическим реформам и процедурам. Начиная с 1990-х гг. Белый дом во многом измерял успех своего подхода прогрессом России на пути к становлению более крепкой и функциональной демократии. Это был довольно неопределенный проект, успех которого едва ли зависел от усилий или влияния США. Неудивительно, что стратегия потерпела крах, когда стало невозможно заполнить пропасть между данной иллюзией и все более авторитарной российской реальностью. Для Клинтона момент истины наступил после того, как Ельцин утвердил новое правительство консерваторов и коммунистов после финансового коллапса 1998 г.; для Буша – когда Путин начал подавлять деятельность гражданского общества, реагируя на украинскую «оранжевую революцию» в 2004 г.; а для Обамы – когда Путин объявил в 2011 г., что после длительного пребывания в должности премьер-министра он снова будет баллотироваться на пост президента.

Вторая ошибочная предпосылка – будто у России нет сил, чтобы бросить вызов Соединенным Штатам, также выглядела правдоподобной в период с 1991 по 1998 годы. От некогда грозной Красной Армии, оказавшейся на голодном пайке, осталась лишь тень её былого могущества. Россия зависела от финансовой поддержки Запада, пытаясь сохранять на плаву экономику и правительство. В этих обстоятельствах администрация Клинтона, как правило, добивалась поставленных целей, когда вмешивалась в события на Балканах или расширяла НАТО, не встречая серьезного противодействия России.

Однако предпосылка стала менее правдоподобной, когда экономика России начала быстро восстанавливаться. Путин прибрал власть к рукам и восстановил порядок, прижав олигархов и региональных «баронов». Впоследствии он начал кампанию по модернизации вооруженных сил. Однако администрация Буша, убежденная в беспрецедентной мощи «однополярного момента», не проявляла большого уважения к обновленному военному потенциалу России. Буш вышел из Договора по противоракетной обороне (ПРО), продолжил расширение НАТО и приветствовал так называемые «цветные революции» в Грузии и на Украине с их антироссийской подоплекой. Аналогичным образом администрация Обамы, хотя уже и не была так уверена в мощи Америки, по-прежнему не считалась с Россией. Когда в 2011 г. начались волнения, названные «арабской весной», Обама заявил, что сирийский президент Башар Асад, проводник российского влияния на Ближнем Востоке, должен уйти. Вашингтон также не обратил особого внимания на возражения России, когда США и их союзники превысили выданный им Советом Безопасности ООН мандат на вмешательство в ливийские события и вместо защиты гражданского населения, оказавшегося в зоне военных действий, провели операцию по свержению ливийского диктатора Муаммара Каддафи.

Россия спустила администрации Буша и Обамы с небес на землю. Российское вторжение в Грузию в 2008 г. продемонстрировало, что Москва накладывает вето на дальнейшее расширение НАТО посредством применения военной силы против потенциальных новых членов альянса. Аналогичным образом захват Россией Крымского полуострова и дестабилизация восточной Украины в 2014 г. шокировали администрацию Обамы, которая ранее приветствовала изгнание Виктора Януковича – пророссийского президента Украины. Год спустя военная интервенция России в Сирии спасла Асада от неминуемого поражения от рук повстанцев, получавших поддержку и помощь США.

Воля к власти

Сегодня почти все в Вашингтоне отказались от мысли, будто Россия находится на пути к демократии, и администрация Трампа считает Россию стратегическим конкурентом. Подобная коррекция курса давно назрела. Вместе с тем нынешняя стратегия наказания и изоляции России также ущербна. Она не только игнорирует очевидный факт, что Соединенные Штаты не смогут изолировать Россию против воли таких крупных держав как Китай и Индия, но и содержит ряд серьезных ошибок.

С одной стороны, стратегия преувеличивает мощь России и демонизирует Путина, из-за чего отношения превращаются в борьбу с нулевой суммой, когда единственным приемлемым исходом любого спора становится капитуляция России. Однако внешняя политика Путина была менее успешной, чем афишировалось. Его действия на Украине, нацеленные на предотвращение включения страны в западные структуры и сообщества, лишь сильнее сплотили Украину с Западом и заставили НАТО вернуться к первоначальной миссии сдерживания России. Вмешательство Путина в американские выборы осложнило отношения с США, нормализация которых нужна России для увеличения притока иностранных инвестиций и создания долгосрочной альтернативы избыточной стратегической зависимости от Китая.

В отсутствие согласованных действий Запада Путин сделал Россию главным игроком во многих геополитических конфликтах – прежде всего, в Сирии. Но ему еще предстоит доказать, что он может положить конец любому конфликту с целью закрепления преимуществ России. В период экономической стагнации и распространения социально-экономического недовольства в обществе его активная внешняя политика рискует довести страну до истощения или перенапряжения. В этих обстоятельствах Путину нужно урезать расходы. И это открывает перед Соединенными Штатами новые возможности для возвращения к дипломатии и снижения остроты конкурентной борьбы с Россией при одновременной защите интересов США.

Еще один изъян нынешней американской стратегии в ее изначальной предпосылке, что Россия – это клептократия в чистом виде, лидерами которой движет только один мотив: сохранить богатство и обеспечить выживание. В основе этой политики лежит предположение, что российские олигархи и официальные лица, находящиеся под санкциями, окажут давление на Путина и потребуют, например, изменить политику на Украине или свернуть вмешательство России в американские внутренние дела. Ничего подобного не происходит, потому что Россия в большей мере является патримониальным государством, в котором личное богатство и положение в обществе в конечном итоге зависит от властей предержащих.

Американские политики также повинны в том, что не считаются всерьез с желанием России иметь имидж великой державы. По многим меркам Россия действительно слаба: ее экономика – лишь малая доля американской экономики, по стандартам Соединенных Штатов население России нездорово, а инвестиции России в высокие технологии намного отстают от американских вложений в этот сектор. Однако российские лидеры уверены, что для выживания их страна должна быть великой державой – одной из нескольких стран, определяющих структуру, суть и направление мировой политики, и в погоне за этим статусом они готовы переносить серьезные лишения. Этот менталитет был движущей силой поведения России на мировой арене со времен Петра Первого, который около 300 лет назад привел свое государство в Европу.

После распада Советского Союза российские лидеры сосредоточились на восстановлении великодержавного статуса России подобно тому, как поступили их предшественники после национального унижения в Крымской войне 1850-х гг. и после гибели Российской империи в 1917 году. Как писал Путин два десятилетия тому назад, «впервые за последние 200–300 лет Россия стоит перед лицом реальной опасности оказаться во втором, а то и в третьем эшелоне государств мира. Чтобы этого не произошло, необходимо огромное напряжение всех интеллектуальных, физических и нравственных сил нации … Все сейчас зависит только от нашей способности осознать степень опасности, сплотиться, настроиться на длительный и нелегкий труд».

Часть этой задачи – противодействие Соединенным Штатам. По мнению Путина, именно они составляют главное препятствие для великодержавных устремлений России. В отличие от амбициозных представлений Вашингтона об однополярном мире Кремль настаивает на построении многополярного мира. Если говорить конкретнее, Россия стремится подорвать позиции Вашингтона, противодействуя его интересам в Европе и на Ближнем Востоке, а также пытаясь запятнать репутацию США как образцовой демократии посредством вмешательства в выборы и усугубления внутриполитического разлада в Америке.

Мир России

Стремясь восстановить великодержавный статус, Россия бросает геополитические вызовы Соединенным Штатам. Эти вызовы проистекают из вековых проблем России, вынужденной защищать огромную малонаселенную и многонациональную страну, лишенную физических заслонов и граничащую либо с могущественными государствами, либо с нестабильными территориями. Россия справлялась с этим, жестко контролируя внутриполитическую ситуацию, создавая буферные зоны на границах и не допуская формирования сильной коалиции соперничающих держав. Сегодня подобный подход противоречит интересам США в Китае, Европе, на Украине и Ближнем Востоке.

Ни одна часть Восточной Европы и бывшего СССР не представляется российским политикам более важной, чем Украина, которая стратегически позиционируется как путь на Балканы и в Центральную Европу, обладает огромным экономическим потенциалом и считается колыбелью великой русской цивилизации. Когда народное восстание 2014 г., поддержанное Вашингтоном, угрожало вывести Украину из орбиты российского влияния, Кремль захватил Крым и спровоцировал мятеж в восточной части Донбасса. То, что Запад счел вопиющим нарушением международного права, Кремль истолковывал как право на самооборону.

Глядя на Европу в целом, российские лидеры видят одновременно конкретную угрозу и сцену для демонстрации величия России. С практической точки зрения шаги, предпринятые Европой в направлении политического и экономического объединения, были чреваты появлением на границах России огромного образования, которое, подобно Соединенным Штатам, значительно превосходило бы Россию по численности населения, материальному богатству и силе. Психологически Европа по-прежнему возбуждает великодержавные амбиции России. За три прошедших столетия Россия не раз демонстрировала мастерство в ходе великих европейских сражений, вела искусную дипломатию и большую игру. Например, после поражения Наполеона в 1814 г. именно российский император Александр I принял ключ от Парижа. Объединение Европы и продолжающаяся экспансия НАТО привели к вытеснению России с европейского поля и к уменьшению ее влияния на европейскую политику. Поэтому Кремль удвоил усилия по углублению разногласий и линий размежевания между европейскими странами, а также начал сеять в умах политических лидеров уязвимых стран НАТО сомнения относительно приверженности их союзников обязательствам по коллективной обороне.

Россия вернулась на Ближний Восток после 30 лет отсутствия. Поначалу Путин вмешивался в сирийские события, чтобы защитить своего подопечного Асада и не допустить победы радикальных исламистских сил, которые поддерживали связи с экстремистами внутри России. Но после того, как он спас давнего друга, амбиции начали расти ввиду отсутствия решительных действий американцев в этой арабской стране. Россия решила использовать Ближний Восток в качестве арены для демонстрации своих претензий на статус великой державы. Действуя в обход миротворческого процесса под эгидой ООН, в котором США остаются главным игроком, Россия объединила усилия с Ираном и Турцией в поиске окончательного разрешения кризиса в Сирии. Для снижения риска прямой конфронтации между Ираном и Израилем Россия укрепила дипломатические связи с Израилем. Она восстановила отношения с Египтом и начала работать с Саудовской Аравией, чтобы взять под контроль цены на нефть.

Москва также продолжила курс на сближение с Китаем для создания стратегического противовеса Соединенным Штатам. Эти отношения помогли противостоять влиянию США в Европе и на Ближнем Востоке. Но у Вашингтона более серьезную озабоченность должно вызывать потенциальное расширение возможностей Пекина благодаря его сотрудничеству с Россией. Москва помогла Китаю выйти на рынки стран Центральной Азии и (в меньшей степени) на рынки Европы и Ближнего Востока. Она предоставила Китаю доступ к природным ресурсам по выгодным ценам и продала ему свои продвинутые военные технологии. Короче, Россия всячески способствует усилению Китая в качестве грозного конкурента Соединенных Штатов.

Нынешняя более самонадеянная внешняя политика Москвы отражает не столько возросшую силу страны (в абсолютном выражении ее потенциал не слишком увеличился), сколько ее веру в то, что на фоне нерешительности США ее относительная мощь возрастает. Одним из главных мотивов проведения Россией наступательной политики на мировой арене является устойчивый страх, боязнь того, что в долгосрочной перспективе возможно опасное отставание от Соединенных Штатов и от Китая. В российской экономике наблюдается застой, и даже по официальным прогнозам надежды на значительный прорыв в следующем десятилетии практически нет. Россия не может вкладывать столько же средств, сколько инвестируют два ее главных конкурента, в такие важные технологии, как искусственный интеллект, биоинженерные решения и роботизация. А ведь в будущем именно они будут определять суть силы и мощи страны. Возможно, Путин демонстрирует жёсткость сейчас, когда относительная мощь его страны возросла, чтобы лучше позиционировать Россию в новом многополярном мировом порядке, формирование которого происходит у него на глазах.

Между приспособлением и сопротивлением

Вызов, который современная Россия бросает США, не связан с экзистенциальной борьбой между этими странами в годы холодной войны. Скорее, это более ограниченное соперничество между великими державами с конкурирующими стратегическими интересами и задачами. Если Соединенные Штаты сумели договориться с Советским Союзом об укреплении мира и безопасности, продвигая при этом американские интересы и ценности, то, конечно же, они могут сделать то же самое и с современной Россией.

Начав с Европы, политикам США следует отказаться от расширения НАТО еще дальше на бывшие советские территории. Вместо того чтобы обхаживать страны, которые НАТО не готово защищать военными средствами (достаточно вспомнить вялую реакцию на российскую агрессию против Грузии и Украины), альянсу следует упрочивать внутренние связи и заверить уязвимые страны блока в приверженности обязательствам по коллективной обороне. Прекращение дальнейшего расширения НАТО на Восток устранит главную причину посягательств России на суверенитет бывших советских республик. Однако Соединенным Штатам нужно продолжать сотрудничество с этими странами в сфере безопасности, поскольку к подобным связям Россия относится терпимо.

До сих пор Соединенные Штаты настаивали на том, что для Украины остается возможность присоединения к НАТО. Вашингтон категорически отвергает включение Крыма в состав России и требует завершения конфликта в Донбассе на основании соглашения, подписанного в Минске в 2015 г. и предусматривающего особый автономный статус сепаратистских регионов внутри воссоединенной Украины. При таком подходе ситуация почти не сдвигается с мертвой точки. Конфликт в Донбассе продолжается, и Россия пускает все более глубокие корни в Крыму. Борьба с Россией отвлекает Украину от давно назревших реформ – страна страдает от коррупции, политической неопределенности и экономической отсталости. Избрание нового президента Владимира Зеленского, сторонники которого сейчас доминируют в парламенте, создало возможность для всеобъемлющего разрешения кризиса.

Необходимо пойти на два компромисса. Во-первых, чтобы успокоить Россию, Соединенным Штатам следует сказать Украине, что членство в НАТО снимается с повестки дня, но при этом продолжать углублять двустороннее сотрудничество с Киевом в вопросах безопасности. Во-вторых, Киеву следует признать включение Крыма в состав России в обмен на согласие Москвы на полное воссоединение Донбасса с Украиной без какого-либо особого статуса. Всеобъемлющее соглашение должно предусматривать компенсации Украине за утраченное в Крыму имущество, гарантии беспрепятственного доступа к прибрежным ресурсам и прохода через Керченский залив к портам на Азовском море. По мере реализации этих договоренностей США и Евросоюз постепенно снимали бы санкции с России. В то же время они могли бы предложить Украине существенную финансовую поддержку для облегчения реформ, исходя из того, что сильная, процветающая Украина – лучшее средство сдерживания российской агрессии в будущем и необходимый фундамент для построения более конструктивных российско-украинских отношений.

Первоначально такой подход будет скептически воспринят в Киеве, Москве и других странах Европы. Но Зеленский главную ставку в своей предвыборной программе сделал на разрешение конфликта в Донбассе, а Путин приветствовал бы любую возможность перенаправить средства и внимание на противодействие поднимающейся в России волне социально-экономических выступлений. Тем временем европейские лидеры устали от украинских проблем и хотят нормализации отношений с Россией, не отказываясь при этом от принципов европейской безопасности. Настало время смелой дипломатии, которая позволила бы всем сторонам заявить о частичной победе и смириться с жесткими реалиями: НАТО не готово принять в свой состав Украину, Крым не вернется к Украине, а сепаратистское движение в Донбассе нежизнеспособно без активной поддержки Москвы.

Более умная стратегия в отношении России не будет сбрасывать со счетов последствия военного вмешательства Кремля на Ближнем Востоке. Главные вызовы для США в этом регионе исходят от Ирана, а не от России. У Москвы свои интересы в Иране, которые не всегда совпадают с интересами Вашингтона, но вовсе необязательно противостоят им. Как и Соединенные Штаты, Россия не хочет, чтобы у Тегерана появилось ядерное оружие, поэтому она поддержала ядерную сделку с Ираном, так называемый Совместный всеобъемлющий план действий. Правда, администрация Трампа вышла из этой сделки в 2018 году. Как и Соединенные Штаты, Россия не хочет, чтобы Иран доминировал на Ближнем Востоке. Москва стремится добиться нового равновесия в регионе, хотя и не в той конфигурации, какую предпочел бы видеть Вашингтон. Кремль работает над улучшением отношений с другими региональными державами, такими как Египет, Израиль, Саудовская Аравия и Турция. Ни одна из этих стран не поддерживает теплые или дружеские отношения с Ираном. Россия уделяет особое внимание Израилю, позволяя ему наносить удары по позициям Ирана и «Хезболлы» в Сирии. Если бы США уважительно отнеслись к ограниченным интересам России в Сирии и приняли Россию в качестве регионального игрока, они, вероятно, смогли бы убедить Кремль делать больше для сдерживания агрессивного поведения Ирана. Администрация Трампа уже движется в этом направлении, но нужны еще более энергичные усилия.

Вашингтон должен также обновить подход к сдерживанию гонки вооружений. Соглашения, работавшие последние 50 лет, утратили актуальность. Мир движется к многополярному порядку – в частности, Китай активно модернизирует вооруженные силы. Страны разрабатывают передовые образцы обычных вооружений, способные уничтожать хорошо защищенные и укрепленные цели, которые когда-то были уязвимы только для ядерного оружия, а также кибероружие, способное выводить из строя командно-штабные системы управления. В результате разрушается режим контроля над вооружениями. Администрация Буша вышла из Договора по ПРО в 2002 г. – президент назвал этот договор «устаревшей реликвией» времен холодной войны. А в 2019 г. администрация Трампа вышла из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, который она высмеяла как неэффективный и безнадежно устаревший.

Вместе с тем Соединенным Штатам следует продлить новый Договор о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ), подписанный в 2010 году. Срок его действия истекает в 2021 году. Россия выступает за его продление, а администрация Трампа колеблется. Этот документ содействует прозрачности в отношениях между двумя странами и может укрепить доверие между ними, что немаловажно в эпоху натянутых отношений. Однако договор не сдерживает ускоряющуюся гонку все более мощных и изощренных вооружений. Например, наиболее многообещающие системы вооружений – сверхзвуковое оружие и кибероружие – не подпадают под действие СНВ. Политикам нужно разработать режим контроля над вооружениями с учетом современных, быстро развивающихся технологий, который включал бы и другие крупные державы. Хотя на определенном этапе Китай нужно подключить к этому процессу, Соединенным Штатам и России следует показать пример, как они это делали раньше, поскольку они накопили уникальный опыт учета теоретических и практических требований стратегической стабильности, а также принятия соответствующих мер по контролю над вооружениями. Вашингтону и Москве нужно разработать новый режим контроля над вооружениями, а затем подкрепить его многосторонней поддержкой.

Что касается стратегических проблем ядерных вооружений и других вопросов, то США не удастся предотвратить укрепление Китая, но они могут направить растущую китайскую мощь по пути, соответствующему американским интересам. Соединенным Штатам следует подключить Россию к этой работе вместо того, чтобы толкать ее в объятия Китая, как они это делают в настоящее время. Конечно, невозможно настроить Россию против Пекина, поскольку у нее есть веские основания для добрососедских отношений с Китаем, уже превосходящим Россию как великая держава. Однако США могли бы содействовать иному раскладу сил в Северо-Восточной Азии, который служил бы их целям.

Для этого американским политикам нужно способствовать умножению у России альтернатив Китаю. Это улучшит переговорные позиции Кремля и снизит риск перекоса в соглашениях между Москвой и Пекином в сфере безопасности в пользу Китая, как это происходит сейчас. По мере улучшения отношений между США и Россией в других областях Соединенным Штатам следует сосредоточиться на снятии санкций, которые сдерживают инвестиции Японии, Южной Кореи и США на российском Дальнем Востоке и создание совместных предприятий с участием российских компаний в Центральной Азии. Увеличение возможностей дало бы Кремлю больше рычагов воздействия во взаимоотношениях с Китаем, что выгодно Вашингтону.

Усилия Вашингтона по снижению конкуренции на региональном уровне могли бы убедить Россию уменьшить масштаб вмешательства в выборы, но эту проблему так быстро не решить. Определенное вмешательство России и других стран неизбежно в современном взаимосвязанном мире. Поскольку европейские демократии сталкиваются с похожими вызовами, Соединенным Штатам нужно работать с союзниками над общим согласованным и решительным реагированием на подобные киберугрозы. Должны быть проведены какие-то «красные линии» в отношении поведения России. Например, американским официальным лицам следует заявить о недопустимости компьютерных взломов, превращения украденной информации в оружие или искажения данных, включая списки избирателей и подсчет голосов. В случае согласованного обмена разведданными и опытом и проведения совместных операций США и их союзники смогут обезопасить важную электоральную инфраструктуру, противодействуя подрывной деятельности России с помощью уголовного преследования и точечных санкций, а также наносить превентивные контрудары в киберпространстве, когда это уместно.

Российские пропагандистские СМИ, такие как телеканал «Россия сегодня», радио «Спутник» и социальные сети, представляют собой более сложную проблему. Однако уверенное в себе, зрелое и искушенное демократическое общество должно легко сдерживать эту угрозу, не пытаясь при этом лихорадочно блокировать сайты и аккаунты в «Твиттере» с нежелательным контентом. В условиях межпартийного озлобления внутри Соединенных Штатов СМИ и политический класс преувеличивают угрозу, обвиняя Россию в провоцировании внутриполитических разногласий. При этом опасно сужается пространство для дебатов, поскольку американцам внушают, что любые мнения, совпадающие с официальной позицией России, – часть кампании влияния, инспирированной Кремлем. Более конструктивным подходом со стороны США и других демократий было бы повышение осведомленности широкой общественности об искусстве манипулирования сознанием, которым хорошо владеют средства массовой информации, а также улучшение навыков критического чтения разных материалов. При этом не стоит отказываться от энергичных дебатов, являющихся жизненной силой любого демократического общества. Некоторые скандинавские страны и прибалтийские государства прилагают значительные усилия для решения этих задач, но Соединенные Штаты отстают от них в этом вопросе.

Повышая защищенность своих систем и осведомленность граждан, США также должны вовлекать Россию в установление правил поведения в киберпространстве. Даже если на практике эти нормы не полностью соблюдаются, они помогут сдерживать и ограничивать наиболее возмутительное поведение и действия – наподобие того, как Женевские соглашения сдерживают вооруженные конфликты.

Предлагаемое сочетание компромиссов и мер противодействия учитывает интересы России и американской мощи. Данный подход резко отличается от тех, к которым американские администрации прибегали со времен окончания холодной войны. Прежние стратегии опирались на неверное истолкование намерений России, а их авторы отказывались признавать ограниченность возможностей Соединенных Штатов. Во многих отношениях данная стратегия олицетворяла бы возврат к традициям внешней политики США, сложившимся до окончания холодной войны.

Главная традиция всегда заключалась в предусмотрительных действиях, терпеливом проведении внешней политики на протяжении длительного времени. Что касается краткосрочной перспективы, то, согласно этой традиции, нужно довольствоваться постепенным прогрессом и пошаговыми завоеваниями. Соединенные Штаты не боялись идти на компромиссы (приспосабливаться), потому что были уверены в своих ценностях и в будущем триумфе. Они сознавали свою силу, но понимали ограниченность возможностей и уважительно относились к потенциалу и способностям противника. Это тонкое понимание было характерно для стратегий всех американских президентов во время холодной войны и позволяло справляться с вызовами, которые бросала им Москва. Вернувшись к истокам своего славного прошлого, США смогут справиться с теми вызовами, которые существуют сегодня.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2020 > № 3305439 Томас Грэм

ОТ КЛИШЕ К НЕОЛОГИЗМАМ

РОМАН РАЙНХАРДТ

Кандидат экономических наук, доцент кафедры дипломатии МГИМО МИД России.

ЭВОЛЮЦИЯ ЯЗЫКА СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ДИПЛОМАТИИ

Язык современной российской дипломатии меняется. С одной стороны, как живой организм он не может не меняться – тем более что внешняя политика, одним из инструментов которой является дипломатия, во многом зависит от конъюнктуры. С другой стороны, его изменения на протяжении последних нескольких лет свидетельствуют не только и не столько о корректировках внешнеполитической риторики, сколько о качественных семантических сдвигах.

Следует сразу подчеркнуть, что подобные метаморфозы имеют главным образом эволюционный, а не революционный характер. Связывать их напрямую с набором отдельных эпизодов и личностей едва ли целесообразно. Изменение языка дипломатии – процесс объективный. Здесь уместно говорить о том, что язык служит орудием дипломата (причем основным – как активным, так и пассивным: дважды подумать на трех языках, прежде чем ничего не сказать, согласно старой поговорке), но и наоборот – дипломат является средством языка при исполнении своей общественной миссии. Под дипломатами в данном контексте следует подразумевать как кадровых сотрудников государственных органов внешних сношений, так и более многочисленную группу так называемой народной и общественной дипломатии. Все они суть носители и, если угодно, «пользователи» языка, находящиеся от него в сильнейшей зависимости. 

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 30 января 2020 > № 3305438 Роман Райнхард

ГЛОССАРИЙ

Вместе с замечательными авторами мы попробовали составить перечень наиболее важных понятий, которые употребляются для описания российской внешней политики: великодержавие, гибридная война, мессианизм, прагматизм, национальный интерес, равноправие, стратегия, стратегическая стабильность, суверенитет, справедливость. Это не классические словарные статьи, которые должны быть дистиллированными по определению, а осмысление, как те или иные понятия преломляются в прикладной деятельности.

В – Великодержавие - Андрей Цыганков

Г – Гибридная война - Василий Кашин

М – Мессианизм - Иван Сафранчук

П – Прагматизм - Мария Ходынская-Голенищева

Н – Национальный интерес - Павел Цыганков

Р – Равноправие - Николай Косолапов

С – Справедливость - Вера Агеева

С – Стратегия - Андрей Сушенцов

С – Стратегическая стабильность - Дмитрий Суслов

С – Суверенитет - Александр Филиппов

В – великодержавие

Андрей Цыганков

В теории международных отношений великодержавность связывают не только с независимостью внешней политики и безопасностью страны, но и с возможностями и влиянием, которыми обладают лишь немногие государства в мире. При этом в понятие «великая держава» вкладываются разные смыслы. Для одних речь идет о материально-силовых возможностях, для других – о статусе и престиже, для третьих – об идейно-политическом измерении и способности вести за собой силой примера. Наиболее упрощенной выглядит трактовка великодержавности представителями американского неореализма, для которого все государства одинаковы и различаются лишь силовым потенциалом.

Державное мышление отличают, по крайней мере, три принципа. Во-первых, державники выступают за раздельное рассмотрение роли внутренних и внешних факторов в развитии общества. Они убеждены в приоритетности факторов международного окружения как наименее подверженных контролю и наиболее потенциально дестабилизирующих. Внешняя политика, следовательно, не может быть лишь отражением потребностей внутреннего развития, но должна отвечать на международные вызовы. Во-вторых, державники исходят из постоянства геополитических интересов государства. У государства нет постоянных друзей и врагов, а есть лишь постоянные интересы – вслед за лордом Пальмерстоном эту максиму нередко повторяют и российские державники. Державники могут выступать сторонниками национальной идеологии, если она не сковывает государство, а помогает сформулировать и защитить его интересы. Третий принцип связан со вторым и сводится к гибкости внешнеполитических союзов. Если у государства нет миссии, но есть постоянные национальные интересы, то руководители государства должны быть готовы сотрудничать с кем угодно, но ровно настолько, насколько это необходимо для соблюдения державного интереса.

За общими компонентами и принципами (велико)державности скрываются различные исторические условия ее формирования. Каждая держава национально и исторически своеобразна, по-своему решает возникающие перед ней задачи и вкладывает в обоснование значимости избранных решений свой смысл. Для России великодержавность исторически определялась важностью сохранения внутреннего единства территориально протяженного и социально-разнородного государства. Ее смыслом является конструкция сильного, способного к управлению сложной страной государства. Без такого государства трудно представить себе собирание земель и укрепление границ в московский период, нанесение поражения сильнейшей в начале XVIII века шведской державе, участие в поддержании европейского баланса сил в XIX столетии и создание советского строя в XX веке.

Своеобразие внешних условий России включает в себя протяженность сухопутных границ, соседство с мощными государствами, пограничное положение между западной и незападной цивилизациями и другие факторы. Следует подчеркнуть и то, что в силу относительной геополической удаленности, размера и православия Россия не является органической частью Европы. Но она стремилась слиться с западным миром, при этом утверждая себя в качестве самостоятельной, культурно своеобразной державы.

Русская великодержавность подразумевает наличие (1) сферы культурно-ценностного влияния в Евразии и Европе, (2) политико-экономической самодостаточности и (3) военного потенциала, достаточного для нанесения поражения любой другой державе. Понимаемая таким образом великодержавность обеспечивает достижение стратегических целей выхода в Европу, поддержания особых доверительных отношений с Востоком и сохранения определяющего влияния на евразийском материке.

Разделяя сформулированный набор принципов мышления, русские державники представляют собой неоднородную группу, различаясь предлагаемыми стратегиями достижения целей государства. С некоторой долей упрощения можно выделить три основные группы.

К первой относятся те, кто исторически выступал за союз с Западом против общих угроз. Примерами такого сотрудничества могут быть попытки России участвовать в Первой северной войне против Швеции (1655–1660) в союзе с другими европейскими государствами. Чуть позже Россия присоединилась к Священной лиге для противостояния Оттоманской империи, подписав в этих целях в 1686 г. договор о вечном мире с Польшей, своим давним соперником. Петр I начинал свое правление с посольского путешествия, преследовавшего целью объединение европейских государств против шведской угрозы. Провозглашение России «европейской державой» и екатерининское участие в Семилетней войне укладывается в то же понимание методов державничества. Еще более важный пример – Священный союз, заключенный Александром I с другими европейскими государствами во имя предотвращения опасности, подобной той, которая еще недавно исходила от наполеоновской Франции. Во второй половине ХIХ и в ХХ столетии примерами союзов с западными странами против общей угрозы были Антанта, попытка создать антигитлеровскую коалицию в преддверии Второй мировой войны, а также открытие Второго фронта в целях нанесения поражения фашизму. В ХХI веке Россия пыталась выстроить единый союз с Западом против международного терроризма.

Ко второй группе русских державников относятся выступающие за гибкую союзническую политику, не замкнутую на странах Запада как приоритетных партнерах. В условиях, когда России не удавалось достичь целей в союзе с западными странами или добиться их поддержки, российские правители нередко уходили в относительную изоляцию для перегруппировки сил, или получения «передышки» (Владимир Ленин). В начале ХVII века после нескольких поражений в противостоянии с Польшей Россия не выходила из изоляции до 1654 г., когда она начала новое наступление присоединением Украины. В XVIII веке Россия взяла двадцатилетнюю паузу, заняв позицию нейтралитета в войне со Швецией для финансового и демографического оздоровления. После поражения в Крымской войне Россия «сосредотачивалась», проводя в жизнь политику гибких союзов, пока не смогла наконец восстановить утраченные позиции на Черном море. «Мирное сосуществование» большевиков и сталинская теория «социализма в отдельной взятой стране» тоже относились к попыткам ослабить внешнеполитическую активность для укрепления страны, вышедшей из революции и гражданской войны. Наконец к этой же группе державного мышления можно относить попытки Евгения Примакова маневрировать между Западом, Китаем и Индией после окончания холодной войны.

Для третьего типа русского державного мышления характерна наступательность, в том числе в отношениях с Западом, если последний отказывается признать важнейшие внешнеполитические интересы России. Россия неоднократно утверждала свои интересы в одностороннем порядке, невзирая на критику западных стран. В XVII веке российское государство вело многочисленные войны с Польшей и Оттоманской империей, стремясь к укреплению границ и защите балканских славян. В XVIII веке Пётр нанес сокрушительное поражение Швеции, не вступая для этого в союз с европейскими государствами. В основном успешные войны с Турцией продолжились вплоть до Крымской войны, которую Россия проиграла благодаря поддержке, оказанной Турции Англией и Францией. После внутреннего выздоровления Россия вернулась к активной политике на Балканах, нанеся туркам новое поражение в 1870-е годы. В ХХ веке большевистская доктрина «мировой революции» стала ярким примером наступательного мышления, поскольку ставила под сомнение саму систему западных государств-наций. В 1920 г. большевики даже попытались вторгнуться в Польшу для смены правительства. Во время холодной войны наступательным был курс Советского Союза, стремившегося к укреплению геополитического влияния в мире, как, например, в период Карибского кризиса в 1962 г. или в случае ввода войск в Афганистан в 1979 году. После окончания холодной войны российская наступательность проявилась в вооруженном вмешательстве в конфликт Грузии и Южной Осетии, присоединении Крыма и вступлении в войну в Сирии.

В зависимости от того, какие коалиции выстраивали державники и какого рода политику защищали внутри страны, их идейными оппонентами были представители западнического или самобытно-цивилизационного мышления. Западники опасались, что державность ослабит страну внутренне, поскольку противопоставит отсталую в материально-технологическом и политическом отношении Россию передовому Западу. Связывая российскую идентичность с Европой, западники выступают за воспроизводство на российской почве европейских политических институтов и выстраивание приоритетных, стратегических отношений с европейскими странами. Представители цивилизационного мышления нередко поддерживали державников, считая великодержавность условием защиты национальных ценностей от внешних посягательств. В то же время сторонники русской самобытности могут оказаться в числе критиков державности, если считают, что она ослабляет общество. Например, для славянофилов национальные интересы и границы были вторичны, а главным являлось создание условий для свободного общинного труда и жизни в православной вере.

Державный тип мышления традиционно поддерживался широкими слоями общества, особенно если не требовал значительных жертв со стороны населения и не оборачивался внешнеполитическими поражениями. При этом державность нередко оказывалась для русского народа тяжелой ношей, если государство решало внешнеполитические задачи за счет напряжения общественных ресурсов. Подвергаясь многочисленным опасностям извне, русские консолидировались вокруг государства для сохранения свободы от внешних посягательств, но при этом теряли свободу внутреннюю. Со временем они утратили возможности свободного общинного хозяйствования («мир») и участия в управлении и выборах князя («вече»), создав централизованное патримониальное государство. По оценке историка Георгия Вернадского, «самодержавие и крепостное право стали ценой, которую русские заплатили за национальное выживание». Военная сила, имперское могущество и способность противостоять внешним вторжениям постепенно стали самоцелью государственной политики. Бедность и крепостное право превратились в средства ускоренной мобилизации армии. Власть нередко игнорировала назревшие потребности в реформах, видя в них опасность для сложившейся в России системы правления.

Ценой внутреннего перенапряжения было ослабление внутреннего и внешнего компонентов державности. Распад советского государства – пример такого перенапряжения в результате длительного противостояния более развитым странам Запада. Традиционные опоры державности, в задачу которых входит защита безопасности государства – армия и силовые структуры – оказались в униженном положении, в то время как укрепился класс нового «боярства», или олигархов. Деморализации армии способствовала запоздалая и плохо продуманная военная кампания по стабилизации в Чечне. Население, лишившись денежных накоплений в результате олигархических в своей основе экономических реформ, не поддерживало власть. В стране подняла голову преступность, и государство не успевало реагировать на массовые нарушения законности против граждан. Конфликт исполнительной и законодательной властей, приведший к использованию силы против парламента в октябре 1993 г., довершал картину чрезвычайного ослабления государства. Во внешней политике российское руководство стремилось проводить прозападный курс, по существу отказавшись от принципов державной политики.

Постепенно, во многом благодаря усилиям созданного Совета по внешней и оборонной политике и деятельности министра иностранных дел Евгения Примакова, понятие державности вернулось в политический лексикон в качестве одного из центральных. В 2000-е гг. в целом благоприятное внешнее окружение и отсутствие угрозы войны позволило руководству страны сосредоточиться на решении внутренних задач, связанных с экономической и политической стабилизацией. Результатом стало завершение военных действий на Северном Кавказе, относительная консолидация политического класса и восстановление способности проводить независимую внешнюю политику.

Будущее российской державности связано с выстраиванием новых международных коалиций в условиях мировой турбулентности и способностью руководства страны осуществить переход к новой модели государства. С первым дело обстоит лучше, чем со вторым. Державность во внешней политике способствовала восстановлению важных и утраченных в 1990-е гг. позиций. Выдержала проверку временем ориентация на укрепление баланса сил и престижа великой державы. Уходит в прошлое мир единственной сверхдержавы. Меняется и децентрализуется Европа. Россия разворачивается к Азии, реализуя проекты Большой Евразии, Шанхайской организации сотрудничества и другие. Перед страной открываются новые возможности налаживания международного сотрудничества за пределами западного мира.

Более трудным является переход к новой государственности. Он сопряжен с комплексом мер по преодолению политического наследия 1990-х гг., связанного не столько с сильным державным государством, сколько с его отсутствием. Экономическое пробуксовывание, коррупция, ориентация на стабильность вместо развития – «родимые пятна» российского капитализма, возникновение которого связано с залоговыми аукционами, рейдерством, экспортом энергоресурсов, а также неспособностью правительства реализовать единые принципы и правила в политике и экономике. В этой области державность во многом остается благим пожеланием. Впереди трудный период, требующий новых стратегий формирования сильного и легитимного государства.

Без создания такого государства державность не может считаться полностью состоявшейся. Для державников является аксиомой, что государство должно обладать значительной свободой от вмешательства не только внешних, но и внутренних групп интересов, без чего невозможно осуществление политической стратегии в интересах общества в целом. В частности, Примаков в должности премьер-министра пытался бороться с засильем Бориса Березовского и других олигархов ельцинской «семьи». Позднее, на посту руководителя Торгово-промышленной палаты он отстаивал важность выработки и соблюдения четких правил в отношении экономики и собственности, предупреждал об опасности силовых «наездов» на бизнес. Понимал он и опасности, связанные с чиновничьим засильем и коррупцией. Сильное государство должно быть правовым и опирающимся на институты, а не на чреватые злоупотреблениями неформальные связи. Сильная исполнительная власть нуждается в независимости судов, частичной региональной децентрализации, честных выборах и борьбе с коррупцией.

В эпоху глобальной нестабильности и перехода власти выживет тот, кто сумеет приспособить к своим нуждам внешние и внутренние условия. В мире происходит масштабная перекройка рынков, региональных систем и военно-политических союзов. Современная державность должна сочетать отстаивание важнейших интересов в мире с активным выстраиванием нового миропорядка и проведением необходимых для этого внутренних реформ. Твердость защиты суверенитета предусматривает гибкое умение создавать новое и желаемое в экономической, информационной, военной и политической сферах. С осуществлением такого курса сопряжено немало трудностей, включающих в себя не только риски противодействия развитым в материально-экономическом отношении державам, но и способность выбирать растущие сферы внутреннего развития и вкладываться в перспективные международные проекты.

Г – Гибридная война 

Василий Кашин

Понятие «гибридная война» прочно связалось на Западе с Россией после присоединения Крыма. Значительную роль в этом сыграло распространение мифа о наличии у России специальной стратегии противостояния, известной как «доктрина Герасимова». Ее существование к настоящему времени опровергнуто самими авторами мифа. Но история с «доктриной Герасимова» показательна: за российскую стратегию гибридной войны были выданы идеи аналогичной стратегии Соединенных Штатов. Они, в свою очередь, сформировались у российских военных и политиков на основе осмысления опыта «цветных революций» 2000-х гг. и «арабской весны» начала 2010-х годов.   

К моменту крымских событий военные теоретики не только на Западе, но и на Востоке осмыслили различные формы невоенного противоборства государств. Высокая стоимость и чудовищная опасность современной высокотехнологичной войны требовала найти такие формы участия в конфликтах, которые позволяли бы контролировать эскалацию и добиваться целей строго дозированным применением силы. 

Эти концепции (например, в опубликованной в 1999 г. книге «Война без границ» // Unrestricted Warfare китайских полковников Цяо Ляна и Ван Сянсуя) не сводятся к распространенным в настоящее время представлениям о гибридной войне. Речь идет о комплексной стратегии противостояния великих держав с применением неограниченного арсенала методов. 

Концепции гибридной войны упрощают борьбу между государствами. Государство, взявшее их на вооружение, получает пропагандистский инструмент для демонизации противника, но наносит удар по собственной стратегической культуре. Его способности понимать намерения оппонента в результате падают. 

Гибридная война наиболее часто определяется как конфликт с использованием информационной борьбы, экономического и политического давления в сочетании с ограниченным применением вооруженной силы. Предполагается, что действия по всем направлениям помогают нивелировать превосходство Запада в обычных вооружениях. Это понятие расплывчато и опасно. Оно было введено в оборот в середине 2000-х гг., использовалось для описания войны в Ливане 2006 г., а по-настоящему популярным стало на волне украинского кризиса.   

Однако все приемы гибридной войны известны много лет, если не веков. Появление новых технологических возможностей в связи с развитием информационно-коммуникационных технологий мало что меняет в сути отношений вовлеченных в конфликт стран. На протяжении всей истории человечества любая хорошо спланированная военная кампания сопровождалась усилиями в области пропаганды, дипломатии, разведки и экономики. О том, что победа с применением именно этих инструментов предпочтительней лобового столкновения, писал еще Сунь Цзы. 

Нет ничего нового в поддержке повстанческих движений на территории иностранного государства, вводе на его территорию собственных регулярных войск под видом добровольцев и в прочих методах, часто подаваемых в качестве неизвестной и страшной угрозы. Эти методы широко применялись всеми участниками холодной войны, прежде всего, США, СССР и Китаем. Они нередко использовались и до холодной войны. 

Фактически, гибридность позволяет навешивать устрашающую этикетку «война» на широчайший спектр достаточно рутинных внешнеполитических, пропагандистских и разведывательных мероприятий, зачастую являющихся неизбежной частью межгосударственных отношений.   

Приписывание стране гибридной стратегии может рассматриваться как элемент политики по ее изоляции. 

Цель такой политики – лишить противника возможности отстаивать свою точку зрения. Любая форма разъяснения позиции, попытки защититься от обвинений и изменить позицию другой стороны могут быть теперь интерпретированы как дезинформация и информационное нападение. Появляется также возможность ограничить дипломатическую активность противника, которая по своей природе предполагает установление связей, распространение и сбор информации и влияние на точку зрения собеседника. Фактическое разрушение российско-американских каналов политической коммуникации в посткрымский период и особенно на фоне истерии с российским «вмешательством в выборы» в Соединенных Штатах в этом отношении весьма показательно. 

Россия также склонна приписывать гибридную стратегию своим оппонентам. Предполагаемая гибридная угроза со стороны Европы и США, осмысливаемая под военным углом, ведет к вполне конкретным и важным выводам, касающимся внутренней политики. В известном выступлении начальника генерального штаба Вооруженных сил России Валерия Герасимова на общем собрании Академии военных наук 1 марта 2019 г. в качестве элементов новой военной стратегии США и их союзников упоминаются «цветные революции» и «мягкая сила». Предполагается, что целью американских стратегий является «ликвидация государственности неугодных стран, подрыв суверенитета, смена законно избранных органов государственной власти». Герасимов отмечает, что Пентагон разрабатывает принципиально новую стратегию под названием «Троянский конь», которая заключается в использовании «протестного потенциала пятой колонны» с одновременным нанесением ударов высокоточным оружием по наиболее важным объектам. Соответственно, российский ответ предусматривает «комплекс мер по упреждающей нейтрализации угроз безопасности государства». 

Россия, как и прочие крупные военные державы, обладает военными и невоенными средствами борьбы, которые могут применяться в условиях мирного времени или вооруженного конфликта низкой интенсивности. Этот арсенал в его нынешнем виде создавался главным образом в эпоху холодной войны. Скрытные и не признаваемые военные вмешательства, поддержка повстанческих движений и создание «квазидобровольческих» формирований для интервенций за рубежом в сочетании с дезинформацией, пропагандой и поддержкой оппозиции использовались тогда всеми крупными странами.   

Что касается СССР, то ограниченные и тайные военные интервенции широко применялись им с раннего периода советской истории. Классическим примером можно считать вмешательство в гражданскую войну в Афганистане 1929 года. Под командованием Виталия Примакова двухтысячный отряд красноармейцев, облаченных в афганскую военную форму и вооруженных трофейным английским оружием, вторгся в эту страну. Целью знаменитого «рейда Примакова» было изменение хода войны в пользу дружественного СССР короля Амануллы-хана. Операция готовилась в тесной координации с представителями Амануллы, и к отряду Примакова присоединялись местные этнические формирования. Рейд, завершившийся захватом Мазари-Шарифа в апреле 1929 г., был предпринят, однако, слишком поздно и уже не смог переломить ход гражданской войны. Многое в его организации тем не менее можно считать характерным для подобных операций Советского Союза и постсоветской России. 

В ходе «афганской спецоперации» СССР пытался повлиять на внутренний конфликт за счет ограниченного, тайного и краткосрочного вмешательства в ключевой момент (который, как оказалось в дальнейшем, был выбран неверно). Советским силам следовало изменить ход конфликта в пользу союзника и уйти. Но они ни в коем случае не должны были выступать главной действующей силой в конфликте. СССР тщательно избегал привлекать внимание к своей операции и стремился жестко контролировать масштабы вовлеченности в войну. После того, как стало ясно, что поражение Амануллы-­хана предотвратить не удалось, СССР свернул интервенцию, невзирая на продемонстрированное подавляющее тактическое и техническое превосходство Красной Армии. 

Сходным образом осуществилось более крупное и успешное вмешательство в Синьцзяне в ноябре 1933 – апреле 1934 года. В операции в поддержку генерал-губернатора Шэн Шицая участвовали войска НКВД, замаскированные под действовавшие в регионе белоэмигрантские формирования. К ней привлекались собственно бывшие белогвардейцы, завербованные советской разведкой, а также просоветские формирования из числа местного населения. Интервенция продолжалась недолго, после решения поставленных задач советские войска ушли, оставив в Синцзяне ограниченный контингент и группу советников для наблюдения за ситуацией. 

«Квазидобровольческой» операцией было советское участие в гражданской войне в Испании. Несмотря на присутствие в стране тысяч советских военнослужащих и крупные военные поставки, вмешательство в конфликт СССР отрицалось. Советские летчики и военные советники в качестве «добровольцев» участвовали в китайско-японской войне в 1937–1940 годах. Подобная же практика продолжилась и с наступлением холодной войны. Советская истребительная авиация и зенитно-артиллерийские части с личным составом, замаскированным под китайских добровольцев, действовали в Корее. Советские летчики противостояли ВВС Гоминьдана в небе над Шанхаем в 1950 году. Советские зенитно-ракетные и авиационные части принимали участие в войне во Вьетнаме и в ряде конфликтов на Ближнем Востоке. 

Перечисленные интервенции были успешны с точки зрения достижения политических и стратегических целей Москвы. Все они следовали одной и той же модели, которая прослеживается со времен рейда Примакова в 1929 году. Это были короткие, внезапные, тщательно спланированные действия, направленные на то, чтобы в ключевой момент помочь важному союзнику, будь то дружественное государство или одна из фракций в гражданской войне. 

Операции имели разную степень секретности; как правило, СССР либо отрицал участие в конфликте в принципе, либо преуменьшал его масштабы. Главным условием успеха был тщательный расчет баланса сил, выбор времени, места и характера вмешательства. При этом сводились воедино возможности вооруженных сил, спецслужб, дипломатического аппарата. 

Сильной стороной Советского Союза при ведении таких операций была способность добиваться высоких результатов в обучении, а порой – в строительстве с нуля вооруженных сил дружественных стран или политических групп. На протяжении всей холодной войны созданные советскими инструкторами вооруженные формирования одерживали победы над противниками, обучаемыми и оснащаемыми США. 

Разумеется, речь идет о случаях, когда советские военные имели реальные возможности руководить процессом военного строительства, чего не было, например, в арабских армиях, воевавших с Израилем. Афганская кампания 1979–1989 гг. стала грубым нарушением всех старых советских принципов ведения зарубежных интервенций. Она была затяжной, масштабной, предпринятой без учета местных условий, главной силой в войне оказались собственно советские войска, а не формирования союзников. 

Тем не менее многие преимущества отечественной военной школы, прежде всего – способность налаживать работу с местным населением, создавать относительно боеспособные местные вооруженные силы и действовать совместно с ними, проявились и тогда. К моменту вывода советских войск в 1989 г. Республика Афганистан обладала армией и специальными службами, далеко превосходившими все, что было создано за 18 лет американской оккупации Афганистана после 2001 года. Падение режима Наджибуллы было связано с фактически продолжавшимся вмешательством в афганский конфликт ряда иностранных государств на фоне распада СССР и бездействия России. 

Офицеры советских вооруженных сил и спецслужб, вовлеченные в подобные операции на поздних этапах холодной войны, продолжали активную службу и с началом военных конфликтов 1990-х гг., когда этот опыт был значительно обогащен и расширен. Российские военные оказались вовлечены в столкновения на Южном Кавказе, в стабилизацию ситуации в Таджикистане в 1992–1997 годах. Но наиболее глубокое влияние на армию, спецслужбы и государственный аппарат России оказали боевые действия на Северном Кавказе в ходе двух чеченских войн. Армия и спецслужбы получили огромный опыт решения сложнейших задач при весьма ограниченных ресурсах с опорой на переговорные инструменты, агентурную разведку, взаимодействие с разнообразными вспомогательными вооруженными формированиями из местного населения. 

Присоединение Крыма, события на Восточной Украине и сирийская кампания показали, что Россия возвращается к старой модели применения вооруженных сил для обеспечения национальных интересов. Ставка делается на быстрые, внезапные действия с тщательным контролем уровня вовлечения в конфликт. Значительный опыт строительства и использования вспомогательных отрядов из числа добровольцев и местного населения, накопленный в ходе многолетних конфликтов на постсоветском пространстве, используется в полной мере. 

Такие действия едва ли делают Россию более непредсказуемой или агрессивной, чем другие державы. Даже Китай при всей его внешнеполитической пассивности последних десятилетий отметился уже в XXI веке в поддержке вооруженных формирований и непризнанных государственных образований на севере Мьянмы (так называемое государство Ва). Эта поддержка включала в себя обучение и оснащение, вплоть до поставок тяжелого вооружения. 

Интервенции США, Франции и Великобритании на Ближнем Востоке носили более систематический характер. Они сопровождались масштабным применением современных технологий, финансовых ресурсов и технических возможностей, недоступных для России. Однако результаты оказывались почти неизменно неблагоприятными для самих акторов. Они, в особенности американцы, демонстрировали неспособность к интерпретации разведданных и оценке политической ситуации. Строительство Соединенными Штатами союзных вооруженных сил из местного населения приводило к разочаровывающим результатам на фоне гигантского расхода средств. Взаимодействие американских и местных вооруженных формирований оставалось слабым. 

Российские действия на этом фоне отличаются не большей агрессивностью, а большей эффективностью. Россия в отличие от США и ряда их союзников не вторгалась в иностранные государства, штурмуя столицы и убивая политических лидеров. Россия не тратила триллионы долларов на многолетнюю оккупацию других стран, чтобы затем уйти, признав поражение. Но, применяя силу в куда меньших объемах, Россия в последние десятилетия добивалась куда большего в реализации своих политических целей. 

На стороне российской армии и спецслужб – многолетний опыт войн с сильным иррегулярным противником, получающим поддержку из-за рубежа, в условиях ограниченности собственных ресурсов. Переоснащение и реформирование российской армии в 2010-е гг. позволило резко повысить ее боевые возможности. Патриотический подъем, связанный с украинскими событиями и присоединением Крыма, обеспечил приток добровольцев для зарубежных операций в составе регулярных и иррегулярных формирований. 

Таким образом, в новых условиях российские Вооруженные силы превращаются в гибкий инструмент, который может быть использован для влияния на ситуацию в стратегически важных для России частях мира. 

Использование ярлыка гибридной войны уводит нас в сторону от того факта, что мы имеем дело с набором весьма традиционных приемов борьбы, восходящих к началу ХХ века или более ранним временам. Эти приемы используются всеми крупными игроками в современной международной политике. Но одни страны владеют ими хорошо, а другие – никак не могут научиться, даже потратив триллионы долларов и потеряв многие тысячи солдат убитыми. 

М – Мессианизм

Иван Сафранчук

Вряд ли кто-то будет спорить с тем, что Россия никогда не была исключительно прагматической державой, движимой только практическими интересами. Чувство некой миссии, высшей цели России было присуще всегда.

Но исторически и в строгом смысле этого слова российское государство не является мессианским. Оно не сформировало чего-то похожего на политическую доктрину божественной предопределенности, которая обосновывала бы экспансионизм Божьим промыслом (как американский Manifest Destiny). У российской элиты никогда не было намерения способствовать политическими средствами приближению конца света и второго пришествия ради торжества Истины, к чему склонны американские правые евангелисты, время от времени обретающие влияние на внешнюю политику. Россия не была очарована цивилизаторским «бременем белого человека», как британский колониализм. И не несла в мир нерелигиозные философские идеалы, как в Новое время это делала Франция, а позже опять же – США.

Наиболее мессианским был, вероятно, советский период российской истории, когда Москва взяла на себя роль распространителя и защитника в мировом масштабе целостной философской и политико-экономической доктрины. Впрочем, после десятилетий осуществления этой миссии увлеченность ею стала быстро исчезать и в элите, и в обществе. К концу же существования Советского Союза сформировался невероятный по силе общественный и элитарный запрос на прагматизм.

Как бы сейчас ни называли внешнеполитический курс Бориса Ельцина и Андрея Козырева – наивным или идеалистическим, на самом деле он формировался именно в прагматических категориях. Избавление от излишней и идеологически обоснованной внешнеполитической нагрузки трактовалось как прагматизм, а не как идеализм (по сути, этот подход продолжал горбачёвское «новое мышление», практическим содержанием которого стало освобождение перенапрягшегося и пораженного внутренним кризисом СССР от бремени ответственности за «второй мир».)

В дальнейшем прагматизмом стали считать не столько редуцирование внешнеполитических интересов, сколько их расширение, но опять же ради удовлетворения прикладных интересов, а не воплощения в жизнь абстрактных идеалов. Хотя конкретное выражение прагматического начала в российской внешней политике в последнюю четверть века очень сильно менялось, твердая приверженность прагматизму после опыта советского мессианства все-таки остается.

Россия не является мессианской державой в «большом» смысле: она не готова убивать других и посылать на смерть своих за абстрактные идеалы и доктрины. Российское чувство миссии другое.

Россия – государство, собранное на огромном пространстве из множества неоднородных элементов, расположенное в сложных климатических и природных условиях, подвергавшееся крупным нашествиям. Своей миссией это государство всегда считало собственную способность быть – и быть не дикими, не варварами. В одной интерпретации миссия состоит в том, чтобы суметь стать развитой частью мира, то есть Западом, и в таком качестве добиться принятия в какую-то общую систему политических и социальных отношений. В другой – миссия сводится к тому, чтобы быть без (не путать с против) Запада. Эта трактовка имеет другой обязательный компонент – представление о том, что есть могущественные силы внутри и вовне, постоянно мешающие России исполнить свой долг, стремящиеся подорвать ее возможности.

Территориальная экспансия, участие в мировых делах, вершение судеб мира – все это явные свидетельства способности быть и успешности существования. Российская элита, особенно после Петра I, считала такую программу действий естественной для Российского государства. И для подобной традиции выпасть из первого ряда мировых держав – историческая катастрофа, там надо оставаться любыми средствами – миром или войной. Не случайно противодействие риску скатиться во второй, а то и третий эшелон международной политики было объявлено лейтмотивом президентства Владимира Путина в его программной статье «Россия на рубеже тысячелетий», опубликованной за день до того, как он стал исполняющим обязанности главы государства после досрочной отставки Борис Ельцина.

Насколько чувство державности распространилось на весь народ – вопрос спорный. По всей видимости, общественные настроения по этому поводу могут колебаться в очень широкой амплитуде. Но всегда находились и те, кто был за сосредоточение на себе, за снижение бремени вовлеченности в мировые дела или даже за полное выключение из них. Великие русские писатели дают яркие примеры таких мыслей. Лев Толстой еще в «Севастопольских рассказах» обращал внимание на то, как чужда война русским крестьянам, а в дальнейшем чрезвычайно саркастично представлял геополитические, военные предприятия («Сказка об Иване-дураке и его двух братьях…») и даже характеризовал войну как «вредное учреждение», ставя ее в таком качестве в один ряд с рабством и проституцией (эссе «Так что же нам делать?»). Или Александр Солженицын в манифесте «Как нам обустроить Россию?»: «Пробуждающееся русское национальное самосознание во многой доле своей никак не может освободиться от пространнодержавного мышления, от имперского дурмана. (…) Это вреднейшее искривление нашего сознания: “зато большая страна, с нами везде считаются”. (…) Могла же Япония примириться, отказаться и от международной миссии, и от заманчивых политических авантюр – и сразу расцвела. Надо теперь жестко выбрать: между Империей, губящей прежде всего нас самих, – и духовным и телесным спасением нашего же народа».

Споры о том, в каком виде России существовать, продолжатся – у них давняя традиция. Но мощное стремление быть вопреки нескончаемым препятствиям (быть собой, но не пространством, признанным варварским) и стало миссией России. За века осуществления этой миссии у страны появился и некоторый собственно мессианский элемент. Но состоит он не в том, что Россия хочет переделать мир в соответствии с какой-то определенной программой, а в вере, что с Россией мир лучше, чем без нее.

П – Прагматизм

Мария Ходынская-Голенищева

В основе понятия «прагматизм» лежит примат пользы/выгоды, которую способно принести то или иное действие. Эвентуальные практические последствия определяют целесообразность конкретных шагов и одновременно служат критерием их эффективности. Философский словарь приводит слова одного из видных представителей прагматизма, американца Уильяма Джеймса: «Истина есть то, что лучше всего работает на нас».

Прагматизм – один из основополагающих принципов российской внешней политики. При некоторой абстрактности термина он имеет вполне конкретное содержание. Так, Концепция внешней политики России от 2016 г. ориентирует дипломатов на работу в пользу создания благоприятных внешних условий для поступательного и устойчивого внутреннего развития. Среди них – обеспечение безопасности страны, ее суверенитета и территориальной целостности, формирование пояса добрососедства с сопредельными государствами, содействие повышению конкурентоспособности экономики России, ее технологическому обновлению, повышению уровня и качества жизни населения.

Рациональна российская интеграционная политика на постсоветском пространстве и в Евразии (СНГ, ЕврАзЭС, ШОС), которая должна привести к формированию широкого интеграционного контура (инициатива Большого евразийского партнерства). Позитивная, неконфронтационная повестка этих объединений предоставляет возможность не распылять ресурсы и сосредоточиться на задачах обеспечения ускоренного темпа развития в государствах-членах. Прагматична линия России и в относительно новых, отвечающих духу времени институтах глобального управления. Например, в БРИКС, где, кроме всего прочего, проводится курс на создание альтернативы доллароцентричной валютно-финансовой системе: наличие подобной «подушки безопасности» приобрело для России особую важность в контексте деградации отношений с Западом после 2014 г., включая обмены санкционными ограничениями.

Единственно рациональным с военно-политической точки зрения (и соотнесенным с общественным запросом, обусловленным ощущением исторической несправедливости) стало решение о воссоединении Крыма с Россией. Реалистичная, трезвая оценка ситуации вкупе с глубокой проработкой возможных сценариев и их последствий предопределили активное участие Москвы на уровне высшего руководства в выработке Минских договоренностей, связавших Киев и крупных европейских игроков соответствующими обязательствами с выгодной для России последовательностью шагов.

Высоким уровнем прагматизма характеризуется российская политика на сирийском направлении. В основе принятого руководством страны решения о начале военной операции в Сирийской Арабской Республике (САР) лежали интересы, связанные прежде всего с обеспечением национальной безопасности. В 2015 г. в рядах террористических групп сражались, по разным оценкам, до 6 тыс. выходцев из России и постсоветских республик, существовала угроза их возвращения. Нарратив Запада, пытавшегося навязать впечатление о российской линии в Сирии как о иррациональной («Москва поддерживает диктатора-союзника»), противоречил предыстории конфликта: Башар Асад посетил Москву на пятый год президентства (первый его зарубежный визит в качестве главы государства состоялся в Париж, второй – в Лондон); до кризиса Россия занимала лишь девятое место в товарообороте Сирии (3%).

Исключительный прагматизм российской линии на сирийском направлении проявился в деидеологизированном подходе, позволившем договариваться по отдельным аспектам урегулирования (прекращение огня, параметры политического урегулирования, выправление гуманитарной ситуации и так далее) со всеми внешними игроками. Так, в период, когда российско-американские отношения находились в низшей точке развития, Москва и Вашингтон выполняли роль сопредседателей Международной группы поддержки Сирии (2015–2016 гг.), согласовали параметры режима прекращения боевых действий в САР (февраль 2016 г.), достигли договоренностей о деэскалации в Восточном Алеппо (декабрь 2016 г). С учетом неоднократно озвученной Россией принципиальной позиции о нелегитимном характере военного присутствия США в Сирии ничем, кроме как соображениями прагматизма, нельзя объяснить российско-американские договоренности о деконфликтации, в течение нескольких лет обеспечивающие отсутствие инцидентов «в воздухе» и «на земле».

Россия с рациональных позиций подходила к подбору внешних партнеров для диалога по сирийскому урегулированию. Яркий пример – астанинский формат (Россия, Иран, Турция) – объединение трех государств с несовпадающей, порой прямо противоположной повесткой. Сугубо реалистичный подход, продемонстрированный всеми странами-гарантами, позволил достичь важнейших договоренностей по прекращению боевых действий в САР, созданию зон деэскалации (2017 г.), а также сформировать Конституционный комитет (2018 г.). Сепаратная переговорная работа на двустороннем уровне с крупными региональными игроками, имевшими влияние на группы вооруженной оппозиции, – Турцией, Катаром, Саудовской Аравией, Египтом и другими – позволила перевести под контроль сирийского правительства такие стратегические районы (бывшие «зоны деэскалации»), как Восточный Алеппо, Восточная Гута, Хама/Хомс, Восточный Каламун, части провинций Сувейда, Кунейтра, Дераа, при этом не подорвав потенциала астанинского формата, создавшего эти зоны.

Отдельно стоит упомянуть российско-турецкий переговорный трек. Прагматизм вновь позволил преодолеть глубокий кризис между Москвой и Анкарой, который вызвали действия турецких ВВС, сбивших российский бомбардировщик Су-24 из состава группировки ВКС России, – тогда погиб один из катапультировавшихся пилотов Олег Пешков. После жесткой реакции Москвы и принесенных Анкарой (далеко не сразу) извинений диалог между Россией и Турцией возобновился и был максимально плодотворным: удалось договориться по окончательному решению проблемы Восточного Алеппо и согласовать условия деэскалации в Идлибе (2018 г.) и на северо-востоке САР (2019 г.).

Лишенная догматизма и конъюнктурных колебаний, последовательная линия России в сирийском урегулировании, вопреки некоторым прогнозам, не только не привела к ухудшению отношений нашей страны с суннитскими государствами, но, напротив, способствовала упрочению позиций Москвы в ближневосточных делах, закрепила за Россией образ надежного партнера.

На этом фоне некоторая отстраненность России в йеменских делах и осторожное балансирование в Ливии – также пример прагматичности и основанной на ней неготовности повышать ставки в ситуациях, развитие которых мало затрагивает национальные интересы России. Это не мешает Москве оставаться участником многосторонних форматов урегулирования йеменского и ливийского конфликтов, оказывать ощутимую поддержку соответствующим усилиям ООН.

Посредничество (как минимум в предоставлении московской площадки) в межпалестинском и межафганском примирении, без которых во многом девальвируются коллективные усилия по стабилизации ситуации на Ближнем Востоке и в Афганистане, – также мера, не превышающая полезную норму вовлеченности, но позволяющая оказывать необходимое влияние на соответствующие процессы.

Н – Национальный интерес

Павел Цыганков

Крен в сторону национальной политики, заметный сегодня во многих странах, в том числе ранее ориентированных на «трансферт суверенитета», вновь привлекает внимание к несколько подзабытому понятию «национальный интерес». Парадокс, однако, в том, что в науке о международных отношениях не прекращаются дебаты о его содержании. Будучи центральным для политического реализма, оно энергично оспаривается другими теоретическими школами.

С точки зрения канонического реализма конфликтная природа международных отношений является неизбежным следствием отсутствия в них верховной власти. В таком контексте государства постоянно испытывают страх за своё существование и им приходится полагаться только на свои собственные силы. Поэтому национальный интерес – это, прежде всего, рациональное осознание потребности государства в безопасности, что предполагает защиту не только физического выживания, но и территориальной целостности, независимости, экономического благосостояния и культурной идентичности. Безопасность зависит от положения государства в международной системе относительно других государств. А поскольку это положение производно от распределения способностей государств (в первую очередь в военном отношении), постольку национальный интерес определяется «в терминах власти (силы)», как считал один из основоположников реализма Ганс Моргентау.

Однако уже в рамках самого канонического реализма разгораются дискуссии. Так, Моргентау и Генри Киссинджер разошлись в оценке соответствия вьетнамской войны американскому национальному интересу. Возникшие впоследствии новые версии реализма – неореализм, наступательный реализм, неоклассический реализм – внесли дополнительные нюансы в релятивизацию понятия национального интереса.

Еще большей критике оно подверглось со стороны других теоретических течений. Позитивисты указали на его неоперациональность и даже антинаучность, ввиду невозможности его эмпирической верификации. В свою очередь, согласно либералам, национальный интерес определяется не внешней средой, а внутренними социетальными потребностями государства, которые являются не унитарными, а плюралистическими. В конечном счете национальный интерес представляет собой совокупность интересов тех групп, которым удается навязывать собственные политические предпочтения в качестве государственных. Хотя национальные интересы отражают приоритеты частного характера, они необязательно являются эгоистическими. По мнению неолибералов, понятие «национальный интерес» правомерно использовать только при условии, что его содержание составляют моральные нормы и глобальные проблемы, например, индивидуальные свободы. Сторонники экономического неолиберализма готовы согласиться с рациональностью, движущей силой национального интереса, и стремлением к безопасности как его главной составляющей, но лишь в аспекте рыночного измерения.

Конструктивисты предлагают свое объяснение интересов и условий, в которых они формируются и изменяются. С их точки зрения, национальные интересы основаны на идентичности и конструируются не столько самими государствами, сколько разделяемыми нормами и ценностями, которые структурируют международные отношения и придают им смысл. Критические теории, исследуя дискурс национального интереса, находят в нем интересы тех, кто его формулирует. Наконец, специалисты такого научного направления, как анализ внешней политики, настаивают, что она зависит от индивидуальных особенностей лиц, принимающих решения и от организационных процедур, представляя собой результат компромисса между бюрократическими структурами, члены которых зачастую думают вовсе не о национальном интересе.

Таким образом, содержание понятия «национальный интерес» выглядит размытым, а его роль во внешней политике – неочевидной.

Впрочем, сегодня в международно-политической науке сложилось понимание того, что разнобой в трактовке национального интереса не доказывает его «отсутствия» как мотива внешней политики и неэффективности как аналитического инструмента. Дискуссии полезны уже тем, что позволяют понять, каких ошибок следует избегать при анализе содержания и роли национального интереса в международном поведении государства. Уроки таких дискуссий сводятся к следующему.

Во-первых, необходимо помнить, что ни одна теория не дает полного объяснения национальных интересов. Поэтому не стоит опираться на одну из них, но использовать достижения каждой. Конкурируя, они дополняют друг друга и выявляют ошибки.

Во-вторых, не стоит противопоставлять интересы и ценности. Национальные интересы не могут не опираться на ценности, точно так же, как ценности невозможно понять вне национальных интересов. Не случайно реалисты (Арнольд Уолферс), говорят о том, что национальная безопасность объективно означает отсутствие угроз для приобретенных ценностей и субъективно – отсутствие страха, что эти ценности подвергнутся нападению.

В-третьих, в основе объясняющей функции национального интереса лежит признание связи внешней политики государства с его историей, географией, культурой, ментальностью и традициями народа, с его самобытностью. Хотя национальная идентичность со временем меняется, нельзя отрицать и ее преемственности.

Наконец, опора на интересы помогает лучше понять мотивы и оценить эффективность внешней политики государства в контексте конкретной международной обстановки, связанной с политикой и действиями других государств. Как писал еще в XIX веке русский дипломат Сергей Татищев, «в международных отношениях пользы и нужды родины – в постоянном столкновении со стремлениями и потребностями чужих стран».

Иначе говоря, реализация национальных интересов, как и внешней политики в целом, зависит не только от осознанного, научно обоснованного формулирования их содержания, но и от восприятия лидерами государства «польз и нужд своей родины и стремлений других стран».

В российских дискуссиях начала 1990-х гг. о национальных интересах страны доминировала идея, согласно которой ценности либеральной демократии автоматически должны были решить проблемы безопасности и развития страны. Устами главы МИДа Андрея Козырева было заявлено, что никаких особых национальных интересов у России нет: главное – присоединиться к сообществу цивилизованных стран Запада. Сотрудничество с ними будет сопровождаться серьезной экономической помощью США и стран ЕС. Во внешней политике был провозглашен общий курс с Западом на дружеские, даже союзнические отношения. Однако, несмотря на все уступки, экономических и финансовых дивидендов от Запада Россия не получила. Займы МВФ и Мирового банка были предоставлены ей на обычных, то есть крайне жестких условиях. Западные партнеры не только не оказали постсоветской России масштабной помощи, но и всячески препятствовали восстановлению ее экономического потенциала.

Интервенция НАТО в Боснии (1994), решение о расширении альянса на Восток, резкий рост антилиберальных настроений внутри страны вынудили Бориса Ельцина в 1995 г. заменить Козырева на посту министра иностранных дел Евгением Примаковым. С самого начала Примаков проводит линию на отстаивание национальных интересов страны и выступает с идеей многополярного мира. Будучи реалистом, Примаков считал нормальным, что на пути проведения независимой внешней политики у России могут возникать противоречия с другими странами. В то же время он видел свою задачу не в противостоянии Соединенным Штатам и Евросоюзу, а в отстаивании права России на самостоятельные позиции в вопросах, касающихся ее национальных интересов и собственных ценностей.

Придя к власти в 2000 г., президент Владимир Путин провозгласил деидеологизацию и прагматизм российской внешней политики. Вместе с тем, несмотря на резкое осуждение натовских бомбардировок Белграда и силовое отделение Косово от Сербии, он не собирался дистанцироваться от Запада. Так, в 2001 г. он был первым главой государства, кто выразил сочувствие и солидарность Вашингтону в связи с террористическими актами против Америки и предложил совместные действия против общей угрозы.

Однако последующий опыт взаимодействия с евроатлантическим сообществом постепенно создавал у значительной части российских правящих элит и политического класса устойчивое представление о нежелании «партнеров» идти на равноправное сотрудничество и признавать право России иметь собственные интересы, осуществлять внутренний и внешний национальный суверенитет. Запад все больше воспринимается как «другой» с отрицательным знаком, а российская идентичность – как незападная. Это стало одним из важных факторов поворота России на Восток, дальнейшего укрепления отношений стратегического партнерства с Китаем на основе взаимных интересов.

Постепенно повышая военно-силовой потенциал, Россия проводит все более активную национально-ориентированную политику на мировой арене. Рубежными в этом смысле стали 2007 г. («мюнхенская речь» Путина), 2008 г. («пятидневная война» с Грузией), 2014 г. (кризис вокруг Украины). В 2015 г. Российская Федерация начала военную операцию в Сирии по просьбе правительства этой страны. Борьба против международного терроризма – один из приоритетов российской политики национальной безопасности.

Успехи российской дипломатии несомненны. Они особенно заметны на Ближнем Востоке, где посредничество России позволило сблизить позиции, казалось бы, непримиримых противников (Сирия, Иран, Турция), отчасти в СНГ, где удалось добиться единых подходов России и Запада по урегулированию политического кризиса в Молдавии. Сложнее ситуация в Европе, по-прежнему далек от серьезных сдвигов в сторону разрешения украинский конфликт. И практически на нуле находятся отношения с Америкой, несмотря на противоречивые сигналы со стороны Дональда Трампа.

Западные санкции не смогли ослабить российскую внешнюю политику, но серьезно повлияли на экономику. Не сломив ее, они обнажили остроту проблемы модернизации и выхода на новый уровень производительности. Эксперты сходятся в том, что именно экономическое отставание, недостаточный уровень благосостояния и качества жизни представляют собой самое слабое звено российского национального интереса.

Р – Равноправие

Николай Косолапов

Равноправие – одна из ключевых социальных ценностей в современном мире. Во внешней политике бывшего СССР и постсоветской России ей придается большое значение. Упоминание равноправия как принципа, ценности и цели содержится во всех основополагающих документах РФ – от Конституции до концепций и стратегий. Но каковы реальные проявления равноправия в межгосударственных отношениях?

За последние две тысячи лет мысль о равенстве претерпела в еврохристианской культуре сложнейшую и далеко не завершенную эволюцию. Равенство людей как акта и результата творения; равенство их перед Богом; равенство между собой как следствие первого и второго; равенство независимо от их социального положения, званий, рода занятий, доходов… Все эти интерпретации равенства распространяются лишь на межличностные отношения.

Вопрос, распространяется ли идея равенства на людей, принадлежащих к разным вероисповеданиям, в рамках религиозного сознания неизменно решался отрицательно. Однако сам этот вопрос выводил идею равенства на социальный уровень. Светская жизнь востребовала право, а с ним пришла необходимость установления критериев равноправия (или отсутствия, отрицания оного). Этот подход открывал принципиальную возможность (не всегда реализовывавшуюся) признания равенства людей даже в мультиконфессиональной среде. Классовый подход (не Марксом придуманный) окончательно перенес проблемы равенства и равноправия на уровень массовых социальных явлений и процессов.

Но при ближайшем рассмотрении взаимоотношения церкви и светских властей, последних между собой, власти и народа, социальных групп и классов оставались по сути межличностными. Восстававшие рабы и крестьяне, Реформация, революционеры во Франции XVIII в. и в России начала XX в., все общественные движения прошлого неизменно боролись с персонализированным противником и только потом и реже – с институтами и порядками.

Вестфальская система международных отношений, затем колониализм и распространение капитализма по миру выдвинули проблему равноправия на уровень межгосударственных отношений. В Вестфальских соглашениях особо оговаривалось, что их положения не распространяются на мусульман и исламские страны. Европейское международное право конца XIX – начала XX вв. делило страны на цивилизованные (западно-христианские), полуцивилизованные (к ним причислялись православно-христианские) и нецивилизованные (все прочие). Причем если войны между первыми считались недопустимыми, то в отношении вторых применение силы рассматривалось как приемлемое, а третьих – как иногда необходимое[1]. Проблема равноправия захватила тем самым интенсивно развивавшийся уровень межинституциональных отношений.

Войны и революции первой половины ХХ в. связали три уровня равенства и равноправия – межличностный, макросоциальный и институциональный (включая межгосударственный) – в единый и уже нерасторжимый комплекс со многими присущими ему внутренними противоречиями.

На первый план вышло равноправие. Оно предполагает наличие правовой системы, в рамках которой только и могут быть определены права. В межгосударственных отношениях роль такой системы выполняет международное право, являющееся по сути сложным и внутренне также противоречивым комплексом межправительственных соглашений. Это означает, что при серьезных изменениях внутри наиболее весомых государств и/или в международном порядке производная от них международно-правовая система может и, скорее всего, будет меняться. При этом политическое сознание в разных частях мира способно еще долгое время сохранять инерцию прошлых представлений, стандартов и норм.

Декларация прав человека (1948 г.) и ряд последующих международных документов в целом конкретизировали современное понимание этих прав. Устав ООН, Венская конвенция 1961 г., ряд других хорошо известных документов выполнили схожую функцию применительно к суверенитету государств и их политическому равноправию. Источником дестабилизаций остается уровень макросоциальный, на котором «обитают» такие неопределенные явления и понятия, как «права народов» (кто и по каким критериям признается «народом»; есть ли у народов не только права, но и обязанности, и если да, то по отношению к кому; могут ли народы наказываться за недолжное отправление их обязанностей, и если да, то кем, на основании чего и как) или «права меньшинств» (кто такие «меньшинства», по отношению к кому, на какой территории и прочая – см. выше).

Глобализация ставит объективный вопрос: будет ли институт государства встроен в какую-то надгосударственную систему – финансовую, религиозную, идеологическую, иную – или же, напротив, сами государства (или какая-то их часть) станут определять политико-экономическое, культурное ее содержание. В ответе на этот вопрос особое значение приобретает политико-правовой и социально-политический статус государства в международной системе.

Но в какой конкретно системе? Для Соединенных Штатов, уверовавших в реальность своей «победы» в холодной войне, это американоцентричный (в жестком варианте) или западоцентричный (в мягком) миропорядок. Россия как страна, «проигравшая» холодную войну, обязана встраиваться в этот порядок на условиях Запада – что, в общем-то, по-своему логично. Однако для России, Китая и ряда других государств международная система 2000-х гг. – переходная от американоцентричности к полицентричности. Состоится такой переход или возникнет нечто неожиданное, время покажет. Но и с западной, и с незападной, в том числе российской, точек зрения мир пребывает в состоянии перехода – значит, четкие критерии порядка, прав, статуса государств и их реального (а не политико-правового только) равноправия либо его отсутствия нарушены. Причем процесс их размывания продолжается, кристаллизация новых критериев пока не просматривается.

После развала СССР Россия признана в мире как государство – продолжатель бывшего Союза, а не его правопреемник. В 1990-е гг. это позволило успешно решить задачи тактического плана, прежде всего, сохранить место страны – постоянного члена Совета Безопасности ООН, членство в других международных организациях, решить вопросы с зарубежной собственностью бывшего Союза и ряд других. Но закономерно, что в долговременном плане все заметнее становятся и издержки такого решения: Россия де-факто по всем характеристикам все-таки другое государство, а не продолжение СССР. Как другое государство, Россия – главный победитель в холодной войне. Без ее усилий не рухнул бы СССР, и в этом плане ее претензии на весомую роль в мире и на равноправные отношения с Соединенными Штатами и Западом в целом более чем обоснованы. Как государство-продолжатель – она лишь страна, потерпевшая поражение в холодной войне и – с точки зрения Запада – ищущая реванша, стремящаяся изменить комфортное для Запада мироустройство.

Переходный характер современной международной системы ставит и другой вопрос: равноправие – с кем и в чем. Вряд ли России нужно равноправие с американцами в «праве» на интервенции, организацию «цветных революций», замену неугодных режимов и тому подобное. Конечно, логика международных процессов может в отдельных случаях вынудить действовать схожим образом. Но в долговременной перспективе России нужно не равноправие с США или кем бы то ни было еще в проведении имперской политики, а принуждение Соединенных Штатов к равноправию с другими государствами. Разумеется, одной России такая задача не под силу.

У проблемы равноправия есть и политико-психологическая сторона. Как идея и ценность равноправие может быть мощным источником мотивации и эффективным инструментом построения более безопасного и справедливого мира. Но, как и любая иная идея и ценность, равноправие при определенных обстоятельствах способно превращаться в свою противоположность. И тогда стремление уравнять всех во всем и со всеми может вести в лучшем случае к потере здравого смысла, в худшем – к слиянию с исторически сложившимися фобиями и комплексами, что чревато эффектом «вечно обиженных» и/или наделением себя полномочием отказывать тем или иным государствам, социальным группам в равноправии или даже в правах вообще.

С – Справедливость

Вера Агеева

Справедливость – одно из центральных и наиболее часто упоминаемых понятий российской внешней политики начала XXI века.

Категория справедливости по отношению к межгосударственным делам вошла во внешнеполитический лексикон еще в XIX веке: Александр Горчаков не раз повторял, что «нет таких расходящихся интересов, которые нельзя было бы примирить, ревностно и упорно работая над этим делом в духе справедливости и умеренности»[2]. Данный подход позволил ему, с одной стороны, отстаивать российские стратегические интересы, в частности, путем пересмотра Парижского мирного договора 1856 г. и возврата Черного моря в зону российского влияния, с другой – сохранять взаимовыгодные отношения с ведущими европейскими державами сообразно текущей расстановке сил.

Идеи справедливого миропорядка также легли в основу концепции Гаагских мирных конференций, проведенных по инициативе российского императора Николая II в 1899 и в 1907 гг., по итогам которых были приняты первые международные конвенции о законах и обычаях войны, заложившие основы международного гуманитарного права. Как подчеркивал Федор Мартенс, российский юрист, дипломат, один из главных организаторов Гаагских конференций, цель заключалась не в поисках утопических рецептов установления вечного мира, а в «устройстве международной жизни на основах права и справедливости», в наведении порядка «там, где царит произвол»[3].

В условиях холодной войны и биполярного противостояния категория справедливости была почти исключена из словаря советских дипломатов: ни Вячеслав Молотов, ни Андрей Громыко не видели в ней отображения реалий мирового устройства того времени.

Однако в новейшей истории России произошел ренессанс идей справедливости по отношению к международному миропорядку. Редкий внешнеполитический термин мог бы конкурировать по числу упоминаний и в программных документах, и в официальных выступлениях политического руководства современной России. Интересно, что нынешняя внешнеполитическая интерпретация идеи справедливости явно перекликается с традициями русской философии конца XIX – начала XX века. Российская внутренняя политика не раз вдохновлялась идеями русских философов: в посланиях Федеральному собранию Владимир Путин ссылался и на Алексея Лосева, и на Льва Гумилева, и на Николая Бердяева, объясняя российскую модель консерватизма и ее укорененности в российской ментальности. По отношению к внешней политике востребованными оказались образ «цветущей сложности» Константина Леонтьева и идеи справедливости и правды Владимира Соловьева и опять же Николая Бердяева.

Правда-истина и правда-справедливость всегда были одними из центральных категорий русской мысли, которая изначально зародилась как историософская и социально-ориентированная. Она была сосредоточена на вопросах: что замыслил Творец о России, что есть Россия, какова ее судьба и какова ее роль в мировом историческом процессе, целью которого является построение справедливого миропорядка. «Всем предписана одна правда в двух своих степенях: как закон справедливости и заповедь совершенства. Вторая предполагает первый, то есть закон справедливости, безусловно, обязательный всегда и во всем», – писал Соловьев. Однако мировая справедливость не должна ограничиваться юридической интерпретацией: согласно Бердяеву, законническая трактовка не только онтологически неверна, но и практически опасна, так как «насильственное осуществление правды-справедливости во что бы то ни стало может быть очень неблагоприятно для свободы, как и утверждение формальной свободы, может порождать величайшие несправедливости».

В отличие от философов начала ХХ века российские дипломаты и политики эпохи глобализации стремятся подчеркнуть важность юридических норм и верховенства права как основы справедливой международной системы. Данная идея проходит красной нитью сквозь все редакции Концепции российской внешней политики с 2000 года. Согласно главному внешнеполитическому документу России, центральным элементом системы была и должна оставаться ООН, которая обладает «уникальной легитимностью» (2008) и является основной организацией, регулирующей международные отношения. Залогом стабильности справедливой международной системы выступают равноправные и партнерские отношения между странами, которые совместно должны выстраивать международную архитектуру «на коллективных началах».

Интересно, что в современной интерпретации понятие справедливости всегда соседствует с демократическими принципами. Так, одной из основных целей внешней политики декларируется «формирование стабильного, справедливого и демократического миропорядка», а в сфере экономического сотрудничества – построение «справедливой и демократической глобальной торгово-экономической и валютно-финансовой архитектуры».

На протяжении 2000–2013 гг. целый ряд региональных конфликтов оценивался Кремлем именно сквозь призму идеи справедливости. В Концепции внешней политики 2000 г. утверждалось, что требуется справедливое рассмотрение статуса Каспийского моря, который бы учитывал законные интересы всех сторон; там же постулировалось, что Россия будет «содействовать достижению прочного и справедливого урегулирования ситуации на Балканах, основанного на согласованных решениях международного сообщества» и гарантирующего территориальную целостность Союзной Рес­публики Югославии. Разрешение конфликта в Афганистане также видится современным российским лидерам с точки зрения справедливости: Россия всегда стремилась и продолжает стремиться к прочному и справедливому политическому урегулированию афганской проблемы и недопущению экспорта терроризма и экстремизма из этой страны.

В 2013–2014 гг. запрос на справедливость в международных отношениях фактически стал лейтмотивом Валдайских речей Владимира Путина, которые были обращены в первую очередь к широкой мировой общественности. В октябре 2013 г. президент заявил, что Россия, демонстрируя в своей внешней политике силу, всегда проявляла ее благородно и справедливо. Миропорядок, установленный по итогам и Венского конгресса 1815 г. и ялтинских соглашений 1945 г. при очень активной роли России, обеспечил долгий мир и справедливое мироустройство, которое отображало текущее распределение сил в мировой политике. При этом Путин подчеркнул, что Россия всегда дистанцировалась от несправедливных международных решений, каким, к примеру, был Версальский договор, создавший предпосылки для будущей Второй мировой войны.

В посткрымский период категория справедливости стала особенно важной. В Валдайской речи в октябре 2014 г. российский президент упомянул это слово в разных вариациях 8 раз. Речь преисполнена горечью от понимания образовавшейся пропасти между Россией и коллективным Западом. Истинной причиной явился отнюдь не Крым и будущее Украины, а накопившиеся противоречия, основанные на различных интерпретациях мирового порядка, который с российской точки зрения представляется однозначно несбалансированным и несправедливым. Истоки его – в итогах холодной войны, которая завершилась не заключением «мира» с понятными и прозрачными договорённостями о соблюдении имеющихся или о создании новых правил и стандартов, а иллюзией победы одного блока над другим и последующей за ней эйфорией, абсолютизирующей одну социально-экономическую модель как идеальную и всем подходящую. Объективность и справедливость принесли в жертву политической целесообразности, а юридические нормы подменили произвольным толкованием и пристрастными оценками. Вдобавок так называемые победители, объединившись, ввели практику наказаний для несогласных: к ним Путин относит и силовые акции, и экономическое и пропагандистское давление, и вмешательство во внутренние дела, и апелляции к некой «надправовой» легитимности, когда надо оправдать неправовое урегулирование тех или иных конфликтов, и устранение неугодных режимов. Заканчивая описание сложившейся в мире ситуации, Путин сказал: «Давайте зададимся вопросом, насколько всем нам комфортно, безопасно, приятно жить в таком мире, насколько он справедлив и рационален?».

В 2016 г. справедливость становится одной из основных российских внешнеполитических категорий: в Концепции внешней политики 2016 г. появляется отдельный параграф под названием «Формирование справедливого и устойчивого мироустройства», который входит в раздел «Приоритеты Российской Федерации в решении глобальных проблем». В этом параграфе вновь повторяются идеи о верховенстве права и закона, а также о центральной роли ООН. Новеллой раздела является установка на обеспечение «устойчивой управляемости мирового развития», которая должна строиться на «коллективном лидерстве ведущих государств», круг которых не должен быть ограничен привычным списком развитых стран, но в обязательном порядке должен отображать географическое и цивилизационное (sic!) мировое разнообразие. В практической плоскости российская идея справедливости по отношению к международному мироустройству апеллирует к более значимой роли интеграционных объединений развивающихся стран – таких, как G20, БРИКС, ШОС и РИК.

Цивилизационное измерение идеи справедливости появляется также в разделе «Современный мир и внешняя политика Российской Федерации» Отдельное внимание уделено формированию «ценностных основ совместных действий с опорой на общий духовно-нравственный потенциал основных мировых религий, а также на такие принципы и понятия, как стремление к миру и справедливости, достоинство, свобода, ответственность, честность, милосердие и трудолюбие». Согласно документу, только на основе таких ценностей можно достичь подлинного объединения усилий международного сообщества.

Также с 2016 г. для Российской Федерации становится важным установление справедливой системы регулирования интернета, поскольку за последние годы всемирная сеть стала отдельным, требующим специального подхода измерением международных отношений. Позиция России по этому вопросу была отражена и в Концепции внешней политики, и в Доктрине информационной безопасности 2016 года. Суть ее состоит в том, чтобы содействовать справедливому распределению между странами ресурсов, необходимых для обеспечения безопасного и устойчивого функционирования Интернета, основанного на принципах доверия.

Установки на поиск и создание справедливой модели мироустройства, закрепленные в основополагающих внешнеполитических документах Российской Федерации, являются отражением видения российской политической и дипломатической элитой мировой политики и места в ней России. Евгений Примаков в своих трудах по внешней политике уделял значительное внимание этому направлению работы российского МИДа. Его размышления помогают глубже понять, почему категория «справедливости» стала одной из основных. В книге «Мир без России? К чему ведет политическая близорукость» (2009) Примаков возвращается к истокам сложившегося в начале XXI века миропорядка и доказывает, что «однополярный момент» был, во-первых, стратегической целью США, которые стремились к безраздельному доминированию в международных отношениях, а во-вторых, по сути являлся иллюзией, которая строилась на убежденности зарубежных партнеров в их «победе» над СССР в холодной войне. Данная интерпретация показала свою несостоятельность во время финансового кризиса 2008 г., который продемонстрировал, что Соединенные Штаты неспособны единолично управлять ни мировой политикой, ни мировой экономикой. Более того, такого рода концепция уже тогда не соответствовала международным реалиям, в которых развивающиеся страны начали играть более весомую, в том числе финансовую, роль.

Согласно Примакову, уроки конца XX – начала XXI вв. должны быть усвоены мировым сообществом, а новая система международных отношений – построена на сбалансированных и справедливых началах, которые не позволят позволять одной стране брать на себя слишком большие обязательства и одновременно будут отображать изменившуюся архитектуру мировой политики.

C – Стратегия

Андрей Сушенцов

Осыпание мирового порядка – метафора, вокруг которой строится доклад Валдайского клуба 2018 г., – продолжается. Наблюдатели все чаще затрудняются объяснить логику происходящего и указать направление перемен. В условиях нарастающего хаоса все большее значение обретают действия отдельных государств. Таким образом, внимание с уровня системы переключается на уровень ее участников, конкретных стран.

Но как измерить субъектность стран в международной системе? Какие из них более или менее важны? Ведь разница между потенциалами бывает драматична, но далеко не всегда потенциалы конвертируются в значимые внешнеполитические достижения. Вероятно, наиболее точным общим знаменателем является качество внешнеполитической стратегии государств. В этом контексте важны не только крупнейшие игроки, но и малые страны, которые смогли разработать комплексную внешнеполитическую стратегию, ставшую для них мультипликатором мощи. Можно сказать, что в высшей лиге мировой политики играют только качественные стратегии.

Прототип модельного государства в анархичном мире – Израиль. Эта небольшая и молодая страна, находящаяся во враждебном окружении, выстроила внутреннюю мотивацию и внешнеполитическую стратегию, нацеленные на максимальное использование ограниченных ресурсов для национального развития. Кандидатами в число государств с оптимальными стратегиями можно назвать несколько стран, находящихся в сложных геополитических условиях: Южная Корея, Финляндия, Узбекистан. Но каковы критерии качества стратегии?

Попробуем деконструировать само понятие стратегии. Классическое определение гласит, что стратегия – это способность правильно соотносить внешнеполитические цели с ресурсами. Но не менее важными составными частями ее являются и несколько других компонентов.

Во-первых, способность элит правильно выстраивать причинно-следственные связи в происходящем и формировать цели внешней политики, исходя из подлинных, а не мнимых потребностей развития. Другими словами, умение адекватно осознавать собственные потребности и не выдвигать ложных целей.

Во-вторых, стратегическая культура, которая выступает как своеобразная «кредитная история» использования силы в прошлом и является продуктом накопленного опыта великодержавной политики. Европейские страны с обширным опытом применения силы и ведения переговоров (всякая война неизбежно заканчивается миром) нередко более искусные стратеги, чем молодые государства с неопытной элитой, которая пускается во внешнеполитические эксперименты.

В-третьих, лидерство, являющееся продуктом воли и целеустремленности, готовности к жертвам. В мире, который становясь все более анархичным, остается сравнительно безопасным и сытым, готовность к жертвам – величина убывающая.

В-четвертых, эмпатия как способность построить конструктивную стратегию с учетом интересов всех вовлеченных сторон. Только комплексный подход, принимающий во внимание общий контекст и специфику других игроков, будет устойчив в долгосрочной перспективе.

Наконец, организационный ресурс, подразумевающий потенциал для внутренней мобилизации и навыки сосредоточения на ключевых задачах развития. Сытость и расслабленность препятствуют мобилизации и часто не позволяют даже богатым и состоятельным державам достигать целей.

Если разложить эти параметры и применить их к анализу ведущих государств, будет видно, что у каждого из них имеется существенный изъян, препятствующий реализации наиболее эффективной стратегии. Иногда он неустраним.

Так, у Китая, Саудовской Аравии, Индии, Японии есть проблема конвертации серьезного экономического и политического потенциала в пропорциональное влияние на международной арене. Несмотря на явные преимущества по ряду показателей (а в случае КНР – и по большинству из них), перечисленные державы испытывают трудности в достижении важных для них стратегических целей.

США и Европейский союз объединяет проблема самопоглощенности, зацикленности на внутренних обстоятельствах и идеологической ангажированности. Страны Запада взрастили самодовольные политические элиты, которые, уверившись в собственной абсолютной правоте и устав от стратегического мышления, взяли каникулы и часто принимают решения, мало связанные с подлинными национальными интересами. В Соединенных Штатах под воздействием острейшей внутренней поляризации стратегические линии, прежде незыблемые, размываются.

Для Ирана, Израиля, Кубы и Северной Кореи наиболее жгучей проблемой является внешнее давление. В большинстве случаев оно настолько велико, что оказывает определяющее влияние на формирование их идентичности. Если давление ослабнет или исчезнет, это повлечёт значительные последствия для внутриполитической жизни стран.

Бразилия, Мексика и Индонезия испытывают трудности с внутренней мобилизацией и концентрацией на решении принципиально важных задач. Неоднородность и глубокое расслоение населения не позволяет государствам сосредоточиться на достижении ключевых целей развития.

Наконец, Украину, Грузию, Палестину можно поставить в один ряд и отнести к группе стран, не сформулировавших целей развития и опирающихся на мнимые, а не на подлинные потребности. Трудно представить себе, как добиться успеха, если его условием объявляется крушение более сильного оппонента.

Россия представляет собой с точки зрения стратегии особенный случай. Ей (как и Турции) присуща проблема внутренней хрупкости, способная подкосить даже самую искусную внешнеполитическую стратегию. Однако в текущей международной ситуации у российских элит есть ряд преимуществ. Выработанный с опытом прагматизм (нередко на грани цинизма) позволяет лучше соотносить цели внешней политики с доступными ресурсами. Прагматизм сочетается с достаточным уровнем эмпатии, готовности учитывать интересы соперников. Именно по этой причине России удается быть эффективным диспетчером безопасности на Ближнем Востоке или строить комплексные отношения с Китаем. Правда, российская эмпатия не распространяется на США и многие страны Европы – причина кроется в концептуальной дистанции между отечественным реализмом и западным идеализмом.

У России имеется обширный исторический опыт применения силы и дипломатии, и это делает ее стратегическую культуру одной из наиболее плодотворных. Российские элиты обладают большим запасом решимости и умеют мобилизовывать ресурсы для достижения внешнеполитических целей. Вероятно, стратегия, вытекающая из этих качеств, лучше прочих работает в условиях осыпания международного порядка и возрастающей анархии.

У каждого из названных государств есть существенные проблемы по части стратегий. Правда, наиболее крупные из них обладают тем преимуществом, что могут позволить себе ошибаться. По крайней мере, куда чаще, чем малые страны, у которых ресурс прочности существенно меньше и всякая ошибка грозит стать фатальной. Но и небольшие страны бывают значимы для международной системы, если их стратегия учитывает слабые места и формирует цели развития, опирающиеся на подлинные национальные потребности.

С – Стратегическая стабильность

Дмитрий Суслов

Д.В. Суслов – заместитель директора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ «Высшая школа экономики».

Понятие стратегической стабильности вошло в российский внешнеполитический вокабуляр на рубеже 1980-х – 1990-х гг. одновременно с появлением соответствующей концепции. При этом уже в 1990-е гг. выявились отличительные особенности именно российского подхода. После распада СССР поддержание стратегической стабильности стало для Москвы не только вопросом национальной и международной безопасности – предотвращения ядерной войны и гонки вооружений, но и поддержания международно-политического статуса великой державы.

В США в период холодной войны для концептуализации отношений с Советским Союзом в области ядерного оружия использовались понятия «кризисная стабильность», «стабильность первого ядерного удара» и «стабильность гонки вооружений». В Советском Союзе открытых теорий ядерного сдерживания до конца 1980-х гг. не было.

Концепция стратегической стабильности возникла, когда острая конфронтация холодной войны уже сошла на нет, но СССР и биполярная структура международной системы еще существовали, равно как и огромные ядерные запасы обеих сверхдержав. Эта концепция совмещает в себе «стабильность первого удара / кризисную стабильность» и «стабильность гонки вооружений» и при этом призвана подчеркнуть стремление сторон подходить к вопросам стратегического сдерживания позитивно, через сотрудничество.

Впервые понятие упоминается в Договоре о ликвидации ракет средней и меньшей дальности[4], подписанном в 1987 году в Вашингтоне Михаилом Горбачёвым и Рональдом Рейганом. Затем оно получает развитие в «Совместном заявлении СССР и США относительно будущих переговоров по ядерным и космическим вооружениям и дальнейшему укреплению стратегической стабильности» (июнь 1990 г.). В этом документе говорится, что цель переговоров – «уменьшить опасность возникновения войны, особенно ядерной войны, обеспечить стратегическую стабильность, траспарентность и предсказуемость посредством дальнейших стабилизирующих сокращений стратегических арсеналов обеих стран. Это будет достигнуто путем поиска договоренностей, повышающих выживаемость, устраняющих стимулы для нанесения первого ядерного удара и воплощающих соответствующую взаимосвязь между стратегическими наступательными и оборонительными средствами».

То есть понятие «стратегическая стабильность» носило двусторонний российско-американский характер, касалось только стратегических ядерных вооружений и включало в себя как принципы развития ядерных арсеналов России и США, так и отношений двух стран.

Прежде всего, понятие «стратегическая стабильность», как и «стабильность первого удара / кризисная стабильность», означало поддержание такого состояния ядерных арсеналов двух стран и такого характера российско-американских отношений, при котором ни у одной из сторон нет стимула для нанесения первого удара. Это подразумевало, во-первых, наличие у обеих сторон надежного потенциала ответного удара, способного нанести неотвратимый неприемлемый ущерб, – то есть ситуацию взаимного ядерного сдерживания. Во-вторых, отсутствие у сторон вооружений, наиболее опасных с точки зрения ядерной эскалации. На тот период – систем ПРО и ракет средней и меньшей дальности, которые действительно могли бы создать соблазн нанести обезоруживающий (в случае с ПРО) или упреждающий (в случае с РСМД) удар. В-третьих, прозрачность и предсказуемость, что давало бы сторонам относительную уверенность в том, что угроза неожиданного ядерного удара минимальна и вторая сторона не стремится явным образом к стратегическому превосходству. Это обеспечивалось постоянным российско-американским диалогом по контролю над вооружениями, мониторингом и верификацией выполнения обязательств по ограничению и сокращению вооружений.

Общими для Москвы и Вашингтона целями укрепления стратегической стабильности (посредством двустороннего контроля над ядерными вооружениями и поддержания надежных потенциалов ответного удара) были уменьшение угрозы ядерной войны, ограничение гонки вооружений, постепенное сокращение ядерных вооружений в целом, а также укрепление двусторонних политических отношений.

Подобное понимание создало концептуальную основу для переговоров по Договору СНВ-1 (подписан в июле 1991 г.), а также установило тесную связь между понятиями «стратегическая стабильность» и «контроль над вооружениями». Мнение, что именно контроль над вооружениями является единственно надежным способом обеспечения стратегической стабильности, стало доминирующим. В дальнейшем эти понятия воспринимались как синонимы.

Однако распад СССР вскоре после подписания договора СНВ-1 и резкое сокращение международного веса России существенно скорректировали ее подход к концепции стратегической стабильности. Москва начала видеть в ней и в соответствующем взаимодействии с Вашингтоном способ обеспечения не только безопасности, но и статуса великой державы.

Это выразилось, прежде всего, в приверженности России приблизительному количественному паритету с Америкой в области стратегических ядерных сил (СЯС) и ситуации взаимного гарантированного уничтожения (ВГУ) в варианте «зрелого» периода холодной войны – несмотря на прекращение холодной войны и резко изменившееся положение России и США в мире. Изначальная концепция стратегической стабильности не настаивает на паритете и способности сторон стереть друг друга с лица Земли. В ней речь идет о сдерживании, понимаемом как сохранение потенциала для неотвратимого ответного удара с заведомо неприемлемым для агрессора ущербом, что отнюдь не обязательно обеспечивается паритетом. В отношениях Вашингтона и Пекина, например, сдерживание не имеет какого-либо намека на паритет (так называемое «минимальное сдерживание»).

Россия же на протяжении 1990-х и 2000-х гг. последовательно рассматривала любые отклонения от паритета и ВГУ как угрозу стратегической стабильности и собственной военной безопасности. Даже в период наибольших финансово-экономических трудностей 1990-х гг. Москва строго следила за тем, чтобы ее арсенал СЯС был приблизительно равен американскому и чтобы все последующие российско-американские договоры об ограничении и сокращении стратегических ядерных вооружений носили паритетный характер и не допускали приобретения одной из сторон количественного превосходства.

Также Россия жестко критиковала стремление Соединенных Штатов создать ограниченную систему стратегической ПРО. Именно фактор ПРО похоронил Договор СНВ-2. Сразу после одностороннего выхода Вашингтона из Договора по ПРО 1972 г. (и выхода России из ДСНВ-2) Москва начала создавать вооружения, способные преодолевать любые перспективные системы противоракетной обороны, включая новейшие тяжелые жидкостные МБР и гиперзвуковые носители ядерного оружия.

Разумеется, изначальное понимание стратегической стабильности тоже рассматривало системы ПРО как дестабилизирующие, указывая на «взаимосвязь между стратегическими наступательными и оборонительными средствами». Однако даже в российском, не говоря уже об американском, экспертном сообществе преобладает мнение, что никакие системы ПРО, которые США гипотетически могут создать в обозримой перспективе и тем более те, что создавались администрациями Джорджа Буша-младшего, Барака Обамы и Дональда Трампа, не способны поколебать российский потенциал ответного удара. Более того, наличие продвинутой системы предупреждения о ракетном нападении означает, что на практике речь в случае ядерной войны будет идти не об ответном, а об ответно-встречном ударе, минимизировать который средствами ПРО физически невозможно.

Причина жесткого подхода России в том, что она воспринимала создание Соединенными Штатами системы ПРО не только как фактор ослабления сдерживания, а как угрозу для стратегического паритета и ВГУ в классическом смысле.

Еще один пример приверженности России паритету и ВГУ – нежелание идти на дальнейшие сокращения СЯС после ДСНВ-3, как указывалось в официальной позиции, «без учета всех факторов, влияющих на стратегическую стабильность». Действительно, к началу 2010-х гг. США продвинулись существенно дальше России в области ПРО и высокоточных вооружений в неядерном оснащении, и эти системы стали рассматриваться как ослабляющие стратегическое сдерживание. Заговорили о «стирании грани» между ядерными и высокоточными обычными вооружениями в части их способности наносить обезоруживающий удар. Соответственно, Россия стала требовать их ограничения как условия дальнейшего сокращения СЯС.

Опять-таки на уровне теории российский подход полностью соответствует первоначальному пониманию стратстабильности. Однако на практике способность высокоточных неядерных вооружений вывести из строя значительную часть СЯС невелика, особенно в реалиях начала 2010-х годов. Россия стремилась не столько сохранить сдерживание как таковое, сколько предотвратить общий военный дисбаланс с США по мере их прогресса в области неядерных вооружений.

Наконец, доказательством приверженности России ВГУ и ее стремлению не допустить общий военный дисбаланс с Соединенными Штатами и НАТО служит повышение значимости ядерного оружия в ее военной доктрине после распада СССР. Это выразилось в отказе от советского принципа неприменения ядерного оружия первым (нынешняя ядерная доктрина РФ предполагает готовность применить ядерное оружие в ответ на неядерное нападение «в случае угрозы самому существованию государства») и в повышении значимости тактического ядерного оружия (ТЯО), которое стало рассматриваться как способ компенсировать превосходство НАТО в области неядерных средств. В связи с этим Москва жестко выступает против попыток Вашингтона включить ТЯО в контроль над вооружениями и установить для него какие-либо ограничивающие лимиты и правила.

Главная причина приверженности России стратегическому ядерному паритету и ВГУ – политическая. После распада СССР только в этих областях у Москвы сохранялось равенство с США и значительное превосходство над всеми другими центрами силы, включая Китай, а потому они стали важнейшими индикаторами статуса России как великой державы. Указание на особую ответственность России и Соединенных Штатов как стран, у которых свыше 90% мирового ядерного арсенала, за глобальную безопасность – одна из излюбленных тем внешнеполитической риторики Москвы.

Восприятие Россией статуса ядерной сверхдержавы как чуть ли не несущей опоры ее великодержавности предопределило и ее отношение к контролю над вооружениями. Москва воспринимала его не только как механизм уменьшения угрозы ядерной войны и ограничения гонки вооружений, но и как важнейший способ подчеркивать и институционализировать свой статус уникального партнера США по управлению стратегической стабильностью, державы, на которую возложена великая миссия обеспечивать мир и безопасность на всей планете.

Это выражалось, во-первых, в стремлении России сохранять процесс и континуум российско-американского контроля над вооружениями, не допускать периодов отсутствия действия договоров по типу СНВ-1 вопреки периодическим попыткам США положить этому процессу конец. Так, после одностороннего выхода Вашингтона из Договора по ПРО и гибели ДСНВ-2 Москва приложила немалые усилия, убеждая администрацию Буша-младшего, утверждавшую, что контроль над вооружениями потерял актуальность, все же не допускать его полного развала. Результатом стал Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов, который, хотя и казался легковесным по сравнению с Договорами СНВ-1, СНВ-2, все же был юридически обязывающим документом, сохранявшим формат двустороннего сотрудничества России и США по контролю над вооружениями. Аналогичные усилия Москва предпринимает сегодня, пытаясь убедить администрацию Трампа продлить ДСНВ-3.

Во-вторых, торжественное подписание «больших» договоров с американцами часто рассматривалось как признание лично президента России мировым лидером. Своего рода международная легитимация. Во многом именно соображения статуса толкали Москву к тому, чтобы подписать с США Договор СНВ-2 ещё до вступления в силу Договора СНВ-1: Борису Ельцину хотелось выглядеть не менее значимым мировым лидером, чем был подписавший ДСНВ-1 Михаил Горбачёв.

В-третьих, Россия болезненно реагирует на нынешние призывы администрации Трампа лишить ее статуса эксклюзивного партнера США по вопросам стратегической стабильности и включить в переговоры по контролю над вооружениями Китай. Негативное отношение к этой идее связано не только с невозможностью ее воплощения в жизнь в силу нежелания Пекина участвовать в подобном процессе, пока Москва и Вашингтон не понизят свои ядерные арсеналы до его уровня, и не только с тем, что оно в целом выглядит как попытка найти оправдание для непродления двустороннего российско-американского ДСНВ-3 на новый срок. Подключение Китая ликвидирует последнюю область мировой политики, в которой Москва заведомо важнее и влиятельнее Пекина. Вот почему Россия продолжает уговаривать администрацию Трампа все же продлить действие ДСНВ-3 до 2026 г. и использовать этот период для выработки новых или коррекции прежних подходов к поддержанию стратегической стабильности.

В последнее время в мире происходят настолько серьезные изменения, что и российский подход к стратегической стабильности, характерный для периода после распада СССР, и ее понимание образца 1990 г. стремительно устаревают. Приобретение неядерными вооружениями стратегических свойств и стирание грани между войной и миром в корне меняют содержание угрозы ядерной войны: сегодня ее начало гораздо более вероятно вследствие эскалации неядерного конфликта, нежели неожиданного ядерного нападения. Стремительная диверсификация средств нанесения стратегического ущерба, которые сегодня включают в себя в том числе киберсредства, меняют природу гонки вооружений и делают продолжение традиционного процесса ограничения и сокращения СЯС нереализуемым технически и бессмысленным с военной точки зрения.

Все это разрывает казавшуюся в 1990 г. незыблемой связь между стратегической стабильностью и контролем над вооружениями в виде системы соглашений и режимов по сокращению и ограничению СЯС. Последние уже не в силах гарантированно свести угрозу ядерной войны к минимуму. Они также перестают оказывать решающее влияние на гонку вооружений. Она ведется в других средах, ставших стратегическими. Гонка же ядерных вооружений теряет военный смысл в условиях появления гиперзвуковых носителей, позволяющих нанести агрессору неприемлемый ущерб при любом количественном уровне его СЯС и ПРО. Да и сами эти договоры последовательно отмирают.

Диверсификация стратегических вооружений делает поддержание количественного паритета с Соединенными Штатами по СЯС невозможным и еще более бессмысленным с точки зрения сдерживания. Даже новейшие российские гиперзвуковые системы – шаг в сторону от паритета и возможность отказаться от него на политико-доктринальном уровне.

Конфронтация США с Китаем, которая имеет все шансы стать главной темой международных отношений ближайших десятилетий, вкупе с совершенствованием стратегических сил КНР ставят крест на двусторонней российско-американской природе стратегической стабильности. Экономические и технологические ресурсы Китая позволяют ему совершить в случае необходимости рывок и выйти на уровни СЯС России и Соединенных Штатов к 2030-м годам. Уже сейчас Россия, как заявил в октябре 2019 г. Владимир Путин, содействует модернизации китайской СПРН, укрепляя тем самым ситуацию ВГУ между США и Китаем.

С – Суверенитет

Александр Филиппов

Понятие «суверенитет» – несомненно, одно из ключевых для российского политического, в том числе внешнеполитического, нарратива.

«Суверенитет» является, прежде всего, формулой политической риторики, то есть публичной речи, опознаваемой как политическая. Риторика суверенитета может иметь вид описания фактического положения дел, однако по сути это всегда послание о должном и недолжном. Упоминание о суверенитете есть способ напомнить о нем, утвердить требование, указать на возможность утраты и необходимость восстановления.

Смысл слова «суверенитет» ясен: это высшая власть. Поэтому суверенен в государстве тот, за кем, хотя бы на словах, она признается. В международных отношениях суверенитет есть признание, опять же – хотя бы на словах, независимости внутренней суверенной власти от внешних политических сил, от других государств, а еще более точно – независимость внутренних суверенов одних государств от внутренних суверенов других. Утверждение «такая-то страна есть суверенное государство» означает, что верховная власть в этой стране принимает решения, которые не продиктованы верховной властью других стран.

Но здесь-то и начинаются проблемы. Международное право и международные организации могут быть проблемой для тех, кто принимает суверенные решения, а внутренний суверенитет может быть проблемой для международного права и международных организаций. Способы постановки проблемы и ее решения меняются с годами, и если в 2000-е гг. и немного позже мы часто слышали, что время классического суверенитета ушло[5], что само понятие может считаться чуть ли не устаревшим, то в середине и ближе к концу 2010-х гг. ситуация изменилась. «Для нас суверенитет означает контроль над своим правительством. Таким образом, те, кто предлагает “разделить” или “объединить” американский суверенитет с международными организациями, чтобы вместе справляться с “глобальными” проблемами, говорят в реальности вот что: мы должны уступить часть нашего суверенитета институтам, которые будут находиться под влиянием или даже контролем также и других наций. Это, несомненно, формула уменьшения автономии США и нашего контроля над своим правительством»[6], – писал в начале десятилетия Джон Болтон. Болтон был последователен. Он атаковал не только Барака Обаму, левых университетских интеллектуалов и глобалистов, глобальное управление во всех его видах, но и саму идею международного права, проницательно, как оказалось впоследствии, указывая на то, что вопрос о роли и границах международного права и суверенитета станет ключевым в дискуссиях ближайших лет[7].

Действительно, чуть ли не наугад выбранное в источниках 2016 г. суждение в пользу Дональда Трампа кажется просто продолжением предыдущего: «Как следует нами править – посредством ли американского конституционализма или международного права? Должно ли правление быть укоренено в американском суверенитете или в глобальном управлении? … Есть ли право у американского народа сохранять и продолжить свой образ жизни или нет? Есть ли у американцев право быть законодателями самим себе или важнейшие решения будут принимать за них другие (например, иностранные судьи)?».[8]

Эти вопросы имеют риторический характер, все «да» и «нет» уже известны заранее. Однако такова риторика суверенитета! Несмотря на все значение этой позиции для Америки и Америки для всего мира, в самой сути этих формулировок нет ничего специфически американского, как нет ничего специфически американского в том более общем движении, которое эти формулировки иллюстрируют и которое, как мы видим, набирает силу в последние годы. Суверенитет видится в этой перспективе как род очевидности, безусловного блага. Мы должны рассмотреть эту очевидность, не останавливаясь на исследовании истории и множества источников, которые часто противоречат друг другу, хотя бы потому, что побеждающее в наши дни понимание суверенитета, в общем, достаточно простое и достаточно старое, словно бы выносящее за скобки всю интеллектуальную работу, которая совершается по сей день.

Что собой представляет это понятие? Прежде всего, оно предполагает, что суверенитет имеет отчетливо территориальный характер. Это далеко не очевидно по отношению ко всей вообще высшей власти, но имеет принципиальное значение в современном мире. Суверенная территория, то есть территория, на которую распространяется власть и на которой действуют законы, и является интуитивной очевидностью, опорой для политиков и политических публицистов. «Суверенитет – это территориальное определение политической власти. Территориальность стала принципом основания суверенной государственности в период раннего модерна и остается такой до сих пор»[9]. Территория, в принципе, может быть огорожена. Вокруг нее можно поставить забор, опутать колючей проволокой, закрыть небо над ней при помощи разного оружия… То же касается и людей: люди находятся на территории, и в понятие территориального государства недаром включено понятие физической силы, насилия, направленного на тело, которое находится в пределах досягаемости и, в целях реализации суверенной власти, может быть ограничено в перемещениях, подвергнуто чувствительному наказанию или, наоборот, снабжено пищей, теплом и средствами передвижения. Не в наказании и не в поощрении и поддержке как таковых состоит дело. Дело именно в живом теле. Из тел состоит население, народ, граждане, которые в большинстве современных стран объявлены носителями суверенитета, неотчуждаемым истоком власти.

Таким образом, суверенитет, как мы видим, без сомнения распространяется на людей в их телесности, поскольку они находятся на принципиально огораживаемой территории. Он распространяется на них, как на вещи, поскольку они доступны прямому физическому воздействию. Суверенитет также распространяется и на неодушевленные предметы, про которые можно сказать, например, что они находятся в собственности государства и под его контролем, а также на те нормы, в соответствии с которыми это воздействие на тела и предметы могло бы совершаться. Народ, что кажется вполне очевидным, располагается, как правило, на территории, является солидарным сообществом, которое определяет самое себя. Такова идея народного суверенитета, в ней так или иначе зашита идея «политического тела», как бы это ни называлось.

Конечно, это метафора, но иногда метафоры, употребляемые как бы полусознательно, без дополнительной работы над ними, начинают словно бы мыслить за нас, вместо нас. Полезно бывает вернуться к истокам собственной мысли, чтобы проверить, не связана ли с ней такая подспудная работа метафоры. В данном случае без метафоры тела все очевидности, все традиционные интуиции суверенитета кажутся бессмысленными.

Но чем больше мы отходим от этой, говоря языком философии, непосредственной телесности, тем сложнее говорить о суверенитете. Вся критика суверенитета так или иначе связана с оспариванием его основной метафоры и связанных с нею понятий. Здесь важно провести различия.

Один из самых распространенных способов борьбы против суверенитета государства связан не с отказом от метафорики политического тела как таковой, а с ее переинтерпретацией. Сначала связь государства и политического тела народа должна быть поставлена под сомнение. «Население», если оно очевидным образом разнородно, а территория, на которой оно находится, велика, риторически перестает считаться народом, за этим народом больше нет очевидности коллективного тела, зато она есть за другими, как правило, меньшими группами, однородность которых подтверждается языком, религией, подлинным или вымышленным общим происхождением и тому подобным. Логика сопряжения народа и территории, логика суверенитета сохраняется, но переносится на меньшие образования.

Иной случай – это сохранение ставки на телесность, но уже не коллективную, а индивидуальную. Отказ от метафорики политического тела и акцент на то, что самым подлинным, интуитивно неоспоримым, достоверным является индивид как живое смертное существо, приводит к идее естественных прав индивида, от имени которых можно оценивать, ставить под сомнение, оспаривать права любой общности, прежде всего, конечно, традиционного суверенного государства. Современное международное право, строго говоря, уже ставит права личности выше прав политической общности. Защита прав человека образует ядро международного права, в котором далеко не всегда удается находить баланс между уважением к правам человека и соблюдением принципа суверенитета. Однако критики суверенитета последовательны, они идут еще дальше, усматривая в перспективе «глобальный легальный порядок» всего человечества[10].

Наконец, третье направление – это радикальная детерриториализация социального.

Современные средства коммуникации уничтожают расстояния. Еще в самом начале XX века Георг Зиммель проницательно замечал, что деньги побеждают пространство. Если у вас есть деньги, недоступные прежде товары окажутся у вас, а события в мире денег подействуют одно на другое, даже если биржи, например, сильно отдалены друг от друга.

С введением электронных средств коммуникации не только в экономическую, но и в повседневную жизнь указание на уменьшение роли традиционно понимаемого физического пространства стало общим местом. Идеи, культурные образцы (например, образовательные системы, способы подачи новостей и многое другое) преодолевают государственные границы, не будучи телами, то есть, строго говоря, не преодолевают их, а существуют помимо них, в другом измерении. Новые пространственные образования вроде «мировых городов» иначе организуют территории, становятся узлами мировой системы коммуникаций, которые находятся, с одной стороны, в теле государств, а с другой – на совершенно особом, автономном положении.

Международные организации и международно-правовые регуляции, ими производимые, безусловно, требуют реализации на территориях. Отсюда, собственно, известная концепция «R2P» (Responsibility to Protect), которая широко обсуждалась международными юристами в начале 2000-х гг. Данная концепция «берет за отправную точку человеческие потребности и перемещает фокус с прав государства на обязанности государства (и его ответственность)», трансформируя тем самым понятие суверенитета[11]. 

Во всех этих случаях более традиционно понимаемый суверенитет размывается, находится под угрозой, кажется, ему грозит если и не исчезновение, то еще более существенное, чем прежде, ограничение. Но все ли чисто в этих аргументах? С одной стороны, мы видим, что пространство, тело и суверенитет действительно не могут быть сохранены в привычных форматах. Но с чем же тогда связаны успехи тех движений, которые в буквальном смысле слова могут быть названы реакционными, то есть являются реакциями на далеко зашедшие процессы глобализации и детерриториализации политики.

Возможно, вопрос о суверенитете должен быть действительно поставлен по-новому. Вот несколько оснований. Во-первых, его нужно радикально отделить от идеи коллективного тела, у которого есть некая особая, привилегированная естественность по сравнению с другими коллективными образованиями. Дело не в том, что государство не имеет здесь преференций, а в том, что в современном мире оно проиграет эту войну риторик другим поднимающимся общностям с их притязаниями. Радикальный отказ от этой риторики не подрывает государство, он подрывает притязания его соперников.

Во-вторых, государства должны перепроверить то, что может и что не может находиться в зоне их ответственности. Притязать на права там, где не способен проявить ответственность, – не лучшая тактика и худшая стратегия.

Россия. ЕАЭС > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 30 января 2020 > № 3305437

Электроника, энергетика и экзотика: как закрытие границы с КНР может сказаться на торговле?

Пока не затронуты грузовые перевозки. Однако в перспективе нескольких недель некоторые эксперты ожидают глобального сбоя в поставках товаров

Китайскую Народную Республику, границу с которой Москва закрыла для пассажирского сообщения в связи со вспышкой коронавируса, можно назвать главным внешнеторговым партнером России. По статистике ООН, на 2018 год более 21% российского импорта товаров поступало из Китая, а обратно уходило более 11% от суммы товарного экспорта России.

Крупнейшие импортные категории на китайском направлении — электроника и оборудование. О ситуации с поставками девайсов и других товаров с родины коронавируса рассказывает ведущий менеджер по коммуникациям Ozon.ru Наталья Филиппова.

— На Ozon представлены товары из разных стран: от Японии, Кореи до Канады и стран СНГ. Что касается поставок китайских товаров, то они идут в срок. Их доставка осуществляется в рамках правил, которые действуют в данный момент. Мы сейчас не прогнозируем какого-то дефицита товаров, потому что наши логистические центры обладают достаточными запасами товаров, и мы в том числе учитываем такие факторы, как длинные китайские праздники. У нас много товаров российского производства. Поэтому в любом случае наш клиент всегда найдет максимальный для себя ассортимент на Ozon.

— Даже если придется отказаться от этих партнеров в Китае?

— Мы такой возможности не рассматриваем пока.

В AliExpress тоже держат хорошую мину — представитель компании сообщил Business FM, что с отгрузкой заказов «нет никаких проблем», площадка работает в России «в штатном режиме». Тем не менее эффективная работа производств несовместима с карантином в одном из главных промышленных регионов Китая и продлением новогодних каникул — пока до конца недели, но часть фабрик в Шанхае и других городах уже планируют открыться только после 9 февраля. Продолжает гендиректор компании «Оптимальная логистика» Георгий Властопуло.

«Задержка товара — сейчас пока ее нет, но она будет через недели две, это однозначно. Все планы по выходу грузов на начало февраля, они все сорвались — у всех. Товары, которые можно быстро и безболезненно с точки зрения денег заменить другими поставщиками, — они, скорее всего, будут заменены. Но глобально поменять ничего так быстро не получится. Будет глобальный сбой в поставке товаров, где производителем является Китай. Невозможно, например, электронику резко закупать в Европе. Во-первых, она кратно дороже, во-вторых, в Европе действует санкционный режим на экспорт».

Негативный сценарий развития вирусного кризиса может представлять для российского потребителя и неожиданную угрозу. Обувь составляет незначительную долю российского импорта из Китая, однако, по данным ФТС, из страны поступает более 50% всей импортируемой в Россию продукции категории «Обувь, головные уборы, зонты и др.». Существует ли угроза остаться без ботинок? Комментирует гендиректор Национального обувного союза Наталья Демидова.

«Вообще, значительная доля — 80% мирового обувного производства — приходится на Юго-Восточную Азию. Даже больше чем 80%. Это по данным Мирового обувного конгресса. Не только мы, а весь мир в случае глобализации проблемы будет босиком ходить. Да? Вот, или, так сказать, перекинется на бразильскую, условно говоря, обувь. Которой, конечно, на всех не хватит. Но у нас рынок насыщен и несколько даже перенасыщен. Поэтому, в общем-то, все нормально — запасы есть».

В обратную сторону, из России в Китай, идут в первую очередь энергоресурсы. По данным ФТС, поставки газа и нефтепродуктов составляют более 70% российского экспорта на китайском направлении. В ситуации все новых отсрочек выхода китайской промышленности из новогоднего режима под ударом может оказаться как спрос на энергоресурсы, так и их котировки. Продолжающееся падение цен на нефть в ближайшее время будут обсуждать в рамках ОПЕК+.

Дальнейшая судьба торговли России со своим ключевым внешнеэкономическим партнером будет зависеть от развития коронавирусного кризиса. Китай признал всю серьезность ситуации чуть более недели назад, когда был введен карантин в Ухане. Инкубационный период заболевания составляет около 14 дней. Если меры окажутся эффективными, динамика фиксации новых случаев заражения должна сократиться в течение недели. В противном случае Москве может быть сложно выполнить поставленную в сентябре задачу увеличить товарооборот с Китаем почти вдвое — до 200 млрд долларов — к 2024 году.

Андрей Ромашков

Коронавирус переносит встречу ОПЕК+

Страны ОПЕК+ могут провести встречу по квотам добычи в 2020 году в феврале, а не в марте, как изначально планировалось, сообщает Algeria Press Service, ссылаясь на председателя конференции ОПЕК, министра энергетики Алжира Мухаммеда Аркаба. Перенос встречи может потребоваться, чтобы оценить меры, необходимые для обеспечения баланса на рынке нефти, на фоне опасений, вызванных распространением коронавируса. Однако прямых цитат министра издание не приводит.

В 2020 году Алжир председательствует в ОПЕК.

Аналитики прогнозировали снижение спроса на нефть, если распространение коронавируса, вакцина от которого еще не найдена, будет масштабным. Уже сейчас многие авиакомпании отменяют рейсы в Китай, а туристы отзывают оплаченные путевки. Сообщалось об угрозе остановки ряда производств в Китае.

Генсек ОПЕК Мухаммед Баркиндо в кулуарах форума в Давосе говорил, что коронавирус может оказать влияние на глобальное потребление нефти, если ВОЗ объявит ситуацию чрезвычайной. Позже ВОЗ признала вспышку национальной чрезвычайной ситуацией для КНР и направила в страну специалистов, уточняет ANGI.

Встреча ОПЕК+ планировалась на 5-6 марта 2020 года. На ней предполагалось обсудить дальнейшую судьбу соглашения о сокращении добычи нефти, которое действует до 31 марта 2020 года. Пока страны сокращают добычу на 1,7 млн б/с к уровню октября 2018 года. Источник ТАСС в ОПЕК говорил, что обсуждается идея продления квот до конца 2020 года с возможностью пересмотра квот в июне.

Ракеты, выпущенные по объектам Saudi Aramco, сбиты системами ПВО

Силы противовоздушной обороны Саудовской Аравии сбили на прошлой неделе ракеты, нацеленные на нефтяные объекты саудовской нефтегазовой госкомпании Saudi Aramco, сообщила американская газета The Wall Street Journal, ссылаясь на представителей королевства. «Представители Саудовской Аравии по этому поводу заявили, что все удары были сорваны на прошлой неделе. Aramco от комментариев отказалась», — уточняет издание.

Саудовская Аравия и США обвиняют в нападениях Иран, который поддерживает хуситов. Иран, отмечает WSJ, свою причастность отрицает.

29 января правящие на севере Йемена мятежники из движения «Ансар Алла» (хуситы) заявили о нанесении ракетных ударов по объектам Saudi Aramco и двум аэропортам в городах Джизане и Абхе на юго-западе королевства.

Удары по объектам Saudi Aramco в Саудовской Аравии в 2019 году, за которые взяли на себя ответственность хуситы, привели к падению наполовину нефтедобычи в королевстве, отмечает ПРАЙМ.

Нефть может подорожать до $183 к 2050 году

Цена нефти марки Brent может достигнуть $183 за баррель к 2050 году (по курсу 2019 года), прогнозирует статистическое подразделение Минэнерго США в Годовом энергетическом прогнозе 2020 года с прогнозом до 2050 года.

Агентство смоделировало самую высокую и самую низкую цену. По сравнению со $105 за баррель в контрольном примере цена может составить $46 в случае низкой стоимости нефти. Цены на нефть в будущем будут определяться балансом мировых рынков, на которые в первую очередь влияют факторы, не просчитываемые Национальной системой энергетического моделирования.

Распространение нового вида коронавируса в Китае, крупнейшем импортере нефти в мире, и связанные с этим опасения по поводу снижения спроса на сырье вызвали дискуссии относительно будущего сделки ОПЕК+. Текущее падение цен на нефть во многом вызвано другими факторами — теплой зимой и ослаблением геополитической напряженности вокруг Ирана, отмечает «Коммерсант».

«Ни о чем не договорились»: Минск требует от Москвы денег

Минск объявил о повышении тарифа на транзит нефти из России

Отдел «Бизнес»

Переговоры между Москвой и Минском ничем не закончились. С 1 февраля тариф на транзит российской нефти по территории Белоруссии вырастет на 6,6%. Однако вряд ли такой расклад устроит Минск. Белоруссия хотела бы гораздо больших компенсаций.

Минск и Москва не договорились об увеличении тарифа на транзит по территории Белоруссии российской нефти. В итоге он вырастет с 1 февраля более чем на 6%, сообщил в четверг, 30 января, министр антимонопольного регулирования и торговли страны Владимир Колтович.

«Переговоры (с российской стороной — «Газета.Ru») закончились, мы ни о чем не договорились. Поэтому вступает в силу статья инструкции, которой установлен порядок повышения тарифа на транзит нефти: это среднегодовой темп инфляции, установленный прогнозом России, увеличенный на три процентных пункта. Больше 6%, по-моему, 6,6%», — сказал министр журналистам.

Как заявляла ранее Федеральная антимонопольная служба (ФАС), решение по тарифу на транзит российской нефти через Белоруссию будет принято в ближайшее время. Размер тарифа будет зависеть от взаимных договоренностей по расходам на транспортировку, пояснял журналистам замглавы ФАС Анатолий Голомолзин.

«Методика говорит о том, что цена должна меняться по формуле: [прогнозная] инфляция [в России] плюс не более 3%. Прогнозная инфляция — 3%. Какой итоговой будет величина тарифа — это вопрос, придут ли стороны к окончательному пониманию согласованных расходов по транспортировке. Вопрос в том уровне расходов, которые стороны считают для себя обоснованными, — сказал Голомолзин. — Если не придут к обоснованным объемам, тогда работает эта формула. Если придут, то может быть другой уровень».

Белоруссия планировала в 2020 году повысить тариф на прокачку российской нефти на 16,6%. В него Минск хотел включить недополученную выручку за 2019 год из-за инцидента с загрязненной российской нефтью.

Напомним, ЧП на нефтепроводе «Дружба», по которому нефть поступает из России в Европу, произошло в апреле прошлого года. Прокачку на время пришлось остановить.

Но российскую сторону предложенное Минском увеличение тарифа не устраивало.

Для России это означает рост издержек, а для Белоруссии — способ хотя бы бы частично компенсировать убытки своих НПЗ из-за закупок более дорогой нефти, говорит Артем Деев, руководитель аналитического департамента AMarkets.

«Мы наблюдаем очередной акт трагедии под названием «российская нефть для Белоруссии: кто победит».

Это очередной виток конфликта, когда градус взаимных претензий повышается. В краткосрочной перспективе (в плане возможности дополнительного заработка для Белоруссии) это положительный момент. Но очередное ухудшение отношений с Россией республике вряд ли поможет в долгосрочной перспективе, скорее, наоборот», — предупреждает эксперт.

Повышение тарифа в среднем запланировано до 6,6%, что не выгодно Белоруссии, указывает между тем управляющий партнер экспертной группы Veta Илья Жарский. Минску необходима индексация как минимум на 21-23%. В прошлом году, даже до того, как в «Дружбу» попала некондиционная нефть, Минск пытался значительно поднять тариф.

Так, в апреле Белоруссия выступала повышение на 23,1%. По словам Минска, это необходимо сделать, чтобы обеспечить безопасность в процессе транспортировки.

В конце июня 2019 года была предпринята еще одна попытка , но и здесь поддержки со стороны РФ не последовало.

«Третий раз Минск предлагал повысить тариф, уже указывая на непоправимый урон, который нанесла инфраструктуре и государству «грязная нефть». В прошлом году с начала августа «Гомельтранснефть» предлагала «Транснефти» поднять тариф до 21,7%», — напоминает Жарский.

Параллельно требованиям о повышении тарифа ведомства президента Белоруссии Александра Лукашенко ведут также торг о снижении цены на поставки, пугая российских партнеров закупками нефти из стран дальнего зарубежья, говорит Петр Пушкарёв, шеф-аналитик TeleTrade.

Страна уже закупила нефть у Норвегии и продолжает поиски дальше. В числе альтернативных источников назывались страны Балтии, Украина, Польша, ОАЭ, Саудовская Аравия и даже США.

МОРАЛЬ И РЕАЛИЗМ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ

ТИМОФЕЙ БОРДАЧЁВ

Кандидат политических наук, научный руководитель Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ «Высшая школа экономики», программный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай».

РОССИЯ В ЭПОХУ МЕЖДУНАРОДНОЙ АНАРХИИ

«И следует похвалить тех, кто, несмотря

на врожденное людям стремление властвовать

над другими, все-таки управляют справедливее, чем это

им необходимо при существующей мощи их державы»

Фукидид, «История»

Вряд ли современное государство с его территориальными ограничителями, доктриной естественного или – в ряде исключений – божественного права является самым совершенным способом избежать взаимного истребления. Однако ничего лучше человеческая цивилизация пока не придумала – вне зависимости от того, по Гоббсу или по Руссо возникают ограничители и права. Попытки обосновать постепенное отмирание национального государства в качестве верховного носителя легитимности сталкиваются с неизменной реальностью. А именно: ни одна держава, особенно значимая в международном отношении, не способна хотя бы минимально применить к себе действие институтов, защищающих граждан «поверх границ». Например, Международного уголовного суда. Эпоха, когда представлялось, что трансграничное управление и правосудие необратимо стирают контуры государств и меняют сущность международной системы (так называемый либеральный мировой порядок после холодной войны), оказалась очень кратковременной.

Эта неизбежность центральной роли государства – института или индивидуума (в случае монархии либо диктатуры) – дает возможность рассматривать его и как меру вещей и категорий. В том числе таких понятий, как мораль – в ее применении к международным отношениям. Тем более что этическая составляющая мировой политики все равно неизбежно будет присутствовать. Так уж лучше двигаться по пути ее осмысления в рамках реалистской, наиболее искренней, традиции нашей дисциплины, чем оставлять на произвол тех, кто применяет ее инструментально, но под прикрытием либерального дискурса. Мы, таким образом, можем в качестве стартовой принять гипотезу о том, что мораль в международных делах не может рассматриваться в отрыве от государства. Реализация его интересов либо действия, не посягающие на существование государства как такового, а корректирующие его поведение в анархическом окружении, гораздо ближе к морали, чем противоположные по содержанию.

Российская внешнеполитическая практика по умолчанию исходит из примата государства. Соответственно, правомерно с этой точки зрения рассматривать и вопрос, ключевой для анализа деятельности любого субъекта международных отношений, – о моральных основах внешней политики России.

Мораль и сила

Исторически вся наука о международных отношениях и внешней политике – это дискуссия с Фукидидом. Значение его работы «История Пелопонесской войны» для осознания взаимодействия между социальными организациями – не меньше, чем значение, например, христианства, положившего начало универсалистскому подходу в понимании мира разных народов. Это неудивительно, хотя античная Греция представляла собой песчинку в море всемирной цивилизации. Многие столетия, на протяжении которых в мировых военно-политических делах преобладали интеллектуальные наследники древнегреческого автора, привели к тому, что альтернативные системы представлений о силе, морали и справедливости получили лишь субрегиональное воплощение в реальной политике и науке. Именно «цивилизация Фукидида» предлагает оптимальную методологию для анализа сравнительно автономных единиц, не стремящихся к подлинному культурному и политическому единству. Мир, который вслед за появлением Вестфальского порядка принял всеобщий характер, зародился на основе античных полисов, сохранив основные черты отношений между ними. Не случайно, кстати, сам Вестфальский порядок – это не единожды написанный кодекс, а сумма достижений международно-философской мысли Запада к середине XVII века.

То, какое место во взаимодействии государств занимает сила, – центральный вопрос, вокруг которого разворачивается большинство дискуссий и дебатов. Такой выбор темы естественен и разумен. Именно сила государств, которая объективно связана с материальными возможностями проецировать свою волю на других, представляет собой уникальный, измеряемый и поэтому надежный материал для анализа и прогноза природы межгосударственных отношений. Сила других становится единственным эффективным регулятором внешнеполитического поведения. И сейчас, после того как попытки создать международный порядок потерпели неудачу, только решимость каждого государства отстаивать свои интересы и ценности заставляет других задуматься о пределах действий в анархическом окружении. На первый взгляд, в этом мире нет места морали как объективно неизмеряемой и нематериальной категории.

Однако у Фукидида понятие силы неразрывно связано с понятием морали. Нельзя говорить о том, что реалистский стиль мышления о международных отношениях игнорирует мораль и таким образом аморален по существу. Это – ложь тех, кто использует абстрактное понимание морали для того, чтобы замаскировать эгоистические устремления отдельных стран. Мораль в реализме не может быть оторвана от силы и существует только в этой связке, но такая зависимость не означает возможности пренебрегать моралью как аналитической категорией. Более того, она становится определяющим фактором силы в ее политическом измерении, то есть в качестве инструмента достижения целей государства. Как мы увидим из приведенных примеров, применение силы, не ограниченное моралью, в значительной степени обессмысливается.

Мы даже можем предположить, что в реализме сила без морали не функциональна и, следовательно, теряет существенную часть своего значения. Поэтому Фукидид призывает «похвалить» тех, кто знаком с этим регулятором силы и способен достигать целей более эффективно. Так и мы, путем сравнительного анализа, сможем удостовериться в том, что сила, не связанная с «фукидидовой» моралью умеренности, теряет в конечном итоге политическое значение. И наоборот – те случаи в современной международной политике, когда применение силы может быть соотнесено с моралью «по Фукидиду», стали весьма успешными.

Гегемония, не ставшая правом

После завершения холодной войны торжество стран Запада требовало своего институционально-правового закрепления. Точнее, сила той группы, которая в результате продолжительной борьбы добилась доминирования в мире, должна была обрести характер права. С одной стороны, это позволило бы приглушить очевидную несправедливость нового порядка. А с другой, придать ему форму общепринятой нормы, что сделало бы такой порядок относительно устойчивым. Одним из центральных инструментов стало стремительное движение к распространению господствующих на Западе представлений о морали (и моральности войны в первую очередь) в качестве международных норм поведения.

Но даже этих колоссальных ресурсов (в какой-то период – фактической силовой и идейной монополии Запада) оказалось недостаточно для того, чтобы изменить международное право в направлении описанных представлений. В этом основная драма развития мировой ситуации после холодной войны. Победа Запада была полной, но не абсолютной, поскольку она не получила этического закрепления. Символом той самой незавершенности оказался Совет Безопасности ООН. Главный международный институт сохранился в неприкосновенности с тех времен, когда он отражал иную расстановку сил. В результате сам Запад отказался от стремления модифицировать международное право и перешел к внешней политике произвола.

Благодаря экспертным кругам и хлесткой публицистике Запад смог ввести во всеобщий оборот броское определение – «распространение либерального миропорядка». Отметим, что изначальная несправедливость любого международного порядка, как правило, не становится предметом обсуждения. Либеральный порядок в том виде, как его стремились утвердить с начала 1990-х гг. и фактически до середины 2010-х гг., также не мог быть справедлив по отношению к отдельным государствам, поскольку абсолютизировал представления о справедливости, существующие у группы стран, которые обладали силовыми привилегиями. Однако монополия, достигнув пика в 1999 г., затем последовательно подвергалась эрозии. Происходило это в силу по меньшей мере двух факторов. Во-первых, исчерпанности внутренней модели развития и политической устойчивости самих стран Запада и лежавшей в основе их способности проецировать силу. Во-вторых, неизбежного по мере развития экономической глобализации роста могущества остальных.

Лидером подъема стал Китай. Однако в этой категории оказалась и Россия, которой по причине геополитического положения пришлось фактически без перерыва с момента становления в качестве государства – правопреемника СССР использовать силу, принимая внешнеполитические решения. После 1991 г. и до середины 2000-х гг. Россия официально придерживалась политики интеграции в западное сообщество и соглашалась с его суждениями о своей внутренней политике, поэтому даже силовые меры против выступлений на Северном Кавказе имели международное измерение. Кроме того, и в период относительного международно-политического ничтожества Россия как минимум дважды использовала силовой потенциал вне собственной территории: для прекращения гражданских войн в Таджикистане и Молдавии. В обоих случаях российские действия напрямую соответствовали политическим задачам.

Умеренность как добродетель

За последние полтора десятилетия, после восстановления в качестве одной из ведущих мировых держав, Россия трижды использовала военные возможности при решении внешнеполитических задач, связанных с обеспечением национальной безопасности и реализацией интересов. Эта практика, конечно, не идет ни в какое сравнение с аналогичными действиями стран Запада, но именно поэтому позволяет четко обозначить политическую обусловленность и умеренность в каждом отдельном случае.

Военная операция против Грузии в августе 2008 г., содействие волеизъявлению населения Крыма в марте 2014 г. и кампания в Сирии, начавшаяся осенью 2015 г., – примеры относительно успешного решения дипломатических задач силовым путем. Каждый из случаев вызывал в военном и экспертном сообществе России дискуссии о необходимости ставить более амбициозные задачи и, соответственно, более решительно использовать силу. И это ни разу не было сделано. Если бы Россия насильственно сменила политические режимы в Грузии или на Украине, краткосрочные преимущества оказались бы более значительными, но последствия для международной политики – несравнимо более драматичными.

Сопоставление военных возможностей и масштабов их использования позволяет сделать вывод: они полностью коррелировали с конкретными и ограниченными политическими задачами и демонстрировали умеренность. При этом ни в одном из рассмотренных примеров Россия не рисковала эскалацией кризиса, сделай она ставку на гораздо более интенсивное применение силы.

Захвати российская армия Тбилиси в 2008 г. или Киев весной 2014 г., смени она режим в Грузии или на Украине, Третья мировая война не началась бы. У России были военные возможности для захвата. В 2008 г. российская армия не сталкивалась с серьезным военным сопротивлением, а в случае оккупации всей страны, вероятно, нашла бы опору в лице части местных политических сил. В конце зимы – начале весны 2014 г. по Украине бродили представители разгромленного националистами «Беркута», а украинская армия прекратила бы сопротивление в течение нескольких дней. Но о включении обеих стран в состав России, как это было сделано во время Гражданской войны 1918–1922 гг., речи идти не могло. То есть во всех случаях у России действовали внутренние ограничители, не связанные с внешними условиями. Наличие таковых ограничителей может рассматриваться как проявление морали, если рассматривать её в категории реалистского стиля мышления.

США и их союзники, напротив, только дважды смогли ограничить использование силы четко обозначенной политической задачей – заставили Саддама Хусейна покинуть оккупированный им Кувейт в 1991 г. и навязали в 1999 г. правительству Югославии тот план урегулирования в Косово, который это правительство изначально не устраивал. В отличие от «Бури в пустыне» операция против Югославии была грубым нарушением международного права и опиралась на силу одной изолированной группы, но не преследовала цель уничтожения югославского государства. Поэтому с точки зрения специфики применения силы кампания НАТО против Югославии оставалась моральной. Последующие крупные военные акции Запада – вторжение в Ирак и Афганистан, уничтожение режима Муаммара Каддафи в Ливии просто следовали в русле эгоистических сиюминутных интересов, но привели к разрушению государств, которые полноценно так и не восстановились.

Примечательно, что применение силы в Югославии, как уже сказано – моральное по своей сути, достигло желаемого результата: государства, возникшие на обломках федерации, с той или иной степенью интенсивности двигаются к тому, чтобы войти в состав международного сообщества стран Запада. Ирак 2003 г., Афганистан и Ливия, где соотношение применяемой силы не соответствовало поставленным задачам, ни при каких обстоятельствах не могут рассматриваться в долгосрочной перспективе как государства, дружественные США и их союзникам. То есть задача попросту не выполнена.

Неабстрактная мораль

Мораль – единственная категория международных отношений, которая не имеет под собой материальной основы. После падения христианской морали в Европе в эпоху Реформации главным философским вызовом в поиске выхода из ситуации всеобщего произвола было возвращение в международные отношения универсальных ограничителей. Таким ограничителем стало право, возникшее в первой половине XVII века. Оно не запрещало применения силы, а оговаривало справедливые, то есть моральные, основания для того, чтобы государства отстаивали свои интересы посредством силы.

Такой подход был сугубо реалистским и учитывал проделанный Никколо Макиавелли за сто лет до этого анализ внутренних факторов, определяющих природу внешнеполитического поведения государства. Попытки навязать государствам абстрактное понимание морали привели бы лишь к традиционной подмене моральных оснований представлениями тех, кто доминирует в силовом отношении. В XVII веке уникальность ситуации была в том, что такого государства (или группы государств) не было. Если бы империя Габсбургов могла доминировать, международное право не возникло бы.

Отличие разных подходов в философии международных отношений в том, что реализм делает мораль категорией рационального мышления, а подходы, истоки которых – в христианстве (либерализм и марксизм), оставляют мораль на уровне абстракции, существующей в отрыве от силовых возможностей ее носителей. Таким образом, именно в реализме мораль в наибольшей степени интегрирована в поведение государства и его национальные интересы. И именно в таком, рациональном, понимании мораль движется к тому, чтобы стать законом. Закон, в свою очередь, выступает единственным регулятором международных отношений с имманентно присущей им несправедливостью.

Мы приходим к двум выводам. Во-первых, сила без морали нефункциональна, поскольку оторвана от политического целеполагания и не ведет к стратегическим выгодам. Во-вторых, мораль как абстракция толкает к произволу, а мораль как часть рационального силового поведения – исправляет искажения, возникающие из-за того, что право не успевает адаптироваться к изменению соотношения сил. Несмотря на многочисленные сложности и недостатки, внешняя политика России в своем важнейшем измерении – стратегии применения силы – оставалась моральной и способствовала распространению морали в международных отношениях.

В период нахождения в Белом доме в 2017-2019 гг. Дональд Трамп стал самым мирным президентом США за сорок лет. Оба случая применения силы против суверенного государства – ракетный обстрел Сирии в апреле 2017 г. и уничтожение влиятельного иранского генерала в Багдаде в январе 2020 г. – имели дипломатические и даже демонстративные цели – о сирийской акции Трамп объявил во время встречи с председателем КНР Си Цзиньпином, а публичность убийства Касема Сулеймани говорит сама за себя. (Справедливости ради надо сказать, что последствия атаки на иранского военачальника могут быть неблагоприятными для Вашингтона, но и само это действие не вполне соответствует стилю поведения Трампа и явно было предпринято под воздействием части окружения.)

Наступившая в международных делах анархичность связана с решимостью крупных держав – Китая или России – отстаивать свои интересы в отношении произвола сильнейшего в военном плане Запада. Средние государства – Турция, Иран или Саудовская Аравия – в применении силы также остаются в рамках моральных норм реализма, то есть достигают ограниченных политических целей.

В целом анархичность среды весьма способствует торжеству морали в ее реалистском прочтении. Ведь важнейшим свойством международных отношений становится ограничение произвола государств не эфемерным международным правом, а решимостью других государств отстаивать свои интересы и ценности. Наличие у ведущих мировых держав ядерного оружия сокрушительной силы будет и дальше заставлять их искать способы борьбы, которые не чреваты скатыванием во всеобщую катастрофу. И поэтому есть основания надеяться на то, что мораль, выраженная в умеренности, будет все больше закрепляться в мировой политике. Отсутствие даже теоретической возможности господства одного государства уже создает для этого благодатные предпосылки.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 29 января 2020 > № 3305433 Тимофей Бордачев

Наталья Бахова: «Когда экспортеры выходят на новые для них рынки, они боятся не получить выручку от иностранного контрагента»

По ее словам, российским компаниям сложно самостоятельно проанализировать потенциальных покупателей за рубежом

Начальник управления продаж и развития продуктов документарного и международного бизнеса Московского кредитного банка в интервью BFM.ru рассказала о том, чем России помогла санкционная политика США, как российские экспортеры осваивают новые для себя рынки и с какими рисками они могут столкнуться.

По данным Минэкономразвития, санкционная политика США помогла России нарастить экспорт нефти. Даже поставки российской нефти непосредственно в США выросли втрое. Российский экспорт продукции АПК увеличился с 2000 года в 20 раз. Вот такими приятными заголовками сегодня пестрят российские СМИ. Понятно, что в плане США это все — эффект базы. То есть мы изначально туда не очень много поставляли, но вообще в целом все ли так хорошо с российским экспортом?

Наталья Бахова: По данным Федеральной таможенной службы за январь и ноябрь прошлого года, поставки сырой нефти выросли в районе 3,8%. Положительную роль сыграли санкции против Ирана и Венесуэлы. Российские экспортеры увеличили свои погрузки в Турцию и США. К примеру, в Турцию за предыдущий год экспорт январь — ноябрь составлял 1,7 млн тонн, при этом в 2019 году он составил 7,5 млн тонн. Мы также увеличили экспорт нефти в Китай — это наш основной покупатель. Хотела бы заметить, что в целом топливно-энергетический экспорт России, который включает не только нефть, но и газ, сжиженный газ, нефтепродукты, — он снизился. Снижение с января по ноябрь составило около 9%. В 2019 году произошло снижение экспорта в сравнении с 2018 годом около 7%. Все это за счет конъюнктуры рынка, за счет снижения цен на нефть, за счет уменьшения экспорта зерна. Сейчас государство нацелено на уменьшение доли экспорта зерна и на увеличение доли экспорта продукции с высокой добавленной стоимостью. В текущий момент государство стимулирует экспорт масляничной продукции, масложировой продукции, мы экспортируем рыбу. И на текущий момент планируем это увеличивать.

Для того чтобы этого добиться, у государства есть программа поддержки, которую оно оказывает российскому экспорту. И эти программы, наверное, тоже видоизменяются.

Наталья Бахова: Программы поддержки соответствуют тем отраслям, которые государство стимулирует с точки зрения экспорта. Согласно 620-му постановлению 2017 года, банки могли предоставлять кредиты зернотрейдерам и финансировать их по субсидируемой ставке. По новым постановлениям мы не имеем возможности финансировать зернотрейдеров. При этом мы можем финансировать отрасли растениеводства, животноводства, масла, шоколада, хлеба, кондитерской продукции. Во всяком случае, новое постановление поддерживает именно продукцию с высокой добавочной стоимостью.

Расскажите, пожалуйста, о самой главной боли российских экспортеров на сегодняшний день. Чего боится бизнес, выходя на экспортные рынки?

Наталья Бахова: Когда экспортеры выходят на новые для них рынки, им нужно оценить все риски от этой сделки. Они боятся не получить выручку от иностранного контрагента, так как им, со своей стороны, тяжело проанализировать незнакомого покупателя. У наших экспортеров много конкурентов, потому что не только российские компании выходят на новые рынки со своим продуктом: также присутствуют игроки и с китайской стороны, и из Европы. Нашим экспортерам необходимо предоставить конкурентоспособный продукт, который будет включать в себя форму финансирования для иностранного покупателя.

Какие банковские продукты сейчас пользуются наибольшим спросом у российских экспортеров? Приведите, пожалуйста, несколько примеров знаковых для вас сделок.

Наталья Бахова: У нас есть ряд сделок, которые мы реализуем и реализовали. Например, в 2019 году — безрегрессный экспортный факторинг в Белоруссию. Покупателем выступил крупнейший ретейлер — «Евроторг». Мы установили лимит на эту кампанию и в рамках этого лимита предоставляем финансирование в рамках факторинга российским экспортерам. Недавно мы реализовали продукт, а именно дисконтирование экспортного аккредитива. Наш крупный машиностроитель отгружал технику в Казахстан, и без нашего инструмента российский экспортер использовал предоплатную форму расчетов от иностранного покупателя. С помощью дисконтирования аккредитива российский экспортер начал предоставлять строчку платежа своему дилеру в Казахстане, и мы этот аккредитив дисконтировали. Если зернотрейдер отгружает товар в Саудовскую Аравию либо в Египет, то там покупателями выступают государственные компании и наши зернотрейдеры должны участвовать в тендерах. Следовательно, они нуждаются в выпуске тендерной гарантии. При этом иностранные покупатели — государственные компании просят, чтобы гарантии были выпущены локальными банками. То есть должна быть, например, выпущена гарантия от египетского банка. В рамках нашей гарантии египетские банки выпускают уже гарантию на конечного покупателя.

Новый премьер Мишустин утвердил стратегию развития электронной промышленности России на период до 2030 года. Объем экспорта должен вырасти почти в три раза: до 12 млрд 200 млн долларов. Что мы можем продавать в этом сегменте?

Наталья Бахова: На текущий момент отрасль электроники не развита, то есть мы не видим на полках гаджеты российского происхождения. Согласно новой стратегии, государство планирует поддерживать эту отрасль с помощью экономического стимулирования и развития кадров. Мы, если говорить про Московский кредитный банк, работаем с этой отраслью. Наши клиенты в основном — это импортеры, которым мы предоставляем различные продукты. Как это происходит: российский импортер размещает заказ на китайской фабрике, и ему для этого нужно выпустить аккредитив — гарантийную функцию. Московский кредитный банк предоставляет опцию постфинансирования в отличной от аккредитива валюте. Что это значит: рынок сбыта у нашего клиента фактически — это Россия. У него вся выручка в рублях. При этом он продает ту продукцию, которую покупает в долларах. Следовательно, если ему предоставлять аккредитив в долларах с постфинансированием в долларах, то это неинтересно: он несет валютные риски. На любом этапе постфинансирования мы имеем возможность перевернуть задолженность одной валюты в другую. В общем-то, мы очень гибкий банк в этом направлении, клиентам это нравится, они с нами работают по аккредитивам. И гарантии также пользуются популярностью. Здесь есть такое новшество, когда у клиента, например, не одно юридическое лицо, а несколько, и ему неинтересно заключать соглашение по гарантии со всем рядом своих компаний, которые могут импортировать. Мы предоставляем опцию мультипринципального соглашения, когда у нас соглашение по гарантиям заключается с одним клиентом. И этот клиент нам дает гарантию за любых принципалов в рамках этого соглашения, и мы от лица любых принципалов, входящих в группу третьих лиц, выпускаем гарантии, когда клиенту это необходимо. Тоже достаточно оперативно получается, гибко и удобно.

Что касается планов на 2020 год. Насколько они оптимистичны?

Наталья Бахова: Планы такие, чтобы развивалась российская составляющая на международных рынках.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 29 января 2020 > № 3296402 Наталья Бахова

Беспилотники хуситов напали на объекты Саудовской Аравии

Йеменские повстанцы-хуситы из движения «Ансар Алла» заявили, что совершен ряд ракетных атак на Саудовскую Аравию: по объектам нефтегазовой госкомпании Saudi Aramco и двум аэропортам.

«В ответ на воздушные вражеские атаки ракетные и военно-воздушные силы провели крупные операции по нанесению ударов по объектам Saudi Aramco в Джизане и аэропортам в Абхе и Джизане, а также по саудовской военной базе в Хамис Мушит и чувствительным целям в глубине саудовской территории большим числом ракет и беспилотников», — цитирует ряд российских СМИ сообщение группировки в Telegram, уточняя, что Джизан находится на юго-западе Саудовской Аравии.

Противостояние между сторонниками президента Йемена Абд Раббу Мансура Хади и мятежными формированиями хуситов на севере страны продолжаются с 2014 года. Президента Йемена поддерживает арабская коалиция во главе с Саудовской Аравией — за это «Ансар Алла» подвергает обстрелам королевство. 14 сентября в результате атаки дронов на два НПЗ и месторождения в Саудовской Аравии Saudi Aramco сократила добычу почти вдвое, до 5,7 млн б/с, что отразилось на ценах на нефть на мировых рынках и повлияло на последующее IPO госнефтекомпании королевства.

Выручили на 3% больше

По предварительным данным по РСБУ «Татнефть» увеличила выручку по итогам 2019 года на 3% — до 800 млрд рублей. Рост показателя обусловлен увеличением объемов нефтепереработки, говорится в сообщении компании. При этом прибыль от реализации продукции сохранилась на уровне 2018 года. Объем добычи по группе «Татнефть» составил 29,8 млн тонн, увеличившись на 0,9%. План по добыче на 2020 год будет определен исходят из политики России по сотрудничеству с ОПЕК+, уточняется в релизе.

На комплексе «Танеко» в 2020 году планируется переработать 11,5 млн тонн сырья против 10,8 млн тонн в 2019 году. Переработку в 2019 году удалось увеличить за счет ввода в эксплуатацию второй установки первичной переработки нефти ЭЛОУ-АВТ-6 мощностью 6 млн тонн в год. Это должно позволить «Танеко» выйти в ближайшие годы на объем переработки 15,3 млн тонн в год.

Основной акционер «Татнефти» — Республика Татарстан, которой принадлежит более 36% обыкновенных акций компании, уточняет ТАСС.

Власти Саудовской Аравии запустили мегапроекты в сфере недвижимости

Государство делает упор на развитие туристического сектора и инфраструктуры городов.

Что случилось? Увеличение государственных расходов и прогресс в разработке масштабных проектов – катализатор будущих инвестиционных возможностей в Саудовской Аравии. Королевство вкладывает миллиарды в новые здания, транспортные и мобильные схемы, такие как метро Эр-Рияда, сообщает Arabian Business.

Проекты:

Самый крупный – Neom – предполагает инвестиции в размере $500 млрд. Проект, занимающий 26 500 кв.км побережья Красного моря, представляет собой футуристический город будущего с летающими такси, роботами-горничными и внедрением научных разработок для заботы о безопасности и здоровье человека. Срок завершения – 2025 год.

Ещё один крупный проект на побережье Красного моря – The Red Sea Project – будет занимать 26 000 кв.км. Его планируется завершить к 2030 году. На территории будут как многочисленные развлечения для туристов, так и многоквартирные жилые комплексы.

Новый город развлечений Qiddiya в 45 км от столицы Саудовской Аравии Эр-Рияда также завершат к 2030 году. Планируемые инвестиции – $8 млрд.

Ещё один город Ad Diriyah на 7 кв.км будет включать в себя множество кафе, ресторанов, музеев и прочих заведений. Строительные работы начнут в начале 2020 года, предполагаемая сумма вложений - $17 млрд.

В числе других гига-проектов – роскошный курорт Amaala (2028 год), курорт Sharaan в Аль-Уле (2035 год), самая высокая башня в мире Jeddah Tower ($1,4 млрд, 2020 год), район с гостиничными и жилыми комплексами Jabal Omar ($4,3 млрд, в процессе), метро в Джидде ($60 млрд, 2025), город смешанного назначения Al Widyan (2025), метро Эр-Рияд ($23 млрд, открытие – 2020 год), крупнейший в мире многофункциональный торговый центр Эр-Рияд ($5 млрд, 2021), расширение крупнейшего медицинского комплекса в столице King Fahad Medical City ($14 млрд, 2021), парк King Salman ($23 млрд, 2025).

Автор: Виктория Закирова

Рамис Юнус о плане Трампа по примирению Израиля и Палестины: «Афера века»

Специально для «Новых Известий» американский политолог Рамис Юнус оценил ближневосточную мирную инициативу президента США.

«Анонсированная президентом США совместно с премьер-министром Израиля дорожная карта по урегулированию арабо-израильского конфликта не что иное, как попытка использовать эту болезненную на Ближнем Востоке тему для решения своих политических проблем, стоящих на повестке дня у этих двух политиков.

У президента Трампа - это начавшаяся в Конгрессе США процедура импичмента, а также президентские выборы осенью 2020 года, а у премьер-министра Нетаньяху - это начавшееся судебное разбирательство по обвинению его в коррупции и злоупотреблении служебным положением, а также парламентские выборы в Израиле в марте этого года. И именно поэтому атмосфера на пресс-конференции в Белом Доме и речи как президента США, так и премьер-министра Израиля напоминали слова из басни великого Крылова: "Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку", и были рассчитаны исключительно на их электоральную аудиторию.

Поэтому этот проект правильнее было бы назвать не "сделкой века", а самой обычной "афёрой века", которая не будет иметь никакого прикладного значения, так как она с самого начала была обречена на провал, потому что в разработке этого документа не принимали участия ООН и постоянные члены Совета Безопасности ООН, Евросоюз и самое главное, палестинская сторона, включая и мусульманские страны, поддерживающие Палестину, такие как Турция, Саудовская Аравия и Иран.

Учитывая вышеизложенное, можно уверенно сказать, что после сегодняшнего политического шоу страсти вокруг арабо-израильского конфликта не только не утихнут, а наоборот, могут еще более накалиться в зависимости от политической конъюнктуры в регионе, включая и разные интересы вышеперечисленных политических центров, каждая из которых имеет достаточно возможностей, чтобы поднести спичку к этой пороховой бочке».

США. Израиль. Палестина > Внешэкономсвязи, политика > newizv.ru, 29 января 2020 > № 3275150 Рамис Юнус

Бомба для ОПЕК: начинается новый передел мирового рынка нефти

Максим Рубченко. Бразилия не присоединится к ОПЕК и намерена резко увеличить добычу нефти. Это серьезный удар для участников соглашения ОПЕК+ — они уже уступили заметную долю рынка американским и норвежским нефтяникам, а если к экспансии приступят и бразильцы, дальнейшее снижение поставок потеряет смысл. Какой вариант развития событий более выгоден России — в материале РИА Новости.

По-нашему, по-бразильски

Бразилия не планирует ни вступать в Организацию стран — экспортеров нефти, ни участвовать в соглашении по ограничению добычи, заявил глава Министерства энергетики и горнорудной промышленности Бенито Альбукерке. "Мы не хотим ограничений, мы хотим увеличить нашу добычу", — подчеркнул министр.

По его словам, правительство стремится нарастить производство нефти и газа до уровня, обеспечивающего место в первой пятерке мировых экспортеров энергоресурсов (сейчас Бразилия — девятая). "Это не предполагает вступления в ОПЕК или другие организации и группы производителей нефти и газа", — уточнил Альбукерке.

Примечательно, что именно он в конце минувшего года говорил, что Бразилия готова к переговорам с ОПЕК о присоединении к картелю. Незадолго до этого, в октябре, бразильский президент Жаир Болсонару сообщил, что министр энергетики Саудовской Аравии и фактический лидер ОПЕК принц Абдулазиз бен Сальман неофициально призвал Бразилию вступить в организацию. "Я очень хотел бы, чтобы Бразилия стала членом ОПЕК", — отметил Болсонару.

Однако против выступили национальная нефтегазовая компания Petrobras и многие члены правительства. Так, министр экономики Паулу Гедес сказал, что "бразильская стратегия — устранить картели, интегрироваться в глобализованную экономику и обеспечить процветание всех народов, а не использовать одни картели против других".

По словам Бенито Альбукерке, вопрос об отношениях с ОПЕК будет обсуждаться в ходе его визита в Саудовскую Аравию в июле.

Пока же Бразилия наращивает нефтедобычу. В 2019-м страна уже вышла на рекордный уровень: больше трех миллионов баррелей в день. Альбукерке обещает, что за десятилетие суточный объем производства увеличится более чем вдвое и к 2030-му достигнет семи миллионов баррелей.

По прогнозам аналитиков Rystad Energy, в текущем году бразильский экспорт черного золота прибавит 459 тысяч баррелей в день. Большим приростом смогут похвастаться только Норвегия (плюс 527 тысяч баррелей) и США (плюс 1,09 миллиона).

Пересидеть не получилось

Отказ Бразилии присоединиться к ОПЕК — плохая новость для всего нефтяного картеля. Но особенно для Саудовской Аравии, больше других сократившей добычу в рамках соглашения ОПЕК+: с 11 миллионов баррелей в сутки в 2015 году до 9,8 миллиона.

В целом участники соглашения ОПЕК+ урезали производство с 32,4 миллиона баррелей в день до 30 миллионов. В результате удалось стабилизировать цены, но общая рыночная доля снизилась с 33,6% до исторического минимума — 28,5%. Все это досталось США, поднявшим добычу на четыре миллиона баррелей в сутки, в результате чего экспорт нефти и нефтепродуктов превысил импорт (страна стала нетто-экспортером).

Картель рассчитывал "пересидеть" американскую сланцевую революцию и дождаться, когда бум выдохнется, компании не смогут обслуживать долг и добыча перестанет расти. Казалось, расчет оправдался.

Согласно отчету Управления энергетической информации Минэнерго США, в 2020-м объем производства нефти в США увеличится только на 400 тысячи баррелей в сутки. Это самый слабый рост с 2017 года.

При этом в сланцевой нефтедобыче намечается настоящая катастрофа, поскольку предприятиям в текущем году предстоит погасить долгов на 41 миллиард долларов. Значит, к двум сотням нефтегазовых компаний, объявивших о банкротстве с 2015 года, в ближайшие месяцы присоединится еще несколько десятков.

Инвесторы отвернулись от сланцевиков и отказываются выдавать им новые кредиты. А на горизонте маячит новая угроза — экологи требуют прекратить отравление грунтовых вод и выбросы метана в атмосферу.

В этой ситуации, чтобы сохранить позиции на мировом рынке, Саудовской Аравии оставалось только убедить Бразилию присоединиться к ОПЕК+ и не вываливать на рынок дополнительные объемы черного золота. Но упрямые латиноамериканцы сломали Эр-Рияду всю игру.

Нам не по пути

Перед нефтяным картелем встает вопрос: что делать дальше. В марте ОПЕК+ обсудит ситуацию на рынке и дальнейшую судьбу соглашения, срок которого истекает 1 апреля.

С одной стороны, падение цен на нефть из-за распространения коронавируса и опасений, что эпидемия обрушит спрос на черное золото, толкает к новому сокращению поставок. С другой — открытое стремление Бразилии воспользоваться этим для экспании на рынке способно переполнить чашу терпения участников картеля.

Тем более что наращивать добычу собираются также США и Норвегия. В итоге, согласно прогнозу агентства Rystad Energy, общее увеличение поставок из не входящих в ОПЕК стран в этом году достигнет 2,3 миллиона баррелей в сутки — максимум с 1978 года.

Стремление компенсировать такой объем за счет снижения собственной добычи чревато серьезными финансовыми потерями. Так что новое соглашение вполне может и не состояться.

Напомним: в декабре министр энергетики России Александр Новак предупредил, что уже в 2020 году страна может выйти из ОПЕК+.

"Сокращение нефтедобычи в рамках сделки ОПЕК+ — не вечный процесс, все равно когда-то нужно будет принимать решение о выходе из сделки, чтобы обеспечивать сохранение доли на рынке и чтобы российские нефтяные компании могли реализовывать свои перспективные проекты", — пояснил глава Минэнерго в эфире телеканала "Россия 24".

За выход из ОПЕК+ давно выступает "Роснефть", а в последнее время о необходимости такого шага заявляет все больше аналитиков. Дело в том, что переизбыток предложения относится только к легкой нефти — ее добывают практически все члены ОПЕК и крупнейшие неприсоединившиеся нефтеэкспортеры, включая США, Норвегию, Бразилию и Мексику.

С тяжелой, сернистой нефтью ситуация прямо противоположная. После того как из-за американских санкций практически прекратились поставки из Ирана и Венесуэлы, в этом сегменте рынка образовался дефицит.

Сейчас главный и практически единственный поставщик тяжелых сортов — Россия, и нефтепереработчики Евросоюза, США, Китая, Турции и других стран буквально выстраиваются в очередь за отечественным сырьем.

Так что увеличение добычи российской нефти пошло бы на пользу всем. Однако этому мешает соглашение ОПЕК+. После демарша Бразилии Москве предстоит заново оценить все плюсы и минусы сотрудничества с нефтяным картелем.

Счастливы вместе

Кто поможет семьям, оказавшимся в беде?

Текст: Ангелина Зеленькова

Конфликты между детьми и родителями, травля в школе, ребенок не приходит ночевать домой, пагубные привычки... Куда идти с этими, да и другими проблемами, которые могут возникнуть в семье? В Москве теперь такой вопрос не стоит. 30 центров, созданных в городе, так и называются: "Мой семейный центр". В каждый из них можно обратиться практически круглосуточно.

Центр "Алтуфьево" для многих детей в возрасте от 5 до 18 лет порой становится вторым домом, только без скандалов с родными, из-за которых чаще всего сюда попадают несовершеннолетние. Большинство мальчишек и девчонок уже через месяц возвращаются к родителям - после работы как с самими детьми, так и их папами и мамами. "Ведь так не бывает, чтобы виноваты были только дети или только родители, - говорит Кирилл Клюев, замдиректора центра. - Наша задача уладить конфликт, поближе вникнув в жизнь всей семьи".

Насте шестнадцать. Москвичка. Отношения с мамой не заладились, начала часто уходить из дома. У женщины не осталось выбора, как обратиться за помощью. Вот уже 10 месяцев девочка живет в центре "Алтуфьево". "Поначалу мне здесь не нравилось. Но узнав девочек и специалистов получше, я к ним так привязалась, что, хотя на днях и возвращаюсь к маме, пообещала приезжать сюда на творческие занятия, как это делают многие выпускники". Сотрудники центра "своих" тоже не забывают, даже после налаживания ситуации в семье в течение нескольких месяцев созваниваются с детьми и родителями, как давние друзья, узнают, как дела и обстановка дома.

"Больше всего проблем в малообеспеченных, многодетных семьях или тех, где только один родитель, - продолжает Клюев. - Мы привлекаем к их решению психологов, специалистов по работе с семьей и реабилитационной работе, юристов. Можем оказать и материальную поддержку - выдать сертификат на получение продуктов, одежды и бытовой техники. Словом, стараемся сделать все, чтобы вернуть в дом гармонию".

Он вспоминает еще одну недавнюю историю - с мальчиком из приличной семьи. Он тоже начал уходить из дома, попал в сомнительную компанию. Стал прогуливать уроки, был замечен за употреблением психотропных веществ... В центр семье посоветовали обратиться в органы опеки. Три месяца, пока подросток жил в центре, его родители посещали индивидуальные занятия с психологами. "На таких встречах обычно удается выяснить причину конфликтов в семье. Чаще всего это либо гиперопека, либо, напротив, недостаток внимания со стороны отца и матери", - говорит Кирилл Клюев. Сейчас парень живет дома, сомнительные "приключения" остались в прошлом.

Ребята, пока живут в центре, осваивают с преподавателями школьную программу. Много интересного есть для них и после уроков. Творческие мастерские, спортзал, швейная мастерская, художественная студия, кружок театрального мастерства. "Мы здесь даже озвучивали сериал", - поделились с "РГ" москвички Капитолина и Леля из старшей группы. А еще рассказали, что регулярно участвуют в дне самоуправления, примеряя на себя роли сотрудников центра. "Мы даже можем менять какие-то правила, например, разрешить пользоваться мобильниками. Но мы не стали этого делать, потому что считаем: установленные правила идут нам на пользу. Отказавшись от телефонов, мы лучше увидели окружающий мир. Единственное, что бы мы изменили - это разрешили бы тем, кто заслуживает доверия, выходить в город без сопровождения взрослых", - добавили девочки.

Справка "РГ"

Для повседневной помощи москвичам создан портал "Мой семейный центр": мойсемейныйцентр.москва, где в режиме онлайн можно задать любой вопрос и быстро получить ответ специалиста. Также у центров есть свои страницы в социальных сетях.

Россия. ЦФО > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > rg.ru, 29 января 2020 > № 3273533

Маму не видели?

Родителей ребенка, пять лет живущего в больнице, ищет суд

Текст: Наталья Козлова

28 января получила неожиданное продолжение дикая история про ребенка, которого родители уже пять лет не забирают из клиники, ссылаясь на то, что малышка нездорова. Родители девочки, которая никогда не видела родного дома и после рождения прожила в перинатальном центре в Москве уже пять лет, объявлены в так называемый исполнительный розыск.

Напомним, в благополучной московской семье родилась девочка. Родители, заявив, что ребенок слабый, оставили девочку в столичном перинатальном центре. Пребывание там ребенка, да еще и в отдельной палате, стоит очень больших денег. Родители девочки за то, что их ребенок живет не просто в хороших, а в очень хороших условиях платили и платят исправно. Но когда медики заявили, что с девочкой все в порядке и ее вполне можно забрать, делать этого не стали.

В больничной практике ничего подобного не случалось. Обычно мамы и папы просят побыстрее вылечить ребенка и вернуть его домой. Здесь же все просьбы медиков забрать здорового ребенка ни к чему не привели, и врачи пошли в суд.

О том, что родители теперь в розыске, вчера в Пресненском суде заявили представители органов опеки и больницы.

После того как дикая история с малышкой стала достоянием общественности, ситуацией стала заниматься опека. Именно по настоянию опеки, которая также не сталкивалась с такими случаями, а привыкла заниматься неблагополучными семьями, и начался суд.

Суд рассматривает иск, поданный опекой, об ограничении матери и отца девочки в родительских правах. Ответчики в суд не пришли.

Представитель столичного перинатального центра высказала мнение, что неявка в суд мамы с папой - совсем не повод откладывать заседание суда.

По ее словам, мать не появлялась и в других столичных судах, где слушается это странное дело. Родители девочки объявлены в розыск еще и Федеральной службой судебных приставов. Приставы ищут родителей из-за неисполнения решения Гагаринского суда.

Напомним, что Гагаринский суд Москвы обязал их забрать дочь домой. Прошел этот суд еще 20 сентября прошлого года. И он своим решением обязал родителей девочки забрать ее из клиники. Такой вердикт был оспорен.

Мосгорсуд подтвердил это решение 18 ноября, и оно уже вступило в законную силу. Родителям предложили добровольно забрать дочь до 2 декабря. Этого так и не произошло.

Вообще с действиями в этом деле родителей происходит что-то странное. Поначалу именно родители, когда начались суды, настаивали на том, чтобы все процессы шли гласно и открыто, чтобы всем доказать, что нормального здорового ребенка забирать домой из отдельной, но больничной палаты нельзя.

Вопрос с открытостью судебных заседаний подняли из-за того, что фактически слушается дело маленькой девочки, чьи персональные данные огласке не подлежат.

На вчерашнем заседании адвокат матери просила отложить суд в связи с тем, что мать девочки хочет лично присутствовать на процессе, но сейчас она находится на больничном.

Баррель подхватил вирус

Эпидемия сбила нефтяные цены

Текст: Сергей Тихонов

Котировки нефти опустились ниже 60 долларов за баррель, достигнув минимальных значений с осени 2019 года. Основной причиной называются опасения по поводу дальнейшего распространения коронавируса.

Вывод странный, поскольку нефть никак не связана с расширением эпидемии. А она пока имеет не те масштабы, чтобы парализовать экономику Китая. Пострадали туризм и перевозки что снизило объемы потребления топлива, но этого слишком мало, чтобы обрушить котировки. "Цены активов достаточно нервно реагируют на новости о распространении вируса. Несмотря на уменьшение запасов нефти в хранилищах США и сбалансированность спроса и предложения, за последние пару недель котировки упали с более чем 70 до менее 60 долларов за баррель", - уточнил аналитик "Альфа-Капитал" Артем Копылов.

Запасы в США снизились на 405 тысяч баррелей, а ожидалось их уменьшение более чем на 1 млн баррелей. Эта информация сыграла на понижение котировок. Масла в огонь подлил президент США Дональд Трамп, заявив на форуме в Давосе, что его страна - главный экспортер нефти и газа в мире и готова дальше наращивать их добычу. Забыв, правда, уточнить, что США также и самый большой в мире потребитель нефти, а экспорт "черного золота" из страны превысил импорт только в прошлом сентябре, впервые с 1949 года.

Для значительного замедления экономики Китая - крупнейшего импортера нефти - эпидемия коронавируса слишком мала. При этом никаких сообщений о закрытии портов страны для нефтяных танкеров или срыве поставок не приходило. Зато на общем негативном информационном поле новости о распространении заболевания могли дать дополнительное ускорение снижению цен на нефть. "В условиях, когда ликвидности на рынках много, их реакция на какие-либо негативные новости, как правило, бывает достаточно обостренной", - отметил профессор ВШЭ, партнер GКEM Analytica Евгений Гавриленков. Он напомнил, как в августе и в конце сентября 2019 года цена нефти также снижалась ниже 60 долларов. Рынки тогда нервно реагировали на новости о том, как разворачивалась дискуссия по торговым вопросам между США и Китаем. После чего на фоне информации о возможности улаживания торговых споров успокаивались.

По его мнению, такая нервная реакция вполне естественна, поскольку на финансовых рынках в последние годы вновь образовалось много пузырей - в том числе на облигационном рынке, который остается сильно искаженным регуляторами, продолжающими политику количественного смягчения. Снижение цены нефти привело к тому, что спрос на облигации повысился, и доходность по ним упала еще ниже. "По многим бумагам доходность отрицательная, и это означает, что как только рынки "переварят" тему вируса, то ликвидность вновь может быть направлена на сырьевые рынки", - пояснил Гавриленков.

Фактически, при отсутствии глобальных изменений на нефтяном рынке ожидать сильного снижения цен на "черное золото" в долгосрочном периоде не приходится. С одной стороны, котировки подталкивают вверх продолжение действия соглашения ОПЕК+, нестабильность на Ближнем Востоке и нормализация отношений США и Китая. С другой - на нефтяные цены давит рост добычи в странах не ОПЕК, в первую очередь в США. Коронавирус сыграл за снижение цен, но его действие на рынок будет уменьшаться и в конце концов исчезнет.

"На нефтяные котировки влияет не сам коронавирус, а опасения рынков, что он может стать тем "черным лебедем" для начала глобальной рецессии, которого все так ждали и так боялись. Конечно, в этом есть элемент истерии", - считает эксперт-аналитик "ФИНАМ" Алексей Калачев. С его точки зрения, есть и основания для опасений. "Пока еще трудно оценить масштаб проблем, с которыми столкнулся Китай. Но можно предположить динамику мировой экономики, если окажется, что темпы роста одного из ее локомотивов - КНР - замедляются", - сказал он.

Сегодня состояние рынка уже более спокойное, но котировки по инерции продолжают падать. Если смотреть в целом, то еще на него в первом квартале негативно влияют сезонные факторы, как правило, сокращающееся потребление. "В марте ожидается заседание ОПЕК+, в ходе которого могут продлить ограничение добычи. Также производители уже сообщают о технических ремонтах на месторождениях и трубопроводах, что сократит поступление нефти на рынок и снизит давление на цены", - подчеркнула аналитик отдела глобальных исследований "Открытие Брокер" Оксана Лукичева.

Сколько платят блогеру

Интерактивные игры научат уральских сирот зарабатывать и тратить деньги

Текст: Наталия Швабауэр (Свердловская область)

Банк России вместе с министерством соцзащиты Свердловской области проведут открытый конкурс методик повышения финансовой грамотности для воспитанников интернатов, а также методик повышения квалификации для воспитателей, которые будут проводить занятия. В результате должна появиться комплексная программа экономической социализации детей, оставшихся без попечения родителей.

- Существующие методики разрозненны и недостаточно адаптированы к условиям детдомов. Ребята даже не знают, как купить билет в общественном транспорте, где оплатить коммуналку, - поясняет Ольга Ударцева, заместитель министра соцполитики Свердловской области. - Кроме того, дети не осознают, что им это пригодится в будущем, материал воспринимают с трудом из-за отсутствия личного опыта обращения с деньгами. К тому же не везде можно проводить онлайн-уроки из-за неустойчивого Интернета, а в некоторых населенных пунктах вообще отсутствуют отделения банков и банкоматы. Региональный центр повышения финансовой грамотности организовал в декабре для педагогов интернатов первый онлайн-вебинар, на который зарегистрировались 47 человек, то есть потребность очень большая. Мы предлагаем проводить не только вебинары, но и мастер-классы, экскурсии в финансовые учреждения, деловые игры, тогда банки смогут системно взаимодействовать с органами опеки и в постинтернатовском сопровождении.

На 1 октября 2019 года на Среднем Урале на учете стояло 19 750 детей, оставшихся без попечения родителей, 91 процент из них воспитывается в опекунских семьях, 1763 - в интернатах. В основном это подростки, треть имеют инвалидность, 64 процента - психические расстройства. Специально для сирот ЦБ разработал два методических пособия ("Деньги" и "Финансовые мошенничества"), кроме того, разослал в соцучреждения учебные пособия по основам финансовой грамотности, но эксперты отмечают, что они все-таки более теоретические, а сиротам не хватает практических навыков. Чтобы ребята усвоили материал, его надо ежедневно закреплять, играть в магазин, аптеку, парикмахерскую, объяснять, как и где платить за товары, когда брать чек, сдачу и т.п.

Методистам необходимо учесть и психофизиологические особенности аудитории: если разговоры про личный бюджет в детдоме воспринимаются еще более-менее легко, то про семейный могут вызвать слезы. Просто поменяв местами продукты в магазине, вы заставите аутиста нервничать. Кроме того, у него может вызвать агрессию мерцание экрана, сочетание цветов в банковском приложении. Для глухих посещение банка - тоже непростая задача, ведь в языке жестов лишь 600 знаков. Чтобы объяснить, что такое кредитный калькулятор, сурдопереводчику придется рассказать целую историю. К тому же у воспитанников интернатов нет карманных денег, тогда как дети, живущие в семье, довольно рано учатся распоряжаться наличными.

- Семья - важный институт социализации: она прививает нормы поведения, в том числе финансового, формирует привычки, учит планировать. Основа материального фундамента - доход родителей, они отвечают за рациональные траты, обеспечивают едой, одеждой. Ребенок, находящийся на полном гособеспечении, не видит ни положительных примеров, ни отрицательных, у него складывается образ взрослой жизни, мало совпадающий с реальностью, - комментирует Сергей Кокоулин, начальник управления службы по защите прав потребителей и обеспечению доступности финансовых услуг ГУ Банка России по УрФО. - При этом в 18 лет сироты уже считаются взрослыми и получают полный доступ к своим счетам, имуществу. Неудивительно, что за порогом интерната у них возникают проблемы с экономической социализацией: ребята зачастую продают единственное жилье, участвуют в мошеннических операциях и "серых" схемах ради быстрого заработка.

С учетом того, что у сирот есть мобильники и банковские карты, они уязвимы не только для мошенников, которые похищают деньги со счета, выманивая CVC-код, но и для псевдодрузей и алчной родни. К тому же вокруг столько соблазнов.

- У нас более 200 тысяч клиентов, которые воспитываются без родителей. К совершеннолетию у некоторых скапливается два миллиона рублей. Проанализировав движение средств за два месяца до и после 18-летия, мы увидели, что большая часть уходит на раздачу долгов, покупку дорогой одежды, смартфонов, телевизоров, такси, - рассказала Диана Мустафина, представитель дивизиона "Особые решения" Сбербанка. - В 2018 году мы начали выявлять нетипичные операции по счетам несовершеннолетних и блокировать в подобных случаях доступ к мобильному банку. Когда клиенты звонят в кол-центр, некоторые операции им недоступны: разблокировка карты онлайн, снятие остатка по счету, досрочный перевыпуск карты. Все это они могут сделать лично, обратившись в офис банка.

И хорошо, если сироты сорят деньгами в своих интересах. В прошлом году в полицию Екатеринбурга пришло письмо от молодого человека, отбывающего срок в колонии за имущественное преступление. Горькая исповедь и предостережение. Оказывается, еще когда парень жил в детдоме, к нему втерлись в доверие некие люди, которые после совершеннолетия воспитанника похитили у него банковскую карту с накоплениями, а на его паспорт фиктивно зарегистрировали юрлицо, через которое обналичивали средства.

- Сиротам положены денежные выплаты и жилье - для мошенников они лакомый кусочек. На пороге детдома их встречает человек, который обещает помощь в поступлении, поиске работы. Уговаривает: "Перепиши квартиру на меня, а жить будешь в моей". Проблема в том, что преступления эти латентные: ребята никому не сообщают, что их обманули люди, которым они доверяли, - отмечает Игорь Каргаполов, начальник отделения по борьбе с мошенничеством Управления МВД по Екатеринбургу.

Большинство экспертов сходится во мнении, что поколение Z надо обучать методами, которые им наиболее понятны. Допустим, разработать программу "Мой бюджет на проживание в интернате". Посчитав, сколько на него тратит государство в месяц, ребенок будет знать, что примерно такая же сумма ему понадобится в самостоятельной жизни. А в интерактивной "бродилке" можно прожить один день с героем, которому на каждом шагу встречаются персонажи-обманщики. Такая игра сейчас находится в дизайн-разработке у Сбербанка, после чего финансисты обещают разослать ее по детским домам.

Компетентно

Алена Оболенская, доцент кафедры акмеологии и психологии среды УрГПУ:

- Психологи знают, что устойчивое поведение формируется через несколько этапов, в том числе через поведение и опыт значимого лица. Не секрет, что дети задают взрослым вопросы: "А сколько ты получаешь? Насколько успешен в жизни?". Если поговорить с ними о ценности своей профессии и финансовых компетенциях, у них появятся правильные ориентиры. Сироты на гособеспечении не имеют опыта потери дохода и поиска нового. Нужно учить их через игры раскладывать деньги в разные корзины, чтобы они знали, что потеря одного источника дохода - это не конец. Если появится возможность использовать на тренингах настоящие купюры, а не муляжи, совершать и исправлять ошибки, навык удастся закрепить и перенести во взрослую жизнь. Там, где материальная база позволяет, можно играть в компьютерные игры, покупать бонусы, например, но важно понимать риски операций в Интернете. Никто из детей в свободное время не играет в "заплати за ЖКХ", то есть контент должен быть развлекательный, а не нарочито дидактический, но формирующий полезные привычки.

Пока методики дорабатываются, необходимо объяснять, как проверять информацию, вводить в лексикон термины "доход, бюджет, цена, банк, инфляция, рынок, деньги, бартер", чтобы дети больше думали о привлечении трудовых, инвестиционных доходов, а не о "серых". Приходит тебе на почту предложение из "Яндекс-директ" - насколько это безопасно? Расскажите, что можно, например, петь, рисовать картины, вести блог и монетизировать свои умения.

Россия. УФО > Образование, наука. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > rg.ru, 29 января 2020 > № 3273439

Коммунальный фронт

Социальные службы проверят, в каких условиях живут все уральские ветераны

Текст: Светлана Добрынина (Свердловская область)

К масштабному субботнику в домах фронтовиков привела первая на Урале церемония награждения ветеранов Великой Отечественной войны медалью к 75-летию Победы. Сотрудники социальных служб с нынешней недели ходят по домам ветеранов и тружеников тыла, чтобы проверить, как они живут, и навести чистоту.

Виновником переполоха стал 98-летний житель Екатеринбурга участник Сталинградской битвы Сергей Терехов. Во время приема у полпреда президента РФ в УрФО Николая Цуканова ветеран долго благодарил за награду, а затем вздохнул и признался:

- Сталинград прошел, а коммунальную битву у себя дома проигрываю. Трубы износились, краны плохо работают: ни ванну принять, ни постирать…

В квартиру к фронтовику тут же отправился спецдесант высокопоставленных чиновников. Изучать поле коммунальной битвы приехали заместитель полпреда Виктор Дубенецкий, министр ЖКХ Свердловской области Николай Смирнов и сотрудник фонда капремонта. Выяснилось, что ветеран живет один, жена ушла из жизни, детей нет, и справиться с бытовыми неурядицами пожилому человеку сложно. Не только трубы поменять, элементарная стирка ему не по силам.

Внешне ухоженный дом в стиле сталинского ампира, где живет Терехов, построен в 1957 году. Последний капремонт был недавно - два года назад. Но коммунальщики обновили только общедомовое имущество: стояки в подъезде и подвале. Позаботиться о замене внутриквартирного оборудования по закону должны сами жильцы.

- Я попросил поставить новый смеситель, сантехник принес какой-то, видимо, из другой квартиры, установил, а вода из всех щелей бежит, - продемонстрировал чиновникам потоп фронтовик.

Представителей власти настолько впечатлил печальный вид квартиры участника Сталинградской битвы, что ремонтные работы коммунальщики начали еще до ухода ВИП-гостей. А министр ЖКХ тут же пообещал журналистам решить коммунальные проблемы других ветеранов и закрыть "коммунальный фронт" до 9 Мая.

- Мы уже наметили план действий с министерством соцзащиты. В случае необходимости подключим фонд капремонта, управляющие компании и волонтеров, - заявил Николай Смирнов.

- На мой взгляд, еще зимой прошлого года, когда утвердили региональную программу подготовки к празднованию 75-летия Победы, социальные службы должны были взять на карандаш каждого ветерана, узнать, в чем он нуждается, - считает ветеран Сергей Лаврищев. - Помощь особенно ценна, когда она от души, а не ради отчета и галочки. Почему фронтовик, а их в живых осталось совсем немного, оказался без надзора?

Такой же вопрос "РГ" адресовала в министерство социальной политики Свердловской области.

- Сотрудники социальной службы знают о Сергее Борисовиче Терехове. К нему неоднократно приходили, предлагали помощь, но ветеран от нее отказывался. Он никогда не жаловался на неудобства и какие-либо проблемы. Мы готовы оказывать Сергею Борисовичу всестороннюю поддержку, - пояснила Анна Кузьмина, пресс-секретарь министерства.

С письменной просьбой о помощи ветеран действительно не обращался. Рассчитывал на свои силы, к тому же был уверен: коммунальные неурядицы - зона ответственности управляющей компании.

- Вроде и человека хорошо знаем, а полного контакта не получилось, - призналась "РГ" сотрудник управления соцполитики Кировского района Екатеринбурга, где живет Терехов. - Сейчас у фронтовика от предложений отбоя нет, а он советует: к другим загляните…

Р.S.

На момент, когда выпуск "РГ" готовился к печати, в квартире Сергея Терехова сделали косметический ремонт, поменяли все трубы и сантехнику, установили подаренную полпредством стиральную машину. А социальная служба заключила с одиноким ветераном договор о постоянной помощи по дому. О готовности взять под опеку 98-летнего фронтовика заявили сразу несколько волонтерских организаций.

Порция добра

Бездомных обитателей саранской ночлежки кормят за счет президентского гранта

Текст: Валентина Зотикова (Саранск)

Этой зимой обитатели дома ночного пребывания в Саранске впервые стали ежедневно получать горячее питание. О людях, волею судьбы оказавшихся на улице, позаботились волонтеры: благотворительный проект православного прихода храма Иоанна Кронштадтского победил в конкурсе Фонда президентских грантов. На закупку продуктов для бездомных выделено около 300 000 рублей: этих средств должно хватить на полгода - с декабря до июня. Вместе с добровольцами в ночлежке побывала корреспондент "РГ".

За бортом

...Она сидела на заснеженной лавочке у подъезда: старомодная шляпка, потертое пальто, в руках - замызганный пакет. Поблагодарив за протянутую купюру, вежливо спросила, который час. "Поздно уже, домой пора... - протянула она. - Кто мне подъезд откроет?.."

Ирину из соседней пятиэтажки в нашем дворе знают все. Их семья прежде считалась вполне благополучной. Никто не знает, когда и почему женщина стала все чаще прикладываться к бутылке. После смерти родителей Ирины квартиру в самом центре города унаследовала ее дочь. Та выписала мать с жилплощади, а прошлой весной выбросила за дверь ее вещи. С тех пор Ирина живет в подъезде родного дома - под лестницей. Сердобольные соседи пытались помочь ей - взывали к совести дочери, писали в горадминистрацию. Но со временем потеряли надежду...

Таких историй отец Владимир Кугушев - настоятель маленькой деревянной церкви Иоанна Кронштадтского, что на окраине Саранска, слышал много. Помогать людям, по тем или иным причинам оказавшимся за бортом жизни, он начал еще лет 15 назад, когда служил в храме села Сабур-Мачкассы Чамзинского района.

- Туда часто приходили те, кто занимался бродяжничеством, - у нас их называли "трудники". Я выкупил помещение старой бани, переоборудовал его под дом, который стал для бездомных временным пристанищем. Они жили там, обеспечивались всем необходимым: питанием, одеждой, лекарствами. Как правило, человек с улицы, вновь обретя пристанище, первые две недели ведет себя примерно - не пьет, не куролесит. А потом... - собеседник машет рукой. - В то время я уже начал опекать дом ночного пребывания в Саранске - раз в неделю мы привозили туда еду. Когда мои трудники пускались во все тяжкие, я брал их с собой. Они приезжали, видели условия проживания, общались с постояльцами - и снова становились шелковыми. Хватало их дней на десять... Да, не раз доводилось слышать, что все мои старания впустую: мол, эти люди сами виноваты. Но помните пословицу: "От сумы да от тюрьмы не зарекайся"? Кого только не встречал я среди бездомных: помощник капитана, архитектор, даже сотрудник телекомпании... Как-то к нам сюда привезли 86-летнего старика. Он жил с собаками на мусорке у автозаправки. Оказалось - интеллигентный, образованный человек, в прошлом - главный инженер одного из питерских заводов. В 90-е у него отжали дом, и он оказался на улице. Звали его Анатолий, он прожил у нас год, мы оформили ему документы, устроили в дом-интернат, сейчас с ним все в порядке. Жизнь - штука сложная, человек может оказаться на дне по разным причинам - и в одиночку ему не выбраться. К счастью, многие это понимают: с каждым годом волонтеров, желающих помочь дому ночного пребывания, все больше. Да вы сейчас сами все увидите...

На улицу - в инвалидной коляске

В зимних сумерках мы подъезжаем к серому угрюмому зданию на отшибе среди гаражей. Улица Пушкина, 15 - этот адрес в Саранске знают все. Двери для постояльцев здесь открывают аккурат в шесть вечера - к тому времени люди уже толпятся у входа. Добровольцы Лидия и Александра с водителем выгружают из машины ведерные термосы с горячим ужином: суп, гречка с курицей, кабачковая икра, румяные блины, компот.

- Как дела? - кричит пожилая женщина в пуховике с капюшоном. Галина - одна из здешних старожилов. Днем ее часто можно увидеть на центральном рынке.

- Подрабатываю там маленько, помогаю - хлеба потом куплю, чая, - тараторит она путано и сбивчиво, жалуясь, что некто "пенсию мою получает, а мне не дает".

Ее спутница Раиса - из новеньких.

- Два месяца я здесь - полиция привезла. Меня дочка через суд из квартиры выписала. Нет, не навещает, - женщина отрешенно качает головой.

Скромно стоящая в сторонке девушка Катя немногословна. Из-за отсутствия жилья органы опеки отобрали у нее ребенка. С тех пор она мечтает об одном - вернуть своего малыша.

Мужчина на костылях, представившийся Василием Николаевичем, живет в ночлежке уже три года.

- Почему я не в интернате для инвалидов? Документов нет. Вот сейчас пытаюсь восстановить - тогда и пенсию смогу оформить, - с надеждой в голосе говорит он.

Зато у его соседа, что сидит у крыльца в инвалидной коляске, все бумаги в порядке.

- И даже регистрация есть - на улице Ульянова. Но мне туда нельзя, - вздыхает Хамзя Мясоутов. - Ушел из дому после того, как дважды поймал жену на измене. Я ей никогда не изменял... Сейчас мы уже разведены. Она хотела меня выписать, но сейчас так просто это сделать нельзя, закон не разрешает.

По щекам собеседника катятся слезы.

- Вы не думайте - я не плачу, - дрогнувшим голосом уверяет мужчина. - Это просто глаза у меня болят - один уже третий год совсем не видит, а вторым только тени различаю, по голосам, по шагам людей узнаю. Мне три месяца назад, когда паспорт восстановил, инвалидность дали по зрению. А тут еще инсульт ударил. Теперь только в коляске передвигаюсь. Нет, я встану! Вот ноги отойдут немного... А пока мне ребята помогают.

Заехать в здание самостоятельно инвалид не может - у крыльца нет пандуса.

- Сейчас, Хамзя, занесем тебя, - ободряюще кивает высокий мужчина в очках. Вместе с двумя постояльцами они поднимают коляску и закатывают ее внутрь.

Уроки милосердия

На пороге ночлежки в нос бьет тяжелый запах. В секциях - топчаны, обитые дерматином, в изголовьях - тумбочки, стены обшарпаны до черноты. Раз в неделю, в пятницу, - банный день. Вот и весь "сервис". Питание бюджетом не предусмотрено - кормили бездомных всегда исключительно волонтеры.

За тарелкой с горячим ужином обстановка уже не кажется такой мрачной.

- У меня вчера день рождения был - 65 стукнуло. Из них 15 лет я живу здесь, - делится Владимир Викторович Храмов.

Поверить в это трудно - собеседник совсем не похож на бездомного: опрятная одежда, правильная речь, уверенный взгляд из-под очков. В свое время он работал на Урале - был завгаром, замначальника отдела снабжения на крупном предприятии. Однако в 90-е пришлось вернуться в родной Саранск.

- Времена тогда такие настали: дикий капитализм, на заводе не платили зарплату, все связи порушили... - вздыхает мужчина. - В Саранске вообще развал был, пришлось идти работать грузчиком на рынок. Там-то я с Хамзей и познакомился - вместе трудились. А теперь, когда с ним беда случилась, опекаю его. Из родных у меня только сестра осталась. Помогаю ей - у нее трое внуков, а сама "минималку" получает. Тяжеловато приходится - постоянных заработков нет, а пенсию в 60 лет в свое время профукал. Вот надеюсь хоть сейчас оформить. Если все сложится, мы с Хамзей комнату сняли бы на двоих. Конечно, не все получается как хотелось бы, но мир не без добрых людей. Вот я, например, три раза лежал в больнице с инфарктом, меня навещала Юля с волонтерами, таблетки мне купила. Фамилии ее не знаю, к сожалению, но - молодец девчонка! Часто к нам приходит. Это она Хамзе помогла с паспортом и пенсией. Спаси ее Бог...

Добровольцы приходят в ночлежку каждый день. По четвергам бездомных кормят волонтеры группы "Доброделание". Кроме того, ребята привозят подопечным поношенную, но добротную и чистую одежду. В остальные дни ужин из трех блюд доставляют из прихода отца Владимира.

- Радостно на душе, что делаю доброе дело, - говорит повар Лидия Рузова. - Говорят, что контингент здесь сложный, а мы от них слышим только слова благодарности. Даже в рождественский пост каждый день готовили для здешних постояльцев мясное - батюшка велел. Сказал: "У них и так пост круглогодично".

По условиям гранта меню для всех обитателей саранской ночлежки рассчитано на 1750 рублей в день.

- Это только расходы на продукты. Все остальное - зарплата поваров, бухгалтерии, расходы на воду, газ, электроэнергию - за наш счет, - поясняет отец Владимир. - Обитателям ночлежки этого хватает с лихвой - оставшуюся еду несут собратьям, что ютятся в близлежащих гаражах. Вообще вопреки устоявшемуся мнению, что жизнь в таких условиях ожесточает человека, бездомные очень милосердны друг к другу: даже подвыпившие никогда не бросят пьяного товарища - доведут, донесут из последних сил, но не оставят замерзать на улице. Сколько раз я здесь такое видел! А ведь порой, чтобы спасти человеку жизнь, нужно совсем немногое - помочь можно добрым словом, вниманием. Некоторым и этого хватает, чтобы остановиться на краю пропасти.

Компетентно

Олег Николаев, заведующий отделением ночного пребывания Саранского дома для престарелых и инвалидов:

- Отделение для бездомных рассчитано на 35 койко-мест, максимальная нагрузка, как правило, зимой. Пребывание здесь бесплатное, с 18 вечера до 8 утра. Проживающие могут получить медицинские услуги - фельдшер, санобработка. Что касается питания, то предоставляются супы быстрого приготовления от Республиканского фонда милосердия и здоровья. Основанием для отказа в приеме могут служить, к примеру, туберкулез либо психические заболевания. Оказывается юридическая помощь. В прошлом году мы оформили в дома-интернаты трех пенсионеров преклонного возраста по их желанию.

Контакт

Оказать помощь бездомным, а также многодетным, малоимущим и другим категориям нуждающихся можно, обратившись по адресам:

Храм Иоанна Кронштадтского: г. Саранск, ул. Солнечная, 1;

Центр гуманитарной помощи кризисным беременным, многодетным семьям, одиноким мамам: Саранск, ул. Кирова, д.63Г;

Гуманитарный склад "Доброделание РМ": г. Саранск, ул. Красноармейская, 10 (храм Успения Пресвятой Богородицы, парк имени Пушкина).

Связаться с волонтерами также можно в социальных сетях.

Арабо-Африканский международный инвестиционный форум

C 6 по 8 апреля 2020 года в г. Джидда, Саудовская Аравия, пройдет Арабо-Африканский

международный инвестиционный форум, в контексте углубления Арабо-Африкансих

экономических связей и взаимоотношений, достижения целей экономической интеграции и

поддержки целей КСА в достижении экономического процветания. Форум проводится при

поддержке ТПП Джидды и Министерством КСА по конгрессно-выставочной деятельности,

Африканского союза по двусторонней торговле и под патронажем Инвестиционного агентства

Египта.

Первый день форума будет посвящен церемонии открытия и проведению конференции,

состоящей из 5 частей, на которой ожидаются официальные лица из ряда арабских и

африканских стран. Параллельно с форумом свои двери откроет выставка, на которой

компании смогут ознакомиться с инвестиционными возможностями в арабских и африканских

государствах.

Форум будет способствовать созданию большой платформы, которая продемонстрирует

инвестиционные возможности в разных отраслях и послужит площадкой для коммуникации

между предпринимателями с африканского континента и остального мира.

Основные цели форума:

- Создание экосистемы для развития и роста инвестиций, промышленности и межотраслевой

торговли в регионе Ближнего Востока и Северной Африки

- Выработка мер по комплексному развитию региона персидского залива.

- Познакомить посетителей с товарами из африканских и арабских стран

- Обмен коммерческой, логистической информацией между африканскими и арабскими

странами

- Создание площадки для взаимодействия молодых предпринимателей из Африка и стран

залива

Больше информации по ссылке: http://aaiif.com

Арабо-Британский Экономический Саммит.

Арабо-Британский Экономический Саммит.

Лондон, июля 2020 года.

Второй Арабо-Британский экономический саммит пройдет 1 июля 2020 года, в конгресс центре имени Королевы Елизаветы II в Лондоне. В 2019 году площадка данного мероприятия собрала сотни арабских и британских преуспевающих бизнесменов, дипломатов, официальных лиц и инвесторов. Цель саммита в 2020 году - построение тесных торговых связей между Великобританией и арабскими странами.

Мероприятие пройдет в форме конференции совместно с выставкой. На конференции пройдут выступления приглашенных высокопоставленных спикеров представителей бизнеса, банковских, а так же государственных структур.

Среди спикеров заявлены: Генеральный секретарь лиги арабских государств, председатели Торгово Промышленных Палат региона Персидского залива, представители крупных компаний из Саудовской Аравии, а также инвестиционных фондов из стран залива.

Сайт мероприятия. https://arabbritisheconomicsummit.com/

Бразилия опять передумала — СМИ

Бразилия вновь поменяла решение и пока не будет вступать в ОПЕК, поскольку стремится увеличить добычу нефти, сообщил Bloomberg, ссылаясь на министра энергетики Бенту Альбукерке. «Идея в том, чтобы просто увеличить производство и расширить участие в международном нефтегазовом рынке. Однако Бразилия не собирается присоединяться к ОПЕК или любой другой ассоциации, группе производителей нефти и газа. Мы не хотим ограничений, нам нужно увеличить производство», — заявил Альбукерке в интервью Bloomberg.

Примечательно, что именно Альбукерке в начале января заявил агентству Reuters, что Бразилия начнет переговоры с ОПЕК, чтобы обсудить вопрос о присоединении к картелю в конце 2020 года. Однако теперь министр утверждает, что даже если переговоры пройдут успешно, Бразилия не присоединится к картелю в нынешнем году.

Говорят, что идея присоединиться к ОПЕК возникла у президента Бразилии Жаира Болсонару. В 2019 году он говорил, что Саудовская Аравия, главный производитель и фактический лидер ОПЕК, неофициально призвала Бразилию вступить в организацию. «Я очень хотел бы, чтобы Бразилия стала членом ОПЕК», — заявил Болсонару на Future Investment Initiative 2019 в Эр-Рияде в октябре.

Несмотря на то, что последние планы состоят в том, чтобы не вступать в картель, Альбукерке заявил агентству Bloomberg, что Бразилия открыта для диалога с ОПЕК по энергетическим вопросам. В то же время страна запросит отзывы о нефтяных тендерах от международных нефтяных компаний.

«У Petrobras есть много нефти и много областей, которые можно эксплуатировать, но у нее недостаточно средств, чтобы проводить разведку всех этих областей. У Petrobras есть предел. Поэтому мы хотим повысить привлекательность компании для инвестирования», — сказал министр агентству Bloomberg.

В 2019 году Бразилия побила рекорд по добыче нефти. Ее годовой объем впервые превысил отметку в 1 млрд баррелей. Среднесуточное значение составило 3,106 млн баррелей. Ожидается, что в ближайшие годы Бразилия станет пятым крупнейшим производителем нефти в мире, отмечают «Вести. Экономика».

Коронавирус может вынудить ОПЕК+ сократить нефтедобычу

Страны ОПЕК+ обсуждают вопросы «дополнительного сокращения» добычи нефти в связи с падением цен на нее из-за вспышки коронавируса в Китае, сообщает Financial Times, ссылаясь на высокопоставленного представителя картеля.

В начале декабря 2019 года участники ОПЕК+ договорились снизить совокупную среднесуточную добычу еще на 503 тыс. баррелей — всего на 1,7 млн баррелей по сравнению с уровнем октября 2018 года. Новые квоты, которые призваны помочь предотвратить избыток предложения и поддержать цены на нефть, будут действовать до апреля 2020 года.

Из-за начавшейся в конце декабря эпидемии коронавируса Китай закрыл некоторые города на карантин, ввел ограничения на использование транспорта внутри страны и запретил продажи групповых туров за границу. Цены на нефть начали падать из-за опасений, что это ударит по спросу на нее. За последнюю неделю баррель Brent подешевел более чем на 8%, и в понедельник, 27 января, его стоимость опустилась ниже $60 - биржи закрылись на уровне $58,58. 28 сентября открытие произошло на уровне $58,27.

Участники сделки ОПЕК+ «готовы сделать все, что потребуется» и пристально наблюдают за ситуацией на рынке, утверждает источник FT. По его словам, один из вариантов — продлить действующее соглашение до конца года, другой — сильнее сократить добычу. Однако дискуссии пока носят предварительный характер, никакого решения не принято.

Ливия, которую мы все еще не потеряли

Перспективы урегулирования ситуации в Ливии, какими бы отдаленными они ни выглядели на сегодняшний день, позволяют надеяться, что эта страна восстановит свое некогда солидное место в клубе нефтедобывающих государств. Именно на этот вариант развития событий рассчитывают российские нефтяные компании, начиная высокорискованные ливийские проекты. Но если преодолеть внутренние конфликты и восстановить целостность государства в Ливии не удастся, то мировой рынок нефти, как бы цинично это ни звучало, практически не ощутит эту утрату: влияние событий в Ливии на конъюнктуру нефтяных цен уже давно минимально.

Обещаем обещать

Конференция по мирному урегулированию конфликта в Ливии, состоявшаяся 19 января в Берлине, и предшествующие ей переговоры в Москве предсказуемо закончились ничем. Две стороны противостояния — контролирующее столицу Триполи Правительство национального согласия (ПНС) во главе с Файезом Сарраджем и закрепившаяся на нефтедобывающем востоке страны Палата представителей Ливии (ППЛ), ключевой фигурой которой является главнокомандующий ее вооруженными силами Халифа Хафтар, — так и не смогли найти компромисс. Московские переговоры были фактически сорваны после того как их покинул Хафтар, отказавшийся подписать соглашение о ПНС, не удалось организовать прямые переговоры между оппонентами и в Берлине.

Основным итогом берлинской конференции стало принятие обращения ее участников — России, США, Великобритании, Франции, Германии, Китая и ряда других стран — к сторонам конфликта, выдержанное в духе формулировки «за все хорошее и против всего плохого». В частности, прозвучало заявление о необходимости гарантировать безопасность нефтяных объектов и воздержаться от любых враждебных действий в отношении нефтяной инфраструктуры страны, а единственной независимой и законной нефтяной компанией Ливии была в очередной раз названа Национальная нефтяная корпорация (NOC), что уже было проговорено в резолюциях Совета безопасности ООН в 2015 и 2018 годах.

Эти благие пожелания прозвучали на фоне очередного обострения ситуации вокруг ливийской нефти. 18 января, за день до берлинского саммита, ливийская NOC объявила о ситуации форс-мажора после того как командование возглавляемой Хафтаром Ливийской национальной армии (ЛНА) приказало прекратить отгрузку нефти и закрыть порты побережья залива Сирт — Рас-Лануф, Эс-Сидру, Марса-эль-Брегу, Эль-Харигу и Эз-Зувайтину. Это решение было принято вслед за требованием объединения племен и городов востока Ливии открыть под контролем ООН специальный счет, на который поступала бы выручка от экспорта нефти. В настоящий момент, пояснили авторы этого заявления, все нефтяные доходы направляются в Триполи и используются не для развития востока страны, а на военные нужды, включая вооружение боевиков, нападающих на нефтяные скважины.

Ежедневный ущерб от закрытия портов, по оценке нефтяной компании Ливии, может составить 800 тыс. баррелей, или порядка $55 млн в день.

По состоянию на 27 января добыча нефти в Ливии снизилась до 284 тыс. б/с, тогда как обычный уровень до этого составлял 1,22 млн баррелей.

Несмотря на то, что генеральный секретарь ООН Антониу Гутерреш призвал Сарраджа и Хафтара полностью принять итоги берлинской конференции, это предложение, видимо, тоже останется благим пожеланием. Как сообщила 24 января канцлер Германии Ангела Меркель по итогам переговоров в Анкаре с турецким президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом, Саррадж принял предложение о перемирии и 55 пунктов согласованного в Берлине документа о принципах урегулирования конфликта, а Хафтар согласился только с перемирием. Сторонники реалистичного подхода к ситуации в Ливии дают понять, что рассчитывать на быструю нормализацию крайне преждевременно. «Там далеко еще до того, чтобы государственность была восстановлена», — заявил в преддверии берлинских переговоров глава МИД России Сергей Лавров.

Основная трудность для переговоров, поясняет Михаил Балбус, эксперт Института глобализации и социальных движений, состоит в том, что Хафтар находится в выигрышном положении. Прошлогоднее наступление не принесло ему быстрой победы, но в ближайшие месяцы у него есть серьёзные перспективы захватить Мисрату, а Сирт, один из главных центров ливийской нефтедобычи, уже захвачен. При этом у России есть лишь ограниченное влияние на Хафтара, у которого имеются более серьёзно настроенные союзники в лице Египта и ОАЭ.

«Происходящее в Ливии — это не гражданская война, а этноконфессиональный конфликт, который будет длиться долго, несмотря на усилия разных сторон в попытках урегулирования, — считает Артем Деев, руководитель аналитического департамента компании AMarkets. — Стабильность в такой нефтедобывающей стране не нужна никому, потому что есть возможность получить за бесценок дорогостоящие активы. Но это сопряжено с серьезными угрозами военного плана и отсутствием гарантий, что инвестиции будут сохранены. Подобные конфликты заканчиваются, когда стороны устают воевать, как это было в Ливане после 15 лет гражданской войны».

Замах на достижения Каддафи

Тем не менее, даже в условиях обострения противостояния между Сарраджем и Хафтаром нефтедобычу в Ливии не постиг коллапс. По итогам прошлого года общие доходы NOC от нефти, газа и нефтепродуктов составили $22,5 млрд, что лишь на 8,5% ниже по сравнению с 2018 годом. А в минувшем декабре компания была регулярным поставщиком обнадеживающих новостей. В частности, стало известно об увеличении добычи на месторождениях Нафура и Хамад, о возобновлении добычи на месторождении Гани с дебитом 5 тыс. б/с, о приросте добычи на 2,5 тыс. б/с на месторождении Абу-Аттифель и т. д.

В октябре прошлого года руководитель NOC Мустафа Саналла заявил, что в перспективе пяти лет добыча нефти в Ливии может вырасти до 2,1 млн б/с, то есть увеличиться более чем на 60% к достигнутому на тот момент уровню. Если этот план будет выполнен, то Ливия сможет заметно превзойти тот уровень добычи, который имелся незадолго до падения режима Муаммара Каддафи (1,6 млн б/с), хотя его планы простирались гораздо дальше: свергнутый в 2011 году и убитый ливийский лидер собирался довести его до 3 млн б/с.

Еще в 2009 году Ливия заявила инвестиционную программу развития нефтяной отрасли в объеме $10 млрд, и теперь постепенно возвращается к этим планам.

Для реализации стратегического плана повышения добычи правительством в Триполи специальным указом был принят «исключительный бюджет», из которого для компенсации недостающих платежей из бюджета NOC осенью прошлого года было обещано выделить сумму, эквивалентную примерно $1 млрд.

Одновременно была активизирована работа с иностранными инвесторами, которая уже принесла определенные результаты. В декабре прошлого года, например, власти в Триполи одобрили приобретение французской Total доли в 16,33% в компании Marathon Oil в рамках концессии Waha Oil. Предполагается, что Total инвестирует в этот проект $650 млн, увеличив добычу на 180 тыс. б/с.

Активизировались в Ливии и российские нефтяники. В конце прошлого года «Татнефть» возобновила сейсморазведочные работы в бассейне Гедамес, приостановленные в 2014 году, хотя три года назад ее глава Равиль Маганов говорил, что возобновлять добычную деятельность в Ливии не планируется до полной стабилизации обстановки в стране. Работа на территории Гедамеса велась компанией еще до свержения Каддафи, в рамках заключенного в 2005 году соглашение на разведку и раздел продукции, а вскоре после этого «Татнефть» выиграла право работать еще на трех нефтяных участках в бассейнах Гедамес и Сирт.

Одновременно с возвращением «Татнефти» Wintershall Aktiengesellschaft (WIAG), совместное предприятие немецкой компании Wintershall Dea и дочерней структуры «Гапрома» Gazprom E& P International, подписали с ливийской NOC соглашения на разведку и раздел продукции в 91-м и 107-м районах бассейна Сирт сроком действия до 2036 и 2037 годов. За операционную деятельность в этом проекте будет отвечать совместное предприятие Sarir Oil Operations, в которой ливийцам принадлежит 51%, а WIAG — 49%. Ливийское партнерство «Газпрома» и Wintershall также началось еще при Каддафи: в 2008 году Gazprom E& P International получила 49% в двух концессиях бассейна Сирта, на которых Wintershall Aktiengesellschaft разрабатывает 9 месторождений с 1966 года.

Планы сотрудничества с Ливией также имеются у «Роснефти», которая подписала соглашение с ливийской NOC в феврале 2017 года. Оно предусматривало как закупку в Ливии сырой нефти, так и инвестиции с российской стороны.

Участие России в урегулировании ливийской экономической и политической ситуации обусловлено защитой национальных, в том числе экономических, интересов, отмечает генеральный директор нефтесервисной компании «НафтаГаз» Ислам Назаралиев.

По его мнению, восстановление российских позиций в Ливии даст шанс компенсировать в том или ином виде убытки, которые понесли российские нефтяники, успешно работавшие в стране в период правления Каддафи.

«К сожалению, за почти десять лет, прошедших с момента свержения полковника, значительных положительных изменений в Ливии практически не произошло, — констатирует эксперт. — В стране имеется два правительства, действует масса бандформирований, которые используют нефтяные вентили в целях шантажа тех или иных „центральных властей“ — захватывают объекты инфраструктуры, занимаются контрабандой и другой нелегальной деятельностью. Однако, как показала история конфликта в Сирии, в принципе не обязательно ожидать установление какой-то единой власти над всей страной. Главное, чтобы все участники гражданского противостояния пришли к общим мирным договоренностям».

По мнению Михаила Балбуса, возвращение в Ливию «Татнефти» свидетельствует, что варианты завершения конфликта начинают отдалённо просматриваться. Для российских компаний, полагает эксперт, есть перспективы для работы при условии победы Хафтара (к «группе поддержки» которого также относится Франция) или каддафистов на гипотетических выборах, но и в том случае, если правительство ЛНА и Саррадж смогут договорится об урегулировании, возможности также сохранятся.

Есть, впрочем, и скептические прогнозы. Как полагает Артем Деев, ставить на Хафтара, который почти 30 лет прожил в США, которого поддерживали американцы во время операции в Сирте в 2016 году, а сейчас поддерживает Франция, — большой риск. Поэтому для российских компаний, считает эксперт, более разумным будет сосредоточиться на проблеме разработки внутренних трудноизвлекаемых запасов нефти в преддверии падения добычи легкодоступных запасов.

Сотрудничество же России и Ливии возможно только в случае гарантий со стороны ливийских властей по защите российских инвестиций на длительный период.

Также необходимо решить вопрос о прощении долга $4,5 млрд, который числится за Триполи еще времен СССР и перспектив проектов с «Газпромом».

Запасной игрок

Так или иначе, по сравнению с временами Каддафи, когда Ливии хватало нефти не только на оплату собственных проектов развития, но и на выстраивание альянсов с соседними африканскими государствами, сейчас роль этой страны на мировом рынке углеводородов, по большому счету, мизерна. Именно поэтому даже резкие форс-мажорные скачки в ливийской добыче не оказывают существенного влияния на мировые цены на нефть.

Если в период анархии, последовавшей за «арабской весной» 2011 года, рынок бурно реагировал на снижение объема поставок из Ливии, то в дальнейшем даже на фоне гражданской войны в стране цены особо не росли, отмечает Екатерина Грушевенко, эксперт Центра энергетики Московской школы управления «Сколково». Сейчас, по ее мнению, ситуация схожая: на фоне сообщений о прекращении добычи на том или ином месторождении могут наблюдаться колебания цен в течение одного-двух дней, но не более.

«Значительного влияния добыча нефти в Ливии на рынок уже не оказывает — все слишком привыкли к конфликтам на Ближнем Востоке»,

— резюмирует Грушевенко, отмечая, впрочем, и определенные успехи в восстановлении отрасли. Если в 2011 году добыча в стране снизилась практически до нуля, то затем она быстро достигла практически довоенных значений. В 2014 году в Ливии снова началась гражданская война, добыча упала с 1,5 млн до 0,5 млн б/с, однако в прошлом году она восстановилась до около 1 млн б/с, при том что в стране регулярно происходит закрытие месторождений и экспортных мощностей.

Но вакуума на рынке нефти и газа из-за нестабильности в Ливии точно не образовалось, считает Ислам Назаралиев. Более того, Ливии будет очень сложно вернуть ранее утраченные позиции.

Блокирование экспорта нефти из нескольких портов Ливии может привести к снижению в стране нефтедобычи, сопоставимой с дополнительными в 2020 году объемами сокращения в рамках сделки ОПЕК+, добавляет Тамара Сафонова, доцент кафедры международной коммерции Высшей школы корпоративного управления РАНХиГС.

Тот факт, что на фоне резкого падения ливийской добычи начиная с 18 января нефтяные цены находились в устойчивом коридоре $64-65 за баррель, подтверждает, что риски сохраняющейся нестабильности в Ливии заложены инвесторами в текущих котировках.

После 2011 года Ливия фактически исключена из списка ведущих игроков нефтяного рынка, и то, как развивается ситуация в этой стране, не имеет серьезного значения для рынка, пока там не будет восстановлена государственная власть и страна не выйдет на прежние объемы добычи, констатирует Артем Деев. И в ближайшее время, считает он, такое вряд ли возможно: «Из страны ушли Royal Dutch Shell, BP и другие крупнейшие производители. Заявления о росте добычи со стороны иностранных компаний пока демонстрируют слишком низкие объемы по сравнению с теми, которые были до 2011 года, и большого значения для рынка не имеют. Последние действия Турции и соглашение с Ливией о морских границах Средиземного моря закрепило главенствующую роль Анкары в разведке морских запасов нефти и газа. Сохраняющаяся нестабильность в Ливии лишь на руку США, которые выходят на первое место по объемам добычи нефти в мире».

Анатолий Радченко

Конспирология иранского кризиса 2020

теория заговора как методология анализа

Владимир Овчинский Александр Нагорный

Драматические события начала 2020 года, связанные с убийством иранского генерала Сулеймани, многие аналитики и на Западе, и у нас в стране небезосновательно называют «Иранским кризисом». По аналогии с «Карибским кризисом». И тогда, и сейчас мир был поставлен на грань Большой войны, которая могла статьи ядерной. Уже на сегодняшний день существует масса версий этих событий. И поток публикаций будет только возрастать. Авторы уже высказывались по некоторым аспектам ситуации. Но с каждым днем вопросов возникает все больше и больше. Попытаемся сформулировать ряд из них.

1. Зачем американцы убили Сулеймани?

Официальное объяснение Трампа, о том, что тот готовил теракты в отношении американских граждан, явно не проходит. Да и руководители американских спецслужб уже успели это опровергнуть, заявив, что такой конкретной информации у них не было. С большой степенью вероятности убийство Сулеймани должно было стать прологом к реальной «молниеносной» войне США с Ираном, естественно, по мысли Белого дома, с полной победой американцев. При этом предполагалось решить ряд задач: а) разрушить инфраструктуру, способную к развитию ядерной энергетики и созданию ядерного оружия; б) максимально ослабить в военно – политическом плане одного из ведущих игроков на Ближнем Востоке; в) через разрушение нефтяного комплекса Ирана нанести серьёзный ущерб экономическому развитию Китая – главного своего геостратегического соперника и потенциального военного противника. Причем, последняя задача, на наш взгляд, была определяющей.

Ястребы из окружения Трампа, такие как Джон Болтон, и раньше провоцировали войну с Ираном. Достаточно вспомнить обстрелы нефтехранилищ Саудовской Аравии или ракетные нападения на танкеры, в которых сразу обвинялся Иран. С большой долей вероятности можно предположить, что эти провокации были организованы ЧВК, связанными с Болтоном, в период его работы в Белом доме и после того, как его оттуда убрали. Но, по логике Трампа, видимо, ситуация в тот период до войны ещё не дозрела.

Дозрела она в августе 2019 года, когда Китай и Иран подписали стратегическое соглашение на 25 лет, в соответствии с которым Китай получает дешёвую нефть из Ирана и за это инвестирует гигантские средства в развитие нефтяных и нефтегазовых предприятий Ирана. Всего Китай предполагает вложить в них 280 млрд долларов, причем большую часть в ближайшие 5 лет. Кроме этого, страны объявили в августе 2019 года о проекте электрификации железной дороги протяжённостью 900 км между Тегераном и Мешхедом. Все инвестирование осуществляет КНР.

И, внимание, главное обстоятельство! Ирано – китайские соглашения предусматривают размещение китайских вооруженных сил в Иране для обеспечения безопасности китайских стратегических активов. Часть из этих воинских частей будет размещено прямо в районе Персидского залива. Иными словами, КНР своим мощным манёвром пробивает сухопутный коридор от своей территории через Казахстан и Туркмению к Ирану и далее на Ближний Восток. И там… Китай становится одним из главных геостратегических игроков Большого Ближнего Востока!! Видимо в «глубинном государстве» США посчитали, что «промедление смерти подобно», и начали операцию по срыву этого плана - провоцированию Ирана на ответные военные действия против Америки после убийства военного стратега, героя Ирана, с тем чтобы провести эффективную разрушительную военную операцию. Но, что – то пошло не так! Об этом «что–то» чуть ниже, а пока другой вопрос.

2. Как американцам удалось выследить и убить Сулеймани ?

Интернет забит многими предположениями, где превалируют версии об «израильском следе» в ликвидации генерала. Может быть он действительно есть, но решающую роль, по всей видимости, сыграло другое. Известный теоретик «окончательного решения иранского вопроса» путем войны американский политик и политолог Майкл Ледин 13 января 2019 года пишет в статье «Трамп обращается непосредственно к иранскому народу» (о событиях в Иране после убийства Сулеймани) на популярном сайте Frontpagemag: «сторонники покойного генерала Касема Сулеймани были блокированы в значительном количестве из – за предположения, что силами «Кудс» будет вестись борьба за власть после смерти верховного лидера Али Хаменеи, которому сейчас 80 лет.

По данным The Free Iran Herald, опубликованном в блоге Gateway Pundit, эта новость усиливает предположение о том, что Сулеймани, который, как известно, действовал по собственной инициативе, и которого рассматривали как возможного будущего диктатора в ожидании захвата им власти в Тегеране, был предан американской разведке его собственными коллегами по режиму, которые опасались, что он лишит их власти и привилегий.

Кроме того, появилась информация о том, что Сулеймани, который лично руководил репрессиями против народного восстания в Ираке с октября 2019 года, планировал государственный переворот в Багдаде. Этот переворот должен был привести к убийству иракского президента и захвату там американского посольства».

Если в этой информации есть хоть доля правды, то получается, что Сулеймани при благоприятном для него стечении обстоятельств мог стать диктатором сразу двух стран – Ирана и Ирака! А это, естественно, не устраивало многих – и США, и Израиль, и Саудовскую Аравию, и других лидеров Ирана, и руководство Ирака. И… , возможно, Китай.

О том, что убийству Сулеймани могла способствовать внутренняя политическая борьба в Иране говорит и развитие событий после того, как в Тегеране был сбит украинский авиалайнер. По итогам расследования этого инцидента в Иране проводятся массовые чистки, в Корпусе стражей Исламской революции прошли аресты, арестовывают сподвижников Сулеймани.

Есть основания в этой связи в контексте внутренней политической борьбы в Иране рассматривать и убийство 22 января 2020 года соратника Сулеймани командира иранского народного ополчения «Бассидж» Абдольхосейна Моджадами. Именно на него возлагались функции проведения спецопераций за пределами Ирана. Трамп в этот раз на себя ответственность не взял, американские и израильские спецслужбы тоже.

3. Почему война США с Ираном не состоялась?

Выскажем совершенно невероятное предположение - из–за того, что на следующий день после убийства Сулеймани, 4 января 2020 года центральное телевидение КНР продемонстрировало тестовый запуск китайской гиперзвуковой ядерной ракеты, которая способна уничтожить авианосную ударную группу США и достичь территории Америки. А уже 7 января 2020 года известное американское издание The National Interest публикует статью своего редактора по обороне Дэвида Экса «Похоже, что Китай испытывает 2 вида гиперзвуковых ракет. Большой скачок в гиперзвуковом оружии?». В ней он пишет, что китайские гиперзвуковые ядерные ракеты «могут изменить военный баланс сил… могут проникать в сети противоракетной обороны, радары и системы раннего предупреждения и поражать сложные цели… могут разделяться и скользить к цели на высокой скорости … они могут быть объединены во всеобъемлющую ударную сеть, охватывающую цели от острова Тайвань до заграничных военных баз США». Надо отметить, что тоже издание ещё 13 января 2018 года писало, что к 2020 году Китай может иметь гиперзвуковые ракеты для потопления американских авианосцев.

А что Америка? Там на этом направлении далеко не радужные перспективы. 17 января 2020 года заместитель председателя Объединённого комитета начальников штабов Вооруженных сил США Джон Хайтен заявил, что разработки в области гиперзвукового оружия в США потерпели неудачу. Перед этим заявлением в журнале Science появляется большая статья Ричарда Стоуна «Когда на кону национальная гордость: гонка гиперзвукового оружия России, Китая и США», которая содержит неутешительные для США выводы о том, что Америка на данный момент не обладает таким оружием, какое есть у России и Китая, а также – беззащитна от него.

И, тогда можно продолжить логическую цепочку рассуждений: если у тебя нет оружия, равного оружия союзников твоего противника, то как ты мыслишь воевать?

Вот такие мысли навеял конспирологический анализ «иранского кризиса 2020». Ясно одно, то, что лежит на поверхности – не есть истина. Глобальная трансформация миропорядка идет полным ходом. Китай в ней диктует свои правила игры. Ближний Восток попал в жизненно важные интересы КНР. «Шахматная доска» недавнего прошлого в анализе ситуации уже не работает. А приоритеты вооружения и энергетики продолжают быть главными в современной внешней политике.

США. Иран. Китай > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 28 января 2020 > № 3275199 Владимир Овчинский Александр Нагорный

Бизнес на пушках

Россия сохранила второе место по экспорту вооружений

Текст: Иван Петров

Мировой рынок вооружений в 2019 году вырос до рекордных в XXI веке 92 миллиардов долларов. Такие данные приводятся в аналитическом материале, подготовленном Центром анализа мировой торговли оружием (ЦАМТО, Россия).

"В 2019 году объем мирового экспорта/импорта обычных вооружений (согласно классификации регистра ООН) составит, по оценке ЦАМТО, не менее 92,041 миллиарда долларов", - говорится в рейтинге (цитата по РИА Новости), где подчеркивается, что это самый высокий результат в нынешнем столетии.

Прирост мирового экспорта военной продукции в ЦАМТО объяснили реализацией поставок по ряду "мегаконтрактов" США со странами Ближнего Востока, прежде всего с Саудовской Аравией. В целом за последние четыре года (2016-2019) общемировой объем экспорта вооружений составил 341,925 миллиарда долларов.

В прошедшем году, согласно рейтингу, Россия сохранила второе место по объемам проданных на экспорт вооружений, поставив военной техники на 14,144 миллиарда долларов, или 15,4 процента от общемировых поставок.

При этом в Центре анализа мировой торговли оружием отметили, что в своих подсчетах по России учитывались только идентифицированные поставки основных видов обычных вооружений согласно классификации регистра ООН. Работы по сервисному обслуживанию, ремонту, поставке запчастей и мелким контрактам, информация о которых носит фрагментарный характер, в расчет включены не полностью. При этом для России этот неучтенный сегмент составляет свыше пяти процентов от общего объема экспорта.

Абсолютным лидером остаются США, объем идентифицированного военного экспорта которых в 2019 году составил 38,775 миллиарда долларов, или 42,12 процента от общемирового.

Топ-10 мировых поставщиков оружия за период 2016-2019 гг. выглядит следующим образом: США - 139,685 миллиарда, Россия - 53,436, Франция - 37,492, Германия - 18,160, Великобритания - 12,444, Испания - 11,904 миллиарда, Израиль - 10,946, Китай - 10,578, Италия - 7,644 и Южная Корея - 4,994.

Что же касается приобретателей оружия, то, по статистике ЦАМТО, в 2019 году больше всего оружия импортировала Саудовская Аравия. Объемы ее закупок составили 13,44 миллиарда долларов.

Второе место по фактическому объему импорта вооружений по итогам 2019 года занимает Индия (8,557 миллиарда).

Остальные места в топ-5 импортеров военной техники заняли Катар, Австралия и Южная Корея.

По данным Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству России, объем долгосрочных заказов на российскую военную технику и вооружение оценивается в 55 миллиардов долларов.

Ежегодный экспорт отечественного оружия составляет 14-15 млрд долларов.

Наибольшим спросом пользуются боевые самолеты и системы ПВО и ПРО.

Нефть раздора

Российско-белорусский спор о «справедливой стоимости нефти» и об «альтернативе» получил новый импульс. На днях стало известно, что белорусские переработчики закупили пробную партию нефти в Норвегии, и на фоне приостановки поставок из России в начале января и существенного падения прокачки на белорусские НПЗ градус риторики в многолетнем споре повысился: президент Белоруссии публично озвучил варианты альтернатив российской нефти и раскритиковал подход российской стороны к ценообразованию. По его словам, рассматриваются возможные поставки нефти в Белоруссию из Саудовской Аравии, Норвегии, США, Азербайджана и не только.

Российская сторона как на официальном, так и на корпоративном уровне тоже успела высказаться: да, все понимают, что стоимость российской нефти при поставках на белорусские НПЗ по мере завершения налогового маневра вырастет, но в этом нет никакой дискриминации белорусских переработчиков, поскольку российские НПЗ поставлены в такие же условия, вся налоговая нагрузка переносится на скважину, и стоимость нефти на внутреннем рынке будет приближена к мировой. Кроме того, налоговая система в Белоруссии отличается от российской, и при сохранении status quo белорусские предприятия окажутся в привилегированном положении по отношению к российским коллегам.

На переговорах в Сочи между президентами России и Белоруссии, которые состоялись в начале декабря 2019 года, затрагивалась тема ускорения гармонизации налоговых систем двух союзных государств и более плотной интеграции национальных экономик — вполне очевидно, что российской стороне нет никакого смысла делать исключение для партнеров по ЕАЭС без практических шагов с их стороны. Экспертное сообщество и участники рынка вполне осознанно говорят о том, что реальной альтернативы поставкам российской нефти в Белоруссию нет. Действительно, достаточно просчитать экономику поставок той же норвежской нефти (закупленная партия в 60 тысяч тонн обеспечит загрузку заводов всего лишь на 3 дня), чтобы стало понятно, что по всем параметрам она проигрывает российской: одна только логистика с перевалкой и ж/д составляющей добавляет примерно 20% к стоимости по сравнению с логистикой по трубопроводной системе «Дружба».

Но при наблюдении за развитием ситуации становится как-то тревожно за судьбу евразийского интеграционного проекта, и дело не в том, кто прав или виноват в текущем споре. И даже не в том, что российский бюджет достаточно давно уже практически субсидирует белорусскую нефтепереработку. Вопрос, скорее всего, лежит в психологической плоскости. Да, у России больший «запас прочности» в этом споре, но это совсем не значит, что диалог с партнерами по ЕАЭС нужно вести с позиции силы — достаточно вспомнить, как развивались события в многолетнем «газовом споре» между Россией и Украиной. В назревающем конфликте не будет победителей, поскольку при его углублении будут подорваны интеграционные процессы на всем евразийском пространстве. А выход из сложившейся ситуации простой — двум сторонам достаточно продолжить диалог равных и на профессиональном отраслевом, а не политическом уровне выработать прозрачные рыночные подходы к ценообразованию на российскую нефть.

Вячеслав Мищенко

Руководитель рабочей группы по ценообразованию и рынкам при Министерстве энергетики РФ

Белоруссия. Россия. ЕАЭС > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 27 января 2020 > № 3282184 Вячеслав Мищенко

Лукашенко: Москва нас «кинула»

Президент Белоруссии Александр Лукашенко своим указом внес изменения в соглашение с Россией о поставках природного газа. Документ, датированный 23 января, опубликован на сайте главы государства. Речь идет о порядке формирования тарифов при поставке газа в Белоруссию и его транспортировке по газопроводам, расположенным на территории республики. В качестве основы для проведения переговоров с Россией об экспорте газа в указе называется соглашение от 25 ноября 2011 года, отмечает РБК.

Москва, утверждал Лукашенко 24 января, «кинула» Минск и не перешла на внутрироссийские цены на газ при поставках в Белоруссию. «Что касается газа, нас кинули — не вывели нас на равные цены. Где такое видано?» — сокрушался белорусский президент. Минск настаивает на одинаковых газовых тарифах с Москвой, что позволит предприятиям двух стран конкурировать на рынке в равных условиях, сказал он, отметив, что при продаже «Газпрому» трубы «Белтрансгаза» Белоруссии было обещано выровнять условия по цене, однако этого так и не было сделано.

Лукашенко напомнил, что поднимал вопрос цены на поставки российского газа в республику на встрече с президентом РФ Владимиром Путиным. «Я ему прямо сказал: а я это помню», — отметил он, подчеркнув, что Минск в данном вопросе намерен «действовать исходя из собственных интересов, чего бы нам это ни стоило».

Впрочем, Путин еще на прямой линии объяснил, что поставки газа в западную часть России дотируются, а дотировать другую страну, в отличие от своей Смоленской области, например, РФ не готова.

Белоруссия ежегодно импортирует из России около 20 млрд кубометров газа. В 2019 году цена на газ из России для республики составляла $127 за 1 тыс. кубометров, уточняет РБК.

По словам Лукашенко, Белоруссия не должна зависеть от поставок нефти из одной страны, поэтому ведет переговоры с США, Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами, с которым у него «блестящие отношения». «Это не блеф, это не то, что, как они там говорят, Лукашенко ставки поднимает перед переговорами. Никаких ставок. Мы просто смотрим, что мы будем иметь, сколько мы будем при этом терять. Нам нельзя зависеть от одной страны, это монополизм и это наша проблема», — цитирует Лукашенко БелТА.

При этом президент отметил, что Минск не отказывается от российского сырья. «Таким образом произойдет диверсификация поставок. То есть мы не из одной страны, от монополии, будем получать нефть», — сказал Лукашенко. 21 января он заявил, что Белоруссия будет стремиться покупать на российском рынке 30–40% необходимых объемов нефти.

Избыток предложения нефти на мировом рынке сохраняется

И во втором полугодии 2020 года избыток предложения нефти на мировом рынке сохранится, считает глава Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бирол. «По второй половине нужно посмотреть, но у нас по-прежнему будет избыток нефти на рынке. Я не хочу давать цифры, но также будет избыточное количество нефти во второй половине», — сказал он РИА «Новости». По подсчетам МЭА, которые Бирол обнародовал ранее, профицит рынка нефти как минимум в первом полугодии может составлять около 1 млн б/с с учетом сокращений уже проведенных в рамках сделки ОПЕК+.

Соглашение ОПЕК+ о сокращении добычи нефти действует с начала 2017 года. Оно неоднократно продлевалось, а условия менялись. В первом квартале 2020 года договоренность предусматривает сокращение добычи на 1,7 млн б/с от уровня октября 2018 года, отмечает ПРАЙМ.

Американская «сделка века»

что ждёт Ближний Восток?

Рами Аль-Шаер

Западные СМИ обещают, что президент США Дональд Трамп уже в ближайшее время сделает достоянием публики детали его плана урегулирования арабо-израильского конфликта. Этот план известен под громким названием «Сделка века», и о нем уже давно говорят и на Западе, и на Ближнем Востоке. Некоторые особенности американского плана, судя по всему, уже просочились в высшие эшелоны таких стран как Израиль, Иордания и Франция. Но, судя по всему, не только в них. Ливанский телеканал «Аль-Майядиин», например, сообщил телезрителям, что, согласно черновику плана, Иерусалим не будет разделён, а останется единым под израильским контролем, хотя «некоторую ответственность» Израиль будет делить с палестинским государством. По полученной мной информации, «сделкой века» разрешено объявить некоторые районы восточного Иерусалима столицей государства Палестины.

Налицо, таким образом, первое нарушение принятой в 1947 году Генеральной Ассамблеей ООН резолюции 181 «О разделе Палестины на два государства», где определены границы Палестинского и Израильского государств, в том числе разделение Иерусалима на Западный и Восточный, а также нарушение резолюции Совбеза ООН, который давным-давно определил, что столицей Палестинского государства должен быть Восточный Иерусалим. План Трампа также якобы предусматривает, что будет образована «Новая Палестина» на территориях Западного берега Иордана и в секторе Газа, но участки земли, на которых располагаются еврейские поселения, останутся в суверенитете Израиля. Налицо, таким образом, второе грубейшее нарушение резолюции, согласно которой все израильские поселения на палестинской земле являются незаконными и должны быть демонтированы.

Хочу подчеркнуть (создаётся впечатление), что одна из основных целей «сделки века» - похоронить все решения ООН, которые определили границы Израильского и Палестинского государств и нанести ущерб всем усилиям мирового сообщества, в том числе России, для справедливого решения арабо-израильского конфликта.

Но этим нарушения международного права не ограничиваются. Напомним, что израильский премьер Нетаньяху ещё осенью пообещал, что он аннексирует долину реки Иордан ещё до окончания президентских выборов или же сразу после них. Зять Трампа Джаред Кушнер, правда, посоветовал Нетаньяху не делать этого, пока «Сделка века» не будет реализована. Но этот совет – лишнее доказательство, что и палестинцев, и мировую общественность хотят обмануть: сначала навязать арабам «Сделку века», а потом поставить палестинцев перед фактом аннексии одной из важнейших территорий палестинского государства.

Я не удивлюсь, если в опубликованном тексте американского плана обнаружатся и другие сюрпризы. Пока же обратим внимание на тот факт, что американский план есть, по сути дела, «фальшивая сделка», потому что изначально, (видимо) задуман как обман палестинского народа, и по сути своей призван надолго, если не навсегда, лишить этот народ законных прав на независимое существование в пределах отведённых для его государства границ. А то, что его опубликование планируется именно сейчас, в очередной раз доказывает, что он исключительно выгоден и президенту Трампу, и премьер-министру Нетаньяху. Ведь у обоих сейчас непростые времена. В Сенате США дебатируется вопрос об импичменте Трампа, и ему крайне важна поддержка американских евреев, особенно миллиардеров. Нетаньяху обвиняется в таких преступлениях, как дача взятки, подлог и подрыв доверия, и «Сделка века» может стать для него палочкой-выручалочкой: он обгонит по популярности своего соперника на выборах - Ганца и, возможно, даже получит «иммунитет» от судебного разбирательства.

Широковещательное опубликование «Сделки века» явится, таким образом, подарком для обоих. Американский президент неминуемо заявит, что в то время, как он решает мировые проблемы, насущные не только для Ближнего Востока, но и для всего мира, демократы пытаются ему помешать, выдвигая обвинения столь же абсурдные, сколь и разрушающие его политику, направленную на обеспечение интересов США и их главного союзника в ближневосточном регионе. Премьер-министр заявит, что его дружба с Трампом и обеспечение реализации «Сделки века» есть результат его мудрой политики и умелого стратегического маневрирования, в то время как люди, требующие расследования его повседневной внутренней политики, есть интриганы и политиканы, действующие в интересах завистников и оппозиционных лидеров. И в США, и в Израиле внимание общественности будет приковано к тому, как воспринимают американский план в регионе и в мире, а не к личным проблемам двух государственных мужей.

Кроме того, надо признать, что время оба выбрали крайне удачно. 23 января Путин, прибывший в Израиль на форум «Сохраняем память о Холокосте, боремся с антисемитизмом», встретился с Нетаньяху и другими деятелями, но для общественности страны ещё более важно, что он встретился также с матерью осуждённой за контрабанду и хранение наркотиков в РФ израильтянки Наамы Иссахарза. Это тоже идёт в зачёт Нетаньяху. Наконец, нельзя недооценивать важность форума с точки зрения симпатии мировой общественности к евреям, которые понесли страшные жертвы в годы Второй Мировой войны, и Нетаньяху в очередной раз выступил на этом международном форуме как сторонник твёрдой борьбы против антисемитизма, защитник евреев во всех странах мира.

На форум, посвящённый памяти жертв фашистского геноцида в отношении евреев и борьбе с антисемитизмом, приехало около пятидесяти мировых лидеров и крупных политических деятелей. Отношение мировой общественности к Холокосту – это пример скорби о евреях, погибших в концлагерях и умерщвлённых германскими нацистами с помощью их пособников из числа латышей, литовцев, украинских националистов и прислужников фашизма из других стран. Юдофобами и антисемитами в Европе было уничтожено более трети всех евреев на нашей планете. Это величайшая мировая трагедия. Форум в Израиле, разумеется, - наглядный пример решимости большинства народов на нашей планете не допустить повторения страшной трагедии такого рода.

Вместе с тем, скорбя вместе с евреями о гибели миллионов ни в чём не повинных людей на территории Европы, трудно не вспомнить о том, что живущий рядом с израильским народом палестинский народ испытывает сегодня страшные тяготы, живёт в условиях оккупационного режима. А режим этот создан евреями, в исторической памяти которых страдания и угнетения, пережитые ими в Европе, должны были, думается, выработать иммунитет против превращения палестинских территорий в огромный концлагерь.

Так думают, кстати, и многие люди в самом Израиле. Израильский журналист Гидеон Леви так написал в газете «Гаарец» относительно форума, прошедшего в последние дни: «Быть гостями в Израиле и не упомянуть о преступлениях, которые он совершил; отдать дань памяти Холокосту и проигнорировать его уроки». Это горькие слова, но их суть понятна: человечество помнит трагедию евреев, но очень мало делает, чтобы трагическим событиям в Палестине был положен конец. Президент Владимир Путин одновременно с посещением Иерусалима также посетил Палестинскую территорию и встретился с руководством Палестины, где выразил поддержку Россией борьбы палестинского народа для достижения своих национальных прав в создании независимого государства Палестины в рамках решения Организации Объединенных наций.

Более того, значительная часть палестинского народа сознаёт, что он даже не является участником «Сделки века». Если он согласится на условия, которые выдвинет Трамп, всегда найдётся повод, чтобы Израиль продолжил оккупацию земель в Палестине. А если американский план будет отвергнут, это даст повод Израилю начать пересмотр даже тех условий, в которых палестинский народ находится сегодня. Начнётся процесс односторонней аннексии самых важных и самых плодородных палестинских районов, сжимание палестинских территорий и выдавливание местного населения из так называемых «библейских земель».

Ряд арабских стран воздерживаются от критики американского плана, а их политики предпочитают отделываться туманными фразами. На мой взгляд, это вполне естественно. Так всегда бывает, когда государство отказывается от реального суверенитета, слепо выполняет то, что ему «советуют» делать руководители НАТО, дрожит, когда поступает окрик из-за океана. Подчинив себя воле США, которые присвоили себе право решать, что на Ближнем Востоке хорошо, а что – плохо, их союзники в регионе фактически потеряли право голоса, стали проводниками американской политики. И США знают теперь, что, даже если народы выскажут своё отрицательное отношение к американскому плану, они всё равно, не мытьем, так катаньем продавят принятие их плана в целом ряде ближневосточных государств. Если раньше сами ближневосточные страны выдвигали свои пути решения конфликта, то теперь предпочитают выглядеть, как кролики перед удавом.

Что можно сказать по этому поводу? Вспомним: во время 6-дневной арабо-израильской Войны 1967 года арабские страны Залива приняли совместное решение прекратить поставки нефти на Запад, чтобы Европа отказалась от поддержки Израиля и осуществила давление на США, бесперебойно поставлявших оружие Израилю. Мне трудно представить, что сегодня такое возможно – даже если учесть, что общественность в этих странах в своём большинстве выступит против «Сделки века». НАТО удалось связать арабские страны по рукам и ногам. Даже родина Ислама, хранительница исламских святынь, не в состоянии возражать сегодня Америке, давно известной своими антиарабскими акциями. Ряд арабских стран связан с Западом договорными отношениями довольно кабального типа настолько, что их порой называют «дистанционными пультами Вашингтона». К тому же Запад постоянно запугивает страны Залива мнимой иранской угрозой.

В Европе известие о скором опубликовании американского мирного плана также приняли с огромным скептицизмом. Западные и израильские газеты даже прокомментировали их отношение к «Сделке века» так: западноевропейские страны не собираются выдвигать свой, альтернативный мирный план, они просто дожидаются того, чтобы план американского президента развалился на глазах у всего мира. Что же касается президента Франции, то Макрон справедливо заметил: ни один мирный план никогда не увенчается успехом, если обе стороны не захотят совместными усилиями добиться мира. Палестинцы, надо полагать, могли бы пойти на изменения в границах между двумя государствами путём обмена некоторых территорий, но они явно не пойдут на принятие односторонних аннексий их земель Израилем.

В самом Израиле есть немало политиков и политологов, которые считают, что путь, выбранный Нетаньяху и якобы одобренный США, не только не улучшит положение Израиля в регионе, но наоборот, сделает его намного хуже. А «Сделка века» внесёт в это немалую лепту, так как способна превратить конфронтацию в регионе из политической в военную. Бывший израильский премьер Ехуд Ольмерт заявил, что намерение Нетаньяху аннексировать долину Иордана – это популистский и провокационный политический акт, который принесёт вред безопасности Израиля и резко отрицательно скажется на его имидже в мире. В сущности, эта акция не может иметь никаких выгод ни с дипломатической точки зрения, ни с точки зрения безопасности.

Я со своей стороны считаю, что заявления о возможной аннексии долины Иордана имели две цели. Первая – это прозондировать почву, насколько США готовы принять такое развитие событий. Там, как известно, эту инициативу не только не отвергли, но даже отнеслись к ней «с пониманием». Второй целью было вызвать какие-то отклики в арабском мире, и здесь вновь мы увидели, как арабские страны, включая Иорданию, находящуюся на Восточном берегу Иордана, выдавили из себя не резкое осуждение, а нечто вроде нечленораздельных междометий. Теперь становится понятно, что намерение аннексировать долину Иордана перестало быть «идеей», а принимает форму осознанной политической цели, которую Нетаньяху ставит перед своим государством.

Как палестинец, я считаю себя просто обязанным высказать свою точку зрения на то, как могут пойти дела на Ближнем Востоке после опубликования «Сделки века». Верна эта точка зрения или нет, покажет время, но эту точку зрения поддерживают политологи в Сирии, Ираке и Иране, не говоря уже о палестинцах. Делается это на основе разных фактов и факторов, действующих в регионе в наши дни.

Начну с того, что в ряде стран региона враждебность к Израилю в целом на уровне общественности возрастёт. Я предвижу такое развитие ситуации в южной части Ливана, в значительной части Сирии, в южном и центральном Ираке, в Иордании, в Йемене и даже в некоторой части Саудовской Аравии. Резко враждебно будет относиться к Израилю и Иран, особенно после публикаций в печати, в которых сообщалось о том, что израильская разведка помогла американцам убить генерала Сулеймани, народного героя Ирана.

Враждебность, увы, часто принимает форму партизанских действий на уровне отдельных личностей или даже акций смертников-одиночек. Чем больше будет районов, которые аннексирует Израиль, тем больше будет подобных акций и, следовательно, тем больше будет угроза безопасности граждан Израиля. Израильская контрразведка сообщает о том, что ежегодно нейтрализует от полутысячи до тысячи террористических актов, но речь идет в основном об актах борьбы за освобождение своей родины, а также отчаяния людей, доведенных буквально до умопомрачения. Израиль ещё никогда по-настоящему не сталкивался с организованным партизанским сопротивлением, и было бы большим несчастьем для его народа, если бы это приняло крупные масштабы. Кроме того, ущемление национальной гордости арабов может вызвать новый всплеск терроризма на Ближнем Востоке.

Всё это вполне реально также и по целому ряду иных причин. Первая – это разобщённость палестинцев, в том числе напряженные отношения между руководителями Палестинской автономии и руководителями Хамас в секторе Газа. Было время, когда этот раскол израильтянами приветствовался; теперь они могут горько пожалеть об этом. Отряды Хамас сегодня значительно лучше обучены и оснащены, чем прежде, и они даже бросают вызов египетским подразделениям на границе сектора Газа. Махмуд Аббас, палестинский президент, не имеет должного авторитета в Газе: после того, как власть там силой захватило движение Хамас, оно полностью игнорирует ООП, включая ФАТХ, которая является самой крупной составной частью ООП, и, соответственно, руководство Палестинской автономии.

В ответ ФАТХ в конце декабря обвинила ХАМАС в том, что оно, в сущности, способствует продвижению американского плана, так как глава Хамас Исмаил Ханийя не только не может представлять палестинский народ, но более того – он представляет тех, кто плетёт заговоры против палестинского народа. Как видим, налицо раскол, обострение отношений между двумя районами, в которых проживает палестинское население, и, значит, израильтянам придётся иметь дело с двумя силами, которые не собираются договариваться между собой. Вместе с тем, Махмуд Аббас объявил, что реализация «Сделки века» заставит палестинское руководство на Западном берегу принять те меры против Израиля, на которые Палестинская автономия вполне способна: он отзовёт признание Израиля, что аукнется во всем арабском мире, и перестанет координировать на Западном берегу усилия по обеспечению безопасности с израильской армией. И то, и другое способно привести к хаосу.

Между тем, политологи, знакомые с американским планом, напоминают, что он предусматривает создание некоего палестинского государства как достижение трёхстороннего соглашения между Израилем, Палестинской автономией и Хамас. В нынешних условиях это соглашение остается утопией, а реализация американского плана остается возможной только с применением силы - либо израильской, либо натовской. И в одном, и в другом случае речь идет о новом кровопролитии. Палестинцам в их нынешнем положении терять, в сущности, нечего. Но что будет, если вооружённые столкновения охватят чуть ли весь регион?

Нужно напомнить ещё, что руководители Палестинской автономии предупредили администрацию США: американский план вместо того, чтобы принести мир на землю Палестины, вызовет массовые протесты и на Западном берегу, и в секторе Газа. Абсурдность ситуации ещё и в том, что Трамп и его окружение, входя в контакт с союзниками США по поводу «Сделки века», не соблаговолили хотя бы проконсультироваться относительно своего плана со стороной, играющей главную роль в достижении мира: с палестинским народом. Неудивительно, что палестинцы расценили план Трампа как «американо-сионистский заговор».

Ближневосточные политологи справедливо заметили, что «Сделка века» сыграла своего рода положительную роль для палестинцев на Западном берегу и в секторе Газа: она заставила их выработать некую сходную позицию. А уже это грозит созданием единого фронта против американского плана и для ликвидации угрозы аннексии палестинских территорий. Если раньше Махмуд Аббас рассчитывал на американскую помощь для поддержания более или менее сносного уровня жизни в Палестинской автономии, то после решения Трампа в 2017 году признать Иерусалим столицей Израиля сотрудничество Палестинской автономии и США практически сведено на нет. Для политиков Палестины - США и его натовские союзники потеряли всякий авторитет как посредники в ближневосточном урегулировании. А две палестинские организации, имеющие долгий опыт национально-освободительной борьбы – Народный Фронт Освобождения Палестины и Демократический Фронт Освобождения Палестины – призвали палестинский народ к народному восстанию против политических махинаций США и Израиля.

Возможно, это ещё не завершение того провала, к которому идёт американский план, но я искренне верю в то, что трамповскую авантюру со «Сделкой века» ждёт позорное отступление. Его постигнет та же участь, что постигла все предыдущие мирные планы США, которые Америка выдвигала на протяжении последних 27 лет, начиная с дьявольски хитроумного Соглашения в Осло. Более того, надеюсь также, что все те ближневосточные политики и стратеги, которые под влиянием западных СМИ и с благословения неоимпериалистов из НАТО, щедро раздающих подачки, уйдут с международной арены. Им настало время уйти, освободить место для молодых, преданных своим народам, настоящим борцам, которые ведут дело не к расколу народных движений, а к сплочённому фронту за независимость и суверенитет арабских народов. И первым их походом должно быть развенчание и срыв планов США и их союзников в регионе, которые хотят сохранить закабаление арабских стран. Новые поколения ни в коем случае не должны допустить это.

США. Израиль. Палестина > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 27 января 2020 > № 3281815 Рами Аль-Шаер

Вся правда о людях, сменивших имя, отчество и фамилию

Мария Марикян. Полученное при рождении имя люди принимают как данность — так уж назвали, ничего не поделать. Однако встречаются энтузиасты, готовые поменять его во всех документах, лишь бы отказаться от прошлой жизни и стереть плохие воспоминания. Впрочем, причиной может стать не только семейная драма: одни хотят доказать свою правоту в спорном вопросе, другие же — забавы ради. Зачем меняют имя, фамилию или отчество — в материале РИА Новости.

"Какая-то шутка"

Тридцатилетнего Руслана Александровича Саволайнена из Санкт-Петербурга раньше звали Русланом Мехмановичем Петуховым.

"Мне был 21 год, я учился на третьем курсе, на семейного психолога. Нам дали задание — составить генеалогическое древо, чтобы получить зачет "автоматом". Так я выяснил, что бабушка у меня — финка, а ее девичья фамилия — Саволайнен, — рассказывает РИА Новости Руслан. — В течение полугода я собирал архивные данные в Петербурге, Ленобласти. Съездил еще в Финляндию — туда, где жили предки". Там Руслан узнал, что на Марсовом поле есть захоронение времен блокады, где покоится его двоюродный прадед Иван Саволайнен.

Молодой человек настолько проникся историей предков по материнской линии, что решил взять эту фамилию. "Теперь я единственный в семье, кто ее носит", — говорит Руслан.

Фамилия Петухов, уточняет он, ему досталась от сводных старших братьев, отчество — от бывшего мужа матери. "С родным отцом все сложно. Его зовут Аль Джунди Набиль Абдель Хафиз Джабара, он из Иордании. Переехал в Петербург давно, поступил на медицинский — там они и познакомились с матерью, — объясняет собеседник. — Сейчас с отцом у меня нет связи. Виделись последний раз, когда мне было десять лет".

"В Иордании главный в семье — самый старший, — продолжает он. — У нас на тот момент была прабабушка. Сама она из Саудовской Аравии. Как-то приехала в Иорданию погостить, мы там всей семьей были как раз. На дворе — 1999-й. Не знаю почему, но мы с мамой ей приглянулись, остальная местная родня нас не считала за своих. Прабабушка вдруг решила забрать меня к себе и воспитывать самостоятельно. Родители и я, конечно, были против. Отец втихую купил нам с мамой билеты, мы вернулись в Петербург. А отец улететь с нами не смог — бабушка наша была больна, он с ней остался".

Разразился скандал: "Согласно традициям нельзя идти против воли старшего, — говорит Руслан. — Позже мы узнали, что родня по отцовской линии надавила на него — он женился на местной женщине, у них есть дети. Моя мама не хотела, чтобы у меня были его фамилия и отчество. Я к сложившейся ситуации отнесся с пониманием, без обиды".

Фамилию и отчество Руслан сменил в 2012 году. "Решил стать Александровичем прямо в загсе, когда заполнял заявление. Просто указал первое, что пришло в голову". Теперь Руслан хочет вообще отказаться от отчества.

По словам молодого человека, до сих пор не все всерьез воспринимают его фамилию — думают, "просто псевдоним или какая-то шутка". "У многих не вяжется в голове, как я могу быть Александровичем. Да еще и с финской фамилией. Как-то мы с другом отправились в Финляндию на пароме. Он азербайджанец. Так нас выхватили из толпы, чтобы проверить документы. Настроены были очень сурово — наверное, заподозрили, что мы мигранты. Вообще, внешне я не особо похож на араба. Европейцы, например, думают, что я из Италии или Испании".

"Приклеилось"

Лилу Рами — в прошлом Лейла (прежние фамилию и отчество девушка отказалась называть). Признается, что очень любила имя, данное ей при рождении, пока не переехала в Москву.

"Лилу — так мама звала меня в детстве, — начинает рассказ Рами. — В столицу я попала пятнадцать лет назад. Здесь то и дело мое имя коверкали: то ударение делали на первом слоге, то переиначивали — Лиля, Лилия. Мне это жутко не нравилось. Поправлять не получалось — пропускают мимо ушей. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, поменяла имя в соцсетях, и потихоньку все привыкли. Со временем оно стало мне гораздо роднее, чем имя в паспорте, но по документам я все еще Лейла".

А вот от прежней фамилии девушка решила избавиться навсегда. "Поменяла девять лет назад. Если честно, она мне никогда не нравилась. У нас в школе с такой было еще человек пятнадцать, — вспоминает Лилу. — Я просто сократила отчество и фамилию по материнской линии. Получилось Рами. Теперь фамилия короткая, понятна даже иностранцу, подходит моему внешнему и внутреннему миру. Я арт-директор, у меня куча татуировок — странно было бы жить с фамилией, которая мне никогда не нравилась".

Рами собирается закрепить юридически и имя Лилу: "Если удастся, откажусь от отчества. Либо сменю его на матчество. Дело в том, что у меня нет никаких связей с отцом, поэтому просто не вижу смысла носить его имя".

"Получите — распишитесь"

А вот у Сергея Мухлынина из Екатеринбурга двойное отчество. Он был Викторовичем, восемь лет назад стал Веро-Викторовичем.

Сергей с детства не мог понять, почему в отчестве никак не фигурирует мать. "Мне никто не мог дать внятный ответ по этому поводу. Принято — и баста! — рассказывает он. — Так и возникали у меня в голове эти мысли периодически. Однажды с матерью в очередной раз болтали на эту тему, и я пообещал, что когда-нибудь вставлю в отчество ее имя. Она в ответ лишь усмехнулась".

"Шел 2012 год, к тому моменту я уже похоронил родителей. Надвигалось 45-летие — а значит, нужно было менять паспорт. Вот я и вспомнил данное маме обещание — стать Веро-Викторовичем".

Отправился в загс, там на просьбу отреагировали без энтузиазма. "Пришел через месяц после подачи заявления, мне сказали: "Получите — распишитесь". Поменял все необходимые документы без проблем. Правда, долго исправляли свидетельство о льготах — я ветеран Афганистана. Затянулось на год".

Его позиция проста: "Я за то, чтобы в отчестве участвовали два родителя. Знаю, что на сайте Российской общественной инициативы запустили голосование о матчестве. Но там скорее среди активисток те женщины, у которых что-то с мужьями не сложилось. Считаю, что это очередной повод для войны между мужчинами и женщинами".

Сергей предлагает другое решение. "Нужно в Семейном кодексе сделать небольшую поправку — вместо отчества указать "величательная форма имени". И пусть люди указывают, что хотят — отчество, матчество! Но лично я за совмещенный вариант".

По имени Пельмень

Девятнадцатилетний Роман Грошев из Троицка сменил имя уже дважды. И вовсе не из-за семейной драмы или каких-то идейных соображений.

В апреле прошлого года Роман увидел пост в соцсети, где одна из пензенских компаний разыгрывала 200 килограммов пельменей. Чтобы стать победителем, нужно было сменить имя в паспорте на Пельмень.

"Пошел в загс на следующий же день", — признается Грошев. Заявление принимать не хотели: "Сказали, что этого имени нет ни в одном реестре. Но я настоял, чтобы мое обращение рассмотрели. Объяснил ситуацию как есть".

Через месяц Роман получил новый паспорт. Родным он об этом не рассказывал, но бабушка увидела посвященный ему телевизионный сюжет. "А мама узнала от тети, которая живет в Петербурге. Та звонит и говорит ей: "Ваш там совсем с ума, что ли, сошел?"

История широко разошлась по соцсетям. За такую рекламу компания решила выдать ему не 200, а 400 килограммов пельменей. "Я приехал в Пензу. Но как довезти до дома столько пельменей? Растает все. Там вообще не рассчитывали, что найдется кто-то, способный на подобную авантюру. Да еще из другого региона, — смеется Роман. — Выигрыш в итоге вручили деньгами. Ну и пару пачек пельменей, конечно, подарили".

Молодой человек официально пробыл Пельменем полгода. Кроме паспорта, из документов больше ничего не менял, хотя в загсе предупредили, что придется.

Впрочем, и к первоначальному имени он возвращаться не спешил. "Дело в том, что после школы я поступил в колледж. Но бросил — сейчас занимаюсь тем, что нравится. Работаю графическим дизайнером. Не менял документы, потому что не было необходимости, — объясняет собеседник. — Потом мне пришло в голову, что у меня нет отсрочки от армии".

И Роман опять отправился в загс. С осени его зовут Билет. "Сейчас прохожу медкомиссию в военкомате. Психотерапевт, недолго думая, поставил мне диагноз — "расстройство личности". Хотя я пытался растолковать, почему дважды сменил имя. Видимо, ему реально показалось, что я считаю себя пельменем, — делится подробностями Роман. — Нужно было пройти и других врачей в психиатрической клинике — в итоге отправили домой и сказали, что я нормальный".

Как долго он будет Билетом, ему самому пока неизвестно. Но на всякий случай горе-призывник, помимо паспорта, обновил и другие документы: полис и свидетельство о рождении.

Порядок смены имени регулирует ФЗ "Об актах гражданского состояния". Каждый, кому исполнилось 14 лет, может взять другие имя, фамилию и отчество. Однако тем, кому еще нет восемнадцати, необходимо заручиться согласием обоих родителей или опекунов. Поданное в загс заявление рассматривают в течение месяца.

Нюта Федермессер займется защитой прав граждан в Нижегородской области

Учредитель благотворительного фонда помощи хосписам "Вера" Нюта Федермессер, ставшая советником губернатора Нижегородской области Глеба Никитина, возглавит региональную рабочую группу по защите прав уязвимых категорий граждан, сообщает пресс-служба правительства региона.

Никитин и Федермессер в понедельник провели совещание по вопросу реформирования системы долговременного ухода в регионе.

Как отметил глава региона, Федермессер лично погрузилась в изучение деятельности Понетаевского психоневрологического интерната в Шатковском районе. Там предполагалось строительство нового здания интерната.

"В результате выводов, сделанных по итогам работы Нюты и ее коллег в Нижегородской области, было принято решение не только о разработке нового проекта, но и о реформировании системы в целом. Многое удалось сделать благодаря внешней поддержке, но сейчас мы договорились, что Нюта уже внутри правительства региона будет заниматься проектным управлением и, по сути, возглавит группу по реформированию системы долговременного ухода и защиты прав уязвимых категорий граждан в целом", - цитирует пресс-служба слова Никитина.

Он отметил, что когда люди постоянно живут в замкнутом пространстве, не имеют возможности посмотреть мир и пообщаться с кем-то еще, это негативно влияет как на них самих, так и на систему в целом. "Я поставил задачу - до конца лета полностью сформировать концепцию реформирования системы долговременного ухода, и именно Нюта будет курировать этот процесс. Нижегородский опыт впоследствии можно будет использовать и в других регионах страны", - добавил губернатор.

В свою очередь Федермессер заявила, что опыта структурного реформирования системы жизнеустройства людей с ментальной инвалидностью нет ни у кого в стране. "Нижнему Новгороду не привыкать быть первым в чем-то. Неслучайно именно здесь первыми заговорили о том, чтобы полностью изменить систему помощи не только людям, которые могут жить самостоятельно, но и тем, кто всегда останется на попечении государства", - сказала она.

По ее словам, необходимы новые формы работы. "Мы не можем взять только одно учреждение или даже целую линейку. Сюда же присоединяются детские дома, коррекционные школы, интернаты, дома ребенка. Значит, мы говорим обо всех, кто нуждается в постоянной заботе и опеке. Люди должны понимать, где им получать информацию, какой объем помощи доступен за счет государственных или региональных средств. "Регион заботы", который мы очень надеемся сделать в Нижегородской области, во главу угла ставит потребности, права и свободы уязвимых групп граждан", - добавила Федермессер.

Россия. ПФО > Приватизация, инвестиции. Медицина > ria.ru, 27 января 2020 > № 3271730

Россия сохранила второе место по экспорту вооружений

Мировой рынок вооружений в 2019 году вырос до рекордных в XXI веке 92 миллиардов долларов, говорится в аналитическом материале, предоставленном в понедельник РИА Новости Центром анализа мировой торговли оружием (ЦАМТО, Россия).

"В 2019 году объем мирового экспорта/импорта обычных вооружений (согласно классификации регистра ООН) составит, по оценке ЦАМТО, не менее 92,041 миллиарда долларов", - говорится в рейтинге, где подчеркивается, что это самый высокий результат в нынешнем столетии.

Прирост мирового экспорта военной продукции в ЦАМТО объяснили реализацией поставок по ряду "мегаконтрактов" США со странами Ближнего Востока, прежде всего с Саудовской Аравией. В целом, за последние четыре года (2016-2019) общемировой объем экспорта вооружений составил 341,925 миллиардов долларов.

Россия сохраняет позиции

Согласно рейтингу ЦАМТО, в прошедшем году Россия сохранила второе место по объемам проданных на экспорт вооружений, поставив военной техники на 14,144 миллиарда долларов, или 15,4% от общемировых поставок.

В Центре отметили, что в своих подсчетах по России учитывались только идентифицированные поставки основных видов обычных вооружений согласно классификации регистра ООН. Работы по сервисному обслуживанию, ремонту, поставке запчастей и мелким контрактам, информация о которых носит фрагментарный характер, в расчет включены не полностью, при этом для России этот "неучтенный" сегмент составляет свыше 5% от общего объема экспорта.

Абсолютным лидером остаются США, объем идентифицированного военного экспорта которых в 2019 году составил 38,775 миллиарда долларов, или 42,12% от общемирового. Украина заняла в этом рейтинге 18 позицию, экспортировав вооружения на 516,6 миллионов долларов.

Топ-10 мировых поставщиков оружия за период 2016-2019 выглядит следующим образом: США - 139,685 миллиардов, Россия - 53,436, Франция – 37,492, Германия - 18,160, Великобритания – 12,444, Испания – 11,904 миллиардов, Израиль – 10,946, Китай – 10,578, Италия – 7,644 и Южная Корея – 4,994.

По статистике ЦАМТО, в 2019 году больше всего оружия импортировала Саудовская Аравия, объемы её закупок составили 13,44 миллиарда долларов. Второе место по фактическому объему импорта вооружений по итогам 2019 года занимает Индия (8,557 миллиарда). Остальные места в топ-5 импортёров военной техники заняли Катар, Австралия и Южная Корея.

Дубай принял 728 тысяч туристов из России

Россия вновь вошла в топ-10 главных туристических рынков для Дубая.

Дубай, ОАЭ. 728 тысяч россиян посетили Дубай в 2019 году, говорится в отчете Всемирной туристической организации ООН. Общий объем туристического потока в эмират составил в минувшем году 16,73 млн международных гостей, что является рекордом за всю историю Дубая.

Как сообщается, рост по сравнению с предыдущим годом составил 5,1%. В топ-6 ключевых туристических рынков вошли Индия (2 млн), Саудовская Аравия (1,6 млн), Великобритания (1,2 млн), Оман, Китай и Россия, которые в совокупности «отправили» в Дубай свыше 7 млн туристов.

Любопытно, что Китай показал рост турпотока в 15,5% (989 тысяч туристов). Как заявили в Департаменте туризма и коммерческого маркетинга Дубая, в следующее десятилетие эмират останется пионером развития туристического рынка, предложит туристам уникальные впечатления и внедрит новые форматы сотрудничества для игроков рынка.

В настоящее время туристический сектор вносит вклад в ВВП эмирата в размере 11,5% и является одним из двигателей местной экономики. Также уточнятся, что Дубай стал лидером по объему туристических трат, которые в 2019 году выросли до US$ 27,9 млрд.

ОАЭ. Россия > Миграция, виза, туризм > russianemirates.com, 26 января 2020 > № 3271953

Израильтянам впервые разрешили ездить в Саудовскую Аравию

Радио Sputnik. Возможность посещения Саудовской Аравии впервые получили граждане Израиля, пишет Haaretz со ссылкой на распоряжение министра внутренних дел страны Арье Дери.

"В воскресенье министерство внутренних дел Израиля объявило, что главе ведомства Арье Дери подписал в среду распоряжение, впервые в истории страны разрешающее израильтянам посещать Саудовскую Аравию... Это позволит израильтянам совершать религиозное паломничество в Саудовскую Аравию или же предпринимать деловые поездки на срок до 90 дней", – следует из публикации издания.

Уточняется, что решение было согласовано с израильским оборонным ведомством, МИД и Советом национальной безопасности.

При этом посещение Саудовской Аравии станет возможным только при условии получения въездной визы. Так как Израиль не имеет дипломатических отношений с Эр-Риядом, в стране нет посольства Саудовской Аравии.

Ранее радио Sputnik сообщило, что Биньямин Нетаньяху на русском языке поблагодарил Владимира Путина за встречу.

Избыток предложения нефти сохранится во втором полугодии, считает МЭА

Мария Князева. Избыток предложения нефти сохранится на мировом рынке и во втором полугодии текущего года, сказал РИА Новости глава Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бирол.

"По второй половине нужно посмотреть, но у нас по-прежнему будет избыток нефти на рынке. Я не хочу давать цифры, но также будет избыточное количество нефти во второй половине", - сказал он.

Ранее он отмечал, что профицит рынка нефти как минимум в первом полугодии может составлять около 1 миллиона баррелей в сутки с учетом сокращений, которые уже согласованы в рамках сделки ОПЕК+.

Соглашение ОПЕК и ряда не входящих в организацию стран (ОПЕК+) о сокращении добычи нефти длится с начала 2017 года. Оно неоднократно продлевалось, а условия менялись. В первом квартале 2020 года договоренность предусматривает сокращение добычи на 1,7 миллиона баррелей в сутки от уровня октября 2018 года.

«Так называемые родители...»

Елена Смирнова

В каких грехах подозревают приемных мам-пап и кому от этого хуже

«Так называемые родители...» — уничижительно отозвалась с высокой трибуны о приемных мамах и отцах министр просвещения (теперь уже бывший) Ольга Васильева. Весь прошлый год в сообществах, объединяющих в соцсетях приемных родителей, жаловались: из семей, берущих на воспитание сирот, пытаются представить чудовищ. И вот 2020 год начался, а тенденция продолжилась. Почему?

Повсеместно желающие взять на воспитание ребенка из детского дома жалуются на нелепые тестирования, абсурдные требования со стороны органов опеки и плохо мотивированные отказы. По некоторым оценкам, в Москве уже сейчас каждые четыре из пяти семей не могут получить заключение о возможности воспитывать приемного ребенка. Да и желающих ввязаться в противостояние с системой становится все меньше.

Специалист благотворительного фонда «Измени одну жизнь», многодетная приемная мама Елена МАЧИНСКАЯ полагает, что никакого тайного указания «сверху» насчет того, чтобы по максимуму оставлять детей в сиротских учреждениях, отказывая потенциальным опекунам, на самом деле не было — сработал банальный человеческий фактор.

«Несколько лет назад приемные родители были почти героями, про них показывали на ТВ добрые фильмы. А теперь сплошной негатив, бесконечно обсуждаются случаи насилия в приемных семьях — хотя по статистике, в них случаев насилия в разы меньше, чем в семьях кровных», — сетует Елена в разговоре с корреспондентом «Труда».

А происходит это, полагает эксперт, из-за ситуации, в которую попали сотрудники органов опеки. Когда с ребенком, не дай бог, что-то случается в приемной семье, чиновники моментально оказываются в центре расследования по статье «Халатность» или «Превышение должностных полномочий». Их обвиняют в том, что они доверили ребенка не тем людям, недостаточно их проверили и недостаточно контролировали...

В большинстве случаев сотрудники не могут рассчитывать на объективность и поддержку коллег из того же Минпросвещения — и становятся «козлами отпущения». А потому всячески стремятся перестраховаться с помощью дополнительных тестов, всевозможных справок и актов. И тут-то интересы детей и чиновников расходятся!

Сумятицы добавляет и непростое обсуждение законопроекта о приемных семьях. Весь прошлый год общественники пытались оспорить его ключевые моменты. Но, как это ни странно, не смогли даже выяснить, кто на самом деле является автором документа. Если законопроект будет принят (а к этому, похоже, все идет), то с 1 января 2021 года приемные семьи столкнутся со многими неприятностями, в числе которых даже ограничение на перемещение. Но нас интересует в первую очередь обязательное психологическое тестирование, которое сейчас обкатывается на местах.

Представителей сообщества приемных родителей смущает предположение по поводу самой возможности выстроить идеальную систему отбора. Никто и нигде в мире на сегодняшний день не смог разработать методику, позволяющую определить, получится ли у приемных мам и пап выстроить с ребенком хорошие отношения или нет. А попытки найти ответ на этот вопрос с помощью психологического тестирования — заведомая профанация.

«На моей памяти был показательный случай, когда, казалось бы, совершенно подходящая по всем параметрам семья — с достатком, высшим образованием у родителей, опытом воспитания собственных детей — взяла ребенка и через две недели его вернула в ужасе. А потом того же мальчугана взяла одинокая мама, у которой двое приемных детей-инвалидов и свой кровный ребенок. Это было несколько лет назад, тогда еще давали детей одиноким людям. Казалось бы, совершенно «нересурная» семья. Но мама берет — и справляется! И сейчас все хорошо», — рассказывает Елена Мачинская.

Мировая практика показывает, что невозможно наверняка предсказать и вероятность насилия в приемных семьях и как тот или иной человек поведет себя в стрессовой ситуации. Да и патологии психики, как показал эксперимент Дэвида Розенхана еще в 1973 году и его многочисленные повторения, достоверно выявить тоже невозможно.

В такой ситуации остается только прямо признать: да, риск невозможно свести к нулю. Но посмотрите на эти цифры. В 2017 году в российских приемных семьях от насилия пострадали 89 детей, из них непосредственно от опекунов — 22 ребенка. При этом всего в стране под опекой находятся более 433 тысяч детей, а если считать все формы семейного устройства, то около полумиллиона. Таким образом, речь идет о 0,005% пострадавших. Да, даже 22 несчастных маленьких человека — это очень много. Но стоит вспомнить исследование ООН, которое показывает: в среднем в мире уровень насилия в приемных семьях в 6 раз ниже, чем в сиротских учреждениях. И нет никаких оснований полагать, что в России ситуация кардинальным образом отличается.

Более того, когда директор детского дома выступает одновременно и заказчиком воспитательных услуг, и исполнителем, когда сотрудники опеки не заинтересованы в разбирательствах, условий для возникновения насилия гораздо, гораздо больше.

Что же можно сделать для того, чтобы поддержать приемные семьи и создать для детей максимально безопасные условия? Тут эксперты единодушны — помогать.

«Может, вместо психолога, который будет лишний раз тестировать людей, стоит присылать соцработника раз в месяц, который скажет: мамочка, папочка, отдохните, вы так много работаете, а сегодня у вас будет выходной, сходите, погуляйте, побалуйте себя, а я посижу с детьми, и мы отлично проведем время. Или прикреплять к семье юриста, который поможет решить вопросы, связанные с приемным ребенком — чтобы родители занимались только детьми и не нервничали лишний раз», — говорит Елена Мачинская.

Хочется верить, что и сообщества приемных родителей, и благотворительные организации, содействующие семейному устройству детей, и эксперты, действительно разбирающиеся в сложной проблеме, будут услышаны. Дети от этого наверняка выиграют.

Тема недели: рынок нефти заражен спекуляциями

Прошедшая неделя принесла нефтяному рынку очередную порцию прямо противоположных прогнозов. Трейдеров одновременно пугали и профицитом, и дефицитом сырья. Ливийский конфликт продолжал висеть «дамокловым мечом» над всеми европейскими потребителями углеводородов. Однако самое удивительное, что в нефтяную повестку вместо торговой войны США и КНР, видимо, вполне осознанно был занесен фактор вспышки заболевания новым штаммом коронавируса в Китае. И хотя напрямую с нефтью и газом его связать не смогли, но удачно отнесли к факторам, которые могут замедлить деловую активность и потребление топлива.

Проходивший на этой неделе Всемирный экономический форум в Давосе также не мог обойти стороной нефтяной рынок. Глава МЭА Фатих Бирол в кулуарах форума заявил агентству Reuters, что ожидает переизбытка нефти в первой половине текущего года.

Несколько иной прогноз дал глава отдела стратегий на товарных рынках Saxo Bank Оле Хансен.

Он предположил, что цена на нефть марки Brent может вырасти до $75 за баррель к концу 2020 года из-за ослабления доллара США.

«К концу года цена марки Brent может из-за роста инфляции и ослабления доллара дойти до $75 за баррель. Любое краткосрочное снижение… будет, скорее всего, ограниченным. Сохраняющиеся угрозы стороне предложения в связи с конфликтами на Ближнем Востоке и в Ливии не дадут рынку сильно сжаться», — цитирует документ РИА «Новости».

Касаясь американской валюты, эксперт указал, что производственный сектор американской экономики пострадал от трамповских пошлин и замедления в разработке сланцевых месторождений нефти и газа.

Выступить в поддержку рынка решил и глава ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов, который заявил, что допускает возвращение цен на нефть к $100 за баррель, поскольку пока нет новых открытий крупных месторождений. «Сегодня мы имеем дело с исчерпаемыми запасами: потребление растет, открытий, к сожалению, больших нет. Это возможно», — сказал Алекперов ТАСС.

Однако больше всего отличились аналитики Goldman Sachs, которые решили уровнять «медвежий» фактор — распространение коронавируса — с возможными перебоями в поставках нефти с Ближнего Востока.

«Опасения по поводу потенциальной эпидемии помогут противостоять опасениям, связанным с перебоями в поставках в Ливии, Иране и Ираке, что приведет к волатильности цен в ближайшие недели», — считают в Goldman Sachs. Аналитики JPM Commodities Research, в свою очередь, оценили ценовой шок в $5 за баррель в том случае, если распространение вируса перерастет в эпидемию.

Между тем девять городов китайской провинции Хубэй вслед за Уханем опубликовали сообщения о временной приостановке транспортного сообщения. Меры затронули более 29,2 млн жителей провинции. Однако это далеко не весь Китай, население которого превышает 1 млрд. Кроме того, никто не знает, как будет меняться структура потребления энергоносителей. Бензоколонки в провинции никто не закрывал, люди продолжают работать. Не совсем понятно, как этот фактор может сказаться на мировом потреблении нефти. Вряд ли из-за вспышки данного заболевания американцы или европейцы перестанут путешествовать и пользоваться личным автотранспортом, да и в самой КНР уменьшение потребления энергоносителей не прогнозируется.

Именно поэтому российские отраслевые эксперты считают, что фактор коронавируса — это чистая спекуляция, которая только отвлекает от серьезных проблем, а проблем у глобального нефтяного рынка действительно много.

Независимый эксперт Вячеслав Мищенко в интервью «НиК» отметил, что коронавирус — это уже совсем спекуляции.

«В таком случае к нефтяному рынку можно будет привязывать любое событие в мире. На мой взгляд, сейчас время спекулянтов.

Фондовый финансовый рынок после кризиса 2008 года находится под контролем, поэтому зарабатывать там стало сложнее. Но на товарно-сырьевых рынках, в первую очередь рынке нефти, такая возможность еще остается. Раскачивать этот рынок выгодно именно финансовым игрокам, спекулянтам, которые могут иметь на этом дивиденды», — указал эксперт.

Вместе с тем, по его мнению, этот год будет достаточно волатильным. «Он очень нервно начался (с убийства иранского генерала Сулеймани — прим. „НиК“) именно с точки зрения геополитической напряженности. Потом случился ливийский кризис. На прошлой неделе отгрузки нефти из пяти портов Ливии упали более чем на 70%. Это, в свою очередь, также поддержало котировки», — пояснил Мищенко.

При этом он заметил, что, согласно фундаментальным факторам, на рынке ничего катастрофического не происходит, то есть теоретически предложение по совокупности заявленных проектов и мощности превышает спрос. «Но что касается фактического положения дел, то мы видим, что количество буровых установок в США снижается. Кроме того, огромную роль играют геополитические факторы, они будут превалировать над обычными фундаментальными факторами. К этому можно отнести напряженность между США и Ираном с возможным вовлечением в конфликт третьих стран. То же самое и в Ливии. Она не крупнейший нефтяной экспортер, тем не менее 1,5 млн баррелей может выпасть из баланса. Неизвестно, какую позицию выберет Саудовская Аравия в рамках ОПЕК+. Есть мнение, что, может быть, к середине года она из сделки выйдет. Поэтому у многих экспертов вызывает большой вопрос судьба соглашения ОПЕК+», — рассказал эксперт.

В то же время он считает, что если не брать какие-то пиковые ситуации, например военные действия в Персидском заливе, обострение ситуации в Ливии, то, наверное, котировки сохранятся в среднем в пределах $65 за баррель. «На этом фоне российская нефть чувствует себя достаточно уверенно. Мы находимся в другом регионе и являемся стабильным поставщиком, в отличие от стран Персидского залива и африканского побережья. С точки зрения российской экономики и нефтегазового сектора поставки российской нефти остаются стабильными. Спрос есть как на европейском, так и на восточном направлениях. Ценовая конъюнктура для российской нефти достаточно привлекательная. Спрос на среднесернистые и сернистые сорта в Европе сохраняется на высоком уровне. В течение прошлого года они периодически переходили в премию», — резюмировал Мищенко.

Директор Фонда энергетического развития Сергей Пикин напомнил, что нефтяной рынок — один из самых сложных с точки зрения и объемов торговли, и количества игроков. «Пока колебания цены небольшие. После резкого падения в 2014 году нефть могла за раз уходить на 10% вниз. В прошлом году серьезные колебания были только после атаки дронов на нефтяные объекты Саудовской Аравии. Тем не менее пока все укладывается в цифру около $60 за баррель. В целом 2019 год был спокойным, с поднятием стоимости до $65 за баррель, но не выше $70», — заметил эксперт.

В текущем году, по его мнению, колебания цены, безусловно, будут, хотя пока $60 за баррель выглядит оптимальной цифрой.

«Факторов, влияющих на рынок, много. Ждем мартовского заседания ОПЕК+. Хотя, на мой взгляд, соглашение сохранится, а может, даже усилится сокращение добычи», — пояснил Пикин.

Эксперт «Международного финансового центра» Владимир Рожанковский считает, что ситуация с Ираном развивается неожиданно. «В настоящем моменте острую ее фазу удалось погасить, но иранцы не простили Госдепу убийство генерала. Это бомба замедленного действия. Дальше развитие этой ситуации зависит от позиции Европы. Госдеп склоняет ЕС к тому, чтобы он полностью разделил с США санкции против Ирана. Европа это делает пока выборочно, так как у нее в Иране много энергопроектов и она не готова нести прямые убытки. Если же Старый Свет будет поддерживать Тегеран, возможно, ситуацию удастся нормализовать. Тем не менее пока можно констатировать, что в начале 2020 года напряжение вокруг Ирана достигло гораздо большего накала, чем в декабре 2019 года, и это потенциально толкает нефть вверх. В настоящее время именно в руках у Европы ключ к решению иранского вопроса», — рассказал эксперт.

По его мнению, ситуация на рынке больше эмоциональная, учитывая, что риски роста цены на нефть связаны скорее не с дефицитом предложения, а с геополитическими факторами.

Касаясь темы прогнозов, Рожанковский отметил, что большинство нефтетрейдеров работают на американский истеблишмент и поддерживают американскую риторику о том, что нефти стало слишком много, а Америка является нефтеэкспортером. «Сейчас американской нефти действительно много. В Западном полушарии, безусловно, есть избыток предложения, много стран ее добывают и экспортируют.

Но вопрос в том, что из Западного полушария в Восточное нефть самолетом не доставляется. Она доставляется трансатлантическими танкерами, а они в дефиците.

Чтобы свободно транспортировать нефть из Западного полушария в ЕС, нужно за 6 лет построить примерно 10 танкеров. Но, насколько я знаю, никто не взялся за решение данной проблемы. Танкеры строятся пока совсем другими темпами — одно судно за 3-4 года. Поэтому никаких прорывов в транспортировке нефти в ближайшее время не будет, и этот фактор не дает возможности свести „нефтяную формулу“», — пояснил эксперт.

Согласно его прогнозу, в ближайшее время продолжат появляться комментарии американских аналитиков и МЭА о росте добычи нефти в США, о больших резервах страны и развитии переработки, но в то же время будут слышны и мнения европейских экспертов о большом количестве рисков, которые исходят с Ближнего Востока. «Нефть в Европу может поступать из России, которая под санкциями, с севера Африки, из Норвегии, у которой очень ограниченные возможности, но главный источник Brent — это Ближний Восток.

Поэтому европейские нефтетрейдеры смотрят с опаской на ситуацию вокруг Ливии, Ирана и думают о закупках нефти впрок. Соответственно, спрос на нефть они постоянно подогревают.

Поэтому сейчас стоит отходить от вычисления совокупного предложения и совокупного спроса. Это не даст ответа на вопрос о будущем нефтяного рынка», — резюмировал Рожанковский.

В завершение хочется отметить, что уже скоро нефтяной рынок может получить еще один хороший повод для спекуляций — это новая торговая война, но уже не США с Китаем, а США с Европой. 22 января президент Соединенных Штатов Дональд Трамп заявил, что у Европейского союза «нет выбора». Если Брюссель не заключит с Вашингтоном новое соглашение в сфере торговли, США введут пошлины на импорт европейских автомобилей. Поэтому повод для спекуляций найдется всегда, что, конечно же, отвечает интересам администрации американского президента, которая готовится к выборам и не может допустить резкого роста цен на топливо в стране.

Екатерина Вадимова

И все-таки — в ОПЕК

«Международные переговоры» о вступлении Бразилии в Организацию стран-экспортеров нефти (ОПЕК) проведет министр энергетики этой латиноамериканской страны Бенито Альбукерке во время визита в Саудовскую Аравию в середине 2020 года, сообщила общеарабская газета «Аш-Шарк аль-Аусат». Министр подтвердил, что вопрос вступления в картель будет обсуждаться в ходе его визита в Саудовскую Аравию, однако отметил, что «вступление Бразилии в члены ОПЕК в этом году пока не состоится».

В октябре 2019 года президент Бразилии предложил идею присоединения к ОПЕК, однако местные нефтедобывающие компании выступили против, опасаясь, что им придется соблюдать решения ОПЕК+ о сокращении производства.

Альбукерке пояснил, что тема вступления станет предметом переговоров в июле с представителями Саудовской Аравии, когда состоится передача ей председательства в G20. «Мы должны начать обсуждение», — подчеркнул он.

По оценке министра, 2020 год для Бразилии будет лучше предыдущего. Добыча нефти возрастет с 3,1 млн б/с до 3,5 млн б/с, а экспорт сырья увеличится с 1,1 млн б/с до 1,4 млн б/с.

По словам Альбукерке, Бразилия намерена в 2020 году провести три разведочных тендера на нефть и газ.

Ракеты против ракет: как российская система ПРО отвечает на новые угрозы

Если найдутся средства на расширение зоны противоракетной безопасности, Россия хотя бы на некоторое время сможет стать почти неуязвимой в случае локального ядерного конфликта

Недавно Министерство обороны РФ рассказало о том, как действует и совершенствуется система противоракетной обороны Москвы. Понятно, что сделано это было в самых общих чертах, без подробностей и деталей, относящихся к государственной тайне.

Виктор Кузовков

Но сам повод поговорить об этом важнейшем элементе нашей обороны весьма уместен: про национальную систему ПРО мы знаем не так уж много, а про её совершенствование и модернизацию не знаем вообще почти ничего.

Прежде всего, несколько основных фактов и понятий. В 1972 году между СССР и США был подписан соответствующий договор, предполагавший ограничение систем противоракетной обороны, дозволенных обеим сторонам. Предполагалось, что это чуть-чуть снизит накал идущей гонки вооружений, а также повысит общую безопасность, основанную на страхе взаимного уничтожения. Каждой из сторон разрешалось прикрыть системами ПРО всего один позиционный район, на свой выбор. США предпочли накрыть противоракетным зонтиком стартовые позиции своих межконтинентальных баллистических ракет. СССР поступил иначе, развернув эшелонированную ПРО вокруг Москвы.

Сейчас сложно судить, чья позиция была вернее, поскольку каждый из вариантов имеет как свои плюсы, так и минусы. Возможно, каждый подход был, по-своему, оптимален: в СССР сделали ставку на шахтные пусковые установки МБР, дивизии РВСН размещались по всей стране, прикрыть их разом не представлялось возможным. В то же время, значение Москвы в обороноспособности государства не ограничивалось только расположением там высшего руководства страны и военных штабов: и как научный, и как промышленный, и как мобилизационный центры она была во многом незаменима. То есть, любимый многими тезис о том, что якобы «москвичи спасали сами себя, наплевав на остальную страну», следует признать не очень корректным – вариантов, которые были бы однозначно лучше, просто не было.

Технически, в самых общих словах, это выглядело примерно так: вокруг Москвы были развернуты позиции противоракет, вооруженных ядерными боеголовками малой мощности. Они могли сбивать падающие головные части вражеских баллистических ракет, подлетая в расчетную точку встречи и подрывая свой заряд непосредственно перед чужой боеголовкой. Высота перехвата достигала нескольких десятков километров, а на такой высоте подрыв даже термоядерной боеголовки не способен нанести серьезный ущерб прикрываемому объекту.

Причем, в таком случае минимальны даже такие поражающие факторы, как радиоактивные осадки, например. Подрыв боеголовки в ближнем космосе исключает заражение больших масс воздуха и осадочных пород, а сильные ветры в верхних слоях атмосферы на дают быстро опуститься на землю тем радиоактивным элементам, что все-таки образовались при взрыве. Ударная волна в безвоздушном пространстве тоже не образуется, либо она в сотни, тысячи раз слабее того, что ядерный взрыв способен сделать у земли. Поэтому, как ни ужасна сама мысль, что над головами миллионов москвичей могли взорваться десятки ядерных зарядов, это все-таки гораздо лучше ситуации, когда эти заряды долетели бы до назначенных целей.

Тем не менее, современные разработки в области ПРО в основном акцентируются на кинетическом поражении боевых частей баллистических ракет. То есть, предполагается прямое попадание б/ч противоракеты в падающую боеголовку с последующим разрушением последней. Но если раньше подобные разработки были прерогативой американцев, электроника которых могла обеспечить необходимую точность наведения, то сейчас об этом говорят и российские военные.

Современная система ПРО Москвы носит кодовое обозначение А-135 «Амур». На смену ей должна прийти система А-235 «Нудоль», ранее обозначавшаяся как проект «Самолет-М». Сведений об этой системе не очень много, в силу понятной секретности, но на ключевые различия можно указать уже сейчас.

Прежде всего, это возросшая дальность и высотность применения боевых средств поражения. Ракеты большого радиуса действия А-925 (51Т6), относящиеся к системе А-235 смогут, как ожидается, поражать цели на высоте до 1500 километров. Это существенно выше, например, чем орбита Международной космической станции, и примерно соответствует максимальной высоте полета межконтинентальной баллистической ракеты.

В открытых источниках встречается информация о том, что скорость противоракет системы «Нудоль» достигает примерно трех километров в секунду. Однако к такой оценке нужно относиться с осторожностью, ведь для выхода ракеты на орбитальные высоты она должна развивать скорости порядка восьми километров в секунду. Вероятнее всего, три километра в секунду – скорость перехвата целей на относительно низких орбитах, где уже заметно сопротивление атмосферного воздуха. Для этой цели используется ракета ближнего перехвата ПРС-1М (45Т6), и скорее всего указанная скорость в три тысячи метров в секунду относится именно к ней. Выше двухступенчатая ракета А-925 (51Т6) массой около десяти тонн должна двигаться быстрее, просто для того, чтобы преодолеть закон всемирного тяготения и оторваться от Земли.

Вероятно, в основе системы будет все та же РЛС «Дон-2Н», что и сейчас. Это гигантская пирамида с шириной основания 140 метров и высотой более 35 метров может выдавать сигнал мощностью 250 МВт (это как два с половиной миллиона лапочек «соток») и обнаруживать объекты размером 5 сантиметров на дистанции более тысячи километров. Таким образом, разрешающей способности РЛС достаточно, чтобы обнаруживать цели на большом удалении, проводить селекцию ложных целей и осуществлять наведение ракет большого радиуса на баллистические цели или спутники.

Также следует отметить, что для новой системы разработана мобильная пусковая установка. Это важное отличие, поскольку позволяет повысить устойчивость группировки в случае внезапного удара другими средствами нападения (авиацией и крылатыми ракетами, например), или создавать временные локальные центры противоракетной обороны там, где в этом есть необходимость.

Работы по созданию системы «Нудоль» начались ещё в 1978 году. Именно тогда в проектно-конструкторской документации проект носил название «Самолет-М». В девяностые годы, по понятным причинам, работы по нему были свернуты, но уже в нулевые, после соответствующих концептуальных изменений, за его доработку принялись с новыми силами.

Первый испытательный пуск по данному проекту состоялся 12.08.2014 с космодрома «Плесецк». Следующий пуск, в 2015 году, был аварийным, что довольно типично для новых систем такой сложности. Последующие учебные и испытательные пуски были признаны успешными, а было их, по некоторым данным, около десяти.

Конструкторы и военные, причастные к разработке новой системы ПРО, хоть и не спешат делиться секретами, все-таки выражают оптимизм относительно хода работ и достигнутых успехов. Отчасти это объясняется тем, что проект относится к высокоприоритетным, на него не жалеют денег и других ресурсов.

Наверное, одним из ключевых вопросов, который встает перед сторонним наблюдателем, является банальный вопрос о целесообразности таких систем. Ведь все равно, «если что», они не спасут государство от ядерного уничтожения в войне с примерно равным соперником. Ну, промучаемся мы чуть дольше, что это в итоге даст?

Но тут все совсем не так однозначно, как кажется на первый взгляд. Например, нельзя сбрасывать со счетов стремительное расширение ядерного клуба. Только за последние годы в него вошли Индия, Пакистан и КНДР. Не исключено появление в нем и таких государств, как Иран или Саудовская Аравия, например. И можно относиться к ним, как угодно, с симпатиями или антипатиями, но нельзя исключать того, что отношения России с каким-то из этих государств могут вдруг стремительно ухудшиться. А раз так, хороший противоракетный зонтик нам не помешает.

Более того, и в случае конфликта с традиционными ядерными державами мощная система ПРО даже в одном регионе будет сильным сдерживающим фактором. Даже для США, имеющих в своем арсенале 1600 активных ядерных боеголовок, потеря двухсот-трехсот из них будет не так уж безболезненна. А для Великобритании, Франции или Китая, имеющих не более трехсот боеголовок на страну, Россия в случае какого-то конфликта становится практически неуязвимой.

Представим теперь, что разработка новой системы закончилась полным успехом, и Россия, больше не связанная договором по ПРО (американцы сами из него вышли), развертывает ещё несколько позиционных районов ПРО в стране. Это может быть и Калининградская область, и южное направление, и Приморье с Камчаткой – военные довольно легко определят наиболее угрожаемые направления. А это, хоть и недешево, позволяет рассчитывать на поражение уже всех ядерных боеголовок, развернутых на баллистических носителях вероятного противника.

Недаром, кстати, американцы даже пытались поставить в ООН вопрос о запрещении системы «Нудоль». Понятно, что перспективы прохождения через Совбез у этой инициативы не было, но сама их озабоченность весьма красноречива.

Добавим сюда скорую постановку на боевое дежурство ЗРК «С-500», способного на перехват, в том числе, баллистических ракет среднего радиуса, ранее запрещенных соответствующим договором. Это ещё один серьезный аргумент для любого вероятного противника, располагающего в том числе и ядерными средствами нападения. В целом, связка из «С-500» и «А-235» выглядит весьма серьезным укреплением противоракетного щита государства. А уж если найдутся средства на расширение зоны противоракетной безопасности, Россия хотя бы на некоторое время сможет стать почти неуязвимой в случае локального ядерного конфликта.

Понятно, это не относится к конфликту с США, где в законсервированном состоянии находится более шести тысяч боеголовок. Такое их количество в обозримом будущем не перехватить никакой системе ПРО, уж сколь бы продвинутой она ни была. Но это был бы уже не ограниченный, а тотальный конфликт.

Великая китайская угроза: всё, что нужно знать о новом коронавирусе

Эксперты рассказали о том, что такое 2019-nCoV, откуда он взялся, чем угрожает и как его избежать

Новый коронавирус, впервые зафиксированный в последний день прошлого года, распространился в Китае, а затем достиг и других стран. По мере того как число подтвержденных случаев заболевания и смертей продолжает расти, медики делают все возможное, чтобы понять природу вируса и принять меры для ограничения его распространения.

Ирина Зиганшина

По последним сообщениям, Китай собирается построить всего за 10 дней новый госпиталь для лечения заболевших. А тем временем Сайт Live Science опубликовал краткий обзор информации, известной на настоящий момент о вирусе, который получил имя 2019-nCoV.

Что такое коронавирус?

Коронавирусы относятся к большому семейству вирусов, которые могут вызывать респираторные заболевания вроде простуды. Большинство людей рано или поздно заражаются коронавирусами, однако болезнь, как правило, протекает в легкой или умеренной форме. В некоторых случаях вирусы могут вызывать заболевания нижних дыхательных путей, такие как пневмония и бронхит. Коронавирусы широко распространены среди животных, и для людей это обычно не опасно. Однако в редких случаях коронавирусы способны эволюционировать и передаваться от животных к человеку, как это произошло с коронавирусом ближневосточного респираторного синдрома MERS-CoV и коронавирусом SARS. Оба эти вируса вызывают более тяжелые симптомы.

У скольких людей выявлен новый вирус?

На 24 января, по данным BBC, в Китае более 830 подтвержденных случаев и 25 смертей, связанных с вирусом 2019-nCoV.

Как далеко распространился вирус?

Первые случаи заболевания были зарегистрированы в китайском городе Ухане 31 декабря прошлого года. С тех пор вирус распространился в другие страны, в том числе Таиланд, Японию, Республику Корея, США, Вьетнам, Сингапур и Великобританию.

Откуда взялся вирус?

Поскольку вирус впервые появился в Ухане у людей, которые побывали на местном рынке морепродуктов и животных, возникло предположение, что его источником были животные. Ученые провели исследование, в котором секвенировали гены 2019-nCoV (так теперь называется вирус), а затем сравнили их с генетическими последовательностями более чем 200 коронавирусов, которые встречаются у животных по всему миру. Вывод, появившийся в опубликованной в Journal of Medical Virology статье, – вероятнее всего, 2019-nCoV произошел от змей. Что касается вида змеи, то, скорее всего, это или южнокитайский многополосый крайт (Bungarus multicinctus), или китайская кобра (Najaatra). Оба вида распространены в Юго-Восточном Китае, где возникла вспышка.

Как вирус передался от змеи к человеку?

Некоторые вирусы способны передаваться от животных к людям, и новый коронавирус как раз из таких. Авторы вышеупомянутого исследования пишут о том, что изменение одного из вирусных белков в 2019-nCoV позволяет вирусу распознавать и связываться с рецепторами определенных клеток-хозяев. Эта способность критически важна для проникновения в клетки и, как считают исследователи, изменения в одном конкретном белке, вероятно, и помогли вирусу перейти от змей к людям.

Может ли вирус распространяться между людьми?

Основной способ передачи вируса – от животных к человеку. Однако в некоторых случаях вирус может распространяться и от инфицированных людей. Самые вероятные способы:

– воздушно-капельным путем, при кашле или чихании;

– при прикосновении или рукопожатии;

– через предмет или поверхность с вирусными частицами на ней (которые затем через немытые руки переносятся ко рту, носу или глазам);

– в редких случаях – через зараженные фекалии.

Как этот вирус может вызвать пандемию?

Для того чтобы вирус вызвал пандемию среди людей, необходимы три условия: он должен заразить людей, размножиться в людях, а затем с легкостью распространяться среди людей. На настоящий момент, как считается, вирус передается между людьми в ограниченном количестве.

Как этот вирус соотносится с SARS иMERS?

MERS, или ближневосточный респираторный синдром, передавался человеку через прикосновение к инфицированным верблюдам или употребление их мяса или молока, впервые был зарегистрирован в 2012 году в Саудовской Аравии и почти не выходил за пределы Аравийского полуострова. SARS, или атипичная пневмония, появилась в 2002 году в Южном Китае и, как считается, пришла от летучих мышей, которые заразили циветт ­– животных, которых китайцы употребляют в пищу. С 2004 года ни одного нового случая SARS зарегистрировано не было.

Новый коронавирус возник у людей от прикосновения или поедания зараженного животного в Ухане.

Первые два вируса вызывают тяжелые симптомы. Новый коронавирус вызвал тяжелые симптомы и смерть у некоторых пациентов, а у других прошел в легкой форме. Все три коронавируса могут передаваться от человека к человеку при тесном контакте.

Каковы симптомы нового коронавируса и как его лечат?

Симптомы нового коронавируса включают лихорадку, кашель и затрудненное дыхание. Специальных методов лечения коронавирусных инфекций не существует, и большинство людей выздоравливают самостоятельно. То есть лечение заключается в отдыхе и лекарствах для облегчения симптомов. Необходимо пить много жидкости и отдыхать.

Облегчить боль в горле и кашель помогут увлажнитель воздуха или горячий душ. Однако если ваше состояние вас беспокоит, необходимо обратиться к врачу.

Вакцины против нового коронавируса не существует, однако исследователи из Национального института здравоохранения США подтвердили, что они находятся на предварительной стадии разработки. Кроме того, фармацевтическая компания Regeneron, по сообщению NBC, находится на ранних стадиях разработки лечения от вируса.

Что делается для того, чтобы остановить распространение коронавируса?

Китайские власти ввели карантин в городе Ухань, закрыв въезд и выезд из города всему общественному транспорту, включая метро, аэропорт, железнодорожный и автобусный вокзалы. Кроме того, сейчас перекрывают доступ к автомагистралям, ведущим в город. В аэропортах по всему миру, куда прибывают самолеты из Уханя, проводятся проверки, чтобы убедиться, что прибывающие пассажиры не заражены. Всем, кто планирует поездки в Ухань, рекомендуется по возможности их отменить.

Как можно защитить себя и других?

Тем, кто вынужден путешествовать в Ухань, рекомендуется избегать контакта с больными людьми, избегать мертвых или живых животных, рынков животных и продуктов животного происхождения вроде сырого мяса. Необходимо как можно чащеи тщательнее мыть руки с мылом и водой – намыливание должно длиться не менее 20 секунд. Тому, кто заразился, нужно предпринять шаги, чтобы избежать передачи вируса другим: не выходить из дому, избегать тесного контакта с другими людьми, носить маску для лица, правильно кашлять и чихать (не в ладонь, а в сгиб локтя).

Те, кто вернулся из Уханя и в течение следующих двух недель почувствовал у себя лихорадку, кашель или затрудненное дыхание, должны немедленно обратиться за медицинской помощью, а также сообщить медикам о своем недавнем путешествии.

Премьер-министр Пакистана: Война с Ираном будет катастрофической

Премьер-министр Пакистана Имран Хан, выступая на специальной сессии Всемирного экономического форума в Давосе в среду, заявил, что во время встречи с президентом США Дональдом Трампом он предупредил его, что война с Ираном будет катастрофической.

«Война - это не способ решения проблем, и худшее, что может случиться, - это конфликт между Ираном и США и их союзниками, поскольку это будет иметь катастрофические последствия», - сказал премьер-министр Имран Хан, сообщает IRNA.

«Вчера я говорил с президентом Трампом и сказал ему, что это может иметь катастрофические последствия для нас, если начнется эта война. Но он ничего не сказал. Я думаю, что он понял, и здравый смысл восторжествует. Конфликт в Афганистане все еще продолжается, и любой конфликт с Ираном будет более серьезной проблемой», - отметил он.

Он сказал: "Я не понимаю, почему страны идут на разрешение разногласий путем военных конфликтов, потому что в тот момент, когда вы начинаете военный конфликт, вы не знаете, что из этого выйдет".

«Вы можете начать конфликт, но вы не можете закончить его, мы видели, как Пакистан присоединяется к войне США с террором, и я был тем, кто возражал против этого, так как я думал, что Пакистан должен был оставаться нейтральным, поскольку Пакистан не имел никакого отношения к 11 сентября», - отметил Имран Хан.

Позже он добавил, что 70 000 человек погибли и более 100 миллиардов долларов США были потеряны, и, наконец, «мы поняли, что совершили ошибку».

Он отметил, что если будет конфликт с Ираном, цены на нефть взлетят, и это вызовет бедность во всем мире, и Бог знает, как долго это будет продолжаться.

«Мы в Пакистане молимся, чтобы этого не произошло, мы старались изо всех сил, мы уже говорили с Саудовской Аравией, мы говорили с Ираном, США», - сказал он.

Премьер-министр Имран Хан добавил, что Пакистан активно играет ответственную роль в ослаблении напряженности в отношениях между США и Ираном.

Премьер-министр Хан рассказал, что Пакистан присоединился к джихаду в Афганистане в 80-х годах, что привело к созданию групп боевиков, и как только США (так в тексте - ред. iran.ru, но, вероятно, в статье имеется в виду Советский Союз) покинули Афганистан, у нас возник терроризм и возникла культура воинственности, оружия, наркотиков, сектантских группировок, которые нанесли нам большой ущерб.

Он заявил, что Пакистан не станет частью какого-либо конфликта в будущем, скорее будет партнером в мире.

Иран открыт для переговоров со своими соседями

Министр иностранных дел Ирана Мухаммед Джавад Зариф заявил, что Иран открыт для переговоров со своими соседями.

Зариф написал по-арабски в четверг: «Иран все еще заинтересован в переговорах со своими соседями. Мы заявляем о своей готовности участвовать в любых согласованных усилиях по служению интересам региона».

Министр иностранных дел Саудовской Аравии принц Фейсал бин Фархан Аль Сауд заявил в среду, что его страна приветствует проведение переговоров с Ираном, сообщает Mehr News.

В интервью Reuters в Давосе, в Швейцарии, Фейсал сказал, что Саудовская Аравия открыта для переговоров с Тегераном, «но это действительно зависит от Ирана».

Иран неоднократно заявлял о своей готовности вести переговоры с Саудовской Аравией, с участием или без посредников, чтобы устранить недоразумения и избежать вмешательства трансрегиональных держав.

Различные страны, включая Пакистан и Катар, выразили готовность выступить посредником между Ираном и Саудовской Аравией для ослабления региональной напряженности.

Лукашенко рассказал о переговорах с США по поставкам нефти

Белоруссия ведет переговоры по поставкам нефти со всеми участниками мирового рынка — США, Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами, заявил президент республики Александр Лукашенко на встрече с работниками завода газетной бумаги в Шклове.

"Блестящие у меня с ними отношения. Говорят — сколько надо, столько нефти поставим. Конечно, это мировая цена. Но качество нефти там лучше", — цитирует главу государства Sputnik Беларусь.

По его словам, сейчас белорусские власти тестируют альтернативные маршруты, чтобы оценить, что получится и каковы будут потери по сравнению с нынешней ценой российской нефти.

"Это не блеф, это не то, что, как они там говорят, Лукашенко ставки поднимает перед переговорами. Никаких ставок. Мы просто смотрим, что мы будем иметь, сколько мы будем при этом терять", — сказал президент.

При этом он подчеркнул, что Белоруссия не отказывается от российской нефти, но собирается таким образом диверсифицировать поставки.

Большая распродажа большого нефтесервиса

Уже два игрока «большой тройки», контролирующей примерно 26% мирового рынка нефтесервиса, — компании Schlumberger и Halliburton объявили о крупных убытках по итогам 2019 года. Столкнувшись с падением спроса американских сланцевых добытчиков на их услуги, нефтесервисные компании пытаются поправить свое финансовое положение путем сокращения персонала и распродажи активов. По данным Reuters, «большая тройка» в ближайшие месяцы может выручить на реализации малоприбыльных бизнесов порядка 800 млн долларов.

Schlumberger: стремительный Ле Пеш

Первой из компаний «большой тройки» финансовые результаты 2019 года обнародовала Schlumberger, получившая чистый убыток в $10,137 млрд против прибыли в $2,138 млрд годом ранее при почти неизменном объеме выручки ($32,9 млрд). Такой результат прогнозировался еще в третьем квартале, когда убыток Schlumberger составил около $11 млрд в результате списания гудвилла из-за продажи двух своих североамериканских структур — Smith International Inc. и Cameron International Corp.

Необходимость избавляться от менее доходных активов была одним из первых решений, принятых новым руководителем Schlumberger Оливье Ле Пешем, который заступил на этот пост минувшим летом, до этого проработав в компании более трех десятилетий.

После этого курс ее акций, упавший с апреля по август с $47,4 до $31,2, снова стал расти, хотя полного восстановления не произошло.

За 2019 год акции Schlumberger потеряли в цене около 10%, хотя в целом индекс крупнейших американских компаний S&P500 вырос на 29%. При этом чистый доход на одну акцию Schlumberger за год снизился с $0,39 до $0,24.

По итогам четвертого квартала компания объявила о чистой прибыли в размере $333 млн (годом ранее за тот же период она составляла $538 млн), так что Ле Пеш охарактеризовал результаты 2019 года как в целом положительные, особенно на международных рынках, которые компенсировали ухудшение спроса на нефтесервис в США. Если доходы компании в Северной Америке в четвертом квартале упали на 13%, то на международных рынках, на которые сейчас приходится порядка 70% бизнеса Schlumberger, выручка увеличилась на 8%, до $5,72 млрд. «Мы получили свободный денежный поток в размере 2,7 миллиардов долларов, что является хорошим достижением в текущих рыночных условиях», — заявил Оливье Ле Пеш.

Тем не менее, даже «бумажный» убыток Schlumberger напоминает о тех проблемах, с которыми сталкивается крупнейший мировой игрок нефтесервиса.

Как сообщает Reuters, одновременно с объявлением финансовых результатов за год руководство Schlumberger проинформировало о плане «агрессивного» снижения издержек по своим операциям в Северной Америке в связи с резким замедлением активности в сланцевой добыче.

Начиная с третьего квартала прошлого года компания уже сократила более 1400 рабочих мест.

Еще одним принципиальным направлением работы с приходом Оливье Ле Пеша стало внедрение цифровых технологий нефтесервиса. В сентябре прошлого года Schlumberger, Chevron и Microsoft объявили о сотрудничестве для ускорения процесса цифровизации нефтегазового комплекса. На первом этапе проекта запланировано развертывание ИТ-системы для нефтехимического комплекса в среде Delfi, далее — разработка облачных приложений в Microsoft Azure, после чего должно состояться совместное внедрение результатов в производственно-сбытовую цепочку Chevron.

На 2020 год Schlumberger прогнозирует, что расходы мировых нефтегазовых компаний вырастут примерно на 5%, что позволит международному дивизиону компании увеличивать выручку таким же темпом или даже выше. В то же время Оливье Ле Пеш предупредил, что в России и на Ближнем Востоке инвестиции нефтяников будут замедляться под влиянием сделки ОПЕК+, а бизнес Schlumberger в Ираке будет сокращаться из-за продолжающейся напряженности между США и Ираном. Будет падать в первом квартале и бизнес компании в Северной Америке.

Halliburton: доходы важнее роста

21 января о значительных убытках объявила и компания Halliburton — в четвертом квартале они составили $1,7 млрд, хотя в третьем квартале был получен чистый доход в $295 млн. Совокупный доход Halliburton в четвертом квартале был равен $5,2 млрд — на 6% ниже, чем кварталом ранее, хотя и несколько выше оценок аналитиков Уолл-стрит, которые оценивали этот показатель в $5,1 млрд. Общий же доход компании за 2019 год сократился на 7%, до $22,4 млрд, а чистый убыток Halliburton Inc. был равен $1,129 млрд против прибыли в $1,657 млрд в 2018 году.

Тем не менее, глава Halliburton Джефф Миллер заявил, что доволен тем, как компания завершила четвертый квартал и весь год.

«Мы оптимизировали наш персонал в Северной Америке, поскольку этот рынок сокращался, а наш международный бизнес рос второй год подряд», — заявил он. О том, что Halliburton была вынуждена сократить 650 рабочих мест в Колорадо, Вайоминге, Нью-Мексико и Северной Дакоте в связи с замедлением добычи сланцевых углеводородов в этих штатах стало известно еще в октябре одновременно с сообщением компании о падении доходов за третий квартал.

Ситуация с доходами у Halliburton по американскому и неамериканским рынкам практически та же самая, что и у Schlumberger. Доходы Halliburton в Северной Америке в прошлом году сократились на 18%, а в четвертом квартале даже на 21%. Как пояснил Джефф Миллер, произошло это в результате «сокращения активности потребителей услуг нефтесервиса, снижения цен и нашего решения сосредоточиться на доходах, а не на росте». При этом Миллер, как и Оливье Ле Пеш, отметил, что Halliburton в 2019 году сгенерировала значительный свободный денежный поток — более $900 млн.

В 2020 году компания рассчитывает, что ее международное направление, доходы которого увеличились на 10% в прошлом году, продолжит расти.

Напротив, в Северной Америке ожидается очередное снижение спроса на нефтесервис.

Кто быстрее

Как утверждается в одном из недавних материалов Reuters, сейчас ведущие нефтесервисные компании оказались перед лицом ситуации, когда добытчики нефти и газа снижают расходы на их услуги, поскольку инвесторы настаивают на большей доходности своих акций, а не на расширении бурения. Это заставляет игроков «большой тройки» избавляться от менее доходных активов. Кроме того, выходу из таких бизнесов способствует усилившаяся конкуренция в сегменте.

«Мы уверены, это лучший вариант для того, чтобы сосредоточиться на продуктах и услугах, ключевых для жизненного цикла углеводородного бассейна», — заявили Reuters в Halliburton, подтвердив планы по продаже трубопроводов и бизнеса по процессинговому сервису к середине года. Аналогичные планы, как сообщили агентству собственные источники, имеются также у Schlumberger и Baker Hughes.

В общей сложности собеседниками Reuters ожидается распродажа на $800 млн.

Несмотря на то, что объемы реализации активов, о которых сообщают источники, относительно невелики в сравнении с капитализацией «большой тройки» нефтесервиса (у Halliburton она, к примеру, составляет $20,9 млрд), аналитики и инвестиционные банкиры, опрошенные Reuters, уверены, что за этим может последовать и более масштабная распродажа.

В частности, аналитики Scotiabank ожидают от Schlumberger в отчетности за последний квартал прошлого года дальнейших указаний по поводу будущего нескольких направлений ее бизнеса, среди которых упоминается компания OneStim. Это совместное предприятие с Weatherford International Plc. Было создано лишь в марте 2017 года с целью смещения Halliburton с лидирующей позиции в области гидроразрыва пласта (ГРП).

Кроме того, стоит вспомнить, что в прошлом сентябре холдинг General Electric (GE), являющийся контролирующим акционером Baker Hughes, заявлял о намерениях снизить свою долю в этой компании до 38,4%, чтобы привлечь $2,7 млрд. Реализовать этот замысел планировалось в виде вторичного размещения 105 млн обыкновенных акций совместной компании BHGE, которая возникла в 2017 году после слияния нефтегазового подразделения GE с Baker Hughes. Первоначально GE стала владельцем 62,5% акций объединенной компании, но в 2018 году в результате продажи пакета на $4 млрд доля GE снизилась до 50,4%.

Для Baker Hughes результаты 2019 года оказались наиболее удачными из всех игроков «большой тройки» нефтесервиса.

Компания получила чистую прибыль для акционеров в размере $128 млн, хотя она оказалась на 34% меньше, чем годом ранее. Выручка Baker Hughes составила $23,838 млрд, увеличившись за год на 4,2%.

Ведущие игроки нефтесервиса сегодня испытывают воздействие той ситуации, в которой оказались добывающие компании, стремящиеся свести к минимуму свои издержки при максимизации доходов, отмечает аналитик портала Oilprice.com Ирина Слав. «Акцент нефтедобывающих компаний на контроль над издержками привел к всплеску спроса на сервисы, предполагающие автоматизацию и прочие самые современные технологии, — утверждает она в своем недавнем комментарии. — Таким образом, три главных нефтесервисных провайдера сейчас превращаются в высокотехнологичные компании, чтобы удовлетворить этот запрос. Кроме того, они усиливают фокус на динамически конфигурируемых операциях, чтобы продолжать рост даже в условиях снижающейся добычи».

Сергей Танакян

Глава ЛУКОЙЛа опять прогнозирует возможность $100 за баррель

Глава ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов допускает возвращение цен на нефть к $100 за баррель, поскольку пока нет новых открытий крупных месторождений. «Сегодня мы имеем дело с исчерпаемыми запасами: потребление растет, открытий, к сожалению, больших нет. Это возможно», — сказал Алекперов ТАСС. По словам Алекперова, он за свою жизнь наблюдал как очень высокие, так и очень низкие цены на нефть, поэтому говорить о конце эпохи высоких цен преждевременно.

В декабре 2019 года, комментируя цены на нефть, Алекперов говорил, что уровень $63-64 за баррель устраивает как производителей, так и потребителей.

Также Алекперов говорил, что сделка ОПЕК+ позволяет убрать с рынка спекулянтов, в противном случает цена нефти могла бы подняться выше $100 за баррель, — это было на конференции CERAWeek в середине марта 2019 года.

В прогнозе по основным тенденциям развития рынка жидких углеводородов до 2035 года ЛУКОЙЛ допускает рост цен до $90 за баррель. Однако в случае реализации сценария, включающего радикальные решения в области борьбы с потеплением и более низкий спрос, цены на нефть могут упасть до $50 за баррель. Другой сценарий, при котором потребность в новых проектах составит 46 млн б/с допускает рост цен на нефть до $70 за баррель.

Никаких компенсаций и льгот — ЛУКОЙЛ

ЛУКОЙЛ не планирует компенсировать потери Белоруссии от налогового маневра в нефтяной области и не будет возобновлять поставки нефти на НПЗ страны на льготных условиях, сообщил ТАСС президент компании Вагит Алекперов. «Мы работаем на коммерческих условиях. Налоговый маневр — это не инициатива нефтяных компаний Российской Федерации, мы такие же жертвы, как и белорусы. Поэтому мы не собираемся компенсировать те потери, которые несет белорусская сторона. Это межправительственные отношения», — сказал глава ЛУКОЙЛа в кулуарах Всемирного экономического форума в Давосе.

По словам Алекперова, ситуация с поставками нефти в Белоруссию не повлияла на добычу сырья компанией, которая перенаправила объемы нефти, ранее поставляемые Белоруссии, на другие направления. «На добыче никак не отразилось. На добыче отражаются только те ограничения, которые есть по ОПЕК+», — уточнил он.

Из-за отсутствия соглашения между странами относительно цен поставок нефти в начале января 2020 года на несколько дней была приостановлена закачка российской нефти на белорусские НПЗ, напоминает «Коммерсант». Президент Белоруссии Александр Лукашенко заявил, что страна будет стремиться закупать у России 30–40% необходимой нефти. В Минске также высказали надежду возобновить переговоры с Москвой до конца месяца.

Снижения налоговой нагрузки в нефтянке ждет BP от нового кабмина РФ

Глава британской ВР Боб Дадли рассчитывает на ослабление налоговой нагрузки в нефтяной отрасли РФ с приходом нового правительства, что позволит продлить жизнь стареющих месторождений. «В России одна из самых высоких налоговых нагрузок в мире для отрасли. Я думаю, есть смысл в том, чтобы немного ослабить этот режим, чтобы оставаться конкурентоспособным, и чтобы инвестиции в отрасль не снижались. Но в то же время я бы не хотел раздавать советы российскому правительству», — сказал он в интервью ТАСС на полях Всемирного экономического форума в Давосе еще до назначения нового кабинета.

По словам Дадли, шаги к снижению налоговой нагрузки помогут продлить жизнь стареющих месторождений Сибири. «Я думаю, нужно учитывать наличие договоренностей с ОПЕК+, а также — и в особенности — стареющие запасы в Сибири. Снижение налоговой нагрузки продлит жизнь этим месторождениям. Мы сможем увидеть это на примере Самотлора и Приобского, которые разрабатываются в том числе „Роснефтью“, а также новых проектов, которые трудно разрабатывать в обычных условиях», — пояснил он, отметив при этом, что беспокоиться о падении добычи нефти пока не стоит.

Ранее министр энергетики РФ Александр Новак подтвердил Reuters, что налоговая нагрузка на российских нефтяников — самая высокая в мире. В среднем, по его словам, на налоги уходит 68-70% выручки, а с месторождений в Западной Сибири этот показатель достигает 85% выручки.

В прошлом году Дадли объявил о решении покинуть ВР в марте 2020 года. Но при этом он останется работать в совете директоров «Роснефти», где компании принадлежит 19,75%. Дадли проработал 40 лет в компании, из них 10 лет в качестве СЕО.