Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Дорога к вишневому саду

Город и область объединятся для ремонта подъездов к садоводствам

Текст: Мария Голубкова (Санкт-Петербург)

Петербург и Ленинградская область решили совместно заняться проблемой дорог в садоводствах. Сейчас два субъекта готовят соглашение, определяющее порядок организации и проведения ремонтных работ, а также их софинансирования. Предполагается, что проблема будет решена за пять лет.

Подъездные пути к садоводствам чаще всего являются дорогами общего пользования, а вот проезды на территории СНТ относятся к имуществу садоводов. Однако большинство дачных массивов строились в советское время, полный пакет документов на них оформляли не всегда, поэтому часть дорог может быть просто бесхозяйной. При этом согласно 217-ФЗ "О ведении гражданами садоводства и огородничества для собственных нужд и о внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ" садоводы больше не могут тратить средства в случаях, если имущество не принадлежит СНТ.

Городские власти принимают во внимание, что большинство садоводов на территории Ленинградской области - жители Петербурга. Согласно официальным данным, в регионе расположено свыше трех тысяч садоводств, в течение дачного сезона в них проживает порядка 2,5 миллиона петербуржцев. В период пандемии, полагают в Смольном, такое рассредоточение граждан благотворно сказывается на общей ситуации, снижает нагрузку на социальную инфраструктуру города и систему здравоохранения. В то же время нельзя оставлять дачников - а большинство из них люди пенсионного возраста - без медицинской помощи, поэтому была запущена программа создания медицинских пунктов в садоводствах. Теперь на очереди приведение в порядок дорог.

Вообще, подобное соглашение два соседних региона пытаются заключить последние пять лет, с 2016 года.

А люди продолжают ездить по ямам. К садоводствам, которые находятся довольно близко от города, проехать в общем-то можно. Например, массив Дунай во Всеволожском районе, который насчитывает более десяти тысяч участков, вообще в привилегированном положении, так как сейчас вовсю идет ремонт и благоустройство Мурманского шоссе, а мимо садоводства проходит дорога регионального значения. Проблемным остается только отрезок около трехсот метров через железнодорожные пути, но автомобилисты с этим мирятся. А вот садоводы Трубникова Бора уже почти десять лет добиваются ремонта своей дороги. Но на карте ОНФ она по-прежнему отмечена красным цветом. А вообще, по данным Росстата за 2019 год, только 48,7 процента автомобильных дорог общего пользования в Ленобласти отвечают нормативным требованиям.

Как отмечают в Управлении садоводства и огородничества Санкт-Петербурга, составление карты будущих ремонтов дорог к садоводствам пока находится в начальной стадии. Все подготовительные процедуры займут несколько месяцев, а с учетом того, что бюджет следующего года в обоих регионах уже принят, активную фазу работ, скорее всего, стоит ожидать лишь в 2022 году.

- Сейчас мы разрабатываем критерии включения объектов в программу ремонта, одним из основных станет количество жителей, - рассказал ведущий специалист управления Роман Фролов. - В первом квартале 2021 года эта часть, а также процесс составления перечня первоочередных объектов будут завершены. Но разработка программы на пять лет - это огромная, серьезная работа.

Так что говорить об объемах финансирования ремонтов пока рано.

Россия. СЗФО > Недвижимость, строительство. Транспорт > rg.ru, 13 января 2021 > № 3606535

ИНТЕРВЬЮ АНДРЕЯ ТЕНИШЕВА ЖУРНАЛУ "БЮДЖЕТ"

Чему нас научил 2020 год?

Андрей Петрович ТЕНИШЕВ, начальник Управления по борьбе с картелями ФАС России

Чему научила нас пандемия? Прежде всего эффективно использовать трудовые ресурсы: у нас кто-то был на больничном, часть работников ушла на удаленку, поэтому с меньшим количеством служащих нам приходилось решать гораздо больший объем возникших задач. Пандемия заставила нас быть гибче и оперативнее. Мы научились быстро реагировать на внезапно возникающие угрозы для рынков, граждан, населения. Гибче — потому что надо было находить новые пути, способы для устранения различного рода рисков.

Мы в значительной мере перешли на предупредительный порядок контроля, потому что это быстрее, ведь населению, потребителям, рынку результат нужен «здесь и сейчас». Главное — не допустить взрывного роста цен, дефицита на товарных рынках. Я думаю, что мы с этим справились. Своевременно вынесенные предупреждения различного рода товарищам, которые призывали к необоснованному повышению цен, сыграли свою роль. Мы достаточно плотно взаимодействовали с прокуратурой и правоохранительными органами.

Помимо вынесения предупреждений проводили и проверки, конечно же, с соблюдением правовых (необходимо было получать требование прокуроров на проведение таких проверок) и санитарных ограничений. Проведение проверок и возбуждение антимонопольных дел остаются серьезным инструментом для воздействия на недобросовестных участников рынка. Хотя антимонопольных дел стало значительно меньше. За девять месяцев 2019 года было возбуждено 840 дел об антиконкурентных соглашениях, в том числе 345 дел о картелях, за девять месяцев 2020 года — 480 дел об антиконкурентных соглашениях, из которых 203 дела о картелях. Снижение составило 42,8 и 41,1% соответственно. Причиной этому могут быть два фактора: более ответственное поведение добросовестного бизнеса и снижение активности картелей на госзакупках и их переориентация на товарные рынки.

Пандемия заставила нас уделить внимание тем задачам, которые ставились на «потом», например ориентация нашего «Цифрового кота» на работу с теми данными, которые есть на товарных рынках. Это различного рода интернет-торговые площадки, сайты и прочие открытые данные. Мы здесь достигли определенных успехов и приобрели большой и ценный опыт, который уже используем и будем использовать дальше.

Что касается личного опыта, то он тоже был достаточно серьезный. Работать приходилось в чрезвычайном режиме: трудовой день начинался ранним утром. Страна у нас большая: мы еще спим, а на Дальнем Востоке, в Сибири уже происходят какие-то события. И чтобы оперативно реагировать на них, надо с шести утра быть на связи. Ежедневные планерки с коллективом, быстрая корректировка целей, планов, задач, стоящих перед нами, — такая ударная работа в период пандемии дала большой личный опыт и очень сильно сплотила коллектив. Мы поняли, что даже небольшим числом можем работать очень эффективно и приносить пользу государству и обществу.

Ну и, конечно же, пандемия научила нас беречь свое здоровье и здоровье близких. Поэтому в наступающим году я желаю всем нам крепкого здоровья, бодрости духа и позитивного настроя!

Россия > Госбюджет, налоги, цены > fas.gov.ru, 12 января 2021 > № 3921392 Андрей Тенишев

Определены финалисты конкурса национальной премии «Цифровые вершины»

Жюри первого этапа национальной премии «Цифровые вершины-2020», в которое вошли эксперты Минцифры России, выбрало финалистов ежегодного конкурса лучших IT-решений для повышения эффективности бизнеса и государственных структур.

Финальный этап премии состоится 15 января 2021 года в рамках Гайдаровского форума. Победителей определит жюри, в которое вошли более 100 управленцев со всей страны, рассказала программный директор премии, директор Центра современных коммуникаций ВШГУ РАНХиГС Лариса Катышева: «Это министры цифрового развития в региональных правительствах, руководители профильных департаментов и представители корпораций».

В конкурсе приняли участие проекты из 55 регионов страны. Большинство финалистов представляют Москву и Подмосковье, также в финал вышли проекты из Воронежа, Тюмени, Владивостока, Калуги, Пензы, Калининграда, Красноярска, Перми, Оренбурга, Курска, Чебоксар и Ярославля.

Номинация «Лучшее решение для борьбы с COVID-19»

• Сервисы и проекты, реализованные в Москве в целях предотвращения распространения новой коронавирусной инфекции (COVID-19)

• Мобильный волонтёр

• Распознавание признаков поражения легких при COVID-19 (Третье Мнение.КТ-COVID-19)

• Цельс

• Amuleit | Защита персонала предприятий от вспышек COVID-19

Номинация «Лучшее решение для дистанционного обучения»

• Вышка.Digital. Цифровой университет

• Платформа для дистанционного обучения InStudy

• Учи.ру

• ЯКласс

• Modeus

Номинация «Лучшее решение для организации удалённой работы»

• «Битрикс24»

• Мегаплан

• Платформа МойОфис

• Pravo Tech – универсальная low-code платформа для автоматизации процессов и эффективного удаленного менеджмента

• YouGile

• Видеосвязь TrueConf против пандемии

Номинация «Лучшее решение для повышения информационной безопасности»

• СёрчИнформ FileAuditor

• Система защиты от утечек Solar Dozor

• Система защиты от целенаправленных атак нового поколения ATHENA

• Acronis Защита Данных

• Xello Deception

Номинация «Лучшее решение с использованием искусственного интеллекта»

• «Чистая руда»

• Аналитическая платформа PolyAnalyst

• Корпоративный поиск в НПО Энергомаш

• Система предиктивной аналитики AWTOR

• AutoFAQ.ai

Номинация «Лучшее IT-решение для развития экономики»

• Инвестиционный портал Москвы

• Маркетспейс Винвестор

• Цифровая платформа ФНС России для поддержки малого и среднего бизнеса.

• FIS Platform

• Geometa

Номинация «Опора цифровизации» от «ОПОРЫ РОССИИ» и ГК Softline

• Комплексная автоматизация обслуживания медицинского оборудования в «Пасифик трейд и Сервис»

• Checkadvisor

• CityCloud – ГИС-облако для муниципалитетов

• zVirt – Система управления средой виртуализации

• Эквио

Студенческая номинация «Вперёд к вершинам!»

• Интеллектуальная система прогнозирования риска повторного инфаркта миокарда

• Палантир

• Разработка программно-аппаратного комплекса для беспилотного автомобиля

• Система дезинфекции транспортных средств

• Cerebrum MD

• Разработка программы для 3D-моделирования одежды для людей с ОВЗ «PEOPLE»

Национальная премия «Цифровые вершины» вручается с 2016 года. Организатор — РАНХиГС. Премия проходит под патронатом Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ при поддержке Mail.ru Group, «ОПОРЫ РОССИИ», Фонда «Сколково» и ГК Softline. Подробнее со списком номинаций и критериями оценки проектов можно ознакомиться на сайте премии digital-summit.ru.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ. Образование, наука > digital.gov.ru, 12 января 2021 > № 3655062

РЫНОК ПОДОЖДЁТ: В КНДР СВОРАЧИВАЮТ РЕФОРМЫ

АНДРЕЙ ЛАНЬКОВ

Кандидат исторических наук, профессор Университета Кунмин (Сеул).

В начале января в северокорейской столице состоялся VIII Съезд Трудовой партии Кореи. Предшествующий съезд ТПК состоялся в 2016 г., как и нынешний, он был в основном посвящён обсуждению и принятию очередного пятилетнего плана.

Стремление регулярно проводить съезды, которые во времена его отца и деда порою не собирались десятилетиями, является отличительной чертой политики Ким Чен Ына. Новый руководитель стремится, во-первых, к упорядочиванию работы партийно-правительственного аппарата, а во-вторых, к увеличению в нём роли собственно партии – если необходимо, за счёт армии и иных государственных органов.

VIII Съезд прошёл в обстановке повышенной секретности. В частности, пространная, занявшая около девяти часов (с перерывами) речь Ким Чен Ына была опубликована только в изложении и с серьёзными сокращениями. Широкой публике остаются неизвестными многие из документов, обсуждавшихся на съезде и утверждённых там.

Тем не менее из доступных материалов легко увидеть, в каком направлении собирается сейчас вести страну Ким Чен Ын и его окружение.

Сомнений больше не остаётся: руководство КНДР решило остановить и по возможности обратить вспять многие из тех прорыночных реформ, которые были осуществлены Кимом Третьим в первое время его правления, то есть в период с 2012 по 2017 годы.

Введённые тогда в Северной Корее принципы управления экономикой прямо копировали экономические модели, которые использовались в КНР на ранних этапах китайской политики реформ, в 1980-е годы. В частности, сельское хозяйство было частично переведено на бригадный (в некоторых случаях фактически семейный) подряд, а в промышленности получила распространение система «двойных цен», которая дала предприятиям возможность продавать значительную часть своей продукции на рынках по «договорным» (то есть свободным) ценам.

Однако в материалах VIII Съезда нет упоминаний об этой новой системе экономического управления. Из иных источников известно, что в последние месяцы такая система была во многом свёрнута.

Экономическая политика, о которой речь шла на съезде, хорошо нам знакома. В материалах постоянно говорится об усилении роли государства и государственных органов. Ким Чен Ын в своём докладе постоянно подчёркивал необходимость развития тяжёлой и химической промышленности. Для того, чтобы добиться решительного прорыва в этих областях, следовало прилагать усилия к внедрению новых технологий, а также повышению партийного контроля и поощрении. Разумеется, упоминалась в речи Ким Чен Ына и необходимость всячески повышать трудовой энтузиазм широких масс.

Особо любопытным является и раздел доклада, в котором говорится о необходимости восстановить руководящую роль государства в сфере обслуживания и розничной торговли. Дело в том, что ещё с 1990-х гг. в Северной Корее эти сферы были фактически приватизированы: большинство существующих в стране ресторанов и магазинов являются фактически частными, хотя формально и зарегистрированы как государственные предприятия. Судя по всему, теперь руководство КНДР собирается пойти в наступление на мелкий бизнес – тот самый, на существование которого Пхеньян на протяжении последних 20–25 лет обычно закрывал глаза (а в первые годы правления Ким Чен Ына мелкий бизнес даже поощрялся государственными и партийными органами).

Причины отката назад, в общем, понятны. В последние два-три года Северная Корея находится в состоянии жёсткого экономического кризиса, который вызван отчасти беспрецедентными по своей суровости санкциями Совета Безопасности ООН, а отчасти – результатами эпидемии коронавируса (точнее – иррационально жёстких карантинных мер, которые в связи с этой эпидемией осуществляются в Северной Корее).

В этой обстановке северокорейское руководство, кажется, решило, что оно не может позволить себе продолжать реформы, а должно, так сказать, заморозить ситуацию и усилить собственные инструменты контроля над положением в стране.

Для этого, как считают Ким Чен Ын и его советники, вполне допустимо пойти на ограничение рыночных свобод, которые дали государственным предприятиям, и уж тем более – на начало кампании, направленной против частного мелкого и среднего бизнеса.

Впрочем, слишком уж радикальных выводов о том, к чему приведёт данный поворот, делать пока не следует. В своё время, в 2005–2009 гг., отец Ким Чен Ына тоже лихорадочно пытался искоренить частный бизнес и восстановить в стране командно-административную систему управления экономики. Однако из тех попыток ничего не вышло, и, в конце концов, сам Ким Чен Ир был вынужден от них отказаться в начале 2010 года. Не исключено, что такая же судьба ждёт и новую линию Ким Чен Ына. Но нельзя не сожалеть о том, что реформы, которые начались столь многообещающе, и в первые годы принесли неплохие результаты, сейчас остановлены на неопределённый срок.

КНДР > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 12 января 2021 > № 3632164 Андрей Ланьков

ИНТЕРВЬЮ ПЕРВОГО ЗАМЕСТИТЕЛЯ МИНИСТРА ТРАНСПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ – РУКОВОДИТЕЛЯ РОСАВИАЦИИ АЛЕКСАНДРА НЕРАДЬКО ОТРАСЛЕВОМУ ИЗДАНИЮ AVIATION TURKEY MAGAZINE (ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА), ВЫПУСК 7, 2020 ГОД

ПЕРЕВОД

Can Erel: Я всегда думал, что весьма интересной вехой в моей карьере было знакомство с таким значимым человеком как Александр Нерадько; прошедшее время подтвердило, что я был прав…

Завершение процесса взаимных аудитов, начатого в 2017 году, привело к тому, что Турция и Российская Федерация пришли к выводу, что их системы оценки летной годности и безопасности полетов схожи и соответствуют стандартам ИКАО. Затем 7 февраля 2018 года нами как представителями сторон было подписано Рабочее соглашение между DGCA Турции и Росавиацией. Соглашение проложило путь к упрощению процедур взаимного признания сертификационных документов воздушных судов. Сегодня Турция и Россия начали вводить “благоприятные условия " для двустороннего экспорта и импорта воздушных судов, причем документы, выданные одной из двух стран, признаются другой.

С тех пор, как я покинул Управление гражданской авиации Турции, мы постоянно поддерживали связь друг с другом, и я всегда чувствовал его большую дружбу в моем консалтинговом бизнесе в авиации. Я очень рад, что Александр Нерадько позволил мне провести такую содержательную беседу в такое важное для авиации время, являясь первым заместителем Министра транспорта Российской Федерации - руководителем Росавиации, и я с удовольствием включил данное интервью как часть выпуска Aviation Turkey Magazine.

Can Erel: Кто такой Александр Нерадько и откуда взялся его самый первый интерес к авиации?

Александр Нерадько: Первый интерес к авиации родился в то время, когда я учился в начальной школе и читал очень много занимательных книг об авиации, пилотах, механиках и их работе, о самолетах и вертолетах.

В 1978 году я поступил в Московский государственный технический университет гражданской авиации и окончил его в 1984 году по специальности «Эксплуатация летательных аппаратов и авиадвигателей». С того времени моя профессиональная деятельность неразрывно связана с организациями гражданской авиации и ведомством гражданской авиации России.

Can Erel: Несколько слов о господине Нерадько как о руководителе российской гражданской авиации, назначенном в 2000 году?

Александр Нерадько:

20 лет назад, в августе 2000 года состоялось мое назначение на должность Первого заместителя Министра транспорта – руководителя Государственной службы гражданской авиации. До этого момента моя работа была связана с надзором за безопасностью полетов, расследованием авиационных происшествий – наверное, отсюда стрессоустойчивость и привычка всегда уделять внимание каждой мелкой детали и ничего не упускать из вида.

Могу уверенно сказать, что с детства мне очень помогал спорт – он мотивирует, формирует характер и волю к победе, развивает стратегическое и тактическое мышление, терпение, уважение к сопернику, к партнерам по команде, вырабатывает жесткость и «спортивную злость», которые всегда необходимы для противостояния любым вызовам. Был неоднократным чемпионом и призером чемпионатов Советского Союза и многих других соревнований по прыжкам в высоту, в 1983 году выполнил норматив, который был в то время под силу только лучшим атлетам СССР - 2,25 метра.

Гражданская авиация – это абсолютно «командная игра», в одиночку управлять этой сложнейшей отраслью невозможно. Главной силой российской авиации всегда были и остаются люди. Я с теплотой вспоминаю своих наставников и коллег, чьи знания, мудрость и опыт помогли моему росту как профессионала и руководителя.

Убежден, что критически важно поддерживать постоянный диалог с авиационной общественностью. Например, в целях использования профессионального потенциала ветеранов отрасли у нас с 2001 года функционирует «Клуб ветеранов высшего руководящего состава гражданской авиации «Опыт»». Консультационную помощь в текущей работе Росавиации оказывают Экспертный совет, состоящий из высокопрофессиональных специалистов предприятий гражданской авиации, Общественный совет как инструмент открытой публичной политики, осуществляющий мониторинг со стороны общества и авиапассажиров за качеством работы Росавиации, Клуб командиров, ассоциации эксплуатантов воздушного транспорта, аэропортов, пассажиров и др. Большую помощь с точки зрения воздушного законодательства оказывают парламентарии, главы регионов России. Каждый вносит свой вклад, помогает увидеть вопрос с разных сторон и принять правильное, иногда непростое, решение.

С гордостью отстаиваю интересы гражданской авиации на уровне Авиационной коллегии при Правительстве Российской Федерации, являясь заместителем ее Председателя.

Can Erel: Ваша карьера охватывает более 35 лет в авиационной отрасли; какова Ваша оценка гражданской авиации Российской Федерации с точки зрения того, чего она достигла сегодня? Позвольте нам узнать краткое описание гражданской авиации России с фактами и цифрами...

Александр Нерадько: 9 февраля 2023 года российская гражданская авиация отметит 100-летие. Россия – одна из немногих стран мира, которая обладает статусом авиационной державы, имея наукоемкие технологии и компетенции в разработке и производстве всей линейки авиационной техники.

Российская Федерация обеспечивает аэронавигационное обслуживание полетов в воздушном пространстве площадью свыше 26 млн.кв.км с разветвлённой сетью из 1072 трасс общей протяженностью 883 181 км, включая 627 маршрутов для международных полетов. За 2019 год в воздушном пространстве Российской Федерации было обслужено более 1,8 млн. полетов.

Для обеспечения безопасности полетов, удовлетворения интересов пользователей и повышения транзитного потенциала российского воздушного пространства в 2005 году была начата масштабная аэронавигационная реформа, по итогам которой создана Единая (без разделения на военный и гражданский сектора) система организации воздушного движения. Мы на постоянной основе продолжаем мероприятия по совершенствованию структуры воздушного пространства, оптимизации системы ее управления и внедрению новых технологий и перспективных средств и систем обеспечения полетов, наблюдения, навигации и связи, оснащению гражданских аэродромов современными инструментальными системами посадки воздушных судов. С удовольствием приглашаю журнал Aviation Turkey посетить Россию, чтобы сделать отдельный репортаж на эту тему.

После распада СССР период 1990-х и начало 2000-х годов, когда состоялось мое назначение на руководящий пост в отрасли, был сложным временем для национальной гражданской авиации – тотальный дефицит финансирования, практически прекращение выпуска новых воздушных судов и двигателей, большое число авиакомпаний-однодневок с 1-2 самолетами, спад перевозок, введение в 2002 году в ряде популярных для туризма стран ограничений по шуму, которые фактически блокировали перевозки на основной «рабочей силе» - самолетах Ту-134, Ил-86 и грузовом Ил-76.

С того времени была проделана колоссальная работа по подъему отрасли – в период до кризиса Covid-19 ее состояние можно характеризовать продолжавшимся ростом основных показателей. Россияне стали намного чаще летать не только за рубеж, но и по России.

Объем перевозок российских авиакомпаний по итогам 2019 года превысил 128 млн пассажиров (+ 10,3% к уровню предыдущего года), в том числе на международных линиях - более 55 млн пассажиров (+16,3%), на внутренних - порядка 73 млн. пассажиров (+ 6%). В топ-5 лидеров отрасли входят авиакомпании Аэрофлот, S7, Россия, Победа, Уральские авиалинии, их суммарная доля рынка около 65%. Российские авиапредприятия выполняли регулярные и чартерные рейсы в пункты 75 иностранных государств, 155 иностранных авиакомпаний из 72 стран выполняли пассажирские перевозки в Россию.

В 2019 году в целом, вместе с перевозчиками из других стран, услугами наших аэропортов воспользовались более 221 млн. пассажиров, обслужено свыше 968 тыс. тонн груза и почты.

В настоящее время в России зарегистрировано 107 коммерческих эксплуатантов, 220 эксплуатантов авиационных работ и 69 эксплуатантов АОН.

В парке российских авиаперевозчиков представлены 1120 вертолетов, 873 самолета и 277 региональных самолетов различных типов российского и иностранного производства. Всего в российском реестре гражданских воздушных судов зарегистрировано 8 830 пилотируемых воздушных судов. По нашим прогнозным оценкам, до 2030 года потребность российских авиакомпаний составит 567 самолетов транспортной категории, 405 вертолетов и 259 региональных самолетов. Большие надежды возлагаем на проходящий в настоящее время сертификацию перспективный самолет МС-21 и другую новую российскую авиационную технику, проводя политику импортозамещения.

Реестр аэродромов и вертодромов гражданской авиации включает 241 аэродрома, из них 79 – международных, 45 – категории 1 ИКАО, 6 – категории 2 ИКАО и 5 категории 3 ИКАО, 6 вертодромов и 2112 посадочных площадок.

У нас в отрасли часто говорят: «3 км автодороги вас не уведут далеко, но 3 км взлетно-посадочной полосы откроют вам весь мир». Учитывая географические и климатические особенности России, ее протяженность и наличие удаленных труднодоступных населенных пунктов и объектов различных отраслей экономики, куда добраться можно только воздушным транспортом, перед гражданской авиацией стоит задача повышения мобильности граждан, качества жизни и обеспечение при этом доступных тарифов на авиабилеты. Наша цель состоит в том, чтобы изменить ситуацию, когда коммуникация между пунктами на востоке или севере страны, расположенными недалеко друг от друга, но за тысячи км.от Москвы, возможна только через Москву.

Для достижения этой цели необходимо создать с нуля или модернизировать построенную в период СССР наземную аэродромную инфраструктуру, разработать социально значимую региональную маршрутную сеть, обеспечить необходимое количество воздушных судов различной вместимости. Запущено несколько правительственных программ по субсидированию региональных и местных перевозок, приобретению авиакомпаниями в лизинг воздушных судов для этих маршрутов, возмещению недополученных доходов аэропортов и организаций по наземному обеспечению, сдерживанию роста ставок аэропортовых сборов. В период до 2024 года предусмотрена реконструкция 66 аэропортов (25 их них – это крупные, экономически значимые объекты регионов и 41 расположен в труднодоступных дальневосточной и арктической зонах).

Задача амбициозная плюс к этому имеет специфику, связанную со сложной логистикой доставки стройматериалов, дефицитом квалифицированных подрядчиков и очень ограниченным календарным периодом в году, когда в силу климата возможно ведение строительных работ, однако от ее решения напрямую зависит повышение уровня экономической и социальной связанности территории страны.

Стараюсь лично посещать каждый, даже самый удаленный пункт и объект строительства, чтобы следить за ходом реализации программы.

Can Erel: Можете ли вы поделиться своими успехами и основными проблемами и вызовами в гражданской авиации?

Александр Нерадько: Безусловно, очень ответственной, требующей большой концентрации и подготовки задачей для меня является авиатранспортное обеспечение различных государственных и международных мероприятий – политических форумов и выборных кампаний, спортивных соревнований, культурных фестивалей. Перевозки должны быть организованы безупречно, безопасно и комфортно. Среди таких мероприятий, например, ежегодные экономические форумы в Сочи, Санкт-Петербурге, Красноярске и Владивостоке – к сожалению, их проведение в текущем году отложено из-за пандемии Covid-19.

Новым для Росавиации мероприятием в 2019 году стала организация авиатранспортного сообщения участников и гостей форума «Россия – Африка».

В 2020 году Россия председательствует в объединениях ШОС и БРИКС, и, несмотря на ограничение авиасообщения, это означает большую ответственность для российской авиационной отрасли.

На высочайшем уровне было проведено авиационное обслуживание Олимпиады 2014 года в Сочи; Чемпионата мира по футболу в 2018 году, игры которого проводились в 11 городах России и было задействовано 13 аэропортов; этапов чемпионата мира Red Bull Air Race в Казани, гонок Формула-1 в Сочи; летней и зимней всемирных Универсиад среди студентов в Казани и Красноярске, чемпионата по профессиональному мастерству WorldSkills и многих других.

Работа российских авиаторов, аэропортов, аэронавигационных и наземных служб по итогам была оценена руководством страны безупречно и, конечно, мы этим очень гордимся.

Читателям Вашего журнала также будет интересно узнать, что российская гражданская авиация ежегодно принимает участие в организации перевозок российских паломников на Хадж. В 2019 году было перевезено более 26 500 паломников.

Пришлось за последние несколько лет столкнуться и с экономическими вызовами – прекращением операционной деятельности крупных российских авиакомпаний «Трансаэро» осенью 2015 года и через 2 года «ВИМ-авиа». Наряду с необходимостью возврата из-за рубежа большого количества пассажиров, для вывоза которых пришлось в разгар высокого туристического сезона экстренно искать и привлекать других перевозчиков, организации возврата купленных билетов, ситуация имела большой социальный резонанс – без работы, с долгами по зарплате и пикетами, оказалось большое количество квалифицированного авиационного персонала, который было необходимо быстро трудоустроить, решить вопросы с накопившейся задолженностью двух упомянутых авиакомпаний перед аэропортами, за топливо и аэронавигационные услуги. С благодарностью вспоминаю поддержку со стороны турецких авиационных властей в эти непростые дни в организованном вывозе российских туристов-клиентов обеих авиакомпаний с курортов Турции.

Конечно, наиболее трудными вызовами и с эмоциональной, и с профессиональной стороны, являются авиационные катастрофы с большим числом жертв. Необходимо работать на месте происшествия с первых минут, руководить поисково-спасательными работами, взаимодействовать с коллегами, общаться со СМИ, с родственниками жертв. Задача №1 – установить истинные причины события и принять меры, чтобы раз и навсегда избежать его повторения. Аспекты безопасности полетов и профилактика являются наивысшими приоритетами для Росавиации.

Серьезнейшее внимание в связи с вызовами, исходящими для всей мировой отрасли от международного терроризма, уделяется мерам авиационной безопасности и защищенности объектов авиатранспортной инфраструктуры и воздушных судов от актов незаконного вмешательства.

К числу вызовов, которые мы, как и авиационные власти других стран, видим и пытаемся парировать, могу отнести и необходимость избежать дефицита квалифицированного авиационного персонала в условиях растущих объемов авиаперевозок. Необходимо укреплять и развивать кадровый потенциал отрасли.

Can Erel: Как раз об этом мой следующий вопрос. Как мы все знаем, ИКАО запустила Инициативу следующего поколения авиационных профессионалов (NGAP), чтобы обеспечить наличие достаточного количества квалифицированных и компетентных авиационных специалистов для эксплуатации, управления и обслуживания будущей международной авиатранспортной системы. Что вы можете сказать о структуре и особенностях российского гражданского авиационного образования с точки зрения поддержки этой инициативы?

Александр Нерадько: Квалификация, компетентность авиационных кадров, их профессиональная ответственность – это ключевые принципы подготовки авиационных специалистов для гражданской авиации. От надлежащего уровня подготовки зависят и безопасность полетов, и надежность работы авиатехники, и поддержание на требуемом уровне летной и технической эксплуатации авиационной техники. Поэтому вопросы подготовки авиаперсонала, обеспечения в полной мере кадровых потребностей авиапредприятий, постоянного повышения профессиональной квалификации специалистов и руководителей предприятий гражданской авиации имеют не только отраслевую, но и большую государственную значимость.

Деятельность по подготовке специалистов авиационного персонала осуществляет в России 81 авиационный учебный центр и 60 их филиалов в 30 регионах Российской Федерации.

Совместно с авиакомпаниями нами ежегодно проводится анализ потребности в коммерческих пилотах. На период до 2024 года это порядка 850 пилотов самолетов и 90 пилотов вертолетов.

Росавиация является учредителем 3-х государственных высших учебных заведений гражданской авиации в Москве, Санкт-Петербурге и Ульяновске. В состав каждого из них входят в качестве филиалов образовательные организации среднего профессионального образования (колледжи, училища).

Подготовка осуществляется по 32 специальностям и специализациям, 23 из которых - специальности, имеющие отраслевую направленность.

Все учебные заведения гражданской авиации имеют сформированную современную базу подготовки специалистов для эксплуатации зарубежной авиационной техники и оборудования, внедряют инновационные технологии обучения в соответствии с международными требованиями, активно развивают международное сотрудничество в образовательной и научно-практической деятельности, проводят обучение иностранных граждан, участвуют в программах обмена студентами, преподавателями, стажировках в ведущих учебных и научных центрах за рубежом, международных образовательных проектах, конгрессах, конференциях, симпозиумах и прочих мероприятиях, осуществляют прикладные научные исследования.

Привлекательной особенностью российских авиационных вузов для иностранных граждан является возможность «сквозной» образовательной траектории: довузовская подготовка, программа бакалавриата, магистратура, аспирантура по широкому спектру специальностей, востребованных в гражданской авиации. Для иностранных граждан проводится интенсивное изучение русского языка.

Был бы рад укреплению академических и научных связей с нашими турецкими коллегами в области образования и подготовки профессиональных кадров для гражданской авиации.

Can Erel:: как вы оцениваете отношения России и ИКАО? .... основные подходы, отличительная стратегия России в рамках ИКАО

Александр Нерадько: Организация работы представительства Российской Федерации в ИКАО входит в мои прямые должностные обязанности. Поддерживая все стратегические цели ИКАО и совместно с мировым авиационным сообществом прилагая все усилия для создания целостной и безопасной глобальной авиатранспортной системы, Российская Федерация всегда принимала активное участие в работе ИКАО. Выработке подходов российской стороны по всем вопросам повестки дня ИКАО уделяется важнейшее внимание, для этого у нас функционирует Межведомственная комиссия по делам ИКАО.

Конечно, по ряду вопросов, обсуждаемых на площадке ИКАО, Россия открыто выступает с обоснованной критикой, отстаивает свое мнение. Как говорят, «в споре рождается истина».

Например, считаем неприемлемым, когда под лозунгом борьбы с изменениями климата предпринимаются попытки возложить на сектор гражданской авиации дополнительное и неоправданное финансовое бремя в виде глобальной рыночной меры «Системы компенсации и сокращения выбросов углерода для международной авиации (CORSIA)». Очевидно, что отвлечение значительных финансовых средств из отрасли окажет негативное влияние на темпы развития гражданской авиации, прежде всего, развивающихся стран.

Также отстаиваем мы и необходимость сохранения принципа многоязычия в ИКАО. Неприемлемой является ситуация, когда ряд международных мероприятий в рамках ИКАО, требующих участия и мнений большого количества стран, не обеспечивается лингвистическим обслуживанием.

В целом же, на протяжении всего членства в ИКАО наша страна последовательно проводит политику, направленную на выполнение всех положений Конвенции о международной гражданской авиации, внедрения стандартов и рекомендуемой практики в национальное воздушное законодательство и его гармонизацию.

В 2017 году Российская Федерация присоединилась к Монреальской конвенции 1999 года.

В 2018 году подписано Соглашение о создании и деятельности Международного бюро по расследованию авиационных происшествий и серьёзных инцидентов, и мы ожидаем, что к соглашению также присоединятся и другие государства региона.

Чуть раньше, в 2015 году в соответствии с рекомендациями ИКАО Правительство Российской Федерации приняло решение о возврате функций по сертификации гражданской авиационной техники на национальный уровень, как это было дл 1992 года, от Межгосударственного авиационного комитета в Федеральное агентство воздушного транспорта. Это явилось давно назревшим шагом по укреплению отечественной авиационной индустрии, повышению экспортного потенциала России как государства-разработчика и изготовителя авиационной техники, которое несет прямую ответственность за ее безопасную эксплуатацию в гражданской авиации. Ведущие авиационные державы и государства-импортеры российской авиационной техники, международная авиационная общественность полностью поддержали эту реформу. Сейчас мы ведем планомерную работу со многими из них по подписанию международных договоренностей в сфере сертификации и летной годности, как предписывает ИКАО.

В 2019 году Российская Федерация успешно, с результатом 95 % прошла проверку в рамках механизма непрерывного мониторинга Универсальной программы проверок ИКАО в сфере обеспечения авиационной безопасности, продемонстрировав высокий уровень соблюдения стандартов ИКАО в области авиационной безопасности и защищенности объектов авиатранспортной инфраструктуры и воздушных судов от актов незаконного вмешательства.

Несомненно, главным приоритетом Российской Федерации является обеспечение безопасности полётов в соответствии со стандартами ИКАО «safety first». У нас внедрена система распространения информации о выявленных факторах опасности и обеспечен свободный доступ к ней всех заинтересованных сторон. Архив материалов расследований авиационных происшествий и производственных происшествий стал одним из самых популярных информационных ресурсов, объединяющим более 1400 пользователей из 350 организаций гражданской авиации и авиационной промышленности. Важное внимание уделяется аспектам безопасности на ВПП, сезонно-климатическим особенностям работы авиакомпаний и аэропортов, орнитологическому обеспечению полетов, аспектам человеческого фактора и управления ресурсами кабины экипажа (CRM), на регулярной основе проводятся летно-технические конференции по конкретным типам авиационной техники с участием авиаперевозчиков, разработчиков и изготовителей.

В декабре 2019 года вся международная авиационная общественность отметила 75-летие подписания Конвенции о международной гражданской авиации. В честь этого события 06 декабря 2019 года с космодрома Байконур на борт Международной космической станции (МКС) мы запустили флаг ИКАО – думаю, так высоко он еще не поднимался! 07 декабря 2019 года международный экипаж направил с борта МКС видеоприветствие в ознаменование этой значимой даты. 06 февраля 2020 года флаг вернулся на Землю и будет передан мною в штаб-квартиру ИКАО в качестве дара Российской Федерации в память об этом уникальном событии.

В настоящее время, конечно, пристально следим за инициативами ИКАО по проблематике Covid-19.

Can Erel: Почти все страны были вынуждены принять жесткие меры по борьбе с коронавирусом, который впервые появился в Китае в конце 2019 года и быстро распространился на другие страны, в результате чего к настоящему времени погибло свыше 1,5 млн. человек. Можете ли вы рассказать нам, как история заражения COVID-19 повлияла на авиацию в России, как ваше правительство и отрасль борятся с пандемией COVID-19?

Александр Нерадько: Объемы перевозок 10 крупнейших российских авиакомпаний на международных воздушных линиях в апреле-августе 2020 года по сравнению с аналогичным периодом 2019 года сократились более чем на 99%. Всего за 9 месяцев 2020 года было перевезено 52,6 млн.пассажиров, снижение составило 47% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.

Для сравнения, с учетом исторического экскурса, в 1990 году объем внутренних авиаперевозок в СССР составлял порядка 85,5 млн. пассажиров. Пик спада авиаперевозок пришелся на 1999 г. Тогда перевозки составили 22 млн. пассажиров, то есть уменьшились почти в 4 раза. Объем перевозок восстановился только к 2014 году (84,6 млн. пассажиров). Таким образом, отрасли на восстановление понадобилось порядка 15 лет.

В нынешних же условиях падение составило почти 100%. При этом помимо кризисных явлений существенное влияние сегодня оказывает и социальная напряженность в обществе.

В мае 2020 г. мы внедрили «Методические указания по поэтапному выходу из режима противоэпидемиологических ограничений, введенных в рамках борьбы с распространением новой коронавирусной инфекции, при восстановлении авиапассажирских перевозок в гражданской авиации». На постоянной основе проводится мониторинг их реализации авиакомпаниями и аэропортами. Выполнение этих требований необходимо и для иностранных авиакомпаний для возобновления международных полетов в пункты на территории Российской Федерации.

В целом, авиационная отрасль Российской Федерации полностью готова к восстановлению на принципах взаимности авиасообщения с иностранными государствами, в которых пандемическая ситуация демонстрирует положительную динамику.

Что касается первоочередных мер государственной поддержки для гражданской авиации как одной из отраслей, наиболее пострадавшей от пандемии, то они заключались в принятии ряда важных законодательных решений, касающихся введения моратория на подачу заявлений о банкротстве, предоставления организациям отсрочки по уплате налогов и страховых взносов, лизинговых платежей за воздушные суда. Было продлено действие разрешительных документов, из резервного фонда Правительства Российской Федерации были выделены субсидии на частичную компенсацию расходов авиакомпаний и аэропортов в связи со снижением доходов в результате падения объемов пассажирских перевозок, целевую финансовую поддержку, как и ведущие авиаперевозчики других стран, получил «Аэрофлот». Ряд пассажирских перевозчиков получили специальные разрешения на перевозку социально-значимых грузов и оборудования медицинского и санитарного назначения в пассажирской кабине – это также позволило экономически поддержать их операционную деятельность в сложный для отрасли период.

Can Erel:: А каковы меры, принятые против COVID-19, в цепочке воздушного транспорта от выхода на посадку в аэропорту вылета до гейта в аэропорту прибытия?

Александр Нерадько: Это комплекс мер, который всем нам стал привычен за последние месяцы в обычной жизни, связанный с использованием средств личной защиты (масок, перчаток), дезинфекцией, термометрией на всех этапах следования пассажира, соблюдением социальной дистанции и предоставлением информации о контактах.

На территории аэропортов и на борту воздушных судов делаются объявления о профилактике заражения коронавирусной инфекцией, минимизировано количество сопровождающих лиц в аэровокзальных комплексах, усилен контроль за системами кондиционирования воздуха. Пассажиры допускаются на борт воздушного судна только в защитных масках и перчатках, снимать которые не разрешается в течение всего полета, за исключением приема пищи и напитков. В режиме «пристегните ремни» в течение всего полета минимизируется перемещение пассажиров по салону.

Условием для въезда иностранных граждан в Россию являются обязательное наличие медицинской страховки и отрицательных результатов ПЦР-обследования на Covid-19. Также обязательно предоставление контактной информации, которая позволит быстро разыскать пассажира, если у кого-то из путешествовавших на его рейсе пассажиров был диагностирован коронавирус.

Can Erel:: Теперь давайте перейдем к воздушному транспорту между нашими странами... В середине лета 2020 года Турция и Россия договорились возобновить полеты после 4-месячного перерыва из-за пандемии COVID-19. Можете ли вы поделиться своими ожиданиями в отношении пассажиро- и грузопотока между Турцией и Россией?

Александр Нерадько: Все последние годы Турция лидировала в рейтинге топ-10 международных туристических направлений, популярных у российских граждан. Конечно, они с нетерпением ждут скорейшей нормализации ситуации.

С 1 августа текущего года Россия возобновила регулярное международное воздушное сообщение с соблюдением необходимых мер санитарной защиты с рядом государств, включая Турцию. Полеты на первом этапе начались из Москвы, Санкт-Петербурга и Ростова-на-Дону в Стамбул, с 10 августа возобновлены регулярные и чартерные полеты российских и турецких авиаперевозчиков в Даламан, Бодрум и Анталью, рейсы пользуются высоким спросом.

Без сомнения, на восстановление прежних объемов перевозок потребуется время, пока сложно делать какие-либо, даже осторожные, прогнозы, однако российские и турецкие авиаторы готовы сообща работать в этом вопросе.

Can Erel :Что можно сказать о текущем состоянии программ и деловых партнерств в отношении самолетов и вертолетов для авиапожаротушения, в обеих инициативах которых я принимал участие?

Александр Нерадько: Российские самолеты и вертолеты обладают уникальными летно-техническими характеристиками и надежностью, хорошо зарекомендовали себя в любых климатических и географических условиях от Крайнего Севера до южных широт и предлагаются по очень конкурентоспособным ценам по сравнению с западными аналогами. К сожалению, не все зарубежные авиарегуляторы или перевозчики хорошо информированы о потенциале российской авиационной техники, но мы работаем над этим – задача по популяризации российской авиационной техники на внешних рынках активно решается различными путями, в том числе участием в международных выставках, авиашоу, как например МАКС, Ле-Бурже, Eurasia-2018 в Анталье, демо-турах.

Природные пожары ежегодно наносят огромный экономический и экологический ущерб и приводят к жертвам по всему миру. Одним из самых эффективных средств борьбы с ними является авиация.

Блестяще проявляют себя российские самолеты-амфибии Бе-200. Машина по-настоящему перспективная, многоцелевая и уникальная, сертифицированная для гражданской авиации, сказал бы, что это самолет «трех стихий – воздуха, огня и воды», созданный для спасения людей, живой природы, объектов инфраструктуры. Это единственный в мире реактивный самолет-амфибия, что дает неоспоримые преимущества в скорости при тушении пожаров. Он может взять на борт 12 тонн воды. За одну заправку топливом самолет способен сбросить на очаг пожара до 270 тонн воды. Помимо этого, Бе-200 можно быстро конвертировать для перевозки 43 пассажиров на маршрутах средней протяженности при базировании как на аэродромах, так и на воде, на борту можно также поместить санитарный модуль.

Отрадно, что по решению Министерства сельского и лесного хозяйства Турецкой Республики с июня 2020 года самолеты-амфибии Бе-200 с российскими экипажами находятся на пожарном дежурстве в окрестностях Антальи, Измира и Бодрума. Наши турецкие партнеры могут в полной мере оценить потенциал этой высокоэффективной техники – впрочем, как и другие страны, на призывы которых помочь в борьбе с ежегодными пожарами Россия всегда оперативно отзывается.

Кроме того, в 2019 году состоялись поставки в Турцию партии многоцелевых вертолетов Кa-32А11ВС, предназначенных не только для пожаротушения, но и для поисково-спасательных и высотно-монтажных работ, транспортировки груза внутри фюзеляжа и на внешней подвеске, трелевки леса, медицинской эвакуации, патрулирования, и эффективно применяемых в условиях плотной городской застройки, труднодоступной горной и лесистой местности, а также способных приземляться на палубы маломерных судов, площадки буровых платформ. Поставки Кa-32А11ВС стали возможными в рамках подписанного между Росавиацией и Генеральным Директоратом гражданской авиации Турции в феврале 2018 года Рабочего соглашения в сфере летной годности.

Can Erel: Видите ли вы какие-либо совместные авиационные программы между нашими странами для:

- проектирования и производства воздушных судов для местных, региональных перевозок и/или других типов?

- модификации самолетов или вертолетов?

- аэропортов нового типа?

- «умного» грузового хаба?

Александр Нерадько: Вопрос о потенциале российско-турецкого сотрудничества в авиастроении, скорее, относится к компетенции Министерства промышленности и торговли Российской Федерации, но, насколько мне известно, турецкая аэрокосмическая корпорация производит различные виды комплектующих и кроме того располагает налаженными серьёзными экономическими и торговыми связями, и это определенно может представлять интерес для российских корпораций, занимающихся проектированием и производством самолетов и вертолетов.

Что касается аэропортов, турецкие компании хорошо зарекомендовали себя и регулярно выигрывают в России тендеры на строительство терминалов. Например, турецкий строительный консорциум строит пассажирский терминал аэропорта Кемерово. Ранее этот же подрядчик осуществлял строительство аэровокзального комплекса нового аэропорта в Ростове-на-Дону, который был введён в эксплуатацию в декабре 2017 года, и нового пассажирского терминала внутренних авиалиний аэропорта Хабаровск, введенного в 2019 году.

Тендеры на строительство грузового терминала в аэропорту Казани и нового терминала в аэропорту Новосибирска также выиграли турецкие компании. Сейчас турецкая сторона проявляет интерес к проектам строительства новых терминалов для аэропортов Воронеж и Мирный. В качестве и сроках работ турецких компаний у нас нет сомнений – все вновь возводимые терминалы и их технологическое оснащение соответствуют самым современным стандартам, соблюдены требования обеспечения комфорта для маломобильных пассажиров. Учитывая, какое количество аэропортов нам предстоит еще построить и реконструировать, предположу, что работы здесь хватит и нашим, и турецким строителям.

Can Erel: Как вы оцениваете отношения между авиационными властями Турции и России? Можем ли мы идти дальше / глубже в этом вопросе и как?

Александр Нерадько: Между нашими странами в 1997 году подписана Долгосрочная программа развития торгового, экономического, промышленного и научно-технического сотрудничества, в ее развитие реализуются межправительственные Среднесрочные программы торгово-экономического, научно-технического и культурного сотрудничества, включающие сферу транспорта. С 2010 года эффективно работает новое межправительственное Соглашение о воздушном сообщении.

Могу абсолютно уверенно утверждать, что взаимовыгодное сотрудничество в сфере воздушного транспорта продолжит развиваться на постоянной основе в том же партнерском и добрососедском духе, который существует между авиационными властями России и Турции.

Перечень ключевых направлений для углубления нашего сотрудничества и обмена лучшими практиками включает авиаперевозки, авиационное образование и подготовка пилотов, безопасность полетов, авиационная безопасность, летная годность, инфраструктура аэронавигации и аэропортов. Перспективным может стать сотрудничество в сфере оказания экстренной медицинской помощи с использованием санитарной авиации. В России с 2018 года стартовала программа по развитию этого социально-значимого направления, которая к 2021 году охватит всю территорию страны. Авиационная промышленность России предлагает под эти задачи эффективные решения для самолетов и вертолетов в виде специальных бортовых реанимационных медицинских модулей, боксов для перевозки новорожденных, инфекционных больных, что важно в условиях пандемической ситуации. Убежден, что они с успехом могли бы использоваться и системой здравоохранения Турецкой Республики.

Can Erel: Может быть, вы хотите что-нибудь добавить?

Александр Нерадько: Хотел бы поблагодарить Вас за интересные вопросы, а также пожелать гражданской авиации наших стран выстоять в такое непростое время, как сейчас, и как можно быстрее не только восстановить, но и улучшить показатели и объемы пассажирских перевозок, грузооборота.

В будущем с удовольствием приглашаю всех читателей журнала Aviation Turkey Magazine прилетать в Россию, она прекрасна своей природой, кухней, культурой. И главное, берегите себя и своих близких и будьте здоровы!

Can Erel: Благодарю Вас.

Турция. Россия > Транспорт. Авиапром, автопром > favt.gov.ru, 12 января 2021 > № 3623285 Александр Нерадько

Каныбек Иманалиев: Киргизия стоит на пороге новых катастроф

В октябре 2020 года в Киргизии вскоре после выборов в парламент республики произошли массовые беспорядки. Несогласные с итогами выборов захватили здание законодательного собрания и президентской администрации. На фоне протестов лидер страны Сооронбай Жээнбеков подал в отставку, и вся власть перешла к оппозиционеру Садыру Жапарову, освобожденному сторонниками из мест лишения свободы в ночь с 5 на 6 октября. Через месяц правления он оставил пост и.о. президента ради участия в досрочных выборах главы государства, назначенных на 10 января. Помимо Жапарова, за главный пост страны борются 17 кандидатов – политики, чиновники, юристы, предприниматели. Почему парламентская форма правления больше подходит для Киргизии, о давлении криминала на парламент и о вариантах выхода республики из экономического и политического кризиса в интервью РИА Новости рассказал депутат парламента и кандидат в президенты Каныбек Иманалиев.

– Каныбек Капашович, вы были депутатом четырех созывов парламента. Однако в последних выборах, результаты которых были отменены, вы участия не принимали. Почему? Предчувствовали, чем они закончатся?

– Три причины были, чисто идеологические. Я склонен более к социал-либерализму по духу. Я не встретил такие партии, хотя предложения были. Во-вторых, избирательная система-то не изменилась. Практика подкупа осталась и активно применялась. Ну и третья причина – в те дни я заболел коронавирусом, и естественно настроения не было. Сказать, что прямо предчувствовал – нет, но действительно казалось, что это добром не кончится.

– Как вы оцениваете события после выборов?

– Это было торжество демократии. Народ вышел, чтобы выразить протест, добиваться отмены итогов выборов. Появилось новое поколение политиков. Но у них не было понимания, что дальше делать, – поэтому у них украли победу. Пришли люди из криминального мира. Они заставили уйти действующего президента, хотя он должен был оставаться до конца хотя бы года. Провести нормальные парламентские выборы в рамках закона, в правовом русле. Надо было извлечь уроки из предыдущих выборов. Если сейчас были бы выборы при экс-президенте, наверное они были бы более справедливыми. Потому что власть уже раздала деньги, которые у нее были. Во-вторых, после событий октября больше электората было бы у оппозиционных партий. Это было бы благо для страны.

– Как вы оцениваете события после выборов?

– Это было торжество демократии. Народ вышел, чтобы выразить протест, добиваться отмены итогов выборов. Появилось новое поколение политиков. Но у них не было понимания, что дальше делать, – поэтому у них украли победу. Пришли люди из криминального мира. Они заставили уйти действующего президента, хотя он должен был оставаться до конца хотя бы года. Провести нормальные парламентские выборы в рамках закона, в правовом русле. Надо было извлечь уроки из предыдущих выборов. Если сейчас были бы выборы при экс-президенте, наверное они были бы более справедливыми. Потому что власть уже раздала деньги, которые у нее были. Во-вторых, после событий октября больше электората было бы у оппозиционных партий. Это было бы благо для страны.

– Почему решили баллотироваться на пост президента?

– До событий в октябре я об этом даже не думал. Но, когда страна находится в опасности, я не могу к этому относится равнодушно. Этих ребят, которые идут кандидатами в президенты, я слишком хорошо знаю. Просто у них нет опыта госуправления, нет масштабности, нет государственного разума. И кого они собрали вокруг себя – это просто ужас! Я хочу против них бороться. Плюс я хочу заявить на будущее своим избирателям, что есть такой человек. Я решил в будущем продолжать борьбу. Пусть и без финансовой поддержки, а чисто в идеологическом плане.

– Информационное поле по большей части сейчас принадлежит одному кандидату. Почему? У остальных нет финансовых ресурсов? Или нет желания бороться?

– Это абсолютно несправедливо. Визуально глянуть, 99% – это баннеры одного кандидата. Мы тоже хотели этим заняться. Но посчитали, одно место в Бишкеке стоит 10 тысяч долларов, по республике – не меньше тысячи. Как человек, который три месяца назад вышел из закрытых учреждений, успел столько заработать? Плюс агитаторы в каждом селе, а у нас сел около трех тысяч, по 20 человек. Каждому – по 300 долларов. Это вопиющий подкуп. Да и госканалы тоже на него работают. То есть уже заложены основы того, что выборы 10 января будут абсолютно нелегитимны. По трем причинам: он не имел права баллотироваться, госмашина уже на него работает, в-третьих, уже два раза центризбирком выносил ему предупреждения.

Вот в воскресенье в городе Токмаке на рынке избили моих сторонников, которые агитировали за меня. Кто избил? Конечно, их люди. Мы просто повторяем ошибки 4 октября в более масштабном виде. Сейчас вся власть – и армия чиновников и армия коррупционеров – работают на одну сторону.

– Вы упомянули, что ваших агитаторов избили. Это был единичный случай давления?

– Нет, что вы. В кафе, где я встречался со сторонниками, нашли прослушивающий аппарат, в другом кафе, где тоже были встречи, тоже обнаружили аппаратуру. За мной постоянно следят. Через интернет постоянно поступают угрозы, запугивания. Тролли, фейки проклинают, матерят. И опять в пользу одного кандидата! Их задача – всех остальных оклеветать, очернить.

– Что думаете по поводу референдума по выбору формы правления?

– Я был в парламенте при обсуждении этого вопроса, и я был против этого. Во-первых, по тематике такие вопросы не выставляются на референдум, это в законе о референдуме прописано. Во-вторых, есть же сроки. Месяц на общественное обсуждение, комитет, а потом между первым, вторым и третьим чтениями должно быть минимум два месяца. То есть если они инициировали 10 декабря, мы могли бы приступить после 10 апреля минимум. Они, нарушая статьи и все принципы конституции, навязывают 10 января проголосовать и за президентскую власть. Это просто незаконно, поэтому я и голосовал против. И сейчас просто вопрос времени – когда народ восстанет? Все-таки люди хотят жить в правовом поле. Есть действующая конституция, никем не отмененная. Я думаю, когда придет новый парламент, он даст оценку, и они, я думаю, предстанут перед судом, по крайней мере судом истории и совести. Потому что то, что они натворили, – это ужас. Мы со дня вхождения в состав Советского Союза жили в правовом государстве, цивилизованном государстве. А то, что сейчас творится… Вот президент России назвал это бедой. Это даже хуже, чем беда, особенно в правовом отношении. Трое друзей, на которых были возбуждены уголовные дела, и они были наказаны по госперевороту, у них тогда нашли арсенал оружия больше 20 единиц, это во всем мире считается тяжким преступлением, а у нас они сегодня у власти… Кто нас будет признавать? Инвестиций не будет. Прессу и гражданское общество они хотят задавить. Но это непросто. Да, мы бедная страна, но киргизский народ – свободолюбивый.

Кстати, чувствуется поддержка этих кандидатов извне, во-первых, это одна китайская компания, выкупившая лицензию на месторождение Жетим-Тоо. Во-вторых, бизнес-интересы Максима Бакиева (сын беглого президента Курманбека Бакиева – ред.) остались здесь, в-третьих – контрабандисты. Иначе столько денег найти было бы сложно… История всех рассудит. Главное – я рассказал правду, кто он такой, как он пришел, рассказал, на что он способен, от такого кандидата не ждать добра и внутри страны, и для инвесторов. Возможно, нас ждут самые плохие времена за последние сто лет истории.

– Объясните?

– Он еще не президент, а уже хочет оппозицию посадить. Он себе нажил много врагов. Поэтому мы на все варианты политической борьбы готовы. Естественно – только в рамках закона.

А то, что сегодня они хотят – это просто оформится президентом. Правдами и неправдами, законными методами и незаконными. Уже криминал вышел на политическую авансцену. Уже не закон в стране диктует, а криминал диктует. А криминал диктует только в пользу одного кандидата. Так что я не буду признавать итоги выборов, если они будут в его пользу.

– Вы возглавляли комитет парламента по международным делам. Как думаете, события октября прошлого года повлияли на статус Киргизии на мировой арене? Новой власти удалось наладить контакт с зарубежными государствами-партнерами?

– После событий ни ООН, ни ОБСЕ, ни Евросоюз, ни ШОС, даже ОДКБ их не признали. Это понятно, потому что они пришли незаконным путем, путем захвата власти. В мире это осуждается. Я вижу выход из этой ситуации в следующем: нужен общенациональный диалог. Есть люди, которые стояли у истоков нового Киргизстана, – Феликс Кулов (бывший премьер-министр – ред.), Роза Отунбаева (бывший временный президент страны – ред.), Медет Шеримкулов (экс-председатель Верховного Совета Киргизии – ред.) и другие. Они должны создавать площадку. Пригласить туда все заинтересованные политические силы, лидеров гражданского общества, лидеров партий оппозиционных и не оппозиционных, молодежных лидеров. И начертить дорожную карту по выходу из кризиса. Ведь нынешние власти на это не настроены. Они идут захватить власть, продать месторождения и потом уйти, я другой цели не вижу. Какой-то миссии. Они со своим приходом намерены расправиться с оппозицией, правдами-неправдами будут сажать оппозиционеров, журналистов. Не исключено, что будут политические убийства. Но справиться со всеми у них не получится. Если других раньше терпели пять или три года, то нынешняя власть едва ли удержится и полтора года. Если не одумается, если не наберется мужества пригласить к сотрудничеству остальных кандидатов, поделить ответственность. Хотя я даже не знаю, пойдет ли кто-нибудь с ним работать: все кандидаты сейчас против него. Такого раньше не было. Значит за месяц он показал свою деструктивность.

– А вы сами готовы к политическим тандемам? Если да, то на каких условиях?

– Кроме него – со всеми. Главное, чтобы работа велась в правильном русле. Я считаю, что пока мы не выйдем из кризиса, нельзя менять конституцию. И нужно проводить либеральные реформы в экономике. Пока не будет реформ и более жесткой борьбы с коррупцией – мы не выкарабкаемся. Например, когда Мишустин был главой Налоговой службы России, он добился увеличения сбора налогов на 40% – и это в великой России, это большое достижение. Потому что перешли на электронный формат уплаты налогов. Такие законы я подготовил. Мною подготовлены 17 законопроектов по либерализации экономики. По проведению экономических реформ. Мы хотим судебные коммерческие споры решать в третейском суде. Мы хотим оставить только три налога: налог на добавленную стоимость, налог на выручку и социальные налоги. У нас должен быть самый либеральный режим экономики. Для этого есть законопроекты, новое поколение экономистов, которые готовы взять на себя ответственность за реформы. И самое главное – нельзя пока спешить по недрам. Цены на редкоземельные металлы растут. Мы должны учесть мировую практику, оценить, выставить на биржу. Вот представьте, мы недавно получили помощь в 20 миллионов долларов от России, чтобы покрыть расходы по пенсиям. Только одно месторождение Кутту-Сай стоит 21 миллиард долларов. Просто из-за коррумпированных власть имущих мы не можем умно использовать то богатство, которое подарено нам нашими предками. У нас есть будущее. И оно в законности, в образованной молодежи, ответственном парламентаризме и креативной экономике. У нас есть уникальное место – Иссык-Куль, мы можем развивать образовательный туризм, медицинский туризм, все спокойно можем развивать. А если введем электронный формат оплаты налогов, получим 500 миллионов долларов в бюджет – это полностью покроет возможные риски на этот год. Мы можем выкарабкаться и спасти страну.

– Получается, вы поддерживаете парламентаризм?

– Я за парламентскую систему по ряду причин. Во-первых, по данным исследований, наименее коррумпированные страны в мире – это парламентские. Второе – за последние пятнадцать лет перевороты были только в президентских странах: Йемен, Тунис, Грузия, Украина, Киргизия. Наша страна – единственная в мире, где, когда президент восходит на престол, его встречают как аятоллу Хомейни (лидер исламской революции в Иране – ред.), потом выгоняем как Чаушеску (Николае Чаушеску – расстрелянный президент Румынии – ред.), с такой ненавистью… После таких уроков стоит ли укреплять президентскую власть? К тому же, у нас нет углеводородных ресурсов. Наш главный ресурс – это человеческий ресурс. Парламентаризм ближе к народу. Это не идеальная власть, но она лучше, чем другие варианты. Без реального и ответственного парламентаризма, независимой судебной системы – я не вижу будущего Киргизии. Если как и раньше все будет сосредоточено в руках президента, то у нас каждые несколько лет будут происходить перевороты.

Киргизия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 января 2021 > № 3622923 Каныбек Иманалиев

Михаил Горбачев: доверие в мире порушено, многое придется начинать заново

Ушедший 2020 год стал вызовом для всего мира из-за нового коронавируса. Экс-президент СССР Михаил Горбачев в интервью РИА Новости об итогах года рассказал о влиянии пандемии на его жизнь, о перспективах развития международных отношений и ожиданиях от прихода к власти в США Джо Байдена.

– Михаил Сергеевич, как пандемия, в которой человечество живет весь последний год, отразилась на вашей жизни? Пришлось ли ограничивать свою активность? Осваиваете ли новые форматы общения – видеосвязь и зум-конференции? Повлиял ли коронавирус на общение с близкими?

– Конечно, пандемия очень многое изменила, на многое повлияла. Вы же видите, что буквально всем пришлось ограничить активность. У меня такой возраст, что карантин приходится соблюдать особенно строго. Это не рекомендации, а требования. Летом еще можно было с кем-то встретиться. А сейчас – нет. Из средств связи использую самое проверенное – телефон, в том числе для общения с семьей, близкими. Дал по телефону несколько интервью, ваше агентство их подхватило, это хорошо. Записал несколько аудиообращений – по случаю 30-летия объединения Германии, для Библиотеки Рональда Рейгана и еще другие. С сотрудниками Фонда в постоянном контакте. Получаю материалы, реагирую. Мы опубликовали доклад о последствиях пандемии, проводим видеоконференции. Сейчас готовлю большую статью. То есть работаю.

– Как ушедший 2020-й год изменил международные отношения, и что ждет мир дальше – каков ваш прогноз? Будут ли государства сокращать или наращивать контакты в этих условиях?

– Конечно, на международной арене происходят большие изменения. Прежде всего в связи с пандемией, но и по другим причинам. Это требует очень глубокого анализа. Но для меня главный вывод – это необходимость сотрудничества. Есть вопросы по вакцинации, есть финансовые проблемы, есть проблема военных расходов. В нынешних условиях эти расходы тем более непомерны. Я еще весной призвал договориться об их сокращении на 10-15 процентов. Экологические проблемы стучатся во все двери и окна. Без наращивания контактов все это не решить. И я надеюсь, что теперь государства научатся использовать интернет, чтобы активизировать и ускорить свое взаимодействие. Но нужны, конечно, и личные встречи лидеров.

– В прошлом году 35 лет исполнилось с момента вашей встречи с Рональдом Рейганом в Женеве. Этот саммит принято считать поворотным для советско-американских отношений. Возможен ли сегодня такой разворот? Как изменятся наши отношения с США и обстановка в мире с приходом Джо Байдена? Есть ли шансы спасти договор о сокращении стратегических наступательных вооружений?

– Это, вообще говоря, центральная тема. То, что произошло 35 лет назад, по-прежнему актуально. Прежде всего главный вывод из наших переговоров с президентом США. Он зафиксирован в совместном заявлении: "Ядерная война недопустима, в ней не может быть победителя. Стороны не будут стремиться к военному превосходству". Россия, кстати, предлагала недавно американцам подтвердить эту формулу. Сейчас приходит новая администрация, и стоило бы возобновить это предложение.

С Джо Байденом я встречался неоднократно, помню его. Он будучи сенатором поддерживал все советско-американские договоренности по ядерному разоружению. И как вице-президент, конечно, поддержал договор СНВ-3, подписанный Обамой и Медведевым. Во время предвыборной кампании он говорил, что договор надо продлить. Но это, я считаю, лишь первый шаг.

Надо договариваться о дальнейших сокращениях. Надо обсуждать и корректировать военные доктрины. Причем в сторону неприменения первыми ядерного оружия, а не в сторону понижения порога его применения, как это сейчас происходит. И затем вовлекать в переговоры другие ядерные державы. Это очень большая повестка дня, очень сложная. Если США и Россия за нее возьмутся по-настоящему, то выиграют и они, и все остальные.

– Что вы думаете о ситуации на постсоветском пространстве, в том числе кризисах в Белоруссии, Киргизии? Станут ли достигнутые договоренности по Нагорному Карабаху залогом разрешения конфликта, шагом к долгосрочной стабильности в регионе?

– Конечно, то, что происходит у наших соседей, очень волнует меня. Это трудности перехода к демократии. Если бы нам удалось сохранить в какой-то форме Союз, их было бы, я уверен, меньше. Но я верю, что народы способны их преодолеть. Вы знаете, в сентябре я давал интервью корреспонденту газеты Times. И я сказал ему, что восхищаюсь белорусами. Какие испытания выдержал этот народ, какие потери понес, отстоял себя, возродил республику! И надо дать этому народу возможность самому найти путь, он сможет это сделать, я уверен. Если надо провести конституционные изменения, белорусы сами договорятся, не надо в это вмешиваться. Нужно ответственное отношение всех участников этого процесса. Вот что я сказал три месяца назад, и сейчас могу повторить.

А что касается Карабаха… Очень тяжелый вопрос, застарелый, корнями уходящий в прошлое. Когда он обострился, мы пытались помочь двум республикам, двум народам найти решение. И впоследствии Россия пыталась. Сейчас, после того, как военные действия прекращены, важно на этом не останавливаться. Не оставлять проблему нерешенной еще на десятилетия. Надеюсь, Россия сможет помочь, но главная роль – за сторонами конфликта. Армения и Азербайджан взяли на себя обязательство провести переговоры по его урегулированию. Решение должно быть в интересах обеих сторон, без победителей и побежденных.

– Каким 2020 год был для России? Как оцениваете экономическую ситуацию – усугубились ли проблемы в экономике из-за пандемии и падения цен на нефть? Что думаете о политических процессах в стране? Чего ждете от парламентских выборов этого года?

– Год был тяжелый для России и не только для России. Для всех. Пандемия, конечно, – главный фактор. С падением цен на нефть Россия справлялась и сейчас может справиться.

Появилась надежда на вакцину. Но работа предстоит огромная, решения очень ответственные. Предстоит восстановление экономических процессов. Надо помочь среднему и малому бизнесу, чтобы люди не уходили из него. И в этом надо участвовать всем, в том числе, конечно, парламенту. Я надеюсь, что в него изберут сильных, самостоятельных людей, способных к серьезной работе.

– В прошлом году мир отметил годовщину победы над фашизмом, 75 лет прошло с момента окончания Второй мировой войны. Как вы считаете, сегодня противоречия в мире углубились, или пандемия, наоборот, сблизила страны? Есть ли сейчас угроза новой большой войны? Каково влияние ООН спустя 75 лет после ее создания? Требуется ли реформировать организацию?

– Я считаю, что наша страна достойно отметила годовщину Победы. Напомнила об уроках войны, об основах послевоенного устройства мира. Но вы правильно связали свой вопрос с ООН. Это главное детище Победы. ООН надо беречь, развивать и, конечно, реформировать, адаптировать к изменениям, которые произошли в мире. Но для этого нужно восстановить доверие между ведущими державами. Оно порушено.

Сейчас снова говорят о конфронтации между Востоком и Западом, о холодной войне, о гонке вооружений. И многое придется начинать заново. Я считаю, что Россия – за диалог. И знаю, что многие на Западе тоже считают, что нельзя нынешнее состояние продлевать еще на несколько лет, а то и больше. Чтобы возобновить нормальное взаимодействие, потребуется политическая воля, но иного пути, кроме диалога, нет.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > ria.ru, 12 января 2021 > № 3622922 Михаил Горбачев

Вадим Волченко: туристическая сфера Крыма справилась с вызовами пандемии

Прошедший туристический сезон из-за распространения коронавируса стал для Крыма очень сложным, но отрасль справилась с вызовами, показав как высокий турпоток, так и хорошие экономические результаты, уверен министр курортов и туризма республики Вадим Волченко. В интервью РИА Новости он рассказал, как прошел туристический сезон в условиях ограничений, почему полуостров нельзя было полностью закрыть, как призывали некоторые жители, и что ждет желающих отдохнуть в Крыму в 2021 году. Беседовал Виктор Лященко.

– Вадим Александрович, как пандемия повлияла на турпоток 2020 года?

– Этот уникальный год показал, что Крым может работать круглогодично и уже сегодня принимать гостей семь месяцев в году. А в дальнейшем, с учетом развития инфраструктуры, – все двенадцать.

В 2020 году в Крыму отдохнуло более 6,3 миллиона туристов. Из них 30% прибыло авиатранспортом, 64% – автотранспортом по Крымскому мосту, 5% – посредством ж/д сообщения, а 1% – через государственную границу РФ с Украиной. С начала курортного сезона с 1 июля по 31 декабря турпоток по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года вырос на 11%. При этом у нас была уникальная осень, когда рост составил 30-40%.

– Часто ли туротрасли приходилось справляться с подобными вызовами?

– Как показала жизнь, турсфера Крыма готова к любым испытаниям. Наш регион не в первый раз сталкивается с влиянием внешнеполитических факторов на социально-экономическое состояние региона. С 2014 года туристические потоки претерпели глобальные изменения. Тогда отрасль справилась с серьезными логистическими ограничениями, с энергетической блокадой и затем неоднократно доказывала высокий уровень стрессоустойчивости и профессионализма работников. В результате с 2014 по 2019 год турпоток вырос на 96%, а за последние пару лет, с 2017 по 2019, – на 38% до 7,43 миллиона человек.

– В разгар пандемии власти Крыма неоднократно получали предложения от жителей полностью закрыть полуостров от туристов, чтобы не допустить завоза коронавирусной инфекции. Чем это могло бы обернуться для крымской экономики?

– Прежде всего, подобные ограничения невозможно ввести в рамках только одного региона. Это относится уже к федеральным полномочиям. Действительно, мы получали такие призывы на протяжении курортного сезона, но есть и значительно большее количество обращений по сохранению отрасли и тысяч людей, работающих в ней.

Весной туристическая отрасль была на грани экономического краха – а это более 40 тысяч человек, занятых непосредственно в гостиницах и санаториях, плюс еще до 200 тысяч занятых в более 50 смежных отраслях – это транспорт, сельское хозяйство, торговля, общепит и прочие.

Никто не знал, будет сезон или нет в принципе, и если будет, то в каком формате. После почти трехмесячного простоя главой республики Сергеем Аксеновым было принято сложное решение о поэтапном запуске отрасли, что позволило сохранить госпредприятия и бизнес, рабочие места и не допустить обвала в основных сферах экономики региона.

Министерством курортов и туризма Крыма была проведена масштабная работа по подготовке объектов размещения к работе в новых условиях, с учетом всех актуальных требований Роспотребнадзора. Бизнесу пришлось "разгоняться с места", сократив запуск и подготовку к сезону с нескольких месяцев до нескольких недель.

Это был очень сложный для всех нас сезон, но туристическая отрасль Крыма справилась с вызовами 2020 года, показав очень высокие результаты и по туристическому потоку, и по экономическим показателям. При этом не допустив на протяжении всего сезона серьезных срывов или вспышек заболевания. Многие объекты размещения вводили более строгие правила, чем того требовал Роспотребнадзор, и гости относились к этому с пониманием.

– Какой экономический эффект дал республике прошедший сезон?

– Как отмечают в Российском союзе туриндустрии, Крым — единственный регион, который оказался в плюсе по доходам от отрасли в 2020 году как среди ЮФО, так и среди всех субъектов РФ. В объеме налоговых поступлений туризм составляет 7% от всех поступлений и сборов в республике, но по экспертным оценкам туротрасль совместно со смежными и зависящими от нее отраслями обеспечивает не менее 25% валового дохода региона.

– Доступ на иностранные курорты по известным причинам ограничен. Не приведет ли это к росту цен на отдых в Крыму для внутренних туристов?

– Мы четко понимаем, что единственным действенным способом снижения стоимости услуг и повышения качества является конкуренция. Мы максимально заинтересованы в приходе новых игроков на рынок и в эффективности действующего бизнеса, который нацеливаем участвовать в государственных программах и проектах для снижения себестоимости гостиничной и санаторно-курортной деятельности, увеличения качественного номерного фонда за счет реновации существующего и строительства новых рекреационных объектов. Потенциал внутреннего туризма оценен на всех возможных уровнях, так что мы в непростой, но крайне важный момент заняты очень нужным и для Крыма, и для всей страны делом.

В 2020 году при сохранении стартовых цен на отдых мы явно ощутили дефицит номерного фонда в сегментах выше среднего и премиум класса, что на пике сезона выразилось в увеличении стоимости в среднем на 15%. В наступившем году, фиксируя высокий спрос на все ценовые категории, будем работать с бизнесом над адекватностью ценообразования. Стоимость отдыха также зависит от политики снижения стоимости авиаперелетов. И это крайне важно.

– Какими новыми проектами и идеями планируете привлекать туристов в Крым в 2021 году? Планируется ли открытие новых турмаршрутов?

– Одним из основных трендов наступившего года становится реабилитация и в целом оздоровление, целью которого является улучшение качества жизни и уровня иммунитета. На это направляются сейчас основные усилия.

В этом году будет реализован целый ряд совершенно новых проектов. Крымские предприятия вошли в число победителей конкурса Ростуризма на грантовую поддержку проектов по развитию внутреннего и въездного туризма. Это более 40 проектов с общей суммой 130 миллионов рублей. Они направлены на создание инфраструктуры, позволяющей комфортно и безопасно отдыхать на природе (кемпинги, автокемпинги, модульные отели), а также на разработку новых туристских маршрутов и благоустройство уже существующих, включая навигацию, обеспечение безопасности, организацию зон отдыха. В том числе победители конкурса откроют новые экоотели (глэмпинги), экодеревни, панорамные экомаршруты.

Запланирована реализация ряда проектов по развитию и улучшению качества пляжей и рекреационных территорий, создание доступной среды для людей с ограниченными возможностями, благоустройство общественных пространств и создание новых сервисов. Мы сохраняем планы и на событийный туризм в 2021 году, но понимаем, что пока об этом говорить рано.

– Когда начнется преобразование поселка Коктебель?

– Коктебель, легендарная литературно-художественная мекка, исторически культурно-интеллектуальный, природный и авиационный кластер, полностью заброшенный в инфраструктурном плане в украинский период, но способный на мощный, в том числе и туристический рестарт. Он заработает при условии благоустройства набережной, создания общественных пространств – и это задачи на стыке министерств, то, что должно быть сделано в рамках ФЦП и других программ.

И эти работы уже начаты. Проложены и отремонтированы первые дороги. В конце 2020 года началось строительство канализационно-очистных сооружений в Коктебеле с системой разводящих коллекторов, отсутствие которых было самым большим фактором, сдерживающим развитие. Стройка, которую так ждал поселок, началась. Сейчас мы утверждаем графики ведения работ поулично. Все они будут публичными и максимально направленными на уменьшение неудобств для жителей и гостей Коктебеля. Без рисков для курортного сезона следующего года. Работы синхронизируют с реконструкцией набережной и ремонтом дорог. Проект сложный, требующий всеобщей консолидации усилий.

– Назовите три причины, почему туристы должны выбирать местом отдыха именно Крым?

– Во-первых, у Крыма уникальный лечебный потенциал. Полуостров с царских времен по праву является традиционным курортом по лечению и реабилитации заболеваний дыхательных путей. И в целом у нашего региона серьезная лечебно-оздоровительная база, а это как раз то, что сейчас актуально для страны на фоне пандемии. В Крыму большое количество комфортабельных и современных отелей и санаториев, работающих в разных ценовых категориях и предлагающих качественные, в том числе и новые разработанные программы реабилитации и оздоровления.

Во-вторых, невероятное культурно-историческое наследие полуострова доступно не только летом, но и весной, и осенью, и зимой. И в целом Крым – это уникальный регион, сочетающий в себе роскошные дворцы, памятники архитектуры, пещерные города древних цивилизаций и природные достопримечательности, которые можно посещать на протяжении всего года.

И в-третьих, в Крыму созданы все условия для комфортного и безопасного отдыха в своей стране. Особенно это актуально сейчас – на фоне пандемии. Отдых в Крыму комфортный, спокойный и уникальный в своей невероятной многогранности. Многие туристы в этом году в этом убедились, и это то, к чему мы стремились, и то, о чем многократно говорили.

Россия. ЮФО > Миграция, виза, туризм > ria.ru, 12 января 2021 > № 3622921 Вадим Волченко

Александр Щетинин: РФ продолжит поддерживать законные власти Венесуэлы

Россия и Венесуэла продолжают развивать политический диалог несмотря на пандемию коронавируса. В частности, Москва и Каракас работают над графиком двусторонних контактов в 2021 году, заявил в интервью РИА Новости директор латиноамериканского департамента МИД РФ Александр Щетинин. Дипломат также рассказал агентству о сотрудничестве России и ряда стран Южной Америки в борьбе с COVID-19 и о планах Москвы по поддержке Кубы.

– В уходящем году, несмотря на пандемию, визиты венесуэльских политиков в Россию продолжились. В частности, вице-президент страны Делси Родригес была в Москве. Планируются ли ответные визиты российских официальных лиц в Каракас в новом году?

– 2020 год выдался непростым для большинства стран мира, а для Венесуэлы он стал настоящим испытанием на прочность. Законное правительство вынуждено было противостоять не только коронавирусной инфекции, но и незаконному санкционному давлению США, которое существенно ограничило доступ венесуэльцев к закупкам лекарств, медицинского оборудования и товаров первой необходимости. Несмотря на жесточайшее внешнее давление, 6 декабря в Венесуэле прошли парламентские выборы. Венесуэльские власти сделали все возможное для их организации в соответствии с самыми высокими стандартами транспарентности, демократии и санитарно-эпидемиологической безопасности. В этом смогла убедиться миссия российских наблюдателей, которая, наряду с другими представителями из порядка 15 стран мира (среди них – Ирландия, Испания, Канада, Колумбия, США, Франция и другие), участвовала в международном сопровождении электорального процесса в Венесуэле. В выборах принял участие широкий круг венесуэльских оппозиционных партий. Это дает основания рассчитывать на то, что обновленная Национальная ассамблея станет репрезентативной площадкой для конструктивного диалога всех политических сил по решению стоящих перед страной задач, преодолению существующих в венесуэльском обществе разногласий в рамках мирного переговорного процесса.

Россия продолжит оказывать политическую поддержку законным властям Венесуэлы в духе стратегического партнерства. Между нашими странами налажен подлинно товарищеский политдиалог. Пандемия не смогла помешать его последовательному развитию. Так, в ноябре 2020 года Москву посетила Делси Родригес, летом здесь находился министр иностранных дел Венесуэлы Хорхе Арреаса для участия в торжественных мероприятиях в честь 75-летия победы в Великой Отечественной войне. В феврале состоялся визит в Каракас Сергея Лаврова.

Сейчас мы работаем над планами двусторонних контактов в 2021 году. В частности, в текущем году в Каракасе предстоит провести очередное заседание межправительственной российско-венесуэльской комиссии высокого уровня, в рамках которого предполагаем обсудить весь комплекс вопросов торгово-экономического взаимодействия между нашими странами, в том числе в таких сферах, как энергетика, горнодобывающая промышленность, транспорт, сельское хозяйство, медицина и фармацевтика.

– Ранее ряд СМИ сообщали о том, что российские частные компании могут принимать участие в транспортировке нефти из Венесуэлы. Как Москва прокомментирует эти утверждения?

– Российские экономоператоры, также как и компании из других стран, самостоятельно выстраивают свою работу на зарубежных рынках, в том числе в Венесуэле. При реализации совместных проектов они исходят из собственных соображений экономической целесообразности и возможностей, предоставляемых национальным законодательством. В этой связи ваш вопрос лучше адресовать соответствующим российским экономоператорам.

Если взглянуть на затронутую проблематику шире, то вся внешнеэкономическая деятельность Венесуэлы сдерживается незаконными односторонними санкциями США. Они препятствуют поставкам венесуэльской нефти на международные рынки, обеспечению населения необходимыми продуктами питания и товарами первой необходимости. Это неизбежно приводит к страданиям простых венесуэльцев, что в условиях пандемии выглядит особенно цинично.

– Компания "Татнефть" ранее выразила интерес к работе в Венесуэле, и венесуэльские власти выразили готовность обсудить этот вопрос. Известно ли уже, что это могут быть за проекты? Начались ли предметные переговоры?

– Этот вопрос немного пересекается с предыдущим. Со своей стороны отмечу, что правительство Венесуэлы последовательно выступает за развитие взаимовыгодного торгово-экономического сотрудничества со всеми заинтересованными зарубежными партнерами, в том числе российскими. В рамках решения этой задачи недавно в Венесуэле был принят так называемый "Антиблокадный закон", призванный способствовать созданию благоприятных условий для привлечения иностранных инвестиций в условиях действующих санкций США. В ходе своего визита в Москву исполнительный вице-президент Венесуэлы Родригес провела для представителей российского бизнеса подробную презентацию этого законодательного инструмента и преимуществ, которые он предоставляет.

– Ранее глава МИД России Лавров заявил, что ряд стран Латинской Америки ведут переговоры с Россией по поводу использования вакцины для профилактики коронавируса "Спутник V". Есть уже какая-то конкретика по поставкам и срокам?

– Сотрудничество по вопросу совместной борьбы с коронавирусной инфекцией и поставкам разработанной Центром эпидемиологии и микробиологии имени Гамалеи вакцины "Спутник V" ведется с целым рядом латиноамериканских стран по линии Российского Фонда Прямых Инвестиций (РФПИ), уполномоченного на продвижение отечественных вакцин на внешние рынки.

Венесуэла – первая страна в регионе, которая зарегистрировала на своей территории нашу вакцину и подключилась к проведению ее клинических испытаний. Кстати, в третьей фазе испытаний препарата принял участие сын венесуэльского президента. Двадцать девятого декабря подписано коммерческое соглашение на поставку "Спутник V" для массовой вакцинации населения Венесуэлы (планируется охватить 10 миллионов человек).

Аргентина, в свою очередь, стала первым государством в Латинской Америке, подписавшим коммерческий контракт на поставку вакцины "Спутник V". Двадцать четвертого декабря 2020 года в страну прибыли 300 тысяч доз первого компонента вакцины, в январе-марте 2021 года запланированы дополнительные поставки препарата для вакцинации в общей сложности 15 миллионов аргентинцев.

По итогам переговоров, проведенных 30 декабря 2020 года в режиме видеоконференции между РФПИ и министерством здравоохранения Боливии, подписан контракт на поставку вакцины "Спутник V" в эту южноамериканскую страну.

Представляется важным, что в ходе всех контактов с нашими латиноамериканскими партнерами обсуждается самый широкий круг вопросов, связанных с сотрудничеством в сфере науки, технологий, микробиологии, фармацевтики и других. Со своей стороны оказываем таким переговорным процессам политическую и организационную поддержку.

– В начале прошлого года российский посол на Кубе сообщил, что сумма кредитов, которую Москва планирует выделить Гаване на реализацию совместных проектов, может составить свыше 1 миллиарда евро. Планируется ли выделить новый кредит в 2021 году?

– Россию и Кубу традиционно связывают тесные узы дружбы и сотрудничества, основанные на стратегическом характере межгосударственных отношений, которые не подвержены влиянию негативных внешних факторов. Мы – верные союзники и друзья, которые, несмотря ни на какие трудности, уверенно смотрят в будущее и конструктивно работают рука об руку для укрепления всего комплекса многопрофильных двусторонних контактов и поддержания интенсивного диалога на международных и региональных площадках.

В прошедшем году мы столкнулись с вызовом глобального масштаба – пандемией новой коронавирусной инфекции. Безусловно, распространение COVID-19 вкупе с беспрецедентным ужесточением торгово-экономической и финансовой блокады острова со стороны США сказалось на динамике взаимодействия с Гаваной, в первую очередь в материальной сфере. При этом как истинные партнеры, даже в условиях известных ограничений из-за пандемии, мы не прекращали ни на минуту активную работу по поиску взаимоприемлемых развязок нерешенных вопросов.

Подтверждаем неизменный настрой к продолжению плотного сотрудничества с Гаваной на стратегически значимых направлениях: энергетика, транспорт, сельское хозяйство, металлургическая промышленность и прочие. Уверены, что реализация приоритетных совместных проектов в различных областях полностью соответствует обозначенной главами двух государств линии на развитие и укрепление союзнических российско-кубинских отношений.

Безусловно, 2020 год знаменовался и радостными событиями. В декабре Куба стала первой страной в регионе, которая получила статус государства-наблюдателя при Евразийском экономическом союзе. Это несомненно, послужит необходимым импульсом для наращивания взаимодействия, прежде всего в торгово-экономической области, между островом и странами-членами ЕАЭС. Куба также стала первой страной в регионе, с которой Россия возобновила прямое воздушное авиасообщение по маршруту Москва-Кайо-Коко.

Россия и Куба в 2020 году успешно взаимодействовали на мировой арене на основе солидарных подходов к ключевым вопросам глобальной повестки дня, уважения и соблюдения общепризнанных принципов и норм международного права. Мы последовательно выступали против любых проявлений рестрикционных мер в одностороннем порядке в нарушение устава ООН. Будем и впредь неизменно поддерживать наших кубинских друзей в вопросе о необходимости незамедлительной отмены торгово-экономической и финансовой блокады со стороны США. Как говорят на Кубе: "Venceremos!" вопреки всем преградам и вызовам, потому что истинные друзья и союзники всегда выходят победителями!

Венесуэла. Аргентина. Куба. ЛатАмерика. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 января 2021 > № 3622920 Александр Щетинин

Петр Городов: уголовники из РФ осели в странах, где нет договора о выдаче

Начальник Главного управления международно-правового сотрудничества Генеральной прокуратуры РФ Петр Городов в интервью РИА Новости рассказал, как происходила экстрадиция фигурантов уголовных дел из России и в нашу страну в условиях пандемии COVID-19, чем осложняется выдача преступников из США, что нового появилось в расследовании таких резонансных дел, как крушение самолета польского президента Леха Качиньского и убийство в ФРГ гражданина Грузии Зелимхана Хангошвили.

– Петр Петрович, сколько человек по запросам Генеральной прокуратуры России было экстрадировано в Россию из различных стран в 2020 году?

– Генпрокуратура России взаимодействует в сфере уголовного судопроизводства с зарубежными партнерами более чем в 80 государствах мира. И тут, конечно, важное место в нем занимают вопросы выдачи лиц для уголовного преследования или исполнения приговора. В 2020 году в компетентные органы иностранных государств Генеральной прокуратурой РФ было направлено более 350 подобных запросов. Для сравнения, по итогам 2019 года эта цифра была в пределах 450.

– То есть количество запросов снизилось почти на четверть. Почему?

– На снижение количества направленных за рубеж запросов повлияло распространение во всем мире коронавирусной инфекции СOVID-19. В то же время иностранными государствами в 2020 году в Россию выдано 165 человек, 64 из них – это страны дальнего зарубежья. Здесь показатели соответствуют прошлогодним.

– Из каких стран экстрадировали фигурантов в 2020 году?

– Положительные решения по российским запросам в 2020 году принимались компетентными органами ближнего зарубежья: Украины, Беларуси, Казахстана, Армении, Азербайджана. И таких государств, как ФРГ, Испания, Польша, Венгрия, Кипр, Италия, Греция, Нидерланды, Норвегия, Сербия, Словения, Бельгия, Австрия, Швеция, Черногория, Литва, Марокко, Вьетнам, Египет, Таиланд, Турция, Аргентина.

В целом, нам удалось добиться выдачи в Россию нескольких человек, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, имеющих в ряде случаев повышенный резонанс, а также лиц, совершивших преступления коррупционной направленности.

Например, в марте Генпрокуратура добилась выдачи из Польши генерального директора ОАО "Кемеровский кондитерский комбинат" Вячеслава Вишневского, который за взятку должностным лицам получил разрешение на реконструкцию здания торгово-развлекательного центра "Зимняя вишня", которая прошла с нарушениями. В результате, как мы помним, в 2018 году в ТРЦ произошла страшная трагедия – пожар, унесший жизни 60 человек, 37 из которых были дети.

Также не могу не отметить еще один положительный пример сотрудничества. Компетентными органами Нидерландов в кратчайшие сроки было принято решение о выдаче в Россию Никиты Смурова по упрощенной процедуре для приведения в исполнение приговора Тихоокеанского флотского суда. Он обвинялся в растрате вверенного ему имущества более чем на 52 миллиона рублей.

– А сколько, в свою очередь, запросов на экстрадицию из России получила Генпрокуратура РФ в 2020 году? И сколько из них было удовлетворено?

– Генеральной прокуратурой РФ было рассмотрено свыше 900 запросов компетентных органов иностранных государств о выдаче лиц из Российской Федерации. В прошлом году – свыше 1,2 тысячи запросов. Причина снижения количества рассмотренных нами запросов та же – пандемия.

В прошлом году по запросам иностранных государств было отказано в выдаче 120 лиц, из них в большинстве случаев по запросам государств-участников СНГ. Лишь в 13 случаях мы отказали по запросам стран дальнего зарубежья. Основные причины отказов в выдаче связаны с истечением срока давности (43 случая); на втором месте стоит отсутствие состава преступления (38 случаев); затем – наличие российского гражданства (27 случаев) и, наконец, предоставление убежища или, если выдача может нанести ущерб суверенитету или безопасности либо противоречит законодательству России, таких случаев всего шесть.

– А из каких стран чаще всего приходят в Россию запросы на экстрадицию тех или иных обвиняемых или подозреваемых?

– Прежде всего мне хотелось бы отметить плодотворное сотрудничество с компетентными органами стран СНГ. В прошедшем году мы приняли 610 решений о выдаче граждан для уголовного преследования, из них в страны СНГ – свыше 580. Наибольшее количество запросов о выдаче поступило из Белоруссии и Узбекистана. В 2019 году было удовлетворено почти 800 иностранных запросов о выдаче, из них так же большинство стран СНГ – более 700.

– В целом, за последние 10 лет сколько Генпрокуратура РФ направила запросов об экстрадиции граждан, объявленных в розыск?

– За последние 10 лет нами направлено свыше пяти тысяч запросов о выдаче лиц для уголовного преследования и исполнения приговора суда, рассмотрено более 19 тысяч таких запросов, поступивших из-за рубежа.

Тут важно отметить, что опыт сотрудничества России с иностранными государствами в борьбе с преступностью показывает, что лица, подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений, все чаще скрываются от органов следствия и суда в тех зарубежных странах, с которыми РФ не имеет договоров о выдаче. Вместе с тем имеется положительный опыт сотрудничества с подобными странами на основе принципа взаимности. К примеру, на основании этого принципа состоялись выдачи фигурантов уголовных дел из Ирака, Эквадора, Камбоджи, Египта, Перу и Марокко.

– А из каких стран чаще всего приходят в Россию запросы на экстрадицию тех или иных обвиняемых или подозреваемых?

– Прежде всего мне хотелось бы отметить плодотворное сотрудничество с компетентными органами стран СНГ. В прошедшем году мы приняли 610 решений о выдаче граждан для уголовного преследования, из них в страны СНГ – свыше 580. Наибольшее количество запросов о выдаче поступило из Белоруссии и Узбекистана. В 2019 году было удовлетворено почти 800 иностранных запросов о выдаче, из них так же большинство стран СНГ – более 700.

– В целом, за последние 10 лет сколько Генпрокуратура РФ направила запросов об экстрадиции граждан, объявленных в розыск?

– За последние 10 лет нами направлено свыше пяти тысяч запросов о выдаче лиц для уголовного преследования и исполнения приговора суда, рассмотрено более 19 тысяч таких запросов, поступивших из-за рубежа.

Тут важно отметить, что опыт сотрудничества России с иностранными государствами в борьбе с преступностью показывает, что лица, подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений, все чаще скрываются от органов следствия и суда в тех зарубежных странах, с которыми РФ не имеет договоров о выдаче. Вместе с тем имеется положительный опыт сотрудничества с подобными странами на основе принципа взаимности. К примеру, на основании этого принципа состоялись выдачи фигурантов уголовных дел из Ирака, Эквадора, Камбоджи, Египта, Перу и Марокко.

– А из каких стран чаще всего приходят в Россию запросы на экстрадицию тех или иных обвиняемых или подозреваемых?

– Прежде всего мне хотелось бы отметить плодотворное сотрудничество с компетентными органами стран СНГ. В прошедшем году мы приняли 610 решений о выдаче граждан для уголовного преследования, из них в страны СНГ – свыше 580. Наибольшее количество запросов о выдаче поступило из Белоруссии и Узбекистана. В 2019 году было удовлетворено почти 800 иностранных запросов о выдаче, из них так же большинство стран СНГ – более 700.

– В целом, за последние 10 лет сколько Генпрокуратура РФ направила запросов об экстрадиции граждан, объявленных в розыск?

– За последние 10 лет нами направлено свыше пяти тысяч запросов о выдаче лиц для уголовного преследования и исполнения приговора суда, рассмотрено более 19 тысяч таких запросов, поступивших из-за рубежа.

Тут важно отметить, что опыт сотрудничества России с иностранными государствами в борьбе с преступностью показывает, что лица, подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений, все чаще скрываются от органов следствия и суда в тех зарубежных странах, с которыми РФ не имеет договоров о выдаче. Вместе с тем имеется положительный опыт сотрудничества с подобными странами на основе принципа взаимности. К примеру, на основании этого принципа состоялись выдачи фигурантов уголовных дел из Ирака, Эквадора, Камбоджи, Египта, Перу и Марокко.

– А запрашивала ли прокуратура Германии у российских коллег дополнительную информацию по делу об убийстве гражданина Грузии Зелимхана Хангошвили, в котором обвиняют россиянина Соколова? Если да, то какую?

– В Генеральную прокуратуру РФ из Федерального ведомства юстиции ФРГ поступало два запроса прокуратуры Берлина о правовой помощи, на которые были даны ответы. Дополнительная информация не запрашивалась.

– В сентябре суд в Польше получил от местной Генпрокуратуры ходатайство об аресте российских авиадиспетчеров по делу о крушении самолета президента Польши Леха Качиньского под Смоленском в 2010 году. Обращались ли уполномоченные органы Польши в Генеральную прокуратуру России с запросом о международной правовой помощи в этом вопросе?

– Тут могу сказать следующее. С сентября и по настоящее время из компетентных органов Польши запросы о правовой помощи и о выдаче по уголовному делу о крушении 10 апреля 2010 года под Смоленском самолета Ту-154М президента Польши в отношении российских авиадиспетчеров не поступали.

– А на какой стадии находится рассмотрение запроса России о получении стенограммы разговора президента Польши Леха Качиньского с братом?

– Запрос мы направили еще 24 ноября 2020 года и до сих пор ответа на него не получили.

СНГ. Россия. Весь мир > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 января 2021 > № 3622919 Петр Городов

Замир Кабулов: Байден вряд ли отменит решение об уходе США из Афганистана

Россия и Афганистан обсуждают возможность отправки в Исламскую республику партии вакцины "Спутник V", сейчас идет проработка объемов и условий возможных поставок. При этом Москва надеется, что интерес к вакцине проявят и другие страны региона, заявил спецпредставитель президента РФ по Афганистану, директор второго Департамента Азии МИД России Замир Кабулов. В интервью РИА Новости он рассказал о возможности проведения межафганских переговоров в Москве, о том, как смена администрации США повлияет на урегулирование в стране, а также стоит ли ожидать, что Джозеф Байден отменит решение об уходе американских войск из Афганистана.

– Как вы оцениваете итоги 2020 года с точки зрения продвижения мирного процесса в Афганистане? Можно ли считать его "потерянным" годом, или все-таки есть какие-то качественные сдвиги в лучшую сторону?

– С точки зрения продвижения мирного процесса в Исламской Республике Афганистан 2020 год, безусловно, можно назвать позитивным. В этом плане важной вехой стало, прежде всего, подписание 29 февраля соглашения о мире между США и движением талибов, которое ознаменовало собой переход к новому этапу в урегулировании вооруженного конфликта в Афганистане – прекращению военного противостояния коалиционных сил во главе с США и афганской вооруженной оппозицией и началу сворачивания иностранного военного присутствия в этой стране. Следует отметить, что на этапе подготовки американо-талибской договоренности Россия совместно с китайскими и пакистанскими партнерами оказывала содействие этому процессу, а после его подписания поддержала сделку.

Другим важным событием прошедшего года стала церемония запуска межафганских переговоров в Дохе 12 сентября. Впервые противоборствующие стороны собрались с целью начала субстантивного диалога о мирном урегулировании. Но, к сожалению, по прошествии более трех месяцев переговоры по существу так и не начались. Второго декабря команды Кабула и движения талибов лишь утвердили регламент переговорного процесса. Много времени потрачено на согласование процедурных вопросов и, вероятно, не меньше может уйти еще на согласование повестки дня. Вместе с тем, сам факт запуска переговорного процесса является важным позитивным событием.

– Какова вероятность того, что в наступившем году афганские стороны перейдут именно к субстантивной дискуссии по урегулированию? Как на перспективы переговоров может повлиять смена администрации США? Видят ли в Москве предпосылки к тому, что Байден может пересмотреть решение администрации Трампа о выводе американских войск из Афганистана и вернуть часть контингента обратно? Есть ли у вас информация, останется ли на своем посту Залмай Халилзад или будет новый переговорщик?

– Полноценного возобновления намечавшихся на 5 января межафганских переговоров, как мы понимаем, не произошло. Имевшие место контакты сторон, собравшихся в Дохе не в полном составе, имели формальный характер. Следует ожидать продолжения "вязкой" дискуссии относительно технических вопросов, связанных с согласованием повестки дня. По-прежнему важным считаем скорейшее завершение предварительного этапа переговоров и начало субстантивного обсуждения проблематики национального примирения в Афганистане.

Смена администрации США, вероятно, окажет влияние на процесс мирного урегулирования ситуации в ИРА. Не исключаем, что Джозеф Байден может внести коррективы в решение предыдущей администрации о выводе американских войск из Афганистана, однако вряд ли речь будет идти о кардинальных переменах. Скорее всего, следует ожидать изменений параметров вывода американских войск. Возможны и другие варианты, например, замена регулярных ВС США на частные военные компании, что, на наш взгляд, было бы ошибкой.

У нас налажен хороший диалог со спецпредставителем госсекретаря США по афганскому примирению Залмаем Халилзадом. Не знаю, останется ли он в этом качестве при новой администрации. Халилзад прекрасно знаком с афганской спецификой и обладает большим дипломатическим опытом. Вместе с тем, будем готовы работать с любым другим американским переговорщиком, главное, чтобы его подход к взаимодействию был деловым и конструктивным.

– Ранее российская сторона неоднократно заявляла о готовности принять у себя межафганские переговоры, может ли это случиться уже в первой половине 2021 года, ведутся ли какие-то переговоры по этому поводу сейчас? Какие конкретные действия может предпринять Россия, чтобы содействовать скорейшему началу переговоров?

– Допускаем возможность проведения межафганских переговоров на территории России, однако пока говорить об этом, а тем более прогнозировать какие-то сроки, преждевременно. В случае пробуксовки процесса готовы предпринять дополнительные усилия как в двустороннем формате, так и в рамках многосторонних механизмов, в том числе расширенной "тройки" и Московского формата, для побуждения обеих противоборствующих сторон к скорейшему началу переговоров.

– Возможен ли в ближайшее время визит в Россию и.о. главы МИД ИРА?

– Визит в Россию руководителя афганского внешнеполитического ведомства в ближайшее время не планируется. Как известно, официальные мероприятия подобного уровня требуют существенного содержательного наполнения.

– Ведутся ли сейчас переговоры о возможных поставках российских вакцин от COVID-19 в Афганистан и Пакистан, проявляли ли страны интерес к российским вакцинам? Если да, о каких объемах поставок может идти речь?

– Мы находимся в постоянном контакте с пакистанскими партнерами, которые проявляют интерес к российскому "Спутнику V", впрочем, как и к другим вакцинам зарубежных производителей. Надеемся, что в конечном итоге Исламабад сделает выбор в том числе в пользу закупки партии этой вакцины.

Российским "Спутником V" интересуются и афганские экономические операторы. В настоящее время они ведут переговоры с соответствующими инстанциями о конкретных условиях и объемах возможных поставок.

Хочу отметить, что большую заинтересованность в поставках российской вакцины проявляют и другие страны региона, в частности Непал. Одна из непальских фармкомпаний заключила меморандум с Российским фондом прямых инвестиций, согласно которому в гималайскую республику может быть поставлено до 25 миллионов доз "Спутника V".

– Иран ранее заявил, что сотрудничает с Россией по вопросам вакцины против коронавируса. Идет ли речь только о возможных будущих поставках "Спутника V" или о возможности совместной разработки вакцины?

– Мы приветствуем и поддерживаем развитие российско-иранского сотрудничества в научной сфере. Иран – наш серьезный партнер и крупный игрок в регионе. В рамках двусторонней межправительственной комиссии по торгово-экономическому сотрудничеству имеется отдельная рабочая группа, она активно работает. Что касается "Спутника V", то, насколько я знаю, между Российским фондом прямых инвестиций (РФПИ) и иранской стороной установлены контакты, но не хотелось бы спекулировать на тему конкретных параметров этого диалога. МИД России будет приветствовать любые взаимовыгодные договоренности сторон. Знаем, что в Иране сохраняются серьезные проблемы, вызванные пандемией COVID-19, а также незаконными ограничительными мерами со стороны США.

Афганистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 января 2021 > № 3622918 Замир Кабулов

График в движении. Как будут возить пассажиров электрички и поезда. Интервью Владимира Токарева "Российской газете"

Регионы не будут отменять пригородные поезда, несмотря на сложную финансовую ситуацию, сообщил в интервью "РГ" заместитель министра транспорта Российской Федерации - руководитель Федерального агентства железнодорожного транспорта Владимир Токарев. Он рассказал о ситуации в железнодорожной отрасли и спросе на поездки по железной дороге.

Владимир Александрович, в 2014 году регионы стали отменять пригородные поезда, ссылаясь на нехватку денег на их финансирование. Сегодня ситуация также непростая, поезда отменять будут?

Владимир Токарев: Есть решение правительства, по которому договоры на 2021 год регионы должны были заключить с пригородными пассажирскими компаниями до 1 декабря с сохранением маршрутной сети в сопоставимых с 2019 годом параметрах. То есть с учетом пандемии нельзя снижать количество маршрутов и частоту движения поездов. Да, это будет дороже, но это безопасность граждан. Загонять всех в один вагон было бы неправильно. Поэтому частота движения поездов должна сохраниться, несмотря на снижение пассажиропотока. Так будет обеспечена необходимая социальная дистанция.

По итогам этого года в целом падение пассажиропотока на железнодорожном транспорте составит 44% к уровню 2019 года. А когда будет восстановление?

Владимир Токарев: Сегодня вообще строить прогнозы неблагодарная вещь. Предполагаю, что только в 2022 году мы достигнем показателей 2019 года. Однако наша приоритетная задача и дальше сохранять и развивать маршрутную сеть.

Некоторые эксперты считают, что пассажиры в условиях пандемии будут больше доверять поездам. Может ли пассажиропоток на железной дороге восстановиться быстрее, чем на других видах транспорта?

Владимир Токарев: Я считаю, что железнодорожный транспорт очень комфортный, надежный и безопасный. При этом часть людей для путешествий на короткие расстояния с поездов пересаживается на автомобили. К тому же люди все равно стараются без нужды никуда не ездить. То есть пропала мобильность населения, и, конечно, это очень сказывается на железнодорожных перевозках и на дальних расстояниях, и на пригородных.

Тем не менее летом спрос на путешествия по стране был очень большой. На железной дороге это ощутили?

Владимир Токарев: У нас по Крыму были очень хорошие цифры: рост после ослабления ограничительных мер, вызванных пандемией, составил около 102% к показателям прошлого года. И по пригородным перевозкам довольно хорошо было. Я уверен, что такая динамика по Крыму сохранится и в следующем году с учетом того, что действует мост.

Также обновлен весь пассажирский пригородный подвижной состав, увеличено количество маршрутов, сокращено время в пути. Представьте, раньше ездили старые зеленые электрички. Сейчас ходят рельсовые автобусы, бесшумные, экологически чистые, комфортные. Сегодня для людей созданы все условия. Так что и здесь положительная динамика сохранится в следующем году, будет рост.

Кстати, и новые маршруты в этом году были запущены, несмотря на непростую ситуацию. На что ориентировались?

Владимир Токарев: Да, поезда пошли в Крым из Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга, Кисловодска, Адлера, Ростова-на-Дону, Пскова, Вологды, Воронежа, Казани, Самары, Краснодара, Уфы, Челябинска, Ярославля. Был внутренний спрос, причем высокий. На него и ориентировались.

Обсуждается строительство ВСМ Санкт-Петербург - Гамбург через Минск. На какой стадии сейчас этот проект?

Владимир Токарев: Такие проекты, безусловно, нужны. В общей концепции высокоскоростного движения у нас рассматривается трасса Берлин - Москва - Пекин. Проект Санкт-Петербург - Гамбург инициировал госсекретарь Союзного государства Григорий Рапота. Если говорить в краткосрочной перспективе, конечно, пока этот проект на уровне идеи, начинается его концептуальная проработка. Он обсуждается между Россией и Белоруссией. Есть несколько вещей, которые мы пытаемся определить. Например, бизнес-структуры, которые выступят от России и от Белоруссии. Не решен вопрос с соседями, это Польша и Германия. Безусловно, есть вопросы технологические, так как разные колеи, соответственно необходимо решать вопросы, связанные с подвижным составом. И вообще, в целом нужно посчитать экономическую обоснованность. Пока речи о проектировании не идет, проект в зачаточном состоянии.

Какие бизнес-структуры могли бы в нем поучаствовать?

Владимир Токарев: С нашей стороны, я думаю, что это будет РЖД. А с белорусской, вероятно, Белорусские железные дороги, это все предсказуемо. Григорий Рапота постоянно подчеркивает, что проект должен быть полностью коммерческим и окупаемым. На первом этапе, когда будет сделан просчет, станет понятно, насколько он будет окупаемый. В любом случае его будет реализовывать какой-то совместный консорциум.

Россия планирует развивать транспортные потоки и на востоке страны. Какова ситуация по Восточному полигону, пандемия как-то повлияла на выполнение планов?

Владимир Токарев: Пандемия повлияла на все. Но планы выполняются с учетом изменения конъюнктуры рынка угля. На первом этапе необходимо обеспечить вывоз каменного угля и руд с основных действующих и перспективных месторождений полигона в направлении морских портов и пограничных переходов Дальнего Востока.

Мы поставляем, в частности, энергетические угли на восток, где их активно покупают страны Азии. В последнее время спрос снизился из-за изменений цены, но сейчас цена меняется с учетом девальвации рубля, потребность в восточном направлении выросла. Планируется, что до конца этого года общий грузопоток по всем видам грузов выйдет на 144 млн тонн.

Проект по модернизации железнодорожных путей разбит на этапы. Этап БАМ-1 будет закончен в следующем году. Сейчас полностью ведется проектирование БАМ-2. На втором этапе предполагается увеличить провозную способность БАМа и Транссиба в 1,5 раза, до 182 млн тонн.

БАМ-3 исключили из комплексного плана, этот участок не будет модернизирован?

Владимир Токарев: БАМ-3 рассматривается уже за рамками плана, в 2025-2030 гг. Сейчас прорабатываются основные сценарии перевозок угля по инфраструктуре БАМа и Транссиба до 2030 года. В соответствии с базовым сценарием развития Восточного полигона до 2030 года необходимо обеспечить дальнейший прирост провозных способностей железнодорожной инфраструктуры. Параллельно прорабатываются другие сценарии грузовой базы, с общими объемами перевозок по Восточному полигону в размере 243 млн тонн, в том числе 185 млн тонн угля и даже 280 млн тонн, в том числе 215 млн тонн угля.

Выполнение строительно-монтажных работ по третьему этапу намечено на 2025-2030 годы. Уже определен перечень первоочередных объектов. По восьми из них нужно обеспечить опережающую разработку проектно-сметной документации и приступить к проектным работам в 2021 году.

Общая стоимость строительства объектов третьего этапа развития будет определена по результатам перечня необходимых мероприятий и основных сценариев перевозок угля по инфраструктуре БАМа и Транссиба до 2030 года.

А кроме угля чем еще будет загружена магистраль?

Владимир Токарев: Уголь - это только один из вариантов. В четыре раза планируется увеличить объем контейнерных перевозок. Перевозка контейнерами сегодня уже растет, также очень большой спрос на экспорт в направлении наших восточных портов, даже планируемых 182 млн тонн мало.

Как эта стройка повлияет на экономику региона?

Владимир Токарев: Экономика регионов уже меняется. В 2019 году мы освоили 40 млрд рублей на Дальнем Востоке, то в этом году освоение составит до 80 млрд рублей. Это инвестиции в экономику, на месте идет серьезный рост. Сейчас также прорабатывается вопрос по привлечению дополнительных кадровых и производственных ресурсов в проектные и подрядные организации. Это позволит трудоустроить население регионов в проектные институты, подрядные организации, а также в подразделения РЖД. Уже идет работа по подготовке сводной потребности в персонале по всем строительным площадкам РЖД.

В обновленном комплексном плане выделено развитие подходов к портам Азовского, Черноморского, Северо-Западного бассейнов. Что делается на этих направлениях?

Владимир Токарев: План полностью реализуется, никаких отставаний нет. Подходы строятся к портам Азовско-Черноморского бассейна и Северо-Западного. Стройка будет выполнена в установленный срок.

Беседу вел Евгений Гайва

Россия > Транспорт > mintrans.gov.ru, 12 января 2021 > № 3617354 Владимир Токарев

Москва. Преображение следует…

Для вице-мэра Москвы по вопросам градостроительной политики и строительства Андрея Бочкарёва первые дни января особенные: помимо встречи Нового года 2-го числа он отмечает еще и личный праздник – день рождения. О том, каким выдался для него и вверенной ему отрасли ушедший в историю 2020-й, какими объектами «приросла» столица, что построят в городе в наступившем 2021-м и какие проекты преображают столицу, корреспондент «Московской перспективы» поговорил с Андреем Бочкарёвым накануне праздников.

– Андрей Юрьевич, год назад вы возглавили столичный стройкомплекс, а уже в марте Москву накрыла пандемия коронавируса. Считается, что трудные времена часто дают стимул для роста. Как пережили этот период лично вы?

– Вступать в новую должность с новыми объемами работы – очень ответственный и непростой процесс. А случившаяся пандемия, конечно, потребовала полной мобилизации самого себя. Всякий кризис высвечивает слабые и сильные стороны любой системы. К счастью, сильных у нас оказалось гораздо больше. В первую очередь это наши люди – настоящие герои: строители, медики – и, конечно, система управления городом, государством в целом, доказавшая свою эффективность в решении важных задач в условиях чрезвычайной обстановки.

– Московские строители в прошлом году совершили настоящий подвиг, за месяц с нуля построив инфекционный центр в Вороновском. Сколько людей там уже прошли лечение? Что-то на этой территории строить еще планируется?

– Строительство Московского клинического центра инфекционных болезней «Вороновское» действительно феноменальная работа, в которой было задействовано 11 тыс. человек, 1,5 тыс. единиц техники, свыше 350 предприятий. Весь процесс – от выхода на площадку до сдачи центра в эксплуатацию – занял всего месяц, объект смело можно вносить в Книгу рекордов Гиннесса. В самое тяжелое время мы сумели обеспечить город 800 койко-местами с возможностью расширения до 900. На сегодняшний день там успешно прошли лечение более 5 тыс. пациентов. В лаборатории проводится от 10 тыс. до 17 тыс. тестов ежедневно. Помимо того что там уже построено и функционирует, сейчас возводим там новую бактериологическую лабораторию для проведения исследований в рамках оказания помощи больным с инфекционными заболеваниями, в том числе с COVID-19. Завершить стройку планируем уже в первом квартале этого года.

– А какие еще объекты здравоохранения планируются к строительству в этом году и в ближайшие годы?

– Программа строительства объектов здравоохранения в Москве, старт которой, кстати, был дан еще задолго до пандемии, без преувеличения – самая масштабная за всю историю столицы. Напомню, что с 2011 по 2020 год построено около 100 объектов здравоохранения, 12 из которых – в минувшем году. В этом году планируем ввести еще около 30 зданий для размещения учреждений системы здравоохранения. А всего в течение трех лет введем 64 объекта. Самые крупные – вторая очередь больницы в Коммунарке, лечебно-диагностический комплекс Центра имени Логинова, инфекционный корпус на территории ДГКБ святого Владимира, инфекционный лечебно-диагностический комплекс 1-й инфекционной больницы на Волоколамском шоссе.

– С какими результатами вошел в 2021 год столичный рынок недвижимости?

– Итоги мы подведем ближе к концу января, когда станут известны точные цифры ввода недвижимости с 1 января по 31 декабря 2020 года. Но уже сейчас мы видим, что, несмотря на пандемию, объемы не только не снизились, но и превысили годовой план, причем досрочно. Несмотря на то что весной многие стройки стояли, после отмены локдауна большинство компаний сумели довольно быстро возобновить работы и войти в график. Положительной динамике во многом способствовали и меры поддержки застройщиков, принятые федеральными и городскими властями. Огромную роль, в частности, сыграли программа льготной ипотеки, которая не дала «упасть» рынку жилья, цифровизация услуг в сфере строительства – работа, которую мы проводим в городе далеко не первый год, благодаря чему застройщики даже во время вынужденной паузы могли получать необходимую документацию и вводить объекты онлайн… По состоянию на 30 декабря 2020 года в Москве введено 9,74 млн кв. метров недвижимости при годовом плане в 8,5 млн «квадратов», включая 4,4 млн кв. метров жилья, что тоже превысило заданную планку в 3,6 млн «квадратов». На мой взгляд, такие результаты доказывают не только сохраняющуюся, несмотря ни на какие кризисы, привлекательность столичного рынка недвижимости, но и демонстрируют колоссальный запас прочности всего столичного стройкомплекса, что не может не радовать.

– В 2020-м так же активно, как и в предыдущие годы, в Москве строилось метро, в том числе БКЛ. Сколько станций на втором метрокольце может открыться уже в этом году, а сколько – в будущем?

– Мэр Москвы Сергей Собянин поставил задачу обеспечить метро в пешеходной доступности 95% москвичей уже к 2025 году. Поэтому объем работ был и остается огромным. В прошлом году мы построили почти 18 км линий, в том числе и на БКЛ, темпы строительства которой только наращиваем. Уже проложено 92% всех тоннелей кольца, поезда с пассажирами курсируют по участку от «Делового центра» до «Савёловской», запущенному еще в 2018 году, а в 2020-м открылись станции «Лефортово» и «Электрозаводская». В конце декабря ввели подземный переход между станциями «Петровский парк» (БКЛ) и «Динамо» зеленой ветки. Теперь пассажирам, чтобы сделать пересадку, не нужно выходить на улицу – переход с одной станции на другую под землей занимает всего две минуты. В этом году планируем достроить и открыть на БКЛ еще 11 станций, включая «Карамышевскую» и «Мнёвники», которые почти завершены, а в 2022-м – еще семь. Это позволит нам замкнуть второе кольцо уже к концу будущего года. Продолжим работу и на радиальных линиях метро. Всего в проектировании и строительстве на 2021–2023 годы 63,6 км линий и 27 станций.

– В конце декабря мэр Москвы Сергей Собянин открыл новую развязку на пересечении МКАД с Волоколамским шоссе. Что она даст автомобилистам? Какие еще развязки реконструируете в ближайшие годы?

– Это 18-я по счету реконструированная развязка на МКАД за последние 10 лет. Участок был одним из самых затрудненных для движения на МКАД. Ввод развязки позволил ускорить движение примерно на 20% и улучшить транспортную доступность для миллиона человек, проживающих в пяти районах Москвы и подмосковном Красногорске. Между прочим, этот объект мы планировали открыть позже, в 2021-м, но работы удалось завершить досрочно, сделав подарок автомобилистам к Новому году. В ближайшие три года реконструируем еще четыре развязки: работы на двух – на пересечении МКАД с Алтуфьевским и с Осташковским шоссе – уже ведутся, а развязки с Липецкой улицей и с улицами Верхние Поля и Капотня проектируются.

– В последние годы в столице появились десятки новых комфортных общественных пространств, в том числе и на берегах Москвы-реки. Как продвигается проект реконструкции набережных?

– Этому проекту по-прежнему уделяем большое внимание. Наша задача – дать реке новую жизнь, вернув ее в городское пространство, преобразить набережные, сделав их доступными и комфортными для прогулок, построить новые мосты, чтобы связать разделенные рекой районы, и реконструировать существующие. За десять лет уже благоустроен 71,1 км набережных, в том числе такие знаковые, как Лужнецкая и Москворецкая, где любят гулять и москвичи, и туристы. Продолжаются активные работы по обустройству набережной Марка Шагала на ЗИЛе, которая станет идеальным местом для велопрогулок, благоустраиваются и другие прибрежные территории. Всего к 2024 году планируем выполнить работы еще по 121 км набережных, где будет создано около сорока общественных зон, построено и реконструировано 16 мостов.

– А где лично вы любите гулять в Москве?

– Самое любимое место, наверное, «Лужники». Раньше часто катался там на велосипеде, но сейчас из-за дефицита свободного времени, к сожалению, не получается. А вообще люблю просто пройтись пешком по улицам – просторным, ровным, с красивыми домами, с парками. Те, кто уехал из Москвы много лет назад, возвращаясь сюда сегодня, просто не узнают город – так он похорошел. Благодаря таким объектам, как парк «Зарядье», площадь у Политехнического музея, те же «Лужники», к созданию которых мы приложили колоссальные усилия, столица преображается. Да и сам стиль жизни в городе меняется. И мне он по душе.

Марина Россинская

МОСКОВСКАЯ ПЕРСПЕКТИВА

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство. Транспорт > stroi.mos.ru, 12 января 2021 > № 3616057 Андрей Бочкарев

Россия уже победила: результат американского переворота

Виктор Мараховский

Ситуация с зачисткой информационного пространства США развивается головокружительными темпами.

Не успели техногиганты Google и Apple удалить из своих магазинов приложений, а техногигант Amazon — снести со своих серверов "альтернативную" соцсеть для консерваторов Parler, как прозвучали заявления, что "следующим станет Telegram". Причина — отсутствие у этой платформы (по крайней мере, пока) столь же жесткой идеологической цензуры, как у других крупных игроков. Кроме того, туда началось перетекание аудитории WhatsApp — поскольку последний начал требовать от своих пользователей согласиться на передачу их личных данных Facebook (а все уже знают, что за этим следует).

Кстати. С учетом того, что мейнстримные американские СМИ, отслеживающие происходящее, уже активно поминают русское происхождение главы Telegram Павла Дурова и "русских олигархов, выступивших инвесторами", есть основания полагать, что большие проблемы с американским государством и американским "Биг Техом" у "Телеги" действительно не за горами. Душить ее можно долго и эффективно — начиная от предъявления ультиматумов и выкидывания из крупнейших магазинов приложений и заканчивая требованиями передать правильным компаниям контроль над собой (то есть нечто вроде того, что провернула нынешняя жертва, Трамп, с китайской TikTok всего несколько месяцев назад).

Тем временем вброшена новость о том, что перед обрушением Parler некая юная хакерша с голубыми волосами взломала его и сохранила "99 процентов постов", которые содержат "явные доказательства вины" участников инцидента в вашингтонском Капитолии 6 января. Правдива новость или нет — она призвана эффективно отпугнуть пользователей от Parler даже после того, как он восстановит работу (если восстановит).

Сторонники Трампа (а вместе с ними, разумеется, и представители маргинальных правых взглядов) активно перетекают из обрушенного Parler в еще более мелкие альтернативы (например, сеть Gab заявила о более чем 600 000 новых пользователях за несколько часов минувшего понедельника).

Неожиданно за Трампа вступились явно не любящая его канцлер ФРГ Ангела Меркель ("Свобода слова есть фундаментальное право. Оно может быть нарушено, но в соответствии с законом и по решению официальных инстанций, а не решением менеджмента соцплатформ") и французский министр по связям с Европой Клеман Бон ("Такие вещи должны решаться гражданами, а не советами директоров. Должно быть общественное регулирование соцплатформ").

…Во всем происходящем для нас захватывающе интересны две вещи.

Во-первых, конечно, сама невероятная скорость, с которой американская свобода слова, многолетний фетиш и грааль мировых (в том числе российских) борцов-с-тоталитаризмом, превратилась в жесточайшую цифровую олигархию.

Тут стоит отметить, что на деле движение к нынешнему оскалу "Биг Теха" совершалось довольно плавно — просто широкой публике было неинтересно и, следовательно, неизвестно.

В действительности "деплатформить" — то есть стирать из реальности твиттерной, ютьюбной и фейсбучной — консерваторов и правых в США начали практически сразу после ужасной победы Трампа на выборах в древнем 2016-м. Начали гиганты с откровенных хулиганов вроде интеллектуального фрика Майло Яннопулоса (ультракатолического гея-гомофоба, именующего себя "поп-звездой ненависти"), забаненного всюду в 2017-м, и непрерывно кричащего Алекса Джонса, сторонника сразу кучи теорий заговора и талантливого радиоведущего, забаненного всюду в 2018-м. За ними посыпались другие.

Осенью 2020 года, в накале предвыборной борьбы, Twitter впервые позволил себе сначала снабжать твиты своего самого популярного пользователя Трампа пометками, означающими "Президент врет", а затем просто удалять их.

Затем была небольшая сенсация с запретом на распространение публикации старейшего американского издания New Yorker о компромате на сына Джо Байдена Хантера (судя по всем имеющимся фактам, человека с сильно пониженной социальной ответственностью).

Затем последовали репрессии в отношении пользователей и сообществ, не верящих в честные американские выборы (их банили целыми пачками).

И наконец — после четырехчасовой потасовки в Капитолии, стартовавшей в 14:00 и финишировавшей в 18:00 по местному времени — началось то, что творится сейчас и выглядит внезапной и массовой расправой с инакомыслием.

На самом деле перед нами просто переход давнего процесса в открытую и завершающую фазу. Точно так же философ Розанов, описывая крушение империи в 1917-м, ехидно изумлялся тому, что "Святая Русь слиняла в три дня". Американская свобода тоже выглядит так, будто она развалилась за несколько суток, — но в действительности мы наблюдаем окончательное решение давно назревшего вопроса, мучившего прогрессивные американские элиты четыре года:

— Как нам быть со свободой слова, если при сохранении равноправия мы проигрываем нашим врагам?

И они начали действовать — причем достаточно давно. Трамп и его команда, которые сейчас бегают кругами и кричат в пустоту, что не сдадутся и что-то сделают, явно запоздали. Кричать и действовать нужно было тогда, когда "Биг Тех" начал самостоятельно не только вводить у себя многочисленные табу (на травлю, на гомофобию, на расизм, на мизогинию, на жирофобию, на нетерпимость, на фейк-новости, на трансфобию и прочая), но и сам решать, что есть травля и что есть общественное осуждение; что есть фейк-ньюс и что есть выражение мнения; что есть нетерпимость и ненависть — и что есть "открытый рассказ о своем чувстве угнетения".

В итоге как-то так стихийно сложилось, что одни и те же формулировки и действия, если они исходят от трампистов и направлены на прогрессивных активистов, — это расизм, фейки, травля и фобия. А если они исходят от прогрессивных активистов и направлены на трампистов, то это мнения, выражение чувств и угнетения, общественное осуждение и смелое сопротивление.

Прогрессивные элиты и прогрессивный "Биг Тех", разумеется, совершенно не сумели переменить мнение граждан (слухи о тотальной власти медиасферы над умами сильно преувеличены, 75 000 000 проголосовавших за почти заткнутого Трампа тому свидетели). Но они сумели тихо заменить правила игры в подвластном им на 90 процентов публичном пространстве. И, как только стало возможно, начали без колебаний врубать админресурс, что частный, что государственный.

В итоге половина передовой державы заткнута, обозвана сторонницей "внутренних террористов", запугана, ссажена с самолета и выкинута из приличного общества во тьму внешнюю на мороз.

Просто представим себе, что советником президента США по гражданским правам становится автор статьи о "генетическом превосходстве белых над неграми в физическом, умственном и духовном плане по причине повышенного содержания у последних меланина".

Мы не можем себе такого представить — а зря, потому что советницей президента Байдена по гражданским правам будет Кристен Кларк, автор статьи о генетическом превосходстве негров над белыми "в физическом, умственном и духовном плане" по причине пониженного содержания у последних меланина.

Просто так — можно, а наоборот — нельзя.

…Ну и во-вторых — для нас тут интересно вот что.

Наша отечественная передовая медиасфера чувствует себя из-за американского информационного переворота крайне неуютно. Поэтому она разделилась на осуждающих этот информационный переворот и делающих вид, что ничего не происходит.

Те, кто рассчитывают на дальнейшее поступление грантов, приглашений на конференции, гонораров и других форм подогрева из передового мира, изо всех сил делают лицо кирпичом и покерфейс и повторяют:

— Ничего не произошло. Все американские институты выдержали (это повторяется часто как мантра, поскольку означает "США по-прежнему рулят". — Прим. авт.). Частные американские медиаплатформы, банящие диссидентов, — в своем законном праве. Демократы, между прочим, тоже ими недовольны — и американская устоявшая демократия, безусловно, найдет способы справиться с этим вызовом.

(Тут надо отметить, что демократы действительно наезжают на Facebook, Twitter и так далее — но не за то, что те ущемляют свободу слова, а за то, что недостаточно модерируют фейки, ненависть, травлю — то есть врагов. Просто передовые представители российского медиакласса не хотят об этом говорить, мало ли что.)

Те же, кто осуждают информационный переворот в США, аргументируют это просто и логично: "Вы понимаете, что теперь у Путина и Кремля совершенно развязаны руки — он сможет давить на наши сети и поисковик, и оттуда будем выкинуты все мы, любители свободы? И власть будет спокойно пожимать на все наши вопли плечами и говорить: посмотрите на Америку, у нас всего лишь то же самое, все по закону".

…Конечно, любители свободы в итоге найдут ответ и на это. Они начнут говорить, что в новой Америке закон по справедливости, а в России закон не по ней. И поэтому полное затыкание американской элитой своих несогласных — это норм, а предстоящие меры России по защите своего информационного пространства от цензуры американских сетей — это тоталитаризм, новый 37-й и даже Хрустальная ночь (а почему нет, они уже доказали, что тормозов у них нет).

Но по-настоящему страшная правда для обеих частей российской медиасферы состоит совсем в другом.

Они упорно исходят из идеи, будто Америка со всей ее шатающейся и переворачивающейся реальностью является первичной и определяющей для России, для решений Кремля и всех дел его.

А на самом деле России наплевать. Россия уже победила в своей борьбе за суверенитет, и теперь — в отличие от тех же жалующихся Германии или Франции — мы страна, властная над своей информационной территорией. России не нужен мандат от конгресса США или даже самого Цукерберга на то, как ей действовать.

И Россия будет исходить из своих собственных интересов вне зависимости от того, кто там кого в Америке забанил.

США. Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 12 января 2021 > № 3613813

Новогодний газовый сюрприз

Пресловутый профицит трубопроводных мощностей никаким образом не спасет европейских потребителей от банальной нехватки самого сырья

Первые дни наступившего года газовый рынок объединенной Европы встретил рекордным спросом — наступившие холода заставили европейских потребителей активно тратить накопленные за два теплых года запасы газа в подземных хранилищах, что в моменте привело к рекордным показателям. За сутки 7 января из ПХГ было отобрано 990 млн куб. м газа, что является пятым по объему суточным отбором газа за всю историю мониторинга европейского газового рынка. Такая динамика отбора газа заставила волноваться некоторых экспертов, которые уже предположили, что в ближайшие недели уровень запасов в европейских ПХГ может опуститься ниже исторических минимумов. Рынок по основным показателям уже отыграл предыдущие провальные по спросу сезоны и стремительно приближается к красной зоне, когда может возникнуть дефицит газа в случае, если холодная погода будет и дальше стимулировать потребление.

А дефицит газа может возникнуть под влиянием двух ключевых факторов: первый — это «азиатский арбитраж», второй — текущее состояние импортной газовой инфраструктуры в Европе.

Несмотря на растущий спрос на газ в Европе, который толкает спотовые цены вверх (на днях цена на голландском газовом хабе TTF «на сутки вперед» выросла практически до $260 за тысячу кубометров, что является максимальным значением за последние два года), поступление газа на европейский рынок через терминалы СПГ в январе 2021 года снижается по отношению к январю 2020 года на 46%. Дело в том, что весь свободный СПГ сейчас оттягивает на себя Северо-Восточная Азия, где текущие цены на газ более чем в два раза превышают европейские котировки.

И второй фактор — состояние газотранспортной инфраструктуры. Многолетние усилия Евросоюза в целом и успехи на этом поприще некоторых отдельных стран в частности в борьбе по «уменьшению зависимости» от российского газа не прошли даром. Газопровод «Северный поток-2» не достроен, «Турецкий поток» еще не дошел до европейских потребителей, Польша достаточно успешно противодействует прокачке российского газа по маршруту «Ямал — Европа», а украинская ГТС как по техническим, так и по политическим причинам не может больше обеспечивать необходимый транзит российского газа на европейском направлении.

Новогодний газовый сюрприз для европейских потребителей может оказаться крайне неприятным и болезненным, если низкие температуры задержатся в Северном полушарии, а пресловутый профицит трубопроводных мощностей никаким образом не спасет от банальной нехватки самого сырья.

Вячеслав Мищенко

Независимый эксперт

Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь > oilcapital.ru, 12 января 2021 > № 3612060 Вячеслав Мищенко

Заседание Координационного совета при Правительстве по борьбе с распространением новой коронавирусной инфекции на территории Российской Федерации

Из стенограммы:

М.Мишустин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Сегодня мы проводим первое в этом году заседание президиума Координационного совета по борьбе с коронавирусом.

Завершились новогодние праздники. Российская система здравоохранения работала в непростых условиях. В это время, как правило, число обращений за медицинской помощью растёт. Несмотря на это, пациенты, в том числе с коронавирусом, получали необходимое лечение.

Сейчас люди возвращаются с новогодних каникул. Большой пассажиропоток был в аэропортах и на вокзалах. Многие встречались с друзьями, родственниками и не всегда соблюдали меры предосторожности. Нужно внимательно следить за развитием событий и в случае необходимости оперативно принимать меры. Это касается резерва коечного фонда, препаратов для лечения людей – всё это должно быть в наличии.

По всей стране продолжается вакцинация от коронавируса. Она шла и в нерабочие дни. В некоторых регионах уже приступили ко второму этапу. Постепенно расширяется список тех, у кого есть возможность сделать прививку.

Ещё один вопрос, на который хочу обратить ваше внимание. Коронавирус показал, что нужны дополнительные меры, чтобы минимизировать риск проникновения опасных инфекций в нашу страну, и чёткий план борьбы с ними. Президентом подписан федеральный закон «О биологической безопасности в Российской Федерации». Он обеспечивает комплексное регулирование в этой сфере и предполагает целый ряд мер, которые направлены на защиту граждан. Теперь Правительство определяет единую государственную политику в области обеспечения биологической безопасности, а также координирует работу федеральных ведомств, регионов, организовывает их взаимодействие по всем связанным вопросам. Также будет создана государственная информационная система в этой сфере. Коллеги, нужно подготовить всю необходимую нормативную базу, чтобы закон заработал в полную силу.

Кроме того, Президент подписал указ, определяющий порядок действий государственных органов власти при распространении в России опасных инфекций. Уважаемые коллеги, прошу оперативно приступить к разработке и утверждению единого алгоритма межведомственного и межрегионального взаимодействия в таких ситуациях. Сделать это с учётом опыта борьбы с коронавирусом и мероприятий, которые были реализованы для защиты граждан от инфекции.

Важно заранее готовиться к возможным угрозам, чтобы защитить жизнь и здоровье людей. Слаженные действия органов власти всех уровней здесь играют решающую роль. Прошу моих заместителей – Татьяну Алексеевну Голикову и Дмитрия Юрьевича Григоренко – контролировать своевременное выполнение указа Президента.

Приступим к обсуждению.

Михаил Альбертович (обращаясь к М.Мурашко), как система здравоохранения прошла новогодние каникулы? Пожалуйста, Вам слово.

М.Мурашко: Уважаемый Михаил Владимирович, уважаемые коллеги! В первую очередь хочу сказать, что в период новогодних праздников медицинская служба в полном объёме оказывала медицинскую помощь гражданам Российской Федерации. В связи с традиционным в эти дни ростом числа обращений, связанных с травмами, интоксикациями, отравлениями, мы заблаговременно приняли необходимые подготовительные меры, и во всех регионах были усилены медицинские бригады, что позволило нам проходить праздничный период без каких-то крупных критических ситуаций.

Сегодня утром я провёл видеоселекторное совещание с регионами по подведению итогов проделанной работы в этот сложный период. По итогам мы отмечаем, что меры по мобилизации экстренной и неотложной медицинской помощи, наши рекомендации по информационной кампании, касающейся соблюдения мер предосторожности гражданами в праздничные дни дали свои результаты и в стране не зарегистрировано серьёзных системных сбоев оказания медицинской помощи.

В период повышенной нагрузки мы также усилили работу горячей линии Росздравнадзора, которая собирала обращения, и большинство обращений своевременно, в течение буквально нескольких часов отрабатывались. Все поступившие обращения совместно с регионами были реализованы в плане оказания медицинской помощи и обеспечения лекарственными препаратами.

В то же время должен отметить, что мобилизация медицинской помощи не была чрезмерной. Число пациентов, получивших медицинскую помощь в период праздников, было достаточно большое. Хотелось бы обратить внимание, что это, в том числе, пациенты, пострадавшие в дорожно-транспортных происшествиях. Особенно это было ощутимо 31 декабря и 1 января. Также в период новогодних праздников поступали пациенты с травмами, полученными на отдыхе, в частности спортивными травмами. Всё это ещё раз говорит о том, что здоровьесберегающее и внимательное поведение граждан является ключевым фактором для безопасного проведения праздников.

Также в новогодние праздники были развёрнуты токсикологические бригады. Количество пациентов, поступивших с отравлением алкоголем, в целом было соответствующим предыдущим годам, и каких-то групповых случаев не было, и это оценивается как позитивный тренд.

Хочу отметить, что ситуация с заболеваемостью коронавирусной инфекцией и оказанием медицинской помощи полностью находилась под контролем. Количество коек было достаточным, и медицинские службы своевременно выписывали пациентов из стационаров, поэтому дефицита ни в одном регионе с койками не было. И на сегодняшний день у нас на госпитальном этапе 23% коек свободны. В целом 215 тысяч пациентов получают стационарную помощь, на амбулаторном лечении находятся порядка 870 тысяч. Терапия проводится. За последнюю неделю количество наблюдаемых пациентов в целом снизилось на 9,3% по сравнению с прошлой неделей, и ситуация эта обнадёживающая.

В праздничные дни продолжалось оказание организационно-методической помощи регионам. Специалисты Минздрава, федеральных учреждений работали в Карелии, в Крыму, в Камчатском крае, Амурской, Владимирской, Курганской областях, Санкт-Петербурге, а также в Тверской области. Этот формат работы, Михаил Владимирович, который Вы поддержали, наиболее эффективен, в том числе для передачи опыта, организационных мероприятий и практической помощи. Сегодня федеральные специалисты готовятся к выезду в три региона – Алтайский край, Курганскую, Новгородскую области.

Очень важным подспорьем было своевременное обеспечение автотранспортом, частичный перенос совместно с Минпромторгом реализации программы модернизации первичной медико-санитарной помощи с 2021 года на декабрь 2020 года. Все поставки выполнены своевременно, и большинство регионов успели поставить их на линию, что также положительно повлияло на амбулаторный этап оказания медицинской помощи.

Также хочу сказать, что по объёму лекарств, находящихся в обороте, ситуация значительно улучшилась. Увеличенное производство позволяет, в том числе, покрыть в первую очередь, отечественные потребности в лекарственных препаратах. По ряду позиций, которые не производятся в Российской Федерации, Министерство промышленности и торговли развозит с 30 декабря лекарственные препараты по регионам.

Вакцинация продолжалась на амбулаторном этапе все новогодние праздники. Параллельно мы ведём мониторинг возбудителя инфекции среди пациентов. Одно из наших федеральных учреждений проводит секвенирование.

В целом ситуацию в новогодние праздники оцениваем как стабильную.

М.Мишустин: Спасибо, Михаил Альбертович. Важно, конечно, вовремя выявлять заболевших, чтобы оказывать им помощь, защищать от инфекции окружающих.

Анна Юрьевна (обращаясь к А.Поповой), расскажите, пожалуйста, как складывалась эпидемиологическая ситуация в регионах в новогодние праздники и что сейчас мы видим.

А.Попова: Уважаемый Михаил Владимирович, уважаемые участники сегодняшнего заседания. По динамике эпидпроцесса в целом по Российской Федерации в последние дни предыдущего года и в первую декаду года нынешнего мы отмечаем стабилизацию и снижение количества заболевших и суточного показателя заболеваемости с 19,9 до 15,6 на 100 тысяч населения. За последние сутки зарегистрировано 22 934 случая. При этом ситуация по регионам остаётся различной – от двух на 100 тысяч населения в сутки, до 50 на 100 тысяч населения в некоторых регионах.

Мы также наблюдаем снижение на 16% количества госпитализированных за прошедший период. И снижение средненедельного темпа прироста заболеваемости до 0,7 в январе, притом что в декабре этот показатель составлял от 1,2% до 0,9%. Также снижается и показатель репродукции в течение первой декады, он составил меньше единицы в 76 субъектах Российской Федерации, то есть на явно большей территории нашей страны. Хочу обратить внимание на то, что среди профессиональных групп также наблюдается снижение, за исключением работников торговли, что связано с их вовлечением в активный производственный и, к сожалению, эпидемический процесс в эти праздничные дни.

В целом по интенсивности эпидпроцесса, по нашей оценке, 22 субъекта находятся в стадии снижения, 61 – в стадии стабилизации и два субъекта с малой численностью населения отмечаются как субъекты, в которых продолжается рост.

Вместе с тем мы усилили работу в праздничные дни по отслеживанию контактных лиц, и на сегодняшний день под наблюдением находится 905 тысяч человек. То есть практически на одного инфицированного три контактных, которые находятся под наблюдением.

За праздничные дни, за первую декаду января 2021 года, нашим кол-центром, которым за весь период прошедшего года обработано более 3,5 млн звонков, обработано 64 тыс. звонков. И основная часть звонков (85%) связаны с вопросами эпидемиологии и профилактики новой коронавирусной инфекции. Что, мне кажется, важно отметить, это уже большей частью не тревожные звонки с вопросом «что мне делать», а – «как мне защититься». Более 50% звонков касались общей информации о вирусе, симптомах, масочном режиме, мерах личной и общественной профилактики. Мне кажется, это крайне важно.

Мы продолжали рейдовую работу. Мы продолжали работу во всех наших лабораториях. И хочу сказать, что, несмотря на определённое снижение, уровень тестирования в целом по стране ни в один из этих дней не снизился менее заданных 200 на 100 тысяч населения. И за весь период в течение этого времени при круглосуточной работе лабораторий органов здравоохранения и органов Роспотребнадзора было выполнено более 3 млн тестирований, которые обеспечили достаточный уровень оценки.

Наступившие рабочие дни возвращают нас в обычный режим. Хочу напомнить, что методические рекомендации для каждой отрасли экономики, для предприятий всех отраслей, независимо от форм собственности, есть. И при их неукоснительном соблюдении – именно на это нужно сегодня обратить внимание, люди вышли на работу – риски минимальны. В случае соблюдения всех правил профилактики новых коек потребоваться не должно.

М.Мишустин: Спасибо, Анна Юрьевна.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > premier.gov.ru, 12 января 2021 > № 3610894 Михаил Мишустин

Издатели крутят романы

Какие новинки и открытия ждать читателям

Текст: Наталья Лебедева

В наступившем году издатели, кажется, надеются наверстать все, чего не успели в прошлом из-за пандемического локдауна. О самых ожидаемых книгах года "Российской Газете" рассказали руководители трех ведущих российских издательств.

Елена Шубина, руководитель "Редакции Елены Шубиной":

Читателей порадуют новые большие романы. Гузель Яхина написала книгу "Эшелон на Самарканд". Сюжет строится вокруг спасения детей из голодающего Поволжья в 1923 году. Дорога длится 6 недель и 4 000 верст. Роман-путешествие и роман-приключение с элементами "красного истерна". Жизни детей, стоящие на кону этого опасного путешествия, оказываются мерой человечности для всех.

В новом романе Михаила Гиголашвили "Кока" хорошо узнаваемый молодой герой из "Чертова колеса" продолжает свою психоделическую эпопею. Амстердам, Париж, Россия и - конечно же - Тбилиси. Везде - искусительная свобода… но от чего? Острая сатира и глубокие евангельские мотивы соединяются в единое полотно, где Босх конкурирует с лирикой самой высокой пробы.

Андрей Рубанов создал парадоксальную историю превращения смерти в любовь, а страдания - в надежду. Роман "Человек из красного дерева" - это попытка (возможно, впервые в русской литературе) раскрытия секретов соединения и сращивания славянского язычества с православным христианством.

Автор "Культуры Два" Владимир Паперный готовит к изданию "Архив Шульца". Исследуя, казалось бы, уже навсегда утерянный архив, архитектор Шульц достраивает историю своей семьи. Эта история становится настоящим "русским романом", где юмора не меньше, чем драмы, а любовь снова побеждает смерть.

Каждая новая книга Слаповского - эксперимент над жанром, собой и читателем. "Недо" - роман-столкновение. В устоявшуюся жизнь литератора Грошева, сменившего несколько работ, жен и квартир, врывается Юна, саратовская девчонка из новейшего поколения - стиль унисекс и полное отсутствие авторитетов. Недооценил ее сначала Грошев. Недопонял. Да и себя, оказывается, тоже. Сплошное "недо" - как всегда.

Ася Долина - журналистка, прозаик, активный блогер - переехала в Нью-Йорк из Москвы почти пять лет назад, в 32 года. Ее книга "У меня к нему был Нью-Йорк" дала старт новой серии "Русский iностранец", в которой современные мировые столицы (и не только) показаны глазами молодых русских, сохраняющих свою национальную идентичность в иных декорациях. Книга Аси Долиной - из текстов о любви и нелюбви, о насилии, о психологии, материнстве, феминизме, детстве, перемежающихся нежными и точными зарисовками будней Большого яблока.

Андрей Петров, главный редактор "Молодой гвардии":

Так получилось, что самые ожидаемые издательством и нашими читателями книги (некоторые стали своеобразными "рекордсменами пролонгаций") только-только появились, наконец, на полках магазинов. Сразу же получив при этом высокую оценку книжного сообщества. Речь, в первую очередь, о фолианте Захара Прилепина "Сергей Есенин. Обещая встречу впереди", исследовании Майи Кучерской "Лесков. Прозеванный гений", оригинальном сборнике Анны Сергеевой-Клятис "Заложники любви. Пятнадцать, а точнее 16 интимных историй из жизни русских поэтов", книге К. Ковалёва-Случевского о Георгии Победоносце, очередных исследованиях о разведчиках Николая Долгополова, Александра Бондаренко, Владимира Антонова. Пример иного рода (книга, задуманная и написанная очень быстро, нестандартно и необычайно интересно) - блестящее сочинение обозревателя "РГ", писателя Павла Басинского (в соавторстве с Екатериной Барбанягой). Полное ее название: "Соня, уйди! Софья Толстая: взгляд мужчины и женщины. Роман-диалог". Безусловно - одна из лучших наших книг!

Очень хочется, чтобы эстафета непременно продолжилась давно чаемой (припоздавшей к юбилею) книгой еще одного сотрудника "РГ", по совместительству автора серии "ЖЗЛ" Игоря Вирабова (несколько лет назад из-под его пера вышла в свет биография Андрея Вознесенского). Теперь же речь идет об оригинальном жизнеописании Ивана Тургенева, окончательного воплощения которого ждем вот-вот.

Диапазон биографических изданий в новом году необычайно широк - это и новое исследование о П.И. Чайковском (автор А. Айбиндер), книги о Ф. Абрамове (О. Трушин) и Е. Гайдаре (Б. Минаев и А. Колесников), о великих женщинах Древнего Рима (Т. Бобровникова), русских первопроходцах в Америке (Н. Петрова), о Н. Склифосовском (А. Ветлугина и Д. Максименко) и Й. Гайдне (Л. Кириллина). Практически каждая книга специалиста по истории страны восходящего солнца А. Куланова ("Зорге", "Ким", "Ощепков") сразу же попадала в орбиту внимания престижнейших премий и обретала самые высокие читательские рейтинги. Весной-летом надеемся порадовать книгоманов новым его бестселлером, посвященным Красной Феррари (она же Люся Ревзина и Ольга Голубовская). Драматичная судьба красавицы-шпионки и поэтессы на фоне бурных событий прошлого века.

Очень жду новые книги Дмитрия Минчёнка - доработанное переиздание исследования "Исаак Дунаевский. Красный Моцарт" и абсолютно свежий проект, посвященный жизни и творчеству Марка Шагала. Один из самых одаренных наших авторов был занят в прошедшем году больше театральными постановками, нежели книгами. К сожалению, были и серьезные личные невзгоды. Искренне желаю ему, чтобы весь негатив как можно быстрее рассеялся…

Интересные новинки ждут любителей популярной серии "Живая история" - издания, посвященные повседневной жизни Большого театра (А. Васькин), русского средневекового монастыря (Е. Романенко, доработанное издание), закрытых городов (Н. Кутепова).

Молодогвардейская мемуарная серия "Близкое прошлое" должна пополниться книгами Михаила Пиотровского и Валентина Курбатова.

Борис Пастернак, гендиректор издательства "Время":

Начну, как обычно, с того, что мы готовим к выходу в свет очередной том Собрания сочинений Александра Солженицына. Из 30 запланированных изданы уже 22 тома, сейчас Наталия Дмитриевна Солженицына с помощниками завершают работу над второй книгой мемуарной прозы - "Угодило зернышко промеж двух жерновов". Книга выйдет в первом квартале 2021 года.

Сдали новые романы наши постоянные авторы: Елена Катишонок ("Детский альбом. Дневник старородящей матери Ирины Лакшиной"), Андрей Дмитриев ("Тот берег"), Борис Минаев ("Площадь борьбы"), Елена Минкина-Тайчер ("Время обнимать").

Завершают работу над новыми книгами Саша Филипенко и Андрей Жвалевский с Евгенией Пастернак - а они никогда не подводили ни нас, ни своих поклонников.

Будут и новые имена (хотя и знакомые издательскому миру). Светлана Лаврова, врач-нейрофизиолог, погрузила нас в повседневную жизнь нейрохирургического отделения онкоцентра. Получилась увлекательная и на редкость жизнеутверждающая книга "Смерть приходит с помидором". Алла Лескова, известная многим как блогер и автор "Нового мира", собрала свои тонкие, мудрые и острые миниатюры в книгу "Что-нибудь такое".

И о двух "многофигурных" проектах. Выходит третья книга в серии, которую мы называем "коллективной памятью" - "Дочки-матери, или Во что играют большие девочки". Двадцать один автор, удивительные исповеди и берущие за душу истории. Из аннотации: "Почему часто их взаимная любовь бывает так похожа на военные действия? Почему к безусловной дочерней любви часто примешивается отчетливое раздражение? Почему материнская любовь воистину способна на подвиги и самопожертвования в форс-мажорных обстоятельствах и порой бывает невыносима в обычной жизни?"

Сборник под условным названием "8 + 8" мы готовим к выпуску совместно с крупнейшим китайским издательством "Народная литература". В него вошли рассказы восьми российских авторов, отобранные Ириной Барметовой, и рассказы восьми современных китайских писателей в русских переводах. В Пекине выйдет симметричное издание на китайском. Эффект удивительный: насколько же мы далеки и насколько близки и похожи.

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > rg.ru, 12 января 2021 > № 3609944

Кино эпохи next

Тимур Бекмамбетов предлагает сразиться онлайн

Текст: Валерий Кичин

Изобретенный Тимуром Бекмамбетовым формат screenlife продолжает изумлять мир способностью ответить новому сознанию современной публики, впитавшей язык компьютерного монитора, едва научившись говорить.

Вспоминается заинтригованный Берлинале, собравшийся посмотреть новинку от Бекмамбетова - политический фильм "Profile", где все действие целиком происходило на мониторе, в переписке британской журналистки и вербовщика исламских террористов - мало есть триллеров, более захватывающих и напряженных. Самый первый опыт режиссера в этом жанре состоялся в 2015-м в хорроре "Убрать из друзей". И теперь - его новогодний сюрприз "Игрок", премьера которого прошла на специально созданной платформе http://igra.film/. Здесь Бекмамбетов опробует жанр отвязной игровой комедии, в которой могут участвовать зрители, а наиболее удачливые даже выиграть приз - поездку на Занзибар, о которой мечтают герои.

События интерактивного действа происходят в зимнем Екатеринбурге, заснеженной панорамой которого открывается фильм. Здесь живут герои - уволенный преподаватель университета Андрей (Гоша Куценко), его жена Наташа (Мария Шукшина), их сын Юрка (Глеб Калюжный), друг семьи юрист-рыбак (Александр Робак), неумолимый коллектор (Дмитрий Лысенков) и безутешный турагент (Николай Серга). Есть еще таинственный Алик, который обещал прилететь на Новый год и, как подозревает неудачник Андрей, увезти с собой его Наташу. Тем более, что фильм начинается отчаянной фразой "Наташа, давай разведемся". Андрей чувствует себя аутсайдером: работы нет, денег тоже, удача отвернулась. И это все он излагает в мейле, который сейчас отправит любимой супруге.

Из этих чатов, переговоров по скайпу и переписки по мейлу будет состоять весь фильм. Интересно, как этот новый для кино язык screenlife мобилизует и кино и его публику: обычные для наших фильмов размагниченность и бесформенность сменяются ритмом напряженным, нервным, стремительностью и остротой реакций, которая свойственна пользователям интернета. В интернете наша публичность виртуальна, она как бы "ненастоящая", реальные собеседники существуют наравне с фигурками очередного квеста. И ты, общаясь, чувствуешь себя безответственным - здесь чаще изменяет выдержка, а приличия посланы куда надо. Это кино новых поколений - а в какой мере это кино будущего, покажет время. Пока - интересно, даже захватывающе, и с радостью погружаешься в эту до чертиков знакомую среду "пятого измерения". Чувствуется, что этой новизне ощущений поддались и актеры - живут на экране азартно, импровизационно, с большей или меньшей степенью удачи хулиганят. Видно, что снято быстро, на одном дыхании, без лишнего перфекционизма, что тоже есть неотъемлемый признак любого интернет-контента: фильм здесь свой в доску, в этом мире коллективной безответственности и даже нередко - коллективной бессознанки. Там, где есть свои законы, своя степень свободы, свое обаяние и свои, далекие от классических представления о юморе.

Кульминация действа начинается, когда отчаявшийся Андрей покупается на легкие деньги, которые, говорят, можно заработать онлайн-авантюрами. Он срочно вспоминает правила игры в покер - и ринется в сражение не на жизнь, а на деньги, без которых жизнь не жизнь. Особенно если учесть, что стартового капитала у него осталось 437 рублей 00 копеек. Перипетии происходящего захватят даже тех, кто в покере слаб, а итоги игры отобьют у желающих охоту попробовать авантюру лично. В любом случае это комедия не только легкая и смешная, но и новогодняя, а потому оптимистичная. Комедия, которая, как предполагают, прорубит окно в киноиндустрию поколения next.

А сияющий белизной зимний уральский мегаполис поманит к себе не хуже белых пляжей Занзибара.

Кстати

За первые пять дней проката в новом году фильм "Последний богатырь: Корень зла" заработал чуть больше 1 миллиарда рублей. Предсказать такой стремительный взлет, да еще и при специальной рассадке в кинотеатрах, было сложно. По данным портала ВГТРК "Смотрим.РФ", кинотеатры меняли расписание на ходу: фильмы, собирающие мало зрителей, получают один-два сеанса в день, остальные достаются сиквелу "Последнего богатыря". Фильм стал первым и пока единственным фильмом в российском прокате, которому после открытия кинотеатров в августе 2020-го удалось заработать миллиард рублей. Еще один лидер проката в новогодние каникулы - фильм о героизме пожарных "Огонь", чьи сборы, согласно системе ЕАИС Фонда кино, перевалили за 500 миллионов рублей. "Огонь" и "Последний богатырь" уже привлекли в кинозалы более шести миллионов зрителей.

Подготовила Сусанна Альперина

Россия > СМИ, ИТ > rg.ru, 12 января 2021 > № 3609943

Качаем голос у рояля

Юсиф Эйвазов рассказал, о чем они с Анной Нетребко мечтают в наступившем году

Текст: Владимир Дудин

Для звездной оперной четы Анны Нетребко и Юсифа Эйвазова конец ушедшего года ознаменовался серией спектаклей и концертов в Мариинском театре, ставших для них в этот период спасительным "ковчегом" в ситуации отмененных контрактов по всему миру.

Анна Нетребко впервые спела на Мариинской сцене Татьяну в "Евгении Онегине" Чайковского, а Юсиф Эйвазов - Туридду в "Сельской чести" Масканьи.

Вместе они вышли в "Дон Карлосе" Верди. Тенор и сопрано отметили и пятилетие совместной жизни. Новый год он отметили в Вене. Между тем, Юсиф Эйвазов рассказал "РГ", в чем разница их подходов к опере и попытался спрогнозировать ситуацию с возобновлением полноценной жизни в театрах.

Как выглядит новогодняя Вена?

Юсиф Эйвазов: Новогодняя Вена опустела без туристов, которых в это время обычно бывает очень много. Люди на улице, конечно, есть, но закрыты все магазины, кроме продуктовых, супермаркетов и аптек. Нет и новогодних ярмарок. Не знаю, остался ли работать каток у Ратуши.

Но в Вене даже и при таком не слишком веселом раскладе наверняка невозможно не ощутить духа волшебства зимних праздников, тем более в вашем доме, где всегда так многолюдно.

Юсиф Эйвазов: Несмотря на то, что время грустное, год был паршивый, мы все равно хотим праздника дома, поэтому и елки с Дедом Морозом есть, и даже Щелкунчик стоит. Аня с Тишей (сын Анны Нетребко) гуляли, наткнулись в одной из рождественских витрин на гигантскую куклу и решили сделать себе такой подарок. Праздники никто не отменял, и мы создаем этот праздник, чтобы поддерживать надежду на то, что завтра все будет намного лучше. Надо верить.

А вы любите подарки?

Юсиф Эйвазов: Для меня большим счастьем всегда было дарить подарки, а не получать их, так уж заведено. Подарками меня очень сложно удивить, это должно быть что-то такое совсем необыкновенное. А вот дарить я очень люблю, и для этого мне не нужно дожидаться Рождества, какого-то повода, я могу дарить в любое время года.

Стол в вашем доме наверняка полон разных яств?

Юсиф Эйвазов: На столе - ничего сверхъестественного: столичный салат, селедка под шубой, мясо, курица, рыба - все, как всегда, эти традиции не изменит никто.

Конец минувшего года вы с Анной, на радость российских фанатов, провели в Петербурге, в Мариинском театре, кстати, во многом благодаря локдауну в Европе и Америке. Какие впечатления?

Юсиф Эйвазов: Для нас было огромным счастьем выступать в Петербурге. Я всегда более тесно сотрудничал и продолжу сотрудничество с Большим театром. Но счастлив, что стал своим и в Мариинке. Для Ани это родной дом - потрясающий театр, где трудятся чудесные, самоотверженные люди: и концертмейстеры, и ассистенты, отвечающие за репетиции, все технические службы, гримеры, костюмеры, с которыми невероятно комфортно. И, конечно, выходить на сцену с Валерием Абисаловичем - большое счастье. Он - величайший музыкант. Можно, конечно, говорить о том, что он мало репетирует, задерживает начало спектаклей. Но при этом надо помнить о том, что он - выдающийся музыкант, когда встает за пульт. И как он ведет оркестр - это нечто экстраординарное! Его энергетика, передающаяся во время спектакля, для меня очень важна. Валерий Абисалович - бесконечно добрый, как отец родной. Я столько тепла чувствовал в его голосе даже когда мы общались по телефону. Это было жизненно необходимо осознавать особенно в такое сложное время. У нас много планов выступать в Мариинском. Я вернусь сюда в феврале после серии спектаклей "Манон Леско" в Москве в конце января, чтобы снова выйти в "Сельской чести" и любимой опере "Пиковая дама" - это моя мечта.

О партии Германа многие тенора мечтают, но так и не берутся, боясь потерять голос. Вам она удалась. Какой-то есть секрет у теноров?

Юсиф Эйвазов: Когда ко мне подходят за советом молодые тенора, признаваясь, что у них проблемы с верхними нотами, я отвечаю, что для того, чтобы они были, их надо петь, не надо бояться, иначе они никогда и не прозвучат. Голос - та же мышца. Спортсмены тренируют их в спортзале, мы - "качаем" у рояля. Чем спокойней и уверенней будешь относиться к своему вокальному аппарату, знать его возможности, не боясь регулярно производить в нем "капитальный ремонт", тем дольше сможешь удивлять слушателей. Важен бесконечный поиск. Это как машина, которую нужно регулярно разбирать по винтикам и снова собирать.

В партии Германа - очень низкая тесситура на протяжении всей оперы. Если от природы нет хорошего плотного низкого регистра, крепкой, мясистой первой октавы, чтобы наполнить партию и большой оркестр, приходится искусственно подключать какие-то мышцы, чтобы добыть нужный звук, а это может привести к разрушению голосового аппарата. Если бы мой голос от природы не был рожден для таких партий, как Радамес, Манрико, Каварадосси, с которых я начинал карьеру, я бы давно его сломал.

В прошлом сезоне вы заменяли в партии Германа Александра Антоненко в Метрополитен Опера. Спокойно воспринимали предложения заменить кого-то?

Юсиф Эйвазов: Да, с 2015 года моя история там складывалась из череды замен, выступлений во вторых составах, скажем, в "Девушке с Запада". "Пиковая дама" решила мою судьбу, и я услышал после нее от Питера Гелба, обычно скупого на похвалы, то, что он говорит далеко не каждому артисту: "А что бы ты хотел спеть?" Этот вопрос он задает тем, кто завоевал его признание, убедил, что выходишь на сцену не только потому, что умеешь быстро кого-то заменить, а потому что имеешь на это полное право. Я попросил спеть "Богему". "Хорошо", - был мне ответ. Он сдержал свое слово, и в следующем сезоне в Метрополитен я дебютирую в партии Рудольфа. Всю жизнь это было моей огромной мечтой, с тех пор как я увидел, учась еще в Баку, на видеокассете постановку Дзефирелли невероятной красоты с Ренатой Скотто и Лучано Паваротти. Дай Бог, чтобы Мет скорей открылся, чтобы все там наладилось.

Сейчас они переживают страшные времена, как и многие другие театры. Я получил там контракты на "Сельскую честь" и "Девушку с Запада", и снова "Пиковую даму" в 2025 году. Пару раз в сезон я буду появляться в Нью-Йорке. Но я хочу, чтобы мой голос служил дольше, не утяжелять его постоянными Отелло и де Грие, думать о свежести звучания, высокой позиции. Поэтому в следующем сезоне в моем репертуаре появятся и партии в "Лючии ди Ламмермур" Доницетти, "Риголетто" Верди. Очень важно балансировать, соблюдать правильное бельканто.

В этом году вы отмечаете пятилетие брака. Наверняка степень доверия уже такая, что позволяете себе обсуждать вокальные достижения и проблемы друг друга, в чем-то советоваться?

Юсиф Эйвазов: Крайне редко, разве что только в случае сильных косяков мы можем очень аккуратно друг другу заметить, что "тут как-то вот так получилось", но абсолютно без обид и претензий. Мне очень удобно с Аней петь на сцене, я знаю ее очень хорошо, знаю ее возможности, ее состояние. В этом плане мы с ней вообще очень разные. Ее система подготовки тотально отличается от моей. Мне нужно перед спектаклем или концертом полтора часа распеваться, а у Ани все просто: минут двадцать распелась - и побежала на сцену. И учит она тоже быстро, а я - медленно. Я не могу выучить оперу за неделю, а она может. Я сойду с ума, если приеду на выпуск продукции, не зная до конца оперу. А она может приехать, не зная, скажем, последнего акта, будет учить на ходу, но к спектаклю все гениально встанет на свои места.

Все это было бы прекрасно, если бы не серьезные перемены, произошедшие в мире оперы, которая в большинстве театров поставлена на паузу. В январе вы с Анной должны были петь в "Тоске" в Ковент-Гардене, но, судя по всему, спектакли отменили?

Юсиф Эйвазов: Пока это официально не объявили, но все спектакли отменились. Оставили только один 22 января с трансляцией на BBC и то под большим вопросом. "Заводить" оперный театр заново после длительной паузы ради нескольких спектаклей финансово невыгодно. Все это очень печально. Ясно, что многие маленькие проекты уже никогда не откроются, небольшие оркестры уже разорились, менеджмент понес колоссальные убытки. Выстоят лишь самые крупные театры.

К сожалению, пока в мире большой оперы царит хаос. Более того, это похоже на разорвавшуюся бомбу, которая пока зависла в воздухе. Посчитать истинные потери можно будет лишь после того, как пыль и туман после этого взрыва улягутся, и все заработает в привычном режиме. Многие артисты в плачевном состоянии. Из них работает, может быть, 20%, остальные 80 сидят без работы - это страшное дело. Опера не может существовать онлайн - это уже все прекрасно поняли. Значит, она должна четко вернуться в свое привычное состояние, то есть с публикой в зале, со сменой декораций - других вариантов нет и быть не может. Вопрос только когда это произойдет. На это нужно время. Сейчас все ждут каким будет 2021 год. К лету, когда потеплеет, ситуация может улучшиться. С сентября, может быть, мы вернемся и к привычному режиму. С июня в России, может быть, разрешат 100%-ную заполняемость. В любом случае, будем наблюдать за процессом, заботясь о своем здоровье и обеспечении безопасности жизнедеятельности. Но я не склонен к депрессиям, я - позитивный, поэтому надеюсь, что Новый год будет лучше старого. Главное пожелание, которое я загадываю уже много лет и вновь загадаю в полночь: "Пусть Новый год был лучше, чем старый!".

Россия > СМИ, ИТ > rg.ru, 12 января 2021 > № 3609942 Юсиф Эйвазов

Елисейские зазеленеют

Парижская мэрия утвердила план обновления знаменитой магистрали

Текст: Вячеслав Прокофьев (Париж)

Мэр французской столицы Анн Идальго в интервью газете "Журналь дю диманш" заявила о том, что план глобального обновления Елисейских полей окончательно утвержден. На первом этапе, приуроченном к Олимпийским играм 2024 года, он затронет площадь Согласия, и только к 2030 году будет полностью преобразован весь главный проспект города на Сене и прилегающие к нему зоны. Когда в начале прошлого года был представлен проект, разработанный в архитектурном агентстве PCA-Stream, его реализацию эксперты оценили в 150 миллионов евро. Однако не исключено, что в конечном счете стоимость окажется значительно выше.

По словам Анн Идальго, "наша цель - превратить Елисейские поля в необыкновенный сад". Причем руководитель упомянутого агентства Филипп Чиамбаретта надеется сделать из них некий "эталон современного подхода к вопросам урбанизации". Так какие трансформации ждут знаменитую парижскую улицу?

Во-первых, ее лишат статуса центральной транспортной артерии города, что полностью соответствует многолетней политике начальницы парижского муниципалитета, направленной на вытеснение автомобилей из столицы. Нынешнее восьмиполосное шоссе урежут в два раза. Высвободившиеся площади отдадут пешеходам, а по обеим сторонам магистрали на протяжении почти двух километров высадят свыше 1100 деревьев с густыми кронами. Им предназначено создавать эффект "зеленых туннелей", где расположатся, в частности, террасы ресторанов и бистро. Движение вокруг Триумфальной арки, расположенной на площади Шарль де Голль - Этуаль, также будет урезано. В планах - поменять дорожное покрытие проспекта, используя при этом материалы, способные серьезно уменьшить шум проезжающих машин и автобусов. Одновременно будет расширена парковая часть Елисейских полей. Там появятся детские площадки, кафе, разнообразные развлечения для парижан и приезжих.

Откровенно говоря, необходимость радикальной перелицовки Елисейских полей давно назрела. Дело в том, что для большинства парижан они отнюдь не самое привлекательное место в городе. Опрос, проведенный Французским институтом по изучению общественного мнения (IFOP), свидетельствует: 92 процента столичных жителей дают проспекту негативную оценку. Причины? Самый высокий уровень загазованности в городе, толпы туристов, дорогущие магазины, рассчитанные в основном на приезжих. К тому же имидж Елисейских полей здорово подпортили нескончаемые манифестации "желтых жилетов" с ошеломляющими погромами и поджогами.

Франция > Недвижимость, строительство. Экология. Транспорт > rg.ru, 12 января 2021 > № 3609332

Один народ. Одна судьба. Одна победа

Тридцать лет газете "День—Завтра"

Александр Проханов

Тридцать лет газете "День—Завтра". Мы родились тридцать лет назад на краю бездны, уцепившись за скалу русской истории, видя, как мимо нас с грохотом падает вниз гигантское советское государство. В этой бездне исчезли великие ценности, громозвучные имена, волшебные начинания. Остались мы. Едва из колыбели — мы вступили в сражение. Мы сражались с разрушителями великого советского царства. Мы были одни. Мы сражались в окружении, нам предлагали сдаться в плен, но мы шли на прорыв. Нас судили, закрывали. Но мы возрождались. Нас били кастетами в череп, подбрасывали под двери гнилые кости. Мы выстояли. В газете "День" печатались все гэкачеписты, все прославленные русские писатели, все чудесные богооткровенные священники.

В 1991-м мы не падали на колени и не каялись, как это делали многие, казавшиеся богатырями. В 1993-м мы сражались на баррикадах и отстаивали Дом Советов, принимая на себя удары ельцинских танков. По тёмным подземельям мы проносили в осаждённый Белый дом пачки нашей газеты. И когда без суда и следствия закрыли газету "День", мы ринулись в Восточную Сибирь и там отпечатали первый тираж газеты "Завтра". Везли её через две Сибири и Урал, чтобы поведать людям о трагедии и преступлении девяносто третьего года.

Мы были в Приднестровье и на двух чеченских войнах. Мы сражались за Родину. И сегодня, через тридцать лет, нам не стыдно смотреть в глаза народу.

Мы похоронили многих наших сподвижников — великих писателей, публицистов. Ушли от нас наши газетные братья. Но мы в строю и, как когда-то, повторяем: "Нас остановит только пуля". В расплавленной магме, среди взрывов, сгорающих ценностей, в безумии погибели, когда царили безверие, уныние, непонимание жизни, когда шайки беспощадных правителей носились по России, забивая народ в молчание, тьму, в безумство и невежество, мы думали, говорили, создавали смыслы. Мы сотворяли и продолжаем творить новую русскую идеологию.

Мы провозгласили союз красных и белых, прекращающий вековечную гражданскую рознь, выполнили завет владыки Иоанна, митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского, который говорил: "Нет ни красных, ни белых, а есть русские люди".

Мы создали симфонию Пятой империи, в которой утверждали, что государство Российское, меняя своё обличье, вождей, перетекая из века в век, остаётся империей, и на смену четырём великим русским империям грядёт пятая, нынешняя. Мы видим в сегодняшней России, пусть ослабленной, усечённой, но готовой к развитию, к восстановлению своего величия, многонародную империю.

Мы исповедуем религию Русской Победы, говоря, что Победа в Великой Отечественной войне — это религиозная мистическая Победа, остановившая силы ада силами рая. Этими райскими силами являлся Советский Союз. И советские солдаты с красными звёздами были ангелами, одолевшими демонов и сплясавшими в Берлине на кровле имперской канцелярии русскую кадриль.

Мы говорили о русском чуде — загадочном явлении русской истории, когда очередное государство Российское, очередная русская империя обрушивалась во тьму, в бездну, оставляя после себя чёрную дыру, где не было ни государства, ни народа, ни смысла, но из этой чёрной дыры вновь появлялось государство, создавалась новая великая империя. Это вечное русское возрождение нельзя объяснить никакими законами истории, кроме таинственного, пребывающего в нас русского чуда.

Мы раскрыли смысл православного сталинизма, когда могучее, созданное Сталиным государство обретает черты православного царства, суть которого — преображение ветхозаветного человека, создание богооткровенного народа-победителя, носителя божественной справедливости. Мы объясняли сталинизм как неотъемлемую форму русской государственности, когда каждый взлёт имперской России был связан с деяниями великих правителей.

Первым Сталиным русской истории был Владимир Святой — основатель Киево-Новгородского царства. Вторым Сталиным был Иван Васильевич Грозный, сплотивший под своим скипетром множество народов и земель вплоть до Тихого океана. Третьим Сталиным был Пётр Великий, сделавший Россию непобедимой перед лицом западных нашествий. Четвёртым Сталиным был Сталин, одержавший мистическую победу 1945 года и сложивший на осколках романовской империи новую — красную, сталинскую. И пятый Сталин, создатель пятой империи, неизбежен. Русская история ждёт его, выкликает.

Мы истолковали всю военную историю России как нескончаемую, непрерывную битву за Херсонес, за ту лампаду, которая была зажжена в Крыму. И все последующие сражения, будь то война с половцами или Куликовское сражение, или Ледовое побоище, или Бородинская битва, или битвы Великой Отечественной, — всё это были битвы за Херсонес, сбережение той волшебной лампады, от которой хлынул на русские земли благодатный огонь.

Мы говорили о России как о Ковчеге спасения. Когда мутный поток захлёстывает мир, и в этом потопе исчезают божественные представления о человеке, о природе, о Вселенной, в Россию со всего света бегут спасаться исповедники великих идей, и Россия принимает на борт носителей этих священных ценностей.

Мы говорим: Россия — душа мира. Русская душа открыта всему человечеству, она всемирна. Русская империя — это симфония народов, это великий лес, в котором живут и развиваются все деревья, все травы, все цветы, все мхи и папоротники, это лес, что служит прибежищем медведям, оленям, шмелям и бабочкам.

Мы создали вероучение Русской Мечты, рассматривая Русскую Мечту как действующую в русской истории непрерывную огненную силу, переносящую из империи в империю, из века в век заповедную русскую задачу — сотворение благого, справедливого, могучего государства, в котором человек и государство, человек и машина, машина и природа, цветок и звезда небесная находятся в цветущей гармонии.

Мы создали теорию русских кодов — всех накопленных в народе свойств, которые помогают ему в его великих трудах, великих сражениях, великих терпениях в моменты беды и в минуты величайших светоносных откровений. Учение о русских кодах — это тайные знания, которые мы прячем от врагов и готовы передать великому русскому правителю.

Мы понимаем сакральность русской истории. Сакральным и небесным является для нас слово "народ". Тот, который был и уже почил. Тот, который сегодня живёт, мучится, сражается, верит. И тот, который ещё не народился. Тот великий народ России, в котором сливаются все населяющие наши пространства народы, пусть даже самые малые, те, что живут по кромке Ледовитого океана или в устье Амура. "Народ" — священное, сокровенное слово.

Таким же священным для нас является слово "судьба" — та великая русская доля, которую мы приняли на себя и несём через тысячелетия, не отрекаясь от русской беды и не забывая русских побед, принимая все дыбы и топоры, все великие походы и грандиозные ликования как нашу драгоценную, неповторимую судьбу.

Сакральным и священным для нас является слово "Победа" — это огненное, пылающее, небесное слово. Это и Победа 1945 года, и все прежние победы, и те, что нам ещё предстоит одержать. Ибо Победа есть венец Русской Мечты, есть абсолютное божественное бытие, к которому стремится Россия, сбрасывая с себя всю горькую тьму, все муки и слёзы, все поражения, воздвигая над своей судьбой великий храм на холме.

И сегодня, начиная грозный двадцать первый год двадцать первого столетия, мы провозглашаем формулу существования государства Российского, ту триаду, что собирает в себя все наши идеи, все воспоминания, все наши мечты: "Один Народ. Одна Судьба. Одна Победа".

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 12 января 2021 > № 3608718 Александр Проханов

Встреча с Министром просвещения Сергеем Кравцовым

Обсуждались вопросы применения в российских школах дистанционного формата обучения. Отдельно затрагивалась проблема выплат педагогическим работникам за классное руководство.

В.Путин: Сергей Сергеевич, несколько вопросов. Я думаю, что у Вас есть много что сказать, тем не менее хотел бы начать с вещей, которые сейчас актуальны и волнуют очень многих. Это вопросы готовности школьной системы хотя бы частично, но к работе онлайн.

У нас планы в 2021 году закончить целиком оборудование всех школьных учреждений страны скоростным интернетом. Как идёт эта работа? Да, и потом некоторые ещё шаги, планируемые министерством до 2024 года, что будет там?

С.Кравцов: Владимир Владимирович, в целом хочу сказать, что 2020 год был непростым для системы образования, но с основными вызовами мы справляемся. Что касается дистанционного обучения, домашнего обучения, то это была вынужденная мера в прошлом году, когда из-за эпидемии, чтобы сохранить здоровье учителей, учеников, школы были переведены на домашнее обучение. Но никогда дистанционное обучение не заменит традиционное. 1 сентября школы вернулись к традиционному обучению, и сегодня точечно, если возникает необходимость, школы вводят формат дистанционного обучения.

Мы уже создали цифровую образовательную среду, которая дополняет традиционное обучение, отвечает на вызовы и усиливает классическое образование. Цифровая образовательная среда включает отечественную систему видео-конференц-связи, чтобы отказаться от зарубежных аналогов, отечественную социальную сеть для общения учеников, родителей, учителей. Весь контент в цифровой образовательной среде проверен, соответствует федеральным государственным стандартам и проверяется экспертами.

Что касается задач на 2024 год, то, Владимир Владимирович, здесь, на первом слайде, приведены основные параметры в актах прямых поручений. Первое – это строительство образовательных организаций. В прошлом году построили 828 детских садов на 122 тысячи мест, в этом году построим 767 детских садов.

В прошлом году построили 277 школ на 169 тысяч мест. И с этого года начнём четырёхлетний проект по строительству 1910 школ на 1 миллион 200 тысяч новых мест. Важно, что мы привлекли, договорились с ВЭБом и Сбербанком о дополнительных 300 миллиардах рублей и построим на 500 школ больше.

Отдельно хотел бы сказать про наших учителей. Им было сложно в прошлом году, но в целом коллеги справились. Были всегда на связи со своими учениками, это было важно особенно для старшеклассников, которые сдавали Единый государственный экзамен. В прошлом году снизили бюрократическую отчётность для учителей. Вам неоднократно об этом говорили учителя, сегодня определили вместе с Рособрнадзором минимальный перечень документов, который должен заполнить учитель, остальные бумажки отвлекать не должны.

Второе. Мы уже с этого года вводим единую систему подготовки педагогических работников. Уже видим положительный эффект от передачи педагогических вузов в ведение Министерства просвещения. Хотел бы поблагодарить Вас за поддержку этого решения. В прошлом году впервые вырос средний балл поступления в педагогические вузы. Будем заниматься вопросами заработных плат.

В.Путин: В ходе большой пресс-конференции с элементами «Прямой линии» поступали вопросы о выплате денег за классное руководство. Я читал, некоторые Ваши коллеги обращают внимание и жалуются на то, что им эти деньги не выплачивают.

С.Кравцов: Владимир Владимирович, что касается выплат за классное руководство, этот вопрос находится на постоянном контроле. 810 тысяч классных руководителей с 1 сентября адресные доплаты получают. Они отдельной строкой выделены. Мы контролируем этот вопрос с Росказначейством и с Федеральной налоговой службой. Скорее всего, речь идёт о выплатах в техникумах, колледжах. Действительно, там такая проблема есть. Но мы ей занимаемся и обязательно все вопросы, которые поступили к Вам на «горячую линию», точно отработаем и доложим по результатам.

В.Путин: Что значит «проблемы есть», я не понял? Просто им не платят?

С.Кравцов: Дело в том, что дополнительные выплаты выплачиваются учителям средних общеобразовательных учреждений. Есть техникумы, где также работают и занимаются воспитательной работой.

Это, кстати, хотел отдельно сказать. В прошлом году были приняты Ваши поправки в закон «Об образовании» об усилении воспитательной работы в школах. С этого года в десяти регионах вводится ставка советника директора по воспитательной работе с дополнительной доплатой 15 тысяч рублей.

Также яркий и успешный проект прошлого года, конкурс «Большая перемена», Вы встречались с финалистами, интересные, талантливые ребята, способные зажечь своими идеями как сверстников, так и взрослых. Этот конкурс в этом году уже начнётся с 5-го класса, а не только для старшеклассников.

В.Путин: Но за классное руководство платят только в общеобразовательных школах?

С.Кравцов: Да, только в общеобразовательных школах. Что касается доплат в техникумах, этот вопрос мы в Правительстве решаем. Надеюсь, что в этом году определённые шаги в этом направлении сделаем, потому что у нас в прошлом году принята стратегия развития среднего профессионального образования, мы синхронизируем программы подготовки в колледжах, а в колледжи после 9-го класса идут 60 процентов выпускников, и достаточно большой интерес к техническим специальностям. Поэтому очень важно, чтобы самореализовывались ребята и трудоустраивались по той специальности, по которой они заканчивают колледж, в своём городе, в регионе.

И в завершение, Владимир Владимирович, хотел сказать, что с этого года мы вводим мотивирующий мониторинг для регионов по всем количественным и качественным показателям, о которых говорил. И строительство школ и детских садов, и система воспитания, повышение квалификации учителей. Важно оценить вклад каждого региона в реализацию поставленных Вами профильных для Министерства национальных целей развития страны.

В.Путин: Хорошо. Спасибо.

Россия > Образование, наука > kremlin.ru, 12 января 2021 > № 3607581 Сергей Кравцов

Сезон открытий

Глава Роспатента Григорий Ивлиев - об изобретениях против COVID-19 и новых мерах поддержки изобретателей

Текст: Алексей Дуэль

Самое главное изобретение 2020 года - вакцина от COVID-19, считает глава Роспатента Григорий Ивлиев. Теперь Роспатент готовится перейти к рассмотрению 3D-моделей и продумывает меры поддержки изобретателей. Что изменилось в этой сфере в 2020 году и чего ждать от 2021 года, глава ведомства рассказал в интервью "РГ".

Какие новшества в сфере интеллектуальной собственности нас ждут в 2021 году?

Григорий Ивлиев: 17 января вступит в силу закон, позволяющий подавать заявки в Роспатент с приложением 3D-моделей. Бумажный вариант - как подачи заявки, так и выдаваемого патента, - тоже оставили. Хотя бумажный носитель - устаревшая вещь.

Но если для собственной эстетики человек хочет получить эту бумагу и повесить в каком-то месте - пожалуйста, мы это делаем. На самом деле 17 января сменится эпоха, мы наконец перейдем на технологии XXI века, когда делается 3D-модель - и все, суть изобретения раскрыта, словами описывать не надо. И для экспертизы так удобнее: сравнение одной 3D-модели с другой занимает секунды. Причем Россия - председатель целевой группы Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС), по 3D-технологиям и введению их в структуру интеллектуальной собственности. Мы задаем этот стандарт, проводим заседания, видим, что сделано в других странах, и понимаем, что у нас лучше, хотя еще три года назад брали прототипы в Корее, чтобы понять, как все это должно работать.

Какие инструменты поддержки изобретательства готовит Роспатент?

Григорий Ивлиев: Мы готовим налоговое стимулирование, надеюсь, нас поддержат коллеги из финансового блока, и в этом году получится его запустить. Россия - высокотехнологичная страна, поэтому есть все основания предоставить снижение налога на прибыль в случае, если компания производит продукт, по которому выдан патент. В двух десятках стран Европы и Азии этот инструмент показал свою эффективность.

Еще одно предложение: освобождать на некоторый срок от уплаты налога на интеллектуальную собственность, прошедшую инвентаризацию. Сейчас ради экономии на налогах многие отказываются предъявить свою интеллектуальную собственность. Но это неправильно и так быть не должно.

Еще для нас важно, чтобы во всех правительственных программах, направленных на научно-техническое развитие, был отражен вопрос создания интеллектуальной собственности. Должны быть три критерия: во-первых, патентная аналитика, причем на современном уровне, во-вторых, создание объекта интеллектуальной собственности в виде ключевого технического решения, в-третьих, определенное заранее число созданных объектов интеллектуальной собственности. По этим критериям можно будет судить - успешно реализована программа или нет.

Число заявок возросло, а пандемийные ограничения осложнили и жизнь, и работу. За счет чего удается рассматривать весь поступивший вал в срок?

Григорий Ивлиев: Если бы мы сами не изобретали и не внедряли новые методы работы, не справились бы. А так у нас число рассмотренных заявок на изобретения превышает число поданных на четыре тысячи - помимо вновь поступивших успели обработать оставшиеся после 2019 года. Средний срок рассмотрения заявки по изобретениям сократился с почти 6 до 3,4 месяца, по товарным знакам - с 6 до 5,1 месяца, по полезным моделям - с 1,4 до 1,1 месяца. Кроме того, добавился еще один новый объект интеллектуальной собственности - географическое указание. На него подано 32 заявки, выдан один патент. Еще один похожий объект - наименование места происхождения товара - привлек 69 заявок.

Пока что зарегистрировано только одно географическое указание. В чем причина: нет заявок?

Григорий Ивлиев: Заявки есть, по многим подходит срок принятия решения, скоро зарегистрируем новые. Когда поступает заявка, мы ее публикуем, направляем сведения в заинтересованные органы власти и организации. Скажем, если подается по вину, то уведомляем ассоциации виноделов. А потом три месяца ждем откликов - в экспертизе может принять участие любое заинтересованное лицо. И только после обработки всех поступивших замечаний и предложений мы можем принять справедливое решение. Ведь есть конкуренты, есть люди с иной точкой зрения на то или иное географическое указание.

Первым было "Шуйское мыло" - по этому бренду особых вопросов ни у кого не было. Когда корни таких производств уходят в века, то явление становится общепризнанным. А есть спорные заявки, есть иностранные географические указания. Причем зарубежные мы признаем только в том случае, если и в той стране, откуда оно поступило, признают российское географическое указание.

Откуда поступает больше патентных заявок: из Москвы, Петербурга или регионов?

Григорий Ивлиев: По изобретениям наши основные заявители - Москва, Московская область и Санкт-Петербург. По товарным знакам распределение более равномерное, причем везде продолжается очевидный рост числа заявок.

Новое для Роспатента (да и для всех) направление - борьба с коронавирусом. Что тут происходит?

Григорий Ивлиев: Все заявки, связанные с борьбой против пандемии COVID-19, мы рассматривали в приоритетном порядке. Восполняли недостаток поступающей информации за счет взаимодействия с патентными ведомствами других стран, в первую очередь БРИКС. Получали информацию напрямую из Шанхайского медицинского центра, от медицинского центра Национально-освободительной армии Китая - в Поднебесную эта беда пришла раньше, и там накопили больше данных.

Все патентные ведомства мира исходили из того, что информацию по коронавирусу друг для друга надо делать доступной. Созданы международные центры патентной информации, связанной с COVID-19, на сайте Роспатента есть отдельный раздел по вакцинам, лекарственным средствам, дезинфицирующим материалам, медицинским изделиям. Это позволяет активизировать работу и нам, и изобретателям. Всего, по данным на 14 декабря, поступило 477 коронавирусных заявок, выдано 114 патентов в этой сфере, в том числе на вакцины.

Если ли желающие принять участие в поисковом патентном аутсорсинге, который Роспатент введет 1 августа 2021 года?

Григорий Ивлиев: У нас пока идет работа над подзаконными актами и переговоры с крупнейшими научно-образовательными центрами, которые хотели бы такие полномочия от нас получить. Выдавать аккредитацию желающим начали с нового года. Пока в центре нашего внимания научные центры из Москвы, Петербурга и Татарстана. Говорить, кто именно, я бы пока не хотел - преждевременно. Всего патентный поиск будут вести с десяток организаций. Я считаю, этого достаточно.

Насколько активно в ушедшем году в России оформляли международные патенты?

Григорий Ивлиев: Стало меньше заявок, которые подают в наше ведомство, чтобы мы их отправили в Женеву, в штаб-квартиру ВОИС, а оттуда бы информацию разослали по странам международные системы регистрации, и по изобретениям, и товарным знакам. Мы подаем около тысячи таких заявок в год. Сейчас их число сократилось - на 96 штук по изобретениям, на 97 штук - по товарным знакам. Единственная причина для такого спада - коронавирус. Если бы не пандемия, у нас был бы плавный рост. Потому что система международной регистрации гораздо удобнее, она дешевле и позволяет распространить защиту практически сразу же на территории всех государств, где она нужна.

Что происходит с реформой института патентных поверенных?

Григорий Ивлиев: Законопроект прошел первое чтение в Госдуме, для дальнейшего рассмотрения не хватает положения о федеральной палате патентных поверенных. А без этого института вся реформа теряет смысл. За двадцать лет выдано более двух тысяч аккредитаций для таких специалистов. Они подают большую часть заявок в наше ведомство, отрабатывают первичный материал. От качества их работы зависит и скорость принятия нашего решения. Поэтому мы очень заинтересованы в их профессиональной работе.

Существующая сейчас система морально устарела, для дальнейшего развития ей надо двигаться дальше. Мы хотим дать патентному поверенному такие же права, какие есть у адвоката: работать в суде, направлять обязательные для ответа запросы в госорганы, пользоваться инфоресурсами Роспатента, сохранять профессиональную тайну. Чтобы все это работало и было использовано во благо, нужно такое профессиональное объединение с обязательным членством, как федеральная палата патентных поверенных.

Мы хотим отказаться от части наших полномочий, передать их этому органу. Такие профессиональные объединения за тысячелетия своего существования доказали их эффективность. С патентными поверенными должна быть выстроена такая система, иначе нет смысла давать им такие права. Я надеюсь, в 2021 году все споры будут урегулированы и закон примут.

А как-то специально отмечать наиболее успешных Кулибиных собираетесь?

Григорий Ивлиев: Активную работу ведет Всероссийское общество изобретателей, мы их в этом всячески поддерживаем. Еще мне очень нравится инициатива властей Ульяновской области, где ввели инновационный ваучер - региональное правительство выделяет деньги на продвижение изобретения, его патентование и внедрение в производство. Это очень перспективная форма поддержки и изобретателей, и начинающих производителей, средних и мелких предпринимателей. Сейчас подобные проекты запускаются и в других регионах России. В принципе, это должна быть постоянная федеральная форма грантовой поддержки в сфере интеллектуальной собственности. Очень важно, что этот инновационный ваучер - не просто стартап, а это стартап, который связан с интеллектуальной собственностью, с созданием нового технического решения, нового продукта. Это намного более эффективно, чем просто поддержка молодых предпринимателей.

Современные изобретатели - это предприниматели или романтики?

Григорий Ивлиев: Очень трудное это дело - работать с изобретением и оформить его в виде патента, добиться признания этого изобретения. Еще труднее его реализовать. Тут может помочь только терпение и осознание того, что изобретатель - это человек, который обладает творческим гением, которого Божья благодать осенила. Хочу пожелать изобретателям, чтобы они верили в то, что они - самые уважаемые в обществе люди. Мы будет добиваться такого отношения к изобретателю от всех государственных и общественных структур.

Россия > Образование, наука. СМИ, ИТ > rg.ru, 12 января 2021 > № 3606639 Григорий Ивлиев

К вам не едет ревизор

Генпрокуратура: с 1 июля любой визит проверяющего к бизнесмену возможен только с согласия прокурора

Текст: Иван Егоров

Генеральный прокурор Игорь Краснов накануне Дня прокурора рассказал "РГ" о новых подходах в защите прав бизнесменов. "Я поставил задачу прокурорам добиваться реального восстановления прав и законных интересов предпринимателей", - заявил он. А подробности того, как прокуроры будут защищать бизнес, о моратории на проверки и новом ­законе о госконтроле "Российской газете" рассказал начальник управления по надзору за соблюдением прав предпринимателей Генпрокуратуры Артем Кононенко.

Артем Николаевич, этим летом вступят в силу положения нового закона о госконтроле. Предприниматели полны надежд, что это нововведение значительно упростит им жизнь и снимет излишнее давление на бизнес в лице многочисленных проверяющих. А что думают по этому поводу прокуроры, у которых теперь значительно прибавится надзорных полномочий и, соответственно, нагрузки?

Артем Кононенко: Хочу напомнить, что Генпрокуратура активно участвовала во всех стадиях его принятия - от разработки концепции Минэкономразвития России и до обсуждения в думских комитетах.

Наряду с прочими нововведениями закон существенно расширяет арсенал видов контрольно-надзорных мероприятий, проводимых во взаимодействии с подконтрольными субъектами. В дополнение к "традиционным" проверкам и контрольным закупкам устанавливаются такие форматы "общения" инспектора и бизнесмена, как мониторинговая закупка, выборочный контроль, инспекционный визит, рейд. Но с 1 июля любой визит проверяющего к бизнесмену возможен только с согласия прокурора.

При этом вся система контрольно-надзорной деятельности России будет базироваться на риск-ориентированном подходе. Согласно ему, будет введено шесть категорий риска возможного причинения вреда - от низкого до чрезвычайно высокого. И, например, при категории низкого риска проверки такого объекта могут не проводиться несколько лет.

Уверен, мы сможем успешно справиться с этими новыми полномочиями, используя опыт, наработанный за 11-летний период действия 294-го Закона о защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей.

Все жалобы предпринимателей - на особом контроле

Когда почти вся страна ушла на удаленку и самоизоляцию во время пандемии, бизнесмены лишились личного общения с прокурорами?

Артем Кононенко: Новые реалии 2020 года потребовали существенной корректировки надзорной деятельности, но непосредственный диалог прокуроров с предпринимателями не прерывался. После введения в стране ограничительных мер Генеральный прокурор Игорь Краснов провел серию оперативных совещаний с участием прокуроров субъектов РФ, которых сориентировал на необходимость регулярного "живого" общения с деловым сообществом посредством видео-конференц-связи. В то же время глава надзорного ведомства лично провел встречи с представителями бизнес-сообщества в Симферополе, Калининграде, Петропавловске-Камчатском, Южно-Сахалинске и на островах Курильской гряды.

Не потерял своей актуальности функционирующий уже четыре с половиной года канал обратной связи органов прокуратуры с бизнес-сообществом. Такой способ взаимодействия позволяет максимально оперативно отслеживать сигналы о помощи бизнесу и принимать меры по защите и восстановлению прав предпринимателей. В прошедшем году на этот электронный ресурс поступило более 1,7 тысячи сообщений о нарушении прав бизнесменов. Доводы каждого пятого нашли свое подтверждение.

Проблемы бизнеса на Курилах и в Калининграде наверняка отличаются?

Артем Кононенко: Напротив, личный прием показал общность проблем, с которыми сталкиваются предприниматели независимо от региона. Здесь речь идет об административном давлении, волоките органов власти, невозможности получения гарантированных выплат, истребовании излишних документов. А также необоснованных проверках контролирующих органов, неисполнении государственными и муниципальными заказчиками своих финансовых обязательств перед добросовестными хозяйствующими субъектами.

По всем поступившим в ходе таких мероприятий обращениям проведены проверки, приняты исчерпывающие меры прокурорского реагирования, права предпринимателей восстановлены.

Например, в Сахалинской области после вмешательства прокуратуры публичные заказчики погасили долги перед шестью предпринимателями в размере почти 33 млн рублей. В Волгоградской области муниципалитетом оплачено 3,4 млн рублей бизнесмену за оказанные им услуги по концессионному соглашению. В Севастополе для осуществления хозяйственной деятельности предпринимателям в аренду без торгов предоставлен земельный участок.

Чиновников заставят платить бизнесменам

В прошлом году бизнесмены часто жаловались на просрочки или вообще неоплату выполненных контрактов. А чиновники все списывали на пандемию и говорили, что денег нет. То есть действительно виноват вирус или чиновники лукавили?

Артем Кононенко: Эта проблема не нова. Прокуроры более пяти лет ведут активную работу по ликвидации долгов перед бизнесом. За этот период благодаря надзорному реагированию погашена задолженность по государственным и муниципальным контрактам на общую сумму около 180 млрд руб.

В связи со сложной экономической ситуацией, вызванной пандемией, Генеральная прокуратура потребовала от нижестоящих прокуроров принять дополнительные меры к оплате заказчиками долгов.

По оперативным данным, в результате прокурорского вмешательства только в прошлом году погашена задолженность перед бизнесом в размере почти 34 млрд руб.

Что грозит чиновникам, которые "забывают" или даже не собираются платить бизнесменам?

Артем Кононенко: Прокуроры активно использовали административно-правовые методы воздействия на должностных лиц заказчиков в связи с нарушением ими порядка и сроков оплаты по государственным и муниципальным контрактам. Благодаря их принципиальной позиции в Московской, Нижегородской, Оренбургской, Ростовской, Самарской и Свердловской областях по решениям суда должностные лица заказчиков, которые систематически игнорировали сроки исполнения финансовых обязательств по контрактам, дисквалифицированы на один год. Наряду с этим многие прокуроры приняли решительные меры по фактам заключения публичных контрактов, вовсе не обеспеченных необходимым финансированием. В каждом таком случае возбуждено дело об административном правонарушении за нарушение порядка принятия бюджетных обязательств.

В республиках Тыва и Ингушетия, Приморском и Ставропольском краях, Калининградской и Костромской областях ими инициированы административные дела за нарушения при доведении денег до конкретных получателей, повлекшие образование у последних долгов перед бизнесом по исполненным контрактам.

Продолжена практика предъявления регрессных исков для взыскания с должностных лиц дополнительных бюджетных расходов в виде пеней, штрафов и судебных издержек, возникших из-за просрочки оплаты по контрактам. А в Республике Тыва, Алтайском, Краснодарском и Красноярском краях, Владимирской, Свердловской и Ульяновской областях и других регионах такие действия заказчиков получили уголовно-правовую оценку.

Проверок сверх плана не будет

Можно сказать, что в прошлом году вирус сыграл на руку малому бизнесу, после того как был введен мораторий на проверки. Кстати, все контролеры его соблюдали?

Артем Кононенко: Уже сейчас можно однозначно сказать, что введенные весной 2020 года правительством страны беспрецедентные ограничения контрольно-надзорной деятельности в период пандемии стали ключевым фактором поддержки бизнеса и нормализации экономической ситуации.

Незамедлительно после их установления Генеральный прокурор принял управленческие решения для минимизации числа проверочных мероприятий и оперативной корректировки сводного плана. Это позволило прокурорам своевременно исключить из сводного плана более половины запланированных контролерами мероприятий - почти 200 тысяч, снизив их число до исторического минимума в 170 тысяч. К контро­лерам, проявившим в этом ­вопросе нерасторопность, прокуроры приняли меры реагирования.

Как известно, необоснованному вмешательству контролирующих органов в хозяйственную деятельность призвана препятствовать процедура согласования с прокурором внеплановых выездных проверок и контрольных закупок. В 2020 году правительство обязало контролеров согласовывать с нами все внеплановые проверки, включая документарные. Только за первое полугодие эта мера позволила предотвратить проведение около половины из них - свыше 13 тысяч.

Но срок действия моратория заканчивался 31 декабря, то есть уже в январе перед бизнесом маячила перспектива появления армии всевозможных проверяющих?

Артем Кононенко: Мы эту тенденцию отметили еще в сентябре, когда на стадии формирования сводного плана на следующий год контролеры предложили около полумиллиона проверок. Для сравнения, в 2020 году планировалось лишь 384 тысячи мероприятий по контролю.

Принимая во внимание значимость задачи поддержки малого и среднего предпринимательства в условиях распространения коронавирусной инфекции, Генеральный прокурор направил предложения президенту и председателю правительства о введении моратория на проведение проверок малого бизнеса в 2021 году.

Эта инициатива была поддержана руководством страны, правительством 30 ноября издано соответствующее постановление, а нами уже завершена корректировка проекта свод­ного плана. Приказом Генераль­ного прокурора полномочия по исключению из него мероприятий по контролю делегированы прокурорам субъектов РФ и приравненным к ним специализированным прокурорам, что позволило в сжатые сроки аннулировать проверки в отношении десятков тысяч субъектов малого предпринимательства. А всего из сводного плана проведения проверок прокурорами исключено свыше 100 тысяч кон­трольных мероприятий.

Личный прием

Прокурор принимает в соседнем купе

Генеральная прокуратура сегодня без преувеличения остается главным правозащитным органом страны. Ведь именно к прокурорам чаще всего обращаются и обычные граждане, и бизнесмены, и целые предприятия. Как сообщили корреспонденту "РГ" в надзорном ведомстве, в органы прокуратуры ежегодно поступает более 5 млн обращений граждан и предпринимателей.

Практически по каждой пятой жалобе прокурорами выявлены нарушения закона и прав граждан. Непосредственно в приемную Генпрокуратуры обратились более 13 тысяч граждан. При этом Генеральный прокурор лично провел выездные приемы в нескольких регионах России, во время которых принял 108 человек. Заместители Генерального прокурора приняли около 1,5 тысячи граждан, прокуроры субъектов и приравненные к ним прокуроры военных и других специализированных прокуратур - 16 тысяч, прокуроры городов и районов - 180 тысяч. По результатам рассмотрения принятых на личном приеме заявлений выявлено свыше 60 тысяч нарушений законов, по которым принято 36 тысяч мер прокурорского реагирования.

По-прежнему чаще всего люди были недовольны невыплатой зарплат, нарушением жилищных прав и многочисленными проблемами в коммунально-жилищном хозяйстве. Также граждане жаловались на приставов, которые не соблюдали исполнительное производство, а еще обращали внимание прокуроров на защиту природы и загрязнение окружающей среды.

Надо отметить, что с прошлого года в работу самих прокуроров были внесены существенные коррективы. Игорь Краснов ориентирует подчиненных на особо внимательный подход без формализма и отписок к сообщениям о нарушении прав ветеранов, инвалидов, несовершеннолетних, многодетных семей и малоимущих граждан. По наиболее острым обращениям контроль берет на себя лично Генпрокурор. Кроме того, была повышена ответственность прокуроров субъектов РФ за качество проверок по заявлениям граждан, а также упрощены процедуры обжалования решений прокуроров всех уровней.

Несмотря на пандемию, более 40 процентов посетителей были приняты лично прокурорами и их заместителями.

Проводилась работа по приему граждан в труднодоступных и отдаленных населенных пунктах. Показал свою результативность прием граждан на железнодорожных и морских вокзалах, в аэропортах, в пунктах пропуска через Государственную границу и даже в поездах.

К примеру, Байкальский транспортный прокурор организовал регулярный прием пассажиров прокурорами в поездах, когда они выезжали в командировки. Помогли в этом и железнодорожники - бригадир поезда выделял прокурору отдельное купе и объявлял пассажирам по громкой связи о проводимом прокурорском приеме.

Россия > Приватизация, инвестиции. Внешэкономсвязи, политика > rg.ru, 12 января 2021 > № 3606638 Артем Кононенко

Не цифрой единой

Министр просвещения РФ Сергей Кравцов - о каникулах, школьной соцсети и снижении нагрузки на учителей

Текст: Ксения Колесникова

Могут ли продлить учебный год на лето? Чем цифровая образовательная среда отличается от дистанционного обучения? Когда снимут бюрократическую нагрузку на учителей? На вопросы читателей "Российской газеты" ответил министр просвещения РФ Сергей Кравцов.

Сергей Сергеевич, многие регионы вводили дополнительные каникулы. Но школьную программу все равно необходимо пройти: "закрыть" все пропущенные темы, провести лабораторные работы, которые были невозможны на дистанционке… Как школы будут восполнять пробелы? Возможно ли продление учебного года на летние дни?

Сергей Кравцов: В начале этого учебного года мы провели Всероссийские проверочные работы для более 7 миллионов учеников из 37 тысяч школ. Мы хотели оценить уровень знаний и понять, какие возможные пробелы в освоении программы есть у школьников. Что мы увидели? В целом по качеству знаний ситуация неплохая: каких-то серьезных пробелов нет. Отчасти потому, что начало пандемии пришлось на четвертую четверть, когда в школах в основном шло повторение материала. В этом учебном году большинство школ у нас работает в очном режиме. Но некоторые регионы по понятным причинам продлевали на неделю осенние каникулы, частично переводили учеников на дистант. Но мы всем регионам давали рекомендации по корректировке учебных планов, чтобы ни в коем случае не понизилось качество образования. Изменение учебного плана - это должно быть решение школы, педагогического коллектива. Главный принцип: ученики должны полноценно освоить образовательные программы. Но при этом важно не допустить превышения образовательной нагрузки. Хороший пример - Москва: столичный департамент образования разработал целую программу помощи школам и школьникам в ликвидации возможных пробелов в знаниях.

Мы продолжаем методическую поддержку каждого региона, регионы плотнее работают с календарным графиком системы образования, и надо сказать, что меры приносят результаты. Везде это индивидуальный подход, исходя прежде всего из эпидемиологической обстановки. Москва, например, немного продляет каникулы, но сразу несколько регионов выходит из новогодних каникул, возвращая полное очное обучение во всех классах. И это тоже результат взвешенных и своевременных мер, принятых регионами ранее для контроля за здоровьем в образовательной среде.

Чем Цифровая образовательная среда отличается от дистанционки?

Сергей Кравцов: Цифровая образовательная среда (ЦОС) - это помощь, усиление традиционной системы образования. В нее входит отечественная система видео-конференц-связи. Мы назвали ее "Сферум" и уже успешно апробировали в Московской области. В сервисе используются опыт и те решения, которые уже были отработаны на видеонаблюдении на ЕГЭ. Эта система защищена от хакерских атак и взломов. Она нужна для того, чтобы учителя и ученики могли общаться друг с другом, в том числе из разных регионов, а родители могли бы посещать родительские собрания онлайн, если очно не могут присутствовать. Второй важный компонент ЦОС - это социальная сеть. Третий - это электронные верифицированные учебные материалы в помощь учителю, проверенные экспертами, соответствующие школьным стандартам. Учитель может их использовать, чтобы сделать очный урок интересней. Мы никогда не планировали и не планируем заменить традиционные уроки дистанционным обучением.

Как показала практика, государственная система оказалась не слишком подготовленной к дистанционке. Были технические сбои, перегрузы. Может быть, можно активнее использовать опыт частных образовательный компаний?

Сергей Кравцов: Мы открыты к частным предложениям. Но нам нужно понимать, что те методики, то содержание, которые предлагаются, действительно соответствуют федеральному государственному стандарту. Я не сторонник каких-то быстрых и резких изменений в системе образования. Любой новый опыт мы должны очень внимательно изучить. И когда будем уверены в том, что то или иное решение соответствует задачам воспитания и обучения, когда оно будет проверено, мы его принимаем.

Библиотека верифицированного контента и сервисов ЦОС будет состоять из двух блоков. Первый - бесплатный и общедоступный контент по всей школьной программе, разбитый по классам, темам, уровням сложности в помощь ученикам и учителям. Там будут задания с возможностью автоматической проверки, видеоматериалы, интерактивные презентации. Второй блок - это высокотехнологический "опциональный", то есть дополнительный контент от представителей EdTech-индустрии. Он будет размещаться в специальном разделе - Маркетплейсе. Весь этот контент в обязательном порядке пройдет экспертизу.

Как будет выглядеть соцсеть для учеников и учителей?

Сергей Кравцов: Это часть большой платформы для обучения и коммуникации, которую мы делаем на базе "ВКонтакте". Как уже говорил, она будет называться "Сферум". Она будет легкой и понятной в использовании. В "Сферуме" есть чаты, личные страницы учащихся и учителей, актуальные новости (школьные, федеральные "из первых уст"). Школы, классы, ученики и учителя смогут создавать свои группы и паблики для общения, для того, чтобы делиться образовательными интересами.

Планируется, что у школьников благодаря ЦОС появится "цифровая биография" со всеми достижениями. Что это такое?

Сергей Кравцов: Знаю, что многие родители волновались по этому поводу. Хочу всех успокоить. Речь идет прежде всего об электронном портфолио, которое учитывается при поступлении в высшие учебные заведения. Будут учитываться все победы в олимпиадах, конкурсах, другие внеучебные достижения. Раньше выпускники приносили в вузы огромные пачки разных дипломов и сертификатов, чтобы подтвердить свое право на дополнительные баллы ЕГЭ. Сейчас все это будет храниться в электронном виде. В пару кликов каждый ученик может сформировать свой "портфель" успехов и предоставить его в вуз.

Кроме того, мы планируем внедрить механизм корректировки успешности школьника по анализу его "цифровой биографии". Пройденные уроки, отметки, глубина изучения тем, сложность выполненных заданий, результаты ГИА, олимпиад, чемпионатов WorldSkills - вся эта информация будет собираться и анализироваться. Анализ больших данных позволит школе построить индивидуальный образовательный маршрут для каждого ученика, оценить эффективность своей программы и в случае необходимости скорректировать ее. Школьнику в автоматическом режиме будут предлагаться материалы для восполнения пробелов в знаниях или для углубленного изучения. То есть внедрение цифровых технологий позволит сделать образовательный процесс более индивидуальным, а значит, эффективным.

Есть какие-то нормы использования гаджетов в школах, чтобы это не отражалось на здоровье детей? Они и так сегодня с гаджетами не расстаются…

Сергей Кравцов: Могу рассказать на своем примере. Моя дочь учится в 6-м классе, но телефона или смартфона у нее нет. Достаточно компьютера, с помощью которого она учится в московской школе. Есть соответствующие нормы, установленные Роспотребнадзором. Общая продолжительность использования компьютера на уроке не должна превышать для детей 1-2-х классов - 20 минут, 2-4-х классов - 25 минут, 5-9-х классов - 30 минут, 10-11-х классов - 35 минут. И в этих нормах школы должны работать.

Интерфейс и контент информационных систем, которые сейчас создаются, будут адаптированы для детей с ограниченными возможностями здоровья: будут субтитры, бегущая "новостная" строка, возможности для голосового ввода. Кроме того, Цифровая образовательная среда позволит детям, находящимся на длительном лечении и надомном обучении, подключаться к урокам по видео.

Мысль очень простая: по завершении школы школьники должны быть воспитаны, обучены и здоровы. И, конечно, здесь должен быть баланс. Нужно очень внимательно относиться к использованию гаджетов. Мы начали масштабный мониторинг здоровья детей. Здоровье школьников станет для нас одной из ключевых тем работы в 2021 году. И я знаю, что в Ростовской области есть очень хороший опыт по здоровьесберегающим технологиям. И мы договорились с губернатором, с министром образования Ростовской области, что как раз опыт этого региона будем анализировать и, возможно, использовать в целом для РФ.

Минпросвещения планирует утвердить общие требования работы школьных столовых во всех регионах страны. Какими они будут? Ведь школы очень разные - питание детей в столичной школе на две тысячи ребят и на 15 детей в маленькой сельской школе очень отличается.

Сергей Кравцов: Это будут рекомендации, разработанные на основе позитивного опыта, который уже есть в регионах. Для школ разного типа они, конечно, будут отличаться. Напомню, что с 1 сентября по поручению президента РФ горячим бесплатным питанием обеспечены 7 миллионов 300 тысяч ребят - учеников начальных классов. Когда мы стали реализовывать это поручение, то посмотрели на сферу школьного питания совсем по-другому. Увидели массу вопросов и проблем.

Допустим, в городе может быть две соседних, очень похожих школы. Но питание там может очень сильно отличаться и по качеству, и по организации. Когда стали разбираться, почему так происходит, оказалось, что не всегда школы знают, как правильно организовать эту работу. Поэтому мы готовим единые рекомендации с учетом уже накопленного опыта. Мы провели большую Всероссийскую конференцию по питанию школьников вместе с Роспотребнадзором, с министерством здравоохранения, собрали лучшие практики. Сейчас их обобщаем.

Спрашивает учитель Наталья Рыбакова: "Минпросвещения планирует в 2021 году начать внедрять новую систему аттестации педагогов. Как она будет проходить?"

Сергей Кравцов: Сегодня, чтобы пройти аттестацию, учитель собирает огромный комплект документов, а сама процедура очень субъективная. Мы же планируем внедрить единые федеральные оценочные материалы, которые будут проверять предметные, методические, психолого-педагогические и коммуникативные компетенции учителей.

Мы хотим сделать этот процесс простым для учителя и прозрачным. Чтобы аттестацию можно было пройти прямо на рабочем месте, в два клика, без дополнительных препятствий.

В рамках нацпроекта "Образование" в 2021 году будем выстраивать единую систему научно-методического сопровождения профессионального развития педагогов. Школы, педагогические колледжи, вузы, институты повышения квалификации - все должно работать в единой системе. Создаем Федеральный реестр образовательных программ дополнительного профессионального образования для педагогов. Координировать всю работу будет федеральная Академия минпросвещения.

В ведении минпросвещения - 33 педагогических вуза. Будет ли их программа синхронизироваться со школьной программой?

Сергей Кравцов: Мы выстраиваем единую систему подготовки учителей, начиная с профильных классов в школах. Планируем открыть порядка 5 тысяч профильных педагогических классов, открывать психолого-педагогические классы. Мы приближаем педагогические вузы к реальной практике. Сейчас каждый регион уже отбирает школы, где, начиная с третьего курса, будущие учителя будут проходить практику и отрабатывать те педагогические приемы и наработки, которые им необходимы будут для работы в школах.

Кроме того, в рамках нацпроекта "Образование" все педагогические вузы будут оснащены оборудованием, которое используется в школах. Чтобы студенты знали, как работать с этим новым оборудованием, и были к этому готовы. Каждый наш педагогический университет в течение двух лет получит оборудование для педагогических "Кванториумов" на сумму порядка 20 миллионов рублей.

Еще один важный момент - нужно возродить механизмы наставничества, индивидуального постдипломного сопровождения выпускников. Этот институт в свое время очень эффективно работал, когда молодой специалист не отрывается от педагогического вуза, может получить поддержку своих коллег, методистов, особенно в первый-второй год работы в школе.

Важно постоянное обновление технологий и содержания педагогического образования. Чтобы те наработки, которые есть в системе общего образования, находили отражение и в вузовских программах.

Около года назад совет при минпросвещения одобрил проект новых школьных стандартов (ФГОС) с подробным содержанием по каждому предмету. Но они так и не были утверждены. Когда планируете завершить эту работу?

Сергей Кравцов: Проекты ФГОС доработаны. Сейчас они находятся на рассмотрении межведомственной рабочей группы по вопросам развития системы общего образования под председательством вице-премьера Татьяны Алексеевны Голиковой и помощника президента РФ Андрея Александровича Фурсенко. В случае одобрения проектов ФГОС рабочей группой они могут быть утверждены в конце февраля - начале марта 2021 года.

Вопрос от читателя Елены Михайловны Смирновой: "Сергей Сергеевич, сегодня бюрократическая нагрузка в школах существует в таких количествах, что справиться с ней можно только "всем миром". Школа ежедневно предоставляет отчеты об участии в открытых уроках, мероприятиях, олимпиадах, проектах. А проверяющие всех рангов требуют документально подтвердить работу с неуспевающими, одаренными, состоящими на учете, ослабленными, с родителями, с партнерами. Кто в школе должен выполнять эту работу?"

Сергей Кравцов: Мы подписали совместное письмо с руководителем Рособрнадзора о снижении бюрократической нагрузки на учителя. Оно четко регламентирует, какие документы должен заполнять педагог. Это основная образовательная программа для каждого из уровней общего образования, журнал учета успеваемости, журнал группы продленного дня и материалы личного дела обучающихся.

Ведение отчетности, не указанной в перечне, не входит в непосредственные обязанности учителя или классного руководителя. Никакие остальные бумажки отвлекать учителя от работы не должны. Поэтому мы будем эту ситуацию мониторить, смотреть, как эти рекомендации выполняются. Я просил бы и корреспондентов "РГ" в регионах тоже этот вопрос отслеживать. И если возникают ситуации у учителей о дополнительной нагрузке, дополнительных каких-то отчетах, обязательно сообщайте нам на "горячую линию": +7 (800) 200-91-85. Мы будем разбираться и поправлять руководителей, если эти рекомендации нарушаются.

Выпускник Егор Левин спрашивает: "В прошлом году был отменен заключительный этап Всероссийской олимпиады школьников, которая дает шанс поступить в вузы без итогов ЕГЭ, в связи с эпидемиологической ситуацией в стране. Существует ли такая угроза и в этом году?"

Сергей Кравцов: Мы готовимся к проведению Всероссийской олимпиады школьников в очном режиме. Готовим приказ о сроках и местах ее проведения, но окончательное решение зависит от эпидемиологической ситуации. В этом году хотим использовать механизмы ЕГЭ при защите заданий от утечек, повысить ответственность организаторов на всех уровнях.

Сергей Семенов из Краснодара: "У нас нет продленки, дети и родители очень страдают из-за этого. Помогите, пожалуйста".

Сергей Кравцов: Действительно, группы продленного дня - вопрос, который волнует родителей и который должен решаться системой образования, в том числе и когда мы говорим про школы Краснодара.

Этот вопрос тесно связан с доступностью, с введением новых мест в школах, и мы работаем над этим по всей стране. В рамках нацпроекта "Образование" в 2020 году построено и введено более 270 школ на 169 тыс. мест. Построено более 828 детских садов на 122 тыс. мест.

С 2021 по 2024 год будет построено еще почти две тысячи новых современных школ на 1 млн 200 тыс. мест для детей. Это на 500 школ больше, чем планировалось. Кроме того, в 2021 году мы построим 767 детских садиков на 112 тыс. мест.

Как изменится нацпроект "Образование", из него ушли вузы, но есть и нововведения?

Сергей Кравцов: Прошла оптимизация, которая позволит достичь максимума в поставленных целях, и теперь у нас семь больших федеральных проектов. Мы усилим работу по повышению качества образования, в том числе в селах и малых городах. Для сельских школ необходимо создать условия, прежде всего материально-техническое обеспечение, подготовку учителей. За счет этого мы достигнем поставленной президентом цели вхождения в десятку лучших систем образования. По последним данным, несмотря на пандемию, мы улучшили свои позиции и уже находимся на 14-м месте в мире по качеству школьного образования. Еще одно важное направление работы - тесная связка дополнительного детского образования с системой общего образования, с работой школ и школьной программой таким образом, чтобы формировалась мощная единая образовательная среда с большими индивидуальными возможностями для каждого ребенка.

Важнейшая составляющая, над которой мы очень активно работаем, в том числе и в рамках национального проекта, - воспитание. С 2021 года в составе нацпроекта "Образование" появляется федеральный проект "Патриотическое воспитание граждан РФ". Обращаясь к родителям и педагогам, хочу сказать, что в новом году задача всех ключевых программ развития образования, включая национальный проект "Образования", - это и создание новых возможностей, и повышение эффективности, доступности и качества тех возможностей, которые уже имеет отечественная система образования.

"Российская газета" издает исторический журнал "Родина". Он очень помогает учителям истории в школах. По инициативе мэра Москвы Сергея Собянина на него уже второй год подряд подписаны все школы города Москвы. Мы очень надеемся, что журнал "Родина" придет и в другие школы.

Сергей Кравцов: Я знаю, что учителя благодарят за ту информацию, те статьи, которые есть в этом журнале. Это историческая память, которую нам важно сохранить. Мы составим письмо с рекомендацией и отправим его в региональные министерства образования. Юбилейный год 75-летия Победы в Великой Отечественной войне закончился, но в рамках воспитательной работы мы продолжим патриотические конкурсы, проекты. Построим систему воспитания так, чтобы, с одной стороны, школьникам было интересно, а с другой стороны, они не забывали про подвиги наших отцов и дедов. Мы продолжим конкурс детских сочинений о войне "Без срока давности".

Вопрос от партнера "РГ" - газеты "Районные вести"

Спрашивают читатели газеты "Районные вести" из станицы Тацинской Ростовской области: "Уровень доходов во многих селах не позволяет иметь в одной семье несколько смартфонов, а тем более компьютеров. А если учеников в семье несколько? А если в семье единственный телефон - кнопочный? Если ребенок не имеет смартфона, а мама или папа работают - разве может быть эффективным дистанционное обучение?"

Сергей Кравцов: Да, действительно проблема с обеспечением техникой особенно остро стояла в марте прошлого года. И мы сообща, вместе с партией "Единая Россия" и Агентством стратегических инициатив, обеспечивали в пандемию нуждающиеся семьи компьютерной техникой. Более 500 тысяч компьютеров, ноутбуков, планшетов были безвозмездно переданы в семьи. И эта работа будет продолжена и в 2021 году.

Кроме того, в рамках нацпроекта "Образование" 33 тысячи школ будут обеспечены необходимым компьютерным оборудованием. Это три четверти от всех школ страны. До конца 2021 года все школы страны планируется подключить к высокоскоростному интернету, 100 мегабит - для городской школы и 50 мегабит - для сельских школ.

Также в рамках национального проекта мы обеспечим все сельские школы, а это 27 тысяч школ, оборудованием для преподавания предметов естественно-научного цикла. Мы сделали это именно для того, чтобы у нас было единое образовательное пространство. Не важно, в Ростовской области, в Москве или в другом регионе учится школьник. Он должен получать качественное образование.

Учебники

Do you speak?

Спрашивает Надежда Георгиевна Маслова, многодетная мама и учитель английского языка из Самары: "С 2005 года я работаю по учебнику, который с тех пор не переиздавался. Если идти строго по параграфам, то сначала дети изучают буквы, но уже на пятом уроке они должны читать тексты. А где же блок, который соединяет буквы, обучает чтению? Он упущен в данном издании. Как, минуя важные блоки знаний, научить ребенка английскому языку без репетитора? Конечно, каждый учитель выкручивается из этой ситуации, применяя свои дополнительные материалы. Но проблема репетиторства в начальной школе существует".

Сергей Кравцов: Когда я учился в школе, был известный учебник Натальи Александровны Бонк. Сегодня уже есть много новых, тоже хороших учебников, которые формируют у ребенка речевые компетенции, возможность прежде всего говорить. Несколько лет назад была введена устная часть в ЕГЭ по иностранному языку. Это тоже подтолкнуло систему к развитию методик преподавания языков: мы хотим научить ребенка говорить, общаться на иностранном языке. Поэтому надо разобраться с этим учебником, о котором вы говорите. Посмотреть, входит ли он сейчас в обновленный федеральный перечень учебников или нет. Пришлите нам его название, пожалуйста, и мы разберемся. Как вы знаете, сегодня сама школа вправе выбирать, по каким учебникам ей работать. А что касается программ преподавания, то здесь мы работаем над тем, чтобы помочь учителю. Курсы повышения квалификации должны быть построены так, чтобы у учителя был весь методический набор для того, чтобы дать качественное образование школьнику.

Подготовила Анна Шепелева, "Российская газета", Самара

Россия > Образование, наука > rg.ru, 12 января 2021 > № 3606637 Сергей Кравцов

43 млн заявок в рамках услуги MNP

4 января 2021 года количество заявок на перенесение абонентского номера в рамках услуги MNP (Mobile Number Portability) достигло новой отметки – 43 миллиона.

Сорокатрехмиллионная заявка на перенос номера зафиксирована в Оренбургской области от физического лица.

В соответствии со статистикой подведомственного Россвязи ФГУП ЦНИИС (оператора базы данных перенесенных номеров) общее количество заведенных в БДПН заявок в 2020 году составило более 11,2 млн.

Напомним, для того чтобы абоненту воспользоваться услугой переносимости мобильного номера, он может ознакомиться с условиями перехода на сайте практически любого оператора подвижной радиотелефонной связи и выбрать один из приемлемых ему вариантов: лично в салоне оператора связи написать заявление на перенесение абонентского номера или оставить заявку на переход к выбранному оператору связи со своим номером и получить SIM-карту без посещения салона данного оператора связи.

С точки зрения структуры неуспешно завершившихся процессов перенесения абонентских номеров основную долю отказов составляют заявки, отклоненные оператором-донором. Это означает, что отказы не связаны с техническими вопросами, сами переносы осуществляются качественно и в срок, основными причинами по-прежнему остаются задолженность абонента и несоответствие персональных данных.

Основные причины отклонения заявок со стороны оператора-донора:

- абонентский номер не соответствует абоненту у оператора-донора (то есть телефонный номер зарегистрирован у оператора-донора на другого абонента);

- несоответствие персональных данных абонента (ФИО, серия и номер паспорта), зарегистрированного у оператора-донора, данным, которые передал оператор-реципиент;

- не погашена задолженность абонента перед оператором-донором;

- абонент не зарегистрирован у оператора-донора (у оператора-донора отсутствуют сведения о регистрации абонента);

- номер у оператора-донора заблокирован;

- утрата SIM-карты (у оператора-донора помечена как утраченная).

Россия > СМИ, ИТ > rossvyaz.ru, 11 января 2021 > № 3646478

«НОЧЬ ЦИФРОВЫХ НОЖЕЙ» И ДИСКУССИЯ О ЦИФРОВОМ СУВЕРЕНИТЕТЕ

ОЛЕГ МАКАРОВ

Руководитель компании ledorub.org. Сооснователь проекта «Ватфор».

Пять лет назад в российском интернете велась бурная дискуссия про «информационный суверенитет». Термин этот был придуман известным в узких кругах теоретиком от информационной безопасности Николаем Федотовым и вынесен в свет предпринимателем Игорем Ашмановым. Некоторая одиозность авторов термина и его популярность среди российских политиков, слабо понимающих технологическую сторону вопроса, создавали у всех участников спора впечатление, что речь идёт об огораживании национального сегмента от западных социальных сетей и других медиасервисов.

Некоторые эксперты обращали внимание, что под «цифровым суверенитетом» следует понимать способность государства обеспечить своим гражданам и бизнесу полноценный доступ к ресурсам сети, независимо от текущей политической и идеологической ситуации. И речь не о возможности публично делиться подробностями своей вечерней трапезы или смотреть в минуты отдыха на поведение домашних животных, но о способности проводить банковские транзакции, управлять технологической инфраструктурой, пользоваться поисковыми сервисами, продавать и покупать, вести деловую переписку. Причём реалии таковы, что при худшем развитии событий придётся сражаться за доступность собственных сервисов на собственной территории.

Накал дискуссии подогревался первыми залпами антироссийских санкций, когда американские компании, следуя требованиям государства, блокировали аккаунты пользователей в Крыму.

На этом фоне проходили пресловутые «учения по отключению российского сегмента от глобальной сети», которые в первую очередь и должны были определить, что именно перестанет работать внутри страны в условиях, когда санкции затронут инфраструктуру интернета и он будет отключён извне.

Результаты учений спрятаны от экспертного сообщества в недрах Министерства цифрового развития и придавлены двусмысленным штампом «для служебного пользования», однако в профессиональных кругах поговаривают, что все результаты сводятся к фразе «ничего хорошего».

Вернёмся в наше время. Восьмое января поразило всех громким событием: впервые в новейшей истории частные компании приняли решение заткнуть рот ещё действующему главе государства и его сторонникам. Основание – «их сообщения провоцируют дальнейшее насилие» – вполне стандартное для любого рода запретителей, как зарубежных, так и отечественных.

Обычно запреты объясняют защитой от насилия детей или национальных меньшинств. Вот только провоцирующие насилие призывы с хештегом #blacklivesmatter в прошлом году игнорировались, равно как и призывы к штурму административных зданий в других странах. В общем, ситуация сложилась обратная той, на которую сетовал избранный президент Байден, говоря, что, если бы Капитолий штурмовали сторонники BLM, реакция полиции была бы куда более жёсткой.

Что представляет собой современный интернет? Отбросим пока телекоммуникационную составляющую и поговорим о технологиях доставки контента и услуг. В первую очередь – это конгломерат американских софтверных технологических компаний: Google, Microsoft, Apple. Без этой тройки в сети не происходит почти ничего, нет ни одного пользовательского устройства, на котором не использовалось бы ПО от одного из этих игроков или их сателлитов, среди которых на самом деле множество конкурентов размером поменьше. Например, большую часть доходов Mozilla Foundation, которая разрабатывает конкурирующий с Google Chrome браузер, формирует рекламное соглашение с Google.

Рядом с софтверными гигантами стоят столь же крупные компании-платформы, аккумулирующие в своих сервисах пользовательский трафик. Помимо уже упоминавшегося Google, который и на этом рынке владеет существенной частью, есть Facebook и Twitter. Остальные игроки либо невелики, либо ограничены своим регионом, как Яндекс и ряд китайских сервисов. В Китае в этом плане вообще своя особая атмосфера, наблюдателям за пределами страны не очень понятная. Наконец, внизу пирамиды располагаются провайдеры услуг – доступа к сети и хостинга. В хостинговых услугах выделяется Amazon, который занимает огромную долю рынка, предоставляя дешёвую и гибкую возможность завести в интернете свой сервис.

Атака восьмого января началась с платформ, когда Трампа и его сторонников подвергли блокировке Twitter и Facebook. Это радикально сократило аудиторию, однако не закрыло для них возможность публично высказываться. Современная либеральная экономическая мысль предполагает, что любая частная компания находится в своём праве, отказывая в обслуживании пользователям, которые не проходят по её критериям, но в условиях свободной экономики у любого пользователя остаётся возможность завести свою платформу. Такая платформа – Parler – у республиканцев была, однако к атаке присоединились Google и Apple, заблокировавшие приложение Parler в своих магазинах. Это означало очередное радикальное уменьшение аудитории. Наконец спустя сутки к атаке присоединилась и компания Amazon, отказавшая Parler в дальнейшем предоставлении услуг хостинга. У Amazon, надо сказать, это было оформлено в худших советских традициях – якобы выгнать Parler потребовали обеспокоенные сотрудники, и руководству пришлось прислушаться. По идее, Parler есть куда отступать – в мире достаточно провайдеров, никак не завязанных на американские сервисы, без приложений тоже можно обойтись… Но тут в битву вступили производители браузеров.

Пока ещё неуверенно, ограничившись заявлением о необходимости «деплатформинга» для сторонников Трампа, но компания Mozilla заняла правильную сторону. В принципе, у браузеров есть технологическая возможность фильтровать неугодный контент. Вы наверняка много раз натыкались на предупреждение «сайт опасен для вашего компьютера» или «сайт содержит фишинговый контент». Добавить туда что-нибудь вроде «сайт содержит недостоверную информацию» или «сайт разжигает рознь» ничего не стоит. Причём возможность всё-таки кликнуть и перейти на «стрёмный» ресурс будет спрятана настолько глубоко в настройках, что обычный пользователь не сразу её и найдёт.

Если переложить ситуацию на наши реалии, то можно вспомнить ситуацию с попытками заблокировать Telegram. Его неуязвимость строилась на игнорировании требований Роскомнадзора со стороны всё тех же Google, Apple и Amazon. Последний предоставлял Telegram практически бесконечное количество IP-адресов, а его монопольное положение на рынке не давало Роскомнадзору заблокировать его целиком, не блокируя при этом множество российских же сайтов, не имеющих никакого отношения к этому сюжету. Сейчас Telegram старательно дистанцируется от республиканцев и даже выпустил заявление о том, что аккаунта Трампа в соцсети нет. Похоже, перспектива быть подвергнутыми «деплатформингу» его не устраивает.

Что это всё означает? В интернете существует картель компаний (давайте будем называть его «Картель восьмого января»), практически полностью контролирующих технологическую составляющую и готовых применять этот контроль для регулирования политической повестки в своём понимании.

Всё перечисленное выше может произойти с любой компанией в любой стране – не стоит впадать в заблуждение и считать, что это чисто американская коллизия и «Картель восьмого января» не способен действовать экстерриториально. Упомянутый в начале статьи Николай Федотов, например, был «ранен» на этих фронтах ещё в начале нулевых годов, когда возглавлял информационную безопасность самого крупного из российских интернет-провайдеров. Провайдер исповедовал сетевую нейтральность, поэтому предоставлял доступ к интернету всем, кому это не запрещено судом. В том числе так называемой Russian Business Network, славной, помимо прочего, рассылкой спама непосредственно со своих адресов. Британская общественная организация The Spamhaus Project, предоставлявшая довольно популярный сервис «чёрных списков» IP-адресов спамеров, внесла в свой блок-лист все сети провайдера. В результате отправка почты из его сетей стала непростой задачей даже внутри России (почтовые сервера просто не принимали эту почту), что, естественно, не увеличивало привлекательность провайдера для клиентов. Надо признать, что в той истории «Ростелеком» проиграл и вынужден был отказаться от предоставления услуг спорным клиентам.

Давайте представим себе дальнейшую судьбу Parler или любого другого сервиса, который перейдёт дорожку вышеупомянутому картелю. Разумеется, он переедет к любому из зарубежных по отношению к Соединённым Штатам провайдеров. Вряд ли американские компании пойдут по пути Роскомнадзора и станут пытаться блокировать его по IP. Скорее всего, картель прибегнет к угрозам интернет-провайдеру, и далеко не факт, что тот продолжит размещать у себя ресурсы этой социальной сети.

Сила и гибкость американской экономики сделали Америку носителями и брокерами мировой финансовой инфраструктуры. Были времена, когда такое положение устраивало весь мир, исходивший из того, что США соблюдают нейтралитет по отношению к платежам, не затрагивающим напрямую происходящее на их территории. Однако в последние годы принцип нейтралитета подменился принципом заявляемой добросовестности своих действий: применение американского законодательства к сделкам, произошедшим за пределами Соединённых Штатов, и штрафы, накладываемые на неамериканские организации, нарушающие американские санкции, вроде бы имели целью наказание злоумышленников за совершённые (с точки зрения американского законодательства) преступления. Однако после разрушения иранской сделки, наложения санкций на компании, участвующие в строительстве «Северного потока – 2», применения американских санкций к китайским компаниям стали раздаваться голоса, что американское государство действует по произволу, исключительно в своих интересах.

Наблюдая за гонениями на сторонников Трампа, легко представить себе, как через несколько лет точно так же будут затыкать политические группы, находящиеся за рубежом. И точно так же, как в области экономики, выяснится, что ни одно государство мира не в состоянии защитить своё информационное пространство от американского запретительства.

Обретение экономического суверенитета – процесс очень сложный, но действия в этом направлении ведутся. С информационным суверенитетом дело обстоит хуже. Чтобы его добиться, страны должны не только формально отобрать у США управление интернетом, но и разработать свои платформы, свои операционные системы (в том числе мобильные), способные предоставить пользователю привычный набор сервисов. Попытки, которые предпринимаются сейчас, особого успеха не имеют.

Возможно, лучше брать пример с самих американцев, и, действуя подобно тому, как они вели себя в отношении TikTok, вынудить их вывести технологических гигантов из-под своей юрисдикции. Сейчас фраза «вынудить США» звучит несбыточно, но мало ли фантазий стали реальностью за последние месяцы.

Ещё недавно считалось, что следующая мировая война будет за энергетические ресурсы или пресную воду. Но сейчас возникает мысль, а не вспыхнет ли она за контроль над компаниями картеля? И останется ли она холодной?

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3632165 Олег Макаров

СПРАВА НАЛЕВО

АЛИНА ЩЕРБАКОВА, Кандидат экономических наук, доцент департамента мировой экономики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

АРГЕНТИНА И КРИЗИС 2001–2002 ГОДОВ

В Аргентине экономические кризисы случаются постоянно. Это можно объяснить сильнейшей зависимостью страны от иностранного капитала и конъюнктуры мировых товарных рынков, прежде всего – продовольственных и сырьевых.

В начале XX века Аргентина была лидером латиноамериканского региона благодаря природным ресурсам, большой и плодородной территории, прогрессивным сельскохозяйственным технологиям и квалифицированным кадрам, появившимся в стране вследствие масштабной иммиграции из Европы. Но экономика страны оказалась лёгкой добычей для иностранного капитала, в первую очередь – британского и североамериканского, что поставило Аргентину в серьёзнейшую финансовую и экономическую зависимость, в том числе в стратегически важных отраслях. Что и послужило главной причиной большинства кризисов в Аргентине на протяжении последних девяноста лет, начиная с Великой депрессии.

Эталонный кризис

Рецессия аргентинской экономики, длившаяся более трёх лет, завершилась крупномасштабным валютно-финансовым кризисом. События 2001–2002 гг. – самый мощный социально-экономический крах за всю национальную историю, сопровождавшийся крупнейшим в современном мире дефолтом по суверенным долгам. На рубеже 2001 и 2002 гг. во главе страны за две недели побывало пять президентов, последовательно сменявших друг друга. Разрыв политических и социальных связей был настолько глубок, что государство не могло гарантировать привычные условия существования ни одному слою населения. Крах производственного, банковского и государственного финансового аппаратов стал лишь экономическим выражением обвала всего общества. Государство приостановило выполнение долговых обязательств, были заморожены средства на счетах частных вкладчиков, произошла девальвация национальной валюты – песо, чей курс по отношению к доллару оставался неизменным все 1990-е годы.

Эти радикальные решения, приведшие к катастрофическим социальным последствиям, одновременно открыли и путь к восстановлению.

И всё же решающую роль сыграли не столько усилия правительства, связанные с возвращением к активному государственному вмешательству в экономику, сколько улучшение внешнеэкономической конъюнктуры. Добиться преемственности экономической политики, создания стабильной модели экономического развития, появления ответственной политической элиты и обеспечения устойчивого экономического роста Аргентине так и не удалось.

В конце 1980-х гг. идеи перонизма, господствовавшие с 40-х гг. XX века, полностью изжили себя, потребовался кардинально новый политический и экономический курс. В научной литературе 1980-е гг. называют «потерянным десятилетием» для Аргентины, которая в этот период утратила все прежние экономические достижения. Пришедший к власти в 1989 г. Карлос Менем решил переломить ход истории, направив страну по пути неолиберализма. Основными составляющими реформ Менема стали повсеместная приватизация практически всех государственных предприятий, либерализация внутреннего рынка, финансовая открытость для иностранного капитала и тотальное дерегулирование экономики. Для борьбы с инфляцией и в качестве символа надёжности аргентинской министр экономики Доминго Кавальо принял решение привязать песо к доллару по курсу 1:1.

Вплоть до середины 1990-х гг. аргентинские реформы рассматривались как эталонные. С 1990 по 1997 гг. Аргентина обгоняла большинство стран региона по темпам экономического роста. Этому способствовала внешнеэкономическая среда (условия торговли, приток капитала, высокие цены на экспортируемые страной товары и прочее). Однако далее разразился азиатский финансовый кризис 1998 г., перекинувшийся на Латинскую Америку. Если по другим странам региона он ударил относительно слабо и краткосрочно, то в Аргентине привёл к самому тяжёлому и затяжному спаду в её новейшей истории. Чили и Бразилию от такого же серьёзного падения спасло то, что они были менее «долларизованы», нежели Аргентина, и это снизило значимость негативного торгового баланса для этих стран.

Эрозия конкурентоспособности вместе с постепенным замедлением притока капитала привела к резкому падению инвестиционной активности и последующей затяжной рецессии. В 1999–2000 гг. объём инвестиций сократился на 20 процентов. Реальный ВВП с 1998 по 2002 гг. снизился на 28 процентов (см. рисунок 1). Промышленное производство обрушилось: в 1998 г. его добавленная стоимость составляла 80 млрд долларов, а в 2002 г. – 30 (рисунок 1). Отдельные виды товаров вообще перестали выпускаться. В отличие от предыдущего спада 1993–1995 гг. рецессия не носила временного характера: экономика Аргентины погрузилась в полномасштабный кризис.

Рисунок 1. Рост ВВП и промышленное производство Аргентины в 1990–2003 годах

Источник: составлено автором по данным Всемирного банка.

Экономический спад и снижение частного внутреннего спроса не привели к значительному улучшению внешнего баланса текущих операций. При этом центральный банк страны упорно не девальвировал национальную валюту, что не позволило Аргентине приспособиться к ухудшению внешнеэкономической конъюнктуры или прибегнуть к внешнему финансированию. Ухудшение конъюнктуры мировой экономики и ослабление экономической активности в конце 1990-х гг. отрицательно сказались на государственном бюджете. Ситуация усугублялась незавершённостью структурных реформ, которые не смогли полностью решить некоторые хронические проблемы, беспокоящие Аргентину в течение многих лет, в первую очередь – низкий уровень сбора налогов. Более того, в тот же период Аргентина вынуждена была начать выплачивать высокие займы, полученные в предыдущие годы.

Дефолт исторического масштаба

В 2000 г. внешнеэкономическая обстановка ухудшилась. Многие инвесторы, пострадавшие в ходе азиатского и российского кризисов 1998 г., значительно снизили активность на рынках развивающихся стран. Против Аргентины работали также падение цен на сырьё, девальвация реала в соседней Бразилии, позволившая «тропическому гиганту» сделать свои экспортные товары более конкурентоспособными, а также очень сильный доллар, усугубивший долговые обязательства Аргентины. Правительство могло и раньше отказаться от фиксированного курса песо-доллар, однако, с одной стороны, боялось гиперинфляции, а с другой – до последнего ждало ослабления доллара относительно йены и европейских валют, что означало бы повышение конкурентоспособности аргентинских товаров на мировом рынке. Но ослабления доллара (и песо) не произошло ни в 2000-м, ни в 2001 году.

Два фактора поставили экономику под удар. Во-первых, страна стала жертвой шока ликвидности, поскольку заимствования в национальной и частично в иностранной валюте носили краткосрочный характер и нуждались в частом пролонгировании. Во-вторых, экономика оказалась крайне зависима от обменного курса. Внутренние заёмщики пытались избежать кризиса ликвидности, заключая долгосрочные кредитные контракты в иностранной валюте, но это поставило их в зависимость от стоимости национальной валюты.

Валютный дисбаланс стал для Аргентины серьёзной проблемой и усложнил выход из критической ситуации.

Кроме этих факторов, важной причиной кризиса была и зависимость от зарубежных корпораций. Превалирование на рынке иностранных компаний снизило конкурентоспособность аргентинских предприятий и эффективность их деятельности. В результате предприниматели не смогли компенсировать потерю внутреннего рынка путём завоевания внешнего. Аргентинский песо, приравненный к доллару, делал отечественные товары слишком дорогими и неконкурентоспособными.

В 2001 г. экономический кризис перешёл в финансовый. Население, осознав, что в государственной системе недостаточно долларов для покрытия всех расходов, начало массово изымать банковские вклады. С февраля по декабрь 2001 г. депозиты сократились на 25 процентов. Повышение ставки процента привело к тому, что для погашения старых долгов властям пришлось брать новые, более дорогие. В стране началась дефляция и одновременно резкое снижение доходов населения. Правительство решило ещё сильнее ужесточить налоговую политику, чтобы перераспределить потоки капиталов, а также сократить расходы в бюджетном секторе, что лишь подстегнуло уровень безработицы (до 19 процентов в 2002 году).

В июле 2001 г. международные агентства понизили кредитный рейтинг страны. К октябрю 2001 г. для многих аналитиков стало очевидно, что Аргентина объявит дефолт по своим долгам.

Поскольку отток вкладов усилился, аргентинскому правительству пришлось ввести так называемый «забор». В декабре 2001 г. было запрещено осуществлять большую часть денежных переводов за рубеж, а также снимать наличные с банковских счетов свыше 250 песо в неделю. Это привело к резкому падению экономической активности населения, особенно в теневом секторе, который в основном работает за наличные.

В стране начались протесты, «марш пустых кастрюль» постепенно перерос в противостояние с полицией. 20 декабря, после того как в очередных столкновениях погибло несколько десятков человек, в Аргентине было объявлено чрезвычайное положение. Президент Фернандо Де Ла Руа и всё правительство вынуждены были уйти в отставку.

Правление нового президента Адольфо Родригеса Саа продолжалось одну неделю, за которую было принято решение о дефолте – моратории на платежи по обслуживанию большей части суверенного долга на общую сумму более 80 млрд долларов.

По стоимости дефолтированных финансовых инструментов этот дефолт стал крупнейшим в мировой истории.

Такое решение закрыло для Аргентины доступ к займам МВФ, рекомендациям которого страна дисциплинированно следовала.

1 января 2002 г. новым президентом был избран Эдуардо Дуальде. С первых дней правления он запустил политику по «песификации» национальной экономики и объявил о девальвации песо. Новое соотношение песо и доллара составило 1,4:1. Однако уже к середине 2002 г. произошло существенное обесценивание аргентинской валюты до уровня 3,6 песо за 1 доллар.

Последствия девальвации проявились сразу же. Резко сократились доходы граждан в пересчёте на доллары. Это привело к тотальному снижению личного располагаемого дохода и покупательной способности подавляющей части населения, сужению внутреннего рынка для многих товаров, в первую очередь тех, спрос на которые обладает высокой эластичностью по доходу (товары длительного пользования, недвижимость, предметы роскоши и так далее). Особенно сократился спрос на импортные изделия, поскольку цены на них в песо существенно возросли. В этих условиях правительству не оставалось ничего иного, как сдерживать рост цен на продукты питания, энергоресурсы, товары массового и повседневного спроса, а также заморозить тарифы на коммунальные услуги.

Несмотря на катастрофические социальные и экономические последствия (ВВП в 2002 г. упал на 11 процентов), именно девальвация открыла путь к будущему восстановлению.

Обесценивание национальной валюты помогло повысить конкурентоспособность экономики. Оно обеспечило гибкость реальной заработной платы, которую было невозможно достичь путём снижения номинальной.

Девальвация также имела решающее значение для сокращения государственных расходов в реальном выражении и улучшения состояния бюджета, что позволило правительству иметь профицитный бюджет в следующие пять лет.

Аргентинский кризис был естественным следствием перекосов в экономической политике страны предшествующего десятилетия. Его основными причинами стали приверженность фиксированному валютному курсу; низкая конкурентоспособность промышленности; широкомасштабная либерализация рынков, финансового и банковского секторов; нерациональное использование внешних займов; слепое следование рекомендациям МВФ без учёта экономических и социальных реалий государства; огромный внешний долг; коррупция на самом высоком уровне власти. Опыт Аргентины свидетельствует о неэффективности и пагубности внедрения шаблонных моделей, сложившихся в иных экономических и культурно-цивилизационных условиях.

Выход из кризиса

Восстановление экономики началось в августе 2002 года. Сначала оно было нестабильным, но постепенно набирало силу. Обменный курс, который снизился почти до 4 песо за доллар в середине 2002 г., составил около 2,90 песо за доллар к июню 2003 года. В 2002 г. инфляция составляла 41 процент. Взлёт инфляции оказался более скромным, чем обесценение песо, так как экономика находилась в депрессии, поэтому продавцы не смогли поднять цены без потери продаж, а значительная часть цен, в том числе на коммунальные услуги, контролировалась правительством. Индекс цен производителей, в который включены в основном товары, не подлежащие государственному контролю над ценами, вырос на 125,2 процента. Тем не менее, в отличие от последнего серьёзного обвала валюты в 1989 г., инфляция не вышла из-под контроля. В 2003 г. она исчислялась уже однозначными показателями.

В фокусе внимания руководства страны в тот период был поиск путей повышения конкурентоспособности национальной экономики. В период президентства Нестора Киршнера, который пришёл к власти в мае 2003 г., определён ряд отраслей народного хозяйства, призванных стать «очагами высокой конкурентоспособности» и локомотивами ускоренного и стабильного развития экономики: информатика, биотехнология, производство сжиженного природного газа, строительных материалов и сельскохозяйственной техники и прочие. По линии государства оказывалась управленческая, финансовая и техническая помощь, предусматривались многочисленные льготы.

Рисунок 2. Индексы цен на сырьевые товары, 1995–2010 годы

Источник: IndexMundi.

Особенно важную роль играло сельское хозяйство, которое успешно развивалось даже в период кризиса, что во многом способствовало преодолению рецессии. Ещё один фактор восстановления экономики – благоприятная экономическая конъюнктура: цены на сырьевые и продовольственные товары на мировом рынке выросли за счёт спроса на них в странах Азии (см. рисунок 2). В первую очередь это коснулось зерна и масличных культур. Значительно вырос и экспорт говядины: с 205 тысяч тонн в 2002 г. до 483 тысяч тонн в 2005 году.

Положительные тренды развития реального сектора экономики дали возможность правительству при Дуальде и Киршнере радикально расширить налогооблагаемую базу и существенно улучшить собираемость фискальных платежей: с 50,5 млрд песо в 2002 г. до 98,3 млрд песо в 2004 году. Это стабилизировало валютно-финансовое положение и обеспечило первичный профицит государственного бюджета в 2004 г. в размере 17,4 млрд песо (свыше 4 процентов от ВВП), что, в свою очередь, позволило открыть кредитные линии малым и средним предприятиям, в максимальной степени пострадавшим в условиях кризиса. Одновременно власти смогли профинансировать некоторые социальные проекты.

Действие названных факторов принесло плоды. В 2003 г. в экономике наметился активный подъём. ВВП вырос на 8,7 процента, что явилось наивысшим показателем после 1992 года.

Вмешательство во благо

Но одного лишь дефолта было бы недостаточно для возобновления экономического роста Аргентины. Решающую роль сыграло возвращение к политике вмешательства государства в экономику, а главное – благоприятная внешнеэкономическая конъюнктура, прежде всего – рост цен на экспортируемые Аргентиной товары.

Очевидно, что экономические проблемы, с которыми столкнулась Аргентина на рубеже ХХ и ХХI веков, объясняются как особенностями её национального хозяйства, так и просчётами в валютно-финансовой политике. Проводившийся в Аргентине с конца 1980-х гг. курс ускоренной либерализации национального хозяйства и фиксированного валютного курса позволил на первых порах добиться быстрого экономического роста. Но в отсутствие структурных изменений в экономике рост оказался неустойчив. Государство существенно ограничило вмешательство в экономику, однако действие свободных рыночных сил не помогло избежать продолжительного спада, завершившегося крупным валютно-финансовым кризисом.

Опыт Аргентины свидетельствует о противоречивости осуществления неолиберальных преобразований. С одной стороны, благоприятные внешние обстоятельства и успешный старт начала 1990-х годов. С другой – очевидны уязвимость новой модели развития, отсутствие чёткой стратегии поведения в неблагоприятных внешних условиях, ошибки и недальновидность самих реформаторов. Всё это проявилось под влиянием мировых кризисных процессов конца 1990-х годов.

Таким образом, ситуация в Аргентине 2001–2002 гг. может быть охарактеризована как структурный кризис, проявившийся в крахе экономической политики неолиберализма и политической проблеме управляемости. Для ликвидации последствий потребовалась разработка качественно иной модели развития, которая реализовывалась при администрации Нестора Киршнера и была продолжена Кристиной Фернандес де Киршнер. На смену господствовавшей в 1990-е гг. неолиберальной политике, основанной на постулатах Вашингтонского консенсуса, пришёл режим, кардинально изменивший экономический и социально-политический ландшафт, парадигму общественного развития и получивший поддержку большей части населения. При этом политика Киршнеров была скорее популистской, что подтверждает краткосрочность экономического роста Аргентины в начале XXI века и последующий кризис, который мы можем наблюдать с середины 2010-х годов. На руку Киршнерам, безусловно, сыграла положительная конъюнктура сырьевых цен, благодаря которой многие экспортёры продовольствия и энергоресурсов получили дополнительный импульс развития в первом десятилетии XXI века. Падение цен на основные экспортируемые товары, произошедшее в 2012 г., снова повергло Аргентину в затяжной кризис, ответственность за который аргентинцы возложили на пришедшего к власти в декабре 2015 г. Маурисио Макри.

В целом обвал начала XXI столетия сыграл решающую роль в изменении политических настроений населения Аргентины, которое на собственном уровне жизни ощутило все последствия ухода государства из экономики и внедрения саморегулирующихся рыночных механизмов. Это стало определяющим фактором при выборе новых правительств во главе с антилиберальными политическими силами, предлагавшими изменения экономической модели и ассоциируемыми с «левым поворотом» в Латинской Америке, который продолжался вплоть до прихода к власти Макри.

Латиноамериканский стратегический центр геополитики в октябре 2019 г. опубликовал исследование, согласно которому Макри был признан худшим президентом за всю историю демократического развития страны, в то время как Киршнер, при котором был номинально совершён выход из кризиса 2001 г., – лучшим главой государства. Этот опрос подтверждает тот факт, что популизм продолжает играть ведущую роль в латиноамериканских обществах, а «левый поворот», длившийся в большинстве стран региона вплоть до середины 2010-х гг., вызывал большое воодушевление среди населения и демонстрировал краткосрочные экономические итоги, в которые латиноамериканцам хотелось верить. Однако текущие экономические и политические кризисы заставляют страны Латинской Америки, в том числе и Аргентину, вновь искать собственный путь развития, отличный от навязанных извне и постулируемых в трудах западных экономистов.

Аргентина > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631191 Галина Щербакова

ЛОВУШКИ РАЗВИТИЯ

ЛЕОНИД ГРИГОРЬЕВ, Ординарный профессор, заведующий кафедрой мировой экономики факультета мировой экономики и политики Высшей школы экономики; главный советник руководителя Аналитического центра при правительстве РФ.

МАРИНА СТАРОДУБЦЕВА, Стажёр-исследователь научно-учебной лаборатории экономики изменения климата факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

БРАЗИЛИЯ В XXI ВЕКЕ

Бразилия с её огромными запасами человеческих и природных ресурсов, сложной политической историей и огромной ролью в Латиноамериканском регионе имеет все основания считаться одной из сил, определяющих будущее мира. Страна прошла через ряд социально-экономических кризисов и диктатур, и это привело к пониманию, что социально-политическая стабильность является условием для экономического развития.

Хотя Бразилия исторически не ставила перед собой каких-либо мессианских или глобальных задач, запрос политической и интеллектуальной элиты на достойное место в мире постепенно сформировался. Создание БРИКС также стало катализатором дальнейшего повышения ожиданий, включая постановку вопроса о членстве в Совете Безопасности ООН.

Важный посыл состоит в том, что при значительных изменениях в уровне экономического развития меняются и многие социальные параметры, характер гражданского общества, которое начинает оказывать влияние на политическую систему, включая устойчивость демократии, свободу слова и свободу от коррупции. Таким образом, говоря о «ловушке среднего уровня развития», мы на самом деле обсуждаем довольно длительный период попыток де-факто более масштабной трансформации социально-экономической системы Бразилии. Тяжёлый экономический кризис 2015–2017 гг., из которого страна выходит с большим трудом, был ударом по трансформации общества.

Реформы в экономике, сдвиги в социальной структуре и социально-политические изменения не могут протекать одновременно успешно, поскольку охватывают разные слои населения, создают неопределённость для многих групп относительно их положения в обществе, сказываются на важных распределительных интересах, сложившихся к началу реформ.

Реформы не только проходят с разной скоростью, но и не должны «разрываться» между вершинами треугольника «экономика – социология – общество».

Длительная политическая стабильность, разумеется, является условием успешных сдвигов в экономике и социальной структуре, иначе всё скатывается к гражданскому конфликту.

Экономический кризис 2015–2017 гг. важен именно в контексте трансформации бразильского общества и экономики. Оставляя в стороне большую часть истории экономических колебаний в экономике страны за 2003–2020 гг., нам стоит обратить внимание на четыре ключевых вопроса относительно её развития за этот период. Каким образом из сложнейшего состояния (диктатура, инфляция) 1980-1990-х гг. стране удалось выйти в фазу роста на целых десять-одиннадцать лет? Насколько применённые тогда методы или реформы способствовали позитивным сдвигам в фундаментальных проблемах: уровень развития, бедность, неравенство? Что пошло не так и почему за этим подъёмом последовала «бразильская великая депрессия» 2015–2016 гг. (с нелёгким продолжением в 2017–2020 гг.), крах ожиданий, доверия, импичмент одному президенту, тюремный срок – другому? Можно ли использовать тот же метод с большим успехом, но не повторяя ошибок, сделанных в Бразилии?

Бразилия в «ловушке среднего уровня развития»

Эффект замедления экономического роста при уровне ВВП на душу населения (по ППС) от 10–11 до 14–15 тысяч долларов, называемый «ловушкой среднего уровня развития», – не просто замедление роста производства, а системная проблема изменения распределительных, социальных институтов, смена типа экономического роста, предполагающая более высокую эффективность экономики и интенсивное использование человеческого капитала.

Такое расширенное понимание «ловушки среднего уровня развития», представлено, например, в работе Леонида Григорьева и Виктории Павлюшиной[1]. В ней даётся описание нескольких наборов ловушек, которые стране необходимо последовательно преодолеть, чтобы выйти из «большой» ловушки. Первый набор ловушек Бразилии – диктатура, стагнация и гиперинфляция, второй – недостаточно высокая производительность и низкая конкурентоспособность национальной промышленности, высокий курс валюты, низкий уровень образования в бедных регионах и неразвитое жилищное строительство, третий – неустойчивость роста в связи с социальными проблемами. Бразилия на данный момент находится в процессе решения проблем из второй ловушки. Бразильские учёные предлагают схожий концепт «ловушки либерализации»: либерализация торговли приводит к росту импорта и падению экспорта промышленных товаров, финансовая либерализация – к потере контроля над потоками капитала, что в сумме оборачивается деиндустриализацией и низкими темпами экономического роста[2].

Сформулированный одним из исследователей «диагноз» современной бразильской ситуации таков: «Очень неоднородная экономика, с полярностью между модернизацией и маргинализацией, сформированной такой концентрацией доходов, которая сочетает высокотехнологичные отрасли промышленности с почти хищническим освоением природных ресурсов»[3].

В конце 1990-х гг. Бразилия переживала неустойчивый рост, частые спады, страдала от огромной безработицы и высокой инфляции (рисунок 1). С учётом архаичной структуры экономики и исторически сложившихся дисбалансов Бразилия была в «ловушке» по всем признакам, включая и уровень ВВП (по ППС) на душу населения в 11,5 тысяч долларов.

Рисунок 1. Прирост реального ВВП, инфляция и безработица в Бразилии 1997–2020 годов. Примечание: 2020 г. – прогноз МВФ от октября 2020 года

Источник: Составлено авторами на основе данных IBGE и МВФ.

Запуск реформ в Бразилии относят к 2003 г. – после избрания Луиса Инасиу Лулы да Силвы (традиционно просто «Лула») президентом Бразилии с редким для страны большинством в 61,3 процента[4]. Мандат, полученный левым кандидатом, подразумевал серьёзные преобразования социально-экономической системы в пользу «трудового народа», но в ситуации огромного социального неравенства, а также контроля над электоральным процессом и СМИ крупного сельскохозяйственного и промышленно-финансового бизнеса.

Лула был очень осторожен в продвижении левых идей. Его приход к власти не стал попыткой социальной революции.

Он не ставил вопрос о перераспределении собственности или о радикальном изменении положения беднейших слоёв населения на северо-востоке страны (региональный срез) или в фавелах (социальный городской срез). Напротив, Лула да Силва пытался расширить социально-политическую поддержку сдвига своей – в общем умеренной – программы в политический центр и правее центра для ухода от старой модели жизни, от которой общество так устало.

Внешние условия для роста в 2000-е гг. были наилучшими за большой период времени до и после. Прежде всего, это был общий мировой подъём: в 2003–2008 гг. ВВП мира рос в среднем на 4,7 процента. Подорожание экспортных товаров дало Бразилии приток финансовых ресурсов, который даже кризис 2008–2009 гг. нарушил ненадолго. Это уникальная ситуация, которой воспользовались далеко не все страны, но Бразилия в целом смогла многое взять из внешней среды.

Экономический рост продолжался в 2004–2014 гг. с перерывом на острый, но короткий кризис 2009 года. К концу этого периода – выборам 2014 г. – можно было констатировать определённый макроэкономический успех – выход с 11,5 тысяч на 15,6 тысяч долларов ВВП (по ППС) на душу населения, значительные сдвиги в социальной структуре общества, укрепление курса реала к доллару с 3,1 до 1,7. Правда, последнее в значительной степени произошло благодаря развитию собственной добычи нефти, а по результатам – стало препятствием для внутреннего промышленного производства. При сильном реале страна резко увеличила личное потребление с помощью товарного импорта, в то время как собственная промышленность стагнировала.

Президенту Луле (2003–2011), а затем и его преемнице по Партии трудящихся Дилме Русеф (1 января 2014 г. – 31 августа 2016 г.), удалось создать эффект перераспределения доходов. Это привело к появлению у масс не слишком обоснованного представления, что такие благоприятные экономические условия не только останутся с ними навсегда, но и станут ещё более благоприятными. Личное потребление было поддержано общим подъёмом производства и экспорта, а также специальными мерами нового правительства. Общий смысл метода состоял в длительном и значительном повышении минимальной заработной платы, которое послужило для борьбы с бедностью и превратилось в способ перевода части занятых из бедности в нижний слой среднего класса. В январе 2016 г. (в ценах того месяца) минимальная реальная зарплата достигла 900 реалов (более 250 долларов по текущему курсу) против примерно 500 реалов (160 долларов) в 2003 году[5]. Снижение коэффициента Джини за эти годы оценивается с 0,59 до 0,52 – само по себе выдающийся результат. Официальная бедность сократилась с 38 до 16 процентов, и для любого политического деятеля в любой стране этого достаточно, чтобы войти в историю.

Рисунок 2. Индексы личного потребления, импорта промышленных товаров (в постоянных ценах) и промышленного производства, 2000–2019 гг., 1995=100

Источник: Расчёты авторов на основе данных IBGE и UN Comtrade.

Увеличение доходов значительно повысило спрос на потребительские товары, хотя рост доходов с такой скоростью не мог быть обеспечен подъёмом конкурентоспособности национальной промышленности (рисунок 2). Фактически при столь высоких темпах роста удалось снизить относительный размер государственного долга, укрепить курс реала, сократить и безработицу, и дефицит бюджета. Выросли и инвестиции с уровня 15–16 процентов ВВП при президенте Фернанду Кардозу (1995–2003) до средней величины в 18,8 процента за 2004–2013 годы. Отметим также огромную роль Бразильского банка развития, который обеспечивал финансирование инвестиций и проведение «мягкой» промышленной политики. Так что макроэкономическое чудо шло рука об руку с чудом социальным.

Экономический и социальный кризис

Падение цен на экспортные биржевые товары Бразилии в течение всего 2014 г. (цены в первом квартале 2015 г. были более чем на 30 процентов ниже, чем в первом квартале 2014 г.) создало тяжёлый внешний шок. Темпы прироста реального ВВП и потребления домохозяйств стали отрицательными: в 2014 г. прирост реального ВВП составил 0,5 процента, а в 2015 – -3,6 процента, потребления домохозяйств – +2 процента и -3 процента, соответственно. Уровень безработицы вырос с 6,8 процента в 2014 г. до 8,3 процента в 2015 г., а своего пика в 12,8 процента достиг в 2017 году. В 2014 г. дефицит бюджета составлял 6 процентов ВВП, а в 2015–2016 гг. 10,3 процента и 9 процентов соответственно.

Популистскому президенту Русеф, рейтинг одобрения которой неуклонно падал, было чрезвычайно сложно проводить политику развития, снижения финансовых дисбалансов, находясь под подозрением в причастности к коррупционным схемам. Заняв пост президента во второй раз 1 января 2015 г., она уже 15 сентября была вынуждена провозгласить политику жёсткой экономии, несвойственную Партии трудящихся и не соответствовавшую её собственным предвыборным обещаниям. Это произошло по двум взаимосвязанным причинам: во-первых, продолжать увеличение дефицита государственного бюджета и государственного долга без достаточных средств к их погашению было невозможно; а, во-вторых, международное рейтинговое агентство S&P 10 сентября понизило суверенный кредитный рейтинг Бразилии до «мусорного» уровня из-за политической и экономической нестабильности и принятого дефицитного бюджета на 2016 год. Такой рейтинг приводит к оттоку краткосрочного иностранного капитала в государственные облигации, от которых Бразилия весьма зависима, так как в основном ими финансируется постоянный дефицит счёта текущих операций[6].

Сжатие государственных расходов ударило по госслужащим. Политика жёсткой экономии заключалась в сокращении расходов на 17 млрд реалов за счёт ряда скорее символических (сокращения жалования президента на 10 процентов и необратимого сокращения числа федеральных министров с 39 до 29) и серьёзных мер – урезания расходов на программы предоставления дешёвого жилья и здравоохранения, отмены субсидий для химической промышленности и некоторых льгот для экспортёров, замораживании расходов на зарплаты государственным служащим. Протестные настроения в обществе лишь усугубились.

Коррупционный кризис из-за вскрывшихся схем, связанных с контролируемой государством нефтяной компанией Petrobras [7], и последовавшие за ним судебные разбирательства против высокопоставленных чиновников, в том числе бывшего и действовавшего президента, привели к резкому ослаблению способности правительства принимать своевременные и адекватные экономической обстановке решения.

Практически любая контрциклическая, но непопулярная мера могла вызвать новые протесты. Русеф удалось доказать свою непричастность к делу Petrobras, хотя она входила в состав Совета директоров компании. Однако 2 декабря 2015 г. нижняя палата Конгресса приняла заявление о рассмотрении процедуры импичмента в отношении действующего президента из-за других нарушений, среди которых – растрата государственного бюджета и превышение должностных полномочий. 12 мая 2016 г. Русеф отстранили от должности президента, а 31 августа ей был официально объявлен импичмент.

Быстрый распад макрофинансовой устойчивости страны и потеря опоры президентов-популистов в электорате (в частности, центристском и даже левом) стал результатом сложного, отчасти случайного сочетания факторов.

Можно спорить, что было важнее в негативном развитии финансового кризиса – падение цен на товары экспорта или чрезмерные государственные расходы. Видимо, и то, и другое.

Стране с высоким неравенством и выросшими – благодаря десятилетию успехов – запросами электората очень трудно затормозить потребительскую экспансию или перейти к политике повышения конкурентоспособности собственной промышленности в общелиберальной обстановке того времени и зависимости от рынков капиталов. Так что можно говорить о социально-политической ловушке: уход либо от власти, либо от своей политики.

В результате импичмента власть автоматически перешла к вице-президенту Мишелю Темеру. Новый президент был ещё менее популярен – его рейтинг одобрения упал до 3 процентов, что является мировым антирекордом[8]. При правительстве Темера продолжилась политика жёсткой экономии, но она приняла характер не реформ в полном смысле слова, а скорее мучительной борьбы за выживание государственных финансов. Введён «потолок расходов», то есть государственные расходы в реальном выражении заморожены (за исключением индексации на инфляцию) на двадцать лет[9]; ослаблена власть профсоюзов. Это не смогло остановить рост государственного долга (из-за процентных платежей), но постепенно привело к сокращению дефицита государственного бюджета. Меры вводились из финансовых соображений, но исключали поддержку бедных. Внешним фактором, позволившим Бразилии выйти из острой фазы кризиса, стал рост цен на биржевые товары, а именно – всплеск в первом квартале 2017 г. цен на железную и медную руду и сырую нефть, которые по итогам 2016 г. в сумме составляли 13,5 процента от общего экспорта.

Ответ на вопрос, почему длительный подъём в Бразилии сменился жесточайшим кризисом, намного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Ортодоксальные (или правые) оценки того периода делают упор на неудачной бюджетной политике. Популисты – на отходе от политики в пользу трудовых масс в сторону компромиссов с традиционным истеблишментом и потере социальной опоры. Фаталисты – на том, что стабильно высокие (тем более растущие) экспортные цены не могли быть вечными. Ортодоксальный (правый) взгляд бразильского экономиста Диого Рамоса Коэльо даёт жёсткую оценку произошедшему: «Великая рецессия в Бразилии была мешаниной из низкой производительности, слабых налоговых сборов в сочетании с растущими государственными расходами и политического кризиса, который уничтожил ожидания и уверенность»[10].

Правый поворот

Короткий период правления Темера (1 января 2016 г. – 31 августа 2018 г.) вполне может рассматриваться как часть адаптации политической системы к экономическим потрясениям и кризису в обществе в связи с когнитивным диссонансом между левопопулистской традицией и коррупционными злоупотреблениями, доказанными в судах. В момент, когда демократическая система должна была найти в себе силы для продолжения стабильного развития, Бразилия медленно и мучительно выходила из рецессии.

В течение четырнадцати лет (2003–2016) президент Лула, его преемница Дилма Русеф и Партия трудящихся (ПТ) пытались поддерживать многопартийную основу для сложной компромиссной политики в сфере трудовых и распределительных отношений. Но в значительной степени это было фактором личного влияния Лулы да Силвы, который дважды выигрывал выборы с более чем 60-процентной поддержкой (таблица 2). До последнего момента сохранялись шансы, что он сможет принять участие и в выборах 2018 г. и даже выиграть. Его замена практически в последний момент на другого представителя ПТ, мэра Сан-Паулу Фернанду Аддада, который не был достаточно крупной политической фигурой, и конфронтация левых и правых уже не давала шансов ПТ на значительное влияние. Фактически макроэкономический (финансовый) кризис, коррупционный скандал и политическая борьба против левого движения завершили попытку компромисса лево-правого толка для выхода из «ловушки среднего уровня развития». Страна вынуждена будет начинать этот процесс с несколько более высокого социально-экономического уровня, чем двадцать лет назад (не все достижения оказались потеряны). Однако энтузиазм, доверие к политикам и склонность к компромиссам у электората во многом оказались утрачены.

Таблица 2. Президентские выборы и президенты в Бразилии, 1994–2018 годы. Доля голосов на выборах у победивших кандидатов, %

* Приговорён в июле 2017 г. на 9,5 лет тюремного заключения за отмывание денег и получение взятки в виде квартиры от инженерной компании OAS в обмен на помощь с получением контрактов от Petrobras. Впоследствии срок был увеличен до 12 лет.

** 31 августа 2016 г. объявлен импичмент за растрату государственного бюджета и злоупотребление служебным положением.

*** С 21 марта 2019 г. находится в заключении на время следствия по делу о коррупции, связанной со строительством АЭС в Рио-де-Жанейро.

Источник: Составлено авторами на основе данных Álvarez-Rivera M. Election Resources on the Internet: Federal Elections in Brazil. URL: http://electionresources.org/br/president.php?election=2018&state=BR

Победа на президентских выборах в 2018 г. Жаира Болсонару – реакция правых на длительное правление популистов. Причём в связи с делами о политической коррупции им удалось перетянуть к себе на выборах определённую часть бенефициаров политики популистских президентов. Тут дело не в личной благодарности или неблагодарности электората, а в логике социально-политических процессов: выравнивание социального неравенства, рост уровня образования и социальный прогресс ведут к ожиданиям выборности, ответственности, справедливости, равенства перед законом и немедленно – к требованию прекратить коррупцию.

Переход бедных в нижний средний класс повышает запросы гражданского общества к политической системе, а не снижает их.

Болсонару – представитель традиционного правящего класса, отодвинутого от власти на целое десятилетие. Этот класс с опорой на свои финансы, СМИ и традиционного союзника «на Севере» пытается вернуться навсегда. Выиграть Болсонару удалось благодаря следующим факторам: сплочение сил, находящихся в оппозиции к Партии трудящихся; привлечение экономических элит, желающих либеральных реформ; моральный консерватизм, связанный в том числе и с Церковью; отчаяние на фоне социально-экономического контекста и, как следствие, жажда перемен у значительной доли населения[11].

Программа нового президента представляла собой конструкции из традиционных правых лозунгов (свободное владение оружием, реформа пенсионной системы), недостаточно серьёзного отношения к экологическим и климатическим проблемам и выстраивания отношений с правыми лидерами (Дональдом Трампом, Маттео Сальвини, Биньямином Нетаньяху)[12]. Категорическая позиция в отношении коррупционеров и противопоставление себя предыдущим президентам также внесли существенный вклад в победу Болсонару. В течение избирательной кампании будущий президент обещал искоренить коррупцию и преступность и решить проблему бюджетного дефицита, но не называл конкретных мер и цифр. Такие классические для Бразилии проблемы, как социальное неравенство и бедность, Болсонару практически не затрагивал: он стал первым президентом с 1985 г., кто не упомянул о них в инаугурационной речи[13].

В задачи президента в ходе рецессии и бюджетного кризиса в 2018–2019 гг. входило несколько ключевых преобразований. Проведение пенсионной реформы не было его изобретением, а представляло собой крайнюю финансовую необходимость, доставшуюся по наследству от Темера. Пенсионная система в последние годы расходовала 12 процентов ВВП страны и, если оставить её без изменений, доля будет продолжать расти, подрывая шансы на финансовое оздоровление. Рисунок 3 показывает масштабы бюджетных дефицитов, государственного долга и стоимость обслуживания долга, в частности – ставки по однолетним (исключительно коротким) облигациям. Кроме пенсионной реформы, правительство Болсонару запустило программу приватизации, что также было вынужденной мерой по сокращению дефицита государственного бюджета, как это наблюдалось ещё в 1990-е гг. (приватизация телефонии, электроснабжения, санация и приватизация банков)[14].

Рисунок 3. Государственные расходы и долги. 2000–2019, 2020 – оценка МВФ

Источник: составлено авторами на основе данных FRED, МВФ, Investing. Com.

В текущей ситуации государственный долг, который достиг 91,6 процента от ВВП в 2019 г., особенно опасен. Приватизация непопулярна: 44 процентов граждан категорически против неё, ещё 17 процентов частично не согласны – люди опасаются, что Бразилию «раскупят», что качество товаров или услуг останется прежним, а цены на них вырастут[15].

Кризис государственных финансов начался из-за стечения обстоятельств и решений правительства Русеф, так что периоды президентов Темера и Болсонару были тяжёлыми по определению. Последнему не удалось вывести экономику Бразилии в стадию оживления, в 2020 г. пандемия COVID-19 нанесла гигантский урон ей и имиджу президента.

Оценка последствий бразильского кризиса

Итоги деятельности «трёх с половиной» (считая Темера) президентов Бразилии за XXI век можно расценивать по-разному. В настоящий момент страна политически разделена. Правые контролируют исполнительную власть, часть СМИ и опираются на США, для которых стали внешними партнёрами. Левые президенты отбывают тюремные сроки, как и часть замешанных в коррупционном скандале бизнесменов. Период третьей рецессии (с 2008 г.) и тяжелейшей пандемии COVID-19 (особенно в фавелах) вновь создали очень рискованную политическую ситуацию, сравнимую с той, что сложилась перед выборами 2018 г., тем более что в парламенте уже расследуется коррупционное дело в отношении действующего главы государства Болсонару.

Интеллектуальные круги довольно мрачно оценивают события последних десятилетий. Итогом успеха политики Лулы и провала действий Партии трудящихся, не сумевшей удержать многопартийный характер движения и поддержать национальный консенсус по многим вопросам, стала «политическая практика, характеризующаяся увеличением роли судов в политике и политизацией правосудия. Всё это происходило при полной поддержке крупных медиакорпораций. Бразилия, которая, казалось, шла по новому многообещающему пути, снова вступила в “превентивную контрреволюцию”, используя одну из концепций Флорестана Фернандеса (1975)» [16].

МВФ оценивает рецессию в Бразилии в минус 5,8 процента ВВП в 2020 г., что отбрасывает страну более чем на десятилетие назад по ВВП на душу населения. Бразилия стала одним из мировых лидеров по числу заболеваний и смертности в период пандемии коронавируса. Выход из рецессии потребует значительного роста экспорта в США и ЕС, особенно в условиях падения цен на сырьевой и продовольственный экспорт Бразилии. Нельзя исключить риски длительной стагнации, отступлений в социальной сфере. Президентские выборы в 2022 г. заведомо будут проходить в сложной социально-экономической обстановке.

Но можно взглянуть на историю Бразилии в XXI веке и с точки зрения пути, пройденного от диктатуры в политике и обществе, частых спадов с гиперинфляцией в экономике и безнадёжного социального неравенства.

За четверть века, несмотря на три рецессии, страна не скатилась к диктатуре как к способу решения проблем в разделённом обществе. Сохранилась свобода СМИ (с доминированием правой прессы) и главное – порядочность и независимость судов, которые смогли в сложнейшей обстановке противостоять коррупции в политических кругах и крупном бизнесе.

Значительный экономический рост в начале XXI века укрепил положение среднего класса, что обеспечило определённую долю независимости гражданского общества от олигархов и государства.

В тяжёлых экономических условиях демократическая система выдержала, смогла частично изменить условия распределения доходов в пользу среднего и нижнего классов, создать общую логику движения вперёд на четверть века. Это можно считать успехом в решении первой группы «ловушек среднего уровня развития», причём как стартовых (социальное неравенство, экономический застой и безнадёжность), так и ловушек в социально-политической сфере (развитие гражданского общества, борьба с коррупцией, устойчивость институтов демократии и сохранение независимости судов).

Трансформация Бразилии – живой и поучительный пример развития общества со многими проблемами, характерными и для других стран, вышедших на «средний» уровень развития, в том числе и России. Независимо от оценки прошедшего периода, необходимо признать, что выскочить из «ловушки среднего уровня развития» в широком смысле слова ещё не удалось. В более прикладном подходе – и при условии сохранения демократических институтов – у Бразилии остается нерешённым набор проблем из второй ловушки (см. выше). Однако проблемы Бразилии нельзя решить путём консервации социальной и политической структуры при той степени поляризации политических взглядов, которые наблюдаются в стране, не завершившей процесс выхода из индустриального (с аграрными мотивами) этапа развития.

Опыт бразильских реформ XXI века даёт смешанное ощущение относительно возможности успешного выхода из различных ловушек развития. Это осознаётся бразильскими экономистами, причём далеко не сторонниками «Лулы и Дилмы»: «Проложить дорогу реформ было не просто. Проведение институциональных реформ часто осложнено тем, что противостоять им гораздо легче, чем найти достаточную поддержку. Зачастую такие реформы создают концентрированные расходы и размытые выгоды. В большинстве случаев бенефициары реформ даже не замечают изменений, так как они наступают медленно, в долгосрочной перспективе; в то время как потери концентрированны и почти мгновенны. Группы, лишённые привилегий, будут воспринимать реформы как угрозу, а значит, пытаться остановить их»[17].

Данные положения не только полностью соответствуют современной институциональной теории, но и будто написаны в России. Непосредственные уроки истории Бразилии могут быть сформулированы следующим образом:

Реформы желательно проводить во время мирового экономического подъёма (при росте спроса на экспортные товары страны).

Реформы могут дать всем группам малоимущих некоторое увеличение дохода, но важно придать процессу устойчивый прогресс.

Судебная система должна сохранять независимость, это предполагает сужение возможностей для манёвра реформаторов, но обеспечивает предсказуемость и стабильность делового климата, а также борьбу с коррупцией.

Рост личного потребления должен по возможности обеспечиваться не импортом, а внутренним производством.

Левым (реформаторским) партиям у власти иногда приходится играть по правилам традиционного общества, но они не имеют права позволить себе даже подозрения в коррупции.

Долговое финансирование государственных (потребительских) расходов неизбежно ведёт к конфликту из-за колебаний доходов при экспортной зависимости.

Никакие меры экономической политики не могут быть вечными при любых внешних обстоятельствах или применимыми без социальных издержек.

Высокое социальное неравенство важно при перестройке распределительных отношений и не может игнорироваться.

Формирование среднего класса из относительно малоимущих слоёв повышает требовательность гражданского общества в части демократии, социальной справедливости и борьбы с коррупцией.

Преемственность трансформационной политики должна обеспечиваться парламентской и общественной поддержкой на 10–15 лет.

Долгосрочные внутренние социально-политические, институциональные проблемы страны не урегулированы, пандемия и рецессия забирают текущие управленческие и финансовые ресурсы. Это блокирует возможность проведения долгосрочных структурных экономических реформ, так как правительство вынуждено решать социально-экономические проблемы на краткосрочной основе. Без успеха с текущими проблемами возникает вопрос о том, как остаться у власти и выиграть президентские и парламентские выборы в 2022 году. Политическая конфронтация при расколе общества и электората – третья ловушка – заставляет искать новые пути социально-экономической модернизации.

--

СНОСКИ

[1] Григорьев Л.М, Павлюшина В.А. Бразилия: в ловушке среднего уровня развития // Мир новой экономики, №2, 2016, с. 28-37.

[2] Bresser-Pereira L.C., Araújo E.C., Peres S.C. An alternative to the middle-income trap // Structural Change and Economic Dynamics, 2020, p. 294-312.

[3] Albuquerque E.M. Brazil and the Middle-Income Trap: Its Historical Roots Seoul Journal of Economics 32(1), 2019, p. 54.

[4] Подробнее см. таблицу 2 в данной статье.

[5] Alessandra Brito, Miguel Foguel & Celia Kerstenetzky. The contribution of minimum wage valorization policy to the decline in household income inequality in Brazil: A decomposition approach // Journal of Post Keynesian Economics. 2017. Vol. 40. No. 4, p. 2. DOI: 10.1080/01603477.2017.1333436.

[6] de Conti B., van Noije P., Welle A. Brazilian Economy: From Euphoria to Crisis (2003-2019) / in: To Democratize or Not? Trials and Tribulations in the Postcolonial World // Ed. by V. Ipek, E.Akarçay. Cambridge: Cambridge Scholars Publishing, 2020, pp. 193-231.

[7] Данное дело также известно как Lava Jato, или «Автомойка».

[8] Sergio Lima M., Preissler Iglesias S. Temer Is Brazil’s Most Unpopular Leader Ever, Poll Says // Bloomberg, 2017. URL: https://www.bloomberg.com/news/articles/2017-09-28/most-unpopular-leader-ever-in-brazil-is-temer-poll-shows

[9] В 2020 г. из-за пандемии коронавируса данное ограничение было приостановлено на год.

[10] Coelho D.R. Brazil’s economic reform roads // Business Economics, 2020, p. 2. URL: https://doi.org/10.1057/s11369-020-00162-8

[11] de Conti B., van Noije P., Welle A. Brazilian Economy: From Euphoria to Crisis (2003-2019) / in: To Democratize or Not? Trials and Tribulations in the Postcolonial World // Ed. by V. Ipek, E.Akarçay. Cambridge: Cambridge Scholars Publishing, 2020, p.193-231.

[12] de Conti B., van Noije P., Welle A. Brazilian Economy: From Euphoria to Crisis (2003-2019) / in: To Democratize or Not? Trials and Tribulations in the Postcolonial World // Ed. by V. Ipek, E.Akarçay. Cambridge: Cambridge Scholars Publishing, 2020, p.193-231.

[13] The L. G. H. Brazil enters the Bolsonaro zone // The Lancet. Global health. Т. 7. №. 2, 2019, c. e160.

[14] Григорьев Л.М. Программы приватизации 1990-х годов // «Экономика переходных процессов», МУМ, М., 2010, т.1, с. 508-510.

[15] Gielow I. Brasileiro rejeita privatização, diz Datafolha // Folha de S.Paulo, 2019. URL: https://www1.folha.uol.com.br/mercado/2019/01/brasileiro-rejeita-privatizacao-diz-datafolha.shtml

[16] Ricardo Antunes, Marco Aurelio Santana, and Luci Praun “Chronicle of a Defeat Foretold. The PT Administrations from Compromise to the Coup”, “Latin American Perspectives”, Issue XXX, Vol. XX No. XXX, Month 201X, 1–20, p. 17. DOI: 10.1177/0094582X18807210

[17] Ricardo Antunes, Marco Aurelio Santana, and Luci Praun. Chronicle of a Defeat Foretold. The PT Administrations from Compromise to the Coup // Latin American Perspectives, 2019. Vol. 46. No. 1. pp. 85–104. DOI: 10.1177/0094582X18807210.

Бразилия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631190 Леонид Григорьев, Марина Стародубцева

ДВЕ СТОРОНЫ ОДНОЙ ПРОБЛЕМЫ

ЕВГЕНИЙ КАНАЕВ

Доктор исторических наук, профессор факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.

АЛЕКСАНДР С. КОРОЛЁВ

Кандидат политических наук, заместитель заведующего Евразийским сектором Центра комплексных европейских и международных исследований Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ В АЗИАТСКИЙ КРИЗИС 1997–1998 ГОДОВ

Азиатский экономический кризис 1997–1998 гг. стал одним из крупнейших в истории финансовых крахов развивающихся стран. Он ярко продемонстрировал ограниченность идей Вашингтонского консенсуса, риски глобализации, а также отсутствие единого рецепта процветания, который может быть применён повсеместно независимо от социального, политического и культурного контекста.

У истоков этого кризиса – система фиксированных валютных курсов, служившая одним из ключевых факторов экономического роста государств Юго-Восточной Азии в 1980–1990-е годы. Она гарантировала уверенность инвесторов и, следовательно, высокий приток иностранного капитала. Однако существенная часть поступлений приходилась на краткосрочный спекулятивный капитал, который и обусловил беззащитность стран перед случившимся внешним шоком.

Ещё до начала кризиса перед Малайзией и Индонезией стояла проблема высокой закредитованности. Неготовность решать её, в свою очередь, была связана с непрозрачностью банковской системы и низким качеством государственного контроля над финансовым сектором. Положение усугублялось коррупцией, процветанием приятельского капитализма (кронизма) и непотизма, приводивших к сращиванию политической и бизнес-элит и получению конгломератами возможностей финансирования нерентабельных проектов за счёт банков и государства.

Хотя механизм развития кризиса в Индонезии и Малайзии был схожим, стратегии стран по выходу из него различались принципиально: Индонезия сделала ставку на помощь МВФ и его рекомендации, а Малайзия выбрала стратегию экономического национализма.

Наряду с различиями в исходной макроэкономической ситуации это объяснялось и конкретными политическими решениями, и разницей в политических системах и практиках: жёсткий авторитарный режим Сухарто в Индонезии и мягкий авторитаризм Махатхира в Малайзии. Результаты выхода стран из кризиса различались кардинально. Малайзия не утратила экономического динамизма и быстро вернула себе статус одной из наиболее успешных стран региона. Индонезия же потеряла фактически десятилетие экономического развития.

Начало и развитие кризиса

Кризис начался летом 1997 г. с отказа правительства Таиланда поддерживать фиксированный валютный курс. Последний позволял сохранять стабильность валютной системы и придавал уверенность иностранным инвесторам, перемещавшим производство из Японии и других стран с дорогими валютами. Однако в результате девальвации юаня и йены и последовавшего повышения конкурентоспособности китайских и японских товаров, а также замедления роста уровня потребления в США и странах Европы, азиатские государства столкнулись с падением экспорта и ростом дефицита счетов текущих операций. Демарш Таиланда запустил эффект домино: отток капитала последовал из всего региона, ударив по валютам восточноазиатских стран, в том числе по индонезийской рупии и малайзийскому ринггиту. Ситуация в обеих странах усугубилась переходным состоянием национальных экономик в процессе либерализации их финансовых систем. Банковская паника приняла самоподдерживающийся характер.

В июле 1997 г. малайзийское правительство решило перейти к плавающему курсу национальной валюты. В итоге курс ринггита упал со среднего уровня в 2,42 ринггита за доллар в апреле 1997 г. до рекордного минимума в 4,88 в январе 1998 года. Вслед за этим последовало падение фондового рынка: к декабрю индекс Фондовой биржи Куала-Лумпура (KLSE CI) опустился на 44,9 процента. В Индонезии в результате перехода к плавающему курсу рупии её стоимость достигла минимума – 3600 рупий за доллар к концу октября 1997 г., а к концу января 1998 г. – 10000 рупий за доллар. В условиях оттока капитала ставки по депозитам в Индонезии выросли более чем в 4 раза – до 60–65 процентов. Это ещё больше увеличило долю необслуживаемых долгов. Инфляция выросла почти в 10 раз – с 6,2 процента в 1997 г. до 60 процентов в 1998 году. В обеих странах росла безработица: в Малайзии с 2,5 процента в 1997 году до 3,3 процента годом позже; в Индонезии – с 4,7 процента до 8,4 процента соответственно (рисунок 1). Её последствия в наибольшей степени ощутили сельскохозяйственные районы обеих стран.

Рисунок 1. Основные макроэкономические показатели Индонезии и Малайзии, 1996–2000 годы

Источник: Всемирный банк.

Различия в степени влияния кризиса на Индонезию и Малайзию были обусловлены не только экономическими, но и политическими факторами. В Малайзии ситуация была в целом стабильной, так как «Национальный фронт» прочно удерживал власть. В Индонезии сложился более персонифицированный характер принятия внутриполитических решений, за тридцать с лишним лет правления Сухарто сложилась коррумпированная и несбалансированная экономико-политическая модель. Перспектива экономических неурядиц означала реальную угрозу долгосрочной политической дестабилизации.

Антикризисные меры

Инструменты, задействованные Джакартой и Куала-Лумпуром для снижения остроты финансовых потрясений, качественно отличались. Индонезия в антикризисной политике опиралась преимущественно на рекомендации МВФ. Для осуществления стабилизационной политики Фонд выделил стране в общей сложности 43 млрд долларов. Программа Фонда включала два компонента: проведение структурных реформ и введение стабилизационных макроэкономических мер.

Стабилизационная макроэкономическая политика подразумевала повышение процентных ставок. Так, ко второй половине 1998 г. они достигли 50 процентов. Банк Индонезии уже в июле 1997 г. снизил уровень ликвидности в банковском секторе, ограничив возможность форвардной продажи долларов нерезидентам 5 млн долларов и предписав уменьшить размер валютных спекуляций. Конечная цель состояла в сокращении дефицита текущего счёта и восстановлении профицита бюджета.

Структурные реформы включали усиление контроля Центрального банка над коммерческими банками. Пакет МВФ предполагал создание механизмов реструктуризации корпоративного долга, а также некоторые дотации и субсидии для населения.

На начальном этапе кризиса ЦБ Индонезии расширил кредитование обанкротившихся банков. Распространённой практикой стало их закрытие и рекапитализация потенциально жизнеспособных финансовых организаций. Так, по рекомендациям МВФ только за 1997 г. в Индонезии было закрыто 23 банка. Этот факт, а также ограничение поддержки монополий было критически воспринято в окружении Сухарто. Ряд близких к нему фигур сопротивлялись закрытию финансовых организаций, а со стороны правительства были задержки с принятием решений по реструктуризации компаний. В таких условиях увеличившийся отток капитала привёл к ещё большему падению рупии.

Одним из инструментов спасения национальной промышленности стал кластерный подход, который предполагал приоритетную государственную поддержку производства ключевых товаров. В их числе – текстиль и текстильные изделия, продукты из пальмового масла, электрические машины и оборудование. С 1998 г. пристальное внимание уделялось индустриализации с опорой на сельское хозяйство и добывающую промышленность, а также заключению контрактов между предприятиями малого/среднего бизнеса и крупными компаниями для запуска промышленных кластеров и повышения эффективности производства.

Под влиянием гиперинфляции, повышения уровня бедности и низкой эффективности реализуемых мер в индонезийском обществе росло недовольство. Оно воплотилось в студенческих демонстрациях и протестных движениях.

Режим более не мог обвинять в кризисе международное сообщество и перенаправлять на него общественный гнев.

После банкротства и реструктуризации некоторых конгломератов, Сухарто лишился и олигархической поддержки. В итоге 21 мая индонезийский лидер ушёл в отставку после 32-летнего пребывания у власти.

Однако и его преемник Бухаруддин Юсуф Хабиби не обладал широкой поддержкой населения и армии. Кризис не удавалось преодолеть быстро, и получение международной помощи было, по сути, единственным доступным вариантом. Поэтому Хабиби сделал ставку на технократическую элиту и в конце концов договорился о получении нового транша от МВФ, что позволило дополнительно привлечь 6,2 млрд долларов для реструктуризации задолженностей банков и снижения оттока капитала. В феврале 2000 г. правительство вновь обратилось к МВФ за финансовой поддержкой.

Средства, полученные в рамках международной помощи и приватизации компаний и финансовых организаций, направлялись на погашение внешнего долга. Было увеличено налогообложение и сокращены государственные расходы. Продолжался курс на реструктуризацию банков и финансовых учреждений. Тем не менее, хотя к началу 2000-х гг. Индонезии удалось достичь некоторых докризисных показателей, уже в 2001 г. стали проявляться структурные дисбалансы, тормозящие ход реформ и усугубившиеся политической турбулентностью.

Опыт Малайзии во многом противоположен. Хотя в 1997 г. предприняты отдельные попытки следовать рекомендациям МВФ, впоследствии правительство Махатхира Мохамада придерживалось собственного плана действий. К началу кризиса летом 1997 г. экономика Малайзии характеризовалась высоким уровнем краткосрочной задолженности. В качестве превентивной меры в апреле того же года под руководством министра финансов Анвара Ибрагима были ужесточены пруденциальные нормы для банков: в частности, утверждены более короткие сроки для выявления просроченных кредитов. Процентные ставки выросли с 7,5 процента в июле 1997 г. до 10 процентов в феврале 1998 года. В результате рост кредитования начал постепенно снижаться, но ввиду турбулентности на валютном рынке Центральный банк продолжил ужесточение монетарной политики и пруденциальных требований вплоть до конца 1998 года.

К началу 1998 г. опыт стран, обратившихся к МВФ за помощью и рекомендациями, показал, что программы Фонда не учитывают особенности стран-реципиентов и не являются достаточно эффективными. Соответственно, Махатхир Мохамад избрал стратегию с опорой на экономический национализм. Её основой стала защита от международного капитала. В рамках данного курса 7 января 1998 г. был учреждён подотчётный премьер-министру Национальный совет экономической политики – консультативный орган для централизации процесса кризисного управления. Совет подготовил План восстановления экономики. Центральный банк вместо ужесточения денежно-кредитной политики стал снижать ставки процента и нормы обязательных резервов. Так, ставка процента, которая в июле 1998 г. была на уровне 11 процентов, к декабрю 1999 г. опустилась до 3 процентов. Норма обязательных резервов сократилась с 13,5 процента до 10 процентов.

Для стабилизации курса национальной валюты в сентябре 1998 г. установлен контроль над капиталом, направленный против офшорных рынков ринггита. В частности ограничивались денежные переводы на счета нерезидентов и иностранных компаний. Для иностранных физических и юридических лиц введён мораторий на репатриацию доходов от продажи акций на один год с даты покупки. Малайзийским резидентам запрещалось брать иностранные кредиты за исключением случаев, когда доходы по ним были также в иностранной валюте. Отток капитала почти прекратился. А привязка к американскому доллару была восстановлена 2 сентября 1998 г., когда стоимость малайзийской валюты составляла 3,8 ринггита за доллар.

Важную роль сыграла и промышленная политика. Выстраивая стратегию по выходу из кризиса, Малайзия опиралась на принятый в 1995 г. и рассчитанный на 1996–2005 гг. Второй промышленный генеральный план. Он предполагал качественный переход от простой сборки промышленных товаров к кластерному производству высокотехнологичной продукции и продукции с высокой добавленной стоимостью. Данная стратегия получила название «Промышленность++». Именно в её рамках Малайзия запустила флагманскую инициативу «Мультимедийного суперкоридора» (МСК), предусматривающего создание национальных индустриальных кластеров и технопарков и привлечение зарубежных IT-компаний. По состоянию на декабрь 1998 г. 195 компаний, включая 88 малайзийских, получили статус резидента МСК.

Для выхода из рецессии правительство подготовило комплекс мер, предполагавших увеличение государственных расходов на 2 млрд ринггит. Запущен комплекс социальных трансфертов бедным слоям населения (Program Pembangunan Rakyat Termiskin), для реализации которых выделили ещё 100 млн ринггит. Малайзия вернулась к докризисному уровню ВВП в 2000 г., однако улучшения наметились уже к концу 1999 г.: инфляция была невысокой, на уровне 3,2 процента, равно как и безработица (3,4 процента). Валовый доход на душу населения также превысил значение докризисных показателей.

Суммируя политическое измерение выхода из кризиса в Малайзии и Индонезии, правомерно говорить о двух примерах испытания легитимности режимов, основанных на высоких показателях экономического развития.

В Индонезии режим Сухарто не выдержал испытания, причиной чему во многом стали экономические и социально-политические дисбалансы.

Кронизм, коррупция, опора на армию, с одной стороны, и зависимость от международного капитала и помощи, с другой, в совокупности привели к кризису, охватившему все сферы общественной жизни.

Хотя неэффективность программы помощи МВФ была признана самим Фондом, низкое качество антикризисной политики правительства стало основной причиной экономических и социальных неурядиц.

Напротив, в Малайзии, несмотря на то что на начальных этапах макроэкономическое управление кризисом было менее эффективным, принятые меры способствовали стабилизации. Махатхир Мохамад использовал это для легитимации своей власти: он сосредоточил внимание народа на «внешней» причине кризиса, попутно расправившись с политическими оппонентами.

Оба режима были националистическими и в некоторой степени популистскими, прежде всего, в сфере экономики. Однако если до 1997 г. национализм Махатхира был сконцентрирован на коренных малайцах бумипутра, то в ходе кризиса акцент сместился с этнических вопросов на защиту от угроз, представляемых международным капиталом. Сухарто же, хотя и опирался на те же риторические приёмы, не смог предложить эффективную идеологическую модель: его непоследовательность в реализации пакета МВФ и связь с олигархическими структурами в условиях тяжелейшего кризиса стоили ему власти. Его преемнику Хабиби пришлось запустить механизм реформ и начать процесс восстановления экономики и политической управляемости в стране.

Долгосрочные последствия кризиса

Отдавая себе отчёт в том, что при кажущейся привлекательности исторические аналогии имеют важный изъян – кардинально иной контекст развития тех процессов, которые пытаются сравнить и сопоставить, – стоит выделить те элементы прошлого опыта, которые могут оказаться подходящими для решения современных задач.

Во-первых, азиатский финансовый и экономический кризис продемонстрировал не только несбыточность, но и порочность надежд на то, что глобализация несёт человечеству невиданное процветание, и главное – включиться в этот процесс. Отсюда – объективная потребность стран Юго-Восточной Азии в организации собственного геоэкономического пространства посредством сначала механизма АСЕАН по финансовому надзору, а потом – запуска Чиангмайской инициативы. За ними последовали формирование Сообщества АСЕАН до 2015 г. и 2025 г., принятие двух Генеральных планов АСЕАН по наращиванию взаимосвязей и, наконец, соглашение о Всеобъемлющем региональном экономическом партнёрстве в 2020 году. И хотя такое переформатирование осуществляется не беспроблемно (чего стоит отказ Индии подписать соглашение о Всеобъемлющем региональном экономическом партнёрстве), сам факт проведения подобных мероприятий отчётливо демонстрирует как осознание Ассоциацией такой необходимости, так и готовности подкрепить планы конкретными делами.

Применительно к опыту Малайзии и Индонезии важно подчеркнуть: по итогам кризиса обе страны, хотя каждая по-своему, осознали непрочность и шаткость идеи Вашингтонского консенсуса. Уместно вспомнить нежелание бизнес-кругов этих стран страховать займы в американской валюте и рассматривать привязку к доллару как лучшую гарантию от неприятностей.

Во-вторых, азиатский финансовый и экономический кризис на примере Малайзии и Индонезии показал объективную необходимость трансформировать восточноазиатскую модель капитализма. Обозначились пределы ориентации на экспорт, встал вопрос о развитии внутреннего спроса как основного драйвера хозяйственных процессов, были выявлены уже не преимущества, а недостатки «приятельского капитализма» в его восточноазиатской версии.

Кризис 1997–1998 гг. разрушил смычку между бюрократией и бизнесом, которая в предшествовавшие годы служила основой как «государства развития» (developmental state), так и философии нациестроительства как такового. Бизнесу пришлось провести реструктуризацию с акцентом на повышение самостоятельности и конкурентоспособности, изменить стиль и философию корпоративного управления (к чему руководителей азиатских компаний подтолкнула волна слияний и поглощений западными партнёрами в сфере, прежде всего, телекоммуникаций, а также банкротство крупных азиатских компаний, таких как индонезийская Salim Group и малайзийская Renong Group).

Происходило изменение той модели трудовых отношений, которая верой и правдой служила несколько десятилетий: постепенно уходили в прошлое патернализм руководства и лояльность персонала, вводилась дифференцированная система материального вознаграждения работника, его возраст и трудовой стаж стали терять вес при премировании и продвижении по карьерной лестнице.

Всё это происходило на фоне волатильности рынка занятости и отсутствия в государствах ЮВА – и здесь Малайзия и Индонезия не стали исключением – сколь-либо надёжной системы социальной защиты.

Вместе с тем «второе пришествие» азиатской модели развития состоялось довольно скоро после финансовых потрясений 1997–1998 годов. Носителем такой модели стал Китай, который на основе своих социокультурных особенностей реализует эволюционный переход от административно-централизованной экономики к рыночному хозяйству, а в сфере внешнеэкономической политики сочетает элементы импортозамещения и экспортной ориентации. Отвечая в общих чертах логике восточноазиатского «государства развития» и восточноазиатской модели капитализма как модернизационной стратегии, такая политика откликалась на запросы стран Юго-Восточной Азии. Они не желали отказываться от того, что составило основу их экономических успехов, и объективно нуждались в сильном союзнике со схожими мировоззренческими установками.

В-третьих, кризис 1997–1998 гг., в том числе на примере Малайзии и Индонезии, предельно ясно поставил вопрос о вызревании противоречий нынешней модели глобализации с быстрым перетоком спекулятивного капитала и неразвитостью институтов его регулирования. Главное, насколько Соединённые Штаты и контролируемые ими международные финансовые институты заинтересованы в изменении сложившихся правил игры. Реакция Вашингтона на предложение Токио о формировании Азиатского валютного фонда, который мог бы выдавать кредиты пострадавшим странам без условий МВФ[1], свидетельствовала об обратном. Вся логика действий Вашингтона говорила о его стремлении извлекать, а не создавать ценность, мало заботясь о судьбах азиатских стран. А они, заметим, были лояльными политическими партнёрами США, включились в японоцентричную модель «гусиного клина»[2], по определению подразумевающую постоянный импорт промежуточных товаров, а следовательно – перманентную зависимость от состояния платёжного баланса текущих операций.

В общем и целом, на примере сравнения Малайзии и Индонезии азиатский финансовый и экономический кризис поставил вопрос о целесообразности интеграции в глобализирующееся мировое хозяйство, если на внутриэкономическом и внутриполитическом фронтах не решены важнейшие вопросы развития, а ход, направление и динамика глобализации определяются силами, имеющими мало общего с национальными интересами государств.

Опыт Малайзии показал, что отказ от рецептов МВФ и Вашингтонского консенсуса может быть залогом успешной политики, а рыночный либерализм и экономическое дерегулирование малопригодны в критический момент.

Соответственно, не лучше ли сначала создать страховочные механизмы от неурядиц, к которым гарантированно приведут чрезмерная зависимость от зарубежных капиталов, рынков и технологий вкупе с отсутствием внутреннего платёжеспособного спроса и неразвитостью механизмов регионального сотрудничества?

Азиатский финансово-экономический кризис сквозь призму опыта Малайзии и Индонезии демонстрирует преимущества конвергентного подхода к экономическому развитию с учётом его содержательной, институциональной и нормативной составляющих. При сравнении опыта этих двух стран стали очевидны выгоды синергии государственного планирования и рыночной самоорганизации, развития институтов мобилизации интересов общества при помощи механизмов и инструментов азиатской версии государственного дирижизма при отказе от экономического дерегулирования. Вызревание такой идеи со временем позволило азиатским странам задуматься о возможности перевода глобализации из стихийного процесса в управляемый проект, характер и темпы реализации которого регулировались бы государствами Азии, а не Евроатлантики: при таком подходе в кризисе 1997–1998 гг. можно найти истоки идей, лежащих в основе асеаноцентричных форматов сотрудничества, предложенной Китаем инициативы «Пояса и пути», а также ВРЭП.

Уроки для наших дней

Рассмотрение особенностей политики Малайзии и Индонезии в отношении азиатского финансового и экономического кризиса позволяет сделать ряд обобщающих выводов.

Во-первых, актуальной задачей было и остаётся предотвращение дисбаланса между приоритетами финансового сектора и реальными экономическими потребностями страны. Как показали рассмотренные примеры, кризис не заставит себя ждать, если финансовый сектор отрывается от реального, регулирующие органы утрачивают контроль над ситуацией, а бизнес исходит из того, что растущая задолженность – нормальное явление, так как «дешёвые деньги» будут всегда и в любом количестве. Поощрять заинтересованность бизнеса в краткосрочных спекулятивных операциях, а не в «работе вдолгую» посредством, в частности, инфраструктурного строительства – значит, подорвать перспективы экономического развития.

Во-вторых, Малайзия и Индонезия стали заложниками экспортоориентированной экономической модели. По мере выполнения основных задач она теряла эффективность и ставила всю экономическую стратегию в зависимость от факторов, которые не поддаются контролю и управлению. Экономическую модернизацию нужно проводить параллельно с решением политических, социальных и этнических проблем, гибко корректируя как очерёдность проведения необходимых мероприятий, так и перспективные планы развития в целом.

В-третьих, пример Малайзии и Индонезии поставил вопрос о создании механизмов раннего предупреждения экономических неурядиц регионального масштаба – посредством инструментов как регионализма, так и регионализации. В первом случае речь идёт об институциональном оформлении инициатив торгово-инвестиционной, производственно-технологической и производственно-сбытовой кооперации в Юго-Восточной Азии и за её пределами – во взаимодействии с партнёрами из Северо-Восточной Азии. Во втором – об объективной необходимости подкрепить развитие институтов проведением мероприятий по облегчению торгово-инвестиционных, технологических и межчеловеческих обменов, что в политическом лексиконе АСЕАН и стран, в неё входящих, получило название «наращивание взаимосвязей» (connectivity).

В-четвёртых (и это главное), если страна оказывается один на один с серьёзными проблемами, рыночный фундаментализм – плохой советчик, а конвергенция возможностей государства и рынка с преобладанием первого над вторым при их гибкой адаптации к меняющейся обстановке и при постоянном наращивании ресурсов – оптимальный подход. Опыт Малайзии и Индонезии продемонстрировал это лучше, чем хотелось бы и адептам Вашингтонского консенсуса, и стратегам восточноазиатских стран, предложившим миру собственную версию глобализации.

--

СНОСКИ

[1] Инициатива, выдвинутая Японией в ходе Азиатского финансового кризиса в 1997 г., предусматривала создание организации, аналогичной по своим функциям МВФ с объёмом капитала 100 млрд долларов, но под японским патронатом, встретила резкое противодействие Соединённых Штатов и по этой причине не была реализована.

[2] «Парадигма Акамацу» (1960-е гг.), согласно которой азиатские страны догонят Запад по мере того, как производство потребительских и инвестиционных товаров будет постоянно перемещаться из более развитых стран в менее развитые и повторяющие их стадии развития – «гусиный клин». Ведущий «гусь» в этой схеме – Япония, за ней следуют «новые индустриальные экономики первой волны» (Южная Корея, Сингапур, Тайвань и Гонконг – НИЭ-1), далее – «новые индустриальные экономики второй волны» (Индонезия, Малайзия, Таиланд, Филиппины – НИЭ-2) и далее – Китай и оставшиеся государства Индокитая (Вьетнам, Лаос, Камбоджа, Мьянма).

Малайзия. Индонезия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631189 Евгений Канаев, Александр С. Королев

ЕДИНЕНИЕ ПРОТИВ НАПАСТИ

СВЕТЛАНА СУСЛИНА, Доктор экономических наук, главный научный сотрудник Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН.

ВИКТОРИЯ САМСОНОВА, Кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований Института Дальнего Востока РАН.

РЕСПУБЛИКА КОРЕЯ В АЗИАТСКИЙ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС 1997–1998 ГОДОВ

Конец 1990-х гг. в истории Республики Корея связан с глубочайшим потрясением основ экономической модели, сложившейся за тридцать лет догоняющего развития. Это было время тяжёлого разочарования, прозрения, жертвенного подвига народа, оно потребовало от руководства корректировки экономического курса и жёсткой концентрации всех средств и возможностей для быстрого выхода из кризиса.

По своей глубине и разрушительности для южнокорейской экономики азиатский финансовый кризис можно сравнить с Великой депрессией для стран Запада.

Значимость этого кризиса для Республики Корея состоит ещё и в том, что он обозначил новый этап в развитии экономики, в ходе которого ей удалось воспользоваться открывшимися возможностями и благодаря быстрым радикальным структурным реформам изменить модель экономического роста и укрепить конкурентоспособность. Реформы, предполагающие внешнюю и внутреннюю либерализацию экономики, осуществлялись под наблюдением МВФ и затронули финансово-банковскую, предпринимательско-корпоративную, госуправленческую сферы и рынок труда. То время в Южной Корее назвали «эрой МВФ», когда страна была вынуждена обратиться за внешней помощью и признаться в собственной финансовой несостоятельности. Однако, несмотря на столь тяжёлый момент и плачевное положение трудящихся, период часто воспринимается и как момент сплочения нации.

Опыт преодоления кризиса 1997–1998 гг. Республикой Корея имеет значение не только для неё самой, но и в контексте более широкой дискуссии о путях развития экономики.

Неолиберальная модель, несмотря на мощный удар, нанесённый азиатским кризисом, показала свою жизне- и конкурентоспособность в условиях глобальной экономики.

В Республике Корея эта модель смогла пережить и мировой финансовый кризис 2008–2009 гг. и, вероятно, выдержит испытания, связанные с пандемией COVID-19.

Причины кризиса

Республика Корея не была первой в списке жертв азиатского кризиса 1997–1998 годов. Необычный по внезапности, глубине и быстрому распространению, он в первую очередь поразил страны, развивавшиеся на тот момент наиболее динамично, – Таиланд, Малайзию, Индонезию и Филиппины, а потом добрался и до Южной Кореи. Причём, несмотря на тревожные сигналы, такие как рост дефицита бюджета, падение спроса на южнокорейские товары из-за роста их себестоимости, обесценивание национальной валюты, правительство РК до последнего закрывало глаза на приближающийся смерч, что впоследствии оказалось губительным как для крупных финансово-промышленных групп, так и для малого бизнеса и обычных граждан.

В 1998 г. корейский ВВП сократился почти на 7 процентов после среднегодового прироста в 1990–1997 гг. в 7 процентов. Работы лишился каждый двадцатый трудящийся, а уровень безработицы вырос с 2,0 процента в 1996 г. до 6,8 процента в 1998 году. Валютных резервов страны не хватало, чтобы покрыть многомиллиардные долги (таблица 1).

В РК довольно быстро разобрались с ответом на вопрос, кто виноват. Внимание было акцентировано, во-первых, на крупных компаниях, накопивших безумные долги, а во-вторых, на негативных внешних факторах, сложившихся на финансовых рынках и обрушивших акции южнокорейских и других азиатский предприятий.

Таблица 1. Основные экономические показатели Республики Корея в 1996–1999 годах

Источники: Annual Report 2000. The Bank of Korea. Korea, Seoul, 2001, p. 68-69. URL: http://ecos.bok.or.kr/jsp/vis/keystat/index_e.html#/detail. Дата обращения: 20.08.2020.

URL: https://english.motie.go.kr/en/tp/tradeinvestrment/bbs/bbsView.do?bbs_seq_n=794&bbs_cd_n=2&view_type_v=TOPIC&&currentPage=1&search_key_n=&search_val_v=&cate_n=2. Дата обращения: 20.08.2020.

Логика в таких рассуждениях, конечно, есть и отражена в большом количестве аналитических материалов как видных мировых экономистов, так и южнокорейских учёных и экспертов.

Безусловным является факт, что существенная вина за кризис лежит на ведущих южнокорейских компаниях, в которых вся власть была сконцентрирована в руках семейных чеболей, управляемых при помощи жёстко иерархической системы.

Не имея достаточного финансового обеспечения, чеболи практически бесконтрольно использовали финансовые ресурсы банковского сектора, вкладываясь порой в дорогостоящие и заведомо убыточные проекты. Причём щупальца этого экономического спрута дотягивались до всех сфер экономической жизни.

На роли чеболей в экономике Республики Корея необходимо остановиться особо. В середине 1970-х гг., когда приоритетом было развитие машиностроения и судостроения, сталелитейной, электронной и химической индустрии, правительство в качестве надёжного партнёра выбирает крупный бизнес. На протяжении нескольких десятилетий чеболи пользовались неизменной поддержкой властей, были гордостью Южной Кореи и её «лицом» на мировой экономической арене. Но с середины 1990-х гг. всё отчётливее проявляются негативные моменты, отражающие монополистическое положение и абсолютное доминирование чеболей в системе отношений между экономическими агентами. В результате названных факторов, а также в силу близких, нередко коррумпированных связей с высшими эшелонами власти, они получили практически неограниченный доступ к банковским кредитам для финансирования высокозатратных проектов. В ряде случаев соотношение заёмного капитала чеболей по отношению к собственному составляло свыше 400 процентов. В конце 1998 г. размер кредиторской задолженности банкам был свыше 63 млрд долларов. Невозврат же долгов стал главной причиной кризиса банковской системы Республики Корея и банкротства ряда коммерческих банков.

Безусловно, такая деятельность чеболей была обусловлена поддержкой и попустительством государства. Правительство допустило ряд серьёзных просчётов и в финансовой политике. В целях сокращения дефицита бюджета, который в 1991 г. достиг отметки 8,7 млрд долларов, власти пошли по пути увеличения притока капитала и в 1993 г. объявило о либерализации финансового сектора. Кроме того, с целью выполнения одного из требований для вступления в ОЭСР, в 1996 г. продолжилось финансовое дерегулирование и открытие рынка капитала, что упростило выдачу краткосрочных кредитов. В итоге резко возросла общая сумма внешней краткосрочной задолженности: к концу 1997 г. она превысила 63 млрд долларов.

Национальные особенности Южной Кореи, которые столь позитивно оценивались до азиатского кризиса и дали ей возможность резкого экономического взлёта, сыграли в конце 1990-х гг. отрицательную роль.

В частности, прямое вмешательство государства в экономику, ограничение конкуренции на внутреннем рынке, а также «семейные отношения» между хозяевами и работниками предприятий, при которых гарантируются рабочие места вплоть до выхода на пенсию, привели к тому, что бизнес продолжал работать в тепличных условиях, не уделяя должного внимания падению конкурентоспособности на внешних рынках. К этому добавились и внешние факторы – такие, как снижение мировых цен на основные товары южнокорейского экспорта (например, цена на микросхемы памяти 16M D-RAM упала с 50 долларов в конце 1995 г. до 9 в 1996 г.) и повышение конкурентоспособности японских товаров благодаря дешёвой йене.

Существенный просчёт состоял и в отсутствии развитой системы страхования занятых, пенсионного обеспечения, поддержки безработных. В итоге во время кризиса 1997–1998 гг., когда рост безработицы практически достиг 7 процентов, ни власти, ни простые граждане оказались к этому не готовы. В стране и за рубежом долгое время существовала уверенность, что государство не допустит краха своих крупнейших корпораций и протянет им руку помощи в трудный час. Однако этого не произошло, и в процессе банкротства, реорганизации этих компаний, их служащие оказались на улице без средств к существованию.

В результате в конце 1990-х гг. на предприятиях, входящих в чеболи, финансовых структурах и корпорациях количество рабочих мест уменьшилось на четверть. С сентября 1997 г. по сентябрь 2002 г. в чеболях произошло сокращение общей численности рабочих и служащих с 869 до 645 тысяч, в финансовых структурах – с 434 до 378 тысяч, в корпорациях – с 257 до 198 тысяч человек. Больше всего пострадала молодёжь, которую практически перестали брать на работу. Если в 1996 г. доля выпускников школ при найме на работу в фирмы составляла 41,5 процента, то в 2001 г. – всего 14,8 процента. В то же время преимущество имели работники со стажем – они составили 55,7 процента нанятых на работу в 2001 г. по сравнению с 25,7 процента в 1996 году.

Во время кризиса испытанию на прочность подверглась система и стратегия жёсткого государственного регулирования, переставшая отвечать задачам ускоренного экономического роста. Уже в начале 1990-х гг. Республика Корея вступила на путь внешней либерализации. Движение в сторону большей свободы, а также экономической и частично социальной демократизации началось с конца правления президента Ро Дэ У (1988–1993) и в период президентства Ким Ен Сама (1993–1998). Осознавая необходимость реформирования чеболей и возросшую коррупцию среди государственных чиновников и бизнесменов, президент Ким Ен Сам выступил с рядом мер по ограничению чрезмерного влияния корпораций и реорганизации их системы управления, однако в конце 1990-х гг. сам был заподозрен в коррупции. Выяснилось, что незадолго до банкротства компании Hanbo Steel, задолжавшей кредиторам 5,8 млрд долларов, были предоставлены огромные кредиты от коммерческих и государственных банков. Разразившийся скандал привёл к допросам и арестам крупнейших бизнесменов и политиков. Среди попавших в поле зрения правоохранительных органов оказался и сын президента Ким Ен Сама.

Несмотря на позитивные нововведения при Ким Ен Саме, его экономическая политика учитывала необходимость изменения только количественных, но не качественных параметров развития, продолжался курс на поддержание высокого уровня внутренних инвестиций и наращивание экспорта, которые должны были обеспечить стабильные темпы роста экономики, а на деле лишь усугубили ситуацию. Противостоять финансовому кризису и вывести страну из него предстояло новому правительству под руководством президента Ким Дэ Чжуна.

Вывод страны из кризиса

К 1997 г. экономика Республики Корея оказалась в катастрофическом положении: иностранные банки отказались пролонгировать кредитные линии южнокорейским финансовым учреждениям, а иностранные инвесторы начали массово выводить ресурсы из страны. Валютные резервы были почти исчерпаны. Сеулу пришлось обратиться за помощью к МВФ и в дальнейшем при принятии решений по стабилизации экономической ситуации опираться на рекомендации фонда. 3 декабря 1997 г. было подписано трёхлетнее соглашение о финансировании на общую сумму 58 млрд долларов, предоставляемых МВФ (21 млрд), Всемирным банком (10 млрд), Азиатским банком развития (4 млрд), а также США (10 млрд), Японией (5 млрд), Германией, Канадой, Великобританией и Австрией.

Для реформирования экономики было выделено четыре главных направления: финансы, рынок труда, государственное управление и корпоративный сектор.

В финансовой сфере сократилось количество функционирующих организаций: число банков уменьшилось с 33 в 1998 г. до 19 в 2004 г., более 770 небанковских финансовых учреждений было закрыто и реструктуризировано. План реформ предусматривал также либерализацию финансового сектора и законодательства о прямых иностранных инвестициях (ПИИ). В декабре 1997 г. произошло открытие рынка государственных и корпоративных облигаций, в мае 1998 г. – рынка краткосрочных денежных инструментов. Для резидентов отменялись ограничения на инвестирование в иностранные ценные бумаги. Разрешены поглощения компаний нерезидентами, расширен доступ иностранных инвесторов в ряд секторов, включая банковский. Иностранцам разрешили покупать недвижимость. Кроме того, произошла отмена ограничений на покупку иностранной валюты и размеры вкладов и кредитов в иностранных банках.

Одновременно с этим реформированы чеболи – из 30 крупнейших финансово-промышленных групп исчезли одиннадцать. В корпоративном секторе в начале 1998 г. приняты пять основных принципов: повышение прозрачности управления компаниями; отказ от практики предоставления гарантий по кредитам между аффилированными компаниями; повышение финансовой устойчивости; ограничение количества отраслей, в которых может функционировать чеболь; улучшение отчётности со стороны контролирующих собственников и топ-менеджеров. Позднее к этим принципам добавились ещё три: уменьшение контроля чеболей над небанковским финансовым сектором; ограничение возможности косвенного «перекрёстного» владения акциями и сделок внутри группы, совершаемых по нерыночным ценам; пресечение практики уклонения от налогов на дарение и наследство.

Была проведена реформа рынка труда: произошёл переход от существующей на тот момент пожизненной системы найма к более гибким трудовым отношениям. Для стабилизации ситуации на рынке труда был создан Трёхсторонний комитет, в который вошли представители правительства, рабочих и работодателей. Благодаря деятельности комитета удалось достигнуть соглашений в отношении сокращений и временной занятости.

Пересмотр роли государства, преобразования в структуре крупного бизнеса, системе управления, культуры предпринимательства привели также к повышению роли женщин в общественной жизни и изменениям в системе страхования занятых. До конца 1997 г. программа страхования действовала только в организациях и компаниях, где работало не менее 30 человек, с начала 1998 г. она стала применяться на всех предприятиях независимо от числа работающих, а также была расширена за счёт включения подённых рабочих и лиц, которые длительное время не могут найти работу. Всё это ознаменовало переход к большей демократизации общественной жизни и к постановке на повестку дня задачи создания гражданского общества.

Однако резкая трансформация рынка труда потрясла традиционные устои общества: возросло число разводов и суицидов. Структуры занятости характеризовалась увеличением временных работников, имевших ограниченные права и низкий уровень заработной платы. Диктуемые МВФ реформы рынка труда привели в 2000-х гг. к росту социальной поляризации. Вырос верхний сегмент среднего слоя; из среднего слоя «выпали» массы людей, чьи доходы сократились из-за перехода к неполной занятости, снижения зарплат и девальвации национальной валюты; увеличился нижний слой, пополняемый ещё и притоком иностранных рабочих.

На фоне «среднестатистической» тенденции роста доходов населения высокодоходная группа становится всё богаче, население с низким доходом – всё беднее.

Нарастает дифференциация в потреблении продуктов питания, платных услуг, непродовольственных товаров, в показателях имущественного накопления. Становится всё более заметным расхождение жизненных и потребительских стандартов семей, относящихся к «элите», и остальных.

Уроки для нашего времени

Финансовый кризис 1997–1998 гг. вызвал крах ориентированной на экспорт модели развития Республики Корея 1960–1990-х гг., которая реализовывалась за счёт активного вмешательства государства в экономику в целях индустриализации и ускорения экономического роста. Государство напрямую контролировало и выделяло ресурсы для развития стратегических отраслей, управляя инвестициями, осуществляя защиту молодых отраслей индустрии, содействуя экспорту, реализуя макроэкономическую политику в интересах инвестиций и контроль над внутренними финансовыми потоками и валютными ресурсами. Достижение за столь короткое время высоких темпов экономического роста обусловлено экспорториентированной стратегией догоняющего развития, в основе которой макроэкономическая цепочка «массовое производство – высокая производительность – низкая заработная плата – массовый экспорт».

Азиатский кризис 1997–1998 гг. показал, что дальнейшее развитие страны за счёт мобилизации и концентрации внутренних ресурсов невозможно в силу усложнившейся структуры экономики. Остро встал вопрос о качественных параметрах роста, таких как повышение производительности труда, улучшение среды деятельности бизнеса, развитие не только промышленности, но и сферы услуг. Либерализация, проводимая во время и после кризиса, создала условия как для привлечения иностранных инвестиций в страну, так и осуществления вложений южнокорейскими компаниями за рубежом.

Главный урок, который можно извлечь из опыта Республики Корея по преодолению самого тяжёлого в её истории финансово-экономического кризиса, заключается в эффективности быстрого и адекватного реагирования руководства и экономического аппарата правительства, а также организованности и сплочённости населения в стремлении вернуть стране статус успешно развивающейся экономики.

Угрожавший в ходе кризиса откат от определённого уровня благополучия и признания в мире был воспринят населением как тяжелейшее унижение, а необходимая внешняя помощь – как позорная «эра МВФ», когда страна оказалась в зависимости от сильных экономик мира. Это сыграло роль своеобразного триггера, благодаря которому властям удалось при финансовой поддержке и контроле МВФ и ряда ведущих стран предпринять срочные меры санации финансового сектора и осуществить соответствующие либеральные реформы, придавшие экономической модели гибкость.

Действия по стабилизации и выводу страны из кризиса 1997–1998 гг. были универсальными, следующими из рекомендаций МВФ, который контролировал их принятие жёстким графиком выделения средств. Но имелись и некоторые особенности реформ, связанные, в частности, со спецификой ведения бизнеса (разросшейся мощью чеболей и патерналистскими отношениями с государственным аппаратом), с особенностями рынка труда (отношения «пожизненного найма»).

Кризис показал, что успешная модель Республики Корея, построенная на основе концепции внешнеориентированного развития и предполагавшая глубокую включённость в мировую экономику, уже к концу 1990-х гг. устарела.

Но Южная Корея по-прежнему привержена стратегии интеграции и регионализации и борется за приемлемые и более выгодные условия.

Спустя менее четверти века, Республика Корея вновь переживает серьёзный экономический спад, грозящий перерасти в затяжную депрессию. Разительное отличие текущего экономического кризиса в том, что он охватил все страны мира, всю мировую экономику, а не только её азиатскую часть, как в конце ХХ века. Пандемия COVID-19 поставила перед мировой экономикой вопрос о переоценке ценностей и основ господствовавшего до недавнего времени порядка, провозглашавшего глобализм, открытость и либерализм в экономике.

Для Республики Корея этот порядок был крайне благоприятен, и меры по выходу из кризиса 1997–1998 гг. во многом приняты для того, чтобы воспользоваться его преимуществами. Либерализация финансовой и банковской сферы, реформы социальной системы и регулирования рынка труда – все эти чрезвычайные на первых порах меры сложились в определённую стратегию реформирования экономической модели, ставящую в приоритет достижение качественных, а не только количественных параметров. Эта стратегия со временем привела страну к постановке задач перехода к устойчивому развитию в его новейших формах – построению инновационной, «зелёной», «креативной» экономики. Кризис 1997–1998 гг. стал для Республики Корея и потрясением, и возможностью: страна не только одна из первых преодолела трудности (уже в 1998–1999 гг. имела прирост ВВП почти в 10 процентов), но и показала жизнеспособность новоиндустриальной модели роста, которую многие западные эксперты предлагали «похоронить».

Вместе с тем, выйдя из кризиса, южнокорейская экономика существенно изменилась, особенно в сфере государственного управления, взаимоотношений с бизнесом, его прозрачности, подотчётности и в конечном итоге конкурентоспособности. Власть крупного бизнеса оказалась поколеблена, хотя монополизация производства и рынка сохранилась и даже усугубилась. Государство постепенно «уходило» из экономики и брало на себя большую, чем ранее, ответственность за социальную сферу. В южнокорейском обществе активизировались тенденции к демократизации и повышению гражданской ответственности. Мировой кризис 2008 г. не столь сильно затронул РК, что свидетельствует о том, что в целом социально-экономическое и финансовое положение страны после реформ 1997–1999 гг. существенно укрепилось.

Если набравшая сейчас ход тенденция деглобализации продолжится, Республике Корея будет труднее удержаться в рядах высококонкурентных экономик Азии. Южная Корея очень сильно зависит от внешнего рынка. Если её ведущие торговые партнёры – Китай, США, Япония, ЕС, нефтедобывающие страны – впадут в длительную рецессию и начнут закрывать национальные рынки, это окажет негативное влияние на производство и внешнюю торговлю Республики Корея. В данном случае потенциал её внешнеориентированной экономики попадёт под удар, возможно, более сильный, чем в конце ХХ века. Тогда может быть с пользой востребована практика диверсификации внешних связей, подписание соглашений о создании зон свободной торговли, участие в региональных блоках типа ВРЭП и так далее. Одновременно страна будет адаптироваться к условиям протекционизма и повышать уровень импортозамещающих производств.

Корея. Азия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631188 Светлана Суслина, Виктория Самсонова

ОТ КРАХА К ЧУДУ

КСЕНИЯ СПИЦЫНА, Кандидат экономических наук, эксперт, приглашённый преподаватель департамента зарубежного регионоведения Факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

ЯПОНИЯ ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Япония с середины 1945 г. до конца 1950-х гг. прошла тяжёлый путь от послевоенного коллапса до запуска «экономического чуда». Перемены, произошедшие в этот период, стали достоянием экономической истории мира, породив множество подражаний. Частые обращения к тому опыту оправданы его многогранностью, в том числе и с позиции осмысления вывода из состояния глубокого кризиса сложной системы национального масштаба и её дальнейшего развития.

Последствия военных действий для Японии

Для Японии поражение во Второй мировой войне означало проигрыш в жестокой битве за сферы господства и влияния, региональный передел, сырьевые ресурсы и рынки сбыта. Эта война была противостоянием государственных систем, идеологий и экономик. Страна не справилась с сильными противниками, масштабы её захватнических намерений не соответствовали совокупным внутренним возможностям.

Состояние, в котором Япония находилась на момент капитуляции, можно охарактеризовать как системный кризис всех сфер жизни – крах внутренней националистической политики и внешней политики интервенции и захвата; резко отрицательная репутация жестокого агрессора в международном сообществе, особенно в странах Тихоокеанского региона; резонанс международной общественности на факт атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Япония утратила колонии и захваченные территории, воспринимавшиеся как часть её национального богатства.

В экономике наблюдались разбалансировка финансовой и денежной систем, отраслевые диспропорции, деградация отраслей гражданского производства и сельского хозяйства, остановка производства и сырьевых поставок, нарушение внутренних и внешних хозяйственных связей, разрушение населённых пунктов, транспортной наземной и морской инфраструктуры, систем связи и коммуникаций.

Япония понесла огромные людские потери, а также столкнулась с дисбалансом мужского и женского населения. Страну охватили безработица, нищета, антисанитария, массовое перемещение демобилизованных и репатриантов, распространение бродяг и беспризорников, рост преступности.

Все эти беды лишь частично можно описать цифрами. В результате военных действий в целом утрачено около 25 процентов национального богатства, в том числе уничтожено 80 процентов флота, разрушено 24 процента промышленных строений и 34 процента производственных мощностей. Демобилизация вернула к гражданской жизни 7,61 млн солдат, многие добирались до Японии из отдалённых районов не один год. К этому нужно добавить ещё 1,5 млн репатриантов, которые, приезжая из бывших колоний, сталкивались с голодом и нищетой, пытались устроить свою жизнь, искали жильё и источник дохода.

Сведения о гуманитарных последствиях войны разнятся. Согласно официальной статистике, которая может быть занижена, количество убитых среди военнослужащих составило 1,5 млн человек, а среди гражданского населения – около 300 тысяч человек, в том числе в результате бомбёжек в Токио – 97 тысяч человек, во время атомной бомбардировки Хиросимы – 86 тысяч, Нагасаки – 26 тысяч человек.

Вывести Японию из состояния послевоенного коллапса удалось комплексом разносторонних мер, занявших более десятилетия и реализовывавшихся в несколько этапов.

Середина 1945-го – начало 1952 года

Характер и направление мер восстановления японской экономики, которые предпринимались с середины 1945 г. по начало 1952 г. диктовались не только кризисной ситуацией внутри страны, но и жёстким внешним контролем. На территории Японии по условиям Потсдамской декларации находились оккупационные силы союзников, а главной оккупирующей державой были США.

Начальный период оккупации: 1945–1948

Первый этап оккупации был временем подведения итогов войны, когда превалировали политические цели, в частности – демилитаризация и демократизация Японии, создание в стране условий, исключающих возможность возрождения милитаризма. Оккупационное управление было косвенным. Японское правительство, сохранённое американскими властями, подчинялось целям оккупации, осуществляло от своего имени действия по их реализации и корректировало под эти условия решение задачи нормализации повседневной жизни, восстановления экономической и финансовой системы, возобновления гражданского производства и так далее.

Цели оккупационных властей были сквозными, они достигались через системное переформатирование всех сторон жизни, вычленение милитаристских и националистических составляющих, введение демократических принципов. Демонтировались основы полуавторитарной монархической структуры, в которой культивировался милитаризм, а также базис его экономической и идеологической поддержки.

Демилитаризация началась с демобилизации армии, освобождения военнопленных, реализации программы разоружения. После капитуляции все каналы массового идеологического воздействия, хорошо отлаженные во время войны, были поставлены под контроль и подвергались цензуре. Они же стали использоваться для распространения информации о проводимых изменениях, внедрения идей пацифизма, осуждения милитаризма, рассказов о США и демократических ценностях. Существенному изменению подверглась система образования. В школах заменялись учебные программы, вводились новые учебники, разрабатывались методические пособия для преподавателей, изменялась в направлении децентрализации структура управления образованием.

С принятием в конце 1945 г. гарантий политических прав и свобод начала меняться политическая жизнь. В разноплановых идейных потоках формировались многочисленные мелкие политические группы. После многолетнего запрета на деятельность и силового подавления активизировалось движение профсоюзов и левых партий. Решающую роль в демонтаже юридических основ монархической структуры сыграла новая Конституция 1947 г., которая заложила общий нормативно-правовой фундамент демократического режима, установила правила жизни и дала гарантии предсказуемости будущего развития. Император становился «символом государства и единства народа». Конституция ликвидировала институт государственной религии синто, систему аристократического сословия и наследование титулов. Вводилось всеобщее избирательное право, которое распространялось и на женщин. Императорская армия была расформирована, а в соответствии со статьёй 9 Конституции, японский народ отказывался от войны как средства решения международных споров. Полнота демилитаризации обеспечивалась роспуском всех военных, милитаристских и ультранационалистических структур, запретом воинственной идеологии, массовыми чистками должностных лиц, судом над военными преступниками.

Японцы впервые в истории получили возможность широкого прямого контакта с представителями западных традиций, увидели элементы их бытовой и материальной культуры. В массовом сознании это вызывало и восхищение, и неприязнь. Сравнение своего с чужим способствовало консолидации вокруг восстановления страны и преодоления экономического и технологического отставания.

Ощущение всеобщей катастрофы, униженности, беспомощности и бессмысленности, которое охватило японское общество в момент поражения, постепенно сглаживалось. На фоне необходимости решения рутинных жизненных проблем оно перерастало в стремление к реализации новых задач развития, что стало мощным мотивационным фактором созидания.

Экономический и производственный хаос начался в стране задолго до капитуляции. Структура экономики была деформирована в сторону военных отраслей, ресурсы истощены, сформировались резкие диспропорции между потреблением и накоплением, возникли всеобщий товарный дефицит, инфляция и финансовая нестабильность. В связи с этим государственное регулирование экономикой в жёстком формате довоенного и военного времени сохранялось до конца 1940-х годов.

Демилитаризация непосредственно затрагивала все аспекты экономики. Она начиналась с реализации программ разоружения, подготовки репараций и реституции. Для этого проводилась комплексная ревизия всех видов собственности и активов, выявлялось оборудование, потенциально пригодное для гражданских целей или репараций, а в противном случае – подлежащее немедленному уничтожению. Частью политики демилитаризации была программа промышленной конверсии. Некоторые предприятия возвращались к довоенному делу, другие осуществили кардинальный разворот, переходя от производства оружия к выпуску швейных машинок, оптики для фотокамер, велосипедов, бытовой химии.

Важнейшим объектом демократических реформ стали корпоративные структуры. Доминировавшие в стране принципы управления обусловливались историческими особенностями взаимодействия государства и предпринимательства. Экономическую основу военно-бюрократического режима и агрессивных действий Японии составляли дзайбацу – крупные промышленные конгломераты, которые принадлежали небольшой группе семей. Для ликвидации системы дзайбацу и организации публичных акционерных компаний по американскому образцу в разные годы оккупации были приняты законы о демонополизации и свободной конкуренции. На их основании проведена реструктуризация собственности, реорганизация компаний, их разукрупнение, часть компаний была ликвидирована. Акции компаний дзайбацу распределялись между работниками и банками.

Решения по роспуску дзайбацу приняты осенью 1945 г., однако процесс их реформирования занял не один год и в результате не был завершён. Принятые меры не уничтожили сеть деловых взаимосвязей и преемственность контактов, что позволило в скором времени восстановить в более гибком варианте структуру горизонтальной группировки многопрофильных объединений вокруг банков и вертикальную структуру связей крупных фирм с мелкими субподрядчиками.

Продовольственная проблема была одной из острейших. В стране долгое время действовал жёсткий механизм нормирования и продажи продуктов по карточкам, люди голодали. Аграрная реформа 1946 г. осуществлялась на основе изменения структуры владения и пользования землей. Была ликвидирована крупная помещичья собственность и создано сельскохозяйственное производство, основанное на системе мелкого независимого фермерства. Впрочем, скоро стало очевидно, что усилиями мелких хозяйств трудно решить проблему масштабного производства. Для покрытия потребностей в продовольствии нужно было интенсифицировать культуру земледелия и восстановить рыболовный промысел. Продуктовые резервы пополнялись регулярными поставками из США в рамках специальных программ, осуществлявшихся на долгосрочной кредитной основе из целевых фондов.

Внешняя торговля производилась с санкции оккупационных властей и по государственным каналам. Она велась в строго ограниченных позициях и масштабах сугубо для обеспечения острых внутренних потребностей. Торговый баланс оставался дефицитным, импорт существенно преобладал над экспортом. Ведущим партнёром, как, впрочем, и в довоенный период, выступали Соединённые Штаты. Контроль над внешней торговлей позволял американцам проникать на внутренний рынок Японии, воздействовать на все отрасли хозяйства, включая внутреннюю торговлю, финансовую систему, промышленный сектор.

Толчком для преодоления послевоенного коллапса экономики стал курс на развитие приоритетных производств, который реализовывался в 1947–1948 годах. Его задача состояла в выделении отраслей, способных при определённом стимулировании вывести национальное хозяйство из хаоса. В качестве приоритетных производств выбрали угледобычу, лёгкую промышленность, чёрную металлургию, производство удобрений и транспорт. Восстановление производства происходило на старой технической базе за счёт ремонта мощностей и их интенсивной загрузки.

Поток государственных субсидий, направляемых в эти отрасли, стал одним из факторов усиления инфляции. Правительство должно было сочетать структурные реформы с антиинфляционными мерами, перестройкой системы бюджетных счетов в соответствии с новыми целями, а также корректировать процесс пополнения бюджета через налоговую систему и государственные займы, по которым большие долги сохранялись ещё с военных времен. Все эти задачи дополнялись необходимостью реорганизации системы бухгалтерского учёта предприятий и финансовых учреждений.

Второй период оккупации: 1949–1952 годы

Экономическое восстановление Японии само по себе не являлось задачей оккупационных властей. Однако с конца 1940-х гг. по мере углубления противостояния с Советским Союзом США изменили отношение к вопросу экономического развития Японии, определив её как своего потенциального стратегического партнёра.

В этой связи были смягчены репарации, остановлена программа демонополизации. Япония, приняв в апреле 1949 г. условия установления фиксированного курса йены к доллару в размере 360 йен за 1 доллар, стала частью Бреттон-Вудской валютной системы. Кроме того, Япония законодательно установила параметры деятельности иностранного капитала, были открыты фондовые биржи, восстановлены министерство торговли и промышленности и Банк Японии.

С 1949 г. на основании рекомендаций американских специалистов, превратившихся в требования оккупационных властей, правительство приняло к исполнению режим экономии и сбалансированности государственного бюджета на основе принципов «финансового консерватизма», а также ослабило государственный контроль над экономикой, отказавшись в том числе от предоставления правительственных субсидий частным фирмам. Эти меры помогли стабилизации макроэкономики: установили на многие годы режим жёсткой бюджетной дисциплины и сняли остроту инфляции. Оборотной стороной стал резкий экономический спад, который привёл к стремительному сокращению реальной зарплаты и массовым увольнениям как в государственном, так и в частном секторах. Почти полное прекращение кредитования и аннулирование заказов со стороны государства и крупных компаний подорвали финансовое положение огромной массы мелких и средних предприятий. Началась экономическая депрессия.

Японская экономика смогла выбраться из глубокого спада только во время Корейской войны (1950–1953), создавшей высокий внешний спрос. На японских предприятиях размещались американские заказы, что не только обеспечивало страну валютными поступлениями, но и позволило восстановить ритмичность производства. В этот период проводилась своеобразная проверка способности обновлённой системы Японии к действию. И она показала свою эффективность.

От оккупации к быстрому росту

Оккупация Японии официально завершилась в апреле 1952 г. после ратификации парламентом Сан-Францисского мирного договора. Япония перешла на новый этап своего существования, начав адаптироваться к новым геополитическим условиям. Правительство решило сосредоточить ресурсы на экономических задачах обеспечения внутренней стабильности и защиты от внешней угрозы на основе союза с Вашингтоном. Японо-американский договор безопасности, подписанный в Сан-Франциско в 1951 г., стал базой многомерного альянса двух стран.

Япония восприняла опыт оккупационного периода и действия Соединённых Штатов в те годы как доказательство эффективности американской модели экономического устройства.

Ориентация на данную политику стала результатом осмысленного решения, подразумевавшего и то, что создание мощной индустриальной базы в сотрудничестве с сильным партнёром поможет как политической реабилитации Японии, так и построению равноправных отношений с международным сообществом в будущем.

В 1950-е гг. активная экономическая роль государства сохранялась. Она заключалась в определении целей и направлений развития экономики и её отдельных отраслей, стимулировании предпринимательства в движении по выделенным направлениям, установлении для него норм и стандартов. В ходе этой деятельности обкатывалась и настраивалась определившаяся во время оккупации система, которая должна была теперь обеспечивать основные жизненные потребности людей. Стратегический акцент делался на внутренние ресурсы развития и защиту внутреннего рынка.

В начале 1950-х гг. первостепенной задачей стало сокращение технологического разрыва с индустриально развитыми государствами и создание современной производственной базы. Тогда же сформировалась модель научно-технологической политики, которая стала активно реализовываться через применение зарубежных технических достижений в японском производстве. Вместе с тем массовое заимствование технологий имело и отрицательные стороны. Ориентация на прикладные исследования и доводку лицензий приводила, во-первых, к повышению зависимости японской экономики от иностранной техники и технологии, а во-вторых, содействовала сворачиванию фундаментальных исследований, что в долгосрочной перспективе замедлило развитие научно-технического потенциала страны.

Ещё одной линией государственной экономической политики оказалась промышленная рационализация, которая поддерживала курс на формирование новых производств, способных выпускать продукцию с большим объёмом потребления и экспортным потенциалом. В соответствии с этими критериями автомобилестроение, металлургия, химия, судостроение, станкостроение и производство электрооборудования для связи были определены в качестве ключевых отраслей.

Политика рационализации предполагала не только техническую модернизацию, но и совершенствование менеджмента. Организационно-управленческие факторы, вышедшие на первый план, представлялись важными и в прежние годы, но тогда их эффект был завуалирован другими процессами, поддающимися регулярному статистическому исчислению и лежащими на поверхности экономической жизни. В послевоенный период управление предприятиями происходило на основе объединения отечественных практик и преимущественно американских методик. Большее значение при этом имел японский опыт, который накапливался с предшествующих десятилетий.

В июле 1955 г. был принят Пятилетний план экономической независимости, содержащий широкие политические ориентиры. В это время базовые показатели экономики Японии достигли предвоенных. Это означало завершение процесса восстановления страны (таблица 1). С этого времени планы стали новым инструментом государственной политики, они положили начало формированию механизма прогнозирования и целевого развития.

С введением индикативного планирования управление экономикой стало более систематизированным. Оно было необходимо для распределения ограниченных ресурсов, а также позволило определять долгосрочные цели. Главная цель Пятилетнего плана экономической независимости состояла в обеспечении внутреннего стабильного экономического развития, а также в формировании новой экономической структуры страны, способствующей интеграции в мировую экономику.

Таблица 1. Индикаторы послевоенного экономического развития (уровень 1934–1936 гг. принят за 100)

Источник: Составлено по: Yoshioka Shinji, Kawasaki Hirofumi. Japan’s High-Growth Post war Period: The Role of Economic Plans. // ESRI Research Note №27, 2016, р. 9. URL: http://www.esri.go.jp/jp/archive/e_rnote/e_rnote030/e_rnote027.pdf . Дата обращения: 21.08 2020.

К тому моменту Япония уже присоединилась к ведущим международным организациям: в 1952 г. – к Международному валютному фонду и Международному банку реконструкции и развития, в 1955 г. – к Генеральному соглашению по тарифам и торговле. Условия членства в этих организациях вводили многие ограничения, с которыми страна в дальнейшем должна будет считаться.

Изменения в отраслевой структуре экономики не могли не отразиться на структуре занятости населения. Рост населения продолжался, но темпы роста экономики обеспечивали низкий уровень безработицы. В составе трудоспособного населения увеличивалась доля наёмных работников. Началось перемещение из сельского хозяйства в промышленный сектор и сферу услуг, что приводило к постепенному сокращению численности сельского населения. Ближе к концу 1950-х гг. переселение в города, в основном молодёжи, стало массовым. Тогда же сложилась система национального социального обеспечения, которая включала здравоохранение, пенсии и социальную защиту.

1950-е гг. – время формирования политической структуры Японии. На общественную сцену возвращались представители старой государственной элиты, отстранённой от власти во время оккупации. Отношения между правящим консервативным лагерем и оппозиционным, который был в значительной степени левоориентированным, приобретали конфронтационный характер. Среди консерваторов наблюдалась тенденция к консолидации. Это происходило в то время, когда Японии была необходима власть, способная обеспечить стабильное развитие, противодействие левому и рабочему движению, достижение равноправных отношений с ведущими странами мирового сообщества. Создание в 1955 г. Либерально-демократической партии Японии (ЛДП) завершило процесс формирования политической структуры.

В оппозиции шёл процесс дробления, что ослабляло её влияние. Социалистическая партия, опиравшаяся на поддержку профсоюзного движения, стала центром объединения левых сил. Однако было очевидно, что левые не имели серьёзных шансов на успех, поэтому реальная альтернатива политическому господству ЛДП отсутствовала.

В 1958 г. в Японии резко ухудшилась конъюнктура. Возникла ситуация, характеризующаяся классическими чертами кризиса, хотя смена фаз экономического развития и выход из кризиса произошли в ускоренном порядке. Началась отраслевая перестройка экономики: падение производства в сферах, обслуживавших инвестиционный спрос (поставки производственного оборудования, строительных материалов, сырья и полуфабрикатов), сопровождалось бумом производств, выпускавших потребительские товары длительного пользования. Это были новые для Японии отрасли – производство бытовой техники, автомобилей. Они поддерживали общую положительную динамику через потребность в новых капиталовложениях и удовлетворение высокого спроса. Новые отрасли стали основой японского экономического чуда, сделавшего страну одной из самых развитых в мире.

Значение и уроки японского послевоенного восстановления

Послевоенная ситуация в Японии представляла собой переплетение кризисов разного характера, которые в совокупности можно охарактеризовать как национальный коллапс. Наложение кризисов требовало времени для исправления ситуации. Большие усилия были направлены на то, чтобы противостоять давлению послевоенной инфляции, сбалансировать бюджет, запустить нормальный экономический рост в условиях демилитаризации.

На всех этапах послевоенного восстановления и последующего развития японское правительство играло ключевую роль. В ходе проведения масштабных изменений во всех сферах экономики использовался прошлый опыт Японии и оправдавшие себя механизмы государственного управления и контроля.

В процессе реформирования, особенно на первом этапе, важную роль сыграли оккупационные силы, в первую очередь США. Ставя во главу угла скорее демилитаризацию Японии, чем экономическое развитие само по себе, они, тем не менее, помогли задать жёсткий ритм реформ, определить болевые точки японской экономики и стимулировать их исправление.

Ретроспективная оценка мер, принятых во время оккупации, сопровождается разными выводами. Многие слабости японской экономики, проявившиеся в последние три десятилетия её стагнации, были заложены именно в тот период. Тем не менее очевидно, что шаги, осуществлённые в послевоенные годы, послужили базой для восстановления, быстрой модернизации страны и вступления её в ряды передовых экономик. Менее чем за пятнадцать лет Япония прошла путь от послевоенного коллапса к экономическому чуду. В эти годы сформировалась новая модель экономического развития. А меры государственной политики послевоенных лет современное знание классифицирует как государственное антикризисное управление, ставшее частью общей долгосрочной стратегии превращения страны в успешное государство.

Япония > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631187 Ксения Спицина

КОГДА ЛЕКАРСТВО ХУЖЕ БОЛЕЗНИ

ИВАН ПРОСТАКОВ

Кандидат экономических наук, проректор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ В ИТАЛИИ

Кризис 1929–1932 гг. и выход из него являются ключевым этапом экономической и политической истории Италии ХХ века. В эти годы был оформлен переход от аграрной к индустриальной экономике, проведена коренная модернизация промышленности, создана база для развития системы социального обеспечения, а также заложены институциональные основы экономического развития страны на последующие, уже послевоенные, десятилетия.

Однако впечатляющая структурная перестройка происходила в тесной взаимосвязи с трансформацией авторитарного режима в тоталитарную фашистскую диктатуру, предполагавшую не только прямое государственное вмешательство в экономику, но и контроль над всеми сферами жизни. Политическая доктрина фашизма привела Италию к военному авантюризму, внешнеполитической изоляции, опоре на собственные силы, а в итоге – к участию в мировом конфликте, который обернулся для страны подлинной национальной катастрофой.

Предпосылки и масштабы кризиса 1929–1932 годов

Разразившаяся во всём западном мире Великая депрессия затронула Италию почти сразу, попав по целому ряду причин на «подготовленную почву». По окончании Первой мировой войны экономика столкнулась с серьёзными трудностями. В условиях стабильно растущих военных заказов банки легко выдавали кредиты крупным предприятиям тяжёлой промышленности под залог или в обмен на доли в их капитале. Но резкое изменение конъюнктуры после окончания военного конфликта привело к массовым неплатежам по кредитам, падению акций крупных компаний и банков, чьи капиталы оказались «переплетены», череде банкротств, инфляции и «бегству» вкладов и капиталов.

В 1925–1926 гг. правительству пришлось отказаться от политики экономического либерализма и перейти к прямому вмешательству в экономику для спасения банков и промышленных компаний – это случилось там на несколько лет раньше, чем в других странах Европы и США. Был принят «банковский закон», который привёл к некоторому упорядочению банковской системы, созданию единого национального эмиссионного центра (вместо трёх региональных), концентрации банковских институтов и защите вкладов. Оздоровив государственные финансы и решив проблемы внешнего долга, в 1927 г. правительство Бенито Муссолини резко повышает курс национальной валюты и возвращается к «золотому стандарту». Под эгидой Банка Италии создаётся государственный Институт ликвидации, который берёт на себя санацию предприятий-банкротов.

Государственные расходы направляются не только на помощь предприятиям, но и на борьбу с безработицей через организацию общественных работ (в этот период запущен наиболее крупный проект режима – так называемая интегральная мелиорация). Чтобы покрыть чрезвычайные расходы и реструктурировать госдолг, внедряется внутренний ликторский заём.

Для населения он носит принудительный характер: идеологические мотивы фашизма и патриотическая пропаганда превращаются в важный финансово-экономический инструмент.

Наконец, в 1927 г. принимается Хартия труда – основополагающий документ фашистского «корпоративного режима», провозглашавшего приоритет «сотрудничества всех производительных сил» в национальных интересах. Забастовочное движение к этому моменту полностью ликвидируется, и начинается кампания по «добровольному» снижению заработной платы рабочих. По имеющимся оценкам, в 1927–1928 гг. в разных отраслях оно составило от 20 до 40 процентов[1].

Рисунок 1. Темпы роста основных макроэкономических показателей 1925–1940 годов (млрд итальянских лир, цены 1938 г.), %

Источник: Национальный итальянский институт статистики (IStat)[2].

Принятые правительством Муссолини меры приводят к стабилизации экономического положения: в 1928–1929 гг. восстанавливается положительная динамика ВВП и промышленного производства. Но эта стабилизация неустойчива и сопровождается слабой активностью на фондовой бирже и дефляцией.

В итоге Италия достаточно быстро (уже в середине 1930 г.) испытывает на себе последствия мирового кризиса. Экономисты-историки видят основную причину его распространения в Италии в резком сокращении экспорта из-за «сжатия» внешних рынков (падение спроса, протекционизм) при одновременном негативном воздействии мер по сохранению курса лиры в рамках «золотого стандарта» (дефляционная политика, сдерживание роста денежной массы, негибкость заработных плат)[3]. И действительно, в 1929–1932 гг. итальянский экспорт сокращается более чем в два раза: с 17,6 до 8 млрд лир в текущих ценах (в полтора раза в ценах 1938 года)[4].

Резкое изменение внешнеторговой конъюнктуры и конкурентная девальвация валют – стандартное и вполне убедительное объяснение начала кризиса, хотя в случае Италии есть, по-видимому, ещё один фактор, которому в историографии уделяется не так много внимания. Речь о влиянии Соединённых Штатов на экономику Италии в 1920-е годы.

Возвращение страны к «золотому стандарту» стало возможно, прежде всего, благодаря реструктуризации «военного» внешнего долга по отношению к США, что привело к выделению итальянскому правительству в 1926 г. «кредита Моргана» в размере 60 млн долларов (по некоторым источникам – 100 млн) и последующему урегулированию долговых проблем с Великобританией. В 1920-е гг. американская администрация взяла курс на поддержку режима Муссолини, видя в нём гаранта политической и экономической стабильности Италии, которая могла стать «точкой опоры» для продвижения интересов Соединённых Штатов в континентальной Европе[5]. Вслед за «кредитом Моргана» в 1927 г. последовали кредиты американских банков на сумму 193 млн долларов целому ряду итальянских компаний, среди которых были Fiat, Pirelli, Montecatini[6], а также инвестиции Ford, Allied Machinery, Westinghouse и других американских корпораций. В общей сложности американские вложения в итальянскую экономику в 1925–1929 гг. составили 316,5 млн долларов[7], порядка 7 процентов от общего объёма инвестиций за этот период (довольно существенный вклад, особенно с учётом приоритета отраслей: металлообработка, цветная металлургия, судостроение, транспортное машиностроение, производство электроэнергии).

По экономическим и политическим причинам эти процессы прекратились в 1930-е гг., но тесное переплетение итальянских и американских финансовых интересов стало одним из детонаторов кризиса 1929 года.

Впрочем, продолжая тенденции предыдущих лет, экономика Италии не обрушилась, а как бы вошла в новую волну кризиса: в 1929–1932 гг. падение ВВП составило примерно 6 процентов (для сравнения: по сопоставимым историческим данным в 2008–2009 гг., падение ВВП Италии составило 3,6 процента)[8]. Однако следует иметь в виду, что до 40 процентов вклада в ВВП Италии в ту эпоху приходилось на относительно стабильно развивающееся сельское хозяйство. В связи с этим ситуация в городах лучше описывается динамикой не ВВП, а индекса промышленного производства. В целом его сокращение в 1929–1932 гг. составляет более 22 процентов, причём ситуация в различных отраслях крайне неоднородна. Так, например, производство стали сократилось на 24 процента, автомобилей и локомотивов – почти на 50 процентов, натурального шёлка и хлопка – на 23–28 процентов. В основном речь идёт об отраслях, пострадавших от ухудшения внешнеэкономической конъюнктуры: с высокой степенью зависимости от импортных поставок (чёрная металлургия и машиностроение) или экспортоориентированных (лёгкая промышленность). В «плюсе» производство алюминия (+82 процента), свинца (+38 процентов), добыча нефти (рост в 2 раза), производство бензина (рост в 7 раз), целлюлозы (почти в 3 раза), азотной кислоты (в 2,5 раза)[9]. О причинах такой парадоксальной динамики – чуть позже.

Так или иначе, социальные последствия кризиса, особенно в тяжёлой промышленности, оказались крайне серьёзными. В 1930 г. возобновилась введённая в конце 1920-х гг. практика принудительного сокращения заработных плат, что даже в условиях дефляции вело к снижению покупательной способности доходов наёмных рабочих в промышленности и сельском хозяйстве и госслужащих: потребление домохозяйств в 1929–1932 гг. сократилось вдвое[10].

«Корпоративная система» и установка на «рационализацию» производства давали возможность увольнять даже в тех отраслях, где дела шли вполне благополучно, не говоря уже о предприятиях, стоявших на грани банкротства. В итоге число безработных увеличилось в 1930–1932 гг. более чем в два раза, превысив колоссальную для этого времени цифру в миллион человек, и оставалось на неизменном уровне вплоть до 1935 года.

Таблица 1. Численность безработных в Италии (тыс. чел.)

Источники: G.Salvemini. Sotto le scure del fascismo (Lo Stato corporstivo di Mussolini) // Torino, De Silva, 1948, p. 299-301; S.Lombardini. La grande crisi in Italia : politica ed economia // Rivista milanese di economia, №21, 1987, p. 127.

Если вернуться к сводному графику макроэкономических показателей, то только один из них демонстрирует положительную динамику в годы кризиса и депрессии – это «общественное потребление», которое характеризует масштабы государственных расходов и государственного вмешательства в экономику. Его объёмы увеличиваются с начала кризиса до середины 1930-х гг. практически в два раза, а в 1932–1935 гг. совершенно явственно повторяют динамику восстановления промышленного производства. И здесь необходимо подробно остановиться на мерах государственной экономической политики в условиях кризиса и депрессии.

Антикризисные меры государства

Как уже отмечалось, наиболее уязвимыми в 1930–1931 гг. оказались чёрная металлургия, машиностроение и металлообработка – базовые для своего времени стратегические отрасли, определявшие промышленный потенциал. К факторам ухудшения внешнеэкономической конъюнктуры добавились нерешённые до конца в предшествующее десятилетие проблемы итальянской банковской системы и системы «перекрёстных участий» с промышленностью. Первым среди потенциальных крупных банкротов оказался банк Credito Italiano – держатель контрольных пакетов акций металлургических компаний Terni и Ilva, судостроительной Cosulich и ряда других. Риск финансового краха угрожает сразу нескольким крупным промышленно-финансовым конгломератам, и в 1931 г. правительство создаёт Институт движимого имущества – Istituto Mobiliare Italiano (IMI), который берёт на себя долговые обязательства потенциальных банкротов. Характерно, что первоначальный капитал IMI (600 млн лир, что сопоставимо с собственными капиталами крупнейших итальянских банков того времени) был сформирован не только за счёт взноса Банка Италии, но и за счёт средств государственных фондов социального страхования и (вновь) специального внутреннего займа, гарантированного государством. Идеологическая составляющая по-прежнему присутствовала, но вместе с тем сильная лира и активное участие правительства в решении экономических проблем в предшествующие годы вернули к нему доверие вкладчиков.

В силу того, что операции IMI привели к передаче государству значительных, в том числе контрольных пакетов акций промышленных компаний, в 1933 г. создаётся ещё одна госструктура – Институт промышленной реконструкции (Istituto per la Ricistruzione Industriale, IRI). В 1933–1934 гг. под его контроль попали три крупнейших коммерческих банка Италии – Banca Commerciale, Banco di Roma, Credito Italianо, а вместе с ними почти 100 процентов ВПК, около 90 процентов судостроения, 80 процентов морских перевозок, 80 процентов производства локомотивов, 30 процентов производства электроэнергии, значительная доля чёрной металлургии и целый ряд других отраслей. В совокупности капитал IRI – это более 20 процентов акционерного капитала всех итальянских компаний[11].

В дальнейшем он расшил присутствие в итальянской экономике и трансформировался к концу 1930-х гг. в многоотраслевой государственный холдинг, в состав которого вошли компании STET (телефонная связь), Finmare (судоходство), Finsider (металлургия), Alfa Romeo (автомобилестроение) и целый ряд других.

Переход к дирижизму и государственному предпринимательству явственно обозначился в Италии уже в 1920-е гг., а в 1930-х гг. они окончательно оформились, в том числе институционально. Этот процесс шёл одновременно с трансформацией фашистского режима из авторитарного в тоталитарный. Стремление к контролю над всеми сферами общественной жизни, включая трудовые отношения и экономику, – одна из главных особенностей режима Муссолини, который умело использовал в политических целях экономическую конъюнктуру.

По итогам кризиса произошло полное огосударствление значительной части обрабатывающей промышленности и банковской сферы, что в канун Второй мировой войны привело к созданию в стране самого большого государственного сектора экономики среди западных держав.

Корпоративная политика

Идеологическая окраска стала важной отличительной чертой социально-экономических мер, принимаемых фашистским правительством в условиях кризиса и депрессии. С 1925–1927 гг. в Италии последовательно создавался так называемый корпоративный строй, основной целью которого было преодоление противоречий между наёмными работниками и предпринимателями через объединение их представителей в отраслевых корпорациях, подконтрольных государству. По существу, речь шла о ликвидации независимых профсоюзов, унификации общественной жизни и политических институтов, что не могло не сказаться и на экономической сфере.

В 1929–1930 гг. «министерству корпораций» передаются функции министерства экономики в сфере промышленной политики и создаётся Национальный совет корпораций (НСК). Под руководством главы правительства Бенито Муссолини НСК стал основным институтом в области регулирования государственной поддержки предприятий, трудовых отношений и создания добровольных или принудительных картельных объединений.

Подавляющее большинство историков и экономистов единодушны в своих оценках: корпоративный строй – лишь громоздкий бюрократический фасад фашистского режима. Действительно, создание IRI и IMI произошло без существенного участия корпоративных органов, а их решения в области картельной политики регулярно бойкотировались предпринимателями и внедрялись лишь выборочно. А вот вклад корпоративной системы в области социальной политики и трудовых отношений был значительным. Она позволила полностью ликвидировать забастовочное движение, легко проводить политику сокращения издержек за счёт урезания заработных плат. В 1934–1936 гг. происходит ужесточение трудовой дисциплины с введением мобилизационных бюро на предприятиях и трудовых книжек.

Одновременно корпоративная риторика о «классовом мире» реализовалась и в целом ряде социальных преобразований, которые всё-таки смягчали негативные последствия кризиса и депрессии. В 1932–1934 гг. вводится 40-часовая рабочая неделя, с 12 до 14 лет увеличивается возрастной порог для применения детского труда, на фоне тяжёлой безработицы вводятся семейные пособия (доплаты работающим, пропорциональные количеству иждивенцев), начинается повышение заработных плат. В 1933–1935 гг. завершается преобразование системы социального страхования и пенсионного обеспечения. Создание Национального фашистского института по страхованию от несчастных случаев на производстве (INAIL) и Национального фашистского института социального страхования (INPS) приводит к окончательному введению обязательного социального страхования с регламентацией финансового участия предпринимателей, наёмных работников и государства.

Таким образом, корпоративная политика фашизма в Италии стала тем «антикризисным» инструментом, которого не было ни у одной западной страны в период выхода из кризиса 1929–1932 гг. (даже в нацистской Германии корпоративизм имел иной характер). Сочетание пропагандистских мер с действенными инструментами социальной политики привело к тому, что в середине 1930-х гг. режиму Муссолини удалось добиться если не консенсуса, то существенной поддержки самых различных слоёв населения. Как писал в эти годы один из наиболее видных итальянских антифашистов Антонио Грамши, режим смог «создать период ожидания и надежды»[12], а в другом (советском) издании того же периода можно прочитать, что реформа в области «корпоративной системы даёт индивидам и массам яркое ощущение участия в экономической жизни нации»[13].

Милитаризация экономики и автаркия: выход из кризиса?

Между тем адекватно оценить экономический эффект принимаемых фашистским режимом мер вряд ли возможно, так как с середины 1930-х гг. итальянская экономика последовательно переходит на «военные рельсы». Примерно в 1935–1936 гг., как раз с выходом из депрессии, страна могла преодолеть некую развилку в своём дальнейшем развитии. Но режим Муссолини не оставил выбора: шовинизм и агрессивный национализм являются ключевыми элементами фашистской идеологии, откуда проистекает поиск «военной авантюры». Война в Эфиопии (1935–1936 гг.), интервенция в Испании (1936–1939 гг.) и в итоге участие во Второй мировой войне на стороне Германии стали для фашистской Италии закономерной трагедией.

Исходя из этой внешнеполитической логики, следует оценивать и многие меры государственной экономической политики не только в 1930-е гг., но и в более ранний период. Вторая половина 1920-х гг. ознаменовалась целым рядом знаковых событий, таких как «битва за лиру» и спасение от банкротства предприятий тяжёлой промышленности, «битва за хлеб» для сокращения продовольственного импорта, создание государственной нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей компании Agip, призванной обеспечить топливом отечественную промышленность как за счёт итальянских (такие ещё были), так и за счёт зарубежных месторождений нефти. Список промышленных производств, наращивавших выпуск продукции в годы кризиса, также весьма красноречив: алюминий был необходим для авиационной промышленности, свинец – для производства боеприпасов, азотная кислота – для взрывчатых веществ, целлюлоза – также для взрывчатых веществ и искусственных волокон, в том числе для изготовления парашютов. В результате антикризисных мероприятий государство берёт под непосредственный контроль ВПК и целый ряд связанных с ним отраслей: металлургию и металлообработку, машиностроение, судостроение, химическую промышленность. А создание национальных институтов социального страхования даёт возможность использовать их ресурсы и для финансирования военных расходов.

В 1934 г. начинается подготовка к войне в Эфиопии, что приводит к росту государственных заказов на промышленных предприятиях и снижению безработицы уже в 1935 году. В последующие годы для освоения «новых территорий» в Восточную Африку (Эфиопия, Сомали, Эритрея) направляются сотни тысяч переселенцев. Миграционная политика и рост занятости благодаря военным заказам во многом объясняют тот факт, что в Италии в 1930-е гг. больше не используется инструмент «общественных работ».

В ноябре 1935 г. Лига Наций осудила агрессию в Эфиопии и приняла решение о применении к Италии экономических санкций. Формально речь шла о запрете на поставки стратегической сырьевой и военной продукции, покупку итальянских товаров и предоставление Италии кредитов. В действительности санкции не распространялись на целый ряд «жизненно важных» товаров, таких, например, как нефть и уголь, и многие страны, даже проголосовавшие за санкции, продолжали поддерживать с Италией полноценные торговые отношения.

Но для Муссолини решение Лиги Наций стало настоящим подарком: Италия немедленно перешла к политике автаркии и импортозамещения, лира была девальвирована.

В качестве реакции на экономические санкции государство полностью взяло на себя регулирование внешнеторговой деятельности, была введена государственная монополия на все валютные операции и импорт целого ряда стратегических товаров, а в 1936 г. принят закон «О защите накоплений и кредитной дисциплине», известный больше как второй «банковский закон».

Создание IMI и национализация крупнейших коммерческих банков под контролем IRI позволили довести до конца банковскую реформу, начатую в 1926 году. В 1936 г. в стране была создана классическая «двухуровневая» банковская система, в которой Банк Италии получил кроме исключительного права эмиссии все необходимые регуляторные функции и инструменты, а сфера деятельности коммерческих банков была ограничена краткосрочным кредитованием. Политика долгосрочного кредитования экономики была передана IMI, а контроль государства над банковской сферой стал тотальным: в его руках оказалось более 50 процентов всех банковских вкладов.

Если бы не кратковременный «шок» 1936 г., связанный с внешнеэкономическими факторами (девальвация, санкции, автаркия), можно было бы считать, что к 1935–1936 гг. благодаря принятым мерам экономика Италии по основным макроэкономическим параметрам (уровень ВВП, промышленного производства, безработицы) преодолела спад и вышла на докризисный уровень.

Наиболее явным результатом преодоления кризиса становятся качественные изменения экономики в 1930-е годы. В Италии завершается процесс индустриализации и модернизации промышленности. Благодаря государственной поддержке она получает развитые «базовые» и для своего времени технологически передовые отрасли, в числе которых машиностроение и металлообработка, химическая промышленность, нефтепереработка. К началу Второй мировой войны промышленность наконец превосходит по объёмам производства в стоимостном выражении сельское хозяйство.

Но после спада в 1936 г. дальнейший рост ВВП и промышленного производства вписываются уже в совершенно иную экономическую реальность – механизм военной экономики со всеми негативными (и необратимыми) последствиями. Стремительный рост государственных расходов и дефицита госбюджета, обесценение национальной валюты, инфляция, чёрный рынок, возврат к 48-часовой рабочей неделе, введение чрезвычайных налогов – вот неполный список социально-экономических процессов, с которыми Италия «выходит» из кризиса и депрессии и начинает двигаться к войне.

Если 1935–1936 гг. – это пик массовой поддержки режима (вой­на в Эфиопии вызывает энтузиазм молодёжи, санкции Лиги Наций – искренний взрыв национального гнева и единения), то в последующие несколько лет настроения в обществе начинают меняться. С одной стороны, недовольство вызывают рост цен, дефицит или плохое качество импортозамещающих товаров, мобилизационные меры на производстве. С другой – оправданные опасения части элиты и основной массы населения из-за стремительного сближения с гитлеровской Германией и расширения зоны военных конфликтов, в которых участвует Италия. Муссолини продержится у власти ещё несколько лет, но после июльского переворота 1943 г. вернуться к ней сможет только на «немецких штыках» – и то на непродолжительное время.

Послевоенное «экономическое наследие»

Форсированная милитаризация экономики Италии с середины 1930-х гг. является важнейшим фактором, не позволяющим адекватно оценить немедленный эффект антикризисных мер. В итальянской экономической историографии преобладают негативные оценки политики фашистского режима в этот период: темпы роста не позволили догнать более развитые экономики, качество человеческого капитала и производительность труда падали[14], выход из кризиса стал переходом к национальной катастрофе, которая была предопределена логикой развития фашистского режима.

С подобными выводами нельзя не согласиться, но вместе с тем анализ антикризисной политики итальянского фашизма в 1929–1936 гг. приводит к более неоднозначным выводам.

Для Италии Великая депрессия, начавшаяся в 1929 г. стала продолжением затяжного структурного кризиса: остро стояла потребность в изменении институтов государственной экономической политики, финансово-кредитной системы, трудовых отношений и социальных институтов, модернизации экономики.

Мировой кризис стал своеобразным катализатором экономических изменений, уже запущенных за несколько лет до него. Система государственной поддержки банкротов, прежде всего в ключевых секторах экономики, практика государственного предпринимательства, политика социального страхования, реформа банковской системы – всё это уже было запущено в 1920-х гг. в силу объективных потребностей в дальнейшем развитии страны. Социально-экономические преобразования, безусловно, несли отпечаток политической специфики тоталитарного режима и в первую очередь осуществлялись с помощью жёстких (подчас репрессивных) мер и манипуляций общественным сознанием.

Таким образом, в течение примерно десяти–одиннадцати лет, из которых последние семь приходятся на кризис и выход из него, в Италии реализуется последовательная политика по усилению роли государства в экономике и поддержке стратегически важных промышленных предприятий и финансовых институтов. Этот подход продиктован не только условиями кризиса, но и политической логикой режима. Такое совпадение приводит к тому, что в Италии в 1930-е гг. готовится смена экономической модели развития: переход от аграрно-индустриальной к индустриальной экономике, от экономического либерализма – к устойчивому дирижизму.

Эта логика не нарушается, но проявляется в крайних формах с окончательным выбором в пользу милитаризации. Следуют военная, политическая, экономическая и моральная катастрофа национального масштаба. За неполных три года, в 1943–1945 гг., страна переживает падение режима, оккупацию, гражданскую войну, разруху.

Негативный опыт «выхода из кризиса» фашистского режима в Италии очевиден и многократно подвергался критическому анализу историками и экономистами. Правомерно ли извлекать из него рациональные элементы? Однозначного ответа на этот вопрос нет, потому что моральные и политические риски подобного анализа слишком велики. И тем не менее… Главное, на что следует обратить внимание в случае Италии, – на уникальность ситуации, когда созданные фашистским режимом институты оказываются способны «работать» не только на выход из депрессии 1930-х гг., но и на послевоенное восстановление и дальнейшее развитие экономики страны.

В 1947 г. администрация США определяет в качестве «оператора» по реализации Плана Маршала в Италии созданный в эпоху Муссолини институт IMI. Он останется основным национальным «институтом развития» до приватизации 1998 г., одним из наиболее значимых «авторов» итальянского экономического чуда 1960-х гг. становится IRI. В послевоенный период это крупнейшая многоотраслевая корпорация Италии с численностью занятых до 500 тысяч человек на предприятиях необычайно широкого профиля: от розничной торговли до микроэлектроники. Институт ликвидирован лишь в 2002 г. по итогам постепенной приватизации активов, занявшей почти двадцать лет. Наконец, «банковский закон» 1936 г. отменён лишь в 1993 г., как уже не отвечавший новым экономическим реалиям, а институты социального страхования (INPS, INAIL), созданные в 1930-е гг., функционируют до сих пор. Финансовая помощь в форме займа или погашения кредита в обмен на передачу государству акций получателя помощи, столь распространённая в Италии в 1930-е гг., – инструмент, который применяется до сих пор в целях предотвращения банкротств стратегически важных компаний.

Пример Италии говорит о том, что кризис может открыть окно возможностей для долгосрочного развития и серьёзной структурной перестройки экономики, реформирования социально-экономических и финансовых институтов. Насколько хороша для этого тоталитарная модель политического устройства? Итальянская история – свидетельство того, что в национальных и международных масштабах издержки использования такой модели все же неоправданно высоки.

--

СНОСКИ

[1] Frasi e fatti del regime corporativo – “Lotte sindacali”, №3-4, 1933, p. 51.

[2] Рассчитано по Serie Storiche della contabilità nazionale 1861-2017. URL: https://www4.istat.it/it/prodotti/banche-dati/serie-storiche

[3] См., например, B.Bemanke, H.James. The Gold Standard, Deflation, and Financial Crisis in the Great Depression: An International Comparison // Financial Markets and Financial Crises, University of Chicago Press, 1991; F.Mattesini. Italy and the Great Depression: An Analysis of the Italian Economy, 1929–1936 // Explorations In Economic History №34, 1997.

[4] Рассчитано по Serie Storiche della contabilità nazionale 1861-2017. URL: https://www4.istat.it/it/prodotti/banche-dati/serie-storiche

[5] Эта тема подробно изложена в: G.G.Migone. The United States and Fascist Italy: The Rise of American Finance in Europe // Cambridge University Press, 2015. Характерно, что в оригинале (итальянское издание 1980 года) название несколько иное: Gli Stati Uniti e il fascismo: Alle origini dell’egemonia Americana in Italia (Соединённые Штаты и фашизм: у истоков американской гегемонии в Италии).

[6] Villari L. Il capitalismo italiano del Novecento, cit., p. 96.

[7] Migone G.G. Gli Stati Uniti e il fascismo // Milano, Feltrinelli, 1980, pp. 129-131.

[8] Рассчитано по Serie Storiche della contabilità nazionale 1861-2017. URL: /https://www4.istat.it/it/prodotti/banche-dati/serie-storiche

[9] Рассчитано по Sommario di stastistiche storiche italiane (1861-1955) // Roma, ISTAT , pp. 123-134 ; G.Mori, Il capitale industriale in Italia // Roma, 1977, p. 479 ; R.Romeo. Breve storia della grande industria in Italia // Roma, 1963, pp. 221-232.

[10] Рассчитано по Serie Storiche della contabilità nazionale 1861-2017. URL: https://www4.istat.it/it/prodotti/banche-dati/serie-storiche

[11] Archivio Storico Iri, Sezione Finanziamenti, Relazione del consiglio di amministrazione sul bilancio al 31 dicembre 1934, citato in AA VV, Storia dell’Iri (a cura di Valerio Castronovo) // Editori Laterza, Roma-Bari, vol. 1, 2012, p. 186.

[12] Gramsci A. Il materialism storico e la filosofia di Benedetto Croce // Torino, 1949, p. 194.

[13] Силлаба С. Профсоюзная политика итальянского фашизма // М.: Профиздат, 1935, с. 84-85.

[14] См. например: P. Sylos Labini. La politica economica del fascismo. La crisi del ’29 // Moneta e Credito, vol. 67, №265, 2014, p. 54; G.Toniolo. La crescita economica italiana, 1861-2011 – L’Italia e l’economia mondiale // Collana storica della Banca d’Italia, 2014, pp. 28-29.

Италия > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631186 Иван Простаков

ИМПЕРИЯ ПОД УДАРОМ

ИГОРЬ КОВАЛЕВ

Доктор исторических наук, профессор, первый заместитель декана факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ В ВЕЛИКОБРИТАНИИ

Великая депрессия 1929–1933 гг. как самый масштабный и глубокий кризис ХХ века, поразивший все наиболее развитые страны мира, до сих пор остаётся образцом, с которым сравнивают все последующие экономические катаклизмы, включая и нынешнюю рецессию, вызванную эпидемией COVID-19.

Великая депрессия стала причиной не только поиска и апробации новых механизмов преодоления хозяйственных, финансовых и социальных проблем, но и запустила либо ускорила процессы политической трансформации, формирования новых элит, поиска альтернативных идеологических ориентиров, серьёзной перестройки общественных отношений.

Для Соединённого Королевства Великая депрессия явилась результатом дисбалансов в самых разных сферах жизни, накапливавшихся с начала ХХ века. В начале прошлого столетия Британия не просто перестала быть «мастерской мира», но и продолжала отставать от своих основных конкурентов по темпам роста. Претензии Лондона на сохранение статуса великой державы и планетарное политическое лидерство диссонировали с постоянным сокращением доли страны в мировом хозяйстве. Всё отчётливее становились и постоянно углублялись кризисные явления. Кардинальные трансформации происходили и во внутриполитической жизни. В годы Первой мировой войны был обретён опыт масштабного государственного вмешательства в социально-экономическую сферу. Лейбористы вытесняли либералов с позиции одной из ведущих партий в двухпартийной системе, женщины получили избирательные права, существенным образом были ограничены полномочия Палаты лордов, реализовывались программы социальных реформ и так далее.

За этот период Великобритания пережила два комплексных кризиса: первый случился в 1909–1911 гг. из-за внесения в Парламент «народного бюджета» Дэвида Ллойд Джорджа; второй был связан с необходимостью максимальной мобилизации и перестройки социально-экономической и политической систем в период Первой мировой войны. Таким образом, к началу 1920-х гг. накоплен опыт, а также сформирован набор механизмов и инструментов для реагирования на кризисные ситуации в разных сферах жизни.

Однако Великая депрессия вызвала глобальную экономическую рецессию, серьёзно подорвала динамично развивавшиеся до этого торговые отношения, нанесла колоссальный удар по мировым финансам, привела к резкому обострению социальных проблем и заставила задуматься о необходимости модернизации не только хозяйственных, общественных, но и политических структур. Она стала проверкой на прочность британской правящей элиты.

Для Соединённого Королевства этот кризис также оказался очередным доказательством утраты мирового экономического лидерства и зависимости от процессов, происходивших в США.

Новые реалии для «старой доброй Англии»

Великая депрессия в Великобритании имела ряд специфических особенностей. Прежде всего, проблемы в развитии национальной экономики совпали по времени с крайне неспокойным периодом в партийно-политической системе. На всеобщих парламентских выборах в мае 1929 г. победу впервые в истории одержала Лейбористская партия. Однако второе правительство Рамсея Макдональда было вынуждено работать в условиях так называемого «подвешенного парламента», не имея абсолютного большинства в Палате общин и понимая, что если старейшие британские политические партии объединят усилия, они легко сорвут любую инициативу кабинета.

Другим важным фактором было то, что в отличие от Соединённых Штатов, в Соединённом Королевстве экономический кризис начался не осенью 1929 г., а только в первом квартале 1930 года. Во многом это было связано с тем, что уровень монополизации в промышленном секторе сохранялся существенно ниже, чем в США, а фондовый рынок в Лондоне не столкнулся со спекуляциями, характерными для Нью-Йорка. К примеру, афера Кларенса Хатри, пытавшегося в 1929 г. создать Объединённую сталелитейную компанию и использовавшего для этого поддельные облигации, была немедленно заблокирована руководством Лондонской фондовой биржи. Более позднее начало Великой депрессии давало британской политической элите возможность анализировать процессы в других странах, оценивать адекватность и эффективность принимаемых там антикризисных мер.

Важно и то, что и до начала кризиса английская экономика по сравнению с хозяйствами других ведущих стран развивалась с большим трудом. Она крайне медленно преодолевала последствия Первой мировой войны и вышла на довоенный показатель по объёму промышленного производства только в 1929 году. Хронической проблемой на протяжении всех 1920-х гг. оставался высокий уровень безработицы, сыгравший ключевую роль в поражении консерваторов на парламентских выборах 1929 года. Отсутствие ярко выраженного периода роста предопределило относительно меньшую остроту кризиса в Великобритании. С 1929 по 1932 г. объём промышленного производства в ней сократился на 17,5 процента, в то время как в США – на 48 процентов.

Кризис обострил ещё одну давнюю проблему британской экономики – уязвимость старых отраслей промышленности (угледобывающей, судостроения, металлургической, хлопчатобумажной, а также сельского хозяйства). Показатели спада объёмов производства и роста уровня безработицы были в них самыми высокими в стране. Это усугубило территориальные диспропорции в развитии относительно небольшого по площади государства.

Огромные последствия для Великобритании имело неизбежное во время любого кризиса перепроизводства сокращение внешнеторговых операций. Самой серьёзной проблемой было даже не снижение экспорта британских товаров (хотя с 1929 по 1932 г. он упал почти вдвое), а сокращение международных морских перевозок, нанёсшее удар по крупнейшему в мире британскому торговому флоту, резко уменьшив доходы от фрахта. Стремление других стран продать избыток продукции на внешних рынках возродило инициированную ещё в 1903 г. Джозефом Чемберленом дискуссию о необходимости отказа от политики свободной торговли в условиях утраты Британией промышленного лидерства и обострения конкуренции между ведущими державами.

Огромное значение для Соединённого Королевства имели вызванные Великой депрессией проблемы финансового сектора, который с конца XIX века играл ключевую роль в хозяйстве страны, обеспечивая значительную часть её доходов. Восстановив в 1925 г. золотой стандарт, Великобритания надеялась сохранить роль финансового центра мира. Однако резкое сокращение поступлений от международных финансовых операций, начавшееся весной 1931 г. «бегство от фунта», изъятие депозитов зарубежными вкладчиками и вывод рядом европейских стран золотых запасов из английских банков привели к стремительному росту пассива платёжного баланса и утрате доверия ко всей финансовой системе.

Экономический кризис принёс с собой рост числа безработных. В отличие от США, где не было системы государственной социальной поддержки для лиц, потерявших работу, британцы, согласно Акту о государственном страховании 1911 г., могли рассчитывать на пособие. Число подданных Короны, имевших право на его получение, выросло с 1,25 млн в ноябре 1929 г. до 2,5 млн человек в декабре 1930 года. Как следствие, государственные расходы на эти цели должны были возрасти почти втрое. С другой стороны, нахождение у власти на момент начала кризиса лейбористского правительства позволило обеспечить в Великобритании большую, по сравнению с другими странами, социальную стабильность. Число участников забастовок и потерянных рабочих дней в 1930 и 1931 гг. было существенно меньше, чем в 1929 году. Поскольку профсоюзы являлись не только основателями, но и коллективными членами правящей партии, их лидеры прилагали все усилия, чтобы удержать рабочих от участия в акциях протеста.

Наконец, своеобразие протекания Великой депрессии и поиска рецептов её преодоления необходимо оценивать с учётом фактора Британской империи. Начало экономического кризиса привело к сокращению ресурсов, необходимых для обеспечения всеобъемлющего контроля над многочисленными владениями Короны, находившимися в разных частях мира, а затруднение торгово-экономических контактов метрополии с колониями заставляло многих из них, особенно доминионы, требовать большей самостоятельности и даже полной независимости.

Новая элита на страже национальных интересов

Первый этап разработки и реализации антикризисных мер в Великобритании совпал с периодом функционирования второго лейбористского правительства, пришедшего к власти с программой, в которой оно обещало защищать интересы всех слоёв общества и работать на благо всей нации.

С началом кризиса министры, большая часть которых были бывшими профсоюзными лидерами, всеми силами пытались доказать, что могут управлять страной в столь непростой ситуации. Однако запустить эффективную антикризисную программу так и не удалось.

Во-первых, в качестве приоритетов своего предвыборного манифеста лейбористы обозначили борьбу с безработицей и расширение прав профсоюзов. В условиях рецессии реализация этих обещаний стала практически невозможной, но прямой отказ от этих пунктов партийной программы означал бы утрату доверия электората.

Во-вторых, у большинства членов лейбористского правительства не было сколько-нибудь серьёзного опыта работы в органах центральной власти, а зачастую и необходимых знаний. Осознавая это, партийное руководство в дополнение к Фабианскому обществу, которое исторически являлось основным генератором идейных принципов лейбористского движения, сформировало в 1929 г. ещё один «мозговой трест» – Комитет по финансам и промышленности, в состав которого вошли такие известные специалисты, как Джон Мейнард Кейнс, Эрнест Бевин, Роберт Генри Брэнд, Теодор Грегори. Они должны были снабжать министров актуальной информацией и давать советы по насущным экономическим вопросам.

Но на практике всё оказалось иначе. Ключевые члены правительства Джеймса Макдональда, прежде всего канцлер Казначейства Филипп Сноуден, всецело разделяли обновлённую в начале ХХ века либеральную доктрину, которая допускала проведение социальных реформ при сохранении невмешательства государства в хозяйственные процессы, приверженности золотому стандарту и политике свободной торговли.

Рекомендации в духе формировавшейся в тот период кейнсианской теории, поступавшие от членов комитета, лейбористские министры или откровенно игнорировали, или воспринимали как «бред иступлённых и безответственных экстремистов»[1].

По сути, несмотря на набиравшую обороты рецессию, лейбористы пытались не столько внедрять антикризисные меры, сколько по мере возможности реализовать те обещания, которые содержались в их предвыборном манифесте. Для решения проблемы безработицы был сформирован специальный правительственный комитет. Однако практические предложения этого «министерства по борьбе с безработицей», предусматривавшие переселение потерявших работу британцев в доминионы или в сельскую местность, скорее напоминали проекты социалистов-утопистов и не были обеспечены финансированием.

Из мероприятий в области социальных реформ, которые удалось провести кабинету, самым весомым стал принятый в феврале 1930 г. новый Акт о страховании по безработице. Он несколько увеличил размер пособий, снизил до 15 лет возраст лиц, имевших право на их получение, а также освободил безработных от необходимости доказывать, что они «по-настоящему» искали работу. Вследствие этих нововведений число британцев, получавших пособие по безработице, увеличилось за 1929–1931 гг. со 120 до более чем 500 тысяч человек. Одновременно рос и дефицит Фонда социального страхования. В 1930 г. он составил 75 млн, а в 1931 г. уже 100 млн фунтов стерлингов. На фоне стремительно увеличивавшегося числа незанятых граждан это были сомнительные достижения.

Прочие законодательные инициативы лейбористов в социальной сфере, предусматривавшие меры по организации жилищного строительства и общественных работ, развитию транспортной инфраструктуры, увеличению ассигнований на образование и пенсионное обеспечение, имели ещё более скромные последствия. Кроме того, новации требовали дополнительных бюджетных расходов на фоне неуклонно сокращавшихся налоговых поступлений. Часть инициатив кабинета, например, обучение детей в средней школе до 15 лет или установление 48-часовой рабочей недели, и вовсе были заблокированы в Палате общин консерваторами и либералами. Оппозиция всё более явно и решительно демонстрировала нежелание увеличивать ассигнования на социальные проекты в условиях углубляющейся рецессии.

Отсутствие видимых успехов в противодействии Великой депрессии и перманентный рост безработицы требовали новых идей. В январе 1930 г. свой план антикризисных мер представил министр в правительстве Макдональда и будущий лидер британских фашистов Освальд Мосли. Он не только подверг критике традиционную приверженность британских политиков идеям свободной торговли и невмешательства в экономические процессы, но и предложил перестроить механизм принятия правительственных решений, избавив его от излишних согласований и парламентского контроля, инициировать программу общественных работ, мобилизовать все национальные и имперские ресурсы, привлечь высококвалифицированных экспертов и консультантов к процессу принятию решений. По сути, меморандум представлял собой компиляцию уже высказывавшихся ранее идей в русле кейнсианства. Но он не нашёл поддержки на уровне специального правительственного комитета: традиционные для британского политического процесса консерватизм, осмотрительность и осторожность в принятии нестандартных решений в очередной раз оказались сильнее.

Зимой 1931 г., когда число безработных приблизилось к невиданной для страны цифре 2,5 млн человек, а дефицит бюджета на очередной год составил 40 млн фунтов стерлингов, противодействие правительственному курсу со стороны оппозиции в парламенте усилилось.

Важным шагом в процессе разработки новой антикризисной стратегии стало формирование по инициативе либералов Комиссии Джорджа Мэя, призванной подготовить рекомендации «по безотлагательному осуществлению всех необходимых и законных сокращений национальных расходов, в сочетании с поддержанием нормальной деятельности предприятий»[2]. Сама цель создания комиссии демонстрировала отказ от политики, которая проводилась лейбористами в 1929 и 1930 годы.

Это был полный триумф оппозиции, которая требовала экономии бюджетных средств и сокращения социальных расходов.

Доклад Комиссии Мэя, опубликованный 31 июля 1931 г., стал поворотным моментом в борьбе с Великой депрессией. Предлагавшиеся в этом документе меры по сокращению расходной части бюджета за счёт увеличения прямых и косвенных налогов, урезания зарплат государственным служащим, пособий по безработице и ассигнований на общественные работы, означали кардинальный разрыв со всем предшествовавшим курсам. Кроме того, Комиссия рекомендовала отказаться и от ряда традиционных экономических догм – доктрины свободной торговли и золотого стандарта. При этом необходимо отметить, что предложения вызвали негативную оценку со стороны других разработчиков планов преодоления рецессии. В частности, Кейнс назвал этот доклад «самым глупым документом, который я когда-либо имел несчастье читать»[3].

Важную роль в изменении антикризисной стратегии сыграл и внешний фактор. На очередное обращение Банка Англии к французским и американским банкирам за кредитом на общую сумму почти в 80 млн фунтов стерлингов был получен ответ, что средства будут предоставлены, если Парламент одобрит программу, предусматривающую сокращение социальных расходов. Развязка наступила 23 августа 1931 г., когда во время обсуждения предложений Комиссии Мэя на заседании кабинета девять его членов заявили, что готовы подать в отставку в знак несогласия с этими рекомендациями. На фоне углубляющейся экономической рецессии, страна оказалась на грани политического кризиса.

Британия в процессе восстановления

В условиях крайнего обострения не только экономической, но и политической обстановки, новую актуальность обрела идея коалиции основных политических сил. Первоначально консерваторы и либералы рассчитывали вменить лейбористскому правительству «почётную обязанность» по сокращению социальных расходов, но как только возникла реальная угроза отставки премьер-министра ввиду раскола кабинета, стратегия изменилась. Лидеры буржуазных партий на экстренных совещаниях с участием короля Георга V согласились войти в состав коалиционного кабинета во главе с Макдональдом. При этом, как отметил лидер либералов Герберт Сэмюэль, «такое межпартийное правительство должно быть создано с единственной целью – преодолеть финансовый кризис»[4].

В первом Национальном правительстве ключевые посты достались четырём лейбористам, четырём консерваторам и двум либералам. Впервые в британской новейшей истории межпартийная коалиция была сформирована в мирное время, что позволяет сопоставлять масштабы и глубину проблем, вызванных Великой депрессией, с задачами по мобилизации всех ресурсов в годы Первой мировой войны.

Вместе с тем было бы ошибочным считать, что кризис привёл к всеобщей политической консолидации. В большинстве британских общенациональных партий, которые исторически представляли собой объединения различных группировок, течений и фракций, поиски вариантов противодействия углублявшейся рецессии активизировали центробежные тенденции.

В самом глубоком кризисе оказалась Лейбористская партия. Первый тревожный сигнал прозвучал для неё ещё в феврале 1931 г., когда покинувший правящий кабинет Мосли объявил о создании Новой партии, в ряды которой сразу вступили пять лейбористских депутатов Палаты общин, а также по одному парламентарию от консерваторов и либералов. На фоне сокращения поддержки правительства в парламенте формирование новой политической группы было очевидным следствием неприятия частью британского общества традиционного либерально-реформистского подхода к решению проблем социально-экономического развития страны.

Настоящей трагедией для Лейбористской партии стало решение части её лидеров войти в состав Национального правительства. Выполняя решение совместной конференции парламентской фракции и Генерального совета Британского конгресса тред-юнионов, состоявшейся 26 августа 1931 г., большинство лейбористских депутатов Палаты общин перешли на скамьи оппозиции. Это означало раскол рабочей партии.

Либералы, которым кризис Лейбористской партии давал шанс повернуть вспять процесс утраты позиций, не смогли им воспользоваться, оказавшись расколотыми на три фракции.

С наименьшими потерями период Великой депрессии пережили консерваторы. Исходя из сложившейся осенью 1931 г. ситуации, именно они выступили инициаторами проведения новых парламентских выборов. В условиях очевидного раскола в лагере основных оппонентов, тори рассчитывали увеличить своё представительство в Палате общин.

Выборы, состоявшиеся в самый разгар Великой депрессии в октябре 1931 г., стали уникальным событием британской истории. Формально все партии коалиции опубликовали традиционные предвыборные манифесты и участвовали в борьбе за голоса избирателей самостоятельно. На деле противостояние развернулось между консерваторами и лейбористами.

Лейбористская партия, учитывая провал своей прежней политики, отстранение от власти и произошедший раскол, попыталась представить новую программу действий. В её предвыборном манифесте предлагалось национализировать чёрную металлургию, транспорт, энергетику и банки, установить государственный контроль над ценами, восстановить в прежнем объёме пособия по безработице, активно развивать социальное законодательство. При этом было абсолютно непонятно, откуда взять средства на реализацию всех этих планов.

Итоги выборов 1931 г. также не вписывались в привычный финал электорального противостояния в Соединённом Королевстве. Коалиция одержала абсолютную победу, получив 554 мандата в Палате общин (474 из них достались консерваторам). Лейбористы провели в парламент только 52 депутата. Британцы, напуганные нарастающими экономическими проблемами, отдали свою судьбу в руки Национального правительства, несмотря на отсутствие у него в тот момент общей и чёткой программы антикризисных мер.

Первые шаги коалиции в целом соответствовали рекомендациям Комиссии Мэя. Ещё до парламентских выборов на основании спешно принятого Акта о национальной экономии были сокращены пособия по безработице и жалования учителям, полицейским и военнослужащим. Кроме этого, на сумму в более чем 80 млн фунтов стерлингов были увеличены прямые и косвенные налоги. Наконец, 20 сентября 1931 г. правительство объявило об отмене золотого паритета фунта стерлингов, в результате британская валюта к декабрю этого года подешевела на треть. Как следствие, был остановлен отток золота из страны, а британские товары стали более конкурентоспособными на внешних рынках, что имело большое значение в условиях кризиса перепроизводства.

С середины ноября 1931 г. Национальное правительство ввело так называемую «проверку на нуждаемость». Отныне пособие выплачивалось только после того, как местные власти подтверждали бедственное положение безработного. Эта мера позволяла экономить до 30 млн фунтов стерлингов в год. Также предпринят ряд шагов, предусматривавших отказ от свободы торговли и переход к протекционизму. Принятый в ноябре 1931 г. Акт о недобросовестном импорте позволил Министерству торговли в течении шести месяцев устанавливать ввозные пошлины до 100 процентов на продукцию стран, применявших дискриминационные меры в отношении товаров Британской империи. Затем на основании Закона об импортных пошлинах 1932 г. введена постоянная 10-процентная таможенная ставка на все ввозимые в Соединённое Королевство товары. Так Великая депрессия заставила политическую элиту страны отказаться от почти векового следования доктрине свободной торговли и признать необходимость защиты национальных производителей в условиях утраты промышленного лидерства и обострившейся конкуренции.

Ряд антикризисных мер был обусловлен наличием у Соединённого Королевства обширных колониальных владений. Вынужденно отказавшись от золотого стандарта, Лондон всё же стремился сохранить позиции в международных финансах. В ноябре 1931 г. Великобритания сформировала «стерлинговый блок», в который вошли все её доминионы (за исключением Канады и Ньюфаундленда), а также около двух десятков государств, имевших с ней тесные торгово-финансовые связи. Участники объединения определяли курсы своих валют в соответствии с фунтом стерлингов и аккумулировали финансовые резервы в общем фонде, который находился в Лондоне. Это обеспечивало Великобритании определённые преимущества на мировом финансовом рынке, а фунт стерлингов по-прежнему использовался для обслуживания почти половины международного товарооборота.

Переход к протекционизму потребовал новых отношений с доминионами. На имперской конференции 1932 г. в Оттаве достигнуты договорённости о беспошлинном допуске на британский рынок 80 процентов имперских товаров и пониженных ввозных тарифах на остальную продукцию. Взамен доминионы обязались создать режим наибольшего благоприятствования для английского импорта. Такой преференциальный режим должен был способствовать оживлению торговли Соединённого Королевства с переселенческими колониями и противодействовать конкуренции со стороны США и Японии.

Эти меры привели к тому, что Великобритания быстрее всех развитых стран, уже по итогам 1932 г., смогла добиться роста промышленного производства. При этом сохранялась неравномерность в отраслевом и территориальном развитии. Например, угледобывающая, текстильная и судостроительная отрасли так и не достигли уровня производства 1929 г. вплоть до начала нового кризиса в 1937 году. Как следствие, старые индустриальные центры – Южный Уэльс, северо-восток Англии, Клайд – превратились в районы хронической депрессии и повышенной социальной напряжённости. С другой стороны, Большой Лондон и юго-восток Англии после 1932 г. переживали даже небольшой экономический бум. Здесь активно развивались новые отрасли индустрии, велось интенсивное жилищное строительство, повышался жизненный уровень населения.

В ряду других особенностей развития Великобритании в период выхода из Великой депрессии можно выделить мягкую денежно-кредитную политику, что позволило с 1932-го по 1936 г. увеличить денежную массу на 34 процента (в США, наоборот, банкротства банков вызвали сокращение денежной массы). В сочетании с падением процентных ставок это способствовало преодолению дефляции, а также создало мотивацию для увеличения инвестиций и потребления частного сектора. Тем не менее в условиях начавшегося экономического роста сохранялось большое количество незанятого населения. Уровень безработицы, хотя и начал снижаться после 1932 г., даже в 1937 г. оставался выше докризисного.

Новый облик страны традиций

В антикризисных мерах, предпринятых Британией, не было ничего революционного. Вопреки широко распространённой точке зрения, их нельзя отнести к методам кейнсианского регулирования. Сам Кейнс, как уже отмечалось выше, критиковал как ортодоксальную политику второго лейбористского правительства, так и рекомендации Комиссии Мэя. Основными инструментами кабинетов Макдональда, как и прежде, оставались бюджетная и кредитно-денежная политика. В силу меньшего уровня монополизации промышленности в Соединённом Королевстве не потребовалось серьёзного регулирования государством правил ведения бизнеса. Британские компании по-прежнему создавались и функционировали на основании законов, принятых ещё в XIX веке. Не было предпринято и каких-либо серьёзных мер по регулированию фондового рынка и банковского сектора.

Наличие системы социального обеспечения позволило британским властям даже в условиях массовой безработицы не прибегать к масштабным программам общественных работ. Обладание обширной империей, положение одного из финансовых центров мира и значительные зарубежные активы обеспечили стране необходимые в период рецессии дополнительные ресурсы. По сути, единственными радикальными шагами в британской антикризисной политике стали переход от свободной торговли к протекционизму, пусть и несколько скорректированному созданием преференциального союза с доминионами, а также отказ от золотого стандарта.

Однако Великая депрессия оказала существенное влияние на все сферы жизни британского общества.

Именно благодаря ей вмешательство государства в социально-экономические процессы стало рассматриваться как естественный и необходимый элемент, а не экстраординарное и временное исключение из правил.

Окончательный отказ от концепции «государства – ночного сторожа»[5] логичным образом повлёк за собой переход к новой экономической политике. Нормой стало привлечение экспертов и формирование мозговых трестов (даже конкурирующих друг с другом) для разработки планов по преодолению возникающих проблем. Обострение в период рецессии территориальных диспропорций дало толчок разработке национальных программ регионального развития, а длительное сохранение высокого уровня безработицы инициировало дискуссию о необходимости модернизации системы социального обеспечения.

Борьба с экономическим кризисом привела к кардинальным переменам в партийно-политической системе. Впервые в мирное время была сформирована коалиция из трёх ключевых партий. Важно отметить, что Национальное правительство формально просуществовало вплоть до начала Второй мировой войны, хотя основная его задача – преодоление рецессии – была решена уже к концу 1932 года. Великая депрессия также способствовала дальнейшей трансформации двухпартийной системы. Лейбористы, несмотря на раскол в 1931 г., сохранили позицию ведущей силы на британской политической сцене, а либералы, которые так и не смогли консолидироваться, окончательно превратились в третью партию. Рецессия и поиски выхода из неё способствовали радикализации политической жизни, что выразилось, например, в формировании Новой партии Мосли, которая затем преобразовалась в Британский союз фашистов.

Существенным образом Великая депрессия повлияла и на международные позиции Соединённого Королевства.

Кризис, пришедший из США, стал очередным свидетельством утраты Великобританией мирового экономического лидерства и её зависимости от глобальных процессов.

Во многом именно рецессия заставила политический истеблишмент начать пересмотр отношений с колониями, предоставить полное самоуправление доминионам, приступить к формированию Британского содружества наций. Окончательный отказ от существовавшего с 1816 г. золотого стандарта запустил процесс распада Генуэзской мировой финансовой системы, заставил предпринимать шаги по сохранению позиций Сити как одного из ведущих финансовых центров мира.

Стратегия выхода Великобритании из Великой депрессии является наглядным примером отсутствия общих, универсальных рецептов противостояния экономическим кризисам. При формировании антикризисных мер необходимо учитывать специфику социально-экономической модели, динамику её развития в предкризисный период, роль и место в текущих мирохозяйственных связях, особенности рецессии и многие другие факторы. Это вовсе не означает, что чужой опыт не следует принимать во внимание, но делать это необходимо с оглядкой на собственное своеобразие и возможности.

Ещё один важный урок заключается в том, что масштабный экономический коллапс легко переходит в кризис политический. Поиски наилучших вариантов решения проблем неизбежно влияют на политическую жизнь, стимулируют центробежные тенденции в традиционных правящих партиях, обостряют отношения между различными ветвями власти, дают импульс развитию массового общественного движения. В этих условиях, как свидетельствует опыт Соединённого Королевства, многое зависит от того, сможет ли политическая элита (как старая, так и новая) преодолеть разногласия, консолидироваться, предложить общие, зачастую болезненные, но абсолютно необходимые меры по искоренению возникших дисбалансов.

--

СНОСКИ

[1] Bullock A. The Life and Times of Ernest Bevin. Vol.1. L., 1960, p. 437.

[2] Great Britain. The Parliamentary Debates. Fifth Series. House of Commons, 1931. Vol. 248, col. 449.

[3] Dalton H. Call Back Yesterday // L., 1953, p. 290.

[4] Nicolson H. King George V. His Life and Reign // N.Y., 1953, p. 461.

[5] Идея минимизации функций государства и сведения их к обеспечению граждан армией, полицией и судами, то есть защите от агрессии, кражи, нарушений контрактов и мошенничества.

Великобритания > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631185 Игорь Ковалев

ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДИРИЖИЗМУ

ИВАН ПРОСТАКОВ, Кандидат экономических наук, проректор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

АННА БАРСУКОВА, Кандидат исторических наук, советник проректора Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ ВО ФРАНЦИИ

Франция позже других стран столкнулась с Великой депрессией, но справиться с ней не могла на протяжении почти целого десятилетия. Не только экономика, но и политическая и социальная жизнь страны пережили период тяжёлых испытаний, которые сомкнулись с событиями Второй мировой войны. Уроки кризисного времени извлекли уже по её окончании.

Подъём экономики в 1920-е гг. не позволил быстро преодолеть инерцию в подходах к экономической политике. Несмотря на то, что в 1930-е гг. во многих странах в качестве реакции на кризис формируется устойчивая тенденция государственного вмешательства в экономику, во Франции эти идеи только зарождаются, и в полной мере реализуются уже в 1940–1950-е гг.: французский дирижизм в значительной степени – следствие осознания прежних ошибок.

Одной из главных причин затяжного характера экономического кризиса во Франции стала нестабильность политической системы, которая находилась под влиянием постоянной борьбы различных сил. Противоречия во взаимоотношениях исполнительной и законодательной ветвей власти усугублялись идеологическими размежеваниями: с одной стороны, трансформация правого блока и формирование крайне правых сил, с другой – укрепление позиций левого блока, заложившего основы политики «социального государства». Поляризация политического спектра ещё больше затрудняла оценку социально-экономической ситуации и принятие адекватных антикризисных мер.

Большую роль кризис 1930-х гг. сыграл и во внешней политике Франции, где она пыталась сохранить позиции страны-победительницы и активного участника международного взаимодействия. Однако в условиях радикальных изменений во внешней обстановке и серьёзных внутренних проблем Франция не только потеряла внешнеполитическую инициативу, но и вплотную подошла к дипломатической и военной катастрофе.

Период Великой депрессии стал для Франции началом поиска своего места в зарождавшемся мироустройстве второй половины XX века с его социальными и технологическими дости-жениями, с одной стороны, и с идеологическими размежеваниями – с другой.

Начало кризиса

Во Франции завершалось послевоенное десятилетие восстановления. Помимо нефтяной и автомобильной промышленности, в 1920-е гг. начали развиваться химическая и текстильная отрасли, проходила электрификация страны[1]. Активно росла туристическая индустрия[2]. Но на фоне всеобщего подъёма в конце 1930-го – начале 1931 гг. во Франции появились первые симптомы грядущего кризиса. Детонатором стало свёртывание экспорта, вызванное валютными войнами. В 1931 г. фунт стерлингов девальвировался, и французские товары в условиях сохранения золотого стандарта подорожали на 22–25 процентов. У предприятий, не прибегавших к банковским займам, собственные ресурсы быстро истощились, инвестиционные возможности сошли на нет. Не удалось избежать паники и в банковской сфере: в 1931 г. закрылись 118 банков – около 40 процентов от их общего числа[3].

При узости внутреннего рынка и резком сокращении внешнего спроса (в сочетании с переходом основных внешнеторговых партнёров Франции к политике протекционизма) кризисное падение стало стремительным и глубоким: промышленное производство и экспорт в 1930–1932 гг. сократились более чем на треть[4].

С учётом колоссальных людских потерь в Первую мировую войну (почти 1,5 млн убитых) и специфической демографической ситуации (один из самых низких уровней рождаемости в Европе с конца ХIХ – начала ХХ века) Франция в период экономического роста 1920-х гг. была страной «полной занятости». А дефицит трудовых ресурсов восполнялся за счёт массовой иммиграции из Бельгии, Италии, Польши, Чехословакии, Португалии и Испании[5]. В канун кризиса во Франции насчитывалось около 3 млн трудовых мигрантов[6], сотни тысяч которых в течение короткого промежутка времени были вынуждены покинуть страну как в связи с ухудшением экономической ситуации, так и из-за ужесточения миграционного законодательства. Спад производства привёл к резкому росту безработицы, которая достигла 700–800 тысяч человек[7].

Именно она, а не падение доходов (в условиях дефляции они практически не сократились в реальном выражении) стала главным социально-психологическим последствием кризиса.

Глубина кризиса и шок на рынке труда во многом объясняются уязвимостью традиционных экспортоориентированных отраслей лёгкой промышленности. Здесь сконцентрировалось до 50 процентов занятых в промышленном производстве, причём в основном на малых предприятиях, использовавших в том числе надомный труд: это были самые технологически отсталые и зависимые от внешней конъюнктуры отрасли. Бегство капиталов, спровоцированное перипетиями внутриполитической борьбы, и недостаток инвестиций практически остановили модернизацию производства. В конце 1930-х гг. средний возраст оборудования на французских предприятиях составлял 25 лет, тогда как в Германии – 3–4 года, в США – 5–7 лет, в Великобритании – 7–8 лет[8].

Все эти проблемы предопределили особую важность централизованной государственной политики, направленной не только на преодоление кризиса, но и на структурную перестройку всего экономического механизма. Дискуссия о формах и целях государственного регулирования стала ключевой темой общественно-политической жизни – и даже борьбы – во Франции.

С ноября 1929 г. по май 1932 г. сменилось восемь правительств. В 1929 г. – ещё под влиянием прежних успехов в экономике – на выборах победили правые, получив большинство мест в парламенте. 3 ноября 1929 г., всего за несколько недель до «чёрного вторника», премьер-министром стал Андре Тардьё[9], который на волне экономического бума 1920-х гг. предпринял первые шаги по изменению бюджетной политики и увеличению государственных расходов. Акцент в его программе был сделан на транспорт, энергетику и связь. При нём большие средства выделялись на борьбу с туберкулёзом, а также на развитие школ. В предложенных мерах финансирования крупных проектов (программа строительства жилья[10], «Линия Мажино») угадывались совершенно новые подходы к роли государства в экономике, которые были бы уместны в условиях надвигающегося кризиса. Но это оказалось лишь коротким эпизодом в политической жизни Франции, и шаги последующих правительств по преодолению экономических трудностей оставались весьма консервативными.

Лейтмотивом экономической политики стал открытый протекционизм (квотирование импорта, запретительные таможенные пошлины) в сочетании со стремлением всеми силами удержать принятый в 1928 г. золотой стандарт франка. По существу, речь шла лишь о мерах реагирования на внешние факторы, малоэффективные в условиях, когда отход от золотого стандарта и девальвация становятся глобальной тенденцией. Государственный бюджет столкнулся в 1930–1932 гг. с падением доходов и возникновением дефицита. Реакция правительств опять не выходила за рамки консервативных схем в духе экономического либерализма: реструктуризация государственного долга (в первую очередь обязательств, связанных ещё с Первой мировой войной) и сокращение расходов госбюджета, где возможности манёвра весьма ограничены (снижение заработных плат государственных служащих и пенсий ветеранов войны). Об увеличении государственных расходов для стимулирования экономики речи не было.

В тупик зашло и политическое развитие страны: это выражалось в посредственности и ограниченности депутатов, парламентской коррупции, борьбе групп интересов, министерской нестабильности, параличе законодательства. Депутаты Третьей республики принадлежали к тем слоям, основной деятельностью которых были словопрения (адвокаты и профессура), что при несовершенстве работы институтов ещё больше усложняло процесс принятия решений[11].

Проведение реформ стало невозможным: социальные, конституционные, финансовые изменения упирались в консерватизм депутатов и сенаторов.

Разразившийся экономический, политический и социальный кризис 1930-х гг. во многом был связан и с изменениями во внешнеполитической обстановке. Франция зависела от «невообразимой мешанины долговых обязательств»[12]: репарации, межсоюзнические долги, русские займы. В условиях кризиса они постепенно сходили на нет, а отмена репараций по итогам конференции в Лозанне в 1932 г. означала, что Франция окончательно лишилась внешних источников финансирования.

Тогда как в большинстве стран дно кризиса было достигнуто в 1933 г., экономика Франция продолжала падать.

Попытки выхода из кризиса

Чтобы ослабить воздействие кризиса, правительство создало «защищённый сектор» экономики, включив в него крупнейшие банки и промышленные предприятия. По примеру США принимались меры для ограничения сельскохозяйственного производства. Крестьянам выплачивались премии за сокращение посевных площадей, уничтожение части урожая, ликвидацию виноградников и так далее.

С 1932 г. протекционизм во внешней торговле сочетался с быстрым распространением картельных соглашений. Они фиксировали объёмы производства и условия сбыта в металлургии, химической промышленности, угледобыче, производстве электротехнического оборудования. Неизбежным эффектом стало снижение конкуренции в промышленности и темпов технического перевооружения производств.

Ещё одним естественным, хотя и малоэффективным решением проблем стала переориентация промышленного экспорта на колонии. Если в середине 1920-х гг. на них приходилось 20–25 процентов экспорта метрополии, то в 1930–1936 гг. – около 50 процентов[13]. Но эти рынки не нуждались в новых и технологически передовых продуктах, поэтому колониальная «автаркия» также не способствовала конкуренции и промышленному развитию.

Более системный подход к антикризисной политике во Франции наметился лишь летом 1932 года. Социалисты и радикалы, вновь объединившись в правительство, образовали так называемое «Второе издание левого блока» (1932–1934 гг.). Радикально-социалистическая партия стремилась стабилизировать экономическое положение путём умеренных преобразований, которых, впрочем, тоже оказалось недостаточно.

Правительство попыталось исправить ситуацию за счёт корректировки внешнеполитического курса. Поняв, что политика франко-германского сближения прежнего десятилетия провалилась, Второй картель левых активизировал советское направление. В августе 1932 г. заключён крупный контракт о поставках советской нефти, однако взаимное недоверие и политическая нестабильность Франции не позволили французско-советскому сотрудничеству развиться[14]. К тому же скандал по делу Ставиского[15] дискредитировал левые партии и выдвинул на политическую арену правый блок.

К этому времени стала очевидна необходимость реформы государственных институтов. Технократы выступали, прежде всего, за усиление исполнительной власти, предлагали усилить роль Экономического и социального совета, созданного ещё в 1925 г., чтобы подключить к выработке экономической политики предпринимательские круги и рабочие организации. Премьер-министр Пьер Этьенн Фланден перенял опыт Франклина Рузвельта и создал аппарат советников. Однако все эти идеи не стали системными для государственных институтов.

После забастовки правых в Париже 6 февраля 1934 г. к власти пришла вторая коалиция «Национального единения» (1934–1936 гг.), куда вошли «независимые» правые политические деятели. Большое внимание стало уделяться внешней политике, завоеванию позиций в дипломатии и попытке завершить нерешённую в Локарнских договорах задачу о восточных границах и общеевропейской безопасности. В длительной серии переговоров по заключению Восточного пакта приверженец антигитлеровских позиций министр иностранных дел Жан Луи Барту выступил за франко-советское сближение. Однако в октябре 1934 г. он был смертельно ранен, а сменивший его Пьер Лаваль попытался повернуть курс в сторону сохранения европейского единства и сближения с Германией и Италией. Но по итогам плебисцита в Саарской области и начавшейся открытой милитаризации Германии Франция окончательно потеряла инициативу в делах европейского урегулирования.

Внутри страны премьер-министр Гастон Думерг просил у парламента чрезвычайных полномочий на ограниченный срок и получил право принимать меры по сокращению бюджетного дефицита путём декретов-законов (правительственных распоряжений), имевших силу законов и подлежащих одобрению парламентом. В результате в апреле 1934 г. кабинет Думерга принял 14 декретов-законов, в том числе об увольнении 10 процентов государственных служащих и сокращении заработных плат в государственном секторе, уменьшении бюджетных субсидий социального страхования и льготных промышленных кредитов, введении дополнительных налогов на потребление газа и электроэнергии.

Одновременно государство пыталось стимулировать экономическую активность с помощью фискальных мер. В 1934 г. ставки налога на прибыль были снижены с 15 до 12 процентов, на заработную плату – с 10 до 6 процентов, на доходы – с 36 до 24 процентов, отменён налог на роскошь и на доходы сельскохозяйственных предприятий. Основной смысл принятых мер заключался в стимулировании «предложения» (предприниматели должны были проинвестировать освобождающиеся средства) и сокращении издержек. Государственная политика носила откровенно дефляционный характер с целью поддержать конкурентоспособность французских производителей на внешних рынках и удержать золотой стандарт франка.

Но эти меры не дали должного эффекта. Для малых предприятий «традиционных» отраслей их было недостаточно, а для тяжёлой промышленности создание картелей и колониальная «автаркия» представлялись более простыми и эффективными способами преодоления трудностей. Правительство же всеми силами стремилось одновременно сбалансировать государственные финансы, чтобы удержать золотой стандарт, сдерживать рост цен и сокращать издержки, чтобы поддержать экономику.

Но вслед за Великобританией (1931 г.) в апреле 1933 г. от золотого стандарта отказались США. Стало очевидно, что золотовалютная система, воссозданная после Первой мировой войны, терпит крах. Несмотря на это, Банк Франции продолжал тратить золотые резервы на поддержание франка, а правительства Франции прилагали немалые дипломатические усилия для того, чтобы «наведение порядка» на валютных рынках стало источником экономического роста. Так, в 1933 г. по инициативе Франции был создан «Золотой блок», в который кроме неё вошли Бельгия, Италия, Нидерланды, Люксембург, Польша и Швейцария. Но их цель – сохранить паритет национальных валют на основе золотого стандарта – не выдержала испытания Великой депрессией. К 1936 г. блок развалился.

Такая последовательная приверженность золотому стандарту французских правительств требует отдельного разъяснения, в том числе потому, что существуют версии о «равной ответственности» Франции и Соединённых Штатов за кризис 1929 г.: именно эти две страны накопили в конце 1920-х гг. крупнейшие валютные резервы, в 1930 г. на их долю приходилось около 60 процентов мировых запасов золота (2/3 – в США)[16]. Для Франции, у которой «франк Пуанкаре» был, по существу, недооценён, в условиях экономического роста такая ситуация не создавала больших проблем. Но крах на Нью-Йоркской бирже проявился и как кризис ликвидности, который поставил страны золотого стандарта перед дилеммой: дефляция или девальвация. США и Великобритания достаточно быстро сделали выбор в пользу девальвации. Франция продолжала придерживаться дефляционной политики даже в условиях кризиса. Этот выбор носил политический характер: свою роль сыграли национальный престиж, «историческая память» о послевоенной инфляции, приверженность догмам золотовалютной стабильности. Но именно здесь крылись ключевые причины затяжного кризиса во Франции и отличия его динамики от кризиса в Америке.

Таблица 1. Последствия дефляционной политики во Франции (1929 г. – 100%)

Источник: P.Beaudry, F.Portier. The French Depression in the 1930s // Review of Economic Dynamics — 5, 2002, p. 80, 81, 83.

Из данных, приведённых в таблице, хорошо видно, что до девальвации своей валюты в 1936 г. Франция находилась в состоянии хронической стагнации и не могла «разогнать» экспорт, чему препятствовали дефляция и отсутствие роста денежной массы.

Прямое вмешательство государства в экономику на этом фоне было крайне ограничено и носило эпизодический характер. Операции по спасению банкротов оставались единичными: речь шла о нескольких банках в 1931 г. (Banque Nationale pour le Commerce, Banque d’Alsace-Lorraine) и о слиянии в 1933 г. четырёх авиатранспортных компаний, что привело к созданию авиакомпании Air France, 25 процентов капитала которой перешло к государству.

К этому времени Национальное собрание Франции окончательно превратилось в арену постоянных межфракционных конфликтов и открытого политического торга. На фоне нового витка экономического кризиса началась поляризация политических сил. Первое правительство Фландена (ноябрь 1934-го – май 1935 гг.) сменилось правительством Лаваля (июнь 1935-го – январь 1936 гг.), но экономический курс остался неизменным: сокращение государственных расходов, снижение заработных плат, предотвращение девальвации франка.

Очередные экономические промахи и неудачи в социальной политике имели серьёзные политические последствия. На арену вышел французский фашизм, получивший немалую поддержку.

В ответ на антипарламентские выступления крайне правых в Париже в феврале 1934 г. произошло объединение в единый блок социалистов, коммунистов и радикалов. Их крупнейшая демонстрация прошла 14 июля 1935 г., и эта дата считается началом создания «Народного фронта».

Леон Блюм с самого начала назвал «Народный фронт» «не комбинацией партий, а сильным массовым движением». Это определило и социальный характер реформ нового правительства: сокращение рабочей недели до 40 часов, повышение заработанной платы наёмных работников на 7–15% и заключение коллективных договоров на предприятиях. Изменения были важными, но всё ещё не антикризисными. «Народному фронту» не удалось оживить экономику. Отчасти это произошло из-за того, что правительство Блюма не смогло отойти от старых догм в экономической политике, в частности, всё ещё продолжало переговоры о заключении «перемирия» в валютных войнах.

Только в сентябре 1936 г. правительство пошло на девальвацию франка, что, впрочем, не компенсировало потерь, связанных с предшествовавшей девальвацией фунта и доллара и с ростом издержек предпринимателей от повышения заработных плат, сокращения рабочей недели и введения оплачиваемых отпусков. В феврале 1937 г. правительство Блюма объявило «передышку от реформ» в связи с неустойчивым финансовым положением. В июне 1937 г., после провала законопроекта по «оздоровлению финансов», оно было вынуждено уйти в отставку.

Левый блок вступил в тяжёлый кризис, связанный с внутренними противоречиями. Социалисты (в том числе сам Блюм) и радикалы сблизились в своих позициях по внешней и монетарной политике, тем самым отодвинув коммунистов. Французская коммунистическая партия (ФКП) вышла из «Народного фронта», не поддержав его позицию о невмешательстве в дела Испании. В 1938 г. «Народный фронт» распался.

Его реформы не только не привели к выходу из депрессии, но и усугубили ситуацию. ВВП Франции, достигнув минимума в 1932 г., стагнировал до начала Второй мировой войны. Промышленное производство к 1939 г. так и не вышло на докризисный уровень. Франция показывала наихудшую экономическую динамику среди европейских стран.

Рисунок 1. Индексы промышленного производства Франции, Германии, Италии и Великобритании (1937 г. = 100%)

Источник: Рассчитано по B.R.Mitchell. Op. cit., p. 411-412.

В апреле 1938 г. главой кабинета стал радикал Эдуард Даладье. Новое правительство подняло налоги, провело третью с 1936 г. девальвацию франка, но одновременно разрешило увеличивать продолжительность рабочей недели и ввело обязательную отработку часов, проведённых в забастовках. В результате принятого в 1936 г. четырёхлетнего плана модернизации вооружённых сил промышленность получила новые заказы. Государственные расходы в 1936–1939 гг. возросли в 3 раза после почти семи лет стагнации[17].

Курс правительства, направленный на завоевание доверия бизнеса, оправдал себя: в страну начали возвращаться капиталы, наметилось оживление промышленного производства. В сущности, выход из кризиса и депрессии во Франции начался именно в 1938–1939 гг. в результате сильных политических потрясений и перехода к экономическому курсу, которым следовали правительства других стран уже более пяти лет. У Франции наконец появилась надежда если не на процветание, то, во всяком случае, на выход из затяжного периода экономических трудностей. К сожалению, времени для этого уже не оставалось – в мае 1940 г. была открыта новая драматичная страница в истории страны, связанная с участием во Второй мировой войне.

Выход из кризиса: новое в экономике, политике, социальной жизни

Франция не смогла выйти из депрессии до начала войны, но именно в 1930-е гг. возникли условия и, возможно, осознание необходимости глубокой трансформации.

В первую очередь кризис нанёс удар по господствующей либеральной концепции экономической роли государства. На протяжении десятилетия французская экономика была в заложниках неуклонно устаревающих взглядов как правых, так и умеренно левых политических кругов. Стремление к бюджетной сбалансированности и сдерживанию расходов, стабильности национальной валюты и дефляции оказались не только бесполезны, но и контрпродуктивны. Попытки стимулировать спрос через увеличение государственных расходов либо носили эпизодический характер, как в случае правительств Андре Тардьё, либо были «не просчитаны» с точки зрения экономических и политических последствий, как у «Народного фронта», когда популистские решения, принятые под давлением забастовочного движения, лишь усугубили экономическую ситуацию и привели к политическому кризису.

Создание клубов, сообществ, социопрофессиональных групп и групп давления стало новшеством политической жизни Третьей республики. Беспомощность французских политиков перед лицом социально-экономических проблем привела к появлению во Франции своего рода «интеллектуальной оппозиции». Наиболее ярким примером стал «Политехнический центр экономических исследований» (или “X-Crise” по букве Х, которая является символом Высшей политехнической школы Парижа). Созданный в конце 1931 г. небольшой группой исследователей парижского Политеха, в 1936 г. он уже насчитывал около 2 тысяч членов[18].

Несмотря на широкую известность, дискуссии и публикации, X-Crise не способен был оказать прямого воздействия на политические круги. Лишь в 1936 г. несколько членов Центра стали на непродолжительное время советниками министра национальной экономики в правительстве «Народного фронта». Но идеи Центра получили признание позже и легли в основу послевоенного французского дирижизма. Большое внимание уже в послевоенной Франции стали уделять и созданию научной базы социального и экономического анализа, к которой призывал X-Crise. В 1939 г. был создан, а после 1945 г. – перемоделирован CNRS (Centre national de la recherche scientifique, «Национальный центр научных исследований»), который стал главным центром аналитики для правительства. В 1945 г. появился Институт демографии, а в 1946 г. – Институт статистики.

Другое важное последствие периода Великой депрессии – изменение расстановки сил во внутриполитической системе Франции. Третья республика в целом была режимом партий, а в период кризиса обострилась их борьба и потребность в самоидентификации. В это время формируются традиции массовости в партийном движении. Каждый человек (в случае с избирательным правом – пока только мужчина) становится политическим объектом и как гражданин, и как личность. Появляется универсальность политической жизни.

В 1936 г. впервые в истории Франции, пусть и на весьма непродолжительное время, к власти пришёл левый блок, который изначально формировался социалистами и коммунистами. Подобного рода ситуации складывались впоследствии и в ряде других стран, но для межвоенного периода Европы это было выдающееся и уникальное событие. И если последствия политики «Народного фронта» для страны были неоднозначны (и возможно, в большей степени – негативны), то перспективы, которые они открыли для развития политической и социальной жизни Франции (и других стран) выходят далеко за пределы рассматриваемого периода. Вхождение левых в парламент и общественно-политическую жизнь позволило на несколько десятилетий создать классический механизм балансировки между «правыми» («голлистами») и «левыми» (социалистами), в том числе с формированием «левых» правительств.

«Народный фронт» впервые дал возможность коммунистам в европейской стране войти в «большую политику». Именно их результаты на парламентских выборах 1936 г. можно считать главной победой «левых» (по сравнению с предыдущим составом парламента коммунисты увеличили число мандатов более чем втрое – с 23 до 72). Сразу по окончании Второй мировой войны Коммунистическая партия Франции на несколько лет стала ведущей политической силой в стране и входила в состав правительства. Несмотря на то, что впоследствии её роль постепенно снизилась, ФКП до 1980-х гг. оставалась одной из трёх наиболее многочисленных и влиятельных коммунистических партий Западной Европы.

Образование Французской социальной партии во главе с полковником де ля Роком в 1936 г. заполнило лакуну среди правого блока. Это была первая во французской политической истории массовая партия правых сил, которая состояла в большинстве своём из военных. Несмотря на неоднозначные оценки её дальнейшей деятельности, ФСП стала первым опытом массового движения в правом блоке и заложила основы будущей голлистской партии.

Другим важным новшеством кризисного периода были социальные достижения. Во Франции сформировалось мощное профсоюзное движение, явившееся весомой политической и социальной силой. Первая (многомиллионная) всеобщая забастовка с захватом предприятий прошла в стране в 1936 г., с неё берут начало традиции забастовочного движения, которое постепенно стало во Франции общепринятым инструментом достижения политических изменений. Во времена Великой депрессии во Франции введены 40-часовая рабочая неделя, оплачиваемые отпуска и коллективные трудовые договоры. Независимо от оценок целесообразности этих мер в сложных экономических условиях, все они стали «реперной точкой» для аналогичных преобразований во всех индустриальных экономиках.

Наконец, «особым экспериментом» Третьей республики стали изменения в свободе прессы, печати, публикаций, выступлений и собраний. О них начали говорить, учитывать и фиксировать в законодательстве. Это сыграло роль в массовизации политики. В инструменты не только жизни общества, но и политической борьбы превратились активно развивающиеся СМИ. Без них уже невозможно было построить политическую карьеру[19].

Все эти достижения легли в основу послевоенной французской модели, в первую очередь Пятой республики, которая была создана в конце 1950-х гг. и учла многие, слишком прогрессивные для 1930-х гг., идеи развития общества в новых условиях. К власти пришли профессиональные политики – технократы – которые стали символом успехов Франции в XX веке.

И наконец, последняя ремарка. В 2005 г. исследователи и выпускники Высшей политехнической школы Парижа создали “X-Sursaut” – Think Tank, к которому примыкает сегодня более тысячи человек. Опираясь на традиции “X-Crise”, он ставит своей задачей выработку предложений для качественного «скачка» в экономическом развитии Франции. Несмотря на то, что в истории нельзя проводить аналогии, в данном случае они напрашиваются сами собой.

Отложенные уроки

Главный урок, который необходимо извлечь из опыта выхода Франции из Великой депрессии, заключается в том, что экономика не должна быть заложницей политической неустойчивости и косности, которые тормозят внедрение новых моделей социально-экономического и технологического развития даже (и особенно) в кризисных условиях.

Опыт Франции по преодолению последствий Великой депрессии вряд ли можно считать удачным. Ключевую роль здесь сыграли специфика политического устройства Третьей республики и отсутствие «политической воли» к преодолению традиционных подходов в социально-экономической политике.

Государственные институты в этот период так и не создали эффективную систему. В какой-то степени они оказались даже вредными для французского общества, так как не объединяли, а ещё больше разделяли его. Из политической жизни вплоть до 1936 г. были практически исключены военные, после Первой мировой войны составлявшие большое сообщество с ещё свежими воспоминаниями о защите интересов своей страны и с особыми взаимоотношениями братства, но не поддержанные социально в мирной жизни. Наконец, французский парламент не отличался широким представительством и в него не входили новые – массовые – партии как левого, так и правого блока.

Промышленный подъём 1920-х гг. заложил основы для последующего развития целого ряда передовых для своего времени отраслей, таких как авиастроение и авиационное двигателестроение, автомобильная и электротехническая промышленность, нефтедобыча и нефтепереработка. Все они были в послевоенный период и остаются до сих пор основой высокотехнологичной французской промышленности. Однако в 1930-е гг. французским правительствам не удалось идентифицировать и поддержать перспективные отрасли, «точки роста», которые стали бы основой не только для выхода из кризиса и депрессии, но и для последующего социально-экономического движения[20].

Пример Франции показателен: неспособность определить приоритеты экономической политики и адекватные меры реагирования на меняющиеся социально-экономические условия могут иметь серьёзные последствия. По существу, дипломатическое и военное поражение Франции в 1938–1940 гг. и режим Виши – следствия не только неспособности французских правительств выдерживать последовательную и жёсткую линию по отношению к «Оси», но и потери экономических позиций. Франция не смогла ответить на вызовы кризиса и депрессии и использовать их для того, чтобы заложить основу необходимой социально-политической и экономической модернизации. Решение этих вопросов осталось отложенным на послевоенный период.

--

СНОСКИ

[1] Подробнее: Caron F., Bouvier J. Guerre, crise, guerre. In Brodel F. Et al., Histoire économique et sociale de la France. Paris, 1980. Lére des guerres mondiales et de la grande crise : P.650.

[2] В самом начале 1930 г., в рамках Второго правительства Тардьё, впервые во французской политической системе появилась новая должность – Верховный комиссар по туризму. Им стал Гастон Жерар (Gaston Gérard).

[3] Несмотря на общераспространённое мнение во французской историографии о том, что Франция избежала системного банковского кризиса, в последних работах французских экономистов говорится о доли нестабильности в этой сфере. Подробнее: Lacoue-Labarthe D. La France a-t-elle connu des paniques bancaires inefficientes ? Une analyse exploratoire de la crise des années trente // Revue d’économie politique. 2005/5 Vol. 115 | pages 633 à 656; а также: Patrice Baubeau, Eric Monnet, Angelo Riva, Stefano Ungaro 29 November 2018. Flight-to-safety and the credit crunch: A new history of the banking crisis in France during the Great Depression. URL: https://voxeu.org/article/new-history-french-banking-crisis-during-great-depression

[4] B.R.Mitchell. International Historical Statistics. Europe 1750-1988. – Stockton Press, 1992, pp. 162, 411, 574.

[5] Безработицу этого времени во Франции называли «технологической безработицей». В послевоенное время, когда Франции отошли территории Эльзаса с калийными рудниками и текстильными фабриками, а также Лотарингии с её металлургическими и железорудными производствами, уже с начала 1920-х гг. страна стала зависимой от рабочей миграции в этих сферах. Однако уровень квалификации этой рабочей силы был очень низок. К тому же, как покажет будущее, было гораздо проще интегрировать это наследство во французскую экономику, чем решить психологические проблемы, которые возникли в связи с необходимостью объединить население с разным образом жизни.

[6] H. Laufenburger. France and the Depression. International Affairs, Оxford University Press, Vol. 15, No. 2 (Mar. — Apr., 1936), p. 203.

[7] H.Bonin. Histoire Economique de la IV République. — Economica, 1987, p. 20-22.

[8] Там же.

[9] Выпускник одной из престижных Высшей школы управления (ENA), бывший министр освобождённых регионов Эльзаса и Лотарингии (с 1919 по 1920 гг.), прекрасный знаток США (с 1916 по 1917 гг. он был назначен Клемансо специальным комиссаром в США), Тардьё в рамках своего Первого правительства предложил программу модернизации.

[10] Закон Лушера (13 июля 1928 г.) и строительство дешевого жилья (Habitements au bon marché (HBM)) – явление, которое стало предшественником знаменитых французских HLM (Habitations à loyer modéré), символом социальной политики Франции и диалога с новым поколением мигрантов.

[11] Подробнее: Bury J.P.T. France, 1814-1940 // Routlege, 2003, p. 213.

[12] Каррон де ля Каррьер Г. Экономическая дипломатия. Дипломат и рынок // М., 2003, с. 59.

[13] Bonin H. Op. cit., p. 25.

[14] Вершинин А.А. У истоков советско-французского военного сотрудничества: миссия Б.М. Симонова во Франции (1932—1933 гг.) // Российская история, №3, 2020.

[15] Дело Ставиского по обвинению французского предпринимателя еврейско-российского происхождения в подделке векселей на 200 млн франков резко обострило политическую борьбу в период с декабря 1933-го по февраль 1934 г., что привело к попытке фашистского путча.

[16] Irwin D.A. La France a-t-elle causé la Grande Dépression? — Revue française d’économie, 2010/4 Volume XXV, p. 5.

[17] Mitchell B.R. Op. cit., p. 799.

[18] Dard O. Voyage à l’intérieur d’X-crise // In: Vingtième Siècle, revue d’histoire, No. 47, 1995. pp. 132-146; p. 135.

[19] Такие политические деятели, как Жорж Клемансо и Андре Тардьё, имели в своей карьере журналистский опыт. Тесные связи с журналистским миром в адвокатский период его деятельности были у Раймона Пуанкарре. В 1932 г. Тардьё впервые во Франции и в Европе использовал радио в своей избирательной кампании, тем самым обратившись напрямую к каждому французу.

[20] Здесь будет уместно привести цитату Уинстона Черчилля: «Вплоть до 1933 г. Франция занимала видное место среди европейских стран по размерам военно-воздушного флота. Но в тот самый год, когда Гитлер пришел к власти, выявилось роковое отсутствие интереса к авиации и поддержки её. Деньги стали отпускаться неохотно, уменьшилась производственная мощность заводов, современные типы самолётов не создавались. …Вызывает удивление тот факт, что французская авиация была доведена до такого плачевного состояния». (Черчилль У. Вторая мировая война // М., 2016. Том 1, с. 42.)

Франция. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631184 Иван Простаков, Анна Барсукова

КРАХ ПЕРВОЙ ГЕРМАНСКОЙ ДЕМОКРАТИИНАТАЛИЯ СУПЯН

НАТАЛИЯ СУПЯН

Кандидат экономических наук, доцент департамента мировой экономики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ И ПРИХОД НАЦИСТОВ К ВЛАСТИ

Великая депрессия теряется в череде экономических и политических потрясений, постигших Германию после 1914 г., поэтому радикальные изменения, ставшие итогом мирового экономического кризиса 1929–1933 гг. и определившие вектор развития страны на следующие двенадцать лет, можно объяснить кумулятивным эффектом.

Внешние и внутренние факторы – провал военной экономики, недальновидная денежно-кредитная политика, возложенный на потерпевшую поражение Германию груз репарационных выплат, крах золотого стандарта и другие события – сделали кризисное состояние практически непрерывным на всём протяжении 1920-х годов. При этом самым болезненным с экономической и психологической точек зрения эпизодом стала гиперинфляция 1923 г., ударившая по среднему классу и беднейшим слоям населения и подорвавшая доверие общества к республиканской власти, что во многом предрешило исход Великой депрессии.

Преодоление экономических проблем усложнялось политической турбулентностью и социальными противоречиями. Унизительные условия Версальского договора и утрата Германией позиций на международной арене лишь усугубляли недовольство. В период с 1918 по 1933 гг. страна дважды испытала смену государственного строя, сначала совершив переход от монархии к республиканской форме правления, а затем – радикальный консервативный разворот, завершившийся установлением национал-социалистической диктатуры. Неприятие большой частью общества, политических элит и влиятельных финансово-промышленных кругов демократических изменений и приоритетов экономической политики правительства социал-демократов к началу 1930-х гг. привели к глубокому политическому кризису, который затруднял реализацию антикризисных программ.

Между тем такие конъюнктурные программы существовали, как существовали и политические альтернативы прихода Гитлера к власти.

Отказ от демократических институтов и милитаризация не были обязательными условиями восстановления экономики. Однако для национал-социалистов оперативное и успешное преодоление последствий Великой депрессии (в том числе с помощью антикризисной политики, опиравшейся на прогрессивные кейнсианские принципы) стало залогом воплощения их основной цели – перевооружения Рейха.

Народное хозяйство Германии для Гитлера было инструментом решения масштабных внешнеполитических задач, орудием реванша, что повлекло за собой возникновение серьёзных дисбалансов и трансформацию социально-экономической модели.

Веймарская республика: от инфляции к дефляции

Мировой экономический кризис 1929–1933 гг., или Великая депрессия, для Германии стал, несомненно, болезненным, но далеко не единственным фактором по-настоящему масштабного краха, постигшего Веймарскую республику. Невозможно говорить о немецком восприятии Великой депрессии вне контекста этого пятнадцатилетнего опыта.

Ноябрьская революция 1918 г. привела к падению монархии и установлению парламентской демократии, что не спасло страну от внутренних разногласий: Веймарская Германия за всё время существования не смогла изжить разобщённости, а экономические вызовы сделали задачу практически невыполнимой. Мечта о возвращении былого величия и крепнущий ресентимент стали прекрасной почвой для активизации консервативных настроений и антиреспубликанских сил.

Становление Веймарской республики, 1918–1923 гг. – годы политических кризисов, попыток свержения демократической власти и катастрофической экономической ситуации. В наследство от Германской империи страна получила истощённую экономику, обесцененную национальную валюту и государственный долг, превышавший 160 млрд марок. Облигационные займы и денежная эмиссия были основными методами финансирования военной экономики, поэтому объём наличных денег в обращении с 1913 по 1918 гг. возрос с 6,5 до 33 млрд марок, в то время как товарная масса сократилась на треть. В июне 1919 г. был подписан Версальский мирный договор, не только сделавший Германию страной-изгоем, но и навязавший ей обескровливающие экономические условия: репарационные обязательства, окончательная сумма которых в 1921 г. была зафиксирована на уровне 132 млрд марок[1] и дополнена 26-процентными отчислениями с экспортной выручки, что соответствовало 2–3 млрд марок в год.

К этому моменту девальвация марки лишь ускорилась: к декабрю 1922 г. стоимость «золотой марки» составляла 1800 «бумажных марок»[2], а курс американского доллара вырос с 4,2 марки в 1914 г. до 200 на рубеже 1921–1922 годов. Необходимость покрытия бюджетных расходов на фоне и без того огромной государственной задолженности требовала всё новых заимствований, что вело к дальнейшему росту дефицита. Сокращавшиеся налоговые поступления не справлялись с пополнением доходной части бюджета и в период 1914–1923 гг. едва покрывали 15 процентов расходов[3]. Кроме того, требовались большие средства для приобретения валюты, необходимой для осуществления репарационных выплат, и немецкое государство не нашло лучшего решения проблемы, чем неконтролируемая эмиссия денег. После провала Парижской конференции, в январе 1923 г., началась франко-бельгийская оккупация Рура, а с ней и кульминация финансово-экономической трагедии.

Традиционно причиной гиперинфляции в Германии называли непосильную ношу репараций и внешнее давление. Однако нельзя отрицать, что существенный вклад в создание кризисной ситуации внесла недальновидная политика правительства и Рейхсбанка. Инфляция освободила государство от гигантского долга: в 1923 г. 164 млрд марок превратились в 16 пфеннигов, но эта «санация» произошла за счёт держателей военных облигаций, потерявших все свои средства. Кошмар гиперинфляции подорвал доверие немцев к демократии и Веймарской республике, и можно с уверенностью утверждать, что именно эта глубокая травма начала 1920-х гг. больше, чем Великая депрессия, подготовила почву для прихода национал-социалистов к власти.

За 1923 г. курс американского доллара вырос с 7,5 тысяч до 4,2 трлн бумажных марок, а избыток денежной массы достиг критических масштабов, что обернулось небывалой инфляцией, уровень которой на пике достиг 29500 процентов в месяц[4].

Валютная реформа кабинета Густава Штреземана[5] позволила обуздать ситуацию в ноябре 1923 года. Специально учреждённый Германский рентный банк начал выпуск альтернативной денежной единицы – «рентной марки» с фиксированным курсом: 4,2 рентных марки за 1 доллар США, 1 трлн «бумажных марок» за одну рентную марку. Было выпущено 3,2 млрд рентных марок, обеспеченных ипотекой на недвижимость и земельную собственность сельскохозяйственных, промышленных и торговых предприятий.[6] Главным идеологом той реформы считается немецкий банкир Ялмар Шахт[7], который вскоре выступит автором нацистского «экономического чуда» [8]. Шахту удавалось поддерживать стабильность курса новой валюты благодаря жёсткой политике ограничения эмиссии и сокращения расходов бюджета.

Рентная марка вселила в немцев уверенность в то, что экономическая ситуация вскоре нормализуется, и разрядила внутриполитическое напряжение[9]. Период с 1924 по 1929 гг., – единственный относительно стабильный и мирный этап развития Веймарской Германии, получил название «золотые двадцатые», но скорее благодаря расцвету культурной и общественной жизни, чем экономическим достижениям.

Успех денежной реформы стал предпосылкой для пересмотра странами-победительницами подхода к репарационному вопросу. Заинтересованные в хозяйственном восстановлении Германии Великобритания и США не разделяли французского подхода “le boche payera tout”,[10] поэтому в апреле 1924 г. был представлен план Дауэса, который предусматривал реструктуризацию немецкого долга и предоставление Веймарской республике зарубежных кредитов, а также прекращение оккупации Рура, которая завершилась летом 1925 года. В октябре Рейхсбанк смог начать выпуск новой германской валюты – рейхсмарки, которая обменивалась на рентную марку по курсу 1:1.

Уже в 1926 г. стоимость германского товарного экспорта (60 процентов которого составляла готовая продукция) превзошла довоенные показатели 1913 г., достигнув 10 млрд рейхсмарок[11]. С 1924 по 1929 гг. экспорт вырос более чем в два раза – с 6,5 до 13,5 млрд рейхсмарок – и оставался главным драйвером внутреннего экономического роста вплоть до наступления мирового экономического кризиса.

К 1927 г. объёмы промышленного производства достигли довоенного уровня. Такой индустриальный прорыв стал возможен благодаря подъёму конъюнктуры и притоку иностранных инвестиций, которые обеспечили обновление основных фондов и внедрение новейших технологий. Вновь задействованы типичные для «рейнского», или «организованного» капитализма, механизмы, которые успешно применялись в период догоняющей модернизации конца XIX века: концентрация капитала и производства, взаимное переплетение крупных банков и нефинансовых корпораций; в 1926 г. на 16 процентов компаний приходилось 66 процентов акционерного капитала[12].

Именно крупнейшие компании играли ведущую роль в процессе рационализации производства, направленной на сокращение издержек и повышение конкурентоспособности.

Внедрение конвейерного производства привело к потере большого числа рабочих мест, и в 1926 г., несмотря на экономический подъём, число безработных в Германии достигло 2,2 млн, а в феврале 1929 г., задолго до начала обвала рынка, безработица достигала 3,5 млн человек. Создание в 1927 г. государственной системы страхования по безработице привело к резкому увеличению государственных расходов.

Несмотря на хозяйственный подъём «золотых двадцатых», тот период породил множество диспропорций и внутренних проблем, сделавших экономику Веймарской республики уязвимой перед наступлением Великой депрессии: концентрация экономической власти в руках монополий, растущая безработица, неоправданно щедрая социальная политика государства, результатом которой стал устойчивый бюджетный дефицит; крупные банки осуществляли вложения в высокорисковые активы, несмотря на нехватку собственного капитала – ни домохозяйства, ни компании не были склонны сберегать, памятуя об опыте гиперинфляции; сохранялось бремя репараций, которое было несколько уменьшено в рамках плана Юнга, принятого в 1929 году.

Начало кризиса и политический перелом

На рубеже 1929–1930 гг. экономика Германии в полной мере ощутила наступление Великой депрессии. Приток иностранных кредитов резко сократился, составив в 1929 г. лишь 349 млн рейхсмарок[13], число безработных к 1930 г. превысило 3 млн человек[14], с 1929 по 1932 гг. промышленное производство сократилось на 40 процентов, снизившись до уровня 1904 года.

К этому моменту расстановка политических сил в стране существенно изменилась. Результаты выборов менялись в зависимости от динамики экономических показателей, поэтому антиреспубликанские партии заметно расширили представительство в парламенте после гиперинфляции 1923 г.[15], а на президентских выборах 1925 г. победу одержал ставленник националистических сил и символ непобеждённой имперской армии – генерал Пауль фон Гинденбург. Эти выборы можно считать началом консервативного разворота Германии. После укрепления позиций Социал-демократической партии Германии в середине 1920-х гг., картина вновь резко изменилась на выборах в сентябре 1930 г.: коммунисты набрали 13,1 процента голосов, на правом фланге триумфальные 18,3 процента получила Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (NSDAP, нем. Nationalsozialistische Deutsche Arbeiterpartei).

С началом экономического кризиса правительство «большой коалиции» столкнулось с неразрешимым конфликтом между социал-демократами, стремившимися расширить социальную защиту безработных, и буржуазными партиями, которые требовали снизить нагрузку на предпринимателей и защитить интересы германской индустрии. Распад кабинета фактически означал отказ от парламентской демократии, поскольку с 1930 г. правительство опиралось на доверие президента и получало возможность издавать «чрезвычайные декреты», которые больше не нуждались в одобрении рейхстага.

В марте на пост рейхсканцлера был назначен Генрих Брюнинг[16], который в условиях кризиса добивался консолидации бюджета, однако его безусловным приоритетом было избавление от бремени репараций. Кабинет реализовывал меры жёсткой экономии, были введены новые налоги, ставки существующих повышены, при этом сокращены государственные расходы и заработные платы в госсекторе. Рейхсбанк проводил политику повышения учётной ставки, ограничивая объёмы кредитования и сокращая денежную массу в обращении. Выпущенный в декабре 1931 г. четвёртый чрезвычайный декрет предписывал сокращение цен на 10 процентов[17] – все эти меры были нацелены на повышение конкурентоспособности немецких товаров на международных рынках и стимулирование экспорта, который позволил бы заработать больше валюты для погашения репараций. Кроме того, после краха золотого стандарта в сентябре 1931 г., девальвации ряда национальных валют и глобального повышения таможенных пошлин дефляционные усилия Брюнинга, направленные на укрепления экспорта, потеряли всякий смысл. Более того, они возымели обратный эффект: уровень реальной почасовой оплаты труда в 1932 г. составлял лишь 75 процентов от 1929 г.[18], безработица, уже заметно выросшая в 1929 г. на фоне кризиса перепроизводства, приобрела массовый характер, достигнув в 1932 г. небывалой отметки 5,6 млн человек. В результате Германия оказалась в капкане дефляционной спирали: снижение покупательной способности вело к сокращению продаж и производства, за этим следовали новые увольнения и ещё большее снижение спроса.

Таблица 1. Великая депрессия в Германии, некоторые показатели

Источник: составлено автором на основе Wagemann E. Hg. Konjunkturstatistisches Handbuch 1936 // Berlin, 1935, s. 52 f., s. 12, s. 104, s. 106 f.; Statistisches Handbuch von Deutschland, a. a. O., s. 472; Petzina D. Die deutsche Wirtschaft in der Zwischenkriegszeit // Steiner, Stuttgart, 1977, s. 190; Statistisches Jahrbuch für das Deutsche Reich 1936, s. 334; F. Forstmeier F. Wirtschaft und Rüstung am Vorabend des Zweiten Weltkrieges, 1975, s. 85.

Ситуацию заметно усугубил банковский кризис, который добрался до германского рынка летом 1931 года. Банкротство крупнейших институтов – Darmstädter und National-Bank, а вслед за ним Dresdner Bank – пошатнуло доверие к банковской системе в целом и качественно изменило характер экономического кризиса.

Исследователи до сих пор расходятся во мнении, что же было первичной целью реализации дефляционной политики: преодоление кризиса или создание ситуации настолько тяжёлой, чтобы убедить страны-победительницы в полной финансовой несостоятельности Германии. Так или иначе, в 1932 г. план Юнга был отменён, а репарационные обязательства Германии прекращены. Эта победа дорого стоила Брюнингу, а точнее его преемникам – Францу фон Папену, Курту фон Шлейхеру: фактический отказ от парламентаризма, массовая безработица и обнищание населения ускорили процесс радикализации и поляризации общества, сделавший его восприимчивым к умелой пропаганде национал-социалистов, которые получили рекордные 37,3 процента голосов на выборах в рейхстаг в июле 1932 года.

После освобождения из тюрьмы в декабре 1924 г. Адольф Гитлер переосмыслил подходы к политической борьбе, отказавшись от насильственных методов в пользу политических технологий, которые позволили бы ему осуществить «национальную революцию» и прийти к власти в рамках демократической системы. Однако для этого требовались огромные финансовые ресурсы, которыми партия не располагала. Вопреки распространённому убеждению крупная промышленность не составляла основу финансирования NSDAP, хотя Гитлер прилагал все усилия, чтобы заручиться поддержкой финансово-промышленных кругов, апеллируя к их антиреспубликанским настроениям и ностальгии по сильному государству.

В ноябре 1932 г. девятнадцать представителей финансово-промышленных кругов и сельского хозяйства, в том числе члены «Круга Кепплера»[19], подписали петицию к президенту Гинденбургу с просьбой назначить Гитлера на пост рейхсканцлера. В 1932 г. экономический и политический кризисы в Германии достигли своего пика: безработица в феврале превышала 6 млн человек, промышленное производство составляло 57,2 процента от уровня 1928 г., доходы работников сократились на 40 процентов, экспорт снизился до 5,7 миллиарда. Неработоспособный рейхстаг, раздираемый антиреспубликанскими силами, никак не помогал разрешить ситуацию, грозившую началом гражданской войны. Видя в этом выход из политического вакуума, 4 января 1933 г. Франц фон Папен предложил Гитлеру возглавить кабинет «национальной концентрации», и 30 января Гинденбург привёл к присяге нового рейхсканцлера. Формально Веймарская республика продолжала существовать, но на деле её дни были сочтены.

Антикризисные меры и новые экономические цели

Уже 1 февраля 1933 г. Гитлер выступил с радиообращением к нации, в котором изложил свою стратегию восстановления экономики: в рамках двух четырёхлетних планов национальное правительство намеревалось спасти немецкое крестьянство и обеспечить продовольственную безопасность, а также оказать помощь рабочим, полностью ликвидировав безработицу. Программа оздоровления экономики предполагала введение трудовой повинности и обеспечение гарантированного пенсионного и медицинского страхования[20]. Гитлер действительно хотел как можно скорее оправдать доверие электората: среднего класса, рабочих, молодёжи и других слоёв общества, которым он пообещал «работу, свободу и хлеб». Помимо задач хозяйственного оздоровления уже в первые дни после вступления в должность Гитлер начал открыто называть и другую, гораздо более важную для него цель, ради которой и было затеяно восстановление хозяйства – перевооружение Германии и «борьба за жизненное пространство».

Экономические обещания Гитлера являлись частью предвыборной кампании последних демократических выборов довоенной Германии, которые должны были состояться в марте 1933 года. Однако, как и на выборах в ноябре 1932 г., NSDAP постигло разочарование; стало очевидно, что пик популярности пройден, а электоральный потенциал – исчерпан.

Вскоре Гитлер избавил себя от утомительной необходимости играть по правилам: «поджог Рейхстага» запустил механизм уничтожения демократических институтов.

Ограничение прав и свобод, наделение канцлера чрезвычайными полномочиями, запрет на создание политических партий и, наконец, «политическое завещание» Гинденбурга 1934 г. позволили завершить узурпацию власти и сосредоточить все её нити в руках фюрера немецкого народа.

С 1933 г. представители крупной индустрии стали гораздо лояльнее к NSDAP, начав жертвовать крупные суммы на нужды избирательной кампании партии. Руководитель Имперского сословия немецкой промышленности[21] Густав Крупп фон Болен[22] возглавил учреждённый совместно с Ялмаром Шахтом 1 июня 1933 г. «Фонд Адольфа Гитлера»[23], в который представители бизнеса жертвовали средства на «национальное возрождение». Вскоре поддержка превратилась в принудительные отчисления, ставшие обязательными для предприятий различных отраслей и заметно повысившие их издержки. В июле Генеральный совет германского хозяйства, куда вошли представители крупного капитала, совместно с Имперским министерством экономики подготовил «Закон о подготовке органического построения германского хозяйства»[24]. Этот документ обеспечил централизацию управления экономикой, создал строгую отраслевую иерархию, дополненную территориальным измерением и, по сути, лёг в основу новой системы государственного регулирования экономики Рейха. Стоявшей на вершине пирамиды Имперской экономической палате, которая напрямую подчинялась министерству экономики, в свою очередь, было подчинено семь отраслевых групп (промышленность, торговля, ремесленное производство, банки, страхование, туризм и энергетика). Они делились на 44 экономические группы, те – на подгруппы и так далее. Таким образом, министерский надзор достигал любой компании – все они обязательно входили в одно из объединений.

Кроме того, в июле 1933 г. был принят «Закон об учреждении принудительных картелей»[25], который наделил министерство экономики правом осуществлять слияния частных предприятий в картели и синдикаты и регулировать их деятельность, что ограничило свободу договора и многократно усилило возможности внутриотраслевого государственного контроля.

Наконец, деятельность рейхскомиссара по контролю за ценами (позднее – по ценообразованию) и принятие в 1934 г. целого ряда предписаний против повышения цен были призваны «запретить» инфляцию. Эти меры лишали бизнес самостоятельности в установлении цен на все виды товаров.

Преобразования первых лет национал-социалистической диктатуры привели к созданию экономической модели, для определения которой как нельзя лучше подходит марксистский термин «государственно-монополистический капитализм». В Третьем Рейхе привычная мобилизационная связка «государство – крупный капитал» дополнилась идеологическим содержанием: только вовлечённые в орбиту нацистской партии крупные промышленники (Фриц Тиссен, Роберт Бош, Густав Крупп, Альберт Фёглер и прочие) участвовали в управлении экономикой и получали привилегии. После принятия «Четырёхлетнего плана» 1936 г. все экономические цели были окончательно подчинены интересам партии, которая осуществляла прямое вмешательство в производственные процессы. Всеобъемлющий государственный диктат и контроль во всех сферах экономики, будь то ценообразование, внешняя торговля или конкуренция, насильственная унификация всех хозяйственных сфер и многократно разросшийся бюрократический аппарат поставили малое и среднее предпринимательство в угнетённое положение, но крупные корпорации весьма успешно встроились в новую систему – в первую очередь те, которые служили целям перевооружения.

Решением задач возрождения экономики и борьбы с безработицей занимался «финансовый волшебник»[26] Ялмар Шахт. В условиях глубокого экономического кризиса никакие доступные источники не могли обеспечить адекватное финансирование мер по созданию рабочих мест, а тем более амбициозных программ перевооружения вермахта, которые оценивались в десятки миллиардов рейхсмарок. Летом 1933 г. Шахт нашёл выход из этой ситуации с помощью инструмента внебюджетного финансирования, начав выпуск так называемых векселей «мефо» (Mefo-Wechsel), для этого компании Siemens, Krupp, Rheinmetall и Gutehoffnungshütte учредили «Металлургическое исследовательское общество» (Mefo mbH), фиктивную компанию с уставным капиталом 1 млн марок, чьи векселя дисконтировал Рейхсбанк. Исполнители военных заказов охотно принимали эти векселя в качестве оплаты, поскольку поручителем фактически выступал Рейх. К 1938 г. государство задолжало 12 млрд рейхсмарок[27], в период с 1934 по 1936 гг. с помощью векселей «мефо» было оплачено 50 процентов заказов вермахта.

По-прежнему остро стояла проблема германского экспорта: в 1933 г. его стоимость составляла всего 4,8 млрд рейхсмарок, к 1934 г. она снизилась до 4,1 млрд[28], что отчасти объяснялось усугублением протекционизма в мире, при этом расширение военного производства требовало увеличения сырьевого импорта, который ограничивался нехваткой валютных поступлений. Не желая прибегать к девальвации рейхсмарки, осенью 1934 г. Шахт приступил к реализации «нового плана»[29], призванного ужесточить контроль над внешней торговлей и решить проблему острого дефицита валюты, что стало первым шагом к попытке самообеспечения экономики. Были учреждены специальные контролирующие и проверяющие органы: первые регулировали импорт и ограничивали отток валюты, вторые симметрично стимулировали и контролировали экспорт. Все эти агентства интегрированы в систему отраслевых объединений, увеличилось число клиринговых соглашений. В результате с 1933 по 1937 гг. импорт сырья возрос с 1,4 млрд до 2 млрд рейхсмарок, в то время как импорт готовой продукции сократился с 500 до 400 миллионов.

В июне 1933 г. вступил в силу «Закон о сокращении безработицы»[30], положивший начало реализации «программы Рейнгардта», названной в честь статс-секретаря министерства финансов Фрица Рейнгардта, который ещё в 1932 г., при кабинете Франца фон Папена, активно выступал за применение кейнсианских инструментов дефицитного финансирования для создания рабочих мест. Теперь же Шахт одобрил масштабный пакет стоимостью 1 млрд рейхсмарок, которые предназначались для создания рабочих мест в сфере жилищного и дорожного строительства, мелиорации, строительства мостов и пригородных поселений, обеспечения населения газом, водой и электричеством. Помимо дотаций закон предполагал существенные налоговые послабления, а также предоставление «брачных ссуд» молодым парам в случае, если женщина отказывалась от профессиональной деятельности. В сентябре 1933 г. был принят второй «Закон о сокращении безработицы», призванный предотвратить сезонное сокращение занятости зимой 1933–1934 годов. Кроме того, летом 1935 г. была введена Имперская трудовая служба (Reichsarbeitsdienst, RAD), полугодовая трудовая повинность для молодых людей от 19 до 25 лет, которая предшествовала воинской службе. Трудовая служба решала сразу две задачи: снижала уровень безработицы и готовила будущих военнослужащих, прошедших школу национал-социалистического воспитания.

Рисунок 1. Безработица в Германии 1933–1937 гг., млн человек

Источник: Statistisches Jahrbuch für das Deutsche Reich, 1939/40.

К 1937 г. «битва за рабочие места», как любила называть политику занятости нацистская пропаганда, была выиграна: если в 1933 г. в Германии насчитывалось порядка 4,8 млн безработных, то к 1937 г. их число сократилось до 900 тысяч, что существенно ниже уровня 1928 г. В некоторых отраслях уже в 1935 г. отмечалась нехватка рабочей силы[31].

Однако количественные успехи политики отнюдь не компенсировали её качественных особенностей: рост занятости обеспечивался главным образом за счёт развития отраслей, на которые опиралась программа перевооружения, конъюнктурные программы предполагали использование интенсивного ручного труда вместо модернизации, что противоречило идее развития Рейха как самодостаточного индустриального государства. В мае 1933 г. национал-социалисты ликвидировали независимые профсоюзы, создав эрзац-корпорацию «Германский трудовой фронт» (Deutsche Arbeitsfront, DAF), поэтому интересы и права работников были представлены в той степени, в какой это было необходимо партии, и распределение рабочей силы между отраслями производилось в основном в принудительном порядке.

Говоря о заслугах Гитлера в преодолении экономического кризиса, неизменно вспоминают масштабные инфраструктурные проекты. Действительно, наиболее крупные государственные инвестиции были направлены в транспортную сферу (1,68 млрд рейхсмарок), жилищное строительство (1,24 млрд) и возведение общественных зданий (1 млрд). Главным достижением в этой области считается строительство немецкого автобана, ставшего символом возрождения и главным источником рабочих мест. Однако на деле там единовременно были заняты всего 130 тысяч человек; и идея его создания, и проект появились ещё в Веймарской республике, задолго до того, как Гитлер присвоил эту заслугу себе.

В успехах нацистской Германии большую роль всегда играла умелая мифологизация, подтасовка и инсценировка, и здесь нужно отдать должное непревзойдённому уровню пропаганды Рейха, неизменно работавшей в тандеме с его репрессивной машиной.

Радикальная трансформация: экономические успехи?

Уместно ограничить анализ антикризисных мер 1936 г.: принятие «Четырёхлетнего плана», курс на автаркию, ужесточение экономического контроля и усиление внутреннего террора окончательно превратили германское народное хозяйство в инструмент национал-социалистического реванша. Но что же было действительно достигнуто за первые годы после захвата власти?

Чтобы объективно ответить на этот вопрос, нужно учесть несколько обстоятельств. Во-первых, к моменту прихода национал-социалистов к власти Германия уже прошла низшую точку кризиса, и такая индустриально развитая страна вскоре так или иначе начала бы восстанавливаться на фоне повышательной стадии конъюнктуры. Во-вторых, Гитлер использовал несколько готовых конъюнктурных программ, разработанных его предшественниками – фон Папеном и Шлейхером, в том числе программу восстановления занятости. В-третьих, достигнутые показатели не были такими уж поразительными: индекс промышленного производства в 1935 г. составлял 90 процентов от уровня 1928 г., почасовая ставка оплаты труда в 1936 г. насчитывала 77 процентов от ставки 1929 г.[32], недельный доход промышленного рабочего в 1938 г. не превышал 85 процентов от уровня 1929 г.[33], доля государственных расходов в ВВП в 1939 г. достигла 38 процентов (22,4 процента в 1925 г.)[34]. Победа над безработицей тоже не была столь однозначной: масштабная кампания первых лет служила главным образом легитимации режима, но на деле создание рабочих мест подчинялось главной цели – перевооружению, поэтому безработица гораздо быстрее и заметнее снижалась там, где располагались предприятия тяжёлой индустрии. То же можно сказать об инфраструктурных проектах: основное финансирование направлялось на сооружение стратегических объектов. В условиях строгого регулирования внешней торговли приоритет отдавался импорту сырья для отраслей, связанных с вооружением, ввоз сырья и готовой продукции для производства потребительских товаров резко сократился, как, впрочем, и само производство, которое уже не могло удовлетворить возросший потребительский спрос. Тотальное регулирование экономики, следовавшее политическим интересам NSDAP, породило целый ряд дисбалансов: структура экономики и рынок труда были подчинены целям милитаризации, проекты, связанные с синтезированием топлива и материалов в условиях импортозамещения, финансировались вне зависимости от их рентабельности, перевооружение осуществлялось в долг, политика автаркии провалилась, и единственным путём дальнейшего развития экономики стала зарубежная экспансия и захват ресурсов. Кроме того, трансформация социально-экономической модели, повсеместная картелизация и создание тяжеловесного и неэффективного бюрократического аппарата стали губительными для малого и среднего бизнеса.

Частичное восстановление хозяйственных показателей на фоне установления национал-социалистической диктатуры, уничтожения демократических институтов, милитаризации экономики и радикализации политики и общества, приведших к развязыванию бесчеловечной войны и многомиллионным жертвам, с трудом можно назвать «выходом из кризиса». Внутри этого восстановления уже зрело новое, куда более масштабное разрушение, которое, как оказалось, было необходимо Германии для осознанного завершения либеральной трансформации – как политической, так и экономической. На этапе Веймарской республики страна оказалась не готова к такому переходу, и Великая депрессия стала триггером, запустившим механизм его отторжения.

Автор выражает признательность участвовавшей в проекте студентке Алине Туровской за активную помощь в работе с источниками.

--

СНОСКИ

[1] Имеется в виду «золотая марка», Goldmark – обозначение денежной единицы, появившееся в Германской империи после 1914 г., чтобы отличать её от «бумажной марки», которая с началом Первой мировой войны начала обесцениваться, и многочисленных так называемых «нотгельдов» (Notgeld), выпускавшихся местными органами власти в связи с демонетизацией экономики.

[2] См., например, Мёллер Х. Веймарская республика: опыт одной незавершённой демократии // М.: Российская политическая энциклопедия, 2010, с. 133.

[3] Sennholz H.F. Age of Inflation // Western Islands, 1979. URL: https://mises.org/library/hyperinflation-germany-1914-1923

[4] Eckert V. D., Zschäpitz H. Wie die Hyperinflation zum deutschen Trauma wurde, 2013. URL: https://www.welt.de/finanzen/article121878252/Wie-die-Hyperinflation-zum-deutschen-Trauma-wurde.html

[5] Густав Штреземан – немецкий политический деятель, лидер Немецкой народной партии, рейхсканцлер и министр иностранных дел Веймарской республики.

[6] Die Inflation, Michael Kunzel © Deutsches Historisches Museum, Berlin, 14. September 2014, LEMO, Lebendiges Museum. URL: https://www.dhm.de/lemo/kapitel/weimarer-republik/innenpolitik/inflation-1923.html.

[7] С 1923 по 1930 гг. и с 1933 по 1939 гг. Ялмар Шахт занимал пост президента Рейхсбанка, с 1934 по 1937 гг. был рейхсминистром экономики.

[8] Термин «экономическое чудо» (Wirtschaftswunder) возник двумя десятилетиями позже, уже в ФРГ, так называют небывалый экономический подъём, последовавший за реформами Людвига Эрхарда, однако его используют и применительно к хозяйственным успехам Гитлера, называя NS-Wirtschaftswunder.

[9] Осенью 1923 г. республика пережила две попытки вооружённого захвата власти – организованный Коммунистической партией Германии «Немецкий октябрь» и «Пивной путч» (Hitlerputsch) под руководством Адольфа Гитлера и Эриха Людендорфа.

[10] «Боши заплатят за всё» – фраза, приписываемая премьер-министру Франции Жоржу Клемансо.

[11] Statistisches Jahrbuch für das Deutsche Reich, 1872-1972, s. 191.

[12] Informationen zur politischen Bildung (Heft 261) — Zwischen Festigung und Gefährdung 1924-1929 (2011), s. 38.

[13] Statistisches Jahrbuch für das Deutsche Reich, 1932, s. 344.

[14] Statistisches Jahrbuch für das Deutsche Reich, 1936, s. 334.

[15] Reichstagswahlergebnisse und Mandate in der Weimarer Republik. URL: https://www.bundestag.de/resource/blob/190456/f8d637d1039a06a614cff0264f8b5d10/reichstagswahlergebnisse-data.pdf

[16] Генрих Брюнинг – немецкий политик, представитель партии Центра, рейхсканцлер, министр иностранных дел Веймарской Республики.

[17] VI. Die Sanierungspolitik des Kabinetts Brüning II. Das Bundesarchiv. URL: https://www.bundesarchiv.de/aktenreichskanzlei/1919-1933/0000/bru/bru1p/kap1_1/para2_7.html

[18] Forstmeier F. Wirtschaft und Rüstung am Vorabend des Zweiten Weltkrieges, 1975, s. 67.

[19] Keppler-Kreis (нем.) – созданная по инициативе Гитлера в 1932 г. «Исследовательская группа по экономическим вопросам», занимавшаяся разработкой экономических и финансовых программ для NSDAP. Группу возглавлял предприниматель Вильгельм Кепплер, в неё входило около двадцати банкиров, крупных аграриев, предпринимателей.

[20] Proklamation der Reichsregierung an das deutsche Volk, 1. Februar 1933. URL: http://germanhistorydocs.ghi-dc.org/sub_document.cfm?document_id=3940&language=german

[21] Reichsstand der Deutschen Industrie (нем.) – появилась в результате объединения Имперского союза немецкой промышленности и Союза немецких объединений работодателей.

[22] Густав Крупп фон Болен унд Гальбах – немецкий дипломат и промышленник, председатель наблюдательного совета компании Friedrich Krupp AG.

[23] Adolf-Hitler-Spende (нем.).

[24] Gesetz zur Vorbereirung des organischen Aufbaus der deutschen Wirtschaft. URL: http://www.documentarchiv.de/ns/1934/wirtschaft_ges.html

[25] Gesetz über die Einrichtung von Zwangskartellen. URL: http://www.verfassungen.de/de33-45/zwangskartelle33.htm

[26] Magier des Geldes (нем.) – «финансовый волшебник» – это прозвище Шахт получил ещё в пору валютной реформы 1923 г., его автобиография, вышедшая в свет в 1966 г., называлась – «Магия денег» (Magie des Geldes, Schwund oder Bestand der Mark // Econ-Verlag, Düsseldorf, 1966).

[27] Фрай Н. Государство фюрера: Национал-социалисты у власти: Германия, 1933–1945 // М.: Российская политическая энциклопедия, ГИИМ, 2009, с. 77.

[28] Forstmeier F. Wirtschaft und Rüstung am Vorabend des Zweiten Weltkrieges, 1975, s. 85.

[29] Der Neue Plan (нем.).

[30] Gesetz zur Verminderung der Arbeitslosigkeit. URL: https://www.servat.unibe.ch/dns/RGBl_1933_I_323_G_Arbeitslosigkeit.pdf

[31] Informationen zur politischen Bildung (Heft 266) — Wirtschaft und Gesellschaft unterm Hakenkreuz. URL: https://www.bpb.de/geschichte/nationalsozialismus/dossier-nationalsozialismus/39551/wirtschaft-und-gesellschaft?p=all

[32] Forstmeier F. Wirtschaft und Rüstung am Vorabend des Zweiten Weltkrieges, 1975, s. 67.

[33] Buchheim C. Das NS-Regime und die Überwindung der Weltwirtschaftskrise in Deutschland // VfZ 3/2008, Oldenbourg, 2008, s. 412. DOI 10.1524/vfzg.2008.0017.

[34] Lindlar L. Das mißverstandene Wirtschaftswunder, 1997, s. 218.

Германия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631183 Наталия Супян

ОТ ВЕЛИКОЙ ДЕПРЕССИИ К СИСТЕМНЫМ РЕФОРМАМ

ЛЕОНИД ГРИГОРЬЕВ, Ординарный профессор, заведующий кафедрой мировой экономики факультета мировой экономики и политики Высшей школы экономики; главный советник руководителя Аналитического центра при правительстве РФ.

АЛЕКСАНДР АСТАПОВИЧ, Доктор экономических наук, профессор.

США МЕЖДУ ДВУМЯ МИРОВЫМИ ВОЙНАМИ

Великая депрессия в США у большинства экономистов и политологов стойко ассоциируется с набором ключевых фраз: Франклин Делано Рузвельт, «Новый курс», Джон Гэлбрейт, Великая электоральная коалиция Рузвельта, отмена сухого закона, закон Гласса – Стиголла, страхование банковских депозитов, основы социального страхования, общественные работы, вклад в прикладные основания теории Джорджа Мейнарда Кейнса.

В институциональном плане Великая депрессия заложила основы роста «монополистического капитала». В рамках теории экономических циклов она рассматривается через крах 1929 г. и три года рецессии, а затем долгий тяжёлый выход из неё и развитие кейнсианства. Реформы Рузвельта для истории системных кризисов, масштабных преобразований государственного регулирования и отношений собственности стали «матерью всех реформ» капитализма, и так было, по крайней мере, вплоть до конца XX века.

В те годы сама организация экономики и социальной сферы Соединённых Штатов оказалась в «ловушке» определённого этапа развития капитализма, который перерос свои институты и поставил их на грань развала. Разумеется, имелись и внешние факторы, этому способствовавшие, – в частности, конкурентные девальвации валют ведущих стран. В целом это был огромной важности процесс реформирования «старого капитализма», столь отличный от катастроф великих европейских держав и скандинавского опыта «антикоммунистического социализма» (после Второй мировой войны ставшего общеевропейским). Американская элита сумела найти выход из институциональной «ловушки», сохранив демократию, независимость судов, приоритет частного предпринимательства. В успехе этих реформ в долгосрочном плане решилась судьба экономического соревнования с «коммунистическим экспериментом», а в среднесрочном – в немалой степени и судьба будущего противостояния союзников с Гитлером.

Десять лет бума: от Первой мировой войны до краха 1929 года

Катастрофический кризис 1929–1933 гг. не был неизбежным в части тяжести и последовательности событий. 1920-е гг. стали для страны временем громадных позитивных перемен. Среднегодовая рождаемость достигала 21,5 рождений на тысячу человек, иммиграция составила 4,3 млн человек, а нетто-иммиграция – 3 млн человек, так что население увеличилось с 106,5 до 121,5 млн человек. Промышленное производство выросло втрое. Были осуществлены колоссальные инвестиции в инфраструктуру и промышленность. С 1921 по 1929 г. ВНП на душу населения вырос с 641 до 847 долларов, что создало естественное ощущение благополучия. В 1920–1929 гг. построено 7 млн домов (из них 1,7 млн с «тремя и более квартирами») и продано 32,3 млн автомобилей. К 1930 г. почти 70 процентов зданий (в том числе 10 процентов ферм) были электрифицированы, 45 процентов семей имели радио и 40 процентов – телефоны.

Тем не менее предпосылки кризиса накапливались с Первой мировой войны. Наиболее ранней и очевидной из них был аграрный кризис. Огромный спрос на продовольствие во время войны вызвал рост его производства в США, но фермеры расширяли это производство в кредит. После войны естественное падение цен на сельскохозяйственную продукцию и сокращение физического спроса в Европе, где восстанавливалось собственное производство, сделали высокую задолженность большой доли американских фермеров хронической.

Одновременно обострилась проблема государственного долга как внутри страны, так и во всём мире. За три года войны (1916–1919) Соединённые Штаты увеличили долг, в основном внутренний, с 1,2 до 25 млрд долларов. Средства в значительной степени потрачены на помощь союзникам. Это вынудило последних выплачивать ощутимые средства США, так что сами они постарались переложить бремя платежей на репарации Германии с известными тяжёлыми последствиями для внутренней экономики и политики последней. Для самих Соединённых Штатов такая ситуация означала переход от традиционного заимствования капиталов из Европы к кредитованию (в том числе стран Латинской Америки) и созданию ненадёжного кредитного портфеля, который обрушился в ходе последовавшего кризиса.

Потрясения на биржах и банкротства банков вполне регулярны в рыночной экономике – вопрос в масштабах и моменте.

Колоссальный выпуск новых акций и корпоративных облигаций происходил в 1927–1929 годах. С 1926 г. вплоть до «краха Уолл-стрит» 24–29 октября 1929 г. курс акций вырос вдвое, при росте ВНП лишь на 10 процентов, а промышленного производства на 15 процентов. Корпоративный долг за три года поднялся с 76 до 89 млрд долларов. Перегрев финансовых рынков был достаточно очевиден, чтобы вызвать панику. Остановка роста курсов акций означала угрозу устойчивости огромного финансового сектора, в котором ещё не было ни прозрачности состояния эмитентов и должников, ни осторожности регуляторов.

В 1926–1930 гг. американский бизнес накрыла волна слияний и поглощений, в которой вместо старых горизонтальных слияний (к тому времени запрещённых антимонопольным регулированием) преобладали «вертикальные» слияния вдоль цепочки добавленной стоимости. Они оказались дополнительным дестабилизирующим фактором в условиях кризиса, поскольку доходы также «сворачивались» по цепи падения спроса. В результате крах был узнаваемым по форме, но необычным по масштабам финансового сектора и характеру накопленных дисбалансов.

Ещё одним важным риском в растущей американской экономике являлось социальное неравенство. Его пик в первой половине ХХ века достигался дважды – в 1916 и 1929 гг. (с падением в годы войны). 5 процентов населения получали примерно 30 процентов всех доходов, особенно в форме процентов, дивидендов и ренты. Автомобили, дома, новые средства связи, распространившиеся в 1920-е гг., создали драйвер роста и задали новые стандарты образа жизни. Материальное богатство семей расширилось, хотя социальное неравенство доходов, потребления и сбережений возросло. Но эти будущие безработные и обедневшие в ходе Великой депрессии слои общества уже отличались от пролетариата времён Маркса или Ленина. У слоёв среднего и даже низшего классов появились жильё, телефоны, счета в банках и автомобили – им уже было «что терять». Идея предпринимательства, личного успеха и неограниченных возможностей, по сути, материализовалась. Этот огромный успех закладывал психологические ожидания процветания на будущее. Практически мы видим апофеоз индустриального общества в его наиболее ярком проявлении.

«Вниз по спирали»: 24 октября 1929 г.– 4 марта 1933 года

Основные параметры кризиса 1929–1930 гг. сопоставимы с предшествовавшими кризисами (хотя падение биржи глубже обычного), которые повторялись каждые три года: в 1921, 1924 и 1927 годах. Падение промышленного индекса Доу-Джонса с пика 3 сентября 1929 г. длилось в течение полутора месяцев, после чего (24–29 октября) всё рухнуло. Крах биржевых индексов смёл огромное по тем временам богатство, но, в общем, это был именно тот пузырь, который образовался в 1927–1929 годы. На 1929 г. приходится пик корпоративных долгов, бурный рост курсов акций до сентября и всё ещё значительный рост продаж автомобилей (рекордный год – 5,3 млн автомобилей). Однако более детальный анализ показывает, что промышленное производство падало примерно два месяца до «чёрной пятницы» 24 октября.

Ещё драматичнее выглядел перелом в динамике жилищного строительства. В 1929 г. построено 509 тысяч домов после 753 тысяч в 1928 г. (минус 32,4 процента). Снижение шло в течение ряда лет – ещё в 1925 г. возведено 938 тысяч домов. При этом накопленная сумма долгов по закладным подскочила с 21,5 млрд долларов в 1926 г. до 29,44 млрд долларов в 1929 году. Этот спад в жилищном строительстве вполне мог создать предпосылки спада в промышленности при общей закредитованности. События прямо напоминают крах 2008 г. в США, которому предшествовал длительный ипотечный кризис.

Принципиально важно, что ситуация 1929 г. не являлась тяжёлым мировым кризисом, который надо было ограничивать экстраординарными мерами. Не был это и «системный кризис», при котором требуется срочно перестраивать систему управления государством, социальные отношения и характер американского капитализма. Имел место тяжёлый спад вслед за беспрецедентным экономическим подъёмом, после которого следовало перестраивать характер институтов, что не было очевидно политикам и экономистам.

Кризис «неправильно лечили» и довели до такой тяжести к 1933 г., что поиск выхода из него на новой основе и сделал его вынужденно «системообразующим».

Спираль скручивания экономической активности оказалась резко усиленной двумя факторами: мировая торговая война, сопровождавшаяся девальвациями валют, и банковский кризис на фоне ошибочных шагов Федеральной резервной системы. Историки и экономисты согласны, что в 1929–1932 гг. ФРС действовала неудачно. Достаточно указать на то, что ставка дисконта Федерального резервного банка Нью-Йорка составляла 5 процентов на протяжении 1929 г., но в августе-октябре, когда уже снижалось промышленное производство, поднялась до 6 процентов. Дальнейшее снижение ставки до 3 процентов стало, видимо, ещё одним опозданием. В дальнейшем политика ФРС, как полагают, несёт частично ответственность и за «депрессию Рузвельта» в 1937–1938 годы.

Прямым ударом по мировой торговле стал Тарифный акт Смута – Хоули начала 1930 года. Импортные тарифы повысили в среднем с 40 до 48 процентов, что подрывало импорт и вызывало ответные меры торговых партнёров. В результате ответных мер объём мировой торговли сократился с 36 млрд долларов в 1929 г. до 12 млрд в 1933 году. Наступил конец процветанию 1920-х гг. в форме почти четырёхлетнего общемирового падения экономической активности.

В результате взаимодействия объективных событий и ошибок регуляторов индекс промышленного производства в годовом выражении снизился с 23 до 12 пунктов с 1929 по 1932 годы. Минимальный уровень ВВП на душу населения отмечен в 1933 г. – падение на 48 процентов по сравнению с 1929 г. (442 доллара против 847 в текущих долларах). Огромный приток мигрантов 1920-х гг. сменился оттоком в 1930-е годы. Продажи автомобилей упали с 5,3 до 1,3 млн штук и колебались до 1940 г., так и не достигнув исходного пика. Сходную динамику демонстрировали сокращения курсов акций (с 26 до 7 пунктов), рост банкротств и изменения других ключевых показателей (рисунок 1).

Рисунок 1. Рост ВНП, индекс промышленного производства и индекс S&P в 1920–1940 годы

Источник: Bicentennial Edition: Historical Statistics of the United States, Colonial Times to 1970.

Практически три с половиной года финансовые потрясения вели к падению потребительского спроса (особенно на товары длительного пользования) и капиталовложений, что сжимало доходы банков и финансовых посредников и возвращалось в реальный сектор новыми потрясениями из сферы финансов. За четыре года обанкротилось 40 процентов банков, сбережения потерял каждый четвёртый американец. Эту цепь не смогли разорвать при президенте Герберте Гувере, что привело к кризису в сельском хозяйстве с банкротством порядка 600 тысяч ферм. Половина ферм в 1933 г. имела просроченные платежи по закладным. Промышленное производство в ряде отраслей, особенно в автомобильной и у её поставщиков, упало более чем на 50 процентов. Кризис пошагово передавался в сферу накопления: ключевой показатель деловых инвестиций упал с 13 млрд долларов в 1929 г. до 4 млрд в 1933 году. Сокращение капиталовложений оказалось рекордным за все кризисы рыночного хозяйства мирного времени.

Запуск машины реформирования

Франклин Делано Рузвельт победил на президентских выборах в 1932 году. Он принял к управлению страну в ужасном состоянии. Целую серию реформ провели очень быстро – в течение нескольких месяцев, причём они явно задумывались как антикризисные – одна область экономики за другой. Но не все они действовали сразу – некоторые имели отложенный эффект.

Рузвельт попытался запустить все имеющиеся инструменты в первые сто дней своего президентства, чтобы начать возвращать людей на работу. Отмена сухого закона 5 марта стала хорошим стартом. Одновременно президент закрыл все банки и начал «чистку» банковской системы, что дало вкладчикам уверенность в надёжности вновь открытых банков. Он лично проводил разъяснительную работу с населением, выступая по радио в рамках цикла регулярных передач «Беседы у камина». В течение нескольких месяцев банки открывались, и депозиты стали возвращаться. В дальнейшем открылось более 9 тыс. банков, но более 40 процентов мелких – наименее стабильных – закрылись.

Правительство запретило частные операции с золотом (и владение золотом более чем на 100 долларов) и выкупило его по 35 долларов за унцию внутри страны. Изъятие золота выглядит антилиберальной мерой, но важно, что оно было оплачено с существенным бонусом для населения по сравнению с прежней ценой 20,67 долларов за тройскую унцию, державшейся с 1835 года. После получения массы золота из других стран в 1920-е гг. благодаря покрытию торговых дефицитов в рамках действия золотого стандарта этот запас в Форт-Ноксе служил основанием для выпуска бумажных долларов.

В 1936 г. ВНП США превысил уровень 1932 г. на 48 процентов, но оставался ещё на 20 процентов ниже уровня 1929 г. (рисунок 2). Рост ВНП позволил снизить безработицу с 25,2 процента до 17 процентов (в 1929 г. она составляла 3,2 процента). В 1938 г. ВНП ещё раз падал на 6 процентов, а безработица подскакивала на 4 процента – кризис, получивший название «депрессия Рузвельта» и «депрессия в депрессии». В результате даже в 1940 г. ВНП был на 4 процента ниже уровня 1929 г., а безработица оставалась на уровне 14,6 процента.

Технологический прогресс шёл в рамках освоения достижений начала ХХ века, получивших развитие в период Первой мировой войны, а далее в 1920-е годы. Появились и некоторые новшества, например, использование нейлона. Стало развиваться авиасообщение – для почтовой службы. В 1930-е гг. сначала резко упали производство и покупки автомобилей и радиотехники, но постепенно они росли, хотя и не достигли прежних уровней к 1940 году. Однако за десять лет, 1930–1939 гг., обедневшие американцы всё же купили 31,1 млн автомобилей.

«Новый курс» Рузвельта предусматривал отход от республиканского либерализма предыдущих лет и возлагал на государство ответственность за благосостояние нации и регулирование многих важных сфер экономической деятельности. Но в стране частной собственности, господства права и свободы предпринимательства изменения всё равно исходили из установки на личный успех.

В этой сложной ситуации концентрация управления в руках правительства в основном не выходила из правового поля (были некоторые исключения), не покушалась на права собственность (кроме роста налогов), не выстраивала большой системы государственных компаний для решения экономических задач. Создавались «институты развития», институты регулирования и надзора за соблюдением правил игры, которые передавали средства бюджета на решение срочных и важных задач. Управление же бизнесом оставалось в основном в руках частных предпринимателей, позднее – менеджеров.

Наиболее простой и понятный антикризисный манёвр Рузвельта и его правительства состоял в организации общественных работ, которые финансировались из бюджета и обеспечили занятость безработным. В общей сложности на такие работы было потрачено около 4 млрд долларов. Используя государственные институты как промежуточные каналы целевого финансирования – фактически это были институты развития в современных терминах – правительство создавало общественные проекты. Непосредственно антикризисный эффект имели меры по найму – за счёт государства – сотен тысяч людей, особенно молодых, на строительство дорог и инфраструктурных объектов. Одновременно осуществлялись большие вложения в природоохранные мероприятия, лесное хозяйство, борьбу с наводнениями и другие важные проекты. Тогда же была создана авиационная инфраструктура: только Управление общественных работ обеспечило строительство 547 авиационных полей и 100 других объектов в области авиации и аэронавтики.

Рисунок 2. Социально-экономические показатели развития США в 1920–1940 годы

Источник: Bicentennial Edition: Historical Statistics of the United States, Colonial Times to 1970.

Поворот к прямому регулированию экономики был запущен несколькими законами 1933 г. и созданием ведомств по их реализации. Восстановление промышленного производства связано с принятым 16 июня 1933 г. законом о восстановлении промышленности (National Industrial Recovery Act). 12 мая 1933 г. подписан билль о помощи фермерам, или закон о регулировании сельского хозяйства (Agricultural Adjustment Act). Для реализации законодательства создано Национальное управление по восстановлению экономики (National Recovery Administration, NRA). Эти законы вызвали дебаты и были в конечном итоге отменены Верховным судом летом 1935 г., но многое уже реализовалось «в рабочем порядке» через NRA. Конфликт президента с Верховным судом в 1935 г. признаётся историками и теоретиками как важный прецедент по сохранению незыблемости разделения властей. Решение Верховного суда 27 мая 1935 г. в отношении статьи I акта «О восстановлении национальной промышленности» гласило: «Исключительные обстоятельства могут требовать исключительных мер. Но исключительные обстоятельства не могут создавать или расширять существующие конституционные полномочия». Хотя в 1935–1937 гг. Рузвельту не удалось провести реформу Верховного суда, но постепенно был достигнут рабочий компромисс, и тот больше не препятствовал его инициативам.

По мнению Алана Гринспена, запреты двух основных актов по восстановлению промышленности и сельского хозяйства и части деятельности NRA в 1935 г. пошли на пользу и самому Рузвельту: детали этого законодательства с массой бюрократов, регламентов и предписаний выглядят весьма непривлекательно. Со временем деятельность многочисленных экономических ведомств, которые вмешивались в рыночные процессы, ограничивали конкуренцию, пытались поддерживать высокие цены для фермеров путём сокращения производства продукции сельского хозяйства, сменило более развитое законодательство о конкуренции. Между тем доля государства в ВВП подскочила с 4 процентов в 1930 г. до 9 процентов в 1936 г., а госслужащие составляли уже 7 процентов всех занятых.

Большие изменения произошли при Рузвельте в банковском регулировании. В 1933 г. президент подписал закон Гласса– Стиголла, запретивший коммерческим банкам заниматься инвестиционной деятельностью и ограничивший право банков на операции с ценными бумагами. Он решал проблему спекуляций и разграничивал коммерческие банки и инвестиционные (отделял Уолл-Стрит от Мэйн-Стрит). Одновременно создавалась Федеральная корпорация по страхованию вкладов (современное название – FDIC) и вводилось обязательное страхование депозитов до 5 тысяч долларов. Значение этого закона для развития банковской системы и финансовых рынков трудно переоценить.

За год с небольшим Рузвельт смог предъявить обществу рост экономической активности и стабилизацию банковской системы – теперь настала очередь финансовых инструментов. Президент создаёт ряд учреждений по финансовому регулированию, которые сегодня представляются естественными – в частности Комиссию по ценным бумагам и биржу. Практически это признание командой президента (при всей популистской риторике) того факта, что финансовые рынки – средство хранения и перераспределения сбережений, инвестирования и фиксации богатства.

Огромную роль играли отношения с профсоюзами. Президент дал крупнейшим из них существенные права при переговорах с компаниями. Тем самым Рузвельт пытался решить сразу три задачи: стабилизация ситуации в больших отраслях и интеграция профсоюзных лидеров в политическую систему (хотя забастовки продолжались); подъём заработной платы в массовых промышленных отраслях для стабилизации потребления в стране; укрепление поддержки и позиций Демократической партии на выборах 1936 года. Ключевую роль в решении этих задач сыграл закон Вагнера 1935 г. и создание регулятора в сфере трудовых отношений как третейской силы в отношениях между крупным бизнесом и профсоюзами.

Такое «навязывание» сотрудничества компаний с профсоюзами дало президенту время и опору для удержания страны в рамках социальной стабильности на выходе из тяжелейшего кризиса.

Наконец, «американская мечта» в традиционном смысле слова – это собственный дом. В 1933 г. Рузвельт создал Корпорацию кредитования домовладельцев (Home Owners’ Loan Corporation), в 1934 г. – Федеральное управление жилищного строительства (Federal Housing Administration), в 1938 г. – Федеральную национальную ипотечную ассоциацию (Federal National Mortgage Association, известную как «Фэнни Мэй»). Эти институты заложили основы развития жилищного хозяйства, повлияли на характер расселения по стране, финансирования массового индивидуального жилищного строительства и образа жизни. Жилищный сектор, пройдя через тяжёлые кризисы 1980-х и 2008–2009 гг., до сих пор является одной из опор экономики США, содержащий в себе гигантский объём богатства и комфорта. Во многом он так и стоит на институтах финансирования, разработанных в 1930-х годы.

Трансформация общества и институтов

В течение нескольких месяцев после победы на выборах 1932 г. команда Рузвельта осуществила огромный объём работы. На отчаявшуюся страну обрушили целый каскад мер: доверительные «беседы у камина», новое законодательство, государственные расходы и пиар. Среди множества принятых законов, программ и проектов были и неудачные, допущен ряд ошибок. Но и масштабы задач были гигантские. Рузвельт и его команда выдержали свои первые сто дней и тяжелейший 1933 г., и так – вплоть до 1936 года. После этого они победили на выборах вновь, причём со значительным оживлением риторики против богатых (“the people against the powerful”).

В итоге американская нация, общество и экономика провели серию тяжелейших экспериментов, но сохранили правовое государство с защищённой частной собственностью, свободой предпринимательства и оптимизмом. Они подарили миру первую масштабную и в конечном итоге удачную трансформацию рыночной экономики от неорганизованного капитализма к сложному институциональному хозяйству с высокой эффективностью и массой проблем, которое это хозяйство по-прежнему с большим трудом постоянно решает. Эпоха меняется, сложность социально-экономических проблем растёт. Но уроки Великой депрессии и реформ Рузвельта остаются не столько важным источником конкретных решений (набором инструментов), сколько уроком подходов, поиска комплексных решений текущих задач и одновременно долгосрочных проблем, причём таким образом, чтобы страна в это верила.

Новый курс вытекал из логики развития капитализма. На определённом этапе стало ясно, что экономика в целом, отдельные компании, миллионы граждан не выживут без регулирования и перераспределения ресурсов со стороны государства.

Успешность американского пути развития, масштабы американской экономики, критическая важность эпохи проведения реформ, а также разнообразие и интенсивность применённых методов делают Новый курс «матерью всех рыночных реформ».

Рост числа профсоюзов и административное укрепление их роли в крупных отраслях были серьёзным фактором поддержки правящей коалиции. В 1936 г. Рузвельт вновь получил подавляющее большинство голосов выборщиков, а Демократическая партия – мест в Конгрессе. Мелкая буржуазия – традиционный сторонник республиканцев – могла остаться недовольна выросшими налогами, государственными расходами и долгом. Растущие государственные расходы, однако, создали массу государственных служащих, что, вероятно, позволило включить их в коалицию демократов. Сложный выход из кризиса был произведён на новых «кейнсианских» принципах: изменение социальной структуры, создание системы государственного вмешательства в экономику и социального страхования, перестройка финансового регулирования и поддержание стабильного контроля над социально-политическими процессами. Серьёзных неналоговых попыток экспроприации крупной собственности не было. Сохранился приоритет традиционной опоры на предпринимательство и конкуренцию при защите прав собственности, в том числе с помощью независимой судебной системы.

Резкое усиление государственного вмешательства в социально-экономические процессы стало одним из ключевых изменений в условиях функционирования рынков, в характере потоков капитала, практике действий крупного бизнеса. Было создано «большое государство», которое смогло формулировать более широкие задачи, включая продвижение идеи «американской исключительности» и внешнюю политику. Но популизм и разрастание государства идеологически и практически не противопоставлялись личной инициативе и знаменитому духу предпринимательства. Успех как выигрыш в конкуренции, а не как захват ренты уживался с использованием государственных средств в личных целях. Однако общая система институтов, судов и судебных решений оставалась прорыночной и ориентированной на конкуренцию.

Появилась система социального страхования в целом и безработных в частности, что с тех пор позволяет стабилизировать положение населения в условиях экономических спадов. Общественные работы по строительству дорог, мостов и общественных зданий, защите природы – меры в принципе необходимые в любом обществе и при любой конъюнктуре. Сочетание этих важных целей с их антикризисным использованием за счёт государственного бюджета – американская новация. Все созданные институты развития вмешивались в бизнес в основном путём выдачи средств по определённым правилам, контроля и целеполагания. В отличие от Европы американское государство никогда не создавало государственных корпораций и не входило в капитал компаний на долгосрочной основе, то есть не вмешивалось в текущий менеджмент.

Рузвельт, видимо, первым в массовом порядке ввёл интеллектуалов в управление страной, и они не только продержались два срока президентства, но и создали прецедент, который нередко использовался в других странах и случаях. Кейнсианство, отражая эпоху 1920–1930 гг., во многом является идеологией государственного вмешательства в экономику в условиях провалов рынка. Джон Мейнард Кейнс стал знаменит в 1930-е гг., а его имя навсегда связано с духом этих антикризисных действий.

В ходе финансовых потрясений 1929–1933 гг. «смыт» слой финансовых спекулянтов в пределах 5 процентов богатейшего населения, работавших в «чрезмерно либеральной» манере. Практически верхний слой трудящегося населения утратил сбережения, вложенные в обанкротившиеся финансовые инструменты. В известном смысле стремящимся к быстрому обогащению без длительного применения труда, инвестиций (с их рисками) и талантов преподан «моральный урок». Создана система мониторинга и контроля на финансовых рынках и страхование депозитов населения. Это не предотвратило финансовых кризисов как таковых, но следующий действительно масштабный кризис случился в стране только через 75 лет – в 2008 году. Было завершено создание системы «всеобщей задолженности»: государства, компаний, населения (по закладным), которая вынуждает вести рациональную монетарную политику.

Вопреки антиолигархической риторике Рузвельта, крупный капитал понёс лишь ограниченные потери и не утратил контроля над основной массой богатства. Перестройка системы финансового контроля (закон Гласса – Стиголла) сделала финансовые группы более гибкими. Но с высоты прошедшего времени это давление выглядит комбинацией политической борьбы за свободу рук для президента и понятного пропагандистского хода демократов на выборах. Экспроприации собственности богатых не случилось, но её постоянное присутствие в риторике делало Рузвельта «своим парнем» для миллионов. В ходе второго срока наладилось взаимодействие с бизнесом. Расширение роли государства и формирование политических коалиций для удержания власти и продолжения реформ имело колоссальное значение для переформатирования социальной структуры общества. Появился важный и массовый компонент среднего класса – государственные служащие.

Выдающийся лидер вместе с политическими элитами «откорректировали» поведение бизнеса и создали систему устойчивого перераспределения выросшего национального дохода в пользу безработных, бедных и обеспечения общественных благ. Именно в тот период сложилась двухпартийная система примерно в том виде, в которой она существует в Соединённых Штатах все последние десятилетия.

Конституционные сроки электорального процесса и деловой цикл редко совпадают по длине и интенсивности. Исключение составило президентство Гувера, которое практически целиком пришлось на кризис и почти не замеченное «вызревание катастрофы». Решение многих экономических задач, как и выход из Великой депрессии, требуют более четырёх лет, что ставит лидеров перед необходимостью отчитаться и возобновить мандат на управление страной. И здесь необходимо иметь солидные результаты предшествующего срока, надёжную политическую опору (социальную коалицию) и организованную пропаганду, основанную на целях, обещаниях и результатах реальной деятельности. Рузвельт показал, что систему коалиций из разнородных элементов с меняющимися интересами можно сделать устойчивой и выиграть выборы четыре раза подряд в условиях демократии.

«Американская мечта» – одна из ключевых объединяющих опор общественного сознания. Это не только традиционный дом, о котором мечтает бедный европейский иммигрант в Америке. Это образ жизни, который долго формировался, пережил один из своих расцветов в 1920-е гг. и оказался под угрозой краха. Рузвельт дал стране надежду в самую тяжёлую минуту социального кризиса. По большому счёту он оправдал ожидания нации во время Депрессии, оставив макроэкономистам скучную работу – подсчитывать его ошибки через 70 лет. Впрочем, тяжелейший кризис 2008–2009 гг. показал, что при развитой и изощрённой макроэкономике и теории финансов критики действий президента Рузвельта сами допустили финансовый крах в стране.

Масштабные программы социальной помощи и общественных работ стабилизировали социально-экономическую ситуацию, но очень медленно выводили страну из депрессии. Созданное финансовое регулирование в дальнейшем предотвратило много крахов, но позднее, будучи ослаблено, не могло спасти страну от Великой рецессии 2008–2009 годов. Социально-политическая коалиция Рузвельта, продержавшаяся более полувека, не решила проблемы социального неравенства и расовых противоречий, зато расчистила пути выхода из кризиса. Меры 1930-х гг. не могут быть повторены в совершенно других условиях в совершенно другую эпоху. Но их урок состоит в том, что великий политик способен найти способ объединения, координации, учёта и компромисса для разнородных (часто конфликтующих) интересов социальных слоёв и элитных кланов, причём в динамике, в условиях быстро меняющих обстоятельств.

Подробнее см. Очерк социально-экономического анализа № 1: «Великая депрессия и реформы Ф.Д.Рузвельта: уроки выхода из кризиса для наших дней», департамент мировой экономики НИУ ВШЭ декабрь 2020 года. https://wec.hse.ru/data/2020/12/02/1354736567/Очерк%20департамента%20мировой%20экономики%20НИУ.._Астапович%20А.З.,%20Григорьев%20Л.М..pdf

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631182 Леонид Григорьев, Александр Астапович

ОТЧАЯННЫЕ ВРЕМЕНА – ОТЧАЯННЫЕ МЕРЫ

МЕГ ДЖЕЙКОБС

Старший научный сотрудник на факультете публичной и международной политики Принстонского университета.

УРОКИ НОВОГО КУРСА

Летом 1932 г., в самый разгар Великой депрессии, Франклин Рузвельт прилетел в Чикаго, чтобы принять выдвижение в президенты от Демократической партии. На арене, где проходило действо, звучала песня – лейтмотив его избирательной кампании – «Счастливые дни возвращаются». Однако немногие согласились бы с её жизнеутверждающими словами: «Небо над нами снова просветлело».

Каждый четвёртый американец сидел без работы, а миллионам работающих снизили заработную плату. Росла заболеваемость, особенно в афроамериканском сегменте общества, где туберкулёз встречался в пять раз чаще, чем среди белых американцев. Наблюдался всплеск уличных беспорядков, и их наиболее частыми жертвами становились чернокожие мужчины и профсоюзные активисты. Выступая с официальным заявлением о согласии стать кандидатом в президенты, Рузвельт, занимавший тогда должность губернатора штата Нью-Йорк, обещал найти выход из общенационального кризиса, предлагая «Новый курс для американского народа».

Несколько недель спустя его оппонент и тогдашний президент Герберт Гувер ужесточил свои и без того неудачные методы борьбы с Великой депрессией. Десятки тысяч обнищавших ветеранов Первой мировой войны развернули палаточный городок в Вашингтоне, требуя у Конгресса выплаты премиальных денег, которые им причитались за службу. Идея помощи ветеранам получила некоторую поддержку в Конгрессе, но недостаточную, а Белый дом и вовсе выступал категорически против этого. Президент возражал против любых трат федерального бюджета. «Благоденствие нельзя восстановить посредством опустошения казны», – любил повторять Гувер. Вскоре он приказал армии убрать с площади палаточный городок. Разгонять ветеранов направили солдат с обнажёнными штыками, слезоточивым газом, танками и дымовыми шашками. Двое мужчин погибли, поражённые пулями из стрелкового оружия. «Почему Гувер не предложил этим ветеранам кофе и сэндвичи?» – спросил Рузвельт у своего помощника.

Личные размышления Рузвельта не только отражали тактический подход к протестующим, они олицетворяли его общую стратегию вывода страны из Великой депрессии. Когда он стал президентом, была создана основа для радикального разворота в американской публичной политике.

Благодаря беспрецедентному взрыву активности в законодательной и исполнительной ветвях Новый курс позволил перераспределить политическую и экономическую власть в пользу наиболее униженных. В рамках этого курса оказывалась помощь всем, кто в ней нуждался: безработному ветерану, фермеру-арендатору, мигранту-сборщику овощей, подсобному рабочему на текстильной мануфактуре, шахтёру, рабочему на конвейере и миллионам других.

Политика Рузвельта вызывала более решительную отповедь со стороны критиков, чем сегодня принято думать. Последним казалось, что федеральное правительство выходит далеко за рамки своего мандата, а это создаёт серьёзную угрозу. Но президент знал – и это нелишне помнить тем американским политикам, которые борются с нынешними трудностями, – что самой большой ошибкой, которую можно допустить во время кризиса, это предпринимать недостаточно усилий. Не нужно бояться сделать слишком много – нужно бояться сделать слишком мало.

Экстренные меры

Выступая с официальным обращением по случаю вступления в должность холодным, пасмурным субботним днём в марте 1933 г., Рузвельт дал ясно понять, что будет совсем другим президентом. Он запросил «широкие исполнительные полномочия, чтобы вести войну с бедствием – не меньше тех, которыми я был бы наделён, если бы в нашу страну вторгся иностранный захватчик». Но, даже имея такие полномочия, Франклин Делано Рузвельт (ФДР) не мог по своему желанию положить конец депрессии, которая погрузила страну в глубины отчаяния. В тот момент, когда он говорил соотечественникам, что «единственное, чего нам нужно бояться, – это самого страха», американцы в панике снимали с банковских счетов сбережения и вынуждали губернаторов объявлять кредитные каникулы, чтобы избавиться от набегов кредиторов. Тысячи мелких банков обанкротились, и даже могущественный Уолл-Стрит сталкивался с неплатёжеспособностью.

ФДР не тратил время попусту. В понедельник после инаугурации он объявил каникулы национального банка, а в четверг подписал законодательство о страховании депозитов. В следующее воскресенье, во время первой из многочисленных «Бесед у камина», он упрашивал американцев оставить деньги в банках вместо того, чтобы держать их под матрасами. «Капитализм был спасён за восемь дней», – отмечал потом политолог Реймонд Моли, член так называемого мозгового треста Рузвельта.

Но как быть с безработными и голодными? В течение ста дней, задав тем самым новую высокую планку для будущих президентов, ФДР со своей администрацией создал Гражданский корпус охраны окружающей среды, дав работу 250 тысячам молодых людей, занятых землеустройством. Их называли ещё «Древесной армией Рузвельта». А для тех, кто стоял в очередях за бесплатным питанием и зависел от благотворительной помощи, Конгресс учредил Федеральную администрацию по оказанию чрезвычайной помощи, предоставлявшую гранты штатам на продовольствие для голодавших американцев. В первый день работы Гарри Хопкинс, один из ближайших советников ФДР, возглавивший эту администрацию, открыл пункт выдачи в вестибюле здания и за первые два часа потратил 5 млн долларов.

Подобный подход ознаменовал резкий отход от политики Гувера, который сделал ставку на кредиты большому бизнесу в тщетной надежде, что крупные предприятия поделятся благами с нуждающимися.

Чтобы помочь людям пережить зиму 1933–1934 гг., Хопкинс взял на себя руководство созданием Управления промышленно-строительными работами общественного назначения (WPA), которое к первому Рождеству Рузвельта в Белом доме создало более трёх миллионов рабочих мест.

Таким образом, Рузвельт запустил две программы по созданию рабочих мест, которые осуществлялись на протяжении всего Нового курса: Управление общественных работ (WPA, или УОР) и Администрацию общественных работ (PWA, или АОР), утвердив для них более объёмные бюджеты, чем те, которые когда-либо раньше выделялись в мирное время. В то время как АОР работала с частными подрядчиками и фокусировалась на крупномасштабных проектах, УОР нанимало безработных. Так было трудоустроено 8,5 млн человек.

Эти программы не только облегчили положение обездоленных американцев, но и заложили основу для экономического роста в последующие десятилетия. АОР ежегодно приобретала почти половину всего бетона и треть всей стали, производимых в Соединённых Штатах. От миллиона километров дорог и 800 аэропортов до тысяч плотин и канализационных колодцев, АОР и УОР создали массивную инфраструктуру, особенно на недостаточно развитом Юге и Западе. АОР построила новые школы почти в половине округов, включая афроамериканские школы в 24 штатах, преимущественно на Юге.

Эти программы позволили пережить самые трудные периоды Великой депрессии. Но без ответа оставался принципиальный вопрос: что предпринять, чтобы избежать её повторения?

Тем временем на ранчо

С начала президентства Рузвельт повторял одно и то же: экономика разбалансирована. В 1920-е гг. происходил феноменальный экономический рост: «форды» и «шевроле» сходили с конвейеров мощным потоком, и фондовый рынок брал всё новые и новые высоты. Однако доходы и богатство оставались сосредоточенны на вершине пирамиды американского общества. Задолго до того, как кейнсианская революция внедрила в сознание экономистов истину о важности поддержания платёжеспособного спроса, либеральные политики увидели кризис капитализма в современной потребительской экономике, доказывая, что только государство может предложить выход. «Сегодня наша задача не в обнаружении и эксплуатации природных ресурсов или непременном наращивании производства товаров, – говорил Рузвельт. – Она состоит в более трезвом и менее драматичном ведении бизнеса… в решении проблемы недопотребления… более справедливом распределении товаров и благосостояния, а также в том, чтобы приспособить имеющиеся экономические организации и институты к служению людям».

В первых рядах тех, кто нуждался в государственной помощи, находились фермеры, сильно пострадавшие в 1920-е гг. и настроенные мятежно. Заложив земли в годы Первой мировой войны для расширения производства и приобретения современной техники, они увязли в долгах и попали в порочный круг, из которого не могли выбраться. Чем больше продуктов они поставляли на рынок, тем ниже опускались цены. С 1929 по 1932 гг. средний подушный доход фермерских семей упал более чем на две трети. Ко дню инаугурации ФДР для покупки пары обуви стоимостью 4 доллара нужно было продать столько пшеницы, сколько умещалось на футбольном поле.

Рузвельт был решительно настроен на спасение фермеров. Сформировав Управление регулирования сельского хозяйства, он дал возможность фермерам заключать договоры с федеральным правительством для получения прямых наличных выплат в обмен на ограничение производства. В «Беседе у камина», призванной протащить законопроект через Конгресс и преодолеть противодействие скептически настроенных сенаторов, опасавшихся взятия сельского хозяйства под контроль федеральным правительством, Рузвельт попытался представить свою программу не радикальной, а вполне демократической мерой. Указывая не добровольность контрактов и передачу полномочий местным комитетам самоуправления, которые будут определять квоты для каждой фермы, он назвал это «партнёрством между государством и фермерством, но не партнёрством в разделении прибыли». И всё же всем было понятно, что Управление регулирования сельского хозяйства представляет собой беспрецедентный уровень вмешательства федерального центра в старейшую из американских отраслей.

Конечно, проблемы возникали. На первый взгляд всё выглядело так, будто государство платит фермерам, чтобы те зарывали урожай, пока многие голодают, и это не могло не вызывать праведного гнева. Правительство выкупило шесть миллионов свиней, многие из которых пошли под нож. Критики называли это «закланием невинных». Более того, чтобы утихомирить недовольных законодателей из южных штатов, контролировавших ключевые комитеты в Конгрессе, в окончательном варианте программы землевладельцам передали право принимать решения, какие земли оставить под паром вместо того, чтобы напрямую выдавать фермерам субсидии. Это означало, что почти миллион фермеров-арендаторов и испольщиков были выдавлены с пахотных земель. Однако Новый курс позволил поднять доходы фермеров, а стало быть, и потребительский спрос. Без такого плана, объяснял Рузвельт, «миллионы людей, занятых в городской промышленности, не смогут продавать промтовары селянам и аграриям».

Некоторые представители сельскохозяйственной отрасли ещё больше обнищали. ФДР предложил гранты и кредиты для переселения сотен тысяч обездоленных фермеров, построив федеральные лагеря для рабочих-мигрантов. В романе «Гроздья гнева» Джон Стейнбек уловил чувство коллективной надежды в этих чистых лагерях с водопроводом и бесплатной медицинской помощью. В одном из них жила вымышленная семья Джоудов, которая, подобно тысячам других так называемых «оки» (выходцев из Оклахомы), потеряла ферму и приехала на заработки в Калифорнию. «Это начало – от “я” до “мы”» – написал Стейнбек. В то время, как крупные землевладельцы запрещали и жгли его роман-бестселлер, первая леди Элеанора Рузвельт превозносила автора в своей регулярной колонке. Её муж дважды принимал Стейнбека в Белом доме.

Чтобы стимулировать и ускорить региональное развитие и снизить стоимость электроэнергии на Юге, ФДР создал Управление ресурсов бассейна Теннесси. Восстанавливаясь в Тёплых Источниках (Warm Springs) штата Джорджия после полиомиелита, парализовавшего нижнюю часть тела от талии, Рузвельт узнал не понаслышке, как сельская Америка осталась на обочине «ревущих двадцатых». В бассейне реки Теннеси лишь у нескольких семей было электричество в домах. Немногие имели ванные комнаты или даже удобства во дворе, и многим фермерским жёнам приходилось идти несколько сот метров за водой для дома.

Администрация по электрификации сельских районов ещё больше изменила жизнь фермеров. Частные провайдеры коммунальных услуг долго игнорировали сельскую Америку, потому что не получали прибыль от подключения изолированного фермерского дома к электросети. Данная программа финансировала местные кооперативы, обеспечивавшие самые отдалённые ранчо и хижины дешёвой электроэнергией. Бригады рабочих протягивали линии электропередачи по всей стране, заводили провода в миллионы домов и хозяйственных построек, устанавливали осветительные приборы и электрические розетки в каждой комнате самых захудалых домиков. Электричество совершило революцию в сельской жизни. Благодаря «деревьям свободы для фермеров», как называли столбы линий электропередач, семьи получили возможность замораживать продукты и качать воду насосами. Улучшилось питание, и снизилась детская смертность. В течение двух лет после создания Администрации по электрификации сельских районов 350 кооперативов в 45 штатах провели электричество в 1,5 млн ферм.

Сила в профсоюзном единстве

Новый курс также произвёл революцию на заводах, фабриках и в шахтах. Бум 1920-х гг. обошёл стороной промышленных рабочих точно так же, как и фермеров; беднейшие 40 процентов нефермерских семей в среднем зарабатывали всего 725 долларов в год, а новейший потребительский товар, радиоприемник, стоил 75 долларов. В течение 1920-х гг. располагаемый доход снизился у 93 процентов городских рабочих, и лишь у 1 процента он вырос на 75 процентов.

Чтобы выйти на рост доходов, Рузвельт стремился дать рабочим право создавать профсоюзы. Он хотел решить проблему недопотребления не с помощью госрасходов, а за счёт усиления переговорной позиции рабочих, которая позволила бы им добиваться от работодателей более высокой заработной платы. Он доказывал в «Беседе у камина», что «для работодателя это лучше, чем безработица и низкая заработная плата, потому что так увеличивается число тех, кто может купить его продукцию». ФДР изложил свои доводы как бы между прочим, но это стало сигналом исторического отхода от 1920-х гг., когда суды принимали постановления против профсоюзов, а ополчения штатов подавляли их активность.

Закон о восстановлении национальной промышленности, также принятый в течение первых ста дней после прихода Рузвельта в Белый дом, приостановил действие антимонопольного законодательства, чтобы дать возможность предприятиям скоординировать производство и зарплаты. Он оказался провальным, поскольку капитаны бизнеса использовали его, чтобы сокращать рабочее время и заработную плату. Но зато он давал рабочим право на самоорганизацию, сея семена для одной из самых далеко идущих реформ Нового курса: демократизации на рабочих местах. В результате рабочие перешли на сторону Рузвельта. «Президент хочет, чтобы вы вступали в профсоюз», – заявил Джон Льюис, президент Профсоюза шахтёров Америки. В штатах, где добывался уголь, шахтёры, которые до этого опасались последствий вступления в любое объединение, бросились самоорганизовываться. Новые права, особенно те, что бросали вызов большому бизнесу, приживались нелегко. Весной и летом 1934 г. бастующие рабочие, требующие от работодателей признания их права на самоорганизацию, вышли на улицы Толедо, Миннеаполиса и Сан-Франциско, где произошли ожесточённые столкновения с полицией. Но к тому времени, когда американцы уже проголосовали на промежуточных ноябрьских выборах, программы Нового курса дали работу миллионам безработных и создали ощущение национальной идеи. Демократы увеличили большинство в Палате представителей на девять, а в Сенате на десять человек. Второй раз со времён Гражданской вой­ны партия, контролирующая Белый дом, расширила своё представительство в Конгрессе.

Электоральная победа заложила основу для более далеко идущих реформ. Летом 1935 г. сенатор Роберт Вагнер из Нью-Йорка, ведущий либерал в Конгрессе, получил голоса, необходимые для того, чтобы провести в жизнь национальный закон о трудовых отношениях, известный также как Закон Вагнера.

Впервые у рабочих появилось не только право на свободу слова, петиций и собраний – они также могли выбирать на выборах свой профсоюз без вмешательства работодателя, а федеральное правительство теперь было готово осуществлять надзор над этим процессом.

За два года после принятия закона почти пять миллионов рабочих вышли на забастовки, требуя, чтобы работодатели выполняли новый закон о земле. Самая знаменитая забастовка случилась на заводе «Дженерал Моторс» в городе Флинт штата Мичиган, где с 1936 г. рабочие автогиганта проводили «сидячую забастовку», оккупировав цеха и, в конце концов, добившись признания профсоюза. Как сказал один сотрудник «Дженерал Моторс», «даже если бы мы ни черта больше не добились, по крайней мере, у нас теперь было право бесстрашно открывать рот и чего-то требовать».

Новый порядок

Наряду с правом на самоорганизацию, Новый курс дал рабочим право на социальное страхование после принятия Закона о социальном обеспечении. ФДР говорил, что в эпоху массовой безработицы правительство вынуждено предлагать защиту от превратностей судьбы, таких как потеря работы или крайняя нужда в старости.

У закона были изъяны. С одной стороны, он исключал слуг и наёмных тружеников сельского хозяйства, тем самым упуская из виду подавляющее большинство афроамериканских работников – это та цена, которую потребовали законодатели южных штатов, где действовали «законы Джима Кроу» (неофициальное название законов о расовой сегрегации в ряде штатов в 1890–1964 гг. – прим. ред.), за поддержку законопроекта. С другой стороны, создана двухуровневая система государственной помощи, которая распространялась в основном на мужчин-кормильцев, тогда как вдовы, инвалиды и дети без работающего отца получали более скупое пособие в зависимости от уровня своего достатка.

Хотя программы социального обеспечения и другие инициативы в рамках Нового курса опирались на господствовавшие расовые и гендерные предрассудки, ставя в более привилегированное положение работников-мужчин, они всё же привели федеральное правительство во все города страны, лишив местных чиновников исторической привилегии управлять существующим общественным порядком и иметь при этом беспрекословный авторитет. От ферм до заводов между федеральным правительством и беднотой образовались новые связи, дававшие возможность в корне изменить экономические отношения. В городе Аликвиппа, штат Пенсильвания, где настроенные против профсоюзов сталелитейные бароны десятилетиями управляли этой деловой столицей и доминировали в местной политике, рабочие устроили марш в поддержку Рузвельта. «Америка принадлежит тебе – написали они на плакатах. – Организуй её и предъяви на неё права!».

ФДР верил, что Новый курс позволит предотвратить депрессии в будущем – отчасти воодушевив граждан заявить претензии на новые экономические права, защищённые новым «экономическим конституционным порядком», как он его называл. Цель, как он объяснял, когда впервые баллотировался на пост президента, заключалась в том, чтобы дать американцам полномочия добиваться «большего равноправия и получать больше возможностей участвовать в распределении национального богатства». После десятилетних спекуляций Уолл-Стрит и взлетевшего до небес курса акций на фондовом рынке, для обуздания которого предшественник Рузвельта почти ничего не делал, все понимали радикализм этих слов.

Тот человек в Белом доме

Хотя сегодня многие вспоминают Рузвельта как великого героя, в своё время он не был любим всеми. Миллионы американцев благоговели перед ним и возвращали его в Белый дом ещё три раза на президентских выборах, но были и миллионы презиравших его. Они называли его диктатором и предателем своего класса. Некоторые, не желая даже произносить его имени, говорили «тот человек в Белом Доме».

Для Рузвельта это не было сюрпризом. «В данной избирательной кампании есть одна проблема, – сказал он в 1936 г. незадолго до опроса, выявившего, что 83 процента республиканцев считали, будто его администрация может привести к диктатуре. – Это я сам, и народ должен определиться: он за меня или против меня». В Хэллоуин он провёл массовый митинг на Мэдисон-сквер-гарден. «Никогда ещё раньше за всю нашу историю эти силы не были настолько сплочёнными, чтобы противодействовать одному кандидату, как сегодня», – дерзко провозгласил он. Три дня спустя Рузвельт победил на выборах, получив 60 процентов голосов. С 1820 г. никто ещё не побеждал с таким перевесом.

Противники Рузвельта ненавидели его не потому, что он отказался от преимуществ своего аристократического воспитания, и не из-за его склонности накапливать беспрецедентную исполнительную власть, хотя всё это так. Они ненавидели его потому, что он пошёл на радикальный разрыв с традиционной публичной политикой. Новый курс был настолько популярен, что Демократическая партия привлекла под свои знамёна миллионы новых рабочих, иммигрантов и афроамериканских избирателей. Это привело к образованию устойчивой коалиции, которая обеспечила победу ему и его последнему вице-президенту Гарри Трумэну. Новый курс дал демократам контроль над обеими палатами Конгресса на протяжении следующих 50 лет с небольшими перерывами, позволив формировать законодательную повестку дня в течение нескольких десятилетий. Однако политика Рузвельта вела к появлению победителей и проигравших, причём это делалось умышленно. Как он сам выразился, «экономические роялисты сетуют на наше желание уничтожить американские институты. Но на самом деле их не устраивает наше стремление отнять у них власть».

Во время чрезвычайных происшествий в стране и в мире, когда на родине было столько отчаяния, а за рубежом к власти приходили диктаторы, Рузвельт стремился заново отстроить экономику как способ восстановления процветания и сохранения демократии. Проводя разбор экономической катастрофы 1932 г., он сказал стране, что «экстренных» мер будет недостаточно. «Реальная экономическая терапия должна заключаться в уничтожении болезнетворных бактерий в организме, а не в лечении внешних симптомов», – говорил он. Истинное разрешение кризиса требовало того, что он называл «строительством снизу вверх».

Если Рузвельт и разжигал вражду, то делал это потому, что верил: для достижения успеха Новый курс должен заменить этику упования на свои силы расширением государственных полномочий, благодаря чему можно поднять доходы и материальный достаток миллионов людей на нижних ступенях экономической лестницы. Это не было время сдержанности.

Почти столетие спустя США снова сталкиваются с эпическими угрозами политической элите: пандемия COVID-19, резкий экономический спад и нападки на демократические институты. Непопулярный республиканский президент, сделавший, по мнению многих, слишком мало для разрешения национального кризиса, потерял президентские полномочия после голосования. Подобно Рузвельту, новому президенту-демократу предстоит сделать выбор между аккуратным продвижением шаг за шагом и смелыми действиями. Залечивая травму в обществе, Вашингтон может довольствоваться ограниченной ролью, которую он традиционно играл в последние годы, в надежде, что постепенное наращивание одних и тех же мер каким-то образом выведет страну из нынешнего лабиринта и тупика. Однако отчаянные времена требуют отчаянных мер, поэтому разумнее ошибиться в процессе энергичных действий, нежели в процессе бездействия.

«Правительства могут заблуждаться, президенты ошибаются. Но бессмертный Данте говорит, что божественное правосудие взвешивает грехи хладнокровных и горячих сердцем людей на разных весах, – эти слова Рузвельт сказал в 1936 г., принимая повторное выдвижение от своей партии в Филадельфии. – Лучше эпизодические промахи правительства, действующего в духе благотворения и добрых дел, чем систематические упущения правительства, замёрзшего во льдах собственного безразличия».

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631181 Мег Джейкобс

КРИЗИСЫ И ПОЛЯРИЗАЦИЯ

 ЕВГЕНИЯ ПРОКОПЧУК

Выпускающий редактор журнала «Россия в глобальной политике», аналитик Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ «Высшая школа экономики».

В ВЫИГРЫШЕ КРАЙНЕ ПРАВЫЕ

Статья немецких учёных Мануэля Функе, Морица Шуларика и Кристофа Требеша «Доходя до крайностей: политические и финансовые кризисы 1870–2014» (“Going to extremes: Politics after financial crises, 1870-2014”) была опубликована в журнале “European Economic Review” пять лет назад, но сохранила актуальность до сегодняшнего дня.

Это исследование представляет большой интерес по ряду причин. Рост популярности популистских движений в результате экономических потрясений вызывает обеспокоенность экспертного и политического сообщества. Кризис 2008 г. и его влияние на события в Еврозоне подтверждают печальный опыт 1930-х годов. Исследователи приводят в пример увеличение поддержки крайне правой партии «Национальное объединение» (до 1 июня 2018 г. – «Национальный фронт») во Франции и движения «Золотая заря» в Греции, которое называют «неонацистским». Правые и евроскептики набирают силу и в других европейских странах – Италии, Испании, Великобритании, Финляндии, Германии. Многие двухпартийные системы, которые слаженно работали десятилетиями, стали недееспособными. Статья была опубликована в начале июня 2016 г. – до начала Брекзита, события, ставшего результатом дисфункции парламентской системы Великобритании (старейшей двухпартийной в мире), что подтверждает ценность данного исследования.

Авторы приходят к заключению, что в кризисные времена, когда необходимо твёрдое политическое руководство, поляризация парламентских систем осложняет выход из турбулентности, снижает шансы на проведение глубоких реформ и ведёт к росту конфликтности в политической системе.

Немецкие учёные искали ответ на следующие вопросы: а) возможно ли на основании анализа исторических данных предсказывать динамику развития политических систем в современных демократических государствах после экономических кризисов; б) реально ли выявить изменения в поведении избирателей, которые следуют за серьёзными финансовыми кризисами; в) если такие изменения имеют место, то в какую сторону направлен тренд: усиливаются крайне левые, крайне правые, либо и те, и другие?

Исследователи изучили данные о политических последствиях финансовых кризисов в развитых экономиках с конца XIX века, а также результаты парламентских выборов в двадцати странах за последние 140 лет. Для анализа были использованы данные следующих стран: Австралии, Австрии, Бельгии, Дании, Германии, Греции, Ирландии, Испании, Италии, Канады, Нидерландов, Норвегии, Португалии, Швеции, Швейцарии, Великобритании, США, Финляндии, Франции и Японии.

Кроме того, в работе сравниваются последствия финансовых кризисов и «нормальных» рецессий. Установлено, что финансовые кризисы влекут более серьёзные последствия для политических систем, нежели обычные рецессии, которые оказывают лишь незначительное влияние на распределение сил в парламентах. Авторы также сравнили спады, следующие за финансовыми коллапсами, с последствиями других макроэкономических бедствий и пришли к выводу, что по тяжести воздействия на политику финансовые кризисы действительно выделяются среди других видов экономических шоков.

За финансовыми кризисами следуют серьёзные изменения в поведении избирателей, что, в свою очередь, повышает уровень политической неопределённости. Учёные выявили рост политической поляризации после финансовых катастроф в XIX и в XX веках.

Главными выгодополучателями финансовой нестабильности являются партии крайне правого толка с их зачастую националистическими и ксенофобскими настроениями.

В среднем фиксируется рост их популярности примерно на треть в сравнении с предкризисным уровнем – в отличие от крайне левых сил, которые теряют поддержку в трудные времена.

Вне зависимости от того, какая партия находится у власти, управление политическими процессами осложняется. После Второй мировой войны кризисы политических систем ассоциировались с сокращением правящего большинства, ростом влияния оппозиционных партий и более фрагментированным политический полем, что повышало вероятность смены правительства. За прошедшее время эти тенденции стали ещё более явными.

В посткризисные периоды фиксируется рост протестных настроений: число демонстраций, волнений и забастовок увеличивается.

Исследователи упоминают и другие работы о влиянии финансовых кризисов на политику. В частности, внимания заслуживает эссе 2013 г. Джеффри Чуирота и Эндрю Уолтера «От малых ожиданий к большим: банковский кризис и выживание партий в длительной перспективе» (Jeffrey Chwieroth, Andrew Walter “From Low to Great Expectations: Banking Crises and Partisan Survival Over the Long Run”), где изучается риск смены политического руководства. Авторы делают вывод, что сегодня вероятность утраты власти правительством в результате финансового кризиса выше, чем в XIX или в начале XX века. Понимание гражданами того, что правительства способны управлять экономической системой, резко возросло после Великой депрессии и Второй мировой войны.

Учёные уточняют, что по сравнению с другими экономическими бедствиями, финансовые кризисы влекут за собой наиболее разрушительные для политической системы последствия. Почему именно они? Одно из возможных объяснений – нефинансовые спады рассматриваются как катастрофы, имеющие экзогенную природу, как результат воздействия внешних сил, а значит – власть «заслуживает снисхождения». Другое дело – финансовые кризисы: избиратели считают их непростительным итогом недобросовестного поведения, неверных решений и фаворитизма национальных элит. Электорат обвиняет политическое руководство в неспособности избежать краха. В работе отмечается, что финансовый коллапс может вызвать несбалансированную реакцию правительства и рост неопределённости в отношении последствий антикризисных мер, а это снижает уровень доверия к правящим кругам. Ситуацию часто усугубляют и непопулярные меры помощи игрокам финансового сектора. Финансовые потрясения имеют и социальные эффекты: углубление неравенства, рост разногласий между заёмщиками и кредиторами и так далее.

Хотя исследование охватывает период с 1870 г. и данные двадцати развитых экономик, в нём не представлены показатели развивающихся стран, что обусловлено стремлением получить более точные результаты – авторы изучили только системные банковские кризисы, избегая размытых определений, которые могли включать также волны инфляции, обвалы фондовых рынков, валютные кризисы и суверенные дефолты. Тем не менее сегодня исследование представляет ценность, так как во время пандемии COVID-19 особенно важно попытаться предсказать развитие событий и минимизировать риски.

В статье были проанализированы результаты 827 парламентских выборов в указанных странах с 1870 по 2014 гг. (из выборки исключены президентские, региональные и локальные выборы и референдумы). Для анализа и расчётов использовались классификация и кодификация левых и правых партий за период с 1919 по 2014 годы. К крайне правым они отнесли экстремистские объединения межвоенного периода (1919–1938), а также «новых правых». Учёные отмечают, что после Второй мировой войны ультраправые отказались от фашистских и антидемократических идей и заняли более умеренную позицию по вопросам этноцентризма, сепаратизма и национализма, а также взяли на вооружение евроскептицизм. К крайне левым были отнесены партии традиционных марксистско-ленинских взглядов, организации, которые выступают за изменение международного экономичес­кого порядка и используют антикапиталистические лозунги («Левые» в Германии), а также евроскептические и популистские партии (например, «Движение пяти звёзд» в Италии). Результаты анализа показывают, что после кризиса симпатии избирателей склоняются к крайне правым, чья поддержка увеличивается на 30 процентов. Для изучения политической фрагментации и поляризации авторы анализируют распределение мест в парламенте, доли правящей партии и оппозиции, число партий, получивших парламентские кресла, а также забастовки, уличные протесты, антиправительственные демонстрации и мятежи.

Таблица 1. Финансовые кризисы, 1870-2014 годы

Примечание: В таблицы отражены все финансовые кризисы, произошедшие с 1870 г. в 20 странах в данной выборке.

Источник: Funke et al. / European Economic Review 88 (2016) 227-260

Исследователи определяют финансовые кризисы как события, во время которых страдает банковский сектор, – происходит массовое изъятие вкладов, резко увеличивается доля невозвращённых кредитов, что приводит к большим потерям капитала, государственному вмешательству, принудительным слияниям и банкротствам. Кроме того, анализируются рецессии – периоды спада между пиковыми и минимальными значениями реального ВВП на душу населения. Немецкие учёные сравнивают политические последствия спадов, следующих за финансовыми кризисами, и нормальные рецессии, чтобы выяснить, как эти события отражаются на политических системах.

Основные результаты: после финансовых кризисов политическая система резко «правеет»: растёт популярность ультра­правых движений, а поддержка партий крайнего левого политического спектра остаётся на прежнем уровне.

Усугубляется поляризация – уменьшается правящее большинство, растёт интерес к оппозиции и увеличивается общее число партий.

Раздробленность парламентов и их фрагментация делает процесс принятия политических решений и проведение реформ более сложным, что негативно влияет на посткризисное восстановление. Эта тенденция особенно заметна после Второй мировой войны. Кроме того, количество уличных протестов после финансовых кризисов также растёт, пиковые значения приходятся на послевоенный период – с 1960-х по 2020-е годы.

Источник: Funke et al. / European Economic Review 88 (2016) 227-260

Источник: Funke et al. / European Economic Review 88 (2016) 227-260

Наиболее ярким свидетельством успеха крайне правых во время и после кризисов является период 1920–1930-х гг., когда к власти пришли Муссолини и Гитлер. В результате потрясений, вызванных банковским кризисом в начале 1920-х гг., и последствий Первой мировой войны на выборах в Италии фашистская партия набрала 19,1 процента голосов в 1921 г. и почти 65 процентов в 1925 году. Исследователи отмечают, что в начале 1930-х гг., когда Великая депрессия ударила по странам Центральной Европы, нацисты получили широкую поддержку в Германии: в 1930 г. это 18,3 процента голосов, в 1932 г. – более 30 процентов голосов и более 40 процентов голосов в 1933 году. И в других европейских государствах ультраправые и нацистские движения усилили позиции: в Испании («Испанская Фаланга» // “Falange Española”), Дании («Национал-социалистическая рабочая партия Дании» // “Danmarks Nationalsocialistiske Arbejderparti”), Бельгии («Рексистская партия» // “Parti Rexiste” и «Фламандский национальный союз» // “Vlaamsch Nationaal Verbond”), Финляндии («Патриотическое народное движение» // “Isänmaallinen kansanliike”), Швейцарии («Национальный фронт» // “Nationale Front”).

Та же тенденция выявляется и после финансового кризиса 2007–2008 гг., когда поддержка крайне правых и популистов увеличилась более чем вдвое во многих экономически развитых странах, в том числе в Швеции, Великобритании, Франции, Японии, Нидерландах, Португалии и Финляндии.

Правильность полученных выводов иллюстрируется и на примере выборов в Европарламент в 2004-м, 2009-м и 2014 годах. График показывает рост популярности правопопулистских движений, при этом пик приходится на период с 2009 по 2014 гг. – последствия финансового кризиса 2008 года. В среднем за десять лет поддержка правых движений увеличилась примерно в 3 раза.

Данные выводы верны не только для Великой депрессии 1930-х гг. и Великой рецессии 2008–2009 годов. Усиление позиций правых после финансовых кризисов авторы иллюстрируют на примере региональных потрясений, в частности финансового кризиса в Скандинавских странах конца 1980-х – начала 1990-х годов.

В среднем во всей выборке интерес к правым партиям растёт более чем на 4 процента по сравнению с докризисным периодом.

Далее исследователи иллюстрируют рост фрагментации политической системы после финансовых крахов, который выражается в ослаблении правящего большинства, росте поддержки оппозиции и увеличении числа представленных в парламенте партий. Они приводят ряд примеров того, как кризис 2008 г. повлиял на расклад сил в парламентах, став причиной потери позиций правящих коалиций в Германии, Нидерландах, Бельгии, Японии и других странах. Так, испанские «Народная партия» и «Социалистическая рабочая партия», которые сменяли друг друга у руля на протяжении десятилетий, потеряли более 10 процентных пунктов на выборах в 2011 г. (на выборах 2008 г. они в совокупности набрали 83,8 процента). Кроме того, по итогам голосования количество платформ, представленных в парламенте, увеличилось с десяти до тринадцати, а новые партии «Подемос» (Podemos // «[Мы] можем!») и «Сьюдаданос» (Ciudadanos // «Граждане») показывают высокие результаты на региональных выборах. В Швеции правоцентристская коалиция превратилась из партии большинства в 2006 г. в партию меньшинства в 2010 году. В других скандинавских странах после финансового кризиса 1980–1990-х гг. правящие альянсы также ослабли – в Норвегии в 1989 г. и в Дании в 1990 году. В Италии в 2013 г. новая антисистемная партия «Движение пяти звёзд» получила 25,5 процента голосов, что поставило под угрозу возможность эффективного управления. Учёные также проводят параллели с влиянием Великой депрессии на итоги парламентских выборов в 1930-е гг., когда в результате экономических потрясений в парламенты вошло больше политических партий, чем обычно.

Каковы последствия поляризации политической системы? В частности, увеличивается ли нестабильность, когда правительства ослаблены, а парламент фрагментирован? Для ответа на эти вопросы авторы вводят такой показатель, как число крупных политических кризисов в году, определяя его как быстро развивающуюся ситуацию, которая может привести к падению правящего режима. Исследователи выяснили, что в периоды глубокой политической поляризации вероятность смены правительства растёт, что угрожает политической стабильности.

Ещё одним последствием финансовых кризисов становится рост числа уличных беспорядков, которые также указывают на политическую поляризацию.

Как долго могут длиться описанные эффекты финансовой нестабильности? Анализ данных показывает, что негативные воздействия со временем ослабевают. Стабилизация начинается с пятого года после начала шока, а через десять лет показатели возвращаются к докризисному уровню. Долгосрочное последствие финансовых кризисов, которое не исчезает, – увеличение числа парламентских партий.

Заключение

Немецкие исследователи показывают, как финансовые кризисы приводят к политической поляризации, размыванию парламентского большинства и, как следствие, к политическому тупику. Именно это – причина медленного посткризисного восстановления, которое всё больше обсуждается в экспертном сообществе в последние годы. Интересно, что другие экономические потрясения не приводят к росту поддержки ультраправых – наоборот, электорат сплачивается вокруг правящей партии. Исследователи подчёркивают возросшую ответственность руководителей центральных банков за контроль над событиями на финансовых рынках, так как предотвращение финансовых крахов поможет избежать и политических катастроф.

Исследование ценно с прогностической точки зрения, так как в наборе данных за 140 лет выявлены закономерности, которые можно проецировать на будущее. Однако, к сожалению, авторы не объясняют, почему именно крайне правые (а не левые, например) получают столь широкую поддержку электората. Ещё один пункт в методологии, на который стоило бы обратить внимание, – деление партий по признаку «крайне левые // крайне правые» (far left // far right). Учёные упоминают, что строили классификацию платформ и по другим критериям, например, «евроскептические // проевропейские», «либертарианские // авторитарные», но результаты в этих случаях были неоднозначными. Кроме того, в работе представлен анализ развитых демократий, а для понимания процессов современности крайне важно сравнить эти результаты с данными развивающихся стран. Последние увеличивают свою долю в мировой экономике и значимость для международной системы в целом, поэтому было бы интересно узнать, можно ли проецировать на них полученные результаты.

Обзор подготовила Евгения Прокопчук, выпускающий редактор журнала «Россия в глобальной политике», аналитик ЦКЕМИ Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631180 Евгения Прокопчук

ЗВОНОЧЕК БЕЗ ПОСЛЕДСТВИЙ

ИГОРЬ МАКАРОВ

Руководитель Департамента мировой экономики факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

ЕКАТЕРИНА МАКАРОВА

Заместитель директора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ «Высшая школа экономики».

ВЫУЧЕННЫЕ И НЕ ОЧЕНЬ УРОКИ ВЕЛИКОЙ РЕЦЕССИИ

Глобальный финансовый кризис 2008–2009 гг. стал результатом проблем, накапливавшихся в мировой экономике в предшествующие десятилетия. Противоречия, которые в течение всех 2000-х гг. скрывались за искусственным надуванием пузыря экономического роста, вырвались наружу, когда лопнула одна из его частей – ипотечный рынок Соединённых Штатов.

Сегодня можно утверждать, что рецессию 2008–2009 гг. поторопились назвать Великой. Конечно, падение ВВП было сильнейшим после Второй мировой войны, в ведущих странах безработица достигла рекордных значений, а всеобъемлющий оптимизм сменился мрачным пессимизмом. Тем не менее восстановление в большинстве экономик произошло довольно быстро, во многом благодаря широкому применению кейнсианских методов антикризисного регулирования. Но главное – не последовало кардинальных перемен в организации общественных отношений. Безусловно, замедлилась глобализация, снизилась степень «финансиализации» экономики, возросла роль государства в предоставлении общественных благ, на первый план вышли некоторые игнорировавшиеся ранее проблемы (например, неравенство). За десятилетие, прошедшее с окончания финансового кризиса, сформировалось понимание, что мир не может развиваться как прежде. Но ответ на вопрос, как именно он должен развиваться, до сих пор не найден.

Кризис 2008–2009 гг. стал сильным ударом по западному миру. Бывший ранее образцом для подражания, этот мир оказался колоссом на глиняных ногах. Эпоха имитации Запада закончилась[1], и 2010-е гг. стали ареной гораздо более жёсткой конкуренции, логично завершившейся войной (к счастью, только торговой) между двумя ведущими экономиками мира. Внутри самого Запада кризис подорвал доверие к элитам, резко усилил поляризацию общества и сформировал запрос на перемены.

Экономика в начале XXI века

2000-е гг. были временем бесконечного оптимизма относительно перспектив мировой экономики. Казалось, рецепт гарантированного процветания найден. Он состоял из трёх компонентов: свободный рынок, новые технологии и глобализация.

Переход к неолиберальной экономической политике в 1980-е гг. освободил невидимую руку рынка, результатом чего стали три десятилетия быстрого экономического роста в странах ОЭСР. Особенно преуспели США и Великобритания, с середины 1980-х гг. демонстрировавшие по 3 процента увеличения ВВП в год. Чуть более медленные темпы роста в Европе рассматривались как её готовность платить за социальное государство, а начавшаяся в Японии стагнация объяснялась неспособностью страны укротить национальные особенности в угоду рыночным силам. Крах СССР ознаменовал триумф либеральной демократии, позволив Фрэнсису Фукуяме констатировать «конец истории»[2]. Страны Восточной Европы, образовавшиеся на осколках советской империи, послушно имитировали Запад в ожидании повторения его процветания. На самом Западе эта имитация признавалась успешной: в 2005 г. в знаменитой статье Андрея Шляйфера и Даниэля Трейсмана Россия была названа «нормальной страной»[3]. Стремительно рос Китай, после вступления в ВТО в 2001 г. окончательно и оглушительно успешно интегрировавшийся в глобальные рынки. В западной дискуссии активно обсуждался вопрос, как быстро за либерализацией экономики последует демократизация политической системы.

Росту благосостояния способствовала технологическая революция. Её ядром были информационные технологии: интернет пришёл в каждый дом и каждую компанию. Это дало толчок сектору услуг, в частности – сфере развлечений, которая во многом определила новый образ жизни сначала в развитом, а потом и в развивающемся мире. Лучшей иллюстрацией мощи информационных технологий стало то, что с 1996 по 2007 гг. самым богатым человеком в мире был Билл Гейтс.

Информационные технологии придали новый импульс глобализации. Они кардинально сократили коммуникационные издержки, что позволило компаниям эффективно работать по всему миру. Доминирующей формой организации производства стали глобальные цепочки добавленной стоимости: различные этапы производственных процессов теперь можно было размещать там, где издержки их осуществления минимальны. В результате высокотехнологичные компоненты производились в развитых странах, там же разрабатывался и дизайн продукции, а сборка и производство низкотехнологичных компонентов была перенесена в развивающийся мир[4].

Глобализация цепочек добавленной стоимости стала счастливым билетом для Китая: распахнув рынок для западных ТНК, он получил беспрецедентный приток капитала и технологий, который, сочетаясь с практически неограниченным количеством дешёвой рабочей силы, давал небывало мощный эффект.

К середине 2000-х гг. Китай превратился в главного мирового экспортёра и стал настоящей мировой фабрикой производства потребительских товаров. Экономический рост в стране к 2007 г. достигал 14 процентов в год.

Европа завершала строительство интеграционного проекта. В 2002 г. в наличное обращение поступил евро, сняв последние барьеры для циркуляции товаров внутри ЕС. В 2004 г. началось самое масштабное расширение Европейского союза, включившее в его состав двенадцать стран Центральной и Восточной Европы. Главным игроком в ЕС стала Германия, рассматривавшая европейское экономическое пространство как возможность для развития своего промышленного сектора и превратившаяся после введения евро в главного экспортёра и главного кредитора Европы.

Рост Китая повлёк за собой увеличение спроса и, соответственно, цен на природные ресурсы. Цена на нефть выросла с 29 долларов за баррель в 2000 г. до 72 долларов за баррель в 2007 году. Увеличивались цены на металлы, удобрения, продовольствие. Как следствие, начался бурный рост в странах-экспортёрах сырья: России, Бразилии, ЮАР, государствах Персидского залива.

Потоки торговли развивались параллельно с потоками капитала. В развитых странах отношение зарубежных активов и обязательств к ВВП – главный индикатор финансовой глобализации – в 1980 г. составляло 68,4 процента, к 2000 г. превысило 230 процентов, а в 2007 г. достигло пика на уровне 438,2 процента. Трансграничные потоки капитала в развитых странах к 2007 г. достигали почти четверти ВВП, и этот показатель почти утроился по сравнению с 2000 годом[5].

Никогда ещё мир не был настолько взаимозависимым. Финансы, направлявшиеся с Запада в Китай и в страны-экспортёры нефти, накапливались в суверенных фондах и валютных резервах и в итоге возвращались на Запад в форме покупки активов.

Главным элементом этой гиперглобализации была созависимость Соединённых Штатов и Китая.

Две крупнейшие экономики мира слились в симбиозе под названием Chimerica с идеальным разделением труда: одна сторона (Китай) сберегает, производит, экспортирует и кредитует, вторая (США) – потребляет, импортирует и берёт в долг[6].

Увы, эта система и базирующееся на ней всеобщее процветание не были устойчивы. Экономический рост превратился в объект поклонения, в том числе и потому, что только благодаря ему можно было скрыть многочисленные проблемы, накапливавшиеся в этот период. В Соединённых Штатах это были, с одной стороны, растущее неравенство на фоне деиндустриализации и быстрого перераспределения доходов от традиционных отраслей в современные; с другой – рост государственного долга на фоне желания президента Буша одновременно финансировать социальные расходы и войны в Афганистане и Ираке. В Европе – контрасты между старыми и новыми членами, а также несовершенство институциональной структуры, в частности – политически обусловленный запуск единой валюты в условиях отсутствия единой фискальной политики. В Китае – нерешённые проблемы предоставления общественных благ (пенсии, социальная защита, трудовые права, окружающая среда и так далее). В странах-­экспортёрах нефти – коррупция и общая неэффективность государственного управления.

В результате все разгоняли экономический рост как могли. США – через дерегулирование и «финансиализацию» экономики, а также стимулирование потребительского бума. Китай – через накачивание сбережений, инвестиции в инфраструктуру и поддержку экспорта посредством манипулирования курсом национальной валюты, дешёвых кредитов и пренебрежения вопросами экологии и трудовыми правами. Германия – через поддержку экспорта посредством удержания трудовых издержек по договорённости с профсоюзами. Сырьевые экспортёры – через поддержку компаний первичного сектора в ущерб другим отраслям экономики.

Такой рост не был устойчивым, и предостережений на этот счёт хватало. Азиатский финансовый кризис 1997–1998 гг. показал опасность финансовой глобализации. Развивающиеся страны извлекли из него уроки, осознав необходимость следить за потоками портфельного капитала и накапливать резервы в качестве подушки безопасности. И это помогло им пройти кризис 2008–2009 гг. с умеренными потерями.

В развитых же странах царила самоуспокоенность. Рост ВВП с 1980-х гг. до середины 2000-х гг. был не только очень высоким по историческим меркам, но и стабильным. Данный феномен получил название «Великое успокоение» и объяснялся во многом изменениями в практике экономической политики – в частности, независимостью центральных банков и следованием ими чётким правилам установления процентных ставок[7]. «Центральная проблема предотвращения кризисов решена», – заявил в 2003 г. нобелевский лауреат Роберт Лукас, констатируя успехи макроэкономической науки[8]. Уже через несколько лет после этого утверждения весь мир столкнулся с крупнейшим экономическим кризисом со времён Великой депрессии.

Финансовый пузырь и Великая рецессия

Мировой финансовый кризис 2008–2009 гг., хотя и оказался для большинства стран шоком, во многом стал логичным следствием процессов и явлений, наблюдавшихся в течение нескольких предшествующих «спокойных» десятилетий. Появившись как классический финансовый пузырь, за очень короткое время он получил беспрецедентный размах. В связи с этим и причины, обусловившие столь сильное падение, следует рассматривать на двух уровнях: глобальные вызовы, создавшие предпосылки для кризиса, а также внутренние слабости американской экономики, обусловившие начало кризиса именно в этой стране.

Приток капитала в развивающийся мир в 2000-е гг. привёл к огромному избытку сбережений[9]. В Китае, нацеленном на экспортоориентированный рост, норма сбережения выросла с 36 до 50 процентов за 2000–2008 годы. Этот капитал направлялся в США, стимулируемый низкими ставками и надёжностью доллара как главной мировой валюты. Но вместо того, чтобы вкладываться в производительные инвестиции, он становится источником финансирования потребительского бума (частное потребление домохозяйств достигало 68 процентов от ВВП), осуществляемого в кредит[10].

Одновременно на американских финансовых рынках накапливались внутренние противоречия, которые сводились в основном к неэффективному анализу и управлению риском. В 2002–2007 гг. прибыль фирм росла примерно на 10 процентов в год[11], и связано это было не столько с наращиванием объёмов деятельности, сколько с постоянным увеличением риска. Стандартная финансовая формула «чем выше риск, тем выше прибыль и, соответственно, выше возможные потери» работала только в отношении выигрыша, притом, что большинство экономических агентов игнорировали потенциальный проигрыш. Данное утверждение справедливо как в отношении рейтинговых агентств, присваивавших необоснованно высокие оценки компаниям, банкам и ценным бумагам, самих кредитных организаций и фирм, так и домохозяйств, чей уровень закредитованности в несколько раз превышал допустимый, однако это не рассматривалось в качестве сигнала для изменения экономического поведения.

После кризиса доткомов 2001 г., событий 11 сентября и начала войн в Афганистане и Ираке в американской экономике возник риск дефляционной ловушки. Устойчивое снижение учётной ставки в ответ на это, в свою очередь, способствовало появлению нового пузыря – уже на рынке недвижимости[12]. В его формировании также важную роль сыграли провалы в оценке рисков. В частности, компании-застройщики на волне роста спроса наращивали мощности темпами существенно выше оптимального. В период, когда цена на недвижимость стала приближаться к пиковой, накопилось огромное избыточное предложение. Ригидный характер отрасли способствовал быстрому обрушению цен и закручиванию кризисной спирали.

Рост спроса на недвижимость стимулировался субстандартной ипотекой, которая сделала возможным предоставление финансирования заёмщикам, чья кредитная история и уровень доходов не соответствовали критериям одобрения стандартного ипотечного кредита. Это явилось бомбой замедленного действия: в определённый момент у получателей кредита не оказывается возможности осуществить обязательный платёж, что требует рефинансирования или передачи недвижимости банку. Пока цены на рынке растут, это беспроигрышный вариант для заёмщика и несущественная проблема для банков, особенно учитывая возможности финансирования кредитов за счёт привлекаемых на финансовом рынке средств. При снижении цен на дома (это стало происходить с середины 2006 г.) положение кредитных организаций становится даже хуже, чем у заёмщиков. Однако на фоне экономического оптимизма, безграничной веры в эффективность финансовых рынков, особенно с учётом применения всё более сложных финансовых инструментов, вероятность такого снижения игнорировалась.

Потенциальная угроза стала реальной и воплотилась в мощнейший кризис, когда добралась до финансово-кредитной сферы.

Токсичные активы попадали на баланс банков и, накапливаясь, создавали неразрешимые проблемы с ликвидностью. Какое-то время банки, «слишком большие, чтобы рухнуть», выручало государство. Однако в сентябре 2008 г. оно отказалось спасти инвестиционный банк Lehman Brothers, погрязший в токсичных активах и махинациях с финансовой отчётностью. Его банкротство стало триггером перехода кризиса на мировой уровень.

В 2007 г. вслед за США стали появляться пузыри на рынке недвижимости ряда стран Европы. С конца 2007 г. цены на жильё начали снижаться, а пузыри – лопаться. Например, в Великобритании за 2008 г. жильё потеряло в цене около 20 процентов, в Испании – 16 процентов, во Франции – 10 процентов[13]. В Ирландии за четыре кризисных года жильё подешевело вдвое. Само снижение стоимости недвижимости запустило цепочку негативных реакций: собственники на фоне негативных ожиданий ограничивают использование заёмных средств, снижают имеющуюся долговую нагрузку, сокращают потребление, в результате совокупный спрос падает, что бьёт по производственному сектору и всей экономической активности. Именно это происходило в странах Европы с начала 2008 года[14].

Другой – один из ключевых – канал распространения кризиса связан с банковской отраслью. В августе 2007 г. один из крупнейших коммерческих банков Франции BNP Paribas заморозил часть своих активов, связанных с американскими ипотечными ценными бумагами. Затем Northern Rock, напрямую не участвовавший в сделках с закладными по субстандартной ипотеке, но имевший на балансе большую долю классических обеспеченных долговых обязательств, обратился за помощью к Банку Англии. В скором времени с дефицитом ликвидности столкнулись банки ряда других европейских стран, Канады и Японии.

С ноября 2008 г. рецессия началась в экономике еврозоны, в декабре к ней присоединились Соединённые Штаты. Снижение платёжеспособного спроса оказалось болезненным для стран-экспортёров: Китая, Германии (-6 процентов ВВП в 2009 г.) и Японии (-5 процентов). Упал спрос на энергоресурсы, в результате чего цены на нефть в 2008 г. обрушились более чем на 70 процентов. Это стало сокрушительным ударом для стран Персидского залива и России, столкнувшихся с серьёзнейшими бюджетными дефицитами. Среди всех крупных стран именно Россия пережила сильнейший экономический спад в 2009 г., потеряв почти 8 процентов ВВП. В целом по итогам 2009 г. падение ВВП в развитых странах составило 3,3 процента, а глобальной экономики – 1,7 процента (рисунок 1). Ведущие фондовые индексы весь 2008 г. обновляли антирекорды. Начал расти уровень безработицы: к 2010 г. в США он достиг 9,6 процента, в ЕС – 9,8 процента с большими различиями по странам-членам.

В еврозоне к 2010 г. финансовый кризис перешёл в долговой. В наиболее уязвимом положении оказались экономики стран юга Европы: Португалия, Италия, Греция и Испания, имевшие максимальные дефициты счёта текущих операций и объёмы государственного долга и по первым буквам англоязычных названий получившие красноречивое обозначение PIGS. Наличие единой валюты лишило их естественных механизмов подстройки экономики – в первую очередь девальвации. В результате по настоянию Брюсселя и государств-кредиторов эти страны были вынуждены прибегнуть к политике жёсткой экономии, лишь усугубившей спад экономической активности[15]. В результате к 2013 г. ВВП Греции, Италии и Португалии был ниже, чем в момент запуска наличного евро в 2002 году. В 2014 г. безработица в Испании превышала 26 процентов, в Греции – 27 процентов.

Рисунок 1. Темпы прироста ВВП в 2009 г. в отдельных странах, %

Антикризисные меры

На первом этапе кризиса реакция ведущих государств заключалась в спасении финансовой системы. В США в сентябре 2008 г. фактически национализированы ипотечные агентства Fannie Mae и Freddie Mac, а в октябре Конгресс санкционировал выделение 700 млрд долларов на оздоровление финансовой системы посредством выкупа проблемных активов. Незадолго до этого схожий пакет мер – даже большего размера – принят в Великобритании. В Европе был национализирован ряд крупных банков и страховых компаний.

Системные антикризисные меры, принимаемые ведущими странами в дальнейшем, были триумфом кейнсианства. Кейнсианские рецепты антикризисной политики, ранее списанные за ненадобностью в свете «окончательной победы макроэкономики над рецессиями», вновь стали модными. Стимулирующие пакеты государственных расходов оказались ядром антикризисных мер, к которым прибегли большинство ведущих государств. В США президент Барак Обама спустя месяц после своей инаугурации принял пакет восстановительных мер общей стоимостью почти 800 млрд долларов, направленных на широкий спектр областей – от образования до зелёных технологий. Результатом стал рекордный рост бюджетного дефицита и государственного долга, однако главная проблема – восстановление экономической активности и удержание безработицы на приемлемом уровне – была решена. Почти 600 млрд долларов государственных расходов было заложено в антикризисный план Китая – значительная их часть направлялась в инфраструктуру и жилищное строительство. Антикризисные стимулирующие пакеты запустили и многие другие страны, включая Германию, Великобританию, Канаду, Японию[16]. При этом в ЕС к такому инструменту экономической политики отнеслись скептически. Большинство стран выбрало путь бюджетной консолидации, направленный на сокращение бюджетных дефицитов и государственного долга. Подобные же меры в форме политики жёсткой экономии были навязаны странам, в наибольшей степени пострадавшим от кризиса, в частности Греции. Результатом стало затяжное восстановление и социальная катастрофа в ряде стран юга Европы.

В области монетарной политики руки властей во многих государствах были связаны близкими к нулю процентными ставками. Дальнейшее их снижение для стимулирования экономики было невозможно, поэтому выбор был сделан в пользу нового инструмента монетарной политики – количественного смягчения, заключавшегося в выкупе центральными банками казначейских облигаций и ипотечных ценных бумаг для увеличения денежной массы. В США программа количественного смягчения длилась до 2014 г.: с её помощью в экономику было влито в общей сложности 3 трлн долларов. Аналогичные, хотя и меньшие по масштабам, программы реализовывали Банк Англии и Европейский центральный банк, а также Япония, где количественное смягчение впоследствии стало частью «абэномики» – плана по выводу страны на траекторию устойчивого роста.

Несмотря на то, что большая часть антикризисных мер реализовывалась на национальном уровне, международная их координация также присутствовала. Её центром стала «Группа двадцати» – объединение, созданное ещё в 1990-е гг., но вплоть до 2008 г. ни разу не проводившее встреч на высшем уровне. Кризис дал ему новую жизнь – «Большая двадцатка» стала важной платформой для координации макроэкономических политик ведущих стран. В 2009 г. создан Совет по финансовой стабильности для координации реформ в области финансового регулирования. В 2010 г. по его инициативе разработаны требования к банкам – Базель III, – более жёсткие по сравнению с предыдущими итерациями в части базового капитала, ликвидности и резервов. Во многом благодаря «Группе двадцати» странам удалось удержаться от использования протекционистских мер для борьбы с кризисом.

В эпицентре кризиса – США – также произошли масштабные изменения в финансовом регулировании – самые значительные со времён Великой депрессии. Закон Додда – Франка, принятый в 2010 г., был призван решить проблему банков, «слишком больших, чтобы рухнуть»: он создал Совет по надзору за финансовой стабильностью, отделил инвестиционные услуги от рынка потребительского кредитования, повысил требования к капиталу и ликвидности системно значимых финансовых институтов.

Результатом антикризисных мер стало то, что ведущие экономики вышли из кризиса быстрее, чем ожидалось. Единственным, но важным исключением стала Европа, где консерватизм в фискальной политике, а также системные проблемы институционального устройства привели тому, что наиболее пострадавшим странам удалось преодолеть последствия Великой рецессии лишь к середине 2010-х годов.

Долгосрочные последствия кризиса

Кризис нанёс мощнейший удар по странам Запада. Он выявил ключевые слабости их развития в предшествующие десятилетия, подорвал доверие к политическим элитам, породил хаос и растерянность.

На первый план вышла проблема неравенства. Ещё в 2004 г. нобелевский лауреат Роберт Лукас мог позволить себе заявить: «Самое вредное для экономики, базирующейся на здравом смысле, самое соблазнительное и в то же время самое отравляющее – это концентрироваться на вопросах распределения»[17]. Экономический рост – вот что было самым главным. В 2010-е гг. всё перевернулось: вопросы распределения стали одними из самых динамично развивающихся в экономической науке, а авторы вроде Тома Пикетти, Эммануеля Саэса или Энтони Аткинсона превратились в её новых суперзвёзд.

До кризиса растущее неравенство в западных странах скрывалось увеличением доступа к дешёвым китайским товарам с одной стороны и дешёвому потребительскому кредиту с другой. Доходы бедной половины американцев не росли, но это не мешало им бежать за американской мечтой, покупая в кредит недвижимость, автомобили и гаджеты. Лопнувший пузырь со всей очевидностью продемонстрировал масштабы социального расслоения, а также уничтожил оптимизм: мало кто сомневается, что следующее поколение простых американцев и европейцев будет жить беднее, чем их родители.

Виновные в крупнейшей финансовой катастрофе со времён Великой депрессии не понесли наказания. Банки были спасены деньгами налогоплательщиков. Финансовый кризис и социальное расслоение слились в один сюжет.

«Мы 99 процентов» – гласил слоган движения Occupy Wall Street, запущенного в 2011 г. как противостояние сильным мира сего.

Волна раздражения быстро распространилась на весь истеблишмент, приведя в итоге к избранию Дональда Трампа, противопоставлявшего себя традиционной американской элите. США оказались поляризованы: на победных для президента выборах в столице страны за него проголосовало менее 4 процентов избирателей. Именно проблема неравенства определила весь ход политического развития страны 2010-х годов. Иллюстрацией этого в 2019 г. стал фильм «Джокер» Тодда Филлипса – своего рода реинкарнация картины Мартина Скорсезе «Таксист» 1976 г., демонстрирующая, как душевнобольной главный герой становится символом мятежа жителей города против богачей.

Ещё сильнее кризис ударил по Европе. Он показал неработоспособность валютного союза без единой экономической политики, а также чёткую развилку дальнейшей траектории развития: чтобы не допускать кризисов в будущем, Европа должна либо превратиться к Соединённые Штаты Европы – квазигосударство с единой фискальной политикой – либо сделать шаг назад в интеграции, отказавшись от евро[18]. Ни то, ни другое в условиях европейских демократий политически невозможно, а это означает, что Европе ещё долго не выбраться из институционального тупика. Кризис противопоставил успешные страны ядра (во главе с Германией) и государства периферии (представленные в первую очередь группой PIGS). В первых распространился миф о «работящих немцах» и «ленивых греках», которых приходится спасать. Вторые оказались обижены крайне жёсткими условиями, поставленными кредиторами: фактически на народ Греции, Испании и Италии было возложено бремя кризиса, за который Европа, непрерывно провозглашавшая единство, должна была нести солидарную ответственность. На фоне экономических сложностей произошёл правый поворот в ряде европейских стран: в Польше, Венгрии и Австрии к власти пришли лидеры, открыто выступающие не только против Брюсселя и евро, но и против многих либеральных ценностей, лежащих в основе европейской интеграции. После проведённого в 2016 г. референдума Великобритания стала первой страной, покинувшей ЕС.

Кризис 2008–2009 гг. ознаменовал конец гиперглобализации предшествовавших десятилетий. Международная торговля с 2011 г. растёт медленнее чем мировой ВВП – это первый столь длительный период такого рода со времён Второй мировой войны. Трансграничные потоки капитала к середине 2010-х были на три четверти ниже пика 2008 года[19]. А главное – свободная торговля впервые за весь послевоенный период более не представляет для Запада самоценность. В условиях политизации проблемы неравенства суммарные выгоды от роста благосостояния в результате свободного обмена товарами и услугами уступают в глазах западных политиков издержкам от потери рабочих мест из-за конкуренции с зарубежными производителями. Как следствие, в послекризисный период в западных странах число протекционистских вмешательств в торговлю ежегодно превышало количество либерализационных мер. Мир прямым ходом шёл к торговой войне, которую в 2018 г. начал Дональд Трамп.

Если какая-то страна и получила выгоды от кризиса 2008–2009 гг., то ей стал Китай. И дело даже не в том, что Китай прошёл Великую рецессию с темпом прироста ВВП в 2009 гг. на уровне более 9 процентов. Важно другое: Китаю – единственной из крупных экономик – удалось перезапустить собственную модель экономического развития. По инерции ответив на кризис масштабными инвестициями в инфраструктуру, вскоре после выхода из него китайское руководство объявило о переходе к «новой нормальности»: более медленному, но при этом более качественному росту, опорой которого должен быть уже не экспорт, а внутреннее потребление. C 2008 по 2016 гг. норма сбережения Китая снизилась с 50 до 44 процентов, а положительное сальдо счёта текущих операций – с 9 до 1,8 процента ВВП. Начала быстро развиваться пенсионная система, происходит либерализация банковского сектора, огромные инвестиции вложены в развитие зелёных технологий. В отличие от большинства других стран Китай чётко обозначил системные слабости своей модели развития и начал работу над их исправлением. Возросла и его роль в международных делах: одной из самых громких международных программ послекризисного десятилетия стала инициатива «Пояс и путь», предложенная Пекином в 2013 г. и воспринимаемая многими как попытка выстроить контуры новой глобальной экономической системы, характеризующейся развитием в первую очередь региональной торговли и инвестиций. Системы, в которой Китаю будет принадлежать ключевая роль.

По всему миру кризис привёл к возврату сильного государства.

Это проявилось в трёх важнейших аспектах.

Во-первых, именно государства вытянули мировую экономику из кризиса. Антикризисные программы базировались на кейнсианских рецептах: триллионы долларов были направлены на стимулирование экономической активности. А ещё триллионы – на спасение банков и компаний, которые незадолго до этого назывались главными акторами глобализации. Но оказалось, что крупный бизнес является глобальным лишь в хорошие времена и становится сугубо национальным в плохие.

Во-вторых, возросла роль государства в решении общественных проблем. В США Барак Обама начал крупнейшую с 1960-х гг. реформу здравоохранения. Во Франции запущена радикальная реформа пенсионной системы. Во всех западных странах постепенно усиливается экологическое регулирование. Растёт давление в пользу прогрессивного налогообложения и изменения системы налогового регулирования корпораций. Проводятся первые эксперименты по введению безусловного базового дохода. Происходящие изменения в социальной сфере крайне осторожны, наталкиваются на жёсткое противодействие с разных сторон, подвержены периодическим откатам и, увы, лишены какой-либо системности: главным принципом их реализации является политическая целесообразность, а не стратегический подход. Как бы то ни было, эти изменения – во многом порождение Великой рецессии.

В-третьих, усиливается значимость государства как двигателя инноваций. В рамках неолиберальной доктрины, доминировавшей до кризиса, государственная промышленная политика воспринималась крайне негативно. С тех пор всё изменилось. В 2013 г. вышла книга инвестора Марианны Маццукато «Предпринимательское государство», демонстрирующая, что за успехом большинства технологических стартапов, определяющих современный облик высокотехнологичной Америки, стоит не столько предпринимательский гений, сколько государственные инвестиции[20]. Ещё сильнее роль государства в этой сфере проявилась с началом технологической войны США и Китая. Другим примером того, как государство направляет бизнес по той или иной технологической траектории, является бум зелёных технологий, запущенный государственными антикризисными пакетами 2008–2009 годов.

Заключение

Мировая экономика вышла из кризиса 2008–2009 гг. быстрее, чем ожидалось. Он не стал новой Великой депрессией, в том числе из-за оперативных действий властей в ведущих государствах. Применяемые ими антикризисные меры были нетривиальны и в основном успешны. Последовавшие изменения в системе финансового регулирования сделали мировую экономику более устойчивой к финансовым кризисам, чем в 2000-е годы. Результатом стало десятилетие роста без каких-либо новых спадов, пусть и с более низкими темпами, чем до Великой рецессии.

Однако эффективность антикризисных мер, обеспечивших экономическое восстановление, не отменяет того факта, что системные противоречия, накопившиеся за предыдущие десятилетия гонки за экономическим ростом любой ценой и вызвавшие Великую рецессию, так и не решены. Разворачивается и лишь усиливается социальный кризис, связанный с ростом неравенства. Удивительно, что, несмотря на консенсус учёных и политиков о первостепенной значимости этой проблемы, за прошедшее десятилетие ни в одной крупной стране так и не было реализовано системных мер по её решению. Не изменилась и модель государства всеобщего благосостояния, появившаяся в нынешнем виде ещё в 1950-е гг. и не отвечающая вызовам деиндустриализации, старения населения и роста неравенства.

Не проведено никакой трансформации американской модели экономического развития. Торговый и фискальный дефициты и огромный государственный долг США в совокупности с самой высокой в мире нормой потребления по-прежнему представляют собой системный риск для мировой экономики. В то время как Китай кардинально сократил положительное сальдо счёта текущих операций, в Германии оно продолжает расти, сохраняя на высоком уровне как глобальные, так и внутриевропейские дисбалансы. В совокупности с нерешённой проблемой единой валюты в условиях отсутствия единой экономической политики это делает экономику Европейского союза крайне уязвимой перед любыми следующими потрясениями, в том числе нынешними, связанными с пандемией коронавируса. Страны БРИКС, выступавшие двигателями мирового экономического роста в 2000-е гг., фактически остановились. И если замедление роста в Китае носит в целом плановый характер и компенсируется повышением его качества, то Россия, Бразилия и ЮАР так и не смогли перейти к устойчивому экономическому развитию в условиях падения цен на сырьё – во многом из-за неэффективности системы государственного управления. Индия до сих пор не выбралась из ловушки бедности.

Не изменены паттерны потребительского поведения, которые к тому же из развитого мира теперь всё шире распространяются в развивающийся.

Экономика потребления не может быть устойчивой – ни в финансовом, ни в экологическом плане.

Кризис 2008–2009 гг., проткнувший пузырь иллюзорного процветания предшествовавшего десятилетия, выявил все эти проблемы и заставил говорить о них. В 2017 г. с критикой близорукости капитализма выступил Римский клуб[21]. «Капитализм сошёл с ума», – в 2019 г. заявил Эммануэль Макрон, едва ли не самый либеральный из всех глав государств современной Европы. Обсуждению проблем капитализма был посвящён Давосский форум 2020 года. Но при переходе от слов к действиям предстоит сделать шаг, на который способны только по-настоящему великие лидеры, принимающие волевые решения. История знает примеры: в период Великой депрессии экономический порядок переписал Франклин Рузвельт, а после кризиса 1970-х гг. – Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган. В 2008–2009 гг. подобный шанс был упущен. Возможно, пандемия даст новый.

--

СНОСКИ

[1] Крастев И., Холмс С. Свет, обманувший надежды // Почему Запад проигрывает борьбу за демократию. М.: Альпина-Паблишер, 2020.

[2] Fukuyama F. The End of History and the Last Man // Free Press, 1992.

[3] Shleifer A., Treisman D. A Normal Country: Russia After Communism // Journal of Economic Perspectives, Vol. 19, №1, 2005.

[4] Baldwin R. The Great Convergence. Information Technology and the New Globalization // Belknap Press, 2016.

[5] Lane P. Financial Globalisation and the Crisis // Open Economies Review, Vol. 24, № 3, 2013.

[6] Роуч С. Несбалансированные. Созависимость Америки и Китая // М.: Издательство Института Гайдара, 2019.

[7] Bernanke B. “The great moderation” in Taylor Rule and the Transformation of Monetary Policy // Hoover Institute Press, 2004.

[8] Цит. по: Krugman P. How Did Economists Get It So Wrong? // New York Times, 2019.

[9] Bernanke B. The Global Saving Glut and the U.S. Current Account Deficit. Remarks by Governor Ben S. Bernanke At the Sandridge Lecture // Virginia Association of Economists, Richmond, Virginia, 2005.

[10] Григорьев Л.М., Макарова Е.А. Норма накопления и экономический рост: сдвиги после Великой рецессии // Вопросы экономики, №12, 2019.

[11] Aron-Dine A., Kogan R., Stone C. How Robust Was the 2001-2007 Economic Expansion? // Center on Budget and Policy Priorities, 2008. URL: https://www.cbpp.org/sites/default/files/atoms/files/8-9-05bud.pdf

[12] Greenspan A., Wooldridge A. Capitalism in America // Penguin Books, 2019.

[13] Ball M. 2010 European Housing Review // RICS, 2010.

[14] Туз А. Крах. Как десятилетие финансовых кризисов изменило мир // М.: Издательство Института Гайдара, 2020.

[15] Frieden J., Walker S. Understanding the Political Economy of the Eurozone Crisis // The Annual Review of Political Science, Vol. 20, 2017.

[16] Horton M., Ivanova, A. The Size of Fiscal Expansion: An Analysis for the Largest Countries. IMF, 2009. URL: http://www.imf.org/external/np/pp/eng/2009/020109.pdf

[17] Lucas R. The Industrial Revolution: Past and Future. The Region: 2003 Annual Report of the Federal Reserve Bank of Minneapolis, 2004.

[18] Stiglitz J. The Euro. How a Common Currency Threatens the Future of Europe // W. W. Norton & Company, 2016.

[19] McKinsey Research Institute. The new dynamics of financial globalization, 2017.

[20] Mazzucato M. The Entrepreneurial State: Debunking Public vs. Private Sector Myths. Anthem Press, 2013.

[21] Weizsaecker E., Wijkman A. Come on! Capitalism, Short-termism, Population and the Destruction of the Planet // Springer, 2018.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631179 Игорь Макаров, Екатерина Макарова

РЫНОК КАК ВОЖДЕЛЕНИЕ

ДЭВИД ЛЭЙН

Почётный научный сотрудник Колледжа Эммануэль Кембриджского университета; член Академии общественных наук; вице-президент Европейской социологической ассоциации.

КАКОЙ ИМЕННО КРИЗИС ПОГУБИЛ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ МИР?

В ходе дискуссий, периодически вспыхивающих в связи с эпохой строительства социализма в России, обычно поднимаются такие темы, как роль Ленина и Коммунистической партии в захвате политической власти, последующие успехи Советского Союза в качестве силы модернизации в СССР и Азии и влияние революции на Запад.

Анализируются выдающиеся советские достижения: роль в мобилизации государственных ресурсов для осуществления плана индустриализации и урбанизации, привлечение многонационального населения к государственному строительству, победа над нацистской Германией и её последствия. Естественно, упоминаются и теневые стороны, прежде всего, сталинские репрессии и засилье бюрократии.

Но очень немногие задаются вопросом, как и почему возглавляемые СССР социалистические страны были в конце XX века неожиданно упразднены. Эпоха, начатая Октябрьской революцией 1917 г., закончилась в марте 1990 г. с изъятием из Конституции СССР пункта о ведущей и руководящей роли КПСС. Эти перемены примечательны, ведь последствия других социальных революций, в частности французской, английской и американской, оказались необратимыми.

Возникает вопрос, а не преследовала ли Октябрьская революция заведомо порочную цель, намереваясь преодолеть стадию капитализма?

Критики утверждают, что Октябрь, конечно, заложил основы государственной политики индустриализации и построения коммунистических государств, создал системы здравоохранения и образования, обеспечил строительство жилья, но социалистическая система планирования оказалась непригодной на стадии потребительского капитализма.

Замедление экономического развития

Главной причиной крушения системы называют её неспособность удовлетворять материальные и духовные потребности населения. Это явное преувеличение. Замедление экономического роста в европейских социалистических странах – всего лишь одна сторона дела. Темпы экономического роста в СССР снизились с 5 процентов в 1961–1970 гг. до 2 процентов в 1981–1988 гг., а падение производства в социалистических странах Восточной Европы было и того значительней. Но экономический рост продолжался даже там. Рисунок 1 свидетельствует о том, что социалистические страны немногим отличались от капиталистических государств соответствующего уровня развития. В период с 1980 по 1987 гг. в Западной Германии темпы экономического роста составляли 1 процент, в Великобритании 1,3 процента, а во Франции – 0,5 процента. Однако аналитикам не кажется, что европейские капиталистические страны постиг экономический крах. Китай в то же время развивал темпы роста в 8,68 процента, но сохранял существенные черты социалистической системы.

Рисунок 1. Экономический рост в капиталистических и социалистических странах, 1961–1988

Источник: Economic Report of the President 1985-89 // Washington DC: US Government Printing Office, 1989.

Всякий раз, когда в капиталистических странах происходят экономические кризисы (вспомним Великую депрессию 1930-х гг., финансовый кризис 2007 – …), в рыночной системе происходят реформы. Горбачёвские реформы привели к разрушению социальных институтов Советского Союза, уничтожив административно-командную систему, а заодно с ними и легитимность центрального планирования и партийного руководства. Так было покончено с завоеваниями Октябрьской революции.

Классовые революции и переход к капитализму

При своём зарождении и Французская, и Октябрьская революции были революциями классовыми. В обеих критически важную роль играли классовые права, ставшие катализатором и стимулом социальных перемен. Но стал ли конец социализма в России следствием осуществления классовых интересов?

Большинство аналитиков в это не верят: в социалистических странах отсутствовали явно «антагонистические» классовые силы, а буржуазия была уничтожена в процессе социалистического строительства. Однако с моей точки зрения, в социалистических обществах выработалась классовая структура, включавшая два основных элемента, которые взаимодействовали с зарубежными элитами в деле разрушения режима. Во-первых, административно-исполнительный класс и, во-вторых, «приобретательский» класс.

Административный класс

Административный класс состоял из чиновников, занимавших посты, которые обеспечивали им контроль над средствами производства, а также над идеологическими институтами, вооружёнными силами и службами безопасности. Его представители имели высокие должности в партийной и профсоюзной иерархии, а также занимали исполнительные посты в правительственных ведомствах (в том числе на хозяйственных предприятиях, в области образования и здравоохранения и в СМИ). Отличие от системы рыночного капитализма состояло в том, что эти чиновники не могли ни передать свои посты по наследству, ни распоряжаться фондами, которые они контролировали. К тому же руководство производственных предприятий в отличие от своих коллег, работавших в условиях свободного рынка, не извлекало никаких выгод из прибавочной стоимости, создававшейся при производстве товаров и услуг.

Представители административной прослойки находились в двусмысленном положении. Принадлежа к правящей элите, они занимали важные, надёжно защищённые и привилегированные должности, многие пропагандировали коммунистические ценности. В то же время, конвертировав административный контроль в собственность, они могли завоевать ещё более выгодные экономико-классовые позиции. Из сидящих на зарплате членов административной прослойки они выросли бы в часть капиталистического класса, обладающей законными правами на экспроприацию прибавочной стоимости и на владение частной собственностью.

Средний «приобретательский» класс

Вторая классовая группа была связана с рынком. В условиях плановой экономики рабочие и служащие получали за свой труд заработную плату от государственного предприятия или учреждения: государство обладало монополией найма и определяло ставки зарплаты и условия труда. Обмен рабочей силы на деньги оставался характерной чертой государственного социализма, а доход, извлекаемый из работы по найму, оказывал большое влияние на уровень жизни каждого отдельного работника. При капитализме рыночная позиция выявляется в ходе секторальных переговоров, что создаёт неравенство между работниками. Иные профессионалы – врачи, артисты эстрады, менеджеры – могут выторговать себе дополнительные льготы.

При государственном социализме размер материального вознаграждения не имел отношения к переговорам или объёму продаж на рынке и устанавливался в административном порядке. Разница между существующим уровнем вознаграждения и воображаемым изобилием материальных благ, которое якобы должен был принести рынок, и создала в среде многих профессиональных групп, работников административного звена и квалифицированных рабочих настроение в пользу введения рыночной системы. При государственном социализме разница в оплате труда была минимальной. Среди интеллигенции такое относительное равенство порождало недовольство.

Чувство обделённости предрасположило некоторые общественные группы к тому, чтобы настаивать на проведении рыночной политики, а позднее – на приватизации государственной собственности.

Многим казалось, что предоставляемых им относительных льгот недостаточно для вознаграждения предпринимательской деятельности и усилий по овладению высокой квалификацией, что дало дополнительные доводы тем, кто ратовал за переход к рыночной системе, которую считали «более справедливой», если речь шла о вознаграждении квалифицированного труда. Либеральную интеллигенцию к тому же возмущал административный контроль над деятельностью в области культуры, что подрывало профессиональный престиж её деятелей, а также над свободой передвижения и выезда за границу.

Социальный базис контрреволюции

В основе реформ лежали интересы упомянутых групп: части государственной бюрократии и членов среднего класса («приобретательский класс»), считавших, что лично они выгадают от того, что их жизненные перспективы будут определяться товарными качествами их квалификации. Обе группы могли конвертировать свои социальные позиции в классовые права в два этапа: (1) введение рыночной экономики, (2) приобретение права на собственность. Эти-то социальные слои системы государственного социализма и сформировали новый восходящий класс.

Впрочем, важно помнить о неоднородности этих социальных групп. В обеих имелись верные сторонники и защитники социалистической системы. Особенно сильную поддержку существующей социалистической системе оказывали высшие эшелоны государственной бюрократии. В начале, формулируя программу реформ для придания нового импульса развитию экономики, Михаил Горбачёв рассчитывал осуществить переход к рынку в рамках политической системы, во главе которой стояла КПСС. Дабы обеспечить поддержку политике перемен, руководство нарушило политическое равновесие в партии, выдвинув на смену сторонникам традиционных форм административно-политического контроля более молодых деятелей с политическими связями в приобретательских слоях. Более того, поощряемый лидерами западных держав Горбачёв ввёл систему конкурентных выборов, тем самым создав условия для значительного расширения рамок политических возможностей.

Однако для реализации классовых интересов необходима политическая мобилизация.

Политические параметры государственного социализма и интересы государственной безопасности налагали жёсткие ограничения на выражение альтернативных мнений и не давали развиться альтернативным движениям.

Как следствие – реформистскому движению недоставало политического веса и энергии для выработки политики, ведущей в направлении к бесповоротному переходу к основанной на приватизации рыночной системе.

Это может быть проиллюстрировано на примере преобразований, осуществлённых в Восточной Европе. Самые первые реформы в таких странах, как Чехословакия, Венгрия, Польша и ГДР не затрагивали системы государственного планирования и государственной собственности. Внутренние экономические преобразования в Китае не покушались на гегемонию КПК и оставили в неприкосновенности систему государственной собственности. Догорбачёвское политическое руководство жёстко пресекало мобилизацию контрреволюционных сил, и то же самое происходит сейчас в Китае.

На заре горбачёвских преобразований многие из тех, кто принадлежал к административным и приобретательским кругам поддерживали идею «рынка», но не перехода к приватизации объектов государственной собственности. В июле 1990 г. в Верховном Совете РСФСР состоялось голосование по программе «силаевских реформ», посредством которых в России вводилась рыночная система. Реформы получили поддержку более 70 процентов членов государственной и партийной элиты и более 80 процентов депутатов – выходцев из профессиональной среды и органов исполнительной власти.

Однако при анализе уровня поддержки идеи приватизации выясняется, что правительственные и партийные элиты выступали против неё. В декабре 1990 г. большинство депутатов отвергло предложение о введении частной собственности – против него проголосовало 70 процентов тех, кого я называю представителями «административного класса». С другой стороны, «против» проголосовало только 40 процентов выходцев из профессиональной среды («приобретательский класс»). Стало быть, маловероятно, чтобы у национальных административных элит ради перехода к неопределённости капитализма возникла личная заинтересованность в уничтожении собственного политического базиса. К тому же многие из них по-прежнему верили в превосходство социализма.

Внешнее измерение

Но помимо этих двух классов имелись ещё и заинтересованные внешние силы, действовавшие через мировые политические элиты, которые оказывали поддержку переходу к рынку и приватизации и его легитимировали.

Это международное измерение сыграло важнейшую роль в качестве механизма внушения, действие которого привело к ясному осознанию элитами своих классовых интересов.

Получив отпор, советское руководство ради сохранения линии на переход к капиталистической экономике волей-неволей попало в зависимость от внешних сил. Как убедительно свидетельствует бывший советник Горбачёва Андрей Грачёв, «задача [внешней политики Горбачёва] состояла не в том, чтобы защитить СССР от внешней угрозы или обеспечить внутреннюю стабильность, а едва ли не в прямо противоположном: использовать отношения с внешним миром в качестве дополнительного орудия осуществления внутренних перемен. Он хотел сделать Запад своим союзником в политической борьбе против консервативной оппозиции, противостоявшей ему внутри страны, поскольку его настоящий политический фронт был именно там»[1].

Политика радикального реформистского руководства – во главе сначала с Горбачёвым, а потом с Ельциным – была направлена на оформление союза с внешними мировыми игроками. Как в то время указывал дипломат Раймонд Гартхофф, архитекторы политики Запада перешли от «сдерживания» коммунизма к его «интеграции в международную систему». Западом под руководством США были разработаны и основные правила такой интеграции, включавшие внедрение в государственную организацию конкурентной рыночной системы (соперничающие между собой политические партии и конкурентные выборы); то же самое относилось и к сфере экономики (приватизация производственных предприятий за валюту, котировка национальной валюты на международных рынках). Переход должен быть закреплён образованием правового государства, гарантирующего права собственности на имущество и доходы с него.

Такая политика имела непосредственное влияние на переход к капитализму в СССР и позднее – в Российской Федерации. Рыночная форма обмена привела к появлению на предприятиях западного персонала, товаров и капитала (для приобретения фондов). Связи с иностранными интересантами в процессе перехода к капитализму породили политический балласт, занявший место туземного буржуазного класса или, как на заре капитализма, аристократов-землевладельцев с коммерческой жилкой.

Взаимодействие этих трёх политических сил и положило конец эпохе, начавшейся в октябре 1917 года. Произошёл контрреволюционный переворот. В странах, уцелевших после разгрома социалистического лагеря, – Китае, Кубе и Северной Корее – геополитический фактор встретился с сопротивлением, а нарождающиеся силы социальных перемен оказались неспособными сформулировать свои классовые интересы.

Комментарий был заказан Международным дискуссионным клубом «Валдай» и впервые опубликован на сайте клуба в разделе «Аналитика».

--

СНОСКИ

[1] Andrei Grachev, ‘Russia in the World’. Paper Delivered at BNAAS Annual Conference, Cambridge, 1995, p.3.

США. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631178 Дэвид Лейн

«ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ПЁРЛ-ХАРБОР»

ИГОРЬ МАКАРОВ

Руководитель Департамента мировой экономики факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

МАКСИМ ЧУПИЛКИН

Стажёр-исследователь Центра комплексных европейских и международных исследований Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

НЕФТЯНОЙ КРИЗИС 1973 ГОДА

Нефтяной кризис 1973 г. – одно из важнейших событий второй половины XX века. То, что в одно мгновение нефть превратилась из дешёвого товара в дорогой, не только кардинально изменило образ жизни людей в странах Запада, но и привело к трансформации всей системы общественных отношений: изменению роли государства, направлений научно-технического прогресса, относительной значимости различных отраслей экономики, географии и структуры международных торговых потоков.

Вместе с тем нефтяной шок стал не столько первопричиной, сколько катализатором перемен. Эпоха послевоенного экономического роста, основанного на экстенсивном промышленном развитии и потребительском буме, в любом случае была близка к завершению. В 1960-е и начале 1970-х гг. противоречия в экономическом развитии ведущих стран достигли критического уровня. Социальные расходы увеличивались, а производительность труда падала. Росла озабоченность нехваткой природных ресурсов. В кризис вступила Бреттон-Вудская валютная система, не справлявшаяся с бурным расширением экономической активности и растущими трансграничными потоками капитала. Переход ведущих экономик мира от индустриального в постиндустриальный мир, а также проходившая в послевоенные десятилетия гуманизация ценностей и либерализация общественной жизни требовали иных принципов управления экономикой.

Внешний шок и последовавшая за ним стагфляция не позволили далее игнорировать накапливающиеся проблемы. Пять-шесть лет после нефтяного кризиса ушло на то, чтобы подстроить под новые условия энергетические системы, найти новые внешнеполитические решения в условиях масштабного перераспределения богатства и переформулировать принципы экономической политики. Однако адаптация не затрагивала ни ключевых ценностей западного мира, ни основ рыночного хозяйствования.

В итоге самый масштабный кризис Запада во второй половине ХХ века подтолкнул его к той экономико-политической модели, которая уже через полтора десятилетия праздновала глобальный триумф в духе «конца истории», а в настоящее время претерпевает кризис, пути выхода из которого пока не найдены.

Причины кризиса

Послевоенные десятилетия были золотым веком для Запада. США наслаждались беспрецедентным экономическим процветанием, План Маршалла сделал возможным динамичное восстановление европейских экономик, Япония, как и Германия, переживала экономическое чудо. В Японии темпы роста достигали 10 процентов в год, во Франции и ФРГ – 5–6 процентов, в США и Великобритании – 3 процентов в год, но с более высокого исходного уровня. В 1960-е гг. безработица во многих странах не превышала 1–2 процентов. Быстро росла производительность труда, в гражданский оборот входили технологические достижения, разработанные в военное время. Быстрее, чем когда-либо в мировой истории, расширялась международная торговля. Макроэкономическую стабильность обеспечивали кейнсианская политика и Бреттон-Вудская валютная система. Сформировалось государство всеобщего благосостояния современного типа, а также экономика потребления. Наилучшим отражением оптимизма того времени стал бэби-бум во всех уголках западного мира.

Тем не менее уже в 1960-е гг. в экономической и политической жизни ведущих западных стран начали обозначаться противоречия. Формирование «общества изобилия» (заглавие известной книги американского экономиста Джона Гэлбрейта 1958 г.) в послевоенные десятилетия привлекло внимание к социальным проблемам, остававшимся нерешёнными. Казалось, что расцвет экономики несовместим с сохранением бедности части населения. Как следствие – во всех ведущих странах формировалась современная модель государства всеобщего благосостояния. В 1960–1975 гг. социальные расходы в Соединённых Штатах и Великобритании росли на 3 процента в год, в континентальной Европе – на 4–5, в Японии – более чем на 8 процентов в год[1]. В США президент Линдон Джонсон запустил программу «Великое общество», которая включала государственную поддержку образования и дорогостоящие программы государственного здравоохранения Medicare и Medicaid.

В ответ на замечания о том, что эти программы слишком накладны, он возражал: «Меня утомляют люди, говорящие о том, что мы не можем чего-то сделать. Чёрт возьми, мы богатейшая страна мира, самая влиятельная. Мы можем всё»[2].

Одновременно росли траты американцев на помощь союзникам во время холодной войны и поддержание войны во Вьетнаме: военные расходы с 1965 по 1970 гг. увеличились на 60 процентов. Эти расходы финансировались за счёт низких процентных ставок и запуска печатного станка: с 1961 по 1970 гг. инфляция в США выросла с 1,1 до 5,8 процента; во Франции с 2,4 до 5,3 процента; в Великобритании с 3,5 до 6,4 процента; в Японии с 5,4 до 7 процентов. Центральные банки были в полной зависимости от исполнительной власти, разгоняя инфляцию в такт выборным циклам. Когда в начале 1970-х гг. инфляция вышла из-под контроля, они наконец начали поднимать ставки. В результате затягивание поясов в качестве расплаты за большие расходы прошлого десятилетия совпало с экономическим шоком[3].

Из-за высокой роли профсоюзов и индексации зарплат гибкость рынка труда была низкой, что затруднило адаптацию экономики к последовавшему шоку и усилило риск стагфляции. Самый известный пример роли организованного труда в усугублении экономического кризиса – забастовка шахтёров в Великобритании. Из-за высокой инфляции, в том числе увеличенной начавшимся нефтяным эмбарго, шахтёры требовали повышения зарплат. Когда государство на это не пошло, профсоюзы начали забастовку, что вместе с топливным кризисом привело к переходу Великобритании на трёхдневную рабочую неделю.

Перегрев экономик развитых стран, в первую очередь Соединённых Штатов, привёл к дестабилизации мировых финансов. Бреттон-Вудская система, существовавшая с 1944 г., предполагала конвертацию доллара в золото по постоянной ставке 35 долларов за унцию. Однако по мере увеличения дефицита платёжного баланса США объём долларов за рубежом рос и в 1966 г. впервые превысил золотой запас Соединённых Штатов. Высокая инфляция и государственный долг, а также замедление экономического роста в США привели к усилению недоверия к доллару. Министр финансов Франции Валери Жискар д’Эстен в 1970 г. назвал особую роль доллара «непомерной привилегией». Многие ведущие страны принялись активно обменивать его на золото[4]. В 1971 г. президент Ричард Никсон вынужден был объявить об отмене золотого стандарта, и одновременно запустить план Новой экономической политики (по горькой иронии повторяющий известный советский термин), включавший замораживание цен и зарплат и 10-процентную таможенную пошлину на импортные товары[5].

Нефтяное эмбарго, фактически введённое 17 октября 1973 г., стало лишь катализатором кризисных явлений, последним элементом «идеального шторма» в мировой экономике. Само решение стран ОПЕК о запрете поставок нефти Соединённым Штатам и их союзникам (Канаде, Японии, Нидерландам и Великобритании) было принято в ответ на оказание американцами военной помощи Израилю в Войне судного дня против Египта и Сирии. Однако нефтяной кризис не был случайным событием – «чёрным лебедем», прилетевшим из ниоткуда.

В 1960-е гг. роль нефти в производстве и потреблении западных стран выросла невероятно. Так, с 1961 по 1973 г. её доля в производстве электроэнергии в США поднялась с 6 до 17 процентов; во Франции с 4 до 40 процентов; в Великобритании с 15 до 26 процентов; в Японии с 20 до 73 процентов. На нефти базировались ключевые отрасли промышленности того времени. А одновременно и общество потребления. 80 процентов взрослых американцев ездили на работу на автомобилях. Гонки на автомобилях, с ностальгией показанные Джорджем Лукасом в фильме «Американские граффити» 1973 г., были типичной формой досуга молодёжи. Цена на нефть 1–2 доллара за баррель не стимулировала домохозяйства сдерживать потребление, а компании – инвестировать в энергоэффективность.

При этом Соединённые Штаты оставались единственной из развитых стран с возможностями собственного производства нефти – все остальные целиком зависели от поставок из Персидского залива.

Но с 1960 по 1973 гг. доля США в мировом производстве нефти упала с 33,5 до 16,5 процента, а доля стран ОПЕК выросла с 39,4 до 53,3 процента.

Высокая зависимость от Ближнего Востока не рассматривалась как проблема. В американской внешней политике доминировала идея, что рынок нефти контролирует покупатель, а не продавец. Это действительно было так, но контроль был не рыночным, а политическим. До 1973 г. часть арабских стран находилась под прямым управлением Великобритании, а в других правили подконтрольные лидеры. К 1973 г. колониальное управление закончилось, а в Египте, Ираке, Тунисе, Йемене, Ливии, Сирии и Алжире к власти пришли революционные лидеры, скептически относящиеся к сотрудничеству с Западом[6].

Снижалась роль западных компаний. В 1952 г. крупнейшие из них, получившие название «семь сестёр», контролировали 90 процентов производства нефти и 75 процентов производства нефтепродуктов вне США, СССР и Китая. К 1958 г. их доли снизились до 75 и 50 процентов соответственно. ОПЕК как раз и была создана в 1960 г. как механизм координации таких стран, как Иран, Ирак и Саудовская Аравия, объединённых целью снизить контроль Запада над нефтяными месторождениями и рынком нефти[7].

Спусковым крючком, который сделал нефтяной кризис неизбежным, стал крах Бреттон-Вудской системы. Сопровождавшая его девальвация доллара привела к падению доходов арабских стран-нефтеэкспортёров, продававших нефть за американскую валюту. Для компенсации выпадавших доходов ОПЕК была вынуждена искать возможности повышения цен.

Последствия кризиса

За введением эмбарго – «энергетическим Пёрл-Харбором», по выражению советников президента Никсона, – последовал рост цен на нефть с 2,9 до 11,7 доллара за баррель. «Великим американским гонкам наступает конец», – констатирует герой Джона Апдайка[8]. К заправкам выстраиваются очереди длиной в несколько кварталов. Бензина на всех не хватает, он отпускается лимитированно. Президент Никсон вынужден ограничить скоростной режим. Похожие меры применяются в разных странах Европы: прекращение телевещания и закрытие офисов в ночное время, запрет на световую рекламу, переход на летнее время для экономии энергии, запрет на вождение по воскресеньям. В Японии происходят набеги покупателей на магазины потребительских товаров, в результате чего государству приходится регулировать цены на них.

Не менее значимый эффект кризиса 1973 г. – резкий скачок инфляции. Почва для него уже была подготовлена чрезмерно мягкой монетарной политикой в 1960-е гг., базировавшейся на ошибочных представлениях о неизбежной обратной взаимосвязи между инфляцией и безработицей[9]. Однако резкий скачок цен на нефть привёл к повышению цен на топливо и, соответственно, к повышению издержек компаний. В результате во многих странах наступила стагфляция – одновременное сокращение производства и повышение цен. Так в США с 1972 по 1974 гг. инфляция выросла с 3,3 до 11,1 процента; во Франции с 6,1 до 13,7 процента; в Японии с 4,8 до 23,2 процента; в Великобритании с 7,1 до 16 процентов (рисунок 1). К 1975 г. безработица в США достигла 8,5 процента, а во Франции и Великобритании – 4 процентов. Для стран, ещё недавно ставивших целью полную занятость, это были высокие показатели.

Рисунок 1. Цена на нефть и инфляция (индекс потребительских цен) в странах ОЭСР в 1961–1990 годы[10]

В марте 1974 г. госсекретарю Генри Киссинджеру удалось добиться снятия нефтяного эмбарго. Спустя несколько месяцев оно было отменено и для союзников Вашингтона. Но кризис социально-экономических систем Запада уже был запущен.

Кейнсианство рухнуло, будучи бессильно перед стагфляцией. Не менее важно и то, что повсеместно рухнуло и доверие к «большому правительству». Со времён Нового курса Рузвельта государство приучило людей, что оно ответственно за их благосостояние. Конец 1970-х гг. стал крупнейшим провалом государства с тех пор. В США три президента подряд (Ричард Никсон, Джеральд Форд и Джимми Картер) не удержались более одного срока (Никсон выиграл на повторных выборах 1972 г., но ушёл в отставку ввиду неминуемого импичмента в 1974 г. – прим. ред.). В Великобритании 1974 г. ознаменовался провалом Консервативной партии. Правда, и лейбористы не смогли предложить адекватных решений накопившихся проблем и удерживали большинство лишь пять лет. В ФРГ правящая Социал-демократическая партия проиграла выборы в ряде земель, но всё же сохранила большинство.

В США нефтяной кризис больно ударил по главным отраслям промышленности того времени: производству стали и особенно автомобильной промышленности. Производство самого популярного американского автомобиля Chevrolet снизилось с 2,5 млн единиц в 1973 г. до чуть более 800 тысяч в 1975 году. Появился термин «Ржавый пояс». Сотни тысяч людей в Детройте, Буффало, Питтсбурге, Кливленде и других крупнейших городах этого региона потеряли работу. Города стали приходить в запустение по мере того, как состоятельные люди перебирались в пригороды. Даже в таких мощных центрах, как Нью-Йорк и Чикаго, увеличилась преступность. На смену идиллии «Американских граффити» в 1976 г. пришёл фильм «Таксист» Мартина Скорсезе, показывающий безнадёжность новой городской жизни.

Нефтяной кризис ударил по научно-техническому прогрессу, драйвером которого в 1950–1960-е гг. были энергоёмкие технологии и отрасли. После резкого скачка издержек производство в них вернулось к технологиям середины или начала 1960-х. Рост производительности труда с 1973 по 1979 гг. снизился с 0,7 процента до -1,2 процента в Японии и с 0,4 до -0,7 процента в год в Соединённых Штатах[11].

Всё это в совокупности положило конец золотому веку экономического роста в развитом мире. Если с 1960 по 1973 гг. среднегодовые темпы прироста ВВП в Японии составляли 10–11 процентов, в США 4,3 процента, во Франции 5,9 процента, а в Германии 5,4 процента, то с 1973 по 1979 гг. в Японии они упали до 3,8 процента, в США до 2,8 процента, во Франции до 3,1 процента, в Германии до 2,4 процента. Даже после возврата к устойчивому экономическому росту в 1980-е гг. его темпы так и не вернулись к докризисным уровням (таблица 1).

Таблица 1. Среднегодовые темпы экономического роста в ведущих странах Запада и Саудовской Аравии в 1961–2019 годы[12]

В Японии и ФРГ завершилось экономическое чудо, во Франции – «славное тридцатилетие». Впрочем, нефтяной кризис был скорее завершающим ударом. Источники экономического роста послевоенных десятилетий – восстановление промышленности и инфраструктуры, перераспределение ресурсов из сельского хозяйства в индустриальный сектор, экстенсивное использование природных ресурсов и привлечение на рынок труда большого количества новых работников (в том числе женщин) – в любом случае иссякали[13].

В то же время произошло одно из самых драматичных в мировой истории изменений географии торговли, а как следствие – и перераспределения богатства (таблица 1). Только за 1974 г. доходы стран ОПЕК от продажи нефти выросли на 70 млрд долларов. Переток доходов из стран ОЭСР составил примерно 2 процента их ВВП[14]. В 1979 г. произошёл новый нефтяной шок, связанный с иранской революцией, но к тому моменту страны ОЭСР уже адаптировались к новой реальности.

Таблица 2. Сальдо счёта текущих операций стран ОПЕК, ОЭСР и ненефтедобывающих развивающихся стран в 1973–1980 годах[15]

Реакция на кризис

Нефтяное эмбарго потребовало от правительств западных стран не только оперативных решений по борьбе с инфляцией и дефицитом энергии, но и серьёзных усилий по подстройке энергетической, экономической и внешней политики под новые условия, когда один из важнейших факторов производства в одночасье стал дорогим.

Остро встал вопрос обеспечения энергобезопасности. Каждая страна стремилась к диверсификации источников поставок нефти и снижению зависимости от Ближнего Востока, диверсификации источников энергии и снижению зависимости от нефти, а также к стимулированию энергоэффективности и энергосбережения[16].

Франция пошла по пути создания собственной энергетической отрасли силами государства. Её ядром стала атомная энергетика. Сразу после нефтяного кризиса был принят План Мессмера, целью которого было производство 100 процентов электроэнергии страны на атомных электростанциях. В 1973 г. доля ядерной энергии в общем объёме производства электроэнергии во Франции составляла 8 процентов, к 1983 г. она выросла до 48,8 процента, а к 1990 г. – до 75,2 процента.

Великобритания решила проблему энергетической безопасности посредством ускоренного освоения запасов нефти и газа в Северном море. Ещё в 1970 г. на собственные нефть и газ в стране приходилось 4,5 процента потребления первичной энергии. К 1978 г. эта величина достигла 41,4 процента. Если добавить к этому уголь, а также атомную и гидроэнергетику, к 1978 г. Великобритания самостоятельно обеспечивала 80 процентов своих энергетических потребностей[17].

Япония выбрала стратегию инвестирования в общую энергетическую эффективность производства. Из непосредственно энергетических отраслей масштабную поддержку получили лишь ядерная и солнечная энергетика, опиравшиеся на японские технологии. Их развитие сопровождалось наращиванием импорта угля и сжиженного природного газа[18]. Японии удалось компенсировать потери от роста импорта энергоносителей расширением промышленного экспорта, в первую очередь автомобильного. Малолитражные японские автомобили Toyota Corolla, Honda Civic, Mitsubishi Galant и Datsun Sunny завоевали американский рынок, легко выигрывая конкуренцию у американских «пожирателей бензина». Экспансия японских автомобилей произошла и в Великобритании.

В Германии протекала диверсификация источников энергии и её поставок (развитие атомной энергетики и рост потребления природного газа из СССР и Норвегии) и делались масштабные инвестиции в энергосбережение – как в промышленности, так и в коммунальном хозяйстве.

В США последовательная стратегия приспособления энергетической системы к новым условиям так и не была выработана. В 1975 г. появился стратегический нефтяной резерв, а в 1977 г. создан Департамент энергетики в составе правительства. Некоторые инвестиции были направлены на развитие новых технологий и альтернативных источников энергии. Они включали в себя и атомную энергетику, и некоторые технологии, ставшие тупиковыми (синтетическое топливо) либо давшие плоды спустя десятилетия (добыча сланцевого газа)[19]. В целом эти инвестиции не были столь же успешными, как в ряде европейских стран. Контроль цен на энергоносители сохранялся до 1979 г., что не создавало стимулов ни к снижению их потребления, ни к росту внутреннего производства. В условиях необходимости соблюдать баланс интересов между неповоротливым «большим государством», бизнесом и профсоюзами ни одна из решительных мер, которые обсуждались в тот момент, будь то национализация энергетической отрасли или, наоборот, прекращение контроля цен, так и не были приняты.

Так как последствия кризиса вышли далеко за рамки энергетики, подстройка под новые условия также должна была охватывать все стороны экономической и политической жизни.

Основным результатом кризиса 1973 г. во внутриполитической жизни стал переход от кейнсианства к неолиберализму. Опыт высокой инфляции, чрезмерной роли профсоюзов и регулирования экономики привёл к переходу баланса от государства к рынку.

Из-за инерции «большого правительства» этот переход не был моментальным: он начался к концу 1970-х гг., но окончательно оформился с приходом сильных лидеров, способных его осуществить: Маргарет Тэтчер в Великобритании и Рональда Рейгана в Соединённых Штатах. Низкая инфляция заменила полную занятость в качестве основной цели экономической политики. Был взят курс на снижение налогов и ослабление регулирования. Самое резкое снижение верхней ставки налогообложения, сразу с 98 до 75 процентов, произошло в Великобритании в 1979 г. после прихода Маргарет Тэтчер. В 1981 г. снижение верхней ставки с 69,1 процента до 50 процентов произведено в США президентом Рейганом. Во Франции и Германии налоги почти не снижались, однако обе страны приняли основные формы неолиберальной политики – в частности, жёсткий ориентир на низкую инфляцию. Независимость центрального банка от исполнительной власти была признана ключевым условием предотвращения новой волны роста цен.

Способствовало переходу к неолиберализму и оформление Ямайской валютной системы, пришедшей на смену Бреттон-Вудской. В 1976 г. Совет директоров МВФ официально отменил золотой стандарт и золотые паритеты, плавающие валютные курсы были признаны нормальной формой экономической политики. Для регулирования платёжных балансов разных стран и формирования резервов в рамках МВФ была создана система специальных прав заимствования. Фактически в неизменном виде Ямайская валютная система существует и сегодня.

Кардинально изменилась международная среда. Кризис подорвал единство Запада. Несмотря на то, что Соединённые Штаты ещё при Никсоне всячески пытались обеспечить координированный ответ стран ОЭСР на нефтяное эмбарго, сделать этого не удалось. Более того, ухудшились отношения внутри НАТО: частично из-за большой зависимости от импорта арабской нефти, частично из-за непримиримой позиции Франции страны Европы запретили США использовать европейские военные базы для поддержки Израиля. Германия обвинила Францию в том, что та хочет «развода» Европы и США[20]. Единственным новым инструментом координации развитых стран в энергетической сфере стало учреждённое в 1974 г. Международное энергетическое агентство. Однако его роль не вышла за пределы информационного обмена между странами ОЭСР. Переговоры с ОПЕК все пострадавшие от эмбарго государства вели, по сути, в одностороннем порядке.

Франция в целях защиты от будущих нефтяных шоков заключила соглашения со странами ОПЕК о долгосрочных контрактах на поставку нефти на государственном уровне[21]. Япония стала использовать ресурсную дипломатию: японские политики поддерживали арабские страны на международной арене для того, чтобы гарантировать поставки нефти[22]. Великобритания начала выстраивать отношения с разбогатевшими на нефти арабскими странами на новой основе: нефтедоллары вкладывались в лондонский Сити, а британские компании начали разворачивать в Саудовской Аравии промышленные проекты и поставлять туда вооружения[23]. Вашингтон подписал соглашение об экономическом и военном сотрудничестве с Эр-Риядом спустя три месяца после снятия эмбарго. За этим последовали поставки военной техники, вложения Саудовской Аравии в американские активы, а также её активное участие в борьбе против распространения коммунизма. Саудовская Аравия также сдерживала своих партнёров по ОПЕК от новых подъёмов цен в 1970-е годы[24]. США поставляли оружие и в Иран – до Исламской революции 1979 г., вызвавшей новый виток роста цен на нефть.

В то же время нефтяное эмбарго не привело к сколь-либо серьёзным сдвигам во внешней политике западных стран в отношении Израиля. Низкая эффективность эмбарго в достижении его прямых целей, объясняющаяся высокой вовлечённостью политиков пострадавших стран в дела Израиля, стала хорошей иллюстрацией характера ответа Запада на нефтяной шок. Этот ответ заключался в подстройке своих экономических и политических систем, создании амортизационных механизмов и в переходе в новое равновесное состояние развития экономики и международных отношений, но не в изменении основных целей и позиций[25].

Заключение: кризис, который изменил мир

Удар, нанесённый кризисом 1973 г. по странам ОЭСР, был очень сильным. Завершилась эра безусловного американского лидерства, наступившая после Второй мировой войны.

Пошатнулось единство Запада, стало очевидно, что Германия и Япония – это уже не прилежные ученики Соединённых Штатов, а их прямые конкуренты.

Оптимизм послевоенных десятилетий сменился ощущением тревоги, особенно сильной на фоне казавшихся тогда несомненными успехов Советского Союза. В 1975 г. обложку журнала Time украшал заголовок «Выживет ли капитализм?». В США всерьёз обсуждалась возможность перехода к централизованному планированию[26].

Тем не менее западные страны пережили нефтяной шок, хотя отдельные политические лидеры – нет. Выход из кризиса опирался в целом на те же системы институтов и убеждений. Кризис потребовал амортизации и адаптации, но не фундаментальных сдвигов в основах общественных отношений. Капитализм выжил, хотя и был переформатирован – сильнейшим образом со времён Великой депрессии.

1970-е гг. ознаменовали закат традиционного индустриального мира – особенно в Соединённых Штатах. Но у него уже была замена: мир финансов и технологий. На смену Питтсбургу и Детройту уже приходили Уолл-стрит и Кремниевая долина – символы нового постиндустриального общества, требовавшего, однако, другой системы общественных отношений. Слом «большого правительства» и переход к дерегулированию начался при Джимми Картере, а завершился при Рейгане. Схожие процессы происходили в Великобритании с самого начала правления Маргарет Тэтчер: там зарождалась мощь лондонского Сити. Франция и Германия приняли основные постулаты новой экономической политики, но остались верны модели социальной экономики со значительной ролью государства и сильным регулированием. Но даже несмотря на это, опробованные в США и Великобритании рецепты быстро стали претендовать на универсальность: в дальнейшем они оформились в идеи «вашингтонского консенсуса».

Мировая экономика никогда больше не росла такими же темпами, как до нефтяного кризиса.

Новая нормальность, запущенная в 1970-е гг., характеризовалась более низкими темпами экономического роста, более высокой его волатильностью[27], большей зависимостью от инновационных отраслей, а также растущим неравенством.

В краткосрочном плане главными выигравшими от кризиса стали страны-экспортёры нефти. Их экспортные доходы выросли более чем втрое с 1973 по 1974 год. Нефтедоллары использовались странами Персидского залива для создания системы общественных благ, трансфертов населению и финансовой поддержки сторонников действующих режимов. Впрочем, в долгосрочном плане эффект неожиданного богатства не столь однозначен. Не всем удалось справиться с ним: например, в Иране спустя несколько лет произошла Исламская революция. Почти во всех странах ОПЕК приток лёгких денег закрепил практики неэффективного управления, запустив механизм «ресурсного проклятья». Всесилие ОПЕК сошло на нет менее чем через десятилетие.

Рост цен на нефть сильно повлиял и на развитие СССР. Валютная выручка от продажи нефти в страны ОЭСР за 1970-е гг. выросла примерно в 10 раз. Это обстоятельство позволило решить часть текущих внутриэкономических проблем, нарастить импорт оборудования и потребительских товаров, продолжить участие в гонке вооружений и ввязаться войну в Афганистане[28]. В 1970–1986 гг. темпы роста капитальных вложений в производство нефти и газа превышали рост инвестиций в промышленность и сельское хозяйство в 3–5 раз[29]. Страна оказалась на нефтяной игле, с которой так и не смогла слезть.

Кризис 1973 г. спровоцировал, возможно, самое масштабное перераспределение богатства в истории, направив огромные потоки доходов из стран ОЭСР в страны ОПЕК. Но в то же время именно этот кризис заставил страны Запада преодолеть противоречия, накапливавшиеся с 1960-х годов. Переформатировав барахливший капитализм, они первыми шагнули в постиндустриальный мир, самостоятельно сформировав его облик и заложив тем самым основы своего глобального лидерства на десятилетия вперёд.

--

СНОСКИ

[1] OECD. Social Expenditure 1960-1990. Problems of Growth and Control. OECD, 1985. URL: http://www.oecd.org/social/soc/40836112.pdf

[2] Цит. по Greenspan A., Wooldridge A. Capitalism in America. An Economic History of the United States. New York: Penguin Press, 2018.

[3] Blanchard O., Gali J. The Macroeconomic Effects of Oil Shocks: Why are the 2000s so different from the 1970s? National Bureau of Economic Research, No. w13368, 2007.

[4] Bordo M. The Operation and Demise of the Bretton Woods System; 1958 to 1971. National Bureau of Economic Research, No. w23189, 2017.

[5] Greenspan A., Wooldridge A. Capitalism in America. An Economic History of the United States. New York: Penguin Press, 2018.

[6] Issawi C. The 1973 oil crisis and after // Journal of Post Keynesian Economics, Vol.1, No. 2, 1978.

[7] Frankopan P. The silk roads: A new history of the world // Bloomsbury Publishing, 2015.

[8] Апдайк Дж. Кролик разбогател // Москва, АСТ, 2009.

[9] Замулин О. Концепция реальных экономических циклов и ее роль в эволюции макроэкономической теории // Вопросы экономики, №1, 2005.

[10] По данным World Development Indicators и BP.

[11] Jorgenson D.W. Productivity and economic growth in Japan and the United States // The American Economic Review, Vol. 78, No. 2, 1988.

[12] По данным World Development Indicators.

[13] Temin P. The golden age of European growth reconsidered // European Review of Economic History, Vol. 6, No. 1, 2002.

[14] Ikenberry G.J. Reasons of State: Oil Politics and the Capacities of American Government // Cornell University Press, 1988.

[15] Ikenberry G.J. Reasons of State: Oil Politics and the Capacities of American Government. Cornell University Press, 1988

[16] Ikenberry G.J. The irony of state strength: comparative responses to the oil shocks in the 1970s // International Organization, Vol, 40, No. 1, 1986.

[17] Bank of England. North Sea oil and gas in the UK balance of payments since 1970. Bank of England, 1979. URL: https://www.bankofengland.co.uk/-/media/boe/files/quarterly-bulletin/1979/north-sea-oil-and-gas-in-the-uk-balance-of-payments-since-1970.pdf

[18] Moe E. Vested interests, energy efficiency and renewables in Japan // Energy Policy, Vol. 40, 2012.

[19] Ross M. How the 1973 oil embargo saved the planet // Foreign Affairs, 2013.

[20] Turner L. The politics of the energy crisis // International Affairs, Vol. 50, No. 3, 1974

[21] Ikenberry G.J. The irony of state strength: comparative responses to the oil shocks in the 1970s // International Organization, Vol. 40, No. 1, 1986.

[22] Yorke V. Oil, the middle east and Japan’s search for security // International Affairs, Vol. 57, No. 3, 1981.

[23] Wearing D. Forty years on, the effects of the 1973-74 oil crisis still shape British foreign policy in the Middle East // Open Democracy, 2003. URL: https://www.opendemocracy.net/en/opendemocracyuk/forty-years-on-effects-of-1973-74-oil-crisis-still-shape-british-foreign-po/

[24] Gause F.G. The International Relations of the Persian Gulf. Cambridge University Press, 2010.

[25] Licklider R. The power of oil: the Arab oil weapon and the Netherlands, the United Kingdom, Canada, Japan, and the United States // International Studies Quarterly, Vol. 32, No. 2, 1988.

[26] Gordon D.M. ‘’Recession is Capitalism as usual’’ // New York Times, 1974. URL: https://www.nytimes.com/1975/04/27/archives/recession-is-capitalism-as-usual-a-radical-economist-argues-that.html

[27] Григорьев Л.М., Иващенко А.С. Теория цикла под ударом кризиса // Вопросы экономики, №10, 2010.

[28] Гайдар Е.Т. Гибель империи. Уроки для современной России // М.: РОССПЭН, 2006.

[29] Ермолаев С. Формирование и развитие нефтегазовой зависимости Советского Союза // Московский центр Карнеги, 2017. URL: https://carnegie.ru/2017/03/31/ru-pub-68448

США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631177 Игорь Макаров, Максим Чупилкин

ПАНДЕМИЧЕСКАЯ ДЕПРЕССИЯ

КАРМЕН РЕЙНХАРТ

Профессор международной финансовой системы в Гарвардской школе имени Кеннеди. После написания этой статьи была назначена главным экономистом Всемирного банка.

ВИНСЕНТ РЕЙНХАРТ

Главный экономист и специалист по макростратегии Mellon.

ГЛОБАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА НИКОГДА НЕ БУДЕТ ПРЕЖНЕЙ

Пандемия COVID-19 представляет для населения планеты уникальную угрозу, встречающуюся раз в поколение. Хотя это не первое заболевание, распространившееся по всему миру, но впервые в современной истории правительства вынуждены столь ожесточённо бороться со вспышкой.

Меры, включая локдаун и ограничения передвижения, направлены на замедление распространения инфекции и сбережение имеющихся медицинских ресурсов. Для финансирования этих усилий правительства привлекают экономический потенциал в невиданных ранее масштабах.

События, начавшиеся в 2008 г., назвали глобальным финансовым кризисом, хотя по сути это был банковский кризис в одиннадцати развитых экономиках. Благодаря двузначному росту в Китае, высоким ценам на сырьё и простым балансовым отчётам развивающиеся рынки выдержали удар последнего глобального кризиса. Нынешний экономический спад – другое дело. Из-за общей природы этого шока – новый коронавирус не признаёт национальных границ – в рецессии оказалась огромная часть мирового сообщества, больше, чем когда-либо прежде со времён Великой депрессии. И восстановление не будет таким же резким и быстрым, как спад. Фискальная и монетарная политика смягчит, но не ликвидирует экономические потери, понадобится длительное время, чтобы глобальная экономика вернулась к уровню начала 2020 года.

Пандемия привела к масштабному сокращению экономики, которое повлечёт за собой финансовый кризис во многих регионах планеты, необслуживаемые корпоративные займы будут расти, как и число банкротств. Также вероятен дефолт по госдолгу в странах развивающегося мира. Сегодняшний кризис будет развиваться по аналогии с событиями 2008 г., но масштабы краха глобальной экономики станут катастрофическими. Кризис ударит по семьям и странам с низким доходом сильнее, чем по более состоятельным. По оценкам Всемирного банка, около 60 млн человек в мире окажутся в нищете. Можно ожидать кардинального изменения функционирования мировой экономики: балансы уйдут в минус, и неумолимое шествие глобализации остановится.

Стоп машина!

В последнем отчёте Всемирный банк прогнозирует сокращение мировой экономики на 5,2 процента в 2020 году. Бюро трудовой статистики США недавно опубликовало худшие данные по месячной безработице за 72 года своего существования. Большинство аналитиков прогнозирует двузначные показатели безработицы в Соединённых Штатах до середины следующего года. Банк Англии предупреждает, что в этом году Великобритания столкнётся с самым значительным падением промышленного производства с 1706 года. Ситуация настолько тяжёлая, что её можно назвать депрессией, пандемической депрессией. К сожалению, воспоминания о Великой депрессии мешают экономистам и другим экспертам использовать это слово, потому что глубина и продолжительность спада тогда были настолько катастрофическими, что, кажется, их невозможно повторить. Но в XIX и XX столетиях было множество депрессий. Учитывая число людей, потерявших работу или вынужденных закрыть бизнес, кажется неуместным использовать другое слово для описания текущей ситуации.

Эпидемиологи считают коронавирус, вызывающий COVID-19, новым, следовательно, его распространение вызывает новые реакции общества и частных акторов. Существует консенсусный подход, согласно которому, чтобы замедлить распространение инфекции, нужно держать работников подальше от рабочих мест, а покупателей – от торговых точек. Если предположить, что второй и третьей волны, как в случае с эпидемией испанки в 1918–1919 гг., не будет, то нынешняя пандемия начнёт развиваться по перевёрнутой V-образной кривой: число заражений и смертей будет расти, а затем падать. Но даже если этот сценарий окажется верным, в некоторых регионах мира COVID-19, скорее всего, задержится (статья написана до начала второй волны заболевания – прим. ред.).

Пока заболеваемость идёт несинхронно. Количество новых случаев сначала упало в Китае и других странах Азии, затем в Европе, а потом очень постепенно в некоторых штатах США (позже стала вновь расти). В то же время горячие точки COVID-19 появились в таких отдалённых друг от друга странах, как Бразилия, Индия и Россия. А за болезнью следуют экономические потрясения. Такой сдвоенный удар оставляет глубокие шрамы на мировой экономической активности.

Ряд ключевых экономик сейчас вновь открывается, подтверждение этого факта мы видим в улучшении условий ведения бизнеса в Азии и Европе, а также в смене тренда на американском рынке труда. Однако этот отскок не стоит путать с восстановлением. Во всех самых тяжёлых финансовых кризисах с середины XIX века требовалось в среднем восемь лет, чтобы ВВП на душу населения вернулся к докризисному уровню (медианный показатель – семь лет). Учитывая рекордные уровни фискального и монетарного стимулирования, можно ожидать, что Соединённые Штаты справятся быстрее. Но у большинства стран нет возможности сгладить экономический ущерб от COVID-19. Поэтому наблюдаемый сейчас отскок – лишь начало долгого пути из глубокой пропасти.

Хотя в этих обстоятельствах любым прогнозам мешает неопределённость, есть три показателя, позволяющие предположить, что путь к восстановлению будет долгим.

Первый фактор, это экспорт. Из-за закрытия границ и локдаунов глобальный спрос на товары сократился, ориентированные на экспорт экономики получили тяжёлый удар. Ещё до пандемии многие экспортёры столкнулись с давлением. С 2008 по 2018 гг. рост мировой торговли снизился наполовину по сравнению с предыдущим десятилетием. В последнее время экспорт страдал от торговой войны между Вашингтоном и Пекином, которую президент Дональд Трамп развязал в середине 2018 года. Для экономик, основным источником роста которых является туризм, прекращение международных поездок стало катастрофой. По прогнозу Международного валютного фонда, в Карибском регионе, где в некоторых странах туристическая индустрия обеспечивает от 50 до 90 процентов дохода и занятости, прибыль от туризма вернётся на докризисный уровень постепенно через три года.

Упал не только объём торговли, снизились цены на многие экспортные товары. Драматичное падение особенно ощущается на нефтяном рынке. Экономический спад вызвал резкое снижение спроса на энергоресурсы и спровоцировал разногласия в хрупкой коалиции под названием ОПЕК+. В её состав входят члены ОПЕК, Россия и другие производители нефти, которые на протяжении последних трёх лет удерживали цены в диапазоне 45–70 долларов за баррель. ОПЕК+ удавалось сотрудничать, пока спрос был устойчивым и требовалось чисто символическое сокращение добычи. Однако из-за пандемии понадобилось более существенное уменьшение добычи, что вынудило двух ключевых игроков картеля, Россию и Саудовскую Аравию, пойти на действительно болезненные шаги, к которым они не были готовы. Перепроизводство и пикирование цен на нефть стало проверкой на прочность для бизнес-моделей всех производителей, особенно на развивающихся рынках, включая американский сланцевый нефтегазовый сектор. Дополнительные финансовые трудности усугубили положение и без того ослабленных компаний – как в США, так и в других странах. Зависимый от нефти Эквадор, например, объявил дефолт в апреле 2020 г., за ним могут последовать и другие нефтедобывающие страны.

Прежде удары по глобальной экономике не были полномасштабными. Так, во время десятилетнего долгового кризиса в Латинской Америке в начале 1980-х гг. и азиатского финансового кризиса 1997 г. большинство развитых экономик продолжали расти. Развивающиеся рынки (особенно Китай) стали главным источником роста во время финансового кризиса 2008 года. Сейчас всё по-другому. В последний раз сбой всех двигателей произошёл в период Великой депрессии, сейчас коллапс будет таким же резким. Всемирная торговая организация прогнозирует падение глобальной торговли на 13–32 процента в 2020 году. Если фактический результат окажется где-то в середине этого диапазона, это будет худший год глобализации с начала в 1930-х годов.

Второй фактор, указывающий на длительное и медленное восстановление, – это безработица. В результате мер по замедлению пандемии нарушились механизмы современной рыночной экономики, самой сложной системы в истории, и не удастся вновь собрать воедино все части быстро и без последствий. Некоторые закрытые предприятия и бизнесы уже не откроются. Их владельцы, потеряв сбережения, будут относиться к предпринимательству с большой осторожностью. Предпринимательский класс, прошедший естественный отбор, не будет поддерживать инновации.

Более того, некоторые отправленные в неоплачиваемый отпуск или уволенные сотрудники покинут рынок труда навсегда. Другие утратят навыки и лишатся возможности профессионального развития из-за длительного перерыва в работе. В итоге они окажутся менее привлекательными для потенциальных работодателей. Но самые уязвимые – это новички, выпускники вузов, столкнувшиеся с ослабленной экономикой. Уровень зарплат сорока- и пятидесятилетних всегда можно объяснить их статусом в начале карьеры. Те, кто споткнулся уже на старте, так и будут влачить шлейф неудачников. Нынешние школьники, в свою очередь, получат образование ниже стандарта в своих социально дистанцированных онлайн-классах. В странах с низкой скоростью интернета студенты массово покидают образовательные учреждения. Это ещё одна группа отстающих.

Конечно, политика того или иного государства имеет значение. Европейские экономики стараются субсидировать зарплаты сотрудников, не имеющих возможности работать или переведённых на сокращенный график, чтобы предотвратить массовую безработицу. Соединённые Штаты этого не делают. В развивающихся экономиках у людей нет государственной подушки безопасности. Но независимо от имеющихся ресурсов все правительства тратят больше, а получают меньше. Многие муниципальные и региональные органы власти по закону обязаны иметь сбалансированный бюджет, а значит, долги, которые они накапливают сейчас, позже потребуют урезания расходов. Пока центральные правительства увеличивают расходы, хотя их налоговая база сокращается. Страны, зависящие от сырьевого экспорта, туризма и денежных переводов граждан, работающих за рубежом, ждут сильнейшие экономические потрясения.

Но самое тревожное – депрессия началась в период, когда экономические основы во многих государствах, включая беднейшие, были уже ослаблены. Отчасти в результате такой нестабильности рейтинговые агентства понизили суверенный кредитный рейтинг рекордного числа заёмщиков с 1980 года. Корпоративные заёмщики повторяют эту траекторию, что чревато последствиями для правительств: ошибки частного сектора нередко становятся обязательствами для государства. В результате даже страны, разумно использующие ресурсы, могут опуститься на дно.

Третий фактор этого кризиса – его регрессивное воздействие внутри стран и на международном уровне. Экономические неурядицы особенно сказываются на людях с низкими доходами. Как правило, они не могут работать удалённо и не обладают ресурсами, чтобы пережить трудный период. В США, например, почти половина работников заняты в малом бизнесе, в основном в сфере услуг, где зарплаты низкие. Эти предприятия наиболее подвержены банкротствам, особенно на фоне воздействия пандемии на поведение потребителей, которое может продлиться дольше, чем сами локдауны.

В развивающихся странах, где господдержка недостаточна или вообще отсутствует, падение уровня жизни произойдёт в первую очередь среди беднейших слоёв общества. Регрессивную природу пандемии может усугубить глобальный скачок цен на продукты питания, поскольку распространение заболевания и локдауны нарушили цепочки поставок, а также схемы миграции сельхозработников. ООН уже предупредила об угрозе самого тяжёлого продовольственного кризиса за пятьдесят лет. В беднейших странах на продукты питания приходится от 40 до 60 процентов потребительских расходов, в процентах от своих доходов люди в беднейших странах тратят на еду в 5–6 раз больше, чем жители развитых стран.

Путь к восстановлению

Во второй половине 2020 г., когда кризис в системе здравоохранения медленно удалось взять под контроль, стали появляться позитивные данные об экономической активности и занятости, вызвавшие оптимизм финансовых рынков. Но эффект отскока не принесёт полного восстановления. Даже продуманная, скоординированная макроэкономическая политика не позволяет продавать продукты, которые не были произведены, и услуги, которые не были оказаны.

До сих пор фискальная реакция в мире была относительно узконаправленной и запланированной как временная мера. Обычно малоподвижный американский Конгресс принял четыре пакета законопроектов о мерах поддержки приблизительно за четыре недели. Однако большинство этих мер одноразовые или имеют чётко обозначенный срок действия. Скорость реакции безусловно связана с важностью и внезапностью проблемы, у политиков просто не было времени, чтобы добавить содержательности в законопроекты. На США приходится львиная доля из почти 11 трлн долларов финансовой помощи, которую страны G20 влили в свои экономики.

Как всегда, большой размер обеспечивает большое пространство для манёвра. Страны с большой экономикой разработали более амбициозные планы поддержки.

Суммарный размер помощи десяти развивающихся рынков G20 на 5 процентных пунктов ниже, чем у их развитых партнёров. К сожалению, это означает, что контрциклический ответ будет слабее в тех местах, которые сильнее пострадали от удара. Но, судя по цифрам, даже в странах с развитой экономикой фискальные меры не столь впечатляющи, как кажется. В G20 только Австралия и Соединённые Штаты потратили больше денег, чем было выделено компаниям и физическим лицам в форме кредитов, займов и гарантий. Меры поддержки в европейских странах – это в основном балансы крупного бизнеса, а не расходы, что вызывает вопросы об эффективности этих шагов в преодолении падения спроса.

Центральные банки тоже пытались стимулировать терпящую крах глобальную экономику. Регуляторы, у которых ещё не связаны руки предыдущими решениями держать ключевую ставку на минимальном уровне – как у Банка Японии и ЕЦБ, – ослабили контроль над финансовыми потоками. В эту группу вошли центробанки развивающихся экономик, включая Бразилию, Чили, Колумбию, Египет, Индию, Индонезию, Пакистан, ЮАР и Турцию. В прошлые кризисы главы центробанков таких стран обычно следовали в противоположном направлении: повышали ставки, чтобы не допустить обесценивания национальной валюты, сдержать инфляцию и отток капитала. Общий шок выровнял игровое поле, заставив забыть об оттоке капитала, который, как правило, сопровождает обесценивание валюты и падение ключевых выставок.

Не менее важно, что центральные банки отчаянно борются за сохранение финансовых потоков, закачивая валютные резервы в банковскую систему и снижая требования к резервам частных банков, чтобы заёмщики могли выплачивать долги. ФРС США, например, сделала и то и другое, удвоив объём вливаний в экономику за два месяца и снизив необходимый объём резервов до нуля. Статус Соединённых Штатов как эмитента мировой резервной валюты возложил на ФРС уникальную ответственность по обеспечению глобальной ликвидности доллара. Для этого она заключила соглашение по валютным свопам с девятью другими центробанками. В течение нескольких недель после соглашения данные финансовые институты заимствовали почти полтриллиона долларов, чтобы кредитовать свои банки.

Самое главное, что центробанкам удалось сохранить кредитоспособность временно лишившихся ликвидности компаний. Регулятор может сквозь пальцы смотреть на волатильность рынка и приобретать неликвидные активы, кажущиеся кредитоспособными. Центральные банки применили все пункты руководства по этой теме, взяв на себя обеспечение в том числе частных и муниципальных долгов. Длинный список банков, которые ввели подобные меры, включает почти всех обычных акторов развитого мира – Банк Японии, ЕЦБ и ФРС, а также регуляторов развивающихся экономик – Колумбии, Чили, Венгрии, Индии, Лаоса, Мексики, Польши и Таиланда. По существу, эти страны пытаются перекинуть мост над нынешней неликвидностью к будущей восстановленной экономике.

Центральные банки действовали вынужденно и поспешно. Но почему они должны были делать это? Разве законодательные и регулятивные усилия, предпринятые после прошлого финансового кризиса, не должны были смягчить следующий?

Вылазка центробанков за пределы привычной территории – результат конструктивных недостатков предыдущих попыток исправить ситуацию.

После кризиса 2008 г. правительства ничего не предприняли, чтобы изменить рисковые предпочтения инвесторов. Регулируемому сообществу, прежде всего крупным коммерческим банкам, просто стал дороже обходиться спрос на низкокачественные займы из-за введения ограничений по качеству активов, стресс-тестов и так называемого заявительного порядка. Результатом такого тренда стал рост теневых банков, когорты фактически нерегулируемых финансовых институтов. Центробанкам теперь приходится иметь дело с новыми активами и новыми участниками, потому что их официальная политика вытеснила коммерческие банки, которые ранее поддерживали неликвидные компании и правительства.

Конечно, действия центробанков остановили кумулятивное ухудшение функционирования рынков благодаря снижению ставок, масштабным вливаниям ликвидности и приобретению активов. Подобные действия встроены в ДНК центробанков с тех пор, как провал ФРС в 1930-е гг. привёл к трагическим последствиям. Однако чистый результат такой политики нельзя признать удовлетворительным в преодолении масштабного шока, который мир переживает сейчас. Ставки находились на достаточно низком уровне ещё до пандемии. И, несмотря на огромные объёмы долларов, которые ФРС направляет за границу, курс американской валюты скорее вырос, а не упал. Этих монетарных мер стимулирования недостаточно, чтобы заставить семьи и компании тратить больше, учитывая нынешние экономические проблемы и неопределённость. В итоге главные банкиры мира – управляющий Банка Японии Харухико Курода, председатель ЕЦБ Кристин Лагард и глава ФРС Джером Пауэлл – были вынуждены призвать правительства к введению дополнительных мер финансовой поддержки. Их призывы были услышаны и удовлетворены, но не полностью, поэтому мы наблюдаем резкое падение мировой экономической активности.

Экономика и недовольство ей

Тень нынешнего кризиса будет более длинной и тёмной, чем у предыдущих. По прогнозам МВФ, соотношение дефицита бюджета к ВВП в развитых экономиках возрастёт с 3,3 процента в 2019-м до 16,6 процента в этом году, в развивающихся – с 4,9 процента до 10,6 процента. Многие развивающиеся страны следуют примеру своих развитых партнёров и открывают финансовый кран. Но у многих стран как среди развитых, так и среди развивающихся, фактически нет такой возможности. Результат – раздутые государственные бюджеты.

Проблема долгов будет препятствовать восстановлению. G20 уже отложила выплаты 76 беднейших стран. В ближайшие месяцы богатым странам и кредитным организациям предстоит сделать больше, включив в схемы помощи по долгам другие экономики и привлекая частный сектор. Но для таких шагов может не хватить политической воли, если страны решат заниматься собственными проблемами, а не восстанавливать мировую экономику.

Глобализация впервые была отброшена назад с приходом к власти администрации Трампа в 2016 году. Темпы отступления будут только нарастать, потому что на глобализацию возложат вину за нынешнюю катастрофу.

Открытые границы облегчили распространение инфекции. Зависимость от экспортных рынков привела к экономическому спаду в ряде стран, когда мировая торговля приостановилась. Многие развивающиеся экономики пережили крах цен на их основные экспортные товары и прекращение денежных переводов от граждан, работающих за рубежом. Настроения общества влияют на экономику, и трудно представить, что отношение к зарубежным поездкам и образованию за границей восстановится быстро. Вообще, доверие – лучшее смазочное средство для рыночных транзакций, и сейчас его явно не хватает. Границы будет трудно пересечь, сомнения по поводу надёжности некоторых зарубежных партнёров усугубятся.

Ещё одна причина нарушения глобального сотрудничества – политики, которые могут принять краткосрочный отскок за длительное восстановление. Остановить падение доходов и производства – ключевая задача, но не менее важно ускорить восстановление. Чем дольше мы будем выкарабкиваться из воронки, которую нынешняя пандемия пробила в глобальной экономике, тем дольше некоторые люди будут оставаться без работы, а это значит – меньше перспектив среднесрочного и долгосрочного роста.

Экономические последствия ясны. Доходы падают, долговое бремя растёт. Социальные последствия прогнозировать сложнее. Рыночная экономика подразумевает договор между гражданами: ресурсы будут использоваться максимально эффективно, чтобы сделать большой экономический пирог и увеличить шансы на его дальнейший рост. Когда обстоятельства меняются в результате технологических прорывов или открытия международных торговых маршрутов, происходит перераспределение ресурсов, появляются победители и проигравшие. Пока пирог увеличивается в размерах быстро, проигравшие спокойны, потому что их кусок пирога стабильно растёт. Например, 4-процентный рост ВВП – норма для развитых экономик в конце прошлого столетия – предполагает удвоение производства за восемнадцать лет. Если рост составляет 1 процент – преобладающий показатель после кризиса 2008–2009 гг. и рецессии, – то на удвоение производства уйдёт 72 года. На фоне очевидных издержек нынешнего периода и преимуществ, скрывшихся далеко за горизонтом, вполне возможно, что люди решат пересмотреть этот рыночный договор.

Историк Генри Адамс отмечал, что политика – это систематическая организация ненависти. Избиратели, потерявшие работу, вынужденные закрыть бизнес и лишившиеся сбережений, ощущают злобу. Нет никаких гарантий, что нынешнему – или следующему – политическому классу удастся направить их гнев в конструктивное русло. В период экономических трудностей нередко нарастает волна популистского национализма, поэтому недоверие в мировом сообществе только углубится. Это ускорит упадок мультилатерализма и может привести к порочному кругу, который похоронит будущие экономические перспективы. Подобное уже происходило между двумя мировыми войнами, когда процветали национализм и политика «разори соседа».

У сегодняшних политических и социальных проблем нет решения, единого для всех. Но разумный план действий состоит в том, чтобы не допустить появления экономических условий для усугубления ситуации. Властям необходимо продолжать расширять меры поддержки. И самое главное, нельзя путать отскок с восстановлением.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs №5 за 2020 год. © Council on foreign relations, Inc.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Медицина. Госбюджет, налоги, цены > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631176 Кармен Рейнхарт, Винсент Рейнхарт

ВАЖНЕЙШЕЕ СОБЫТИЕ XXI ВЕКА

МАРК УЗАН

Исполнительный директор Комитета за обновление Бреттон-Вудской системы (RBWC), Нью-Йорк, США

«Существует только одно равновесное решение – экономическое бездействие до полного исчезновения опасности», – именно так Джейсон Фурман, бывший председатель Совета экономических консультантов и профессор Гарвардского университета, резюмировал нынешнее уникальное состояние мировой экономики.

Когда в Китае вспыхнула пандемия, никто и предположить не мог, что мировая экономика остановится почти полностью на фоне множественных потрясений, происходящих одномоментно и с одинаковой силой, что совершенно беспрецедентно в мировой истории. Вот лишь некоторые из этих потрясений.

Шок в производстве и торговле с разрывом цепочек поставок, действующий по принципу домино, привёл к блокировке глобальных цепочек поставок.

Цены на сырьевые товары упали до уровня начала 1970-х гг. (нефть по 25 долларов), что вызвало неожиданную и массовую остановку потоков частного капитала на развивающиеся рынки, более серьёзную, чем та, с которой им пришлось столкнуться во время истерической реакции рынков в 2013 году.

Наблюдается сильный рост неприятия риска. По данным Института международных финансов, с момента начала пандемии из акций и облигаций стран с формирующимся рынком было выведено 80 млрд долларов, что почти в четыре раза больше, чем во время финансового кризиса 2008 года. Это поставило страны с развивающимся и формирующимся рынком на грань кризиса платёжных балансов. Весьма скоро более 20 стран могут попросить помощи и поддержки у Бреттон-Вудских учреждений. В число потенциальных кандидатов входят Ливан, Эквадор и Замбия, которые и до этого испытывали проблемы с погашением задолженности по иностранным долгам. Кризис, вызванный пандемией коронавируса, приведёт не только к глубокой депрессии в Китае, Европе, Японии и Соединённых Штатах, но и к серьёзной катастрофе из-за падения объёмов мировой торговли, оттока капитала из этих стран и снижения цен на сырьевые товары.

Смягчение последствий кризиса в области здравоохранения было приоритетом для всех правительств. Меры налогово-бюджетной политики направили на поддержку социального страхования.

Ответ на резкое сокращение объёмов экономической деятельности в Соединённых Штатах состоял в направлении единовременного базового пакета помощи в каждое домохозяйство. Ещё один пакет мер стимулирования был ориентирован на поддержку малых предприятий. Политика европейских стран заключалась во введении многочисленных систем защиты прав работников и предприятий. В течение этого времени изоляции были предприняты меры денежно-кредитной и налогово-бюджетной политики для помощи предприятиям и домохозяйствам в период экономического шока.

Между тем европейские страны отказались от бюджетных правил – Маастрихтских критериев, в рамках которых допускается дефицит государственного бюджета в размере не более 3 процентов от ВВП. Это решение исторического масштаба. Европейская комиссия предоставила членам ЕС полную гибкость в бюджетных правилах, чтобы они могли увеличить свои расходы, но при условии принятия агрессивных мер налогово-бюджетной и денежно-кредитной политики. Европе ещё предстоит пережить свой «момент Гамильтона» (решение одного из отцов-основателей США, министра финансов Александра Гамильтона выпустить федеральный долг, который ускорил процесс превращения конфедерации в федерацию – прим. ред.) – выпуск евробондов (пресловутых европейских коронавирусных облигаций), – но пока что Север и Юг не нашли взаимопонимания в этом вопросе. Компромиссное решение для стран еврозоны – Европейский фонд спасения, нечто вроде европейского Плана Маршалла. Из него должен получиться ключевой инструмент восстановления после пандемии для стран, пострадавших от этого глубокого шока.

Жёсткая политика сдерживания и социального дистанцирования привела почти к полному прекращению экономической деятельности. Неопределённость будущего заставила инвесторов и экономистов подвергнуть сомнению их собственные оценки мощности шоков в области спроса и предложения. ВВП Китая упал на 13 процентов за первые два месяца нынешнего года. Глобальная безработица достигнет уровня, невиданного со времён Великой депрессии.

По мере того как власти во всём мире активизируют меры по борьбе с кризисом и принимают важные решения для спасения национальных экономик, одно можно сказать наверняка. Мировая экономика выйдет из изоляции кардинально другой и изменится больше, чем когда-либо прежде, больше, чем после Великой депрессии и Великой глобальной рецессии. С макроэкономической точки зрения в большинстве стран Организации экономического сотрудничества и развития и стран с развивающейся экономикой возникнет беспрецедентно жёсткий дефицит государственного бюджета и образуется чрезмерная задолженность в мировом масштабе. Мы станем свидетелями конца раздельного существования бюджетной и денежно-кредитной политики. Резкий сдвиг в сфере сбережений и инвестиций во всём мире произойдёт, когда суверенным фондам благосостояния потребуется репатриировать средства из-за рубежа.

Некоторые вопросы носят фундаментальный характер. Сумеет ли мировая экономика снова стать единым целым? Будет ли это концом парадигмы глобализации? Остановит ли это рост экономики Китая как экономической супердержавы? Уцелеет ли глобальная финансовая архитектура, созданная после Второй мировой войны? Сохранит ли доллар США свою роль резервной валюты или мы увидим ускорение роста валют на основе цифровых технологий?

Я не затрагивал в этом эссе социальные, этические и философские последствия этого крупнейшего мирового события XXI века. Позвольте кратко обрисовать некоторые возможные варианты событий.

COVID-19 может сказаться на мировых поставках продукции. Как найти баланс между открытостью и защитой, взаимозависимостью и самодостаточностью? Также вполне вероятно, что происходящее необратимо повлияет на глобальные цепочки поставок, ориентированных на Китай. Компании и страны будут переоценивать свою зависимость от китайских запчастей и товаров, особенно тех, которые считаются критически важными с точки зрения обеспечения национальной безопасности в широком смысле этого слова. Ключевым вопросом является будущее мирового производства. «Хотим ли мы по-прежнему зависеть на уровне 90 или 95 процентов от китайской цепочки поставок для автомобильной, фармацевтической и авиационной промышленности или мы воспользуемся данной ситуацией для строительства новых заводов и новых производств и обретения большей независимости и суверенности? Это не протекционизм – это просто необходимость, если мы рассчитываем сохранить суверенность и независимость с промышленной точки зрения», – заявил министр финансов Франции Брюно Ле Мэр.

Макрополитические меры носят национальный характер. Каждое правительство поощряет нынешнюю экономическую спячку своими постановлениями. Эта пандемия приведёт к тому, что страны, предприятия, а также домашние хозяйства будут иметь более высокий уровень задолженности. Произойдёт массовое списание долгов на суверенном, корпоративном и бытовом уровне.

Вирус представляет собой серьёзнейший стресс-тест для глобализации. Он вызывает переоценку взаимосвязанной глобальной экономики. По этим причинам кажется, что мы не можем сравнивать эту «рецессию по указу» ни с глобальным финансовым кризисом 2008 г., ни с Великой депрессией 1930-х годов. В 2008 г. проблемой были сбои в финансовых потоках, которые могли быть восстановлены за счёт ликвидности центрального банка. Сегодня это внезапная остановка производства и внезапное прекращение экономической деятельности. Единственным результатом может стать то, что миру, возможно, придётся последовать концепции суда по делам о банкротстве.

Человечество замерло и должно будет сосредоточиться на автоматической приостановке всей деятельности и времени изоляции в качестве основного приоритета для спасения человеческих жизней.

Автоматическая приостановка всей деятельности позволит составить планы восстановления в поствирусный период сродни послевоенному восстановлению мировой экономики. Возрождение торговли, устранение границ, создание новых институтов и глобальной системы безопасности наподобие глобального базового дохода.

Что мы пока видим с точки зрения глобальных политических мер, которые могут подвигнуть нас задуматься о восстановлении после пандемии? Федеральный резерв (ФРС) разрешил иностранным центральным банкам использовать свои государственные облигации в качестве обеспечения краткосрочных долларовых займов для нового механизма РЕПО1. Центральные банки смогут справиться с внезапным прекращением потока долларов. Федеральный резерв стал глобальным кредитором последней инстанции, глобальным центральным банком. В конце концов сами центральные банки и их деятельность будут переосмыслены: мы можем назвать это «вертолётными деньгами» или координацией налогово-бюжетной и денежно-кредитной политики, в рамках которой доминирующую роль станет играть именно налогово-бюджетная политика.

Вирус способен подтолкнуть к отходу от соперничества за власть, фрагментации, американо-китайского «железного занавеса», от глобальных санкций, построить, как писал профессор международных отношений Принстонского университета Джон Айкенберри, «новый прагматичный и защитный интернационализм». Одним из путей достижения этой цели может стать реализация программы скоординированного налогово-бюджетного стимулирования – идеи, которую в начале этого года Валдайский клуб внёс в повестку дня Т20, группы взаимодействия G20 для аналитических центров. Необходимы новые и творческие подходы, поскольку мы переживаем важнейшее событие XXI века, уже изменившее ход мировой истории.

Комментарий был заказан Международным дискуссионным клубом «Валдай» и впервые опубликован на сайте клуба в разделе «Аналитика».

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631175 Марк Узан

ШАНС НА ПЕРЕМЕНЫ

ИГОРЬ МАКАРОВ

Руководитель Департамента мировой экономики факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

Этот номер журнала – тематический. Большинство его материалов подготовлено в рамках проекта «Уроки кризисов прошлого», инициированного Факультетом мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ. Авторы рассмотрели двенадцать кризисов последних ста лет, изучили, как разные страны их преодолевали. Некоторые из этих государств провалились, потеряв годы в экономическом развитии, а иногда – и жизни многих граждан. Другие вышли из периода потрясений сильнее, чем входили в него.

В неуправляемом потоке информации и дезинформации, захлестнувшем человечество, прошлое – лучшее зеркало, в которое оно может посмотреться. Сейчас это более чем своевременно. Мир переживает сразу несколько масштабных кризисов, и непонятно, куда они заведут.

Во-первых, кризис здравоохранения и даже шире – модели государства всеобщего благосостояния. И до пандемии она едва справлялась с вызовами старения населения, неравенства, деиндустриализации и миграции, а сегодня окончательно затрещала по швам.

Во-вторых, экономический. Локдауны – только начало. Перед миром маячит призрак долгового краха, чреватого коллапсом всей финансовой системы.

В-третьих, социальный. Движение Black Lives Matter – одно из самых безобидных из его проявлений. Растущее неравенство – бомба замедленного действия под политическими системами развитых стран, способная рвануть в любой момент.

В-четвёртых, кризис экологический. Нерешённые проблемы окружающей среды и изменения климата в долгосрочном плане угрожают гораздо большему количеству жизней, чем коронавирус.

В-пятых, кризис идей. Среди политических элит, в особенности на пространстве Большого западного мира (включающего и Россию), отсутствует понимание, куда двигаться. Это маскируют ситуативным реагированием и поиском внешних врагов.

Сергей Караганов, инициатор проекта, представляет свои рассуждения о современных событиях как проблеме не только социально-экономических систем, но и демократии, идеологий и ценностей. (Свои оценки происходящего дают Марк Узан, а также Кармен Рейнхарт и Винсент Рейнхарт – это «внешние» публикации.) Леонид Григорьев и Александр Астапович рассказывают о Великой депрессии в США. Деятельность Рузвельта – «мать всех реформ», уникальный опыт переформатирования капитализма, сочетавший в себе решение краткосрочных антикризисных задач, балансирование между группами интересов, а также очерчивание новой траектории долгосрочного развития. Американский взгляд на ту эпоху – в статье Мег Джейкобс. Опыт выхода из Великой депрессии в Великобритании вспоминает Игорь Ковалев. Восстановление началось лишь тогда, когда разные политические группы, до того остававшиеся в плену неработающих идей и погрязшие в конкуренции, консолидировались. А Иван Простаков и Анна Барсукова демонстрируют беспомощность французских элит перед лицом кризиса, которая привела не только к огромным социально-экономическим потерям, но и к военной катастрофе.

Иван Простаков обращается к опыту преодоления Великой депрессии фашистской Италией, а Наталия Супян – нацистской Германией. В обоих случаях успехи в индустриализации и технологической модернизации невозможно отделить от действий тоталитарной системы и милитаризации, которые в итоге привели страны к агрессии и подтолкнули мир к большой войне.

Ксения Спицына описывает, как Япония восстановила экономику после Второй мировой с опорой на новые ценности и внешнюю помощь. Светлана Суслина и Виктория Самсонова демонстрируют, как Южная Корея, используя тяжёлый кризис 1997–1998 гг., трансформировала экономико-политическую модель, став одним из самых успешных государств Азии. В статье Евгения Канаева и Александра Королёва показано, насколько по-разному азиатский финансовый кризис повлиял на соседей – Индонезию и Малайзию. Первая пошла по «лёгкому» пути принятия помощи и рекомендаций МВФ и потеряла десятилетие развития. Вторая нашла собственный ответ на кризис, учитывающий специфику национальной экономики, что придало динамизм на десятилетие вперёд.

Алина Щербакова констатирует неспособность аргентинских властей адекватно ответить на кризис 2001–2002 гг., спровоцированный их же политикой. Леонид Григорьев и Марина Стародубцева показывают, как успехи Бразилии в преодолении ловушек развития были остановлены кризисом 2016 г., который стал результатом завышенных ожиданий, рождённых этими успехами.

Две статьи посвящены глобальным кризисам, между которыми достаточно параллелей. Вместе с Максимом Чупилкиным мы описываем нефтяной кризис 1973 года. Он больно ударил по западному миру, но послужил толчком для трансформации экономики и общества, обеспечившей ему успех в долгосрочной перспективе. Этого нельзя сказать про события 2008–2009 годов. Мы с Екатериной Макаровой отметили, что, несмотря на эффективные оперативные меры, западным странам не удалось решить структурные проблемы. Многие обострились в последующее десятилетие, что делает нынешний кризис более сложным и многогранным, чем случившийся двенадцать лет назад.

Прошлый опыт нельзя повторить. Однако на былых ошибках и успехах можно и нужно учиться. Кризисы позволяют воплотить изменения, недоступные в хорошие времена. Если подойти к этому комплексно, с учётом страновых особенностей и баланса групп интересов, сочетая оперативные и долгосрочные цели, можно сбросить бремя устаревших общественных структур и сделать шаг вперёд. Сегодня, в период самого масштабного кризиса со времён Второй мировой войны, он особенно необходим.

Россия. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > globalaffairs.ru, 11 января 2021 > № 3631173 Игорь Макаров

Для качественного решения стратегических задач необходимо поддержание на высоком уровне тылового обеспечения действий подразделений и воинских частей РВСН.

Очевидно, что несение боевого дежурства как задача особой государственной важности, регулярные выходы мобильных ракетных комплексов на маршруты боевого патрулирования требуют качественного и всестороннего обеспечения Ракетных войск стратегического назначения. В РВСН создаётся уникальная социальная инфраструктура с современными комплексными зданиями дежурных сил и самыми совершенными агрегатами, позволяющими на полевых позициях решить все насущные вопросы стратегических ракетчиков.

О том, как организована и функционирует сегодня система материально-технического обеспечения РВСН, какие новации будут внедряться, каково это – наладить быт стратегических ракетчиков во время полевых выходов и на боевых дежурствах, а также о многом другом рассказал «Красной звезде» заместитель командующего Ракетными войсками стратегического назначения по МТО полковник Валерий Листопадный.

– Валерий Юрьевич, расскажите, пожалуйста, как сегодня организована и функционирует система материально-технического обеспечения РВСН?

– В настоящее время происходит развитие РВСН, характеризующееся принятием на вооружение новых образцов боевых ракетных комплексов. Претерпевают изменения структура и объём задач, решаемых службами МТО.

При этом в соответствии с указаниями заместителя министра обороны РФ генерала армии Дмитрия Булгакова задачей первостепенной важности является обеспечение требуемого уровня тылового обеспечения воинских частей и соединений как в стационарных, так и в полевых условиях.

Основными задачами системы МТО РВСН в настоящее время являются: определение потребностей, истребование, накопление, хранение и эшелонирование запасов ракетного топлива, горючего, продовольствия, вещевого, военно-технического имущества и других материальных средств; организация перевозок войск, материальных средств и их эвакуация всеми видами транспорта; поддержание в исправном состоянии и совершенствование инфраструктуры МТО; ветеринарно-санитарное обеспечение войск; противопожарная и экологическая безопасность; эксплуатационное содержание зданий и сооружений, обеспечение коммунальными услугами и топливом; удовлетворение бытовых и иных потребностей личного состава.

Для решения всего этого комплекса задач в РВСН создана и успешно функционирует интегрированная система, включающая органы военного управления и соответствующие силы и средства в воинских частях, соединениях, объединениях и организациях.

Эта система выстроена в логическую цепь и имеет строго вертикальную иерархию. При этом состав и оснащённость органов военного управления, воинских частей, соединений и организаций обосновывались ранее и совершенствуются сейчас.

Руководство материально-техническим обеспечением в РВСН осуществляется заместителем командующего по МТО через подчинённые ему структуры. В войсковом звене материально-техническое обеспечение организуют командиры воинских частей и соединений через своих заместителей по тылу и соответствующие службы.

– Основная задача стратегических ракетчиков – несение боевого дежурства. Оно, как правило, проходит в полевых, а не казарменных условиях. В чём заключаются особенности тылового обеспечения в полевых условиях?

– Задачей первостепенной важности является обеспечение требуемого уровня тылового обеспечения действий подразделений и воинских частей ракетных дивизий в полевых условиях.

Поддержание высокой боеспособности подразделений и воинских частей непосредственно зависит от своевременного и полного удовлетворения потребностей в материальных ценностях, создания требуемых условий в материальном отношении, а также условий размещения и быта личного состава при выполнении различных задач. Особенно остро это ощущается на этапах передислокации, на марше, во время учений и манёвров.

В полевых условиях и на марше одной из сложных задач, решаемых командирами и начальниками, является организация быта и размещения военнослужащих, доведения до подчинённых норм довольствия в полном объёме. Таким образом, возникает объективная необходимость обеспечения требуемого качества процесса тылового обеспечения и повышения возможностей функционирования системы тылового обеспечения с целью гарантированного выполнения задач подразделениями и воинскими частями в полевых условиях.

Выработанная практикой прошлых лет система тылового обеспечения сохраняет свою актуальность и в современных условиях. Но при этом нельзя не учитывать новых требований, предъявляемых к ней. В современных условиях функционирование системы тылового обеспечения существенно усложняется, повышаются требования к мобильности, многофункциональности и оснащённости обеспечивающих структур.

Основными задачами служб тылового обеспечения при размещении подразделений РВСН в полевых условиях являются: размещение и организация отдыха личного состава, организация питания личного состава, организация банно-прачечного обслуживания, обеспечение санитарно-гигиенических нужд личного состава.

– Расскажите, как организовано питание для тех, кто находится на боевом дежурстве. Как организована система питания в РВСН, какова калорийность блюд?

– С 2011 года питание военнослужащих организуется через сторонние организации по государственным контрактам или аутсорсинг. Выполняя решение министра обороны РФ, в РВСН столовые, где численность питающихся превышает 150 человек, для разнообразия ассортимента блюд оборудованы линиями раздачи с элементами шведского стола. Это салат-бары, где военнослужащие сами выбирают себе салаты, им предлагается на выбор не менее двух блюд салатов и двух холодный закусок с четырьмя-пятью ингредиентами консервированных и свежих овощей, при этом свежие овощи должны быть круглогодично. Горячее питание предусматривает приготовление не менее двух первых блюд, трёх мясных блюд на обед, двух мясных (рыбных) блюд на завтрак и ужин, трёх гарниров на обед, двух гарниров на завтрак и ужин. Кроме того, на обед один из гарниров – из свежих овощей. Также на выбор предлагается до четырёх видов соков или двух-трёх видов компотов (морсов) из сухофруктов (ягод), напитков из экстрактов шиповника, боярышника и т.д.

В связи с тем, что подразделения Ракетных войск стратегического назначения интенсивно и продолжительно выполняют задачи по боевому дежурству в полевых условиях, в этом случае аутсорсинг отходит в сторону и питание военнослужащих организуем своими силами. Для этого у нас в штатах имеются полевые технические средства приготовления пищи, а пищу готовят стрелки-повара, которые имеются в каждом подразделении. Аутсорсинг лишь выдаёт положенные по нормам продукты.

Почему стрелок-повар? Потому что это особо подготовленный солдат. Когда часть находится в стационарных условиях, стрелок выполняет задачи обычного стрелка и параллельно обучается поварскому искусству, а вот когда его часть выходит в поле, тогда он для остальных становится очень уважаемым человеком, ведь от того как он приготовит пищу, зависит качество выполнения учебно-боевой задачи.

В случае если приготовление горячей пищи по каким-либо причинам не представляется возможным, у нас предусмотрена выдача военнослужащим на руки сухого пайка или индивидуального рациона питания, в котором в консервированном виде имеется суточная норма набора продуктов.

Калорийность основного общевойскового пайка в стационарных условиях питания составляет 4,3 тысячи килокалорий, в полевых условиях в зависимости от выполнения задач при трёхразовом питании составляет до 4,1 тысяч килокалорий. При этом норма физиологических потребностей в пище и энергии для молодых людей, проходящих военную службу по призыву, – 4,2–4,4 тысячи килокалорий. Как видите, наш паёк соответствует потребностям. Такая калорийность достигается за счёт оптимального соотношения между белками, жирами и углеводами. Для сравнения, у ведущих армий мира калорийность пайка чуть ниже и варьируется в диапазоне 3,8–4,2.

– Какая современная техника МТО поступает или поступит в ближайшее время на вооружение РВСН?

– В рамках переоснащения войск на новые виды вооружения в подразделения МТО с 2017 года поступают новые образцы технических средств служб тыла, прежде всего на базе шасси автомобиля КамАЗ.

Это автофургоны изотермические, комбинированные, хлебные и автоводоцистерны на базе КамАЗ, кухня-столовая «КСВК-240», полевые бани «ППБ-32», новые топливозаправщики АТЗ-7 – 5350, АЦ-7 – 5350.

Доля современных образцов по отдельным видам техники превышает общий процент за Вооружённые Силы РФ. Также в РВСН поступили новые пожарные автомобили, в результате чего парк автомобилей данного вида практически обновлён на 100 процентов. Начались поставки новых полевых бань.

Также, помимо плановых поставок в РВСН (по плану гособоронзаказа), мы в инициативном порядке совместно с предприятиями промышленности работаем над улучшением условий проживания военнослужащих в поле. Так, на смену всем известным палаткам разработан автономный полевой лагерь (АПЛ-РВ), адаптированный под специфику деятельности Ракетных войск стратегического назначения, и в ближайшей перспективе мы планируем поставить его в войска.

По сути, это быстро возводимое, сборно-разборное сооружение, позволяющее обеспечить долгосрочное размещение личного состава в полевых условиях.

Вспоминая военные фильмы прошлых лет, мы знаем, что для того, чтобы обеспечить проживание в обычной палатке, её нужно сначала установить, выложить настилы, собрать сборные нары, установить и растопить печь и т.д. Всё это требует задействования людских ресурсов, а также резерв времени, которого в современных условиях не всегда имеется в достаточном количестве.

Разработанный же лагерь обладает высокой мобильностью и компактностью, полной автономностью жизнеобеспечения, позволяет развернуть комплекс без применения специального инструмента. Настилы заменены на прочную тканевую основу, нары – на сборно-разборные кровати, печь – на дизельный генератор. Установка одной палатки со всеми элементами для команды из 6–8 человек не превышает 30–40 минут.

Также в рамках развития инфраструктуры ракетных соединений построено и введено в эксплуатацию 18 столовых, 11 складов и пунктов заправки и семь солдатских бань.

– Как обеспечивается личный состав РВСН военной формой? Будут ли какие-то изменения в форме стратегических ракетчиков?

– Отвечу несколько шире. Вопросы быта военнослужащих, повышения качества и условий проживания – это наша главная задача. В последнее время мы оборудовали в каждой казарме по три-пять душевых кабин, в результате чего каждый военнослужащий после физических нагрузок или мероприятий боевой подготовки может помыться под горячим душем.

В случае необходимости личный состав может постирать обмундирование и бельё в стиральной машине, которые имеются в каждой казарме, а стиральный порошок введён в норму обеспечения солдата. После тяжёлого дня солдат может попить чаю и отдохнуть в чайной комнате, где есть электрические чайники, чайный сервис, а труд дневального по роте при наведении внутреннего порядка в казарменном помещении облегчён, так как у него на «вооружении» имеется пылесос с функцией влажной уборки. Что касается формы, то она подразделяется, во-первых, по категориям – для высших офицеров, офицеров и прапорщиков, военнослужащих по контракту, а также военнослужащих, проходящих службу по призыву, а во-вторых, по видам – парадная, повседневная, полевая, которые в свою очередь делятся на летнюю и зимнюю для строя и вне строя.

Парадную форму военнослужащие носят при участии в парадах и на официальных мероприятиях с участием войск, в дни праздников воинских частей, при получении государственных наград, при вручении Боевого знамени воинской части. Полевую форму военнослужащие носят на учениях и манёврах.

В остальных случаях мы носим повседневную форму.

Кроме того, для выполнения каких-либо других, специальных, задач у стратегических ракетчиков имеется специальная (дежурная) форма, используемая при несении боевого дежурства и включающая в себя облегчённый полевой костюм камуфлированной расцветки и облегчённые туфли и футболки поло, техническая форма, используемая при работах на вооружении и военной технике, и спортивная форма, которую носят на утренних физических зарядках и на спортивно-массовых мероприятиях.

В итоге независимо от специальности каждый военнослужащий обеспечен парадной, повседневной и полевой формой. Ну и в зависимости от специальности – специальной формой: если ты дежуришь – дежурной формой, если ты медик – медицинской формой, повар – поварской и т.д.

В наших воинских частях и соединениях наряду с мужчинами проходят военную службу и женщины. Соответственно у женщин-военнослужащих в военном гардеробе появились шляпы, юбки, жакеты, изготавливаемые специально для женщин куртки, плащи, ботинки с высокими берцами.

– Планируется ли в РВСН проведение конкурсов для подразделений или специалистов материально-технического обеспечения в 2021 году?

– Безусловно, состязательность – это одна из форм повышения обученности личного состава, которая нацелена на повышение боевой готовности. Мы ежегодно проводим смотры-конкурсы не только среди младших специалистов, но и на лучший объект МТО (казарма, баня, столовая и т.д.), лучшее войсковое хозяйство, лучший полевой быт и лучший военный городок, тем самым охватываем полный спектр от индивидуальной подготовки военнослужащего до результатов, которые зависят от труда военного коллектива в целом. Смотры-конкурсы организуются и в масштабе Вооружённых Сил РФ. Так, например, наша сборная команда участвует во всеармейском конкурсе «Армейский запас» по специальности на лучшего специалиста продовольственной и вещевой службы. В 2020 году впервые проведён конкурс на лучшего старшину подразделения. Аналогичные конкурсы спланированы и в 2021 году.

Роман Бирюлин, «Красная звезда»

Россия > Армия, полиция > redstar.ru, 11 января 2021 > № 3627744 Валерий Листопадный

Как русский милитаризм поимел американские хотелки

Байден и Пентагон: жестокая любовь

Константин Душенов

Американская империя рушится. Штурм разъярённой толпой Капитолия в Вашингтоне 6 января 2021 года стал зримым символом новой эпохи, в которую вступил мир. Картинка, слов нет, получилась впечатляющая. Но не она определит будущее бурлящей Америки, а с ней и всего Запада в целом.

Это будущее сегодня куётся на секретных совещаниях победивших демократов, которые непрерывно идут за кулисами публичных событий, в тиши вашингтонских кабинетов и конференц-залов. Пока ясно одно: победа Байдена – это победа американской партноменклатуры, такой же самодовольной, идеологизированной и тупой, какой была партноменклатура КПСС накануне распада Советского Союза.

Именно это «вашингтонское болото» теперь поведёт 330 миллионов американцев навстречу судьбе. Как именно пойдёт этот процесс, пока неясно. Впрочем, кое-что всё-таки иногда попадает на обозрение почтеннейшей публики.

Хорошая мина при плохой игре

Ещё 29 декабря 2020 года Джозеф Байден по итогам совещания с экспертами по безопасности заявил: «Мы говорили о разных стратегических сложностях, с которыми мы столкнемся со стороны России и Китая, и реформах, которые мы должны провести, чтобы, отвечая на эти вызовы, быть в сильнейших из возможных позиций. Эти реформы подразумевают обновление приоритетов в сфере обороны, чтобы лучше давать отпор агрессии в будущем.

Во-первых, нам обязательно нужен многосторонний подход, скоординированный с нашими союзниками. Во-вторых, вместо того, чтобы делать слишком много вложений в модернизацию унаследованных систем, мы должны вносить инновации и по-новому осмыслить растущие угрозы в новых сферах, например, таких, как киберпространство».

Два эти тезиса повторяются в выступлениях самого Байдена и его окружения из раза в раз. Переведя их на простой и понятный язык, получим вот что. Первое. США убедились, что они окончательно потеряли способность в одиночку диктовать России и Китаю свои правила игры. Эпоху американского гегемонизма, начавшуюся после распада СССР в 1991 г, можно считать законченной. Именно это имеет в виду Байден, когда говорит о «многостороннем подходе» и «координации с союзниками».

Второе. США, пусть нехотя, но смирились с невозможностью выиграть у России традиционную гонку вооружений. И теперь ищут пути, как можно компенсировать этот провал, набрав преимущество в других, смежных областях. Это прямо вытекает из слов нового президента США о неэффективности «модернизации унаследованных систем» и «новом осмыслении» растущих угроз.

Ещё раз, для ясности. Главный тезис экспертов «вашингтонского болота», которые теперь будут определять политику администрации Байдена, таков: «Россия ведёт агрессию против Запада с помощью коварных способов и методов, на которые невозможно адекватно ответить чисто военными средствами. Это, например, кибератаки, пропагандистская кампания по дискредитации демократических ценностей, поощрение действий антизападных неправительственных организаций в третьих странах и т.д. Поэтому в противостоянии Вашингтона и Москвы удельный вес грубой военной силы будет уменьшаться. Возрастает значение иных форм борьбы».

Всё это повлечёт за собой существенные перемены курса. Ведь Трамп в своей политике делал постоянный акцент на том, что в международные отношения вернулся давний принцип традиционного соперничества великих держав. Новые хозяева Америки утверждают: традиционные инструменты больше не работают. Российское государство научилось вести себя как партизан. Не вступая в прямое военное противоборство от собственного лица, оно наносит Западу болезненные удары в иных, самых чувствительных сферах современной жизни, или действует через подставные организации-«прокладки». Тем временем неповоротливая военная машина Запада, сетуют победившие Трампа демократы, остается настроенной на ядерный конфликт или на применение высокоточного оружия против одного-двух мощных государств — а это сегодня уже не работает.

В Пентагоне и, шире, в среде американского генералитета такие тезисы вызывают нескрываемое подозрение и замешательство. Что, впрочем, неудивительно. Генералов волнует один роковой вопрос. Если акцент в противостоянии США с Россией и Китаем будет перенесён в область «новых угроз» и «нетрадиционного соперничества», то какая же судьба ждёт тогда гигантскую и вполне себе «традиционную» военную машину Америки, с её ракетоносцами и атомоходами, танками и самолётами, миллионами солдат и тысячами зарубежных военных объектов?

В первую очередь это касается, конечно, стратегического ядерного оружейного комплекса США. Знаменитой ядерной триады Вашингтона, состоящей из межконтинентальных баллистических ракет "Минитмен-3", подводных атомных крейсеров "Огайо" с ракетами "Трайдент-2" и самолётов стратегической авиации Б-52, Б-1Б и Б-2.

Администрация Трампа собиралась атомную триаду Пентагона всячески развивать. Именно для этого Трамп в 2019 году вышел из Договора о ракетах средней и меньшей дальности. Именно для этого он сделал всё, чтобы убить Договор об ограничении стратегических наступательных вооружений СНВ-3, действие которого истекает в феврале нынешнего, 2021-го года. В ближайшие 10 лет Белый Дом предполагал потратить на переоснащение стратегических ядерных сил оружием нового поколения гигантскую сумму в 1 триллион (т.е. 1 000 миллиардов!) долларов.

У новой администрации, похоже, приоритеты совсем иные. И в целом ряде ключевых вопросов эти приоритеты, предполагающие, во избежание «лишних» трат, механическое продление сроков жизни нынешних составляющих американского ядерного комплекса, вступают в жёсткое противоречие с реальностью.

Генеральский бунт на коленях

5 января 2021 года, выступая на интернет-брифинге для журналистов, глава Стратегического командования (Stratcom) Вооруженных сил США адмирал Чарльз Ричард заявил: «Позвольте мне ясно сказать: продлить срок жизни МБР Minuteman III невозможно. Эта ракета переходит точку, после которой экономически нецелесообразно продлевать её эксплуатацию. Мы быстро приближаемся к точке, после которой это просто вообще невозможно сделать. Честно говоря, я не понимаю, как некоторые эксперты в научно-исследовательских организациях дают нам рекомендации продлить сроки, даже не прикасаясь руками к ракете, не видя её комплектующие, её кабели…Эта штука настолько стара, что в некоторых случаях её чертежей уже даже не существуют, а если они и существуют, то отстают от современных промышленных стандартов на шесть поколений...»

Предшественник адмирала Ричарда на посту командующего Страткомом, генерал Джон Хайтен, ушедший в 2019 году на повышение и ныне занимающий должность заместителя начальника Генштаба (по-американски – Объединённого комитета начальников штабов) вооружённых сил США, последние 5 лет тоже, сколько мог, бил тревогу по поводу деградации стратегических ядерных сил США. И их прогрессирующего отставания от передовых российских образцов.

Ещё в июне 2016 года, отвечая на вопросы журналистов в Вашингтоне, он заявил: «Скорость модернизации ядерных сил США является неприемлемой. С 2029 по 2032 годы нам необходимо ввести в строй новое поколение межконтинентальных баллистических ракет, подводных ракетоносцев, бомбардировщиков дальней авиации и ядерных крылатых ракет воздушного базирования. А также внедрить новые технологии командования и управления. Но мы уже не успеваем к этим срокам…

А ведь время не ждёт. Наши ядерные крылатые ракеты воздушного базирования ALCM (Air Launched Cruise Missiles) еще служат, но каждый день — это героическая борьба техников и инженеров за их исправное и безопасное функционирование. Мы хотим заменить старые ракеты на новые, большой дальности – LRSO (Long Range Standoff), но у нас есть сомнения, что даже они смогут стать эффективным инструментом сдерживания России и Китая...

Я с пессимизмом смотрю на обозначенные сроки модернизации ядерной триады. С закупками вооружений никогда ничего не происходит по плану, а в случае с ядерным перевооружением – непонятно даже, когда можно будет начинать исправлять проблемы в процедурах закупок.

Текущая программа по замене находящихся в строю МБР Minuteman III на новые ракеты оценивается в 84 миллиарда долларов, планируется размещение 400 ракет, но на полноценное боевое дежурство они встанут не раньше 2035 года. Такая же ситуация и с новыми подводными лодками.

Я считаю, что виноваты в этом все: политики и военные, финансисты и производители оружия. Все являются частью процесса и несут ответственность за срыв сроков перевооружения ядерных сил США. Надежность наших систем вооружений уже неприемлема, и с каждым годом ситуация будет становиться все хуже. Я беспокоюсь, что наша нация не сможет двигаться достаточно быстро, чтобы не отставать от наших противников».

Дурная голова ракетам воли не даёт…

Между тем, влиятельная часть нынешней политической американской элиты требует от президента Байдена вовсе отказаться от сухопутных МБР. Так, 8 января 2021 года влиятельный журнал "Политико" опубликовал статью бывшего министра обороны США Уильяма Перри. Ему, кстати, сейчас уже 93 года и хозяином Пентагона он был в далёких 90-х, с 1994 по 1997 год. Соавтором престарелого Перри выступил известный политолог Том Коллин. Вдвоём они – конечно, от лица всей «прогрессивной американской общественности» – пытаются навязать новому президенту ряд совершенно самоубийственных с военно-стратегической точки зрения решений.

Например, они пишут: «После Трампа нам надо осознать решающий и ужасающий факт: президент Соединенных Штатов может представлять угрозу не только для демократии, но и для нашего выживания. К сожалению, при существующей практике, любой правящий президент обладает властью единолично начать ядерную войну. В считанные минуты он может применить сотни атомных бомб. Ему не нужно второе мнение. Даже министр обороны не имеет права голоса. И конгресс не играет никакой роли.

Пришла пора спросить себя: почему мы идем на такой риск? Действительно ли мы думаем, что у любого президента должна быть возможность мгновенно запустить глобальное разрушение? К настоящему времени уже ясно, что ни у одного человека не должно быть единоличных полномочий положить конец нашей цивилизации. Такая неконтролируемая власть недемократична. Она устарела, не нужна и чрезвычайно опасна. В ней больше нет необходимости, и само её существование представляет опасность для нашей нации.

Всегда есть вероятность, что президент может быть неадекватным, как Дональд Трамп, злоупотреблять алкоголем, как Ричард Никсон или впасть в помрачение сознания по какой-либо другой причине. К счастью, нам сегодня не нужно идти на такой риск. В современном мире больше нет необходимости быстро принимать решение об использовании ядерного оружия. И президент Джо Байден должен изменить положение дел.

Вступив в должность, Байден первым делом должен объявить, что он поделится своими полномочиями по применению ядерного оружия с избранной группой в Конгрессе, без согласия которой применение этого оружия станет невозможным. Он также должен заявить, что Соединенные Штаты никогда не начнут ядерную войну первыми. А для того, чтобы сделать это обещание более убедительным, Байдену следует отказаться от межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования, которые являются стационарными, а значит, уязвимыми, что может вынудить президента первым их применить. Эти ракеты не нужны для сдерживания, которое и так хорошо обеспечивается живучестью наших подводных лодок…

Как только Байден будет приведён к присяге в качестве президента, он должен будет отказаться от нынешнего ядерного безумия и гарантировать, что мы никогда больше не доверим нашу самую мощную машину для убийств одному человеку…»

Эти совершенно дурацкие, с точки зрения военной целесообразности, требования, включающие отказ от ключевого принципа единоначалия и уничтожение целого класса стратегического оружия, конечно, не могут нравиться генералам. Тот же Джон Хайтен, например, в марте 2018 года на слушании в комитете американского Сената по вооруженным силам заявил: «Россия продолжает бросать нам вызовы, требующие решительности и постоянной концентрации внимания. Шаги России в Восточной Европе, на Ближнем Востоке, в Азиатско-Тихоокеанском регионе – это призыв рассматривать ее в качестве глобальной военной и дипломатической державы.

Новые вооружения русских направлены на то, чтобы запугать США и их союзников и принудить нас действовать так, как хотелось бы Москве. Соединенным Штатам пока нечего противопоставить российскому гиперзвуковому оружию. У нас нет защиты, которая могла бы предотвратить применение такого оружия против нас. Единственной защитой США от подобного вида вооружений является угроза ядерного возмездия…»

Через неделю после этого выступления в сенате генерал добавил: «Идёт гонка вооружений. Гиперзвуковой потенциал русских является для нас значительным вызовом. Нам потребуется совсем другой набор приборов обнаружения для того, чтобы хотя бы видеть их гиперзвуковые угрозы. Сейчас мы их не видим. Нынешнего поколения спутников и радаров недостаточно для того, чтобы заметить гиперзвуковые ракеты. И наши противники знают об этом. У нас нет обороны, которая могла бы воспрепятствовать применению подобных вооружений против нас, поэтому, чтобы сдержать Россию, нашим ответом может быть только угроза ядерного удара».

«Я уже не могу дать гарантии безопасности страны…»

При этом ситуация быстро деградирует. 13 ноября 2018 года Хайтен, выступая в Гарвардском университете, сказал: «Когда представители Конгресса спрашивают меня, что у нас есть для реализации стратегии национальной безопасности, я отвечаю: ничего нового. То же самое, что было в прошлом году и ещё годом раньше.

Вы спросите: как удержать необходимый уровень безопасности? Мой совет выглядит так: нам нужно иметь силу, которая могла бы реагировать на любую угрозу, существующую в современном мире. Эта сила – ядерная триада. У русских – мощная триада, которая нацелена на нас. А если у меня нет такой триады, то я не могу гарантировать возможность нанесения ответного удара. Это означает, что я не могу дать гарантий безопасности нашей страны…»

Окончательно свою точку зрения Джон Хайтен сформулировал в феврале 2019 года, незадолго перед тем, как передал должность командующего Страткомом своему преемнику, адмиралу Ричарду. На прощание Хайтен отметил: «Наибольшую опасность для нас представляют новейшие русские гиперзвуковые ракеты. Уже на протяжении десяти лет я обеспокоен этими вооружениями. Способность таких ракет маневрировать, в любой момент изменять направление движения, создаёт для нас большие проблемы. Существующие американские системы могут лишь обнаружить старт российских гиперзвуковых ракет, но потом они исчезают с радаров, и мы не видим их вплоть до момента удара.

Сегодня мы ещё способны защитить страну, но я беспокоюсь за людей, которые в будущем займут мой пост. Мы должны увеличить расходы на модернизацию нашей ядерной триады, в которую входят стратегические бомбардировщики, ракетные системы наземного базирования и подводные лодки. Для того, чтобы провести такую модернизацию в нужных масштабах и в запланированные сроки, в ближайшие 10 лет потребуется около 1 трлн. долларов».

И вот на таком-то фоне какие-то престарелые политики, давно вышедшие в тираж, и иные т.н. «эксперты по безопасности» из команды Байдена, - люди гражданские и в военном деле мало смыслящие, - предлагают кардинально изменить приоритеты американского государства в области военного строительства! И столь же кардинально перераспределить полномочия и, естественно, финансирование основных военных программ. Как тут не взволноваться! Поэтому генералы волнуются…

Они явно не доверяют политикам. И у них есть для этого все основания. Потому что американские политики, в отличие от кадровых, профессиональных военачальников, воевавших, знающих цену крови и потому тщательно взвешивающих свои слова, привыкли к тотальной безответственности. Они сплошь и рядом метут языком, словно помелом, не давая себе труда даже просто задуматься о последствиях.

В администрации Трампа самым ярким примером такого безответственного болтуна был государственный секретарь Майк Помпео. Так, 24 февраля 2019 года, выступая на телеканале CNN, он заявил: «Слова Путина о новых русских ракетах представляют собой абсолютно бессодержательную угрозу. Он просто пытается отвлечь внимание от своих нарушений Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Россия нарушила этого договор. Теперь для нас пришло время найти способ ответить и создать нечто, что заставит Россию принять наше лидерство. Хвастовство Путина призвано убедить мир в его так называемых возможностях и посеять раздор между США и Европой. Но европейцы в полной мере поддерживают нас, и мы будем вместе работать, чтобы обеспечить безопасность американцев».

Теперь Помпео получил коленом под зад. А расхлёбывать результаты его дурости придётся другим. Хотя команда Байдена с этой точки зрения, пожалуй, ещё хуже. Ведь именно эти люди во времена Обамы, в 2011 году, протащили через Конгресс так называемый «Закон о контроле над бюджетом», который узаконил сокращение военных расходов Пентагона в 10 ближайших лет более, чем на триллион долларов! Именно этот закон и положил начало тому глубокому системному кризису, в котором находится ныне весь военно-промышленный комплекс Соединённых Штатов.

В декабре 2016 года тогдашний заместитель министра обороны США Роберт Уорк с тревогой говорил: «В вооруженных силах США слишком много проблем, которые надо решить прежде, чем заниматься наращиванием военной мощи. Для того, чтобы просто залатать дыры в нашем военном бюджете, нужно ежегодно расходовать на оборону дополнительно 88 млрд. долл. Это первое, на что мы рассчитываем. Если этих денег не будет, нам придется резать корабли и самолеты, у нас не будет никакого другого выбора…»

Эти дополнительные 88 миллиардов в военном бюджете США до сих пор не появились. Так что горькие признания генерала Хайтена о критическом состоянии элементов ядерного комплекса США и растущем отставании от России имеют под собой прочное финансовое основание.

Способность защищаться уже под вопросом.

Хайтену вторит ещё один представитель высшего военного командования США, непосредственно ответственный за стратегическую воздушно-космическую оборону Североамериканского континента, генерал Терренс О’Шонесси. 27 феврали 2019 года в газете "Вашингтон Таймс" появилась большая статья, которая пафосно называется «Новая русская ракетная угроза нашей Отчизне». В этой статье приведены ответы генерала на вопросы американских сенаторов.

О’Шонесси заявил: «Хотя русские межконтинентальные ядерные ракеты угрожают нам уже более 50 лет, сегодня впервые в истории у Москвы появились и неядерные ракеты, способные обычным боезарядом поражать цели в глубине американской территории. Речь идёт о крылатых ракетах морского и воздушного базирования. Эти ракеты могут запускаться вдали от американских границ, далеко за пределами радиолокационного поля наших противоракетных систем и поражать цели со значительно большей точностью, чем их предшественники.

Растущие неядерные возможности России предоставляют Москве целый ряд ранее недоступных вариантов для предотвращения эскалации любого конфликта на выгодных для себя условиях. Новые русские ракеты как в обычном, так и в ядерном оснащении, наряду с изощрёнными кибератаками, являются наиболее серьёзными угрозами, с которым нам приходится сталкиваться. Если мы хотим сохранить нашу способность защищаться, мы должны срочно вкладывать деньги в нашу оборону…»

Через месяц, 1 апреля 2019 года, выступая перед комиссией Конгресса, на эту же тему высказался тогдашний начальник штаба Сухопутных войск США генерал Марк Милли, который ныне занимает в США высший военный пост Председателя объединённого комитета начальников штабов. Он сказал: «Я рассматриваю Россию как угрозу номер один для США. Это единственная страна, которая может уничтожить Соединенные Штаты. Другие страны имеют ядерное оружие, но не в таком количестве, как Россия. Только у русских есть возможности и ядерное оружие для того, чтобы сделать это. Москва пытается вернуть себе контроль над прежними сферами влияния, а также подчинить европейские экономические структуры и силы безопасности своим интересам. Россия будет подрывать НАТО и бросать вызов США во всех регионах мира».

Стоит ли удивляться, что попытки Байдена на этом фоне сформулировать некие «обновлённые приоритеты» в сфере обороны многими военными профессионалами в Америке воспринимается как очередной этап деградации всей системы национальной безопасности США. И они, похоже, правы…

Впрочем, нам всё это только на руку. Да, американская империя рушится. Но процесс её крушения таит в себе много опасностей. Так что нам надо внимательно следить, чтобы осколки этой падающей либерал-сатанинской империи не задели Россию. Пока, вроде, получается неплохо. Во всяком случае, стенания американских генералов ясно свидетельствуют о том, что в течение последних как минимум пяти лет пресловутый «русский милитаризм» хорошенько поимел все влажные американские хотелки на тему мирового господства и «сдерживания русской агрессии». Ну, а интимные особенности жестокой любви администрации Байдена и американского генералитета нам до лампочки…

Мы русские, с нами Бог. Господи, благослови!

США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 11 января 2021 > № 3615096

Мишустин снизил ставки по льготным кредитам для малого и среднего бизнеса

Премьер-министр Михаил Мишустин сообщил, что подписал постановление о снижении ставки по льготным кредитам для малого бизнеса и самозанятых.

"Таким образом, сейчас льготные кредиты будут выдаваться под семь процентов годовых", — сказал он на совещании с вице-премьерами.

Первоначально ставка по таким кредитам была 8,5 процента. По новым правилам ее максимальный размер не должен превышать ключевую ставку Банка России, увеличенную на 2,75 процента. Регулятор установил значение на отметке 4,25 процента годовых.

Глава правительства отметил, что такой шаг позволит предпринимателям снизить долговую нагрузку и пополнить оборотные средства, а также даст больше возможностей для развития бизнеса.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > ria.ru, 11 января 2021 > № 3614159

В Якутии добыли крупный алмаз, похожий на челябинский метеорит

Крупный алмаз, похожий на фрагмент челябинского метеорита, добыли в первый день 2021 года на Нюрбинском горно-обогатительном комбинате в Якутии, сообщается на странице компании "Алроса" в соцсети Instagram.

"Наша 109-каратная находка напоминает фрагмент челябинского метеорита, наделавшего шуму (во всех смыслах) 15 февраля 2013 года. Кстати, среди прочего, в составе метеорита был обнаружен оливин, нередкое для алмаза включение. Наш алмаз-метеорит был добыт в первый день 2021 года на трубке Нюрбинская", - рассказали в алмазодобывающей компании.

Освоение кимберлитовой трубки "Нюрбинская" ведет Нюрбинский горно-обогатительный комбинат, который был создан в 2000 году для освоения месторождений Накынского рудного поля в Нюрбинском улусе Якутии.

"Алроса" - крупнейший в мире производитель алмазов в каратах - на ее долю приходится 27% мировой и 95% российской добычи алмазов. Компания ведет добычу в Якутии и Архангельской области, разрабатывая 11 кимберлитовых трубок и 16 россыпных месторождений. Объем продаж алмазно-бриллиантовой продукции "Алросы" в 2019 году достиг 3,338 миллиарда долларов.

Россия. ДФО > Металлургия, горнодобыча > ria.ru, 11 января 2021 > № 3614158

Оперативное совещание с вице-премьерами

В повестке: о снижении ставки по льготным кредитам для МСП, о льготных кредитах для строителей социальных объектов, о едином информационном ресурсе данных о земле и недвижимости, о новых сервисах портала Госуслуг.

Вступительное слово Михаила Мишустина:

Добрый день, уважаемые коллеги!

Правительство совершенствует инструменты государственной поддержки для достижения национальных целей развития, поставленных Президентом. Подписано постановление Правительства о снижении ставки по льготным кредитам для малого и среднего бизнеса, а также для самозанятых граждан. Первоначально ставка по таким кредитам была установлена на уровне 8,5%. По новым правилам её максимальный размер не должен превышать ключевую ставку Банка России, увеличенную на 2,75%. Таким образом, сейчас льготные кредиты будут выдаваться под 7% годовых.

Это позволит предпринимателям снизить долговую нагрузку и пополнить оборотные средства, а также даст больше возможностей для развития бизнеса и инвестирования в новые проекты, что крайне необходимо для стабилизации работы в текущей экономической ситуации. Особенно в таких сферах, как сельское хозяйство, внутренний туризм, наука и техника, здравоохранение и образование, обрабатывающая промышленность. Важно помочь бизнесу легче преодолеть финансовые трудности и сохранить кадровый потенциал.

Сегодня также обсудим ситуацию в строительной отрасли. Правительство поддержит организации, которые с опережением сроков строят социальные объекты по государственным или муниципальным контрактам. Теперь для их досрочного ввода застройщики смогут получить кредит на льготных условиях – не выше 3%. Оставшаяся часть ставки будет просубсидирована из федерального бюджета. На эти цели в текущем году предусмотрено почти 2 млрд рублей. Такая мера поддержки позволит вводить в эксплуатацию школы, детские сады, больницы раньше запланированных сроков и обеспечить людей инфраструктурой, необходимой для комфортного проживания.

Правительство продолжает совершенствовать земельно-имущественные отношения. В рамках пилотного проекта создаётся единый информационный ресурс, который будет содержать все данные о земле и объектах недвижимости. В этом году проведём эксперимент в четырёх регионах – Краснодарском и Пермском краях, Иркутской области, Республике Татарстан. Сегодня сведения о лесных участках, водных объектах, сельскохозяйственных угодьях, земле и недвижимости хранятся в более чем десяти различных информационных системах.

Проведение эксперимента позволит создать цифровую платформу межведомственного информационного взаимодействия, поможет повысить прозрачность и эффективность управления земельными ресурсами и вовлечь в хозяйственный оборот неиспользуемые объекты, а также предоставить гражданам и организациям полную информацию о земельных участках, возможностях и ограничениях их использования.

Правительство также расширяет список услуг, которые можно получить в электронной форме. На Едином портале государственных и муниципальных услуг будут созданы и доступны ещё более 20 наиболее востребованных сервисов, за которыми раньше люди могли обратиться в различные инстанции только очно. Теперь граждане смогут дистанционно взаимодействовать с нотариусом, в том числе подать заявление об открытии наследства, получить выписку из реестра уведомлений о залоге движимого имущества, заверить перевод, передать нотариусу на хранение электронные документы и удостоверить их подлинность.

Электронная форма теперь предусмотрена и для ряда других услуг, таких как обращение к уполномоченному по правам потребителей финансовых услуг – о взыскании денег или имущества с организаций-должников. Кроме того, специалисты в области строительства смогут через портал госуслуг подать заявление о включении их в соответствующий национальный реестр, а волонтёры – получить сведения об опыте своей работы или узнать о мероприятиях, где требуются добровольцы. Всё это облегчит и ускорит получение услуг, в которых граждане нуждаются очень часто, избавит людей от лишних хлопот и потери времени.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > premier.gov.ru, 11 января 2021 > № 3610893 Михаил Мишустин