Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Россия > Финансы, банки > minfin.gov.ru, 18 мая 2019 > № 2999832 Андрей Бокарев

Директор Департамента международных финансовых отношений Андрей Бокарев подвел итоги V Всероссийской недели финансовой грамотности для детей и молодежи

Бокарев Андрей Андреевич

Директор Департамента международных финансовых отношений

Директор Департамента международных финансовых отношений Андрей Бокарев подвел итоги V Всероссийской недели финансовой грамотности для детей и молодежи. Мероприятие прошло в рамках Семейного финансового фестиваля, который является частью международного события Global Money Week, ежегодно объединяющего более 7 млн детей из 137 стран.

«В целом по стране прошло более 41 тысячи мероприятий, в которых приняли участие почти 2 млн человек из 85 субъектов РФ", - сообщил Бокарев. Лидерами по количеству проведенных мероприятий стали Республика Башкортостан, Ставропольский край и Волгоградская область. В Москве провели более 570 мероприятий, а число участников превысило 25 тыс. человек.

"Для нас принципиально важно, что растет активность и вовлеченность не только регионов участников, но и тех, где мероприятия, проводимые под эгидой Министерства финансов, до сегодняшнего дня были не так заметны", - подчеркнул директор Департамента.

Особый интерес в этом году у участников мероприятия вызвала тема пенсионных накоплений. "В этом году мы у себя фиксировали повышенную заинтересованность вопросами пенсионных сбережений, пенсионных накоплений, вопросами, связанными с защитами прав потребителя финансовых услуг", - рассказал Андрей Бокарев.

Также в рамках Недели прошел традиционный для проекта всероссийский конкурс эссе. Главной темой конкурса в этом году была «Финансовая грамотность будущего: как изменится жизнь людей с приходом новых технологий». Участники прислали более 1200 работ со всех уголков страны.

Россия > Финансы, банки > minfin.gov.ru, 18 мая 2019 > № 2999832 Андрей Бокарев

Россия > Госбюджет, налоги, цены > trud.ru, 17 мая 2019 > № 3060965 Михаил Шмаков

Экономика должна быть справедливой

Максим Вешняков

Председатель Федерации независимых профсоюзов России Михаил Шмаков дал интервью «Труду» накануне открытия Х съезда ФНПР

20-22 мая в Москве будет работать X съезд Федерации независимых профсоюзов России. Норма представительства на съезд — один делегат от 50 тысяч членов профсоюзов. С учетом общей численности членов профсоюзов, входящих в ФНПР, на X съезд избраны 698 делегатов. Они рассмотрят вопросы достойной заработной платы, создания высокопроизводительных рабочих мест, социальной защиты трудящихся, социального партнерства, обсудят другие волнующие людей темы.

В повестке дня — принятие программы ФНПР «За справедливую экономику» на ближайшие годы, резолюций по направлениям работы, выборы руководящих и контрольно-ревизионных органов ФНПР.

На X съезд приглашены руководители государства, члены правительства и обеих палат Федерального собрания, представители объединений работодателей, лидеры международных профсоюзных объединений и профобъединений иностранных государств.

— Михаил Викторович, как вы оцениваете экономическое и социальное развитие России в последние пять лет, то есть c IX cъезда ФНПР?

— Съезд собирается в непростых экономических условиях: текущую макроэкономическую ситуацию в России можно охарактеризовать как «противоречиво стабильная». Установление МРОТ на уровне прожиточного минимума и возврат индексации зарплат бюджетников благодаря усилиям профсоюзов способствовали возобновлению роста реальных зарплат. Однако низкие темпы экономического развития, высокая закредитованность населения и небольшие размеры социальных выплат по-прежнему ведут к падению реальных доходов населения.

Несмотря на рекордный профицит федерального бюджета в 2018 году, повышена основная ставка НДС. Введено множество обязательных квазианалоговых платежей, неоправданно повышаются штрафы, растут налоги в связи с оценкой по кадастровой стоимости на земельные участки и объекты недвижимости... Все это вызывает законное недовольство граждан.

При этом игнорируются очевидные возможности эффективной и социально справедливой налоговой политики: введение отдельной, более высокой ставки НДС на товары, относящиеся к категории роскоши, введение специального налога на предметы роскоши, введение прогрессивной шкалы налогообложения доходов физических лиц.

Не секрет, что уровень доходов работников напрямую зависит от эффективности работы предприятий, их прибыльности, а также справедливости, с которой эта прибыль распределяется. По сути, нынешняя российская экономика сегодня делится на три части: предприятия, работающие на экспорт; предприятия, зависящие от бюджетных инвестиций и нацпроектов; и, наконец, предприятия, работающие на внутренний рынок без существенной поддержки бюджета. Оценивая уровень прибыли в этих сегментах, можно сказать: экспортная продукция приносит высокий уровень прибыли, бюджетные инвестиции и нацпроекты способствуют развитию тех предприятий, на которые они распространяются, а вот предприятия «автономного плавания» скорее стагнируют. Это общая структурная проблема, которая влияет и на ситуацию в экономике, и на потенциальные возможности профсоюзов добиваться роста зарплаты работников.

С другой стороны, целый ряд проблем в российской экономике имеют общенациональный масштаб, и решить их можно только сообща, объединив усилия работников, бизнеса и власти. Были и остаются низкие зарплаты, импортозависимость и сырьевые перекосы в экономике, недостаточность финансово-кредитной поддержки реального сектора.

Эти проблемы можно разрешить трехсторонними переговорами, если, конечно, у наших социальных партнеров есть готовность содержательно, а не формально рассматривать и принимать совместные решения. Так бывает далеко не всегда. Кроме того, даже те проекты, которые в качестве перспективного ориентира принимает государство единолично, часто недостаточно продуманы. Национальные проекты, государственные программы, иные стратегические документы зачастую не имеют четких индикаторов достижения целей развития страны, либо же эти индикаторы не связаны с реальностью.

— Девиз Х съезда ФНПР — «За справедливую экономику!». Так же называется проект новой программы ФНПР, которая будет приниматься на съезде. Что вы сами вкладываете в это понятие?

— Съезд примет программу ФНПР, которая будет предлагать корректировку действующей модели социально-экономического развития. Мы выступаем за такую экономическую модель, которая работает на принципах честного распределения создаваемого общественного богатства, на основе социального диалога с властью и работодателями.

Между тем сегодня общий мировой процесс, в который вписывается и Россия, заключается в существенном росте социального расслоения. Предоставленный сам себе, без общественно-профсоюзного контроля, без государства как третейского судьи, бизнес склонен перетягивать на себя львиную долю прибыли.

Федерация независимых профсоюзов России понимает справедливую экономику как сферу, где производство происходит на основе улучшающихся условий труда, а распределение прибыли строится на принципах договоров и соглашений, которые ведут к росту доходов работающих. Достойный труд возможен тогда, когда экономическая эффективность сочетается с повышением уровня жизни, ростом заработной платы работников.

— Профсоюзы не устраивает решение о повышении пенсионного возраста в России, но тем не менее оно было принято. Какие предложения готовит ФНПР по продолжению пенсионной реформы?

— Да, профсоюзы выступали против повышения пенсионного возраста. Нам не удалось отбить его в целом, однако именно по настоянию профсоюзов в него были внесены серьезные изменения. Многие наши поправки были поддержаны президентом. В результате снижен возраст выхода на пенсию для женщин — с первоначально предлагаемых 63 до 60 лет. Сохранен прежний порядок выхода на досрочную пенсию для малочисленных народов Севера (55 лет для мужчин, 50 лет — для женщин). В качестве компромисса установлен более мягкий пошаговый выход на пенсию с ростом пенсионного возраста.

Уверен, что восстановление пенсионной социальной справедливости на этом не остановится, тем более что мы добились продолжения деятельности рабочей группы по совершенствованию пенсионного законодательства при Государственной думе. Сейчас на первом месте у нас возвращение прежних границ пенсионного возраста для северян. И я уверен, что это реально.

Одним из мотивов повышения пенсионного возраста, декларируемым правительством, было сохранение возрастных работников на рынке труда. В этой связи мы считаем необходимым вернуться к вопросу индексации пенсий, снятия ограничений при формировании пенсионных прав для работающих пенсионеров. А также готовы требовать отмены этих дискриминационных решений, в результате которых рынок лишился миллионов рабочих рук, а социальный бюджет — миллиардов рублей.

Многие годы ФНПР мотивированно выступала за выведение накопительного элемента из системы государственного обязательного пенсионного страхования. По мнению профсоюзов, накопительная система не решила заявленных задач: повысить заинтересованность работников в защищенной старости, способствовать появлению «длинных денег», разнообразить рынок пенсионных услуг.

Однако вместо законодательного выведения накопительной составляющей из пенсионной системы Минфин РФ и Центральный банк предлагают перелицованный вариант этой же системы в виде индивидуального пенсионного капитала, сохраняя самую неприемлемую для людей составляющую — обязательность. Свою позицию ФНПР уже формулировала публично. Суть ее в том, что индивидуальный пенсионный капитал должен формироваться исключительно на добровольной основе и по личному заявлению работника. Смысл этой позиции необходимо довести до каждого члена профсоюза. Мы не можем допустить снова вовлечения работников в непрозрачные, сомнительные схемы.

— Какие решения вы ждете от съезда в области кадрового и организационного укрепления профсоюзов?

— Я начал с того, что наш очередной съезд проходит в сложное время. И дело не только в экономических проблемах, не только в целой группе непродуманных решений. Суть в том, что в стране сформировался устойчивый запрос граждан на справедливость — в экономике, в политике, в отношении к интересам и чаяниям граждан. Для того чтобы соответствовать этому вызову, профсоюзы должны быть эффективными и во время переговоров, и во время проведения публичных акций. Эта эффективность возможна только тогда, когда внутри есть четкая организационная структура, позволяющая реализовывать принятые решения. Если профактив мотивирован, то, перефразируя полководца Суворова, каждый солдат знает свой маневр и уверен в своем командире.

Мы продолжаем совершенствовать структуру профсоюзов. В 2016-2017 годах произошло объединение трех членских организаций Федерации — Всероссийского профсоюза работников оборонной промышленности, Российского профсоюза работников текстильной и легкой промышленности, Профсоюза машиностроителей РФ в Российский профсоюз работников промышленности. Сегодня Российский профсоюз работников промышленности объединяет почти 313 тысяч членов профсоюза, в его структуре 48 территориальных организаций профсоюза, вполне самодостаточных, способных обеспечивать реальную помощь первичным организациям, вести переговоры и с региональными органами власти, и с работодателями. И этот процесс необходимо продолжать.

Для организационного и кадрового укрепления, повышения роли профсоюзов в обществе ФНПР считает необходимым усилить работу по обоснованному укрупнению профсоюзов, повышению эффективности деятельности территориальных подразделений отраслевых профсоюзов и региональных объединений организаций профсоюзов, формированию и развитию рациональной профсоюзной структуры в целом; повышению дисциплины и ответственности за выполнение решений выборных органов профсоюзов. Российские профсоюзы намерены расширять формы профсоюзной солидарности и единства, обеспечивающие взаимную поддержку и активность при проведении коллективных акций.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > trud.ru, 17 мая 2019 > № 3060965 Михаил Шмаков

Китай. Азия > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 17 мая 2019 > № 3060963 Ли Хуэй

Взаимовыгодное сотрудничество, имя которому «Один пояс, один путь»

Ли Хуэй, Чрезвычайный и Полномочный Посол КНР в РФ

Форум стал масштабным международным заседанием

Второй Форум высокого уровня по международному сотрудничеству в рамках инициативы «Один пояс, один путь» успешно прошел с 25 по 27 апреля в Пекине. 38 руководителей стран и глав правительств, включая лидера КНР, а также генеральный секретарь ООН и президент Международного валютного фонда приняли участие в мероприятиях форума. Свыше 6 тысяч иностранных гостей из 150 стран и 92 международных организаций собрались в Пекине вокруг основной темы — «совместно строить «Один пояс, один путь», открыть прекрасное будущее», совместно обсудили меры по сотрудничеству и планы продвижения к прекрасному будущему.

Председатель КНР Си Цзиньпин принял участие в церемонии открытия форума и выступил с программной речью, председательствовал на заседании круглого стола на высшем уровне, провел двусторонние встречи с лидерами разных стран. На этом форуме китайский лидер официально заявил о китайских более динамичных мерах по проведению реформ и открытости, продемонстрировал китайскую решимость стремиться к взаимной выгоде и общему выигрышу. Китай будет усиленно продвигать сотрудничество в деле совместного строительства «Одного пояса, одного пути», способствовать развитию мировой экономики. В рамках форума было подписано 283 документа по шести главным направлениям, заключены соглашения на общую сумму свыше 64 млрд долларов США. Это дало более прагматичный сигнал, продемонстрировало более твердую цель, открыло новый этап высококачественного совместного строительства «Одного пояса, одного пути».

Будучи важнейшим китайским дипломатическим мероприятием в этом году, форум стал масштабным международным заседанием. Это неслучайно. Продвижением инициативы «Один пояс, один путь» китайская сторона, согласно принципам «совместных консультаций, совместного строительства и совместного использования плодов», всеобъемлюще стимулирует согласование политических установок, взаимосвязанность инфраструктуры, беспрепятственную торговлю, свободное обращение капитала и духовное сближение народов. Китай придает новую движущую силу росту мировой экономики, создает новую платформу для международного сотрудничества, расширяет новую практику для совершенствования управления глобальной экономикой и вносит новый вклад в создание сообщества с единой судьбой человечества. До сих пор 127 стран и 29 международных организаций подписали документы о сотрудничестве в рамках инициативы «Один пояс, один путь». Во время проведения этого форума страны — участницы и международные организации подписали с Китаем более 100 многосторонних документов о сотрудничестве в сферах транспорта, налогообложения, торговли, а-удита, науки и техники, культуры, аналитики, СМИ и т. д. Некоторые страны и международные финансовые учреждения подписали с Китаем документы о сотрудничестве на рынках третьих стран. Объем товарной торговли между Китаем и странами вдоль «Одного пояса, одного пути» превысил 6 трлн долларов США, его ежегодный средний прирост выше, чем прирост китайской внешней торговли в тот же период; количество отправленных железнодорожных рейсов «Китай — Европа» в итоге превысило 14 тысяч. В основном реализован принцип «отправление одного и возвращение одного», составы достигли 50 городов 15 зарубежных стран. Бурно развивается сотрудничество в сфере «электронной коммерции Шелкового пути». Китай и 17 стран создали механизм двустороннего сотрудничества в электронной торговле. Операции трансграничной платежной системы «жэньминьби» охватывают почти 40 стран и районов вдоль «Одного пояса, одного пути». В последние два года реализованы все 279 конкретных договоренностей 76 проектов по пяти направлениям, достигнутые на первом форуме. Все это демонстрирует, что «Один пояс , один путь» становится общим путем возможностей и расцвета разных стран.

Президент России Владимир Путин в качестве главного гостя принял участие в форуме. В интервью газете «Жэньминь Жибао» он отметил: «Наши китайские друзья творчески подходят к вопросам продвижения международного экономического сотрудничества, стремятся внести вклад в укреп-ление взаимосвязанности и обес-печение устойчивого развития на всем пространстве Евразии». Выступая на форуме, он заявил, что в планы ЕАЭС полностью вписывается идея председателя КНР Си Цзиньпина о сопряжении китайской инициативы «Один пояс, один путь» с другими интеграционными объединениями. Во время форума председатель Си Цзиньпин провел первую в 2019 году встречу с президентом России Владимиром Путиным, которая состоялась в пекинской гостинице «Дружба». Они совместно разработали план будущего развития отношений между двумя странами, продолжая глубокую дружбу между народами двух стран, передающуюся из поколения в поколение. Председатель Си Цзиньпин отметил, что за 70 лет отношения между двумя странами, невзирая ни на что, упорно продвигались вперед, став междержавными отношениями с высочайшей степенью взаимного доверия, с самым высоким уровнем взаимодействия и с максимальным стратегическим значением. Президент России Владимир Путин заявил, что российско-китайское всеобъемлющее партнерство и стратегическое взаимодействие развиваются по всем направлениям. Наше сотрудничество достигло беспрецедентно высокого уровня и стало примером того, как должны строиться межгосударственные отношения в современном мире.

Более того, Китай специально подготовил президенту России Владимиру Путину и российскому народу два особенных «подарка». Один из них — университет Цинхуа вручил Владимиру Путину диплом почетного доктора университета, среди выпускников которого председатель Си Цзиньпин. На церемонии главы двух стран совместно выразили пожелания китайским и российским молодым людям, чтобы они внесли свою мудрость и силы в вечную дружбу между Китаем и Россией, а также в развитие своей страны. Второй подарок — Китай преподнесет России двух больших панд, чтобы проводить совместные исследования. По случаю 70-летия со дня установления дипотношений между Китаем и Россией крупные результаты, достигнутые в ходе первой в 2019 году встречи двух лидеров олицетворяют глубокую дружбу между двумя странами, главами и народами двух стран, а также показывают высокий уровень и особенность китайско-российских отношений всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства.

В этом году председатель Си Цзиньпин прибудет в Россию с государственным визитом. Тесные контакты на высоком уровне способствуют благоприятному развитию двух стран. Верю, что под руководством глав двух стран сопряжение «Одного пояса, одного пути» с ЕАЭС принесет еще более богатые плоды. Будут углубляться и развиваться китайско-российские отношения всеобъемлющего стратегического взаимодействия и партнерства, основа которых: Китай и Россия — партнеры, а не союзники. Традиционная дружба между Китаем и Россией, ядро которой — близкий сосед лучше дальней родни, станет более глубокой и близкой. Она приносит большую пользу двум странам и народам двух стран, а также вносит большой вклад в развитие региона и мир во всем мире.

Китай. Азия > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 17 мая 2019 > № 3060963 Ли Хуэй

Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 17 мая 2019 > № 3060961 Ли Хуэй

Дорога, которую осилил Посол КНР

Михаил Морозов, обозреватель «Труда»

Указом президента России Чрезвычайный и Полномочный Посол Китайской народной республики Ли Хуэй награжден орденом Дружбы

В документе Кремля скупо говорится: «за заслуги в укреплении дружбы и сотрудничества между народами, плодотворную деятельность по сближению и взаимообогащению культур наций и народностей».

За этими словами — многолетняя деятельность одного из выдающихся китайских дипломатов-русистов. Ведь Ли Хуэй начал изучать русский язык и нашу страну в начале 70-х и прошел путь от референта Министерства иностранных дел до заместителя министра и Чрезвычайного и Полномочного Посла. Его уникальные знания, опыт и профессионализм — лицо и визитная карточка всей китайской дипмисии в Москве.

Те кто видел и слышал Посла в живую, не перестают удивляться тому, как иностранец, да еще с далекого Востока, свободно, без бумажки произносит речи в самых разных аудиториях и столь же легко и непринужденно общается по-русски в дружеской обстановке. Не в последнюю очередь именно благодаря его неустанной работе в российско-китайских отношениях наступил наиболее благоприятный период стратегического партнерства.

Как-то, отвечая на вопрос газеты «Труд», Ли Хуэй признался, что у него практически нет свободного времени, а если оно выдается, то он отправляется на прогулку по Москве. И там опять же общается с людьми, которые нередко узнают его прямо на улице. Вот что значит целиком посвятить себя служению профессии!

Мы, трудовцы, хотели лично поздравить Посла с наградой, но, оказалось, он находится в очередной командировке: готовит визит Председателя КНР в нашу страну. Очень популярная в России пословица гласит: «Дорогу осилит идущий». Посол Ли Хуэй свой работой сокращает пути, которые разделяют наши страны. При этом он сам находится в непрестанном движении по дороге длинною в жизнь.

Россия. Китай > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 17 мая 2019 > № 3060961 Ли Хуэй

США > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > trud.ru, 17 мая 2019 > № 3060960 Виталий Головачев

В отпуск к лунному морю

Виталий Головачев, обозреватель «Труда»

Космический туризм: еще экзотика, но уже не фантастика

Два недавних события представляют особый интерес в преддверии скорого открытия регулярных туристических внеземных рейсов. Одно — сугубо позитивное, касающееся испытаний новой космической техники. Другой сюжет, напротив, остроконфликтный, зато весьма поучительный.

В начале мая с частного космодрома в Западном Техасе стартовала 18-метровая многоразовая ракета, на вершине которой находилась пилотируемая кабина (тоже многоразовая) без экипажа. Весь комплекс считается единым кораблем, в котором ракета — просто длинный двигательный отсек. Корабль назван New Shepard и предназначен исключительно для туристических суборбитальных полетов. Создана космическая каравелла в американской компании Blue Origin, принадлежащей миллиардеру, основателю интернет-магазина Amazon.com Джеффу Безосу, страстно увлеченному космонавтикой еще с детства.

Работа над ракетно-космической системой началась в 2006-м. А всего через девять лет кабина поднялась на высоту более 100 км, где проходит условная граница космоса, затем плавно приземлилась. Это и есть суборбитальный полет — вертикальный подъем в космос и возвращение на Землю. Во втором испытательном полете той же осенью 2015-го благополучно совершила посадку и ракета.

С тех пор специалисты компании проделали огромную работу по совершенствованию корабля. Сегодня новый космический аппарат отвечает самым жестким современным требованиям. Что подтвердилось и в ходе недавнего полета, 11-го по счету, которым, похоже, завершается цикл испытаний в автоматическом режиме.

Blue Origin, в которой трудятся 2 тысячи специалистов и рабочих, демонстрирует высокую эффективность. Очень быстро был создан испытательный полигон — Безос разместил космодром на своем ранчо в Западном Техасе. А в общей сложности компания купила огромную пустынную территорию в 770 кв. км, примыкающую к горному хребту Сьерра Дьябло. Сама стартовая зона занимает 72 кв. км. На космодроме построили монтажный корпус, стартовую и посадочную площадки, башню обслуживания, небольшой ЦУП, испытательные стенды.

И вот с частного космодрома стартует частная ракета, выводящая за пределы земной атмосферы частный космический корабль! Все разработано в компании Джеффа Безоса. Он пригласил лучших специалистов, впечатлив их своим энтузиазмом и перспективами. Кроме туристического корабля здесь создают тяжелую 82-метровую ракету New Glenn, которая будет стартовать с космодрома во Флориде и сможет поднимать 45 тонн груза на околоземную орбиту. А еще компания после трех лет проектирования представила на днях модель лунного посадочного модуля Blue Moon.

Зарплаты в Blue Origin — от 67 до 150 тысяч долларов в год. Даже по американским меркам очень неплохо. А, к примеру, главный инженер по программному обеспечению получает 200 тысяч. С заработками на российских ракетно-космических предприятиях лучше не сравнивать: Девиз Джеффа Безоса в переводе с латыни звучит так: «Отважно, дерзко, но шаг за шагом».

Особое внимание уделено отработке системы аварийного спасения пилотируемой капсулы, она испытывалась в разных режимах.

Полет туристов в суборбитальном корабле будет весьма комфортным: шесть человек разместятся, не испытывая тесноты, в удобных креслах. Они расположены так, чтобы каждый пассажир мог видеть космос и Землю через один из нескольких огромных иллюминаторов. Объем кабины — 15 кубометров. Туристы на первом и завершающем этапах полета должны быть пристегнуты. В корабле не будет ни пилота, ни стюардессы, но волноваться не стоит: все управление, все процессы полностью автоматизированы.

Менее трех минут потребуется для подъема на 40 км. При разгоне до скорости 3600 км/ч туристы испытают трехкратные перегрузки, что весьма ощутимо. На 40-м километре кабина отделится от ракеты и продолжит движение вверх по инерции. Вскоре капсула преодолеет заветный 100-километровый рубеж — ту самую условную границу космоса. Это кульминационный момент. Туристы, отстегнув ремни безопасности, смогут несколько минут провести в невесомости, любуясь звездным океаном. А New Shepard развернется и, включая двигатели, возьмет курс на Землю. На высоте 7 км раскроются три парашюта. Кабина приземлится на том же космодроме в пустыне Западного Техаса. Весь полет продлится около 11 минут. Все шестеро туристов получат сертификат, подтверждающий, что они побывали в космосе.

Вернется на Землю и ракета. Она мягко опустится на круглую посадочную площадку, замерев на заранее выпущенных опорах...

«Мы собираемся осуществить пилотируемый полет корабля New Shepard с экипажем уже в этом году», — сказал на днях Безос. Конечно, перед открытием туристического сезона в космосе необходим еще как минимум один полет корабля с астронавтами-испытателями. Скорее всего, он состоится нынешним летом или осенью. После чего компания начнет продажу билетов. Их цена пока официально не разглашается, но, по слухам, составит 200-300 тысяч долларов. Первые туристы на корабле New Shepard могут отправиться в космос уже скоро. Говорят, желающих предостаточно:

А в это время

А эта история началась в 2012 году. Американская компания Space Adventures, занимавшаяся поиском туристов для полетов на российских кораблях, сообщила о возможности совершить беспрецедентный для непрофессионалов рейс вокруг Луны. «Мы планируем запустить корабль примерно через пять лет, — заявил тогда глава компании Эрик Андерсон. — После консультаций с РКК «Энергия» мы предложили внести изменения в конфигурацию корабля «Союз ТМА». Наиболее важным моментом наших предложений является добавление дополнительного жилого модуля для модификации корабля под облет Луны». Экипаж — три человека: российский космонавт и два туриста. Стоимость лунного билета — 150 млн долларов. Компания уверяла, что одно место уже продано, а со вторым туристом почти договорились.

Звучало все красиво. Но на самом деле, как говорили мне тогда опытные специалисты, план был рискованным и труднореализуемым. «Вряд ли Роскосмос пойдет на такую авантюру», — недоумевал мой собеседник.

Однако гражданин Австрии Гарольд Макпайк, миллиардер, финансист, а по совместительству страстный путешественник, загорелся лунной идеей. Он побывал в 70 странах, на собачьих упряжках добирался до Южного полюса, был на Северном полюсе, поднимался на Килиманджаро и другие вершины. А тут вдруг Луна! Гарольд страдает диабетом, но это его не остановило. «Жизнь измеряется только теми моментами, от которых захватывает дух», — сказал миллиардер в интервью.

Итак, будущий лунный турист подписал договор. Согласно одному из пунктов, необходимо было внести в первые три года невозвращаемые суммы в 7, 8 и 15 млн долларов. Первые 7 млн Гарольд внес 23 марта 2013 года. Но время шло, а не было ни туристов, готовых отдать 150 млн баксов, ни корабля. Когда стало ясно, что полета вокруг Луны не будет, Макпайк потребовал у компании вернуть 7 млн. И получил отказ со ссылкой на договор. Два года назад он обратился с иском в окружной суд США в Вирджинии. Вердикт должны были вынести присяжные в апреле нынешнего года. Но тут миллиардер и компания пришли к мирному соглашению. Условия его не разглашаются...

США > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром > trud.ru, 17 мая 2019 > № 3060960 Виталий Головачев

Россия > Госбюджет, налоги, цены > trud.ru, 17 мая 2019 > № 3060954 Александр Киденис

Год прошел, как сон пустой

Александр Киденис

Как идет выполнение майского указа - 2018? Глава правительства жалуется на разгильдяйство, но разгильдяев назвать забыл

Год назад Владимир Путин, только что подписавший майский указ с дюжиной приоритетных задач по ускоренному развитию страны, предупредил правительство: «Не должно и не может быть никаких ссылок на какие бы то ни было обстоятельства, которые помешают вам выполнить эту работу качественно, на высоком уровне, в поставленные сроки». Министрам было предложено проявить инициативу, искать новые подходы, поскольку именно они ответственны за все процессы в нашей многострадальной экономике...

И вот Алексей Кудрин, один из соавторов президентских директив, заявляет: «Прошел год с издания майского указа. План по достижению национальных целей так и не обнародован. 12 нацпроектов запустили в октябре — январе, но данных о ходе работы еще нет. Осталось пять лет...» А премьер Дмитрий Медведев выступил с критикой в адрес федеральных и региональных властей: «Многие поручения вовремя не исполняются, сроки постоянно корректируются, причем под разными предлогами. Иногда это что-то вполне серьезное и объективное, иногда просто не успевают из-за разгильдяйства».

А на этой неделе на совещании с ключевыми министрами и экспертами «по вопросам достижения национальных целей» глава правительства признал наличие во властных структурах разногласий по поводу бюджетных расходов на нацпроекты. Получается, весь минувший год в высоких кабинетах идут споры: туда ли едем? И премьер решил внести ясность со свойственным ему красноречием: «Нам надо достичь каких-то результатов, полностью развернуть работу и тогда уже оценить, насколько пропорции финансирования, которые выработаны и утверждены, отвечают целям национальных проектов и национальных целей или, наоборот, не отвечают. А пытаться что-то переосмысливать на марше — это не очень правильно»...

Но что делать, если «переосмысливать» все-таки придется? К примеру, «социальный» вице-премьер Татьяна Голикова, на которую возложена ответственность за четыре из 12 нацпроектов, не раз говорила, что самой сложной задачей майского указа является снижение уровня бедности населения вдвое до 2024 года. Добиться этого можно только при динамичном росте экономики. И в президентском указе поставлена задача обеспечить такой рост ВВП, чтобы Россия вошла в топ-5 крупнейших экономик мира. Но вот справка Центробанка: «С мая 2018 года индекс обрабатывающих отраслей, ориентированных на инвестиционный спрос, монотонно снижается». То есть падает производство средств производства — станков, машин, высокотехнологичного оборудования и т. д. Винить в этом частный бизнес не получится. Эксперты ЦБ напоминают, что в блоке нацпроектов, ориентированных на экономический рост, 60% общих расходов должен был обеспечить федеральный бюджет. Но деньги уходят «не туда», и правительство это не тревожит.

А что в 2019-м? Реальные доходы населения, вычисленные Росстатом уже по новой методике, в I квартале упали на 2,3%. Напомню: по старым подсчетам, доходы снижались пять лет подряд и общее падение составило 8,3%. Методику сменили, результат не улучшился, а даже наоборот. Взять нацпроект «Доступное жилье» — по данным Бюро кредитных историй, в марте отмечен минимальный показатель одоб-ренных заявок по ипотечным кредитам. Причина: падение платежеспособного спроса населения. Аналогичная ситуация по многим другим нацпроектам.

Татьяна Голикова тем не менее перед журналистами излучает оптимизм: «Когда в 2006 году стартовали первые нацпроекты, продолжительность жизни в России была чуть более 65 лет. Когда они завершились через шесть лет, у нас продолжительность стала 70,24 года. Сейчас на 2024 год запланирована продолжительность жизни 78 лет. Если соотносить с прошлым опытом, то этот прирост в пять лет кажется вполне достижимым». Хотя месяцем раньше, выступая в Госдуме, госпожа Голикова констатировала совсем иное: с начала года численность россиян сократилась на 91,9 тысячи, а с августа 2018-го — на 170,5 тысячи человек. Рост смертности зафиксирован в 32 регионах страны, причем ее уровень среди сельских жителей на 14% выше смертности городских.

Есть у страны и успехи — например, в сельском хозяйстве. Иностранная сельскохозяйственная служба Минсельхоза США (FAS USDA) прогнозирует валовой сбор пшеницы в России в этом году в 77 млн тонн (без учета Крыма) против 71,7 млн в 2018-м. А российские эксперты ожидают, что валовой сбор зерна в целом побьет рекорд 2017 года, когда было собрано 135,5 млн тонн.

Россия перегнала США по дешевизне курятины: в 2018-м средняя розничная цена в США составила 3,2 доллара за 1 кг, а в России — 2,1 доллара. И если в начале 1990-х на импорт приходилось две трети российского потребления курятины, то сейчас отечественная доля приближается к 100%.

Но заметим: аграрный сектор экономики стал единственным, где доля государства стабильно снижается и уже достигла 12%. Во всех других отраслях ситуация обратная, и общая доля госсектора вместе с гос-компаниями уже составляет до 70% или выше. Абсолютное большинство экспертов, включая правительственных, утверждают: произошедшее в последние годы огосударствление частного сектора приводит к снижению производительности труда, сокращению показателей рентабельности. Рыночная конкуренция в бизнесе замещается административным ресурсом и лоббистскими возможностями, что препятствует развитию экономики и является одной из главных причин отставания России.

Высокая монополизация экономики и высокая доля государства — вот основной фактор социального расслоения в России, говорит экономист, начальник отдела «БКС Брокер» Нарек Авакян. «При этом из-за низкой конкуренции в экономике зарплаты по стране также крайне низкие — это связано с тем, что работодателям в большинстве случаев не нужно бороться за рабочую силу, — дополняет эксперт. — На это также влияет и отсутствие нормально функционирующих профсоюзов, которые бы отстаивали права работников и добивались более высоких зарплат. Государству необходимо увеличивать минимальный размер зарплат и пенсий, так как нынешний уровень МРОТ — это скорее показатель нищеты, нежели бедности».

Кстати, у правительства есть реальная возможность повысить благосостояние российских бедняков. Ибо подсчитано, что дефицит дохода (нехватка его, чтобы все россияне жили на уровне не ниже прожиточного минимума) в 2019 году составляет всего 800 млрд рублей. А на счетах правительства без дела лежат 12,6 трлн. Вопрос можно решить за месяц. При желании, конечно. Но его-то у правительства и нет. Не намерено правительство и вернуться к индексации пенсий работающим пенсионерам.

Соцопросы населения показывают зреющий в народе запрос на справедливость, считает доцент Высшей школы экономики Антон Табах. И добавляет, что при отсутствии компенсирующих мер это может кончиться «вторым изданием 1917-го».

Неравенство порождает негативные социальные последствия и без апокалиптических предсказаний. «Создается «ловушка бедности», — поясняет социолог Алла Салмина. — Люди понимают, что они уже никуда не выбьются, так как нет эффективных «лифтов», и происходит демотивирование к активной деятельности. Иными словами, у людей опускаются руки...»

А в это время

Национальные проекты призваны не только поднимать экономику, но и активизировать энергию людей, стремящихся к лучшей жизни. Однако правительство, видимо, ориентируется на иное — результаты недавнего опроса Левада-Центра, согласно которым 78% россиян продолжили бы работать при отсутствии финансовой необходимости. Причем почти две трети этих людей готовы трудиться даже без перспективы повышения зарплаты за быстроту и качество. О желании уволиться рассказали лишь чуть более 20% опрошенных. Почти половина таких ответов приходится на граждан старше 60 лет. А если люди готовы трудиться почти безвозмездно, то зачем платить больше?

Россия > Госбюджет, налоги, цены > trud.ru, 17 мая 2019 > № 3060954 Александр Киденис

Иран. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > iran.ru, 17 мая 2019 > № 3019129 Пол Пиллар

Бывший аналитик ЦРУ: Будущее ядерного соглашения с Ираном не выглядит хорошо

Профессор Пол Пиллар, который был аналитиком разведки ЦРУ в течение 28 лет, заявил, что будущее ядерного соглашения с Ираном JCPOA (СВПД) выглядит не очень хорошо.

По словам Пиллара, "европейцы до сих пор просто не дали особых указаний на реализацию экономически значимого соглашения, которое было бы достаточно для иранцев, чтобы сказать, что сделка оправдывает их ожидания".

Он также добавил, что "экономическое влияние Соединенных Штатов таково, что администрация США все еще может напугать и запугать бизнес и правительства и предостеречь их от того, чтобы они имели что-либо общее с Ираном".

Ниже приводится текст интервью Пола Пиллара корреспонденту информагентства Mehr News Джаваду Хейранния:

Учитывая, что потребности Ирана не были удовлетворены ядерной сделкой, под которой я имею в виду снятие санкций, и в результате выхода США из этого соглашения и пассивности Европы, Иран объявил, что прекращает продажу обогащенного урана и тяжелой воды. Эта акция будет проводиться в течение 60 дней, чтобы привести стороны к столу переговоров. Как вы оцениваете эту проблему?

Пиллар: Иран говорит, что его терпение не безгранично. Он выполнял свои обязательства по JCPOA в течение всего года, несмотря на то, что США отказались от своих собственных обязательств. Президент Роухани говорит, что это должно измениться. Иранские лидеры разочаровались в администрации Трампа. Они по-прежнему надеются на изменение политики США по состоянию на январь 2021 года, но для иранских лидеров стало политически и экономически несостоятельным просто продолжать ждать изменения политики США. Роухани бросает вызов европейцам, в частности, для того, чтобы они сделали больше, чтобы компенсировать экономический дефицит из за выхода США.

Иранская ядерная сделка - это соглашение, основанное на ясности и приверженности обеих сторон. Обращая внимание на важную роль, которую США играют с другой стороны, и пассивность европейских стран по отношению к США, Иран остается приверженным этому соглашению. Учитывая текущую ситуацию, как вы оцениваете ее будущее?

Пиллар: Будущее JCPOA выглядит не очень хорошо. До сих пор европейцы просто не дали особых указаний на реализацию экономически значимого соглашения, которое было бы достаточно для иранцев, чтобы сказать, что сделка оправдывает их ожидания. Экономическое влияние Соединенных Штатов таково, что администрация США все еще может напугать и запугать бизнес и правительства и предостеречь их от того, чтобы они имели что-либо общее с Ираном. Если соглашение рухнет, будет трудно собрать его воедино, даже после смены администрации в Соединенных Штатах.

После неудачного государственного переворота в Венесуэле создается впечатление, что роль Джона Болтона в процессе принятия решений Трампа будет уменьшена. Есть ли вероятность того, что в результате агрессивной деятельности Болтона, которая не увенчалась успехом, роль агрессивной партии в администрации Трампа будет уменьшена?

Пиллар: Агрессивный характер политики США, особенно в отношении Ирана, действительно сильно зависит от будущего Болтона. А это, в свою очередь, зависит от импульсивных и трудно предсказуемых решений Дональда Трампа. Болтон, возможно, потерял некоторую благосклонность у Трампа из-за различий как в Венесуэле, так и в Северной Корее. Работа Болтона может оказаться под угрозой, если Трамп, который сейчас, вероятно, не хочет войны с Ираном, увидит, что Болтон ведет его к ней. Но Трамп может не видеть вещи таким образом, или сам Трамп, столкнувшись с большими внутренними политическими проблемами, может сам приветствовать военное столкновение с Ираном как отвлечение.

Президент Роухани назвал иранскую ядерную сделку выигрышной или проигрышной игрой. Какой смысл этого сообщения для другой стороны?

Роухани говорит, что если все соблюдают JCPOA, все выигрывают. И если соглашение нарушится, это никому не поможет. Иран явно проиграл бы в экономическом плане, но Соединенные Штаты и другие также проиграли бы, если бы на их руках был ядерный кризис, которого можно избежать. Точка зрения Роухани сильно отличается от точки зрения Дональда Трампа, который, похоже, видит в каждом соглашении вопрос победы одной стороны, и проигрыша другой.

Иран. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > iran.ru, 17 мая 2019 > № 3019129 Пол Пиллар

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 17 мая 2019 > № 3015633 Сергей Лавров

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на 129-й министерской сессии Комитета министров Совета Европы, Хельсинки, 17 мая 2019 года

Уважаемый господин Председатель,

Уважаемый господин Генеральный секретарь,

Уважаемые дамы и господа,

70 лет назад Совет Европы был создан для того, чтобы путем укрепления единства народов Европы навсегда исключить возможность войны.

К сожалению, задуманная отцами-основателями объединительная повестка дня не была реализована до конца. В том же 1949 г. была создана НАТО, ставшая символом разделительных линий и напряженности на континенте.

Новый шанс построить общеевропейский дом возник после окончания «холодной войны». Однако те, кто исповедуют принцип «разделяй и властвуй», сделали все, чтобы сохранить разделительные линии в Европе, и сейчас продолжают их углублять. Пытаются подменить международное право пресловутым «порядком, основанным на правилах», в угоду собственным интересам. Это ведет к тому, что наша Организация, выстроенная на культуре консенсуса, утрачивает свой вес.

Проявлением такого подхода стали введенные в нарушение Устава СЕ санкции против российских депутатов в ПАСЕ. В результате с 2014 г. без нашего участия избраны больше половины судей ЕСПЧ и Комиссар по правам человека. Впереди выборы Генерального секретаря. Очевидно, что неучастие в них российской делегации будет иметь далеко идущие последствия.

Системный кризис отразился на работе главного органа СЕ – Комитета министров. Множатся неконсенсусные документы. Подлинно равноправное межправительственное сотрудничество в рамках Совета Европы перестает восприниматься как ценность. Организация стоит на перепутье: или она укрепится в качестве механизма формирования единства, или деградирует под нажимом тех, кто стремится приспособить Совет Европы для обслуживания узкогрупповых интересов.

Поддерживаем всех, кто выступает за прекращение бессмысленной конфронтации, за целостность Совета Европы. Для этого необходим возврат к изначальным принципам Организации, ключевой из которых – равенство всех государств-участников.

Убеждены, что в Европе должны понимать – без России едва ли возможно обеспечить подлинную европейскую безопасность в каждом ее измерении. Надеюсь, что европейцы все-таки найдут в себе силы проявить самостоятельность в ключевых для будущего континента вопросах.

Мы не стремимся выходить из Совета Европы, как об этом пытаются распускать слухи. Не отказываемся ни от одного из своих обязательств, включая финансовые.

Ценим тот позитивный вклад, который СЕ внес и продолжает вносить в развитие российского национального права, реформирование судебной системы, системы органов исполнения наказания, решение многих других гуманитарных вопросов.

Заинтересованы в продолжении нашей работы в СЕ на основе норм международного права, целей и принципов Устава ООН, которые должны толковаться и применяться в их неразрывной взаимосвязи.

Актуальнейшая задача – возвращение культуры консенсуса в Совет Европы. Сожалеем, что в силу неконструктивной позиции ряда делегаций не удалось вывести главные документы нынешней сессии на уровень консенсусной поддержки. Однако очевидно, что решение о правах и обязательствах, против которого выступили лишь несколько стран-членов, открывает путь к разрешению нынешнего кризиса в нашей организации на прочной основе ее Устава, который, подчеркну особо, обязаны соблюдать не только государства-члены, но и сами уставные органы. Теперь – слово за ПАСЕ.

Единство Европы особенно важно в условиях новых вызовов, среди которых – наркобизнес, неконтролируемая миграция, современное рабство, риски вредоносного использования искусственного интеллекта. Не исчезли и старые проблемы. Спустя семь десятилетий после Великой Победы в Европе все еще поднимают голову силы, стремящиеся к героизации нацизма и его пособников. В Латвии чествуют ветеранов «Ваффен-СС». На Украине после государственного переворота под знаменами нацистских пособников происходит разгул национал-радикалов, которым сходят с рук кровавые преступления. Прискорбно, что многие ревнители европейских ценностей стараются сегодня не вспоминать о том, как 2 мая 2014 г. в Одессе десятки мирных граждан были сожжены заживо. А ведь Совет Европы и наш Комитет собирались довести до конца расследование этого преступления и добиться, чтобы виновные были наказаны. Давайте не будем забывать о своих собственных решениях.

Во многих странах продолжается наступление на свободу СМИ, языковые, образовательные, религиозные права нацменьшинств. В Киеве уходящие власти судорожно подписывают законы, ведущие к запрету других языков, кроме украинского, во всех сферах жизни. Сохраняется позорный феномен безгражданства. Участились случаи проявления антисемитизма. Пора развернуться лицом и к глобальной проблеме гонений на христиан (почему мы этого стесняемся?), к задаче борьбы с исламофобией. Все это требует вмешательства европейских правозащитных структур, но в первую очередь – Совета Европы.

Уважаемые коллеги, сейчас тот самый момент, когда мы должны преодолеть разногласия и обеспечить восстановление подлинного единства Организации.

Хотел бы поблагодарить финское председательство за предпринятые важные усилия в этом направлении и в целом за проведенную масштабную работу. Желаем успехов и преемственности новому председательству – Франции.

Я, конечно же, присоединяюсь к словам признательности в адрес Т.Ягланда за его весомый, очень ценный вклад в поиске выхода из нынешнего кризиса и в целом за его работу на этом посту в течение последних десяти лет.

Россия. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 17 мая 2019 > № 3015633 Сергей Лавров

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > stroygaz.ru, 17 мая 2019 > № 3007724 Сергей Никешкин

О пользе запретов

Азарт преодоления сложностей стимулирует творческий процесс архитектора

В среду в столице открылась АРХ Москва — крупная международная выставка, на которой обсуждаются актуальные тенденции в области градостроительства и архитектуры. Но есть «вечные» темы, о которых постоянно говорят на всех профессиональных форумах. Одна из них — отношения архитектора и заказчика. Как считает руководитель архитектурного бюро «Крупный план» Сергей НИКЕШКИН, задача архитектора — постараться убедить заказчика в необходимости высококачественных решений и найти баланс между функциональностью, качеством, творчеством. Об этой и других проблемах архитектор рассказал в интервью «Стройгазете».

«СГ»: По-вашему, кто и что определяет сегодня архитектурный облик здания?

Сергей Никешкин: Каждый раз по-разному, но финальный результат зависит от трех факторов: заказчика, архитектора и участка.

«СГ»: Где интереснее работать — в плотной городской ткани или на больших «чистых» площадках?

С.Н.: Мне работа в городе интереснее, чем в чистом поле. Тут всегда в большей или в меньшей степени должен быть найден компромисс между заказчиком, городом и архитектором. Результатом выстраивания этого диалога и становится проект.

«СГ»: Как обычно складываются отношения трех этих сторон?

С.Н.: Каждый раз по-разному. Это непредсказуемо. Бывает, когда проект выбирает заказчик. Если к работе привлекается именитый архитектор, то мнение заказчика уходит на второй план. Впрочем, опытный архитектор, скорее всего, будет предлагать здравые решения, которые не навредят городу и будут максимально комфортны для жителей.

«СГ»: Влияет ли площадка на внешний вид проекта?

С.Н.: Конечно. Нередко ограничения играют на архитектурный образ. Азарт преодоления сложностей стимулирует творческий процесс. Яркий пример — многофункциональный комплекс у метро «Теплый стан». Участок, на котором он построен, расположен над метро. Это сгусток различных коммуникаций и ограничений: тут проходит теплотрасса, здесь выход вентиляции метро, полметра от фундамента — уже плита перекрытия станции метрополитена. Кроме того, из площади здания нужно было исключить проезды, выходы из метро, тротуары. Работать было интересно: мы все эти ограничения облекли в параметрическую 3D-модель, обработали, и получилось очень необычное по форме здание.

«СГ»: То есть получается, что сложности положительно влияют на архитектурную мысль?

С.Н.: В целом, да. Это рождает разнообразие. Районы, которые строятся «в чистом поле», похожи как близнецы-братья. Конечно, они выглядят не так, как советские типовые многоэтажки, но все равно довольно уныло и однообразно. В живой плотной городской среде с многочисленными ограничениями включается фактор — кто нам мешает, тот нам и поможет.

«СГ»: Много ли в Москве участков с ограничениями?

С.Н.: Почти все. В Москве очень «жесткие» инженерные сети, очень плотная сетка, что всегда приходится учитывать в работе. Есть основной документ — ГПЗУ, где указаны все максимальные характеристики здания: высотность, плотность застройки, площадь, число этажей, дополнительные требования, например, согласования с Департаментом культурного наследия. Кроме того, жилая и общественная застройка часто зависит от парковки, требования к которой часто влияют на силуэт здания, его конфигурацию, на число подземных этажей, да и на всю возможность реализации проекта. В случае, если проектируется жилая застройка, есть еще одно важное ограничение — инсоляция. У заказчика может быть большой участок и ГПЗУ, который позволяет построить довольно много. Но кругом стоят жилые дома, их нельзя затенять, и построить в результате удается гораздо меньше.

«СГ»: А в других городах тоже?

С.Н.: В других городах свои особенности. Например, в Санкт-Петербурге жесткое ограничение высотности — не больше 40 м. Допустим, заказчик получил ГПЗУ на большое количество площади, но высотное ограничение и ограничение по инсоляции заставляют проектировать здание сложной конфигурации с большими окнами и уменьшенной высотой потолков. Еще одна особенность Петербурга — там проще пройти архсовет, но зато городские власти внимательнее следят за балансом территории — озеленением и т. д. Везде свои нюансы.

Справочно:

Сергей Никешкин — российский архитектор. В 2008 году совместно с конструктором Андреем Михайловым основал проектную фирму «СтройИнженерПроект», которая позднее трансформировалась в компанию «полного цикла» «Крупный план», реализующую проект от концепции до авторского надзора за строительством.

№19 от 17.05.2019

Автор: Оксана САМБОРСКАЯ

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > stroygaz.ru, 17 мая 2019 > № 3007724 Сергей Никешкин

Россия > Недвижимость, строительство. Экология > stroygaz.ru, 17 мая 2019 > № 3007722

Кузница экспертов

Популяризация энергоэффективного капремонта — одно из важных направлений деятельности Фонда ЖКХ

Созданная в России система капитального ремонта многоквартирных домов стала важным инструментом повышения качества жилья, за минувшие годы в стране отремонтированы тысячи МКД. Но сегодня главным направлением развития становится улучшение качественных характеристик дома и снижение затрат на его обслуживание. А для этого каждый капремонт должен стать энергоэффективным.

Выступая в апреле перед активистами «Школы грамотного потребителя», председатель наблюдательного совета Фонда ЖКХ Сергей Степашин сформулировал основные задачи, которые нужно решить, чтобы практика энергоэффективного ремонта стала популярной и доступной для жителей. «Из-за неэффективного использования нашими потребителями тепла потери бюджета составляют почти 300 млрд рублей в год, — сообщил Сергей Степашин. — Когда осуществляются энергоэффективный капремонт и энергоэффективное строительство, сокращаются не только потери бюджета и энергетики. Самое главное — наши граждане серьезно экономят на плате за коммунальные услуги. Я просил бы вас всех в рамках работы «Школы грамотного потребителя» поставить для себя задачу по повышению энергоэффективности жилья как одну из самых важных, как задачу XXI века».

В этой связи огромное значение приобретает позитивный опыт, накопленный Фондом содействия реформированию ЖКХ. В 2017 году при помощи Фонда в шести регионах — Алтайском и Хабаровском краях, Воронежской, Калининградской, Новосибирской и Ульяновской областях — был выполнен капитальный ремонт 35 МКД с проведением мероприятий по энергосбережению на общую сумму 97,27 млн рублей. Годовая экономия при оплате коммунальных ресурсов в результате составила в среднем более 22%. Еще в двух регионах (Ростовская область и Удмуртская Республика) привлечение кредитных средств позволило произвести капитальный ремонт на общую сумму 129,8 млн рублей в 36 МКД, не дожидаясь накопления всей необходимой суммы для проведения такого ремонта. Сергей Степашин выразил надежду, что в будущем регионов, где активно реализуется практика энергоэффективных ремонтов, станет больше.

С 2019 года предоставление Фондом финансовой поддержки на проведение капитального ремонта было возобновлено, упростились условия ее получения. Лимит средств, которые могут быть направлены на эти цели в текущем году, составляет 858,8 млн рублей. При этом финансовая поддержка Фонда основывается на двух принципах — предварительной оценке целесообразности выполнения энергоэффективных мероприятий с помощью «Помощника ЭКР» и величине экономии энергоресурсов.

Сегодня перед Фондом ЖКХ стоит важная задача — привлечь к теме энергосбережения внимание максимально широкого круга людей. При этом в Фонде ЖКХ понимают, что для информирования разных групп населения необходимо использовать различные инструменты. Так, например, дети вовлекаются в тематику энергосбережения в игровой форме (игра «ЖЭКА»). У взрослых же есть возможность бесплатного дистанционного получения дополнительных знаний и навыков в этой сфере. Так, информацонная площадка «Энергоэффективность» на сайте госкорпорации «Реформа ЖКХ» нацелена на формирование в регионах групп экспертов в данной области и поддержку инициативных граждан. Сейчас в команде площадки «Энергоэффективность» 87 человек из 19 субъектов РФ. Экспертами могут стать общественные активисты, которые хотят иметь возможность не просто организовать капитальный ремонт в доме, но и помочь собственникам получить реальную финансовую помощь со стороны государства.

Цитата:

Председатель Наблюдательного совета Фонда ЖКХ Сергей Степашин:

«Наша задача — быть помощником для собственников в организации и проведении капремонта своего дома, доносить до них имеющиеся у нас знания и опыт»

№19 от 17.05.2019

Автор: Алексей ЩЕГЛОВ

Россия > Недвижимость, строительство. Экология > stroygaz.ru, 17 мая 2019 > № 3007722

Великобритания. США. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ. Образование, наука > oilcapital.ru, 17 мая 2019 > № 3001977 Алексей Лоза

Алексей Лоза: Новые технологии существенно снизят себестоимость освоения ТРИЗ

Активное технологическое развитие нефтегазовой отрасли позволит повысить конкурентоспособность углеводородного сырья, существенно снизить себестоимость освоения трудноизвлекаемых запасов и увеличить объем предложения.

Стремление компаний к новым технологиям во многом было обусловлено обвалом нефтяного рынка в середине 2014 г. и, как результат, активным поиском способов снижения издержек. В результате отрасль достаточно быстро адаптировалась к изменениям и так называемой «новой нормальности».

Так, стоимость среднестатистической скважины на основных ТРИЗ-формациях снизилась примерно в 3 раза (до $4–6 млн).

Конечный эффект от внедрения передовых технологий зависит от ряда факторов, таких как сложность извлечения сырья, глубина залегания, география и т. д. Так, по оценкам ВР, в результате развития технологий затраты на добычу барреля нефти из сланцевых формаций США к 2050 г. могут сократиться на 28%, на добычу на арктическом шельфе — на 35%, тогда как добыча на зрелых месторождениях на суше подешевеет менее чем на 10%. Эффект от применения передовых технологий в газодобыче будет меньшим, но тоже существенным: издержки при добыче газа на шельфе Арктики могут снизиться на 28%, при добыче газа сланцевого газа США — на 22%, при добыче на традиционных месторождениях на суше — на 13%, при добыче метана угольных пластов — на 7%.

Благодаря реализации инновационных стратегий компаний и внедрению технологий уровень технически извлекаемых запасов нефти может вырасти почти на 50% к 2050 г. (без учета неразведанных ресурсов).

Это произойдет в большей степени за счет таких регионов, как Ближний Восток и Южная Америка (в совокупности около 60% прироста). По газу уровень таких запасов может увеличиться примерно на 25% (почти 50% прироста за счет Северной Америки и стран СНГ).

Наиболее значимыми технологиями для нефтегазовой отрасли на сегодня представляются инструменты искусственного интеллекта, применение которых в ближайшие годы будет особенно активно наращиваться. Напомним, что мировые «мейджоры» активно инвестируют в технологические разработки. Так, в 2017 г. BP приобрела компанию Beyond Limits, адаптирующую технологии NASA, предназначенные для разведки дальнего космоса, для сегмента «разведка и добыча». Chevron активно развивает графические процессоры визуализации сейсмических данных и создания трехмерных моделей месторождений с целью определения наиболее подходящих локаций для бурения. Компания Shell разрабатывает алгоритмы машинного обучения для проведения сейсмической разведки для автоматического обнаружения и классификации геологических структур на сухопутных и морских нефтегазовых месторождениях.

Крупнейшие российские ВИНК также разработали свои инновационные стратегии. «Роснефть» реализует комплексный план цифровизации всех областей деятельности. В последние два года компания анонсировала и начала применение ряда уникальных программных решений (таких как РН-ГРИД, РН-Геосим, РН-СИГМА). «ЛУКОЙЛ» разработал стратегию «Цифровой ЛУКОЙЛ 4.0», включающую такие аспекты, как цифровая экосистема, цифровой персонал, роботизация, цифровые двойники производственных объектов. «Газпром нефть» в рамках своей Программы инновационного развития до 2025 г. реализует стратегию развития цифровых проектов, которая охватывает все основные направления деятельности: геологоразведку, геологию, обустройство месторождений, бурение, разработку, добычу.

Резюмируя вышесказанное, отмечу, что будущее нефтегазовой отрасли зависит от того, насколько активно компании будут развивать инновационное направление.

Алексей Лоза

Руководитель направления по оказанию услуг компаниям ТЭК EY (Центральная, Восточная, Юго-Восточная Европа и Центральная Азия)

Великобритания. США. Россия. Весь мир > Нефть, газ, уголь. СМИ, ИТ. Образование, наука > oilcapital.ru, 17 мая 2019 > № 3001977 Алексей Лоза

Россия > СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 17 мая 2019 > № 2996633 Александр Воронцов

Портрет с натуры

А.В. Воронцов – заведующий отделом Кореи и Монголии Института востоковедения РАН, доцент кафедры востоковедения МГИМО МИД России.

Г.Д. Толорая. «У восточного порога: эскизы корейской политики начала ХХI века». Дашков и Ко, 2019. ISBN 9785394031427. 425 с.

Корейский полуостров продолжает находиться в центре мировой политики. В конце февраля 2019 г. драматично завершилась вторая встреча президента США Дональда Трампа и лидера КНДР Ким Чен Ына. А ведь всего чуть больше года назад эти руководители смотрели друг на друга исключительно «через прицел винтовки». Размашистые качели от острого военного кризиса 2017 г. к «оглушительному» дипломатическому прорыву в 2018 – начале 2019 гг. удивляют даже бывалых корееведов. Помимо двух встреч лидеров США и Северной Кореи, которых не бывало никогда прежде, состоялись три межкорейских саммита за четыре месяца, четыре встречи в верхах КНДР – КНР и переговоры Ким Чен Ына с Владимиром Путиным во Владивостоке.

Нет необходимости объяснять актуальность и важность исследований, посвященных корейской проблематике и принадлежащих перу не только свидетеля, но и участника многих изучаемых явлений. Для России корейская проблема стала одним из главных политических вызовов, предметом споров с ведущими державами. В ряде стран опасаются военного конфликта, который грозил бы разрушить не только государства Корейского полуострова и соседние страны, но и нынешний мировой порядок. Ядерная проблема КНДР стала предметом горячей полемики между политическими силами в США и других странах Запада, актуальнейшим вопросом мировой политологии. Эти споры продолжаются и поныне.

Повышение общественного и научного внимания имеет двойственный результат: с одной стороны, количество публикаций по корейской теме в 2016–2019 гг. резко возросло, с другой – их качество оставляет желать лучшего. Много материалов и исследований конъюнктурного характера, подготовленных неспециалистами без глубокого понимания сложной истории и причинно-следственных взаимосвязей в корейской проблеме. Тем важнее труд, содержащий строгую научную ретроспективу, проверенные фактологические данные и их правильную интерпретацию. Трудно переоценить ценность и своевременность предлагаемой книги: она подготовлена специалистом с мировым именем, пользующимся заслуженным авторитетом как в России, так и в странах Корейского полуострова, на Западе, в Китае и Японии. На протяжении четырех десятилетий автор работал и в академической науке, и в практической области, в экономике и политике, был глубоко вовлечен в корейские дела и в советский, и в постсоветский период. В конце 1980-х – начале 1990-х гг. он внес большой личный вклад в установление сотрудничества с Южной Кореей, позднее непосредственно участвовал в выработке и реализации дипломатической линии на корейском направлении. Георгий Толорая хорошо знаком с политическими лидерами, политиками, бизнесменами обоих корейских государств, ведущими авторитетами мировой науки в этой области.

Обсуждаемая книга – не стройное академическое исследование, рассматривающее проблемы в строгой логической и хронологической последовательности. Она основана на аналитических и публицистических материалах, написанных по горячим следам событий, зачастую носящих полемический характер. В этом и сила, и слабость работы. Конечно, ей не хватает целостности анализа происходящих процессов в исторической перспективе, а ряд важных событий остались за бортом повествования. Это не панорамное изложение, а эскизы с натуры; большинство текстов оставлены неизменными с момента написания.

Однако материалы, посвященные анализу кризисных моментов недавней истории, усилий российской дипломатии по их урегулированию, социально-экономического и политического развития Юга и Севера имеют ценность первоисточников и зачастую уникальны (например, те из них, которые касаются отношений Ким Чен Ира с Россией). Очень ценны разделы, посвященные внутренним процессам КНДР, написанные в том числе на основе личных наблюдений.

Особенно примечательно и поучительно то, что анализ и выводы автора мало подвержены конъюнктурным колебаниям. Они отражают серьезность научного подхода, отказ от скороспелых заключений, глубокую обоснованность прогнозов и рекомендаций. При этом лейтмотив один – как предотвратить кризис у «восточного порога» нашей страны и, напротив, сделать Корейский полуостров зоной мира и сотрудничества, которая стала бы для России приоритетной в Азии.

Разумеется, столь масштабное полотно не может быть свободно от недоработок и недостатков. Имеются повторы, редакционные неточности, неравномерность в освещении тех или иных проблем, некоторая разноголосица в стиле изложения (от строго академического до публицистического). Недостаточно проработан справочный аппарат, ряд сносок на материалы «доинтернетной эпохи» не отвечают нынешним требованиям.

Эти частные замечания не умаляют научной и практической ценности издания. Книга может быть использована в качестве фактологической базы и аналитического компендиума как практиками, так и экспертами – политологами и экономистами, будет востребована в вузах с международной специализацией. Представляется, что она найдет заинтересованную аудиторию и за рубежом.

Россия > СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 17 мая 2019 > № 2996633 Александр Воронцов

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 17 мая 2019 > № 2996632 Алексей Куприянов

История МО: попытка описания

Алексей Куприянов - кандидат исторических наук, научный сотрудник Сектора международных организаций и глобального политического регулирования ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН.

Фененко А.В. «История международных отношений: 1648–1945: Учеб. пособие. М., Издательство «Аспект-Пресс», 2018.

Любой человек, решивший всерьез заняться изучением международных отношений (МО), рано или поздно сталкивается с парадоксом: сама структура этой дисциплины перевернута с ног на голову. История международных отношений (ИМО), которая должна служить базисом для выстраивания концепций, находится по большей части в подчиненном отношении к теории международных отношений (ТМО) положении и подгоняется под нее. Проще говоря, теория зачастую существует в отрыве от исторического факта.

Происходит это по целому ряду причин, не в последнюю очередь – из-за высоких требований, которые предъявляются к историкам международных отношений. Они должны не только быть специалистами в области МО, но и владеть всем набором методов исторического познания, обладать широкой эрудицией и пониманием исторических процессов, умением прослеживать связи между событиями дней давно минувших и нынешних.

Неудивительно, что книг, посвященных ИМО, сравнительно мало – как за рубежом, так и в России. Если история международных отношений в XX в. достаточно полно освещена благодаря известному четырехтомнику под редакцией Алексея Богатурова, то работ по более раннему периоду на русском языке почти нет. Из приятных исключений можно назвать изданную в Казани монографию «Межгосударственные отношения и дипломатия в античности» под редакцией Олега Габелко и учебное пособие «История международных отношений» под редакцией Г.В. Каменской, О.А. Колобова и Э.Г. Соловьева. Но первая работа вышла почти 20 лет назад, вторая – более 10.

Тем отраднее было узнать о монографии Алексея Фененко «Международные отношения: 1648–1945 гг.». Как видно из названия, автор поставил целью описать историю МО на протяжении почти трехсотлетнего периода, причем избрал один из сложнейших форматов – учебное пособие, который серьезно ограничивает полет мысли, вынуждая автора следовать в русле общепринятых теорий.

Прежде всего хочется отдать должное эрудиции Фененко, его знанию предмета и чувству языка – книгу приятно читать, она не перегружена терминологией и хорошо написана, насыщена живыми примерами. Врезки «Это важно» и «Это интересно» разнообразят чтение и способствуют структурированию текста. Приводимые в конце каждой главы списки рекомендуемой и дополнительной литературы позволяют читателю расширить знания по конкретному разделу, контрольные вопросы способствуют закреплению и усвоению прочитанного. Само повествование выстроено в хронологическом порядке, в соответствии с общепринятой периодизацией последовательно описываются три системы МО – Вестфальский порядок, Венский и Версальско-Вашингтонский. Таким образом, проштудировав учебное пособие, можно получить общее представление о развитии международных отношений в описываемый период.

К сожалению, как любой труд такого объема, работа не лишена недостатков, и главный из них – определенное несоответствие содержания работы заявленной цели. Книге куда лучше подошло бы название «История международных отношений европейских стран 1648–1945 гг.». Действительно, неевропейские державы вплоть до конца XIX века удостаиваются в лучшем случае пары абзацев и служат лишь фоном, на котором разворачивается история отношений стран Запада. Вместо описания сложной системы международных отношений, состоящей к середине XVII в. из ряда подсистем, многие из которых были связаны друг с другом, автор сосредоточился на европейской подсистеме, полностью игнорируя остальные.

Как можно понять из текста, это принципиальная позиция. Она объясняется тем, что «на Востоке существовали государства… однако они не были национальными в современном, “вестфальском”, понимании. Присущая им иерархия соподчинения напоминала о соответствующих отношениях в средневековой Европе. Принципы Вестфальской системы (т.е. модерна) стали известны на Востоке во второй половине XIX в. в результате колониальной экспансии» (с.13).

Каких-нибудь сто лет назад подобный подход не вызвал бы возражений. Но с тех пор историческая наука развеяла многие положения «вестфальского мифа». Давно уже не секрет, что иерархия соподчинения была присуща европейским государствам даже после подписания Вестфальских договоров, в отличие от, к примеру, Китая, который по множеству признаков куда больше напоминал в это время классическое национальное государство, чем европейские монархии. Само представление о внешнем суверенитете как таковом появилось в Европе не ранее середины XVIII века и было связано с именем Эмера де Ваттеля, автора сочинения «Право народов, или Принципы естественного права, применяемые к поведению и делам наций и суверенов» (Droit des gens, ou principes de la loi naturelle appliqués à la conduite et aux affaires des nations et des souverains). Именно благодаря этой работе представление о международных отношениях как о процессе взаимодействия суверенных единиц постепенно было воспринято сначала в Европе, а затем и во всем мире.

До того европейские государства существовали в рамках привычных представлений о формальной иерархии, так что вряд ли оправдано на этом основании вычеркивать из истории международных отношений великие монархии Востока: империи Мин и Цин, империю Великих Моголов и Сефевидское государство – короче говоря, страны, являвшиеся региональными лидерами, в которых, как и в европейских государствах, происходил постепенный переход к модерну. Тем более неоправданно это с учетом того, что в описываемый период активно формировалась стратегическая культура Ирана, Китая и Индии, и незнание истории взаимоотношений азиатских держав друг с другом и с европейскими странами существенно затрудняет понимание специфики их внутри- и внешнеполитической деятельности в наши дни. Кроме того, подобный подход обедняет историю отношений между европейскими державами, которой автор уделяет основное внимание: азиатские и африканские страны входили в орбиту европейской политики еще с XIII века, и с течением времени связи между Европой и Азией лишь укреплялись. Уже к XVI веке шахматная доска большой политики, на которой европейские монархи разыгрывали партии, простиралась до восточных рубежей Персии. Достаточно вспомнить многочисленные альянсы европейских и неевропейских стран: португальско-абиссинский, англо-персидский, франко-османский, англо-марокканский, альянс между Габсбургами и Сефевидами. Картина международных отношений до XIX века была куда сложнее и интереснее, чем представляется Фененко.

Вообще периоду с 1648 по 1815 г., которому посвящен первый раздел пособия, не повезло, пожалуй, больше всего. Если историю международных отношений в XIX–XX веках автор излагает более или менее в соответствии с общепризнанными концепциями, то в описании периода, определяемого в книге как «Вестфальский порядок», возникает масса вопросов. Прежде всего потому, что автор исходит из положения: основным содержанием периода с 1648 по 1815 г. являлось стремление Франции к гегемонии и попытки остальных крупных европейских государств помешать установлению этой гегемонии.

Стремясь доказать, что Франция более 250 лет проводила последовательную гегемонистскую политику, автор обращается к известному проекту герцога Сюлли (подробно излагаемому на стр. 27). «Итоги Тридцатилетней войны воспринимались в Париже не как окончательный результат, а только как первый успешный шаг к реализации программы Сюлли», – говорится в тексте. К 1700 г. Франция имела статус «полугегемона» (с. 72) и впоследствии после каждой очередной неудачи вновь и вновь пыталась добиться доминирования, пока не была окончательно сокрушена в 1815 году.

Упорное следование этой концепции приводит к тому, что из поля зрения автора выпадают сюжеты, важные для понимания международных отношений описываемого периода, – к примеру, сближение Англии под руководством Оливера Кромвеля с Францией и подписание Парижского договора 1657 г., по условиям которого Англия втянулась в войну на континенте. Описывая англо-голландские войны, Фененко не упоминает об инициативах Кромвеля, который готов был отказаться от Навигационного акта при условии вступления Нидерландов в войну против Габсбургов. Эти сюжеты меж тем очевидным образом свидетельствуют о том, что Франция вплоть до 1667 г. воспринималась в Европе как одна из великих держав и потенциальный союзник.

На самом деле речь о французском стремлении к гегемонии имеет смысл вести лишь применительно к 1667–1714 гг. – с начала Деволюционной войны до подписания Утрехтского, Раштаттского и Баденского мирных договоров. Тогда угроза установления гегемонии Франции привела к образованию антифранцузских альянсов, успешно остановивших ее движение к европейскому доминированию. Именно по итогам Утрехтского мира (а вовсе не Вестфальского, как утверждается на с. 36) был установлен принцип баланса сил, а Франция была вынуждена отказаться от претензий на роль сверхдержавы.

Попытка растянуть французский гегемонизм на весь XVIII век побуждает автора к достаточно сомнительным утверждениям – например, что Франция в 1756 г. вновь оказалась на пороге достижения статуса гегемона, т.к. в соответствии с условиями Версальского договора «австрийские Габсбурги добровольно признали себя младшим партнером Франции… ресурсы бывшей империи Габсбургов фактически переходили под контроль Версаля» (с. 74). Однако, если мы ознакомимся с условиями Версальского договора, то не обнаружим там ничего подобного – ни в открытых, ни в секретных статьях.

Сама попытка трактовать французскую политику как исполнение «проекта Сюлли» напоминает хорошо знакомую отечественному читателю историю с «Завещанием Петра Великого», и это не случайно. Все теории, в соответствии с которыми внешняя политика государств на протяжении столетий объясняется якобы следованием завещанию великого предка, чем-то похожи. Идея о том, что каждый русский монарх после вступления на престол знакомился с бумагой, в которой содержался план многовекового пути к мировому господству, мало чем отличается от теории, в соответствии с которой каждый новый французский король принимал в качестве руководства к действию набор отрывочных мыслей, набросанных Сюлли после того, как он растерял всякое политическое влияние и удалился от двора. Стоит упомянуть в этой связи, что более или менее законченное оформление «проект Сюлли» получил лишь в издании 1778 г., существенно переработанном редакторами. К этому же периоду относится и идея «естественных границ Франции», также ошибочно приписываемая автором Сюлли (с. 27) и принадлежащая на самом деле Анахарсису Клоотсу.

При этом научный потенциал идеи о Франции как о ключевом субъекте международных отношений далеко не исчерпан. Если бы автор издал по этой теме отдельную монографию, где мог бы привести всю необходимую аргументацию (что, разумеется, невозможно в учебном пособии), это послужило бы ценным вкладом в науку и создало бы необходимый стимул для масштабной дискуссии, которая, хочется верить, привлекла бы внимание специалистов по МО к этому слабо изученному периоду истории международных отношений.

Хотя предыдущие замечания касались в основном первого раздела из трех, немало претензий, к сожалению, можно предъявить и в отношении двух остальных. Текст получился очень неровным: если какой-либо исторический период хорошо исследован, по нему имеются свежие работы на русском языке, он описан великолепно; если же тема по каким-то причинам не привлекала внимания отечественных историков, качество описания явно проседает. Так, практически безупречно изложена история «Большой игры» Англии и России, освещенная в прекрасных монографиях Е.Ю. Сергеева, А.В. Постникова и Т.Л. Шаумян, и деятельности Коминтерна в «афганском коридоре» в 1920–30-х гг. (благодаря работе Ю.Н. Тихонова, которая порой цитируется чуть ли не дословно), в то время как события, происходившие в Туркестане и Афганистане в промежутке между этими периодами, описаны абсолютно неверно. Генерал Маллесон возглавил британскую военную миссию в Мешхеде лишь в июле 1918 г. и потому никак не мог устанавливать контакты с правительствами Бухары и Хивы после Февральской революции и тем более создать после Октябрьской революции Туркестанскую военную организацию; Фредерик Бэйли не подписывал с Евгением Джунковским и бухарским эмиром соглашения об установлении британского протектората над Туркестаном; Туркестанская армия состояла не из «ташкентских отрядов»; Третья англо-афганская война началась не с вторжения «британско-индийской армии численностью 340 тыс. чел.» на территорию Афганистана 3 мая 1919 г., а с захвата в этот день афганскими силами города Багх на территории Британской Индии, и т.д.

В целом возникает впечатление, что при подготовке учебного пособия автор столкнулся с хорошо знакомыми любому ученому проблемами: сжатые сроки в первую очередь и требования к объему – во вторую.

Сложно осуждать автора за стремление издать книгу как можно быстрее, принимая во внимание упомянутую выше нехватку пособий по предмету. Но результатом подобной спешки стали, к сожалению, многочисленные мелкие фактические ошибки, рассыпанные по тексту. По большей части они никак не влияют на промежуточные и окончательные выводы, но тем досаднее наталкиваться на них снова и снова.

К примеру, в Вестфальских мирных договорах вовсе не был зафиксирован принцип суверенитета (с. 6); в бою с англичанами у Ливорно голландским флотом командовал не Мартен Тромп, а Йохан ван Гален (с.25); эскадра, которая должна была доставить якобитов в Шотландию в 1719 г., вовсе не погибла при мысе Финистерре, как утверждается на с. 59, а была разбросана штормом – все корабли вернулись в порт, но высадка была сорвана; крейсер «Кассандра» погиб не осенью 1919 (с. 470), а годом раньше – осенью 1918 г., и так далее. Подобные ошибки встречаются практически в каждой подглаве, что особенно обидно, учитывая, что их можно было избежать при более тщательной подготовке и редактуре текста.

Вопросы к научной редактуре возникают и в связи с не совсем традиционным написанием ряда имен: к примеру, Антонио дель Джудиче, князь Челламаре (Antonio del Giudice, principe di Cellamare), вдохновитель известного «заговора Челламаре», превратился в Антонио Джудице князя Чалларме (с.59); Mystery and Company of Merchant Adventurers автор переводит как «Таинственная компания торговцев и первопроходцев», игнорируя второе, в данном случае основное, значении слова mystery в описываемый период – «группа купцов, гильдия».

Жесткие требования к объему, по всей видимости, привели к тому, что автору пришлось выбросить из абзацев целые фразы; в итоге в отдельных местах существенно пострадала логика повествования и умозаключений. К примеру, непонятно, как из того, что «Вестфальский мир уравнял в правах католиков и протестантов (кальвинистов и лютеран), узаконил конфискацию церковных земель, осуществленную до 1624 года Соглашения отменяли принцип Аугсбургского мира cujus regio, ejus religio, вместо него провозглашался принцип веротерпимости» (с. 21) следует, что «это означало закрепление раздробленности германских земель на множество суверенных государств» (оставляя в стороне вопрос о справедливости этого тезиса в принципе). Вряд ли из фразы «кабинет Альберони начал готовить аналогичную операцию по захвату острова Сицилии, но 11 августа 1718 г. британская эскадра под командованием адмирала Джорджа Бинга разбила испанский флот в сражении у мыса Пассаро» (с. 59) можно понять, что на самом деле операция по захвату Сицилии была успешно проведена, но разгром у Пассаро привел к тому, что испанские войска оказались заперты на острове без снабжения извне.

Достаточно небрежно в ряде случаев изложены и династические вопросы, имеющие важное значение для изучения внешней политики составных государств описываемого периода. К примеру, читатель вряд ли сумеет составить адекватное представление о причинах войны за испанское наследство. «Карл II в октябре 1700 г. завещал трон второму сыну дофина Людовика – герцогу Филиппу Анжуйскому при условии, что наследником французского престола станет его младший брат герцог Беррийский», – пишет автор на с. 33. Меж тем в реальности Карл II действительно завещал трон Филиппу Анжуйскому, а в случае его отказа – герцогу Беррийскому, который занимал в очереди наследования французского престола законное место после отца и двух старших братьев, а также их детей. Французский престол наследовался в соответствии с принципом примогенитуры, и герцог Беррийский мог бы стать королем лишь в том случае, если бы умерли оба его брата – дофин Людовик и Филипп Анжуйский – и все их потомство, и ни один международный договор не мог бы помешать ему взойти на французский трон.

Путаница продолжается и на с. 34. «В феврале 1701 г. Людовик XIV объявил Филиппа своим наследником», – указывается в книге; на самом же деле король провел акт, который включал Филиппа в очередь на наследство на случай, если возникнет необходимость возложить на него корону Франции, причем в качестве обязательного условия значился отказ от испанской короны. Далее упоминается, что Франция признала законным наследником английского престола Якова Стюарта, «старого претендента», после того как «в том же 1701 г. умерли и Вильгельм III, и свергнутый король Англии Яков II Стюарт». Однако Вильгельм III умер в марте 1702 г. от пневмонии, которая развилась у него после того, как его конь в феврале того же года споткнулся, попав ногой в кротовью нору, сбросил короля, и у того сломалась ключица. На момент, когда Франция признала единственным наследником престола «старого претендента», Вильгельм был вполне здоров.

Все вышеуказанные ошибки и недочеты хотя и могут испортить удовольствие от знакомства с книгой и в ряде случаев затруднить понимание прочитанного, легко можно исправить в следующей версии работы. Хочется надеяться, что в ближайшее время мы увидим новое издание учебного пособия Алексея Фененко, где будут исправлены фактические ошибки и добавлены новые материалы, которые позволят превратить книгу из истории международных отношений европейских стран в полноценную историю международных отношений в период с 1648 по 1945 годы.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 17 мая 2019 > № 2996632 Алексей Куприянов

Россия. Арктика > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 17 мая 2019 > № 2996631 Павел Гудев

Арктические недоразумения

Как защитить регион от посторонних, но сохранить широкое сотрудничество

Павел Гудев – кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН.

Резюме В Арктике всегда будут сталкиваться три тенденции: национальная, региональная и более широкая международная. Интересам арктических стран соответствует укрепление первых двух – путем развития национального законодательства и создания региональных моделей управления ее пространствами и ресурсами.

На большинстве международных мероприятий, посвященных арктическому региону, всегда можно услышать одну и ту же фразу: «Арктика – зона мира и сотрудничества!». Под таким девизом проходят конференции, так называют статьи, книги и сборники. Создается впечатление, что советская концепция «мирного сосуществования» никуда не исчезла и продолжает действовать в отношении отдельно взятого Северного Ледовитого океана в условиях фактически новой холодной войны между Россией и странами Запада.

В определенной степени можно полагать и так, в особенности если сравнивать Арктику с Балтийским и Черным морями, где уровень межгосударственной напряженности и конфликтный потенциал существенно выше. Уровень взаимодействия и кооперации России и Запада в Арктике действительно весьма высок. Все арктические государства заинтересованы в том, чтобы не допустить здесь экологической катастрофы, готовы вместе бороться с общими рисками и угрозами, координировать проведение научных исследований и т.д.

Однако арктический регион не лишен противоречий, рискнем даже предположить, что по мере прихода сюда все большего числа заинтересованных игроков и расширения масштабов тех или иных видов морехозяйственной деятельности ситуация может кардинально измениться в худшую сторону.

Единство и борьба

Арктические страны готовы единым фронтом защищать приоритетность своих интересов в Арктике. Дальнейшее подключение внерегиональных игроков к арктической проблематике будет в той или иной мере критически восприниматься либо всеми, либо рядом из них. Причина банальна: неарктические государства, включая наблюдателей Арктического совета, всегда будут стремиться размыть эксклюзивный характер взаимодействия в регионе, заменив его на более широкий инклюзивный, то есть выступать за максимально возможную интернационализацию арктических пространств и ресурсов. И это всего лишь первый уровень «водораздела» интересов в регионе.

Второй, который тоже никуда не денется, – это зачастую весьма условно совпадающие интересы стран арктической пятерки (США, Канада, Россия, Дания, Норвегия) и остальных членов Арктического совета, территория которых непосредственно не омывается водами Северного Ледовитого океана (Финляндия, Швеция, Исландия). Разговоры о возможном членстве Финляндии и Швеции в НАТО лишь подливают масла в огонь. Встреча в 2008 г. в Илулиссате и принятая там Декларация являются попыткой создания подлинной арктической коалиции. Она не в полной мере удалась, но не факт, что такое не повторится в будущем.

Впрочем, возможны и иные варианты развития событий – создание тех или иных постоянных/временных союзов между конкретными арктическими странами, или же между последними и внерегионалами. Во всяком случае санкционный режим, введенный в отношении России, предопределил ее поворот на Восток, хотя далеко не всегда интересы России и, например, Китая в Арктике совпадают.

Третий уровень – сугубо локальный. Сохранятся отдельные морские регионы, пространства и ресурсы которых уже сейчас активно осваиваются и используются. Например, Баренцево море, в меньшей степени – море Бофорта. При этом здесь сталкиваются не только интересы арктических государств со смежными побережьями (Россия–Норвегия, США–Канада), но и совершенно разных морепользователей: нефтегазодобывающих корпораций; рыбопромышленных предприятий; судоходных компаний; военных и защитников морской среды. Проблема согласования их позиций совсем не тривиальна. Рыбаки всегда будут выступать против нефтяников, и наоборот. А возможно ли вообще добиться гармонизации военно-стратегических интересов государства и экологов? Как представляется, это весьма и весьма проблематично…

Большинство экспертов согласны, что проблема определения внешних границ континентального шельфа в Арктике таит в себе значительный конфликтный потенциал. Действительно, российская и датская заявки в Комиссию по границам континентального шельфа (далее – КГКШ) накладываются друг на друга, в перспективе канадская заявка может иметь наложения на ту часть подводной окраины материка, на которую претендует Россия.

Таким образом, урегулирование взаимных притязаний потребует согласования позиций как между Россией и Данией, так и между Россией и Канадой. Однако возникает резонный вопрос: а при чем здесь тогда КГКШ, которая не наделена полномочиями по урегулированию конфликтов интересов? Существовала ли вообще необходимость обращения к ней? Нельзя ли было запустить процесс не определения внешних границ, а именно разграничения данной части шельфа между государствами с противолежащими побережьями? Учитывая, что выбранный курс был взят еще в 1997 г. в бытность главой правительства Виктора Черномырдина, на ум приходит как раз его афоризм: «Хотели как лучше, а получилось как всегда!».

Существует и другой вариант развития ситуации: КГКШ либо вовсе не одобрит доработанную российскую заявку, либо одобрит лишь частично. Оба варианта критичны для Российской Федерации, затратившей колоссальные финансовые и людские ресурсы для подготовки своего представления. Однако мы забываем, что КГКШ – это не орган ООН, как ошибочно полагают многие. Комиссия – это сугубо технический институт, созданный в рамках Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Если бы она была аффилирована с ООН, то тогда бы все страны – члены Организации имели бы право обращаться в нее со своими заявками. А так лишь участники Конвенции 1982 г. наделены такими полномочиями, равно как и правом избирать экспертов в ее состав.

Кроме того, Комиссия не выносит решений, она лишь дает рекомендации, с которыми государство-заявитель имеет право как согласиться, так и не согласиться. Поэтому у России остается определенная свобода выбора: принимать рекомендации КГКШ или нет, в полном объеме или частично, пытаться дорабатывать свою заявку дальше или избрать иную модель поведения.

Вышеозначенные варианты действий носят достаточно провокационный характер и многими воспринимаются в штыки, как ведущие к усилению противоречий и конфликтности в регионе. Не будем спорить, так оно отчасти и есть. Любое отклонение от выбранной линии в поведении России будет как вести к репутационным издержкам, так и маргинализировать международно-правовой статус страны. Тем не менее проблема заключается в том, что в Арктике мы находимся далеко не в равных позициях, пока Соединенные Штаты, крупнейшая морская и военно-морская держава, не подписали и не ратифицировали Конвенцию 1982 года.

Американские маневры

США обладают разработанным внутренним национальным законодательством в отношении внешнего континентального шельфа, а также участвуют в другом международном соглашении – Конвенции 1958 г. о континентальном шельфе. По этим причинам они имеют возможность не ограничивать протяженность своей подводной окраины материка, как это сделала России. Напомним, что ст. 76 Конвенции 1982 г. содержит определенные пространственные и геологические лимиты в отношении протяженности континентального шельфа за пределами 200-мильной зоны от исходных линий. Грубо говоря, шельф может геологически существовать и за пределами этих лимитов, но с правовой точки зрения на него уже не распространяется юрисдикция данного прибрежного государства.

Многие могут возразить: но ведь США собираются присоединиться к Конвенции 1982 года? Да, таких заявлений было много, но воз и ныне там… И любые прогнозы по данному вопросу выглядят не честнее, чем гадание на кофейной гуще. Слишком много внутриполитических, да и внешнеполитических факторов оказывают влияние на данное решение. Более того, Соединенные Штаты не участвуют во многих других международных соглашениях, касающихся управления пространствами и ресурсами Мирового океана (например, в Конвенции о биологическом разнообразии). Напрашивается вывод о том, что это давно устоявшаяся модель поведения, а именно: инициировать разработку международного режима, заставить других взять определенные обязательства, а себя не обременять ими как не соответствующими национальным интересам.

Американцы, конечно, умеют делать хорошую мину при плохой игре. В частности, постоянно заявляют, что ст. 76 Конвенции 1982 г. и сам процесс определения внешних границ континентального шельфа – устоявшаяся норма обычного права. Это означает, что все государства, в том числе и те, что не участвуют в Конвенции 1982 г., должны беспрекословно соблюдать норму как сложившийся международный обычай. С этой точки зрения получается, что и США обязаны действовать ровно таким же образом, как поступила Россия и другие арктические страны. Однако существует пара нюансов.

Во-первых, само заявление о том, что ст. 76 – это норма обычного права, не более чем правовая спекуляция. Как и многие другие нормы и положения Конвенции (в частности, концепция Общего наследия человечества), ст. 76 была новеллой в международном морском праве. И чтобы стать нормой обычного права, необходима широкая и последовательная практика по ее имплементации большинством государств, в том числе и не участвующих в Конвенции. Но для Соединенных Штатов это, бесспорно, очень удобное стратегическое напутствие другим странам: исполняйте Конвенцию 1982 г., ограничивайте свой шельф, мы тоже так сделаем, но позднее...

Во-вторых, такие заявления и аргументация могут свидетельствовать о том, что США потенциально рассматривают для себя вариант подачи соответствующей заявки в КГКШ без формального присоединения к Конвенции 1982 года. Ведь если это обычная, а не просто договорная норма, то пользоваться ей могут все, независимо от участия в Конвенции. Да, для США – это путь по самоограничению площади шельфа, но, с другой стороны, он позволяет им сохранить лицо и не допустить возражений со стороны других государств. Однако и такой вариант действий крайне провокационен, так как ставит Соединенные Штаты в более выгодное положение.

Насколько общее наследие

На различных мероприятиях можно услышать, что изучение, освоение и использование арктических пространств и ресурсов должно вестись в интересах всего человечества. Забота об экологии Северного Ледовитого океана становится для внерегиональных государств универсальным аргументом включения в «арктическую гонку». Логика, которую они используют, предельно проста: антропогенная нагрузка ведет к изменению окружающей среды в Арктике, что, в свою очередь, оказывает влияние на устойчивое развитие региона в интересах последующих поколений, а значит необходимы усилия на международном уровне, чтобы сохранить Арктику как общее наследие.

Вся используемая в данном случае терминология – общее наследие, всемирное достояние и т.д. – носит абсолютно внеправовой характер. В Конвенции 1982 г. зафиксирована лишь одна концепция, а именно – концепция Общего наследия человечества (ОНЧ). Она применима исключительно к ресурсам дна и недр за пределами зон национальной юрисдикции прибрежных государств – то есть к Международному району морского дна (МРМД). Последний может быть создан в Арктике, но только после того как региональные страны, подавшие заявку в КГКШ, согласятся с ее рекомендациями.

Пока же никакого МРМД в Арктике не существует, и говорить о ней как об ОНЧ не совсем корректно, даже более того – спекулятивно! Концепция ОНЧ ни под каким предлогом не может быть распространена на акваторию центральной части Северного Ледовитого океана за пределами зон национальной юрисдикции прибрежных государств. Это всегда будет анклав открытого моря, со всеми вытекающими отсюда шестью свободами открытого моря.

На первый взгляд может показаться, что режим открытого моря и режим МРМД, на ресурсы которого будет распространяться статус ОНЧ, имеют много общего, и такое отождествление вполне закономерно. Во всяком случае, и там и там речь идет о неких общих пространствах, которые могут эксплуатироваться всеми странами без ограничений.

Однако режим разведки и разработки ресурсов МРМД предельно жестко регламентирован и подчинен управлению со стороны Международного органа по морскому дну (МОМД). Режим же открытого моря, хотя отчасти и регулируется международными организациями, прежде всего в области судоходства (Международная морская организация) и морского промышленного рыболовства (ФАО, Региональные организации по регулированию рыболовства), все-таки остается в значительной степени более свободным для осуществления тех или иных видов морехозяйственной деятельности. И с этой точки зрения их уравнивание предельно некорректно с правовой точки зрения.

Когда говорят о неких общих пространствах, зачастую включая в их число и Арктику, изначально подразумевают режим, установленный в 1959 г. применительно к Антарктике. Договор 1959 г. стал первым соглашением по управлению международными пространствами. В его тексте, в частности, указано, что «в интересах всего человечества Антарктика должна и впредь всегда использоваться исключительно в мирных целях и не должна стать ареной или предметом международных разногласий». Какое-то время назад идея разработки подобного рода соглашения применительно к Арктике лоббировалась на уровне ЕС. И хотя арктические страны ее категорически отвергли, она продолжает иногда всплывать на тех или иных международных мероприятиях, а также в умах защитников морской среды.

Однако отождествление Арктики и Антарктики предельно ангажировано, отличий здесь гораздо больше, чем общего.

Во-первых, Антарктика – это материк Антарктида, окруженный океаном, а Арктика – морской регион, окруженный материками.

Во-вторых, территории, омываемые водами Северного Ледовитого океана, исторически заселены представителями так называемых коренных народов Севера, в то время как в Антарктике отсутствует коренное население.

В-третьих, в Арктике уже давно определены зоны суверенитета и юрисдикции арктических государств. Существующие противоречия касаются исключительно определения внешних границ и разграничения континентального шельфа за пределами 200-мильной зоны от исходных линий. Абсолютно иная ситуация складывается вокруг континентального шельфа Антарктиды: Австралия, Аргентина, Великобритания, Чили оставили за собой право претендовать на шельф материка. При этом ст. 4 Договора об Антарктике 1959 г. не признает каких-либо претензий в отношении территорий, расположенных в зоне действия этого соглашения.

В-четвертых, в Арктике уже ведется разработка неживых (минеральных) ресурсов, а в отношении Антарктики такая деятельность запрещена Договором 1959 года.

В-пятых, Арктика всегда имела и будет иметь важное военно-стратегическое значение. Именно поэтому все предложения по демилитаризации Арктики, в том числе создания в ее рамках зоны, свободной от ядерного оружия, не могут быть поддержаны большинством арктических государств. В то время как Антарктика – не только полностью демилитаризованный, но и имеющий безъядерный статус регион.

Наконец, правовой режим Антарктики целиком и полностью базируется на основе системы Договора 1959 г., в то время как в отношении Арктики применима широкая правовая база, состоящая как из договорных, так и обычных норм международного права.

Тенденция к размыванию эксклюзивного характера сотрудничества арктических государств и его замене на более широкий инклюзивный проявляется в том, что все большее число стран хотят получить статус наблюдателей в рамках Арктического совета. Несмотря на то что он не дает ощутимых прерогатив при формировании арктической повестки, для многих стран и союзов этот статус является косвенным подтверждением их высокого международно-политического положения.

Здесь можно провести условную аналогию с участием в системе Договора об Антарктике 1959 года. Понятно, что для многих, прежде всего развивающихся государств, это вопрос не расширения научной базы знаний о континенте и происходящих вокруг него процессах, а исключительно повышения международной репутации.

Кто в игре

Напомним, что сейчас наблюдателями в Арктическом совете являются такие страны, как Великобритания, Германия, Индия, Испания, Италия, Испания, Республика Корея, Нидерланды, Польша, Сингапур, Франция, Япония. Статус наблюдателя имеют 9 межправительственных и межпарламентских организаций, а также 11 неправительственных структур. Однако данный процесс вовсе не остановлен: в то или иное время на получение статуса наблюдателя претендовали или же претендуют Монголия, Турция, Эстония, а также такая наднациональная структура, как ЕС.

На первый взгляд, ни России, ни другим постоянным членам Арктического совета нечего опасаться, так как вопрос о расширении членства в этом международном форуме давно закрыт, а увеличение числа наблюдателей всего лишь отражает современный тренд на более пристальное внимание к арктическому региону. Но это поверхностный взгляд на проблему.

Если мы возьмем пример Европейского союза, которому не удалось с первой попытки получить статус наблюдателя, но который вовсе не отказался от этой идеи, то увидим весьма неприятные для нас вещи. В частности, ЕС традиционно оспаривает отстаиваемый Россией правовой статус СМП как национальной транспортной артерии. В Брюсселе видят среди основных угроз в Арктике российскую милитаризацию региона. Евросоюз планирует более активно привлекать для исследований внерегиональные страны (КНР, Республика Корея, Япония). Наконец, ЕС считает, что к Арктике применимы исключительно договорные нормы международного права, прежде всего Конвенции ООН по морскому праву 1982 г., при этом нарочито забывая, что правовой режим Арктики основан на сочетании договорных и обычных норм права, а также внутреннего национального законодательства арктических государств, в особенности России и Канады, обладающих наиболее протяженной береговой линией в регионе.

Очевидно, что и Эстония для России – тоже не лучший кандидат на получение места наблюдателя в Арктическом совете. Прямо обвиняя Москву в милитаризации региона, она предлагает не только усиливать роль ЕС в Арктике, но и более активно привлекать сюда НАТО.

Североатлантический альянс уже присутствует в Арктике через своих членов – США, Канаду, Норвегию. Однако все постоянные члены Арктического совета едины в том, что вопросы безопасности должны решаться в рамках регионального формата, то есть исключительно между ними, а привлечение НАТО – излишняя мера, которая не будет способствовать укреплению доверия.

С нашей точки зрения, присоединение к числу наблюдателей Евросоюза, может быть, и хорошо с дипломатической точки зрения, да, наверное, и с научной, ведь Европейский союз тратит значительные средства на проведение научных исследований в регионе. Но недостаточно ли присутствия стран – членов ЕС в составе Арктического совета и его наблюдателей? Более того, не откроет ли принятие ЕС ящик Пандоры? Почему бы и НАТО не использовать эту же аргументацию, а именно – участие в научных изысканиях в Арктике, для того чтобы получить статус наблюдателя в Арктическом совете? Ведь все мы знаем, что НАТО активно финансирует исследования в морских районах (Балтика, Черное море).

А вот пример Монголии – внутриконтинентальной страны, не имеющей выхода к морю, – хоть и выглядит на первый взгляд комично, вовсе не так однозначен. Стоит вспомнить, что под монгольским флагом, который относится к категории так называемых «удобных флагов», ходит внушительный коммерческий флот. Поэтому интерес Монголии к Арктике предельно конкретен и гораздо меньше противоречит российским интересам.

Полузакрытый регион

Один из главных тезисов, в котором нас хотят убедить, состоит в том, что Северный Ледовитый океан – это такой же морской регион, как Атлантический, Индийский и Тихий океаны. Однако это не совсем так. Среди ключевых отличий можно выделить следующие: фактическая окруженность побережьями исключительно пяти арктических государств; малая площадь; мелководный характер; значительная протяженность шельфовой зоны; особые климатические условия, включая наличие ледовой обстановки; высокая экологическая уязвимость.

Принимая во внимание тот факт, что за исключением центральной части, которая может рассматриваться как анклав открытого моря, большая часть Северного Ледовитого океана представляет собой зоны суверенитета и юрисдикции арктических стран, а проход в Арктику для внерегиональных государств связан с пересечением именно этих акваторий, представляется уместным говорить о полузамкнутом или даже полузакрытом характере этого морского региона.

Статья 122 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. определяет полузамкнутый морской район как «залив, бассейн или море, окруженное двумя или более государствами и сообщающееся с другим морем или океаном через узкий проход, или состоящее полностью или главным образом из территориальных морей и исключительных экономических зон двух или более прибрежных государств». Здесь государствам предписано сотрудничать в сфере управления живыми ресурсами, защиты морской среды и координации морских научных исследований.

Применимость этого конвенционного статуса к Северному Ледовитому океану является предметом продолжающихся споров. Однако с нашей точки зрения Арктика имеет гораздо больше общего с такими морскими районами, как Балтийское и Средиземное моря, нежели с другими океанами, в том числе и потому, что 70% ее площади составляют моря и заливы. Стоит вспомнить, что еще в конце советской эпохи обсуждалась концепция «Арктическое Средиземноморье», которая удачно описывает формат регулирования с акцентом на приоритетном учете национальных интересов региональных государств.

В Арктике всегда будут сталкиваться три тенденции: национальная, региональная и более широкая международная. Интересам арктических стран всегда будет соответствовать укрепление первых двух как путем развития национального законодательства, так и создания конкретно-фрагментарных региональных моделей управления ее пространствами и ресурсами. Полностью остановить приход в Арктику всех заинтересованных игроков невозможно, да и не всегда это выгодно самим арктическим державам. Многие проекты не могут быть реализованы без международного сотрудничества. Однако размывание эксклюзивного характера взаимодействия стран арктической пятерки (и более широкого формата – восьмерки), которые в силу своего географического положения являются арктическими соседями, нежелательно.

Россия. Арктика > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 17 мая 2019 > № 2996631 Павел Гудев

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 17 мая 2019 > № 2996630 Иван Сафранчук

Преемственность и перемены: диалектика

Иван Сафранчук – доцент кафедры мировых политических процессов МГИМО МИД России, член Совета по внешней и оборонной политике.

Резюме При отходе Назарбаева от текущих дел для него и его ближайшего круга приоритетом является сохранение преемственности, а для общества и значительной части элиты – открытие новых возможностей. Теоретически это не исключает друг друга, но практически сложно совместить.

Уход Нурсултана Назарбаева с поста президента стал событием неординарным. Вся история независимого Казахстана связана с его именем, и добровольная отставка человека подобной значимости для государства – событие неординарное. Всех, естественно, интересует, как пройдет транзит власти и что будет дальше. Тем более что казахстанская модель перехода может стать образцом и для других схожих систем, если все пройдет гладко.

Все нынешнее десятилетие у Назарбаева оставались две стратегические возможности. Первая: занимать президентский пост, сохраняя вовлеченность в решение текущих государственных дел (в 2007 г. в Конституцию были внесены изменения, делающие исключение для Назарбаева как первого президента из общего правила о двух президентских сроках, и он получил право избираться неограниченное количество раз). Вторая: задействовать «вариант Дэн Сяопина», то есть уйти с высшего поста и дистанцироваться от оперативного управления, но сохранить за собой властные рычаги для блокирования стратегических решений, идущих вразрез с его волей (в 2010 г. был законодательно оформлен статус «Лидера нации»).

Имея эти два варианта, Назарбаев делал выбор в пользу президентского поста и вовлеченности в текущее управление. С 2010 г. он два раза выигрывал президентские выборы (в 2011-м и 2015-м), менял правительства (за это время в Казахстане сменилось четыре премьер-министра), анонсировал большие государственные планы, утверждал программы развития и тому подобное. Все говорило в пользу того, что «вариант Дэн Сяопина» рассматривается как «план Б». Но вот на какой случай и при каких обстоятельствах он должен был быть задействован – неясность сохранялась.

В первой половине 2018 г. реформирован Совет безопасности: повысили его статус (он стал координирующим конституционным органом, а не консультативно-совещательным, как раньше) и существенно расширили полномочия. А главное – Назарбаев стал пожизненным главой Совбеза. В июне 2018 г. Касым-Жомарт Токаев высказал в интервью «Би-Би-Си» «личное мнение», что Назарбаев не будет участвовать в президентских выборах 2020 года. Чуть позже Токаев пояснил казахстанским СМИ: «Независимо от того, примет ли участие президент в следующих выборах – не примет участия, последнее слово по вопросам внутренней и внешней политики будет принадлежать ему; это определено законом, он был и остается Лидером нации». Итак, первая половина 2018 г. может однозначно пониматься как практическая подготовка к «плану Б», он же «вариант Дэн Сяопина».

Но как сегодня трактовать конституционную реформу 2017 г., когда некоторые полномочия были переданы от президента парламенту? Тогда же поправили законодательство о выборах президента, а именно – ужесточили фильтры для участия в выборах (были введены нормы, что кандидаты должны иметь не менее пяти лет опыта работы на государственной службе и выдвигаться от партийной или общественной организации). Нельзя сказать, что такое было вероятно ранее, но после этих поправок появление в президентской гонке независимого оппозиционного кандидата становилось совсем невозможным. Что это было? «Разгружали» ли пост президента от части полномочий и дополнительно ограждали его от конкурентов, чтобы сделать возможным дальнейшее исполнение обязанностей Назарбаевым или это был старт переходу к «варианту Дэн Сяопина»?

Обстоятельства для подготовки «плана Б», видимо, наступили в последние два года. Но когда именно в этот период и что это за обстоятельства – информация не публичная.

Насколько можно судить, казахстанские власти хорошо подготовились к переходному периоду. Создан целый ряд формальных законодательных и неформальных политических «предохранителей», которые должны обеспечить стабильность функционирования госаппарата при отходе Назарбаева от текущих государственных дел.

Но в связи с этим возникает следующая проблема. Основная задача «плана Б» – преемственность (поэтому и проводятся сравнения с Дэн Сяопином). Но как это совместить с запросом на перемены? В казахстанском обществе и элите накопилось множество противоречий, что создает атмосферу ожидания изменений. Это запрос не на какие-то определенные перемены (на конкретную политическую, социальную или экономическую программу), а на возможность поставить и решить свои проблемы совершенно разного характера. Такое настроение есть в обществе. Существует оно и в элите, хотя здесь приглушается как необходимостью демонстрировать лояльность, так и некоторым страхом перед переменами.

При отходе Назарбаева от текущих государственных дел для него и его ближайшего круга приоритетом является сохранение преемственности, а для общества и значительной части элиты – открытие новых возможностей. Теоретически это не взаимоисключающие приоритеты, но практически их сложно совместить.

Это общая проблема для всего региона Центральной Азии. Если оставить в стороне президента Таджикистана Эмомали Рахмона (который пришел к власти в период гражданской войны и чей случай остается в силу этого уникальным), во всех остальных странах региона первое лицо государства уже менялось. Два раза – в Киргизии, в ходе уличных протестов при участии части элиты, и в этих случаях вопрос о преемственности, естественно, не стоял. Но в остальных трех случаях к власти приходили преемники. И каждый раз казавшийся ранее абсолютно лояльным преемник затевал серьезные перемены, проводил кадровые перетасовки, если не чистки, отодвигая от власти соратников бывшего президента (что Сапармурата Ниязова и Ислама Каримова в Туркмении и Узбекистане, что Алмазбека Атамбаева в Киргизии).

Дело в данном случае не в том, что Казахстан лучше подготовлен к операции «преемник», а потому сможет ее провести, не допустив – в отличие от Туркмении, Узбекистана и Киргизии – явных внутриэлитных противоречий. Обратим внимание, что в Туркмении, Узбекистане и Киргизии новые президенты не только перестраивали под себя внутриэлитный баланс, но и выдвигали политические, экономические и социальные инициативы, которые шли вразрез с курсом их предшественников. Они были вынуждены это делать именно из-за накопившегося запроса перемен. Даже в отсутствии полноценных конкурентных выборов необходимо, чтобы первое лицо принималось обществом. Те механизмы легитимации, которыми могли воспользоваться первые президенты, недоступны их преемникам. Они должны чем-то привлечь массы, дать надежду на лучшее. Так случилось в Туркмении, где после «эпохи золотого века» (последняя официальная идеологическая конструкция Ниязова) Гурбангулы Бердымухамедов объявил «эпоху возрождения». Так было и в Узбекистане, где бывший при Каримове 18 лет премьер-министром Шавкат Мирзиёев инициировал экономические и административные реформы, которые заметно расходятся с прежним курсом.

В странах Центральной Азии глава государства частично разрешает, а частично отодвигает в сторону постоянно и неизбежно возникающие противоречия в элите и в обществе, компенсируя отсутствие решений ужесточением режима. Это ведет к накоплению противоречий, которые для стороннего наблюдателя в значительной степени незаметны, но хорошо известны верхушке страны. При смене первого лица существенные реформы затеваются самими представителями элиты. Это делает небеспочвенными подозрения, что лояльность элит первому лицу государства носит во многом показной характер и в ее рядах постоянно гнездится крамола. Кроме этого, длительное пребывание у власти, даже без существенных эксцессов, может свидетельствовать не о стабильности, базирующейся на прочных основаниях, а наоборот, – о накопившихся внутренних противоречиях.

Впрочем, пример относительно бесконфликтной преемственности на постсоветском пространстве тоже есть. Это Азербайджан с опытом передачи власти по семейной линии, когда сохраняются основные параметры политической и экономической системы. Правда, на своих первых президентских выборах в 2003 г. Ильхам Алиев столкнулся с серьезными уличными беспорядками, а в следующие годы перестраивал под себя внутриэлитный баланс (накал борьбы можно оценить, вспомнив хотя бы объявление в 2005 г. о предотвращении попытки госпереворота с арестом целого ряда бывших высокопоставленных чиновников).

Опыт Казахстана будет уникальным. Скорее всего, он избежит рисков, связанных с отходом Назарбаева от текущего управления. Однако обозначенная ранее проблема сочетания преемственности с запросом на перемены все равно останется. Для ее разрешения понадобятся нетривиальные государственные способности.

Данный комментарий написан по заказу Международного дискуссионного клуба «Валдай». Остальные комментарии можно прочитать http://ru.valdaiclub.com/a/highlights/

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 17 мая 2019 > № 2996630 Иван Сафранчук

Азербайджан. Узбекистан. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 17 мая 2019 > № 2996629 Александр Караваев, Станислав Притчин

По сути, а не по форме

Азербайджан и Узбекистан как пример нового формата интеграции

А.В. Караваев – научный сотрудник Института экономики РАН.

Станислав Притчин – кандидат исторических наук, руководитель аналитической группы Центра изучения Центральной Азии и Кавказа Института востоковедения РАН.

Резюме Развивая многосторонние форматы ЕАЭС и ОДКБ, Москва при возможности делает ставку и на двусторонние отношения с элементами интеграции, опробованными в многосторонних форматах. Формируется гибкий подход, позволяющий выстраивать расширенное евразийское партнерство, или политику «нового регионализма».

Успешные визиты Владимира Путина в Баку и Ташкент осенью 2018 г. дали основания говорить о формировании нового российского подхода к постсоветскому пространству и соседним странам в целом. Россия не отказывается от развития и продвижения традиционных многосторонних форматов ЕАЭС и ОДКБ. Но там, где это позволяют политические условия и где это более эффективно, Москва делает ставку на двусторонние отношения с использованием элементов интеграции, опробованных в многосторонних форматах. Таким образом, формируется гибкий подход, позволяющий выстраивать расширенное евразийское партнерство, или политику «нового регионализма».

Российские экономические орбиты и их пределы

Российская экономика составляет лишь 1,8% глобального ВВП. Для создания устойчивого ядра интеграции и выхода рубля на уровень международной валюты долю России, по оценкам экономистов, нужно поднять как минимум до 5–6%. При этом нельзя сказать, что сегодня государства-партнеры так же сильно привязаны к российскому пространству, как это было в 1990-е гг., а «проницаемость» экономики для глобальных потоков и кризисов наблюдается повсеместно. Мы взаимосвязаны. Однако наибольшую пользу от Москвы получают те страны СНГ, которые нашли баланс между глобализмом и российским притяжением.

Вокруг экономического пространства России к настоящему моменту сформировалось несколько орбит. Они не имеют строгой иерархии, какие-то проекты с партнерами из дальнего зарубежья могут носить более плотный и длительный характер, чем в ЕАЭС. Асимметрия Москву не смущает, а партнеров в целом скорее притягивает. Дело в принципиальной возможности и наличии неформальных механизмов экономического сближения, позволяющих говорить о едином поле отношений. Кто-то готов к союзу и высокому уровню финансово-таможенной, безбарьерной интеграции, где-то достаточно партнерства высокого уровня и стремления установить связи в отдельных сферах, где-то еще работают остатки советского единства, тридцать лет назад оформленные как единое пространство СНГ. Это и есть политика выращивания «нового регионализма».

Как выглядят орбиты интеграции вокруг России? На первом уровне – таможенно-экономическое пространство ЕАЭС и Союзное государство c Белоруссией. На втором – остатки зоны свободной торговли СНГ. На макроуровне – партнерство с громадным Китаем, осознанное понимание контрпродуктивности конкуренции и необходимости использовать его ресурсы. В этом цель «сопряжения» ЕАЭС и ШОС и стыковки российских проектов с «Один пояс – один путь».

Для ближайших соседей – минимизация барьеров между пространствами ЕАЭС и ЗСТ СНГ, где главную роль играют Узбекистан и Азербайджан (для них всегда остаются открытыми двери для движения на близкую орбиту интеграции). Наконец, географическая периферия интеграции, тем не менее играющая активную глобальную роль: Индия, Египет, Турция, Иран, Вьетнам, другие страны – их вектор движения: от ограниченной до расширенной ЗСТ с Евразийским союзом.

Эти орбиты имеют разный потенциал, кроме того, их участники не равнозначны внутри своих групп, если брать критерий торгово-экономических связей и нацеленности на сближение с Москвой. Тем не менее они устойчивы, во многом благодаря трезвой оценке Москвой новых глобальных реалий и реальному весу РФ на евразийском пространстве.

С другой стороны, нужно понять пределы и параметры нынешних евразийских процессов и посмотреть шире – каковы механизмы нового регионализма – российской внешнеполитической стратегии, формирующей разные орбиты партнерств и интеграции. Базовые параметры власти и управления в ЕАЭС и СНГ близки ввиду схожего генезиса власти и синхронных стадий трансформации от республик в составе СССР до независимых государств. Для всех характерно смещение от модели демократии условно «западного» плюралистического типа к «патерналистскому» варианту более жесткого контроля над политическими и экономическими процессами. Отсюда едва ли не главным фактором сближения становятся отношения между президентами как главами командно-бюрократических машин своих государств. Это означает, что глубокая, институциональная интеграция возможна только на постсоветском пространстве, а с учетом потери Украины как партнера по торгово-экономическому взаимодействию пространство позитивного сотрудничества и более глубокой интеграции для России свернулось до региона ЦА и стран Каспия.

В такой ситуации Азербайджан и Узбекистан, настороженно относившиеся к углубленной интеграции в рамках ЕАЭС, все же оставались важными экономическими партнерами России. Время от времени вставал вопрос об их вовлечении в интеграцию как логическом шаге углубления экономических отношений, но разговоры так и оставались разговорами.

В то же время понимание места Ташкента и Баку в орбитах российской интеграции носит как прикладной, так и концептуальный характер. С одной стороны, важно посмотреть, каким образом РФ взаимодействует с наиболее дееспособными государствами из пояса ближнего соседства ЗСТ СНГ (осколками бывшего постсоветского пространства). Нужно ли их переводить на более продвинутый уровень формальных институтов и общего таможенно-экономического пространства? Каковы задачи «мягких» форматов взаимодействия с ЕАЭС, предполагающие большее вовлечение в процессы интеграции (статус наблюдателя и партнера по диалогу)?

Москва-Баку: взаимодействие поверх барьеров

Почему наметилось политическое сближение Москвы и Баку? Многолетняя тонкая настройка отношений поверх барьеров карабахского кризиса стала возможна по тем же причинам, что и прочие проявления «симпатизирующего нейтралитета» Баку в отношениях с Россией. Ряд оснований в разных модуляциях можно свести к следующим: идейная близость элит – ставка на консерватизм в качестве квазиидеологии; поддержка модели «нелиберальной демократии» путем развития совместных инвестиционно-экономических проектов; ставка на сохранение преемственности – тесное взаимодействие спецслужб на фоне роста вызовов цветных революций и исламистских атак военизированного подполья Южного и Северного Кавказа.

Исходя из этих установившихся правил или негласной межэлитной коммуникации высшего уровня, многие сложности повестки последних 20 лет (например, связанные с доступом западных компаний к освоению каспийских ресурсов или характером взаимодействия по РЛС в Габале) имели частный характер и не превращались в кризис взаимного доверия. С другой стороны, отказ Ильхама Алиева принять участие в рижском саммите Восточного партнерства в 2015 г. стал маркером сохранения выработанной модели компромиссов с Москвой, притом что по вопросу Крыма Баку, естественно, «без высказываний» солидаризовался с Киевом.

Значительную роль в отношениях элит играют личные симпатии лидеров – Владимира Путина и Ильхама Алиева. Если поначалу источником положительной химии была атмосфера профессионального братства, связывающая всех людей, отдавших годы службе в разведке и системе безопасности, то впоследствии фундаментом для сближения становится приверженность консерватизму как идеологии. Сравнивая тезисы выступлений бывшего главы администрации президента России Сергея Иванова и бессменного главы администрации президента Азербайджана Рамиза Мехтиева, можно легко увидеть – оба подчеркивают значимость консервативных ценностей при ставке на светский характер государства, оба говорят о сложности сохранения суверенитета на различных уровнях государства и общества в условиях экспансии глобального мира.

Кстати, Рамиз Мехтиев поддерживает постоянный контакт с главами Совета безопасности России и на двусторонней основе, и как участник ежегодных саммитов секретарей Совбезов государств СНГ. Еще одна демонстрация идейной близости элит двух стран. В этом смысле лидеры новой революционной волны, взламывающие установившиеся правила коммуникации и хрупкого баланса интересов, такие как премьер-министр Армении Никол Пашинян, вряд ли будут для Путина такими близкими единомышленниками даже при сохранении стабильного характера отношений между двумя странами.

Владимир Путин и Ильхам Алиев по-прежнему ориентиры для корпорации власти в своих странах. Конечно, их эффективность зависит от способности сопротивляться патологиям бюрократических систем – от коррупции до других разлагающих систему противоречий. В случае с Азербайджаном, Узбекистаном, Россией есть еще фактор внешнего давления западно-либерального проекта, которому не нужны сильные конкуренты. Но есть и другая проблема, в полном объеме встающая перед этой тройкой – хаос исламистской реакции, вызванной в том числе безудержной западной экспансией. Чтобы удержаться в таких условиях, элите необходима действенная моральная мобилизация, поддерживаемая обществом.

Почему Азербайджан – приоритетный партнер на Южном Кавказе?

Сегодня Азербайджан – ведущий субъект торгово-экономического взаимодействия России с государствами Южного Кавказа. Товарооборот между странами составляет 2,627 млрд по итогам 2017 г. (Армения – 1,746, Грузия – 1,084). Ключевой партнер РФ среди стран СНГ – третье место после Украины и Узбекистана. С каждым годом укрепляется сотрудничество Москвы и Баку в строительстве и промышленно-логистической организации коридора «Север-Юг», соединяющего Россию с Ираном, странами Ближнего Востока и Индией. Также Азербайджан – ключевой и по ряду составляющих (наличию портовой и транспортной инфраструктуры) тесно интегрированный с Россией участник «каспийской пятерки», наравне с Казахстаном.

Особую роль играют связи Баку с ядром ЕАЭС. Двусторонние отношения Азербайджана с Белоруссией, Казахстаном и Россией представляют самостоятельный вектор внешней политики и торгово-инвестиционных связей Баку. В то же время эти линии суммируются в рамках общего таможенно-экономического пространства. Азербайджан, по сути, стал главным региональным инвестором в ненефтяной сектор Мангистауской области Казахстана. Крупные строительные компании Баку – Akkord и Evrascon – участвуют в реализации субподрядов транснационального автомобильного проекта Западный Китай – Западный Казахстан. Появляются инвестиции Азербайджана в Кызылординской и Шымкентской областях РК. Таким образом, развивая взаимосвязи с ЕАЭС, Баку не просто строит отношения с экономиками соседей, а по факту является участником евразийского экономического пространства.

Костяк российско-азербайджанского взаимодействия – экспортно-сырьевые, торгово-экономические, промышленные, транспортные и иные инвестиционные проекты в диапазоне от госкорпораций до малого бизнеса диаспоры. Их баланс, постепенно сдвигаемый от сырьевого в сторону промышленного взаимодействия и более масштабного взаимопроникновения в сфере услуг, туризма и коммуникаций, и составит «тело» российско-азербайджанской интеграции.

В сентябре 2018 г. серьезным шагом стало подписание пакета документов во время визита Алиева в Сочи. Судя по плотной сетке соглашений, партнерство Москвы и Баку выглядит лидирующим на фоне «кавказского периметра» Российской Федерации и почти догоняет уровень взаимодействия с Казахстаном, разница только в масштабах и наличии надсубъектных интеграционных механизмов. По следующим параметрам видна интеграционная перекличка на азербайджанском направлении: развитие автосборки (к прежним проектам теперь добавился ГАЗ); совместная работа на Каспии, к известным пакетам «ЛУКойла» в Шах-Дениз теперь добавилась разработка блока «Гошадаш»; общая поддержка малого-среднего бизнеса; подписание плана действий по развитию ключевых направлений сотрудничества и программы до 2024 года.

При этом отношения встроены в систему глобального макроэкономического взаимодействия. Очевидно, все большее влияние на сопряжение экономик Москвы и Баку будут оказывать разноформатные отношения с соседями. Последние два-три года проявилась тенденция умножения совместных проектов в рамках многосторонних гибких альянсов, иногда обозначаемых как «сетевые партнерства»: Азербайджан–Россия–Иран, Азербайджан–Россия–Турция.

Узбекистан – базовый партнер России в Центральной Азии

Узбекистан в силу своих размеров и географического положения – важнейший (после Казахстана) российский партнер в регионе. Это единственное государство, имеющее границы со всеми странами Центральной Азии. Таким образом республика может быть стержневым игроком для всех соседей или, наоборот, государством, тормозящим региональную интеграцию, как это было во времена Ислама Каримова. Узбекистан также крупнейшее по населению государство – 32 млн 900 тыс. человек по данным официальной статистики на середину 2018 года. У республики самая боеспособная армия в регионе, развитая и достаточно диверсифицированная экономика, значительные природные ресурсы, благоприятный для развития сельского хозяйства климат. Все это придает стране особую стратегическую важность и привлекательность для внешних игроков и России особенно. В такой ситуации отсутствие Узбекистана в интеграционных проектах заметно ослабляло их вес, эффективность, затрудняло логистику.

Визит Владимира Путина в Ташкент в середине октября 2018 г. по своим беспрецедентным результатам стал апофеозом изменений российско-узбекских отношений, начавшихся в конце августа 2016 года. Тогда после кончины первого президента независимого Узбекистана Ислама Каримова многолетний премьер-министр республики Шавкат Мирзиёев стал исполняющим обязанности, а потом и полновластным главой государства. Именно с приходом Мирзиёева к власти в отношениях двух стран начался новый этап, который можно охарактеризовать как вовлеченное стратегическое партнерство.

Ислам Каримов придерживался осторожной изоляционной модели внешней политики. Москва не была исключением, несмотря на важность России как экономического и военно-политического партнера для Узбекистана. Схожей модели Ташкент придерживался в отношениях с ключевыми внешними игроками – Пекином, Брюсселем, Вашингтоном, а также соседями по Центральной Азии. Это выглядело так, будто для Каримова суверенитет и независимость Узбекистана имели первостепенное значение почти всегда в ущерб взаимовыгодному экономическому сотрудничеству. Так, например, важнейший для двухсторонних отношений вопрос юридического статуса узбекских трудовых мигрантов, которых в России работало и работает несколько миллионов, официально не был частью межгосударственных переговоров. Другой пример – при создании Объединенной авиационной корпорации (ОАК) РФ предполагалось, что Ташкентское авиационное производственное объединение им. Чкалова станет частью крупной компании с передачей контрольного пакета России в обмен на получение заказов на производство транспортных ИЛ-78. Но контроль над предприятием оказался для Ташкента важнее, чем загруженность его мощностей, проект так и не был реализован, а в 2011 г. началась процедура банкротства.

Еще более радикально Ташкент действовал в отношениях с соседями. Так, из-за напряженных отношений с Таджикистаном был введен визовый режим, объявлена транспортная блокада соседней страны, разобрана железная дорога, а граница частично заминирована. А 137-километровая граница с Афганистаном и вовсе считалась самой укрепленной в мире.

Шавкат Мирзиёев кардинальным образом изменил внешнеполитические подходы. В течение нескольких месяцев на смену изоляционной модели пришло вовлеченное сотрудничество с соседями. После визитов в Туркменистан и Казахстан президент в апреле 2017 г. посетил Москву, а в мае Пекин. Смена стратегии позволила не только быстро реализовать невостребованный ранее потенциал, но и вывести отношения с партнерами на новый уровень.

Россия успешнее других воспользовалась открытием Узбекистана. Упомянутый визит Мирзиёева в апреле 2017 г. завершился заключением сделок на сумму более 15 млрд долларов и подписанием около 40 межправительственных соглашений. И очень важную роль сыграли личные отношения между новым главой республики и российским президентом. Мирзиёев на протяжении 13 лет возглавлял правительство Узбекистана, где в основном курировал вопросы сельского хозяйства и промышленности, которые в большей степени, чем, например, финансовый сектор, курируемый Рустамом Азимовым, завязан на тесное взаимодействие с Россией и соседями. Как глава правительства Мирзиёев регулярно представлял республику на различных саммитах СНГ, ЕврАзЭС и установил прямые контакты с руководителями соседних стран.

Возвращаясь к октябрьскому визиту российского президента в Ташкент, стоит отметить беспрецедентный охват тем. Более 800 соглашений на общую сумму около 27 млрд долларов подписаны в ходе первого межрегионального российско-узбекского форума, состоявшегося во время этого визита. В Узбекистане будут созданы 79 новых совместных предприятий, два десятка торговых домов, более десятка логистических центров. В 7–10-летней перспективе это увеличит торговый оборот почти в два раза, переведя его за отметку в 10 млрд долларов.

Бриллиантом в короне российско-узбекских договоренностей стало соглашение о строительстве российским «Росатомом» к 2028 г. первой в Центральной Азии атомной электростанции в Навоийской области. Два энергоблока АЭС общей мощностью 2,4 мегаватта позволят Узбекистану не только покрыть растущую потребность в электроэнергии, но и стать заметным региональным экспортером.

Особо можно выделить сотрудничество в области цифровых технологий и информатизации. По итогам визита «Яндекс» и мэрия Ташкента обсуждают внедрение новых сервисов для горожан: «Яндекс Махалля», по аналогу сервиса «Район» – сбор новостей, событий, информации о торговле с учетом местоположения устройства. В Ташкенте уже работает «Яндекс Такси», подключено более 4 тыс. машин. Узбекистан может стать третьим партнером в российско-казахстанском проекте казахстанского спутника KazSat-2R. Также планируется внедрение электронных журналов и дневников по модели российского проекта «Дневник.ру» (в Узбекистане – компания KUNDALIK).

Примечательно, что ни ОДКБ, ни ЕАЭС ни разу не упомянуты в официальных выступлениях лидеров. Возникло ощущение, что между сторонами достигнуто негласное соглашение использовать максимально комфортный двусторонний формат практически при том же уровне интеграции. Благо, существующая правовая база позволяет это реализовывать. В сфере безопасности это Договор о союзнических отношениях между Российской Федерацией и Республикой Узбекистан от 2005 г., подписанный несколько месяцев спустя после андижанских событий. Экономической базой сотрудничества является Зона свободной торговли СНГ, к которой Ташкент присоединился одним из последних в 2011 году.

Наносит такой подход урон статусу ЕАЭС и ОДКБ? Институционально и политически – скорее да. Например, для того же Казахстана успешные и глубокие отношения Москвы и Ташкента – пример того, что интеграция достижима и без неповоротливых и громоздких надгосударственных настроек в виде ЕАЭС, кстати широко критикуемых в Казахстане, хотя участие Узбекистана в союзе могло бы серьезно увеличить политический и экономический вес организации. В этой связи не случайно после масштабных двусторонних мероприятий в Ташкенте Путин и Мирзиёев заехали в Казахстан, где провели неформальную встречу с Нурсултаном Назарбаевым. Вероятнее всего, целью была попытка снять любые опасения Астаны, что прорыв в российско-узбекских отношениях может негативно отразиться на ее отношениях с Москвой. С другой стороны, Казахстан при интенсификации экономического сотрудничества России с Узбекистаном в любом случае останется в выигрыше, так как географически и логистически связывает эти две страны.

Параметры и перспективы квазиинтеграции для Баку и Ташкента

Интеграция – это не цель, а средство для модернизации, стабилизации и развития экспорта. Причем в этом комплексе взаимодействия все более активное участие принимают частные корпорации как носители новых технологических решений. Юридические рамки подобных конструкций обеспечены форматами ЗСТ и ЗСТ+ с полноценными интеграционными структурами. Формирование региональных объединений в этом формате давно не новость в мировой экономике. За несколько лет число ЗСТ в мире выросло в десятки раз. Если в 1991 г. насчитывалось всего 25 соглашений о свободной торговле, то в конце 2015 г. их стало около двухсот. Иными словами, речь о серьезной мировой тенденции, которая пришлась весьма кстати для российской внешней политики.

Предложение Путина, впервые высказанное на ПМЭФ в 2016 г., подумать о создании Большого евразийского партнерства с участием членов ЕАЭС, а также стран, с которыми у нас сложились тесные отношения – Китай, Индия, Пакистан, Иран и, конечно, партнеров в СНГ и других заинтересованных государств и объединений – лежит как раз в этом контексте. Один из вариантов более глубокого включения Азербайджана и Узбекистана в российскую модель интеграции находится в плоскости синтеза большого евразийского пространства. Здесь важна институциональная стыковка, которая может происходить в несколько этапов: снижение тарифов и определение графика создания ЗСТ, создание комплексного механизма сотрудничества, включающего всю Евразию.

Ключевыми областями сопряжения скорее всего будут социальная, таможенно-экономическая база ЕАЭС и масштабные проекты «Пояса и Пути» по линиям транспортной логистики; сотрудничество в различных сферах производства; развитие туризма, образования, медицины, культуры; взаимодействие в энергетике и сельском хозяйстве; развитие электронной коммерции; региональная безопасность.

Таким образом, квазиинтеграция Азербайджана и Узбекистана – это реальность, и она будет набирать обороты в предстоящее десятилетие. Ее активизация на нынешнем этапе обусловлена эффективным использованием Москвой политических возможностей в отношениях с Баку и Ташкентом, которые «капитализированы» в совместные долгосрочные проекты и программы сотрудничества. В этой связи, вероятнее всего, тренд на развитие отношений с Азербайджаном и Узбекистаном будет продолжен, как и обкатка модели «квазиинтеграции» для применения в отношениях с другими соседями в Евразии.

Азербайджан. Узбекистан. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 17 мая 2019 > № 2996629 Александр Караваев, Станислав Притчин

Япония. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 17 мая 2019 > № 2996628 Ярослав Шулатов

Россия как травма

Взлет и падение Японии в качестве великой державы

Ярослав Шулатов – доцент Университета Кобэ (Япония).

Резюме Весь путь Японии как великой державы от начала ее утверждения в этом качестве на заре ХХ века до конца, т.е. поражения во Второй мировой войне, связан с ее отношением к России – царской и советской. Россия оказалась одним из важнейших факторов как взлета, так и падения Японской империи. Ее крах оставил в японском обществе комплекс травматических переживаний.

В последнее время вопросы отношений России и Японии постоянно мелькают в новостных заголовках, значительная часть репортажей и комментариев посвящена спору о территориях и мирному договору. Именно эти две проблемы, намертво скрепленные между собой более чем полувековой полемикой, стали для многих синонимом двусторонних отношений. Однако спор об островах – только видимая часть клубка проблем, отравляющих отношения с Россией. Согласно опросам администрации премьер-министра Японии, в октябре 2018 г. только 17,7% респондентов сказали, что дружелюбно настроены к России, в то время как об отсутствии дружеских чувств заявили 78,8 процента. Это один из самых грустных показателей, даже ниже уровня симпатий к Китаю и Корее, с которыми у Японии тоже есть неугасающие споры о территориях и трактовке истории. При этом аналогичные опросы в России дают противоположную картину. По данным Левада-центра, в ноябре 2018 г. о хорошем отношении к Японии заявил 61% россиян, о плохом – 20%. За последние три десятилетия эти цифры менялись незначительно.

Для понимания причин необходимо взглянуть на сегодняшнюю ситуацию через призму истории. Тем более что прошедший год был богат на круглые даты, знаковые для российско-японских отношений.

Так, минул ровно век с высадки японского десанта во Владивостоке в 1918 г. и начала интервенции в охваченную гражданской войной Россию. За 10 лет до этого, в 1908 г., русская миссия в Токио получила статус посольства. 80 лет назад, в 1938 г., прогремели бои на озере Хасан. Через 10 лет, в 1948 г., завершен Токийский процесс над японскими военными преступниками, который символически подвел черту под проектом «Японская империя».

Политическая история японского имперского проекта также отметила важный юбилей. Полтора века назад, в 1868 г., началась эпоха Мэйдзи. Япония вступила на путь модернизации, поставив одной из целей вхождение в своего рода клуб великих держав и справилась с этой задачей первой из азиатских государств. Произошло это к удивлению многих, в первую очередь европейских, стран, составлявших когорту дирижеров мирового порядка.

Однако для нас прежде всего важно, что практически весь путь Японии как великой державы от начала ее утверждения в этом качестве на заре ХХ века до конца, т.е. поражения во Второй мировой войне, неразрывно связан с ее отношением к России – царской и советской. Россия оказалась одним из важнейших факторов как взлета, так и падения Японской империи. Ее крах привел к целому комплексу травматических переживаний для японского общества. Наряду с этим во многом беспрецедентный динамизм и маятниковый характер отношений с ней до 1945 г. объясняет, почему японское общество так болезненно восприняло этот опыт и пока не смогло до конца его пережить. Для избавления от травмы и перезапуска российско-японских отношений недостаточно фиксации на территориальной проблеме. Необходим комплекс мер, направленных на развитие двусторонних контактов и на понимание сложной картины прошлого. Но для начала рассмотрим фактическую сторону вопроса.

Вестернизация Японии: смена внешнеполитической парадигмы

Япония долгое время проводила политику изоляции, однако с началом эпохи Мэйдзи новая политическая элита приняла западную концепцию державного пространства, приступив к построению империи с колониями и зависимыми территориями. Экспансия стала рассматриваться как неотъемлемая часть и признак желанного статуса «великой державы». Эта мотивация, наряду с опасениями превосходства европейцев в военной и технологической областях, стала одной из движущих сил форсированной модернизации. Страх Японии быть порабощенной Западом в некоторой степени преодолевался стремлением обладать колониями.

Создание мощных вооруженных сил стало одной из важнейших составляющих трансформации страны, что нашло отражение в девизе «богатая страна и сильная армия». Отношение мэйдзийской Японии к Западу оставалось двойственным. Испытывая уважение к научно-техническим и прочим достижениям европейской цивилизации, японцы стремились взять их на вооружение, а затем если не изгнать европейцев из Азии, то как минимум заставить их потесниться. Японские соседи – Корея и Китай, не сумевшие оседлать модернизационную волну, были обречены упасть в цепкие объятья новоявленной азиатской империи. Логика экспансионистского развития делала конфронтацию Японии с западными конкурентами неотвратимой. Однако почему именно России суждено было стать столь важным фактором для японского имперского проекта?

Россия и Япония: начало геополитического соперничества

К концу XIX века восприятие Россией и Японией друг друга существенным образом отличалось. До этого в истории русско-японских контактов имели место разные события, в том числе опыт позитивного взаимодействия – например, оказание помощи японским рыбакам, терпевшим крушение в северной акватории Тихого океана и затем оказывавшимся в российских водах. Тем не менее в целом «угроза» являлась немаловажной составляющей образа России в глазах японской элиты. Возможная опасность со стороны русских обсуждалась еще со второй половины XVIII века. В начале XIX века, после набегов парусников «Юнона» и «Авось» (тех самых, что известны у нас по одноименной рок-опере) на японские селения на юге Сахалина и Курильского архипелага, имидж России как угрозы закрепился в сознании правящих кругов.

Ситуация в России была диаметрально противоположной. Хотя некоторые русские деятели, такие как мореплаватель Василий Головнин, находившийся в японском плену в 1811–1813 гг., высказывали суждение о том, что Япония может стать ведущим игроком на Дальнем Востоке, а японцы – «сделаться опасными европейцам», российское политическое и военное руководство долгое время не рассматривало Японию в качестве угрозы. В начале 1890-х гг. в инструкциях МИДа утверждалось, что между Россией и Японией «не существует никакой принципиальной противоположности интересов». Таким образом, страны совсем по-разному смотрели друг на друга – если в Японии традиционно существовало восприятие северной соседки в качестве угрозы, то в России смотрели скорее с любопытством и точно без страха.

Именно поэтому результаты победоносной для Японии войны с Китаем в 1894–1895 гг. стали неприятным сюрпризом для Российской империи, которая вдруг обнаружила у границ недавно обретенных владений на Дальнем Востоке амбициозную молодую державу, готовую силой утверждать свои интересы. Победа Японии шокировала многих, но именно в Петербурге к появлению нового игрока в регионе отнеслись наиболее серьезно. После подписания триумфального для Японии мирного договора с Китаем Россия при поддержке Франции и Германии вынудила японское правительство вернуть Поднебесной Ляодунский полуостров в обмен на дополнительную контрибуцию. Эти события вызвали потрясение в японском обществе, которое почувствовало себя униженным и уязвленным. Россия предстала символом несправедливости и лицемерия Запада, навязывавшего свои порядки по всей Азии, но отказывавшегося признавать это право за Японией. Ситуация усугубилась в 1898 г., когда Петербург добился от Пекина права на аренду Квантунской области и приступил к обустройству военно-морской базы в Порт-Артуре, за четыре года до этого взятом штурмом японскими войсками.

Именно тогда произошла фиксация образа России как главной угрозы для Японии. Такую оценку разделяли не только военные или политики, но и широкие слои общества. С точки зрения японцев Россия сначала заставила их отказаться от «законного» трофея, а затем присвоила его себе. Петербург наглядно указал Японии на невозможность успешной модернизации и вступления в клуб великих держав без соответствующих военных мускулов. Именно стремление ответить на это стало импульсом к консолидации и милитаризации. Страна вплотную занялась перевооружением армии и флота, целенаправленно готовясь к столкновению с Россией.

Примечательно, что в современной Японии многие до сих пор романтически воспринимают русско-японскую войну и тогдашнее соперничество с Россией как борьбу за свободу (свою и азиатских соседей). В первую очередь обсуждается опасность утраты независимости, что было вполне реально в случае поражения, однако непосредственные причины войны – борьба за колонии и сферы влияния – часто отходят на второй план.

Русско-японская война: рождение новой державы

Русско-японская война 1904–1905 гг. стала логическим продолжением борьбы новой азиатской империи за статус великой державы и новые территории – в первую очередь Корею. С этой точки зрения война была неизбежна, и Япония подошла к ней планомерно, мобилизовав все ресурсы. Имелся четкий враг, стояли ясные военные задачи и присутствовала высокая степень мотивации общества, что выглядело особенно контрастно на фоне России.

В Токио с большим подозрением наблюдали за ростом российского влияния на Корейском полуострове, который, как отмечали публицисты, был подобен ножу, направленному в сердце Японии. Опасения особенно развились после боксерского восстания в Китае и оккупации русской армией значительной части Маньчжурии в 1900 году. В условиях нараставшего напряжения в отношениях с Россией японцев заметно нервировало строительство Транссибирской магистрали, особенно той ее части, что называлась Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД).

Японские дипломаты развили чрезвычайную активность на международной арене, взяв на вооружение оригинальную тактику. Отныне Япония позиционировала себя в качестве цивилизованной нации с конституционным правлением и прогрессивными реформами по западному образцу – т.е. новоявленной частью Запада, разделявшей его интересы и готовой защищать их от «варварской» России, самодержавной монархии, попиравшей «свободу рук» в Маньчжурии. Подобный ребрендинг помог склонить в пользу Токио часть мирового общественного мнения, прежде всего в Великобритании и США. В 1902 г. Японии удалось заключить союз с Англией, давним геополитическим противником России. Американский истеблишмент и пресса также занимали скорее прояпонские позиции. В следующий раз установка «с Западом против России» как часть японской национальной идентичности станет вновь актуальной намного позже, уже во времена холодной войны.

Как известно, русско-японская война обернулась катастрофой для России и триумфом для Японии, создавшей прецедент изменения двусторонней границы военным путем. Впервые азиатская страна смогла одолеть европейскую державу на поле битвы. Война переформатировала геополитический ландшафт на Дальнем Востоке. Россия, потерявшая флот и вынужденная отвести войска из Маньчжурии, уступила статус регионального лидера. Япония на долгие годы стала ведущим военно-политическим игроком на Дальнем Востоке и приобрела вожделенные колонии – Корею и Южную Маньчжурию, которые превратились в форпост наступательной политики империи на материке. Запад наконец-то признал в ней великую державу. Статус зарубежных представительств в Токио был поднят до уровня посольств, а неравноправные договоры, заключенные в середине ХIХ века, постепенно заменялись паритетными соглашениями.

Победа над Россией, потенциал которой значительно превосходил японский, символизировала успех реформ Мэйдзи и привела не только к укреплению стратегических позиций империи, но и к увеличению политического веса военных. Это становилось одним из главных вызовов для политической системы страны, превратившись в бомбу замедленного действия. Все происходило в условиях фракционной борьбы в военных кругах. Вооруженные силы были поделены между двумя конкурирующими кланами – Сацума, выходцы из которого курировали флот, и Тёсю, представители которого контролировали армию. После консолидации перед лицом общего врага и победы в русско-японской войне соперничество между армией и флотом усилилось. Оно усугублялось разногласиями в определении основной военной угрозы. Для сухопутных сил главным потенциальным противником оставалась Россия, для флота на первый план постепенно выходило соперничество с США. Расхождение во взглядах между армией и флотом относительно главного вероятного противника сохранялось вплоть до 1940-х гг., приобретая ключевое значение в определении дальнейшего направления экспансии и внешнеполитического курса в целом. Это стало дополнительным фактором риска для начинающей великой державы.

Россия как ключевой партнер для экспансии

Японии пришлось заплатить немалую цену за победу, ее материальные и человеческие ресурсы истощились. Руководство опасалось реванша России, однако состояние финансов затрудняло поддержание военного бюджета на высоком уровне. Заполучив колонии, империя вынуждена была вкладывать огромные силы и средства в их обустройство и обеспечение безопасности.

Вместе с тем, взяв под контроль южную часть Маньчжурии со стратегической Южно-Маньчжурской железной дорогой, Япония оказалась в положении, аналогичном тому, которое занимала на севере региона Россия, контролировавшая КВЖД. Теперь уже в Токио не испытывали желания допустить в зону своего влияния других игроков. Прежде всего это касалось Соединенных Штатов, которые опоздали к разделу Китая и жаждали включиться в разработку неосвоенных богатств Маньчжурии. Выбранный японской элитой курс на наращивание влияния на материке и расширение экспансии не оставлял выбора – союзником в сложившихся обстоятельствах мог стать только Петербург, стремившийся удержать имевшиеся позиции в регионе путем сохранения статус-кво.

Победа над Россией обнулила для Японии травматический опыт прежнего унижения, а новая геополитическая ситуация открыла возможности для вчерашних противников. Япония стала наращивать влияние на материке через партнерство с Россией. Две империи продемонстрировали впечатляющие темпы эволюции взаимоотношений, подписав в 1907–1916 гг. серию политических соглашений, в которых тайно договорились объединить усилия для раздела Северо-Восточной Азии и пресечения конкуренции со стороны третьих стран, в первую очередь США. Договоренности с Петербургом оказались эффективным инструментом продолжения экспансии на континенте, а с ухудшением британо-японских отношений и заключением нового варианта союзного договора с Лондоном в 1911 г. стремление японцев к дальнейшему сближению с Россией стало еще более явным. В Токио осознали, что Великобритания не готова поддержать Японию в усугублявшемся соперничестве с США, а в ряде областей экспансионистские намерения токийского кабинета напрямую вступали в противоречие с интересами Британии.

В то же время русские и японские военные продолжали смотреть друг на друга с подозрением, в России совершенствование японского военного потенциала воспринимали особенно нервно. Японии многие не доверяли, травму от поражения 1905 г. обостряло бедственное состояние обороноспособности дальневосточной окраины. Впрочем, вектор развития двусторонних контактов, казалось бы, определился на годы вперед. В Первой мировой войне страны вместе сражались против Германии, а в 1916 г. официально заключили русско-японский союз, который до сих пор формально остается высшей дипломатической точкой в отношениях двух стран. Правящие круги России и Японии тогда не видели альтернативы продолжению партнерства. Однако события 1917 г. обрушили эту конструкцию и похоронили под собой надежды на превращение сотрудничества в долгосрочный тренд. Япония пересмотрела внешнеполитическую стратегию, а отношения с Россией совершили очередной разворот на 180 градусов.

Россия как объект экспансии

Большевики обнародовали тайные статьи договоров царского периода и объявили все соглашения недействительными. Русско-японский союз, едва родившись, прекратил существование, как, впрочем, и «заклятый друг» Японии – Российская империя. Токио оказался перед необходимостью выработать новый курс, и прежде всего на российском направлении.

Стремительный коллапс государственного механизма в России щекотал нервы японским военным и провоцировал на решительные шаги. После непродолжительных дискуссий и консультаций с партнерами по Антанте Япония решилась заполнить образовавшийся вакуум и расширить сферу влияния за счет вчерашнего союзника. С 1918 г. Токио отправил в Сибирь и на Дальний Восток свыше 70 тыс. военных. Японский контингент оказался самым большим из иностранных интервентов и покинул российскую территорию последним, отсрочив окончание Гражданской войны до 1922 года.

В условиях внутренней смуты в России Япония смогла оккупировать обширную территорию вплоть до Байкала. Однако, несмотря на видимый успех, а также громадные затраты и многочисленные жертвы, интервенция завершилась практически безрезультатно. Попытки организовать прояпонский режим и закрепиться на российской территории провалились, в то время как подозрительность и недоверие к Японии в России и на международной арене пустили еще более глубокие корни. В 1925 г. японские войска покинули север Сахалина – последнюю часть территории России, теперь уже советской.

В целом неудачная «Сибирская экспедиция» сигнализировала об ограниченности ресурсов империи. Продемонстрировав превосходство своей военной машины в условиях отсутствия серьезного противника, Япония так и не смогла удержать занятые позиции. Это должно было стать первым тревожным звонком для военно-политической элиты. Однако долгосрочных выводов сделано не было. Cимволично, что многие офицеры, которые потом играли важную роль в оккупации Маньчжурии в 1931 г., а также в войне с Китаем и США, в свое время принимали участие в интервенции в Россию.

Япония и СССР в 1920–30-е гг.: от разрядки к новому вызову

После признания Японией СССР в 1925 г. двусторонние отношения пережили краткосрочный «медовый месяц». Некоторые японские политические группировки, недовольные итогами Вашингтонской конференции 1921–1922 гг. и доминированием «англосаксонских держав», питали надежды на сотрудничество с Советским Союзом. Какое-то время в Токио рассматривали Москву как возможного партнера в противодействии китайскому национализму, хотя и с тревогой следили за ее помощью революционному движению. В самой Японии опасности широкого распространения коммунизма не было, однако левая идеология активно питала антиколониальное движение в Азии, подтачивая фундамент и Японской империи. В конечном итоге попытки выработать модус вивенди в Китае не увенчались успехом, и вскоре Советский Союз и Япония вступили в новое масштабное геополитическое противостояние.

В 1931 г. Япония оккупировала Маньчжурию, образовав вскоре марионеточное государство Маньчжоу-Го. Японские сухопутные силы, опьяненные успехами, продолжали отщипывать от китайской территории все новые куски. В 1937 г. после очередного «инцидента» вооруженные столкновения переросли в полномасштабную войну. Тем временем после выхода Квантунской армии на границу с СССР советское руководство приступило к скрупулезному анализу стратегического потенциала Японии, ее вооруженных сил, экономики, общественного устройства и т.д. На Дальнем Востоке развернулось масштабное военное строительство, в короткие сроки удалось создать военно-промышленный комплекс и разместить внушительную группировку войск.

К концу 1930-х гг. напряженность на границе привела к крупномасштабным вооруженным столкновениям. Конфликт у озера Хасан летом 1938 г. показал превосходство советских войск, но явного победителя не выявил. Квантунская армия жаждала реванша. В мае 1939 г. в районе реки Халхин-Гол начались бои, которые вскоре переросли в локальную войну с применением авиации и бронетанковых соединений. Японские военные недооценили потенциал противника, в то время как Советский Союз сумел скрытно создать мощную ударную группировку и после стремительного наступления разгромил основные силы японо-маньчжурских войск.

Поражение на Халхин-Голе обнаружило серьезные проблемы в японской армии. Увязнув в Китае, военные «проморгали» усиление основного противника – СССР. В условиях, когда японская армия вынуждена была все больше внимания уделять боям в Китае, Маньчжурия из надежного буфера против советской угрозы превращалась в плохо защищенный тыл. Империя оказалась не готова к войне с серьезным противником. Поражение на военном фронте усугубилось провалом на дипломатическом. 23 августа 1939 г., в разгар боев в Монголии, Молотов и Риббентроп подписали советско-германский пакт о ненападении. Это произвело в Токио эффект разорвавшейся бомбы. Доверие к внешней политике «союзного» Берлина заметно поколебалось.

Вместе с тем реальные масштабы и последствия боев на реке Халхин-Гол оставались неизвестны японскому обществу, которое не только не пережило травматического шока от поражения, но и избежало необходимой рефлексии. Для подданных империи внешнеполитическая картина была замылено-радужной.

Рассуждая о советско-японских отношениях в 1930-х гг., важно отметить, что СССР был для Японии не только противником в военно-стратегическом плане, но и одной из ролевых моделей для развития имперского проекта. После Великой депрессии 1929 г., которая обнажила внутренние проблемы Японии и высокую зависимость ее экономики от мировых рынков, правящая элита стала склоняться к автаркии – созданию в регионе замкнутого хозяйственного пространства под японским контролем, которое включало бы как сырьевую базу, так и рынок сбыта. Построение «обороноспособного государства» и консолидация общества для перехода на военные рельсы стали первостепенными задачами. Как отмечает Вада Харуки, в этой связи японские бюрократы и экономисты пристально следили за первыми пятилетками и построением социализма в отдельно взятой стране. Два тоталитарных режима-антагониста – нацистская Германия и сталинский СССР – послужили примером для создания еще одной модели тоталитарного, хотя и с некоторыми оговорками, политического режима.

Перепутье и крах империи: Япония и СССР в 1939–1945 годах

Оказавшись после Халхин-Гола на дипломатическом перекрестке, Япония была вынуждена пересмотреть внешнеполитическую стратегию. Главной задачей было победоносно завершить затянувшуюся войну в Китае и закрепить за империей территории для «сферы сопроцветания Великой Восточной Азии». Для этого необходимо было урегулировать отношения с Москвой. Какое-то время в Токио даже рассматривали возможность присоединения СССР к Тройственному пакту, подписанному с Германией и Италией в 1940 г. и направленному против Великобритании и США, однако идея не получила развития во многом из-за позиции Берлина. Тем не менее в апреле 1941 г. глава японского МИДа Мацуока Ёсукэ подписал в Москве пакт о нейтралитете. Он означал отказ от экспансии на север в пользу южного варианта. Япония стремилась перерезать каналы иностранной помощи гоминьдановскому правительству и обеспечить контроль над сырьевой базой южных морей.

Тень Халхин-Гола легла и на военное планирование империи. Армии, традиционно выступавшей за экспансию на континенте и считавшей Россию основным противником, пришлось взять более умеренный тон по отношению к Москве. Летом 1941 г., после нападения Германии на Советский Союз, влиятельные армейские чины крайне осторожно рассматривали возможность присоединения к войне. Несмотря на нажим Берлина, в Токио заняли выжидательную позицию. С походом на север решили повременить, для Японии на первый план выходило «продвижение на юг». Империя готовилась к войне с Великобританией и Соединенными Штатами.

После нападения на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 г. и начала войны на Тихом океане в советско-японских отношениях сложилась уникальная ситуация. Все ведущие державы мира принадлежали к одному из враждующих блоков и находились в состоянии войны, и только СССР и Япония, относясь к противоположным лагерям, оставались, как метко выразился Джордж Ленсен, в состоянии «странного нейтралитета».

Отношение к пакту о нейтралитете было достаточно циничным, обе страны рассматривали возможность его разрыва. По вполне понятным причинам на начальном этапе войны с Германией Советский Союз был заинтересован в сохранении Японией нейтралитета, но после Сталинградской битвы и коренного перелома в ходе боевых действий стороны поменялись местами. Многие в японском истеблишменте уделяли большое внимание отношениям с Москвой, контакты с которой на фоне череды поражений на Тихоокеанском фронте приобретали особенно важное значение.

Как считали влиятельные фигуры в японском руководстве, СССР был для Токио шансом выйти из войны, сохранив лицо. Эти надежды не исчезли даже после объявления о денонсации пакта о нейтралитете в апреле 1945 года. Введенные в заблуждение туманными объяснениями советских дипломатов, японцы сделали ошибочный вывод, что Советский Союз не намерен вступать в войну с Японией до апреля 1946 г., поэтому вплоть до июля 1945 г. продолжали добиваться посредничества Москвы для переговоров с Соединенными Штатами и Великобританией. Активный интерес к этому проявляли военные круги и сам император. Однако, как известно, политическое решение о вступлении СССР в войну с Японией было принято и оформлено союзниками в форме Ялтинских соглашений еще в феврале 1945 года. Вечером 8 августа Вячеслав Молотов заявил японскому послу Сато Наотакэ о начале войны СССР с Японией с 9 августа. Через несколько часов советские войска вторглись в Маньчжурию, стремительно развивая наступление.

Незадолго до этого, 6 августа, американцы сбросили атомную бомбу на Хиросиму. Масштаб разрушений был беспрецедентным. Существует дискуссия, что стало решающим фактором для капитуляции Японии – атомная бомбардировка или вступление в войну Советского Союза. Безусловно, применение нового оружия огромной разрушительной силы было одной из важнейших причин, заставивших Токио принять условия Потсдамской декларации. Вместе с тем, как показал Хасэгава Цуёси, именно советское наступление поставило крест на надеждах японской элиты добиться приемлемых условий мира и избежать безоговорочной капитуляции. С этой точки зрения вступление СССР в войну явилось формально последним аккордом в процессе капитуляции Японии и финалом проекта «Японская империя».

После войны: Россия как травма

Таким образом, отношения с Россией (Российской империей и СССР) были одним из главных внешних факторов, постоянно влиявших на Японию в первой половине ХХ века. Российско-японские контакты характеризовались исключительно высоким темпом изменений от вражды до дружбы. Очевидно, что в комплексе отношений Японии с Россией с 1895 по 1945 гг. отразилась квинтэссенция ее культурно-идеологических установок, ее заветной мечты – признанного статуса великой державы. Мечты, которая однажды осуществилась в виде победы над царской Россией и разбилась вдребезги в конце Второй мировой войны. Российско-японские отношения первой половины ХХ в. оказались теснейшим образом связаны со взлетом и падением Японской империи, на этом пути «русский фактор» имел во многом определяющее значение. При этом образ самой России пережил впечатляющую трансформацию – из символа унижения став символом победы, а затем символом травмы – как для элиты, так и для всего общества. Именно травматический образ оказался наиболее устойчивым и сохранился до сегодняшнего дня. Это во многом обусловлено многослойным характером травмы, соединившей в один токсичный клубок разнообразные раны.

Вступление СССР в войну с Японией имело важнейшее значение для ее капитуляции и краха имперского проекта. Руководство отдавало себе в этом отчет, однако для основной массы японцев картина выглядела иначе. До августа 1945 г. страны не находились в состоянии войны. Непростые отношения с Москвой не нашли отражения в государственной пропаганде, острие которой было направлено на американцев. В массовом сознании война была именно с ними, а не с русскими, которые вступили на самом последнем этапе. В последующие годы это было закреплено пропагандистским штампом «вор на пожаре». Как пишет Като Киёфуми, «особенность эмоционального восприятия японцами русских заключалась в том, что оно коренным образом отличалось от ощущения себя проигравшими, каковое японцы испытывали в отношении американцев». В связи с этим горечь от поражения и потери великодержавности наслаивалась на ощущение новой несправедливости от России.

Несложно догадаться, что советское общество переживало совершенно противоположные эмоции. Как и ранее для японцев, победа смыла прошлые унижения. Страна полностью вернула утраченное в 1905 г., да еще и с процентами в виде Курил. О японской военной угрозе, долгое время тревожившей политическое руководство как Российской империи, так и СССР, можно было забыть. Закрыв для себя этот гештальт, Россия словно обнулила отношения с Японией. Однако негативная практика продолжала накапливаться, увеличивая отчуждение между странами – прежде всего для японцев.

Шок, испытанный японским обществом от поражения во Второй мировой войне, был колоссальным. Помимо этого несколько миллионов человек, оставшихся в бывших колониях и на зависимых территориях, оказались в крайне бедственном положении. Около 600 тыс. бывших военнослужащих Квантунской армии были вывезены в Советский Союз в качестве рабочей силы, почти 10% из них погибли в лагерях. Это, как и репатриация – кто-то небезосновательно скажет «изгнание», – японцев с юга Сахалина и Курильских островов, разрушительно сказалось на образе СССР в японском общественном сознании. Холодная война закрепила тренд на десятилетия. В условиях идеологического противостояния с советской системой передача травматического опыта от поколения к поколению происходила в том числе при активном участии государства. Негативный имидж, сформировавшийся в результате всех этих факторов, пустил глубокие корни в национальном сознании.

Переработать травму

Зарождение территориального спора, который со временем стал для многих японцев синонимом советско-японских, а затем и российско-японских отношений как таковых, происходило именно на таком травматическом фоне. Это обусловило столь болезненное восприятие требований Москвы увязать его с признанием результатов Второй мировой войны. В эмоциональном плане это непросто для Токио и по сей день, хотя реваншистов, требующих вернуться к довоенным порядкам, в Японии ничтожно мало. Удручающие темпы сокращения и старения населения, пацифистские настроения, неутихающие исторические споры с соседями, неудержимый рост влияния Китая – тут не до пересмотра итогов войны. Именно тень Китая наряду с личными мотивами стоит, по мнению многих, за горячими попытками премьер-министра Абэ поладить с Россией, отношения с которой в последние годы перестали казаться фатально обреченными на конфронтацию. Согласно опросу телекомпании NHK, в декабре 2018 г. 57% японцев в целом позитивно оценивали переговоры о мирном договоре с Россией.

Несмотря на готовность сторон ускорить процесс на основе советско-японской декларации 1956 г., допускающей передачу Японии после подписания мирного договора острова Шикотан и гряды Хабомаи, перспективы разрешения спора туманны. Если обобщить данные последних опросов NHK, газеты «Санкэй» и агентства FNN, только 10–17% японцев согласны удовлетвориться Малой Курильской грядой или вовсе отказаться от территорий. Около трети (38% и 32,9%) настаивают на единовременной передаче (в Японии говорят о «возвращении») четырех спорных островов, чуть больше (38% и 43,5%) согласны на поэтапное разрешение проблемы, т.е. сперва получить Шикотан и Хабомаи, а затем вести переговоры об Итурупе и Кунашире. Последняя, самая многочисленная категория – потенциальный ресурс для компромисса.

В частных беседах многие японские эксперты признают нереалистичность ожидания четырех островов, понимают это и в окружении премьер-министра. Однако объяснить данный факт общественному мнению, с 1955 г. вскормленному на тезисе о необходимости «возвращения четырех северных островов», задача не из простых. Впрочем, движение заметно. 22 января 2019 г., накануне очередной российско-японской встречи на высшем уровне, в новостных программах NHK невзначай звучит фраза одного из бывших жителей гряды Хабомаи: «Хорошо, если вернутся хотя бы Хабомаи и Сикотани (Шикотан)». На лентах информагентств со ссылкой на источники в окружении Абэ появились сообщения о гипотетической готовности премьера поставить точку в территориальном споре именно по этой формуле. Из лексикона японских официальных лиц исчезли конфронтационные формулировки вроде «незаконной оккупации». Это особенно бросалось в глаза на проходящих ежегодно 7 февраля мероприятиях, посвященных «возвращению северных территорий».

Немаловажно, что у большинства японцев нет завышенных ожиданий относительно территориального спора – согласно январским опросам «Санкэй» и FNN, только 20,4% опрошенных надеются на прогресс в этом вопросе, в то время как 72,9% не разделяют оптимизма. На этом фоне даже небольшие приобретения можно попытаться выдать за успех. Вероятно, мы увидим продолжение работы с японским общественным мнением в направлении компромисса, хотя настрой Абэ относительно перспектив урегулирования разделяют далеко не все.

Однако в России ситуация еще более сложная. В целом позитивное отношение к Японии у россиян вполне уживается с убежденностью в том, что острова отдавать нельзя. По данным Левада-центра, с августа 1992 г. по ноябрь 2018 г. количество респондентов, выступавших против передачи, ни разу не опускалось ниже 71%. Февральский опрос ВЦИОМ 2019 г. на Курилах также ожидаемо дал высокие цифры против. После прошлогоднего падения рейтингов власти претворение в жизнь советско-японской декларации 1956 г. с передачей Японии двух островов способно нанести новый удар по популярности в том числе лично Владимира Путина. Закрыть территориальный вопрос без лишнего шума, как получилось с пограничным спором с Китаем в 2005 г., не представляется возможным.

Поэтому российское руководство избегает форсирования переговоров. В ход идет и словесная эквилибристика, вроде недавно поставившего японцев в тупик вопроса Путина о том, под чьим суверенитетом будут находиться острова в случае их передачи Японии. Подобная парадоксальная формулировка оставляет вопрос в подвешенном состоянии – так переговоры можно вести сколько угодно. При этом российский президент тщательно избегает жестких заявлений, оставляя пространство для маневра. Роль «злого полицейского» отведена дипломатическому ведомству, глава которого Сергей Лавров говорит об отсутствии условий для заключения мирного договора и о необходимости предварительного признания Японией суверенитета России над Курилами.

Но для Токио пойти на это сейчас невозможно. И дело не в том, что Япония не признает результаты Второй мировой войны – подписав Устав ООН, Япония де-факто и де-юре согласилась с послевоенным устройством, а согласно ст. 6 советско-японской декларации 1956 г. стороны взаимно отказались от всех претензий к другому государству, возникших в результате войны с 9 августа 1945 года. Строго говоря, на юридическом поле маневренность японского правительства ограниченна. Однако в сложившихся условиях публичное и предварительное признание российского суверенитета над всеми Курилами для Японии равносильно потере лица. Разрешить вопрос можно только в рамках пакетной сделки, контуры которой пока весьма размыты. Много неясности и с традиционно приоритетными для Москвы вопросами безопасности, а именно гипотетической возможностью размещения американской военной инфраструктуры на островах в случае их передачи Японии. Таким образом, перспективы разрешения спора пока не выглядят оптимистично.

Остается вопрос с травматическим опытом. Как известно, время лечит, правда, для некоторых государств переживание травмы в отношениях с соседями затягивалось надолго и не всегда приводило к преобразованию негативного чувства в позитивное. В случае с японским обществом мы как раз видим затянувшийся эффект незакрытой травмы. Тем не менее определенные сдвиги имеются. Так, согласно опросам администрации японского премьер-министра, несмотря на общий прохладный настрой, 79,8% японцев считают развитие отношений с Москвой важным для Японии и АТР. Примечательно, что чаще всего об отсутствии дружеских чувств к северному соседу заявляли люди от 60 лет и старше, в то время как о дружелюбном настрое больше всех говорила молодежь в возрасте 18–29 лет. Это внушает осторожный оптимизм, хотя для исправления ситуации требуется воздействие множества факторов и меры с обеих сторон.

Необходимо спокойно продолжать разговор об истории взаимоотношений России и Японии, воздерживаясь от конъюнктурных оценок и донося до общественного мнения точку зрения противоположной стороны. В этом смысле следует отметить активизацию контактов между историками и успешную реализацию ряда совместных проектов – в частности, выход в свет в 2015 г. коллективной монографии «Российско-японские отношения в формате параллельной истории» на русском и японском языках. Важно продолжать шаги в этом направлении.

Существует необходимость поддерживать диалог в сфере безопасности и укреплять контакты между оборонными ведомствами. В случае благоприятного развития отношений выигрышным ходом могла бы стать организация совместных учений, возможно с привлечением третьих стран – в первую очередь Китая, хотя в настоящий момент такое и кажется маловероятным. Тем не менее это могло бы способствовать снижению напряженности в регионе и продемонстрировать равноудаленность Москвы от Пекина и Токио.

Помимо традиционно активного культурного обмена между Россией и Японией стоит выделить расширение гуманитарных контактов и необходимость снятия соответствующих препятствий. В первую очередь речь идет о визовом режиме, отмена которого назрела давно. Число японцев, посетивших Россию, превысило 100 тыс. человек еще пару лет назад, а в прошлом году к аналогичным показателям вплотную приблизились и россияне, заняв второе место по темпам роста турпотока в Японию. После последней встречи с Путиным Абэ заявил о совместной цели удвоить показатели к 2023 г., доведя число туристов до 200 тыс. с каждой стороны. Отмена виз в этой связи выглядит не просто логичной – очевидно, что этот шаг способен придать новую динамику двусторонним отношениям, причем в долгосрочной перспективе.

Российские представители разного уровня неоднократно демонстрировали интерес к взаимной отмене виз, поэтому в этом вопросе мяч на японской стороне. Недавно СМИ растиражировали сообщение газеты «Санкэй» о том, что Токио якобы изучает вопрос об отмене краткосрочных виз, однако в японском МИДе опровергли факт ведения таких переговоров. Среди соответствующих ведомств нет единства в отношении отмены виз для россиян. В этом смысле администрация Абэ могла бы проявить инициативу и поставить задачу надлежащим образом. Тем более что нынешняя политика на российском направлении является во многом личной инициативой премьер-министра.

А расширение контактов между гражданами России и Японии будет безусловно способствовать построению действительно добрососедских отношений и вывода их из посттравматического состояния.

Япония. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 17 мая 2019 > № 2996628 Ярослав Шулатов

Россия. ЮФО > Госбюджет, налоги, цены. Транспорт > premier.gov.ru, 17 мая 2019 > № 2989532 Василий Голубев

Встреча Дмитрия Медведева с губернатором Ростовской области Василием Голубевым

Обсуждались, в частности, вопросы развития транспортной и социальной инфраструктуры Ростова-на-Дону.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Василий Юрьевич, мы встретились для того, чтобы обсудить вопросы, связанные с социальной поддержкой наших людей, в том числе старшего поколения. Но, конечно, мы с Вами обсудим сейчас и текущую ситуацию, которая существует в Ростовской области, реализацию национальных проектов, которая в настоящий момент происходит.

Но помимо таких больших тем не могу не сказать (поскольку было много обращений в мой адрес перед визитом) по поводу ряда решений и ряда объектов, которые у вас существуют. В частности, мне писали про микрорайон Суворовский. Люди говорят, что транспорт там очень тяжело ходит, социальная инфраструктура слабо развита. И целый ряд других проблем.

Прокомментируйте пожалуйста, какие решения необходимо здесь принять, к чему вы сейчас уже готовы и как эти проблемы будут решаться.

В.Голубев: ЖК «Суворовский» – один из микрорайонов, которые осваиваются сегодня в городе Ростове-на-Дону, это новый микрорайон. И с хорошей перспективой объёмов строительства жилья. Но люди абсолютно правы, что мы сегодня несколько отстаём от реализации определённых проектов. Например, транспорт, о котором Вы сказали. Поэтому не случайно в наших планах есть отдельное решение вопроса по транспорту. Это отражено в программах и текущего года, и следующих периодов, в том числе часть этого вопроса вошла в национальный проект «Безопасные и качественные автомобильные дороги». Это одна история.

Вторая – это социальные объекты, такие как школы, детские сады. В генеральном плане города Ростова эти объекты запланированы, и мы их реализуем. В том числе в жилищном комплексе «Суворовский».

Есть тема, над которой мы задумались, формируя совсем недавно стратегический документ, – комплексность развития новых микрорайонов. В этом случае требуется обратить внимание именно на ту часть, которая формирует нормальную жизнедеятельность людей в новом микрорайоне. Поэтому вопрос будет на контроле в правительстве Ростовской области, я отдельно проведу по этому поводу совещание. Ещё раз послушаем и город, и соответствующие министерства правительства, чтобы проинформировать людей о наших планах – ближайших и среднесрочных.

Д.Медведев: Хорошо. Просил бы Вас это сделать.

В целом о развитии региона мы с Вами уже успели поговорить – когда ехали сюда и на совещании. Перспективы неплохие и в части промышленного развития, и сельское хозяйство неплохо развивается. Так что, надеюсь, результаты будут.

В.Голубев: Дмитрий Анатольевич, те заделы, которые мы смогли себе создать по итогам прошлого года, теперь, в начале текущего года, убеждают меня в том, что мы находимся в хорошей ситуации – уже не на старте, реализуя национальные проекты. И промышленное производство, как Вы сказали, и хорошая работа селян. Объём строительных задач выполнен по прошлому году.

Национальные проекты – сегодня главный ориентир в деятельности правительства и муниципалитетов. Я хотел бы такой документ Вам передать. Мы взяли за основу то, что сделало Правительство Российской Федерации, и сегодня это есть даже у каждого главы поселения, чтобы он понимал, что такое региональный проект на конкретной территории.

Д.Медведев: И ответственные все должны быть указаны, чтобы люди могли посмотреть, кто за что отвечает.

В.Голубев: Все исполнители должны быть включены в эту работу.

Д.Медведев: Хорошо. Давайте обсудим конкретные вопросы.

Россия. ЮФО > Госбюджет, налоги, цены. Транспорт > premier.gov.ru, 17 мая 2019 > № 2989532 Василий Голубев

Россия > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 17 мая 2019 > № 2989527 Владимир Путин

Встреча с получателями мегагрантов и молодыми учёными

Президент провёл в Сочи встречу с получателями мегагрантов и молодыми учёными.

В.Путин: Дорогие друзья, добрый день!

Я рад вас всех приветствовать в Сочи. Надеюсь, вам здесь нравится. Место хорошее, красивое. Многие из вас здесь уже бывали. Рад приветствовать всех, кто собрался. Мы с некоторыми из вас уже встречались. По-моему, в сентябре 2016 года это было. Тогда вы и ваши коллеги внесли целый ряд значимых предложений, конструктивных, интересных идей, по которым мы сразу же попытались организовать работу. Так была продлена программа самих мегагрантов.

На базе вузов и научных организаций только за последние два года создано почти 80 лабораторий хорошего, мирового, по вашему собственному мнению, уровня. Всего в России их уже 236. Причём руководят ими действительно хорошие, известные, выдающиеся исследователи.

Одновременно вместе с Российским научным фондом была запущена и президентская программа, главная цель которой – помочь молодым учёным раскрыть потенциал, сформировать команды и реализовывать свои долгосрочные проекты. Это, кстати говоря, тоже была ваша идея, вы это как раз предложили. Имею в виду, что вы работаете с молодыми людьми, молодыми учёными. И вы сами тогда мне сказали о том, что нужно создать условия и для их работы. Надеюсь сегодня услышать о том, как вы оцениваете, что в этом смысле нами сделано.

Скажу, что таких разноплановых мер поддержки, учитывающих запросы конкретных исследователей и нацеленных на содействие значимым проектам, у нас раньше не было. Мы такую работу таким образом не организовывали. И мне, конечно, как я уже сказал, хотелось бы услышать от победителей, как идёт эта работа. О первых результатах, конечно, хотелось бы услышать.

Важно, что и мегагранты, и программа Российского фонда научных исследований основаны на ключевых принципах: длительный горизонт финансирования (тоже мы в прошлый раз об этом с вами говорили, я сказал, что мы это организуем, гарантируем, так и происходит, а значит, это даёт возможность планировать работу), а также современные, жёсткие требования к экспертизе и к самим результатам исследований и, конечно, концентрация на приоритетных научно-технических направлениях, на решении стратегических инновационных задач.

Принятые нами совместные решения запустили эти давно назревшие исследования и проекты. Наша наука становится более молодой, энергичной и конкурентоспособной. По сути, формируется новая научная география России: сильные научные школы активно развиваются теперь не только в Москве и Петербурге, но и в целом ряде других городов. Это и Нижний Новгород, Пермь, Тюмень, Екатеринбург, Ростов, Саратов, Иркутск, Красноярск, Севастополь и другие. Об этом ещё скажу позднее. При этом более половины сотрудников именно этих лабораторий, около 60 процентов, – учёные в возрасте до 39 лет.

В Казани и Томске, в Калининграде и Екатеринбурге молодые люди создают научные группы, работают по новым, перспективным направлениям, в первую очередь связанным с качеством жизни, в том числе в области экологии и медицины. И, кстати, серьёзным импульсом здесь призвана стать федеральная программа развития генетических технологий на 2019–2027 годы.

Мы обязательно продолжим укрепление научного потенциала и создание современных условий для работы учёных в регионах Российской Федерации. Это важный вопрос для нас в целом, но и с точки зрения развития науки в стране в частности это тоже элемент пространственного развития страны. Уже в этом году в Белгороде, Кемерове, Нижнем Новгороде, Перми, в Тюмени будут запущены первые научно-образовательные центры. Постараемся сделать это как можно быстрее, без излишней бюрократии. Мы вчера только с Андреем Александровичем (Фурсенко) это обсуждали. Сделаем это, в качестве эксперимента, может быть, без присущих для решения подобного рода сложных административных процедур.

Уже начато обновление приборной базы научных учреждений и вузов. Продолжается развитие установок класса мегасайенс, которые станут настоящим интеллектуальным магнитом, надеюсь, для исследователей из разных стран, не только из России. Мы из этого исходим, мы будем давать возможность работать исследователям из других стран.

Очевидно также, что свободное, плодотворное научное творчество предполагает и отсутствие бюрократической волокиты. Я уже об этом говорил. И мы будем стараться таким образом работать по многим направлениям. Конечно, недопустимо, когда обещанные, запланированные в рамках проекта средства поступают неритмично или вообще не поступают. Но я уже сказал, что мы на первом этапе обеспечили ритмичное финансирование. Гарантирую, что это будет и в дальнейшем. У нас источник есть, он определён, он достаточный для работы подобного рода, и никаких проблем с финансированием я здесь не вижу. Кроме одной: эти исследования должны быть интересными, нацеленными, устремленными в будущее, результаты которых создают нам дополнительные возможности развития.

Вот, собственно говоря, всё, что хотел сказать в начале. Хочу вас поблагодарить за то, что вы все собрались.

Пожалуйста, Андрей Александрович, Вы, может быть, добавите что-нибудь?

А.Фурсенко: Александр Викторович Кабанов, который, как Вы помните, в прошлый раз начинал обсуждение, сейчас начнёт. А дальше, как я понимаю, как пойдёт уже.

В.Путин: Пожалуйста, Александр Викторович.

А.Кабанов: Владимир Владимирович, в первую очередь большое спасибо за то, что Вы с нами встречаетесь уже во второй раз. И это действительно искреннее, честное спасибо.

Вы упомянули программу мегагрантов. Это, конечно, очень важная программа. Но, пожалуй, самым сильным моментом нашей встречи для нас было то, что Вы нас услышали, и была создана президентская программа поддержки научных проектов. И вот наблюдая за тем, как это было, – это действительно было очень стремительно, – поразительно, что буквально через пять месяцев после нашей встречи уже был объявлен первый конкурс. И эта программа очень динамично действует уже третий год. В этой связи важно подчеркнуть, что, как Вы знаете, у нас здесь есть некое количество мегагрантников, но у нас также есть и более молодые учёные, в том числе непосредственно бенефициары этой программы, а также лауреаты премии Президента молодым учёным и грантов Президента для особо выдающихся совсем молодых учёных. Это очень интересная группа.

Но, естественно, мы знали, кто пойдёт через некоторое время, мы готовились к этой встрече, обсуждали, и мы пришли к выводу, что это действительно хороший момент для нас рассказать о том, что происходит, как это происходит, чтобы Вы знали какую–то реальную, жизненную динамику этого процесса. Естественно, мы думали о том, что идёт хорошо. И даже вот я лично как мегагрантник, познакомившись с бенефициарами этих всех программ, мне было важно это услышать. Это было очень важно и приятно. У нас был честный, откровенный разговор о том, что идёт хорошо, а что не очень хорошо. И конечно, этот разговор выродился в некие понимания основных вещей, где, мы чувствуем, есть проблемы.

И основная проблема, как мы её сегодня чувствуем, заключается в разрыве научных поколений. Это просто очень хорошо видно по составу участников. Мегагрантники российского происхождения – это те, кто в 1990–е годы в значительной степени ушёл из науки российской и «переехал» в науку за границу. Остальные люди здесь существенно более молодого возраста. И хотя программа мегагрантов способствовала возвращению приблизительно половины из этих людей для активного общения, но всё равно здесь остаётся очень большая проблема. И мы думаем о том, как её дальше компенсировать.

А вторую проблему Вы тоже упомянули. Ясно совершенно, что она волнует Вас, потому что это проблема неравномерности развития науки по регионам. Надо сказать, что это ещё старая советская проблема. И советские руководители пытались компенсировать её, создавая научные центры в разных регионах страны. Но сегодня мы сталкиваемся с ней по–новому. Мы тоже думали о том, какие бы создать механизмы и что сделать для того, чтобы компенсировать эту проблему. И это мы опять же постарались суммировать в коротком письме, которое мы подготовили. Я хочу Вам передать. Коллеги, пожалуйста, передайте. И вот это контекст нашей ситуации, контекст того, о чём мы хотели бы Вам сегодня рассказать.

В.Путин: Что касается миграции российских учёных по миру. Да, это было, произошло, нам нужно сейчас делать всё, для того чтобы люди жили всё–таки в среде своего родного языка и своей родной культуры и могли бы общаться с коллегами по всему миру, имея основным местом пребывания свою родину.

Но, с другой стороны, многие наши специалисты поехали, где–то работают, сейчас так или иначе возвращаются, на полную катушку здесь работают или частично. Есть большие минусы в том, что уехали, но есть и плюсы в том, что они, что–то там получив, сейчас работают здесь. Я здесь проблем больших не вижу. Наоборот, нам нужно, мне кажется, извлечь из этого какую–то пользу. Но, безусловно, надо делать всё, для того чтобы создавать условия для наилучшего применения своих способностей на родине.

Что касается географии: да, мы над этим работаем. Но здесь ведь важны не только установки, скажем, мегасайенс или какое–то другое оборудование. Здесь нужно условия создавать, и не только лабораторного характера, но и бытовые, и прочие другие.

А.Кабанов: И ещё, Владимир Владимирович, я позволю себе сказать – условия непосредственного человеческого общения.

В.Путин: Да, конечно.

А.Кабанов: Когда началась программа мегагрантов, я успел поездить по городам Советского Союза, а вот по городам России я практически не ездил. Я стал читать лекции в разных местах, и я стал чувствовать, что для той молодёжи, которая там есть, моё присутствие гораздо важнее, чем даже для молодёжи в Москве. Эта «ткань» очень важна. Она не решается в рамках просто больших мегапроектов, она фактически связана с общением. И те вещи, о которых мы говорили, связаны с общением.

Может быть, мы передадим слово молодёжи?

В.Путин: Да, пожалуйста.

П.Шлапакова: Здравствуйте!

Меня зовут Полина Шлапакова. Я учусь на факультете фундаментальной медицины. Я приехала учиться из Челябинска. Поступила на бюджет по олимпиаде и вошла в первую волну грантополучателей.

А.Фурсенко: Грантополучатели – это Ваши гранты для школьников.

В.Путин: Да, я это понимаю.

П.Шлапакова: Уже прошло четыре года. Для меня это очень большая ответственность – получать этот грант. Он мотивирует меня в моём развитии. И что самое интересное, это ещё и мотивирует в развитии школьников, потому что мы, грантополучатели, начинаем рассказывать школьникам о том, какие большие возможности может предоставить олимпиадное движение у нас в стране. Да, это не только широкий кругозор, практические навыки работы в лабораториях, это ещё и возможность свободного выбора вузов, это постоянная финансовая поддержка.

Что ещё удивительно, мы, грантополучатели, получили уникальную возможность приехать сюда, в «Сириус», и впервые в своей жизни пообщаться с представителями большой науки. Я, например, в Челябинске могла только мечтать о том, чтобы встретиться с учёными, которые публикуются в Science, Nature, а здесь я могу с ними поговорить в неформальном обстановке.

И все интересные вещи, которые они нам здесь рассказывают, мы потом приезжаем к себе в регионы, преподаём, рассказываем это детям, школьникам и заинтересовываем их и тем самым повышаем их мотивацию в дальнейшем научном развитии. Поэтому стараемся в этом направлении работать.

В.Путин: Так что, «Сириус» вам помог? Был трамплином?

П.Шлапакова: Да, причём не только как учёному, но ещё и как молодому преподавателю. Мы это используем как свой материал для преподавания уже в других местах.

В.Путин: Здорово.

А.Фёдоров: Здравствуйте!

Меня зовут Алексей. Я тоже являюсь, как и Полина, получателем гранта Президента. После окончания школы я остался в своём родном городе, потому что посчитал, что и здесь можно получить достойное образование по моему направлению подготовки, специальность – радиотехника.

Я поступил в Чувашский государственный университет и получил грант Президента, потом у меня появилась возможность подать на грант по программе «Умник» на разработку собственного изобретения. И получается, я стал дважды грантополучателем.

Хочу отметить, что программа поддержки грантов Президента и программа «Умник» в полном содействии инновациям очень хорошо работают и оказывают должную финансовую поддержку.

От себя я хочу заметить, что, будучи выпускником четвёртого курса, я бы хотел поступить на программу магистратуры. Грант не распространяется на программу магистратуры, а только на программы бакалавриата и специалитета. Было бы хорошо продлить действие грантов Президента для поддержки талантливой молодёжи на программу и магистратуры, чтобы можно было как следует отучиться, а потом уже заниматься вплотную научной работой.

Это моё предложение. Я считаю, что это правильно.

В.Путин: И я считаю, что правильно. (Смех в зале.) Наши мнения совпали.

Андрей Александрович – жадина. Он даже мне не сказал, что эти гранты распространяются только на бакалавриат. Это даже странно. Мы посчитаем, определим источник и сделаем это в ближайшее время. Надо будет внести изменения, наверное, в бюджет, в осеннюю сессию уже, когда у нас будет корректировка.

А.Фурсенко: Пока что ещё до магистратуры не дошло это. Ребята на четвёртом курсе. Это первая волна.

А.Фёдоров: В этом году будет уже первая волна 1 сентября, и я хочу поступать и продолжать обучение.

В.Путин: Поступайте смело. (Смех в зале.)

А.Фёдоров: Так точно.

В.Кабанов: Президентское обещание Вам дано.

В.Путин: Если не успеем внести изменения в бюджет, найдём другой источник.

А.Фёдоров: Спасибо.

В.Лазарев: Владимир Владимирович, я Ваш тёзка, меня зовут Владимир Лазарев. Я разрабатываю лазеры в Бауманском университете. У меня в жизни было несколько счастливых моментов. Один из них связан с тем, что мне поручили в университете открыть новую лазерную лабораторию, это было в 2017 году.

В.Путин: Это какой университет?

В.Лазарев: Бауманский, МГТУ имени Баумана.

И этот момент, открытие лаборатории, совпал чудесным образом с открытием президентской программы исследовательских проектов, за что очень большая благодарность у меня моим старшим коллегам и Вам, естественно, потому что эта программа действительно нас продвинула на новый уровень.

Сейчас у меня своя группа, есть свои аспиранты, студенты, целую микроэкосистему мы в университете создали благодаря этой программе. И правильным было то, что поставили эту программу именно на платформу Российского научного фонда. То, что Вы говорите о бюрократизации и так далее, очень правильное решение – именно на платформе Российского научного фонда ставить такие вещи.

С нашими молодыми коллегами очень много у нас было обсуждений перед этим разговором, и мы задумываемся над тем, что у нас будет дальше. Есть пяти-семилетний горизонт нашего проекта, и мы думаем над тем, что же будет потом. У нас есть несколько вариантов. Можно опять на какой–то новый грант податься, но Андрей Александрович, он наш наставник, говорит, что это не развитие, это не путь, что грант не может порождать новый грант, и надо выходить на новый виток. Этот новый виток, если посмотреть на линейку Российского научного фонда, это уже лаборатория мирового уровня. То есть следующий этап – очень большой прыжок нужно сделать.

Естественно, за три-пять лет, восемь публикаций мы не успеем вырасти до лаборатории мирового уровня. Поэтому у нас предложение – сделать промежуточную ступеньку для нас, которой бы, может быть, чуть больше было финансирования, но вложить больше показателей по созданию рабочих мест, по публикациям, по аспирантуре и так далее. И вот эта ступенька из серии создания ведущей научной школы была бы. И это позволило бы нам уже подойти к сорока, грубо говоря, годам к лаборатории мирового уровня. Собственно, такое предложение.

В.Путин: Андрей Александрович, подготовьте, оформите это предложение.

А.Фурсенко: Деньги. (Смех в зале.)

В.Путин: Я понимаю, но просто оформите.

А.Фурсенко: На самом деле предложения они не только сказали, они сформулировали в письме конкретные предложения, и мы уже начали обсуждать этот вопрос. Единственная вещь, о которой я хотел сказать, что есть вопрос не только в грантах, но есть вопрос и в Бауманке, тем более в лазерах – какие–то контракты получить, потому что есть реальные разработки. Поэтому нужно думать не только о том, что есть государственные деньги, но и о том, чтобы были заказы.

В.Путин: У вас какие лазеры?

В.Лазарев: Среднего ИК–диапазона – на три микрона, это излучение не видно глазом, но очень большое количество линий поглощения различных веществ, в частности, вода, коллаген.

В.Путин: Как применяет медицина?

В.Лазарев: Мы медицинский аспект применения рассматриваем, то есть мы можем перестраиваемые лазеры и глубину проникновения излучения в ткани варьировать, применительно к этому. Но всё–таки я хотел бы в Бауманке сделать лабораторию мирового уровня. Я к этому иду, это моя большая цель.

А.Кабанов: Хочет отрабатывать, хочет получить деньги.

В.Путин: Идея–то правильная, то есть не перескочишь через определённый этап, средний этап должен быть.

В.Лазарев: Мы сфокусировались на молодом поколении, мы уже вырастаем, и можно уже в принципе чуть–чуть смещать вектор политики в сторону уже среднего возраста. То есть мы становимся сами – посмотрите, какие классные ребята.

В.Путин: Давайте сделаем, договорились.

Пожалуйста.

Д.Иванов: Владимир Владимирович, меня зовут Дмитрий Иванов, я директор исследований французского центра по научным исследованиям CNRS. С 2011 года я открыл мегагрантскую лабораторию в МГУ на факультете фундаментальной физико–химической инженерии.

Для меня это действительно было шансом не только передать свой опыт, но и, скажем так, заняться молодёжью, поскольку у нас этот вопрос поднимался. Саша упоминал, что есть некий разрыв поколений в науке, который на самом деле затрудняет передачу научного опыта, поскольку у нас отсутствует, вырвано среднее звено. Я отчётливо это увидел своими глазами, когда начал работу.

Поэтому нам кажется, что в настоящий момент было бы важно всё больше увлекать молодёжь в мировой научный процесс. Мы хотели бы на базе, например, существующих лабораторий или лабораторий мирового уровня создать кластеры или системы по близости тематик и научных исследований, для того чтобы сопрячь науку и образовательный процесс, чтобы дать молодым возможность, например, участвовать в международной магистратуре, международной аспирантуре, чтобы иметь возможность приглашать ведущих зарубежных учёных для чтения лекций.

Таким образом, чтобы наше молодое поколение получило возможность действительно интегрироваться в мировую науку, потому что наука, особенно фундаментальная, всегда мировая, она не может быть национальной. Мы думаем, что создание таких международных институтов помогло бы как раз вовлечь молодое поколение в научный процесс.

В.Путин: Что для этого нужно сделать в практическом плане? Как это должно выглядеть?

Д.Иванов: Мне кажется, нужно мероприятие, которое предложит объединить лаборатории мирового уровня или лаборатории, в том числе мегагрантские, которые показали свою жизнеспособность уже после окончания проекта мегагрантов, показали свою востребованность, – объединить их в кластеры по тематикам.

В.Путин: Близкие между собой?

Д.Иванов: Да. Для того чтобы от очагового восстановления российской науки перейти к системному, то есть объединить эти искорки, которые не погасли, а продолжают гореть, в некие системы, кластеры, сети, которые позволят сделать это более систематическим.

В.Путин: Но ведь для этого потребуется, чтобы Вы с кем–то договорились из других получателей мегагрантов, этих лабораторий.

Д.Иванов: Безусловно, это предполагает горизонтальное, скажем так, взаимодействие, нахождение партнеров. И всё это, я думаю, победители мегагрантов, в частности, будут готовы сделать.

В.Путин: Да, тогда мы должны договориться так, что не будем, не можем и не должны навязывать ничего сверху, вы сами должны найти.

Д.Иванов: Это самоорганизующие системы.

В.Путин: Да. А мы со своей стороны поддержим: финансово поддержим, организационно поддержим.

А.Кабанов: Если можно, добавлю. Это очень хорошо работает в Соединённых Штатах или других странах, в Европе. Смысл заключается в том, что когда есть некая программа, которая говорит: ребята, если вы объединитесь, так как это имеет смысл, и предложите конкурентоспособное соединение, где общее гораздо больше, чем сумма отдельных частей, – то это то, что должно быть.

И такие механизмы иногда соединяют комплементарные области, потому что вам всегда нужна критическая масса, для того чтобы у вас была сила. Скажем, иммунологию и химию соединили – у вас борьба с раком. Это один момент, междисциплинарное соединение. Необязательно только в одной области.

В.Путин: Конечно.

А.Кабанов: А другой момент связан с тем, что это же межрегиональное тоже. Если у вас есть логика в соединении, скажем, Красноярска, Москвы и Новосибирска, к примеру, то вы создаете межрегиональные связи. И уже инициатива может быть, обмен и так далее. Таким образом, относительно небольшим вложением вы закрепляете, как ты уже сказал, фактически создаете систему сообщения между всем и делаетесь гораздо сильнее. «Возьмёмся за руки, друзья, чтобы не пропасть поодиночке» – вот о чём идёт речь.

В.Путин: Договорились. Мы, значит, со своей стороны тоже тогда подумаем и в диалоге с вами пообсуждаем и, надеюсь, найдём пути создания этих кластеров. Договорились. Спасибо Вам за идею.

С.Ананьев: Владимир Владимирович, давайте я скажу. Я Ананьев Сергей, занимаюсь физикой плазмы, работаю в Национальном исследовательском центре «Курчатовский институт». Я исследую взаимодействие изотопов водорода с конструкционными материалами, которые могут быть использованы в гибридных реакторах или в термоядерных системах. Это очень важная задача.

Президентская программа, которая меня поддержала, позволила создать мне группу учёных, которые будут заниматься вопросами свойств материалов при плазменном облучении. Пожалуй, у нас это единственная сильная группа.

Я бы хотел сказать о том, что кадровая ситуация в НИИ существенно отличается от ситуации в учебных заведениях. Я в рамках текущей программы формирую группу, набираю туда студентов, для того чтобы они становились специалистами. Но по окончании данного проекта мне будет сложно их удержать, потому что если я как состоявшийся учёный могу надеяться на будущие гранты, которые получу, то неопределённость для учащихся – это очень болезненный вопрос.

Я бы поддержал инициативу Владимира, потому что, мне кажется, какая–то дополнительная ступенька позволит иметь возможность развивать научные школы. А получилось так, что как раз наше поколение вынуждено заново формировать такие коллективы.

В.Путин: Да, но при этом вы должны будете тогда показать эту программу, показать, куда вы собираетесь развиваться.

С.Ананьев: Очевидно, да.

В.Путин: Потому что просто так навешивать финансирование? Мы должны понимать, куда это пойдёт.

С.Ананьев: Конечно.

В.Путин: Как ваши слушатели, молодые ребята, студенты, как они будут работать, где они будут работать, над чем они будут работать, понимаете? Тогда мы обеспечим это финансированием. Мы это сделаем.

С.Ананьев: Хорошо. Спасибо!

К.Крутовский: Хочу добавить, если можно, к этой же проблеме, она связана с этим, – это создание позиций среднего уровня.

Я Константин Крутовский, работаю в Геттингенском университете, работал в Америке, но связей не терял, поддерживал, были совместные проекты с российскими коллегами. Но мегагрант позволил всё это поднять совершенно на другой уровень, позволил создать нам научно–образовательный центр геномных исследований в Сибирском федеральном университете, лабораторию геномных исследований. И что очень важно, позволил привлечь очень много молодёжи, поддержать студентов, магистрантов, аспирантов.

Фактически через нашу лабораторию прошло примерно 50 человек. Что очень важно, та часть, которая полагалась на вознаграждение, мы в основном её практически полностью отдали на поддержание аспирантов, магистрантов и студентов. Это было очень существенно для них. Это позволило нам также создать магистратуру по биоинформатике и геномике – очень важно и востребовано сейчас.

Но возникла проблема. Мы подготовили классных специалистов, и мы даже немножко их разбаловали этими надбавками. Они очень трудились, конечно, очень много талантливых ребят в регионе, в провинции, неправильно называть провинцией, в регионах очень много талантливых ребят. И если их немножко поддержать, раскрывается полностью потенциал.

Но что дальше, куда им? Они закончили аспирантуру, успешно защитились. А позиций среднего звена очень мало. Есть программа постдоков 5–100, она недостаточная, она всего для нескольких университетов, но надо её расширить.

Более того, не нужно даже никаких дополнительных финансов. В тех грантах, которые получают по РФФИ и РНФ, там заложена часть на вознаграждение, на зарплаты, но она почти полностью уходит на добавление в зарплату уже существующих позиций – тех же руководителей проекта, тех сотрудников, которые участвуют. Это важно, это нужно, потому что зарплаты небольшие, это очень сильно поддерживает.

Но если заложить, как в большинстве грантовых агентств, что часть бюджета должна уходить на позиции постдоков и аспирантов, это решит очень много проблем, создаст очень много позиций, куда с удовольствием пойдут уже подготовленные аспиранты. Более того, это позволит возвращаться тем аспирантам, которые учились, защитились за границей, и, может быть, кто–то там поработал постдоком и с удовольствием хочет поработать постдоком в России. Это даст возможность им вернуться, это обеспечит двустороннее движение. Это очень важный аспект.

Вообще, мегагрант позволил наладить междисциплинарные связи и отношения. Я полностью поддерживаю то, что Дмитрий предложил, что важно двигаться дальше в этом направлении, создавать какие–то международные центры, кластеры. Но, действительно, эта инициатива должна идти от нас, в первую очередь от руководителей этих лабораторий. Нужна, конечно, определённая поддержка. Но это очень важно.

Кстати, если на меня коллеги не обидятся: я сегодня утром беседовал со своим другом, коллегой Клаудио Франчески – замечательный учёный, он занимается проблемой долголетия, у него мегагрант в Нижнем Новгороде, он с удовольствием приезжает, работает. Это учёный высочайшего класса. Я ему в шутку сказал: мы встречаемся сегодня с Владимиром Владимировичем после обеда, что бы Вы хотели ему передать лично?

А.Фурсенко: Пошутил.

К.Крутовский: Пошутил. Он говорит: во-первых, передать благодарность за то, что развивается программа долголетия, поднятия продолжительности жизни. Он считает, это важнейшая программа, нужная. И большой прогресс в этой области.

В.Путин: Странно было бы, если он был бы другого мнения об этом. Это то, что его кормит, это его работа.

К.Крутовский: Он понимает, да, но ему интересно работать. И более того, возникают очень интересные интердисциплинарные горизонтальные связи. Я занимаюсь геномикой древесных хвойных растений, а там же рекордсмены по долголетию. Секвойя – две тысячи лет, некоторые сосны – пять тысяч. Он тоже занимается долголетием. В чём секрет такого долголетия? Есть общие генетические механизмы.

Совершенно неожиданно у нас сейчас есть, мы обсуждали, совместный проект, совместная новая программа. И он тоже говорит: поставь этот вопрос – создание таких сетевых международных центров, чтобы могли приезжать учёные из–за рубежа и отечественные учёные. Это позволит, конечно, поднять нашу науку на ещё более высокий уровень и делать очень интересные именно междисциплинарные исследования.

Но ничего не бывает без проблем. Сейчас меня, наверное, коллеги опять заругают, потому что я им говорю: не надо поднимать эту проблему, не надо, не решается она. Но я думаю: если уж она на этом уровне не решается… Проблема острая, её ещё поставили в 2016 году при первой встрече, – проблема закупок. В чём реально она заключается? Прямых закупок нет, через посредников – долго и дорого и накрутки 30–40 процентов.

Мы создали геномный центр по секвенированию. Он вообще позиционируется как центр коллективного пользования, в первую очередь региональные университеты и все желающие, пожалуйста, приходите со своими грантами, проектами, и мы будем помогать вам секвенировать, данные получать. У нас очень мощная биоинформатическая база.

Мы создали суперкомпьютерный центр – это всё на мегагрант, – причём один из лучших, то есть полностью оснащённый. Это ещё до всяких постановлений о создании геномных центров, это 2014 год.

Но в чём проблема? Нам реактивы обходятся в полтора, почти в два раза дороже, чем они обходятся за рубежом. Например, китайский геномный центр BGI – они просто демпингуют. Поэтому те же наши соотечественники, которые получают гранты на какие–то генетические исследования на секвенирование, им дешевле послать в Китай, понимаете? И деньги уходят. То есть заказать там по контракту, получить те же самые данные. И у нас оборудование не полностью эффективно используется. Значит, надо решать эту проблему.

Как она решается? На мой взгляд, она решается очень просто – доверять учёным, бизнес–карта, прямые закупки. И тогда резко увеличится эффективность. Мне все жалуются, с кем я ни говорю, кто имеет дело с экспериментами – всё. Но когда я начинаю это обсуждать с тем, кто может эту проблему решить, то говорят, что очень сложно, много ведомств.

В.Путин: Что значит бизнес–карта? Это что такое?

Ю.Штыров: Кредитная карта.

К.Крутовский: Бизнес–карта – счёт этого проекта, который можно напрямую использовать для прямых закупок.

В.Путин: То есть передать определённый объём средств прямо, условно говоря, в распоряжение мегагранта, да?

К.Крутовский: Руководителя.

В.Путин: Руководителя мегагранта, чтобы он мог принимать сам решение по поводу того, что надо.

К.Крутовский: Восемь подписей надо собрать, чтобы заказать какой–то реактив, простейший иногда. Я уж не говорю о всяких конкурсных процедурах: от трёх до шести месяцев. Это душит, на самом деле душит.

Если этот вопрос решится, благодарность будет от всех учёных.

В.Лазарев: И от нашего поколения тоже.

В.Путин: В рамках разумного.

Мы решим. Я знаю точно, что мы решим. Я не знаю ещё как, но мы это сделаем. Я поговорю с коллегами, найдём способ, если нужно будет, внесём изменения даже в законодательство. Мы решим и добьёмся.

К.Крутовский: Здесь надо доверять, потому что это люди с репутацией руководителей проектов. Это люди с репутацией. Но даже если найдётся там какой–то один человек на сто, злоупотребляющий этим, почему 99 честных людей должны страдать, правильно?

Спасибо Вам за понимание.

В.Путин: Понимание есть, оно здесь носит такой эксклюзивный характер. Вообще, эта проблема на самом деле широкая.

К.Крутовский: Я понимаю.

В.Путин: Но в данном случае, я думаю, мы сделаем исключение из общих правил, надо только законным образом оформить это решение. Несложно, я так понимаю, отработать, здесь понятно, о чём идёт речь, надо его только законным образом оформить, мы это сделаем.

К.Крутовский: Спасибо.

М.Никитин: Владимир Владимирович, меня зовут Максим Никитин, я являюсь лауреатом премии за 2017 год. Я работаю в Московском физико-техническом институте, являюсь заведующим лабораторией.

Я о чём хотел сказать? Я сейчас активно расширяюсь, ко мне просятся очень большое количество ребят, которые возвращаются в Россию, либо даже зарубежные сотрудники, у меня кипа резюме лежит. И я понимаю следующее: хотя я лично не воспользовался программой президентских грантов, я получил грант РНФ до неё в отличие от ребят, тем не менее она мне колоссально помогает тем, что когда я вижу, что сильное резюме, то есть люди мне подают после MIT, Оксфорда – один сотрудник уже из Оксфорда приехал, – я понимаю, что я могу ему дать базовое финансирование, которое у нас по программе 5–100 – очень сильно помогает как раз «вылавливать» оттуда ребят. А дальше я абсолютно уверен, что такие сильные ребята, 90 процентов получат такой грант по президентской программе за первый год и 100 процентов – за второй. Чем мне нравится эта программа? Тем, что я не знаю никого из серьёзных молодых исследователей до 35 лет, у кого не было бы этого гранта. Экспертиза там, на мой взгляд, очень хорошая.

Что не хватает? Мы все говорим о разрыве поколений. 35–45 лет приблизительно тоже есть резюме, люди хотят вернуться активно. В этом плане я чётко уверен, что сейчас уже нет «утечки мозгов», сейчас циркуляция мозгов в России стопроцентная уже. Хочется и тех ребят – не ребят, я извиняюсь, они старше меня уже, мне 32 – привлекать.

В.Путин: И девчат тоже нужно.

М.Никитин: И девчат, да. Я понимаю, что когда они приезжают, весь опыт у них западный, у них нет опыта руководства российским грантом и так далее – они достаточно невыгодно смотрятся, им сложно конкурировать с теми людьми, которые выросли и попадают в общий конкурс, который не ограничен никаким возрастом.

Что Владимир говорил: мне кажется, что установление каких–то таких весовых категорий… Вы, как дзюдоист, наверное, тоже согласитесь, что весовые категории очень хорошо помогают. Это очень здорово, когда молодёжь может выиграть одновременно со взрослыми.

В.Путин: Это абсолютная весовая категория.

М.Никитин: Я тут не силён. Но при этом было бы здорово, чтобы у нас всё–таки были, допустим, 35–45 лет, следующая категория этой программы, чтобы эти люди могли выигрывать.

В.Путин: Что для этого нужно?

М.Никитин: Просто сделать больше ступенек в рамках этой программы. Владимир говорил, больше ступенек на развитие…

В.Путин: Возрастных ступенек?

М.Никитин: Возрастных ступенек. Может быть, они необязательно должны быть к возрасту привязаны, может быть, это возраст после защиты кандидатской.

В.Путин: А как это связано с теми, кто работает пока где–то за рубежом?

М.Никитин: Сейчас, если ко мне пришло шедевральное резюме, но я вижу, что человеку 36 лет…

В.Путин: Он не попадает.

М.Никитин: Да, он не попадает под президентскую программу, может, высокий мировой уровень, но в 36 лет вряд ли может конкурировать с великими всего мира. Соответственно, нам нужно их как раз поддержать, потому что они обладают колоссальным опытом – экспериментальным, жизненным и так далее.

В.Путин: Андрей Александрович, у нас выпадает?

А.Фурсенко: Нет. У нас есть программы, которые после этого возраста открыты для всех. Мы обсуждали уже с ребятами вопрос, что в принципе разделение на много градаций, с одной стороны, конечно, они помогают каждой градации немножко продвинуться, но, с другой стороны, они убирают общую конкуренцию.

В.Путин: Почему?

А.Фурсенко: Молодёжи, молодым ребятам, которые только начинают, нужно стартовые условия уравнять с людьми, которые уже вошли в науку. А если мы каждую градацию начнём выделять, во–первых, мы раздробим возможность широкой конкуренции людей более старших, более молодых по чисто научным критериям. Есть опасность, что люди будут получать грант не потому, что он самый лучший, а потому, что он самый лучший в категории от 35 до 37 лет.

В.Путин: Уже спор у вас возник.

М.Никитин: Я всё–таки говорю о тех, кто приезжает. То есть это не те, кто попадает под обычный конкурс, а те люди, которые рассматривают возвращение в Россию, мало чего представляют, как чего движется, где какие шестерёнки.

В.Путин: Но им же ничто не мешает принять участие в этих конкурсных процедурах.

М.Никитин: Стандартный ответ приходит, допустим, что у человека нет опыта руководства российским грантом.

В.Путин: А, но это другое.

М.Никитин: И вот вроде он хорош всем, но…

В.Путин: Это общие вещи, не связанные с возрастными категориями. Нужно тогда вычистить просто вот эту несуразицу.

А.Кабанов: Действительно, когда к Вам приходили в прошлый раз, у нас был один пункт, который мы реально не реализовали или частично реализовали, мы назвали этот пункт создание позиций федеральных доцентов, федеральных профессоров и так далее. Речь шла не только о возвращении людей в Россию. Это один момент. Речь шла, скажем, о возможности переезда, скажем, отсюда в новый университет «Сириуса».

И такие программы существуют. Например, Canada Research Chair. Смысл этой программы заключается в том, что университет чувствует, что им нужно нанять таких–то людей такого–то качества, и они дают определённые обязательства под это и получают дополнительные деньги от государства. Вот это и есть создание позиций федерального профессора. Это как бы «мигрантовая» программа, там уже речь идёт о каких–то компонентах, связанных с перемещением. Это связано с мобильностью.

А.Фурсенко: Но, может, тоже на какой–то конкретный срок, не на всю оставшуюся жизнь?

А.Кабанов: Да. Университет скажет: я получу поддержку на такой–то срок – на три года, условно, – и обязуюсь… Но это как бы новая полная позиция.

В.Путин: Тем не менее коллега прав, некоторые вещи нужно вычистить, если мешают людям достойным, но по формальным критериям не подходящим для участия в конкурсах, принять участие. Надо посмотреть ещё раз, Андрей Александрович.

А.Фурсенко: Есть.

Д.Иванов: Надо сказать, что это достаточно общая проблема. Алексей Рэмович называет её «долиной смерти», то есть люди от 35 до 55 лет с большим трудом могут получать гранты, если они не достигли уже топовых каких–то результатов. В других странах это тоже есть: в Европе, когда вам 36, очень сложно получить.

В.Путин: Бог с ними, с другими странами, мы о себе должны подумать.

Ю.Штыров: На самом деле в Евросоюзе есть три градации крупных грантов: для начинающих лидеров, для продолжающих и, наконец, для свершившихся. В этом смысле это хороший опыт, именно учитывающий то, что не каждый опубликовал ещё сто статей, но у него есть потенциал туда двинуться. Но он не может конкурировать с тем, у кого эти сто уже есть.

Л.Мороз: Есть ещё один механизм: финансируются люди, а не проекты. Потому что некоторые люди достигают результата – им нужно дать буфер примерно в районе пяти-шести лет.

В.Путин: Согласен, да.

Л.Мороз: Тогда получается, конечно, экспертиза другая и потенциал.

В.Путин: Да, риск всегда есть. Но есть и вероятность получения хорошего результата.

Л.Мороз: Тогда они будут более свободные.

В.Путин: Да, согласен, я понимаю.

Л.Мороз: Может быть, тогда я скажу то, что меня волнует в плане всей планеты?

Леонид Мороз, я нейробиолог и занимаюсь геномикой мозга, долговременной памятью. Как я шучу иногда: как вы помните свой первый поцелуй? Если он был хороший, что происходит в мозге?

Планетарный масштаб: Российская Федерация, видно, идёт вперёд, восстанавливает потенциал, но иногда она догоняет то, что уже сделано в других странах. Мне кажется, сейчас есть момент времени, когда Российская Федерация может выбрать от одного до трёх проектов планетарного, глобального характера, которые будут сравнимы с проектами «атом», «космос», «мозг», «геном». Это не только механизм дипломатии, но, с другой стороны, и практически механизм взаимодействия с мировыми сообществами, молодые учёные и всё такое прочее. Можно говорить, конечно, мегапроекты «океан» или «полёт на Луну» – большие, но в принципе сейчас в плане геномики можно делать мегапроекты на уровне 250–500 миллионов долларов на три-пять лет так, чтобы всё человечество знало.

Когда первый спутник запустил Советский Союз – все знали, вся наука человечества. Можно обговорить детали отдельно, но мне кажется, это действительно покажет не то, что Россия «беременна» наукой, а что–то родить для всего человечества.

Как Вы смотрите на такую более амбициозную перспективу?

В.Путин: Может быть, Вам покажется это странным, а может быть, нет, я многократно обсуждал это со своими друзьями, с людьми, которые занимаются или в прежние времена активно занимались наукой. Именно об этом мы и думаем.

Л.Мороз: Мне кажется, сейчас время.

В.Путин: Только вопрос в выборе приоритета.

А.Фурсенко: У Леонида Леонидовича есть конкретное предложение по этому вопросу.

Л.Мороз: Я просто не хотел говорить, потому что это частично пересекается с областью исследований в геномике и мозга. Проект «геном», Вы знаете, был запущен в Соединённых Штатах в конце 1980–1990–х годов, было вложено примерно 3,5 миллиарда долларов. Значительная часть учёных, политиков сказали: это не надо. Но сейчас реально возвращение более одного триллиона долларов, долговременная перспектива. Естественно, другим странам догнать или встроиться сложно.

Параллельно идёт проект «мозг». Вы, наверное, тоже слышали?

В.Путин: Конечно.

Л.Мороз: Да. И европейское сообщество, и Соединённые Штаты в это дело инвестируют.

Что здесь получается? Наш мозг и геном настолько сложные, что мы не можем реально ничего предсказывать. Природа уже сделала эти эксперименты в виде сумасшедшего биоразнообразия, которое существует на нашей планете.

Нашу планету, наверное, можно назвать Океаном, потому что 71 процент – это океан. У России одна из самых больших береговых линий и уникальная возможность исследовательского флота. Чтобы что–то понять или куда–то поехать, нужно иметь карту. Вполне реальная есть возможность быть лидером в международном сообществе и интегрировать, для того чтобы сделать геномную карту океана и рекрутировать флот Российской Федерации.

И, что самое главное, этот проект будет междисциплинарным: он вовлечёт физиков, химиков, инженеров, компьютерных специалистов, учёных, инфраструктуру. И может быть, будет одним из тестов для дебюрократизации науки. Потому что, чтобы быть первым, нужно обходить барьеры. И здесь будет тест. Будет эффект на планетарном уровне. А вы сами знаете…

Климат. Климат в основном зависит не только от человеческой активности. Он зависит от того, какие животные это всё дело компенсируют или растения и микроорганизмы, которые определяют практически всё.

Мы знаем больше про камни на Луне, чем то, что есть в океане. То есть практически знаем примерно 10 процентов. Почему я так эмоционально немножко говорю? Потому что это цифры: примерно десятки видов вымирают каждый день. То есть то, что происходит сейчас, несравнимо с тем, что было, когда динозавры вымерли.

В.Путин: Но что–то нарождается одновременно.

Л.Мороз: Да, нарождается, но в пять-семь раз меньше, чем умирает. Это так. Серьёзные оценки говорят о том, что примерно к 2050 году половина процентов видов, которые мы знаем, исчезнут.

В.Путин: Да. Но что–то, я повторяю, нарождается. Их трудно посчитать.

Л.Мороз: Но нарождается гораздо меньше.

В.Путин: Очень трудно посчитать, сколько пропадает, сколько появляется.

Л.Мороз: Это не только возможность сделать реальный мегасайенс, интегрировать и использовать научную дипломатию. Это реальная возможность спасти ту наследственность, которую имеет человечество, на всё время. Кстати, Вы знаете, наверное, 50 процентов биологически активных соединений для медицины – из природных ресурсов.

В.Путин: Конечно.

Л.Мороз: Минимальные оценки говорят, что 20 миллионов новых соединений может быть найдено с применением технологий. То есть я к тому говорю, что это действительно международный уровень.

Один из примеров, конечно, можно сделать многое, но десять таких проектов родить нельзя – два-три интердисциплинарных, которые буквально выйдут на всю планету, и потомки будут помнить. Я ещё приведу пример. Может быть, я занимаю время, но последний пример.

В.Путин: Ничего. Интересно, конечно.

Л.Мороз: Знаете, была экспедиция «Челленджера», которая сделала всю океанографию. В ней было около 200 матросов и только пять исследователей, британское судно. Они сделали почти кругосветное путешествие – и фактически есть целая область. Дарвин один проехал, сделал. Я к тому говорю, что соотношение глобального эффекта сейчас становится всё меньше, и эффект на политику, на науку, на молодых учёных – это то, что мы сразу поймём.

Один пример: сохранение вида. Наши потомки скажут спасибо. В худшем случае могут сохранить электронные, цифровые данные. Это один из примеров.

В.Путин: Это нехорошая перспектива.

Л.Мороз: Знаете, к сожалению, мы не можем остановить человеческую активность. То есть, получается, мы можем её хотя бы сохранить и на будущее использовать, но лучше, чем ничего, правильно?

В.Путин: Да, конечно. Это правильно.

Вы тогда подробнее с Андреем Александровичем поговорите.

Л.Мороз: Если можно, я тогда с ним поговорю.

В.Путин: Конечно, даже нужно.

Баобаб сколько живет?

К.Крутовский: Он до тысячи лет живёт, но это не рекордсмен. Остистая сосна до пяти тысяч.

В.Путин: Так что не всё так быстро вымирает, как Вы нас пугаете. (Смех.)

Е.Скорб: Екатерина Скорб, университет ИТМО.

Я как раз вернулась в Россию, я очень хотела, считаю, из–за амбициозных идей.

В.Путин: Откуда Вы?

Е.Скорб: Я приехала из Гарварда. До этого я руководила группой в Max Planck Institute. Потом была два года у самого цитируемого химика современности. Фактически я должна была получить профессора в любом месте, и тут мне пришла рассылка. К счастью, уже была программа 5–100, и какие–то места открыли эти позиции. Мне дали хороший стартап. Я в Петербурге живу, смогла привезти всю семью сразу. Мне дали ребят, мы их учим. Коллеги, большое вам спасибо за РНФ.

В.Путин: А в Петербурге где? Какой вуз?

Е.Скорб: Институт информационных технологий, механики и оптики.

Почему я приехала? Потому что я химик, очень хороший химик, и что я вижу в химии? Стагнацию. Коллеги говорят о междисциплинарных вещах, то есть я пришла в университет – самые сильные IT, инженеры и так далее. Я принесла то, что я умею, – химию. Мне кажется, за каких–то полтора года моего пребывания в России мы добились больших успехов.

Кроме того, у нас опубликовано больше 20 статей. Только российские организации, ребята мои всё делают. Это благодаря тому, что была программа 5–100, меня поддержали. Спасибо большое Российскому научному фонду и вам, коллеги.

И большая честь для меня быть частью этого нового эксперимента. Я же учёный и думаю, что это такой эксперимент по формированию новой научной экосистемы. О чём говорят? Что 5–100 нацелена на конкуренцию. Но что мы видим? Все говорят, мы готовы сотрудничать, мы хотим сотрудничать.

Здорово, что появились совместные программы, когда РАН объединяется с вузом. Мы обсуждаем с коллегой, она гуманитарий, что мы пробуем взаимодействовать с гуманитариями, потому что появилось какое–то бешеное количество этических вопросов. Конечно, мне как химику всё интересно, я бы всё попробовала, если бы меня не ограничивали.

Горизонтальная система – насчёт мегагрантов. Мы, как молодые держатели РНФ–проектов… Я предлагала как минимум десять групп, с которыми я с радостью бы тоже встретилась, и мы пообщались бы для решения больших вызовов. И я думаю, что как молодые, простите, старшие коллеги, мы более амбициозные, мы не хотим догонять, мы приехали сюда действительно сделать что–то по–другому, по–новому.

То, что мы здесь сидим, мне кажется, это беспрецедентный эксперимент, когда Вы нас слышите, слушаете, какие–то программы появляются. Спасибо вам большое.

Здорово, если мы эту научную экосистему будем дальше кристаллизовать как раз в области совместных вещей – то есть не разделять науку, а совместные какие–то вещи. То есть не воевать вузам и Академии наук, а объединяться как раз для решения больших вызовов. И здорово, что это происходит.

В.Путин: А у Вас какая область химии? Вы чем занимаетесь?

Е.Скорб: Я придумала новую область, она называется инфохимия.

В.Путин: Инфохимия?

Е.Скорб: Есть хемоинформатика, где только на компьютерах работают, а я хорошо руками работаю, и инфохимия – это как раз экспериментальная область химии, где мы занимаемся кодированием информации на молекулярном уровне. Поэтому мы с коллегой с удовольствием обсуждаем механизмы долговременной памяти.

Почему я приехала? Подключилось большое количество математиков и IT–людей, и без этого сейчас невозможно. Гуманитарий, наверное, сам скажет. Я за полтора года выиграла программу РНФ, РФФИ «Стабильность» и интердисциплинарный грант. Я всем своим коллегам за границей говорю: вообще, в России рай для молодых, кто хочет и умеет работать. Есть куда подавать, если есть идеи. Дальше нужно очень много работать, но мы стараемся.

В.Путин: А сколько у вас работает молодых ребят?

Е.Скорб: Как раз ко мне приехала девочка–постдок, сейчас я взяла ещё одного постдока, и сразу мне дали двух аспирантов. Основная рабочая сила – магистры. Я сразу взяла десять человек, потом ещё взяла. У меня сейчас восемнадцать человек, из которых сейчас заканчивают магистратуру семь, из которых я трёх беру к себе в аспирантуру.

Надо сказать, что преподавание у нас на английском. Они все ездят в командировки – у меня же связи остались – в Гарвард, Max Planck. Я думаю, что потенциал у России как раз иметь молодых и активных очень большой.

В.Путин: Вы родом в России откуда?

Е.Скорб: Я в России не жила. Я из Белоруссии сама родом. Потом я долго жила в Германии, потом в Америке и всегда очень хотела в Россию. Первое было взаимодействие с Россией, когда Алфёров приехал в Берлин, у меня был Гумбольдт, и нас пригласили всех и рассказывали, как хорошо в России. Я ему поверила. С тех пор я очень хотела, но механизмов не было. Вам спасибо за 2016 год.

В.Путин: Он умел убеждать.

В Питере нравится?

Е.Скорб: Да, мне очень нравится.

Я поддерживаю регионы, но, конечно, центр тоже не надо забывать. Конечно, мне очень легко привлечь своих зарубежных коллег, они все с удовольствием приезжают, даже за свой счёт, потому что Питер посмотреть хоть раз в жизни нужно.

В.Путин: Конечно, согласен.

В.Фокин: Поскольку я тоже химик, я добавлю очень коротко, потому что я думаю, что Наталья тоже захочет сказать.

Валерий Фокин, университет Южной Калифорнии, мегагрант 2013 года по МФТИ.

На самом деле проекты, о которых говорил Леонид, мегапроекты, они того стоят и они работают. Наука как развивалась? Раньше у нас было естествознание – не у нас, естественно, а у наших предков, – мы понимали мир, его познавая, осязая, обоняя многое своими руками, и не было отдельно химии, физики, биологии. А теперь уже есть такие дисциплины, которые мы даже не выговорим, как инфобиология и так далее.

И мир естественным образом сейчас приходит к тому, и научный мир, что самые интересные работы делаются на стыке дисциплин. У меня на моём этаже в университете я один–единственный химик: у меня инженер, нанотехник и компьютерный дизайн.

И взаимодействие здесь совсем не только, когда мы говорим о кластерах, – например, Дмитрий упомянул кластеры и кластеризацию – не только на уровне естественных наук, потому что сюда можно включить и визуализацию, и компьютерную визуализацию. Раньше мы только думали, как в фантастическом кино, о том, как выглядит организм внутри, как работают клетки, как работают самые элементарные частицы.

А на самом деле теперь мы это может визуализировать уже не из области научной фантастики, а на основе научных данных. И здесь очень–очень важная большая составляющая – точно так же, как для картографии океанов или картирования головного мозга. Потому что теперь мы можем это сделать не по научно–популярному кино, а по–настоящему, основанному на реальных данных, на проекте.

Л.Мороз: Самое главное, что десять дисциплин объединены.

В.Фокин: Это объединит те дисциплины, которые вы даже не могли подумать, что они объединятся. Что для этого нужно? Что исполнимо сейчас из достаточно лёгких вещей? То, что гранты должны быть привязаны к учёному, не к месту, к университету, потому что университеты иногда этим злоупотребляют, получая грант и владея грантом как организация. А если учёный скажет, что я перееду в другое место с этими деньгами и с этим грантом, университеты себя будут вести значительно более лояльно в этом отношении. Это достаточно просто прописать, наверное, я не знаю всех тонкостей закона.

А.Фурсенко: И сейчас в принципе можно.

В.Фокин: В принципе да, но почему–то не совсем до конца работает. Федеральные позиции доцентов и профессоров, которых упомянул Александр, чрезвычайно важны для того, чтобы опять же были привязаны к именам. На местах губернаторы, локальные власти в принципе не особенно заинтересованы в локальном финансировании науки.

И ещё один механизм, который можно использовать и который во всём мире достаточно хорошо работает, – это деньги, которые необязательно государственные. Компании, которые зарабатывают хорошие деньги на рынке, могут положить эти деньги в банк, для того чтобы оттуда выплачивались – я знаю, что эта концепция достаточно новая, – просто проценты. Это называется «эндаумент», который будет привязан опять же к профессору. Бизнес должен сам принять решение, потому что это рекламная акция или что–то, но можно бизнесу сделать такое предложение, чтобы они почувствовали, что они не хотят от него отказываться.

В.Путин: У вас, в Калифорнии, нехорошему научат, по–моему. У нас же демократическая страна.

В.Фокин: Абсолютно демократическая. Я поэтому и говорю: надо предложение сделать. Отказываться от этого бизнесу или нет, они должны решить для себя. Поддержать университеты или конкретного профессора и своё имя увековечить таким образом необязательно только наверху небоскрёба, ведь можно это сделать в университете.

В.Путин: Можно. Вы правы.

В.Фокин: И когда это будет привязано к автономному, хорошему, известному учёному, а я большей частью говорил за 35–летних плюс–минус, тогда вы сможете выбирать себе: будь то Бауманский университет, или вы захотели поехать на Физтех, или в Новосибирск, возможно, или ещё куда–то, или в Питер. И создавать команды, которые будут включать химиков, биологов – тех, кто вам нужен для исполнения таких проектов, и в том числе тех очень видимых и знаковых мегапроектов. Например, нас наделил наш континент, слава богу, большой береговой линией, большим доступом к океанам. Поэтому давайте это развивать, начиная со школы причём, чтобы ученики школ свою географию знали и ценили. Например, могли проехаться от одного конца страны в другой бесплатно, чтобы представить размер нашего континента и знать, что где находится, потому что в школе это далеко не всегда настолько очевидно и осязаемо.

Я не буду больше занимать времени. Я знаю, что Наталья, наверное, хотела бы сказать о взаимодействии гуманитарных наук – у нас единственный гуманитарий за столом. Но некоторые вещи очень исполнимы, они на поверхности, и мне кажется, что их нужно использовать.

В.Путин: То, что Вы сказали, здесь уже звучало. Я согласен по поводу того, чтобы привязывать грант не к учреждению, а к человеку, к учёным. Единственное, конечно, чтобы все не сосредоточились потом в Москве или в Петербурге, или в Сочи, всё хорошо в меру. Надо подумать.

В.Фокин: Абсолютно верно. И опять же делать учёным такие предложения, чтобы они были заинтересованы остаться в регионах, им было бы это интересно. Я, например, из Нижнего Новгорода, если бы я один работал в России, то почему бы и нет?

Л.Мороз: Вы знаете, одно из ограничений – это инфраструктура.

В.Путин: Я понимаю.

Л.Мороз: Да. Так что в принципе, если всё доступно, почему не поехать? Меньше трафик.

В.Фокин: И меньше пробок тоже.

А.Дячук: Меня зовут Вячеслав Дячук, я из Национального научного центра морской биологии Дальневосточного отделения, представляю Дальний Восток, дальневосточную науку.

Я в 2018 году получил грант РНФ, создал молодую группу в лаборатории. Сейчас мы реализуем проект по развитию нейробиологических модельных систем, открываем новые механизмы развития. В 2019 году Вы вручили премию, это было очень здорово, и жизнь наша поменялась кардинально с этого момента.

Дело в том, что для регионов кадры имеют огромное значение. В советское время к нам всё время ездили из Москвы, из Питера, у нас был всегда обмен мнениями, были круглые столы, были обсуждения, были общие проекты и работы. А вот на сегодняшний день и в 1990–е сильно уменьшилось, сейчас вообще мало людей едет к нам, именно специалистов.

Получается такая ситуация: замечательный Дальневосточный федеральный университет выпускает прекрасных специалистов, которые приходят – к нам в том числе – с горящими глазами и желающие делать большую науку. Но у нас нет, как оказалось, специалистов – это не только наш институт, – которые могли бы взять под свою опеку этих молодых людей, взять их в аспирантуру, потом выпустить и так далее. Поэтому, конечно, люди разъезжаются очень сильно и в основном едут, конечно, в центр – в Москву, в Питер, поступают в аспирантуру и там защищаются.

Есть хорошее решение этой проблемы – это наладить как раз коммуникацию учёных и приглашать из центров, из федеральных центров – Москвы, Питера, может быть, Новосибирска – к нам на короткой основе, то есть это могут быть семинары, круглые столы. И также на длительной основе – для того чтобы эти 35–летние люди, которые защитились, у которых есть идеи свои, могут возглавить и с флагом пойти в мир большой науки и показать молодым эту большую науку, нужна поддержка.

Это не плохое слово «децентрализация», нет, просто приглашать людей, плотность которых в Москве и в Питере больше, таких сильных лидеров, именно к нам, чтобы они тоже могли проявить себя и поддержать молодых, взять их под свою опеку.

В.Путин: Нужно механизм придумать, чтобы на какое–то время хотя бы. Может быть, кто–то там и задержится, и останется.

А.Дячук: Да, это был бы идеальный вариант, если бы они задержались и остались. У нас же есть программа «Дальневосточный гектар», когда люди едут.

В.Путин: Этого будет маловато. Как минимум 10 гектаров надо давать.

А.Дячук: Можно придумать какой–то механизм, чтобы они к нам приезжали, потому что нам действительно это нужно. У нас есть инфраструктура, у нас есть с чем работать. Но нам нужны специалисты, особенно инженерного класса, потому что приборы нужно обслуживать. И конечно, мы хотели бы иметь своих инженеров, чем приглашать из Китая и из Японии.

Но это, кстати, касается, может быть, даже и зарубежных коллег. Я попытался пригласить японского профессора мирового уровня к нам в институт. В общем, нам сказали, что нет, нельзя это сделать, его нельзя устроить в институт.

В.Путин: Почему?

А.Дячук: Нет квот.

В.Путин: В Дальневосточном федеральном университете очень много работает учёных и преподавателей из–за границы. Конкурс даже есть среди иностранцев на работу в федеральный университет.

А.Дячук: В университете можно. В НИИ нельзя.

В.Путин: Нельзя? Почему? Это такие правила в Академии наук? Я поговорю с президентом Академии. Я в первый раз об этом слышу.

А.Фурсенко: На самом деле я думаю, что там просто нет программы, потому что люди ограничивают себя сами деньгами, штатным расписанием и дополнительных денег не имеют.

В.Путин: Напомните мне, пожалуйста.

А.Дячук: Спасибо большое.

В.Путин: Спасибо Вам.

А.Воротынцев: Владимир Владимирович, меня зовут Андрей Воротынцев, я представляю Нижегородский технический университет, Нижний Новгород.

Моя деятельность в науке началась в раннем возрасте. Когда у всех на балконе сушилось бельё, у меня сушились газеты с селитрой.

Я хочу сказать большое спасибо коллегам и Вам за реализацию президентской программы грантов РНФ, потому что она реально позволила мне, моим коллегам достичь реальных успехов, у нас у всех загорелись глаза. Я помню, когда только был объявлен этот грант, это было просто нереальное событие для нас всех. Мы в своё время могли уехать работать за границу, но не делали этого, потому что верили, что в России всё наладится в этом плане.

Я хочу поднять такой вопрос: мы как учёные, работающие на стыке фундаментальных и прикладных наук, выпускаем статьи, пишем большие отчёты. Коллеги сказали про десятилетний горизонт, а что дальше?

Мне кажется, что очень было бы здорово, когда бы наши результаты приводили к каким–то реальным технологиям с созданием наукоёмких производств, в которых бы участвовали учёные, с созданием реальной продукции на экспорт, на импорт. Как я вижу, сейчас у нас существует одна большая проблема – это недоверие науки и бизнеса. Одни думают, что им не заплатят, другие думают, что их обманут.

В.Путин: По–моему, это одна и та же категория.

А.Воротынцев: Хотя есть ряд научных программ – это технопарки, но они не позволяют с большой эффективностью реализоваться. Нужно создавать новые механизмы, которые позволят решить эту проблему, потому что да, мы можем подождать, и, возможно, это всё наладится. Но это время. А в нынешних тенденциях развития…

В.Путин: Ещё раз сформулируйте, что Вы предлагаете конкретно?

А.Воротынцев: Я предлагаю, чтобы была создана программа мероприятий, которая была бы направлена на то, чтобы бизнес и наука взаимодействовали в создании каких–то крупных производств: микроэлектроника, что–то еще.

В.Путин: Полностью с Вами согласен.

Это, как ни странно, довольно сложный процесс. Нужно наладить механизм. Должен сказать честно, никак не удаётся его наладить. Потенциал наших инвестиционных компаний, в том числе инвестирующих в науку, очень большой. Сейчас боюсь ошибиться в цифрах, но наши компании, особенно энергетические компании, вкладывают миллиарды долларов в заграничные разработки. Миллиарды! В разработки, в технологии, в оборудование, которое производится на базе определённых разработок.

Сейчас я услышал с Вашей стороны, а Вам могу передать то, что они бы Вам сказали. Им сложно с нашими учёными вести диалог, потому что когда – сейчас те, кто занимается когнитивными науками, расскажут об этом – наши председатели компаний говорят: да, у вас хорошая разработка, но нам бы хотелось, чтобы – извините, я примитивно скажу – винтик был не слева, а справа. Люди вашего цеха говорят: знаете что, мы вот разработали, чтобы был справа, а не слева, и делайте так, как мы разработали; приспосабливайте, мы знаем лучше, где должен быть этот винтик. И всё, понимаете? «Ладно, мы пойдём туда и купим там, где сделают так, как мы хотим».

Это должен быть взаимный процесс. Дорога должна быть с двусторонним движением, хотя это сложно. Такой единый механизм создать – не знаю, насколько это возможно. Наверное, вообще невозможно.

А.Фурсенко: Где–то получается.

В.Путин: Где–то получается, но с большим трудом.

Но, безусловно, надо идти по этому пути, другого пути быть не может, это очевидный совершенно факт. Это комплексная задача. Нельзя такую таблетку, к сожалению, изобрести, когда – так же как при изобретениях – проглотил и придумал теорию относительности. Также и здесь – невозможно, такого универсального механизма пока нет.

Экономика должна быть настроена на то, чтобы потреблять инновационные разработки. Пока это не совсем получается. Но уже кое–где получается. Мы соответствующие решения даже принимаем на правительственном уровне, на уровне законов, когда побуждаем наши компании идти в направлении отечественных разработок и пользоваться именно этим, преференции создаём различного рода. Мы и дальше так будем делать, обязательно будем делать.

А.Фурсенко: Спасибо.

В.Путин: Вы хотели что–то сказать?

А.Кабанов: Нет, я по предыдущему вопросу.

Существует довольно недорогой, но очень эффективный механизм, который мы ещё не задействовали. У нас есть мегагранты, которые приглашают учёных создавать лаборатории, причём они с самого начала были и за границей, и внутри страны, из Москвы. Но было бы важно создать механизм, при котором учёные могут приезжать несколько раз, скажем, в год и работать с молодыми руководителями лабораторий. Скажем, приезжать в другие города. Возможно, чтобы в этом механизме был бы один аспирант, который бы работал, или два аспиранта. Оцениваю я его где–то в 50 тысяч долларах Соединённых Штатов. То есть это фактически visiting professorship.

Что это даёт? С одной стороны, это даёт возможность, скажем, кому–то из молодых руководителей, которым нужны опыт, поддержка и совет, пригласить – это всё на конкурентной основе абсолютно, это обязательно – к себе человека, который им нужен, или из–за рубежа, или внутри страны. Это первый момент.

Второе, что это даёт, – это даёт возможность, скажем, руководителям грантов, мегагрантов, которые уже закончили свой мегагрант и по каким–то обстоятельствам не вернулись – мы знаем процент, – приезжать и работать, выделив нового руководителя…

В.Путин: Это хороший механизм.

А.Кабанов: Это было сформулировано в письме, и это отражает вот этот механизм. Там есть разные пермутации этого механизма, который можно предложить, но я не хочу тратить время.

В.Путин: Мы подумаем над этим и отреагируем обязательно.

Н.Шок: Меня зовут Наталья Шок, я представляю Приволжский исследовательский медицинский университет, однако я историк, доктор исторических наук, и занимаюсь таким направлением в России, которого, в общем–то, нет, – это биоэтика.

В.Путин: Вы в Нижнем Новгороде?

Н.Шок: В Нижнем Новгороде.

В.Путин: И там этим занимаетесь?

Н.Шок: В Нижнем Новгороде.

В.Путин: Нижний Новгород, слава богу, Россия, а Вы говорите нет.

Н.Шок: Да, но оно просто не представлено было до этого проекта. Вы знаете, что самое важное, грант РНФ, который я получила для молодёжных групп, он дал уникальную возможность, без него это было бы практически невозможно – делать гуманитарный проект внутри медицинского университета.

В.Путин: А что за проект? Расскажите нам, пожалуйста.

Н.Шок: Дело в том, что на сегодняшний день самая главная, с моей точки зрения, проблема – это разрыв между развитием гуманитарных и естественных наук. Есть определённый кризис в гуманитарном знании, которое очень сильно отстаёт. Мы не производим способы, мы их частично заимствуем, частично какие–то традиции воспроизводим. Но, что самое главное, прорыв естественнонаучного знания производит большое количество вызовов, и большая часть этих вызовов сосредоточена в области медицины, биологии. Коллеги об этом тоже в своих выступлениях говорили.

И зачастую происходит, скажем так, большой международный проект, в нём участвуют учёные с нашей стороны: врачи, биологи производят эксперименты, которые происходят на стороне Российской Федерации, в российских научных центрах. Однако необходимой составляющей такого рода экспериментов является этическая экспертиза.

Как устроено всё в нашей стране? Каждый медицинский вуз или биологический факультет имеет свой этический комитет. В отсутствие единых национальных стандартов этической экспертизы каждый из них производит свои заключения. Какие здесь существуют трудности? Трудности существуют следующие.

Во-первых, большое количество оценок, совершенно разношёрстных, одинаковых биоэтических проблем, которые возникают в ходе тех или иных биологических или медицинских экспериментов и клинических исследований. Что в свою очередь создаёт некую такую лакуну, с помощью которой, если не понравилось заключение одного этического комитета, можно пойти в другой и, в общем–то, решить свой вопрос.

Более того, вторая сторона вопроса возникает на том этапе, когда ты хочешь опубликовать свои научные исследования. В международных проектах принято, естественно, проводить этическую экспертизу и на этапе подготовки клинического исследования или биологического исследования, и на этапе публикации. Так, в отсутствие единых национальных требований, получается, что очень часто складывается ситуация, мы с коллегами здесь это обсуждали, когда результаты полученных исследований иногда ставятся под вопрос коллегами из–за рубежа ввиду непрозрачности тех этических экспертиз, которые производились на этапе эксперимента.

Моя идея была, для того чтобы осуществить её на базе именно медицинского университета, собрать коллектив из учёных–гуманитариев, медиков и постараться разработать некоторые предложения, в которых мы могли бы учесть национальную, культурную, историческую, законодательную специфику в области этической экспертизы, адаптировать международные стандарты – это те, которые, возможно, могут быть масштабированы, и попытаться каким–либо образом стандартизировать ту разношёрстную процедурную практику, которая существует в этической экспертизе клинических исследований. Это касается геномных технологий и генетических различных экспертиз.

Задача этого проекта – соединить гуманитарные и естественнонаучные знания. Конечно, можно сказать, что чтение Платона – это история, это не мешки таскать. И можно этим пренебречь в силу того, что какие–то прикладные задачи важнее. Но я историк науки, и, в общем–то, история показывает, что очень часто те народы, которые пренебрегают чтением Платона и не только, и знанием классических произведений и классической гуманитарной подготовкой, очень часто носят мешки для тех народов, которые находят время для чтения Платона.

Поэтому хотелось бы с точки зрения развития и масштабирования той линейки программ в РНФ, которая существует, предусмотреть какой–то механизм для нестандартных междисциплинарных, межрегиональных коллабораций внутри наших грантовых победителей–программ, в которых могли бы соединяться естественники в том числе с гуманитариями. Потому что очень часто междисциплинарное сотрудничество всё–таки рассматривается: химики, биологи, медики, информатики – и поехали.

Мы не хотим выстраивать границы, мы хотим налаживать мосты и сотрудничать, и масштабировать гуманитарные знания, и вносить свою лепту в развитие этики экспериментов.

В.Путин: С учётом того, что Вы работаете в рамках этого гранта, это значит, что мы Вашу позицию разделяем.

Н.Шок: Владимир Владимирович, знаете что интересно: я в Приволжский медицинский исследовательский университет переехала из Москвы. Я долгое время очень успешно работала в Сеченовском университете в городе Москве и нашла благодаря фонду и грантовой поддержке площадку именно в Нижнем Новгороде.

В.Путин: Хочу пожелать Вам успехов. Думаю, что все со мной согласятся: даже такая важная сфера, как этическая экспертиза, не сможет остановить прогресс.

Н.Шок: Почему–то всем кажется, что гуманитарии хотят сразу же наложить какие–то границы. Это не так.

В.Путин: Наладить мосты.

Н.Шок: Да, безусловно.

В.Путин: Хорошо.

Реплика: Мы только за налаживание мостов с гуманитариями.

И.Брак: Добрый день, Владимир Владимирович!

Я Иван Брак. Я представляю Институт физиологии и фундаментальной медицины, город Новосибирск, Академгородок. Хотел бы в первую очередь поблагодарить Вас за то, что появилась такая уникальная возможность участвовать в этом конкурсе – в конкурсе президентской программы по созданию групп молодых учёных под руководством молодых учёных.

Я занимаюсь неинвазивными технологиями стимуляции головного мозга, и проект позволил нам запустить большое, достаточно серьёзное клиническое исследование по сохранению когнитивных функций у пациентов с болезнью Паркинсона.

То есть мы сосредоточились на нейродегенерации, и в принципе финансирование по этому проекту позволило мне сфокусироваться больше на научных исследованиях, больше времени просто этому посвящать; работать, готовить, собственно, усиливать свой коллектив студентами – будущими магистрантами.

Мы также проходили этическую экспертизу. Сначала практически год ушёл на то, чтобы подготовить. Несмотря на отсутствие национальных стандартов, есть международные, которые мы должны очень серьёзно и строго соблюдать. У нас почти год ушёл на разработку этого большого проекта. Мы работаем на переднем крае нейронауки. У нас хорошая инфраструктура – за Уралом, наверное, лидирующая в своей области по инфраструктуре.

И хотелось бы поднять вопрос с академической аспирантурой. Я знаю, что это сейчас как–то решается уже. Но сейчас очень сложно нам приходится в связи с тем, что аспирантура является ступенью подготовки.

В.Путин: То есть переподготовки в вузах, Вы имеете в виду?

И.Брак: Да, а у нас академический институт, и приходится получать лицензию на образовательные услуги. Это требует соответствия гардероба и вешалки.

В.Путин: В каком состоянии сейчас находится вопрос? Все вроде с этим согласились.

А.Фурсенко: Владимир Владимирович, Вы поручили провести как раз заседание Совета по науке и образованию этим летом, именно посвящённое этому вопросу, и там есть конкретные предложения. В частности, снять эти лицензионные требования для аспирантуры, имея в виду, что всё–таки это в первую очередь научная работа.

В.Путин: С этим все уже согласны. Вопрос только в том, чтобы сформулировать.

А.Фурсенко: Мы надеемся, что сможем доложить окончательный результат. Достаточно активно Правительство работает, чтобы вопрос этот закрыть.

В.Путин: А лето уже не за горами, поэтому скоро решение.

И.Брак: Спасибо.

Мы участвуем в разных международных коллаборациях по изучению головного мозга, и сейчас есть очень хорошие стартовые возможности, для того чтобы в России запустить проект, посвящённый именно изучению, я, наверное, скажу просто, языка мозга – того, как мозг общается внутри себя, как он передаёт информацию. Это бы привело к прорывам в понимании механизмов возникновения различных заболеваний, потому что мозг стоит над всем организмом, к сожалению, руководит всем.

В.Путин: Почему к сожалению?

И.Брак: Его не обмануть.

В.Путин: И не надо.

И.Брак: Даже там, где это нужно.

Ю.Штыров: Я Штыров Юрий, когнитивный нейробиолог, занимаюсь мозгом человека, речевыми механизмами мозга человека. Пару лет как возглавляю мегалабораторию в Санкт–Петербургском университете. Один из тех, кто когда–то уехал, много лет прожил, учился и работал за границей. Последние десять лет из них пытался каким–то образом наладить контакты с Россией.

В.Путин: А Вы где работали?

Ю.Штыров: Я работал в Финляндии, в Великобритании – в Кембридже, в Дании и в Швеции. Могу сказать, что за последние годы новые появившиеся инструменты кардинально изменили эту ситуацию. Не буду повторять то, что уже сказано, но мы теперь можем здесь выполнять те вещи, которые не могли выполнять раньше и не можем выполнять сейчас, в том числе за рубежом.

Хотел бы вернуться к началу нашего разговора и просуммировать две системные вещи. Перед нами, по–моему, сейчас стоят две задачи.

Это как минимум сохранить то, что создано за последние годы. На мой взгляд, несмотря на всё, что мы услышали, ростки пока хрупкие, их требуется сохранить.

Второе. Естественно, их требуется продолжать развивать по возрастающей. Россия – одна из немногих стран, которая, вообще, должна иметь полный спектр всех отраслей науки. И мы уже слышали неоднократно от Андрея Александровича, что денег у нас ограниченное количество.

Мне кажется, многого можно добиться, если оптимизировать и повысить эффективность даже в рамках того финансирования, которое имеется, – с одной стороны, повысить эффективность, с другой стороны, обеспечить стабильность.

Для этого требуется в разы, мне кажется, снизить объём бюрократической нагрузки, волокиты, о которой Вы говорили в самом начале, которая, с одной стороны, увеличивает в разы время, требующееся для любых технических шагов, и отнимает это время от научной работы, с другой стороны, увеличивает, как мы услышали от Константина, стоимость зачастую в полтора раза.

И если бы мы могли в том числе предпринять какие–то меры, о которых говорил Константин или подобные, уменьшить количество бюрократических шагов, количество отчётов – там столько разного бумагооборота и на уровне взаимоотношений с ведомствами в Москве, и на уровне внутри вузов, которые добавляют еще в эту печку своего бюрократического огня, – это позволило бы нам получить больше «выхлопа» при тех же средствах.

С другой стороны, для устойчивого развития, на мой взгляд, для сохранения коллективов, для привлечения в них молодёжи мы должны начинать думать о более далёких горизонтах финансирования. Сегодня это уже звучало. Может быть, мы пока не можем говорить о пяти-десятилетних сроках, как принято в ведущих вузах.

Реплика: Можем.

Ю.Штыров: Можем? Прекрасно. Мы слышим часто о том, что у нас три года максимум бюджет.

Ведущие академические организации мира, как правило, имеют срок в пять-десять лет. И в рамках этих пятилеток так у них опять же нет двадцати отчётов, а есть один в конце этой пятилетки, опять же освобождая время.

В.Путин: Вполне можно говорить о пятилетнем сроке.

Ю.Штыров: Если мы соединим повышенную гибкость, повышенную автономность, доверие к ведущим учёным, к членам коллектива и увеличим несколько горизонт, сделав его более привлекательным…

В.Путин: Пять лет – нормально вполне.

А.Фурсенко: Мы приняли определённую квоту по динамике, мы всё–таки программу написали на десять лет.

В.Путин: Коллега имеет в виду вообще, в принципе для подобного рода работы. Это горизонт минимум в пять лет.

Ю.Штыров: Но есть международный опыт, и можно посмотреть на то, что синекуры, как было в советское время, у нас ни для кого нет пожизненной. Но слишком короткие проекты не позволяют мыслить вперёд, они этого не дают. Примерно пятилетка, повторяемая хотя бы пару раз. Это международный опыт.

В.Путин: Хорошо.

Ю.Штыров: И то, что говорили о поддержке науки бизнесом. Кроме того, что можно делать убедительные предложения, есть в международном опыте и схемы, связанные с подчинением бизнеса, со снижением налоговой нагрузки, если одни и те же налоги перенаправляются напрямую на финансирование научной работы.

В.Путин: Это плохой опыт.

Ю.Штыров: В России оказался?

В.Путин: Он везде плохой, потому что это квазигосударственное финансирование. И если кто–то недоплачивает из налога в бюджет, то это значит, что он недоплачивает в бюджет, а эти деньги могут прийти в бюджет и из бюджета могут быть направлены на те цели, которые государство считает приоритетными. Это отдельная тема.

Ю.Штыров: Это отдельный вопрос. Некоторые страны успешно пользуются.

В.Путин: Это не важно. Важно то, чтобы был найден источник и было гарантировано ритмичное финансирование. Мы это сделали. Мы же это делаем и будем продолжать делать, и более того, мы расширим горизонт планирования, о котором Вы сказали.

Ю.Штыров: Спасибо.

В.Лазарев: Позвольте последнюю реплику. Я четвёртый день как являюсь членом Координационного совета по делам молодёжи в научной и образовательной сферах при большом Совете, и мы организуем сетевое взаимодействие молодых учёных по всей стране. Одно из направлений деятельности было у нас – систематизация мер поддержки, которая под эгидой Президента России сейчас существует в стране. Мы подготовили такую брошюру – хотел бы Вам одну вручить, а одну попросить подписать Вас для наших всех ребят.

В.Путин: Спасибо.

А бизнес надо привлекать. Я подумаю над механизмами привлечения.

Ю.Штыров: Я сказал поверхностно по своему опыту, который у меня есть в Скандинавии, где напрямую решают перенаправлять часть налогов в финансирование этих фондов. Конечно, есть другие схемы наверняка.

В.Путин: Это да.Нужно продумать, как это сделать. Потому что просто они недоплачивают в бюджет, и всё. Куда–то перенаправляют, а куда перенаправляют – ещё неизвестно.

Ю.Штыров: Владимир Владимирович, имеется фонд, который напрямую поддерживает научные исследования. Просто избегается часть промежуточных бюрократических шагов, связанных с налогообложением и так далее.

В.Путин: У нас есть источник, из которого можно также без особой бюрократии вопросы решать.

Ю.Штыров: Тем более.

В.Путин: Я хочу вас всех поблагодарить за сегодняшнюю встречу.

Во-первых, мне приятно констатировать, что разработанные, предложенные и внедрённые в реальную жизнь инструменты работают. И лучшим подтверждением этого является то, что вы находитесь здесь, и не только сейчас здесь, за этим столом и в Сочи, а вообще в России, – работаете, работаете успешно, добиваетесь результатов, привлекаете молодых исследователей.

Спасибо вам большое за такую вовлечённость в этот процесс и за предложения. Я не увидел ничего, что невозможно было бы реализовать. Соединение науки и производства – это извечная проблема, но и над этим тоже будем работать.

Благодарю вас. Спасибо.

Россия > Образование, наука. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 17 мая 2019 > № 2989527 Владимир Путин

Россия. ЦФО > Экология. СМИ, ИТ > mnr.gov.ru, 17 мая 2019 > № 2988925

В нацпарке «Плещеево озеро» открыли Японский сад

Новая тематическая экспозиция появилась на территории Дендрологического сада в национальном парке «Плещеево озеро» Ярославской области. В торжественной церемонии открытия приняли участие представители Минприроды России, Главного ботанического сада им.Н.В.Цицина РАН, Совета ботанических садов России, отдела японской культуры "Japan Foundation" в ВГБИЛ, а также директора заповедников и национальных парков.

Экспозицию «Японского сада» составили более чем 50 видов уникальных растений, среди которых вишня курильская, слива Саржента, пион древовидный, бересклет крылатый, магнолия, лиственница японская, сосна горная, можжевельник казацкий, форзиция Джиральда и др.

«Открытие «Японского сада» является удачным примером мультикультурного подхода, позволяющего познакомить гостей с искусством построения ландшафтного дизайна и культурными традициями Страны восходящего солнца. В то же время – это значимое событие в научной работе, итог кропотливого подбора флористического состава экспозиции», - отмечено в приветственном слове руководителя Росзаповедцентра Андрея Барышникова.

Специалисты Главного ботанического сада им.Н.В.Цицина РАН, участвующие в разработке экспозиции, преподнесли в подарок Дендрологическому саду саженец сакуры.

С 16 мая «Японский сад» открыт для всеобщего посещения.

Справочно:

Дендрологический сад открылся в национальном парке «Плещеево озеро» в 1952-м году. К настоящему времени на площади в 58 га произрастают более 600 наименований деревьев и кустарников, составляющих 129 родов и 43 семейства. Все растения в соответствии со своим происхождением представлены в 8 географических отделах-экспозициях: Северная Америка, Крым и Кавказ, Дальний Восток, Япония и Китай, Сибирь, Восточная Европа, Западная Европа и Средняя Азия.

Россия. ЦФО > Экология. СМИ, ИТ > mnr.gov.ru, 17 мая 2019 > № 2988925

Россия > СМИ, ИТ. Недвижимость, строительство > zavtra.ru, 16 мая 2019 > № 3021109

Не упадочный стиль!

«Эпоха модерна» в музее архитектуры

Галина Иванкина

«Упадочный стиль. Эпоха Керенского».

Остап Бендер — о стиле Модерн.

Ни один из периодов в истории искусств не вызывает столько вопросов, а точнее — любви и ненависти, как Серебряный век, он же — Ар нуво, Модерн, Сецессион. Belle époque! Грань веков. Страх перед будущим и — невыразимая страсть ко всему новому. Страх и страсть — в одной упряжке. Идеализация пленительных линий, звуков, ароматов прошлого и же — стремление уничтожить всё и вся: «До основанья, а затем...» Никогда — ни до, ни тем более — после мир не был так противоречив в своих желаниях. Люди Belle époque и не подозревали, насколько она ‘belle’. Хороший тон - ругать окружающую действительность, обличать пошлость дамских нарядов и беспрецедентную глупость политиков. Мыслящие люди гораздо больше интересовались античностью и Древней Русью, нежели своей Прекрасной Эпохой, которую признавали малозначительным безвременьем. «Разрушение считалось хорошим вкусом, неврастения – признаком утонченности», - писал Алексей Толстой. И такой пронзительной, волшебной печалью веет от всех этих стихов, дворцов и виньеток, что начинаешь понимать, почему студенты и курсистки — стрелялись, травились или же уходили в Революцию. «Смотреть здесь совершенно нечего. Упадочный стиль. Эпоха Керенского», - сказал Остап, однако, он искал стулья с бриллиантами, а нам-то нужно совсем другое — уяснить, что стиль тот не был упадочным. Напротив! Он сопрягал в себе два несовместимых начала: тягу к смерти и потенции для мощного рывка.

Стиль, именуемый Модерном — это не одни лишь кованые виньетки, оплетающие окна и не только демонические женщины, которым, по словам Тэффи, «цианистый калий, непременно пришлют в следующий вторник». Это, прежде всего, развитие науки и техники, позволявшее использовать принципиально новые строительные материалы, конструкции, методы. Модерн — это создание не просто красивенькой, но — уютной среды обитания. В общем, те студенты с курсистками, что дожидались цианистого калия, декламируя футуристические манифесты, имели возможность хулиганить в сверх-комфортабельной обстановке. Неблагодарные и безблагодатные! Модерн — это пресыщенность, помноженная на технический прогресс.

Всё тот же Алексей Толстой создаёт феерическую панораму предреволюционного Парадиза: «В последнее десятилетие с невероятной быстротой создавались грандиозные предприятия. Возникали, как из воздуха, миллионные состояния. Из хрусталя и цемента строились банки, мюзик-холлы, скетинги, великолепные кабаки, где люди оглушались музыкой, отражением зеркал, полуобнаженными женщинами, светом, шампанским. Спешно открывались игорные клубы, дома свиданий, театры, кинематографы, лунные парки. Инженеры и капиталисты работали над проектом постройки новой, не виданной ещё роскоши столицы, неподалеку от Петербурга, на необитаемом острове». Если отвлечься от всей этой словесной канонады «красного графа», можно уяснить, что эпоха Модерн - время прорывного, экспериментального зодчества «из хрусталя и цемента».

В Государственном музее архитектуры имени А.В. Щусева открылся выставочный проект «Эпоха модерна», посвящённый художественно- дизайнерским направлениям, существовавшим в рамках Ар нуво. Это, пожалуй, единственный стиль, вмещавший разнонаправленные тенденции и предлагавший миру самые причудливые варианты — от лилейной красоты до сущего квазимодства; от извивов до прямых углов. Глядя на экспонаты, сложно представить, что всё это — мыслеформы одного и того же года. Здесь всё — либо «прекрасное позавчера», либо - «рационально-злое завтра». Каждый зал отведён под конкретный тип зданий, а старинная мебель, (причём не какой-то эксклюзив, но — массового образца) создаёт настроение 1900-х.

Итак! Шло активное храмовое строительство, знаменовавшее собой повышенный интерес общества к допетровской и монгольской Руси. Зодчие стремились воссоздавать и псевдо-византийские образцы. Архаика — манила. На выставке — ряд знаковых работ Алексея Щусева, занимавшего до Революции эту нишу — строителя церквей. По иронии судьбы, именно Щусев оказался автором ленинской усыпальницы. Впрочем, то не ирония, а — бытийная закономерность. Храмы росли, блистая куполами — один величавее другого. А вера в Бога? Человек засомневался. Он чаще верил деньгам, рифмам, заметкам ушлого журналиста или — научным данным.

Одним из символов Модерна являются доходные дома — их владельцы были сказочно богаты, а потому соревновались друг с другом в роскоши фасадов, технической оснащённости помещений и, разумеется, этажности. В Москве и крупных городах взметнулись шести-семиэтажные монстры. Тогда возникла острая потребность в относительно дешёвом, но удобном жилище для конторских служащих, адвокатов, телефонисток и — репортёров многочисленных газет. Обеспеченные господа, иной раз купцы I-II гильдий, снимали целый этаж; скромная девушка, отстукивающая на ремингтоне — комнату с унылым видом на пыльную уличку. Посетитель выставки может увидеть французский источник вдохновения — так называемый Замок Беранже (1893-1895), доходный дом, выстроенный в Париже Эктором Гимаром, автором входных павильонов парижского метро.

Отдельная страница — особняки, где буйная фантазия заказчика накладывалась на художественный вымысел творца. Сейчас мы восторгаемся формами, а в те годы над хозяевами посмеивались — мол, устроили себе винтовую лестницу с горгульями и подвесками в виде гигантских орхидей. Здесь и псевдо-готика, и потуги на Ренессанс, и мавританский шик, и ещё какая-то несусветная эклектика, вроде изразцов парадной столовой (Фёдор Шехтель для дома фарфорового «короля» Матвея Kузнецова, 1891), где барочные мотивы соседствуют с древнеегипетской тематикой. В апартаментах Зинаиды Морозовой, супруги небезызвестного Саввы, господин Шехтель порезвился ещё веселее — достаточно увидеть скамью с торшером — в виде чудища, держащего в корявой руке букет белых, невиннейших цветов. Модерн — это ядовитый сплав прелести и безобразия. Из этой искры возгорится пламя!

Деньги, власть и помпа! Эскиз панно со сценой охоты — для особняка банкира Николая Второва — образчик дурновкусия в духе «сделайте мне богато» (1913-14). Игнатий Нивинский выполнил просьбу — перед нами пафосная мешанина с намёками на ренессансно-барочную лепоту. Жирная богиня — судя по всему Артемида (богиня охоты и вдруг — этакое сало!) целится из лука на фоне цветочных гирлянд и завитков. Героиня панно причёсана а-ля Kлео де Мерод — балерина и куртизанка, чьи фотопортреты продавались в виде почтовых открыток по всей Европе. Банкир Второв заслуживает, если не доброй памяти, то хотя бы упоминания — то был обладатель самого большого состояния в России, а потому отсутствие меры и вкуса ему извинительно. Господин заточен под иные функции.

Не менее витиевато смотрятся фасады и плафоны особняка семейства Берг — текстильных магнатов и миллионщиков. Здесь — опять нарочитое скрещивание всех возможных стилей — от готики и Возрождения до барокко и ампира. Поражает бледно-голубой потолочный плафон, где цвета, свойственные мягкому рококо, смешаны с типично-ренессансной лепниной. Архитектор Пётр Бойцов постарался на славу — сейчас в этом палаццо располагается посольство Италии.

Приметны работы будущих творцов советского конструктивизма — братьев Весниных. Так, обращает на себя внимание особняк Тарасовых — лаконичный проект Леонида Веснина (1910). Простота форм и лёгкая ориентальная нотка придают неповторимый шарм зданию. Заказчик — Николай Тарасов (из купцов-миллионеров Торос-Тарасян) — слыл расточителем, ловеласом, кутилой и добрейшим меценатом — давал деньги театру Немировича-Данченко и покровительствовал Алисе Kоонен. Сохранившиеся фотографии свидетельствуют о том, что он был ещё и писаным красавцем. Погиб из-за трагического любовного треугольника. Вот у Николая Тарасова вкус был отменным — линии Веснина свежи, точны и солнечны. Kонечно, самая известная из построек — особняк Рябушинских (1902) работы Фёдора Шехтеля с дивной фасадной керамикой и немыслимой чудо-лестницей. Тут собрано всё, что мы знаем и понимаем о Модерне — прихотливые цветы, волнистые формы, плавные переходы.

Развитие русского парламентаризма отразилось и на архитектурном творчестве — так, повсюду возник особый тип здания - Городская Дума (1890—1892). Экспозиция представляет сразу несколько проектов, участвовавших в московском конкурсе и в центре внимания - концепция Дмитрия Чичагова, отдававшего предпочтение старо-русской тематике (В 1930-х годах думский чертог переоборудовали в Музей В.И. Ленина).

Индустриальный подъём спровоцировал появление крупных магазинов, одновременно рассчитанных на все слои населения — от кухарок до фрейлин Двора. То были настоящие «империи» торговли — несколько этажей волшебного соблазна, как сказал об этом Эмиль Золя в романе «Дамское счастье». Россия не отставала. На выставке явлены прожекты Верхних торговых рядов в Москве (ныне - ГУМ). Все решения — в неорусском стиле, так как маркет-грёзу предполагалось поместить напротив Kремля. Победила уверенная линия Александра Померанцева (1889), также главного архитектора Нижегородской выставки 1896 года. Вот «Мюр и Мерилиз» Романа Kлейна (1900-е гг) - это иной вид. Тоска по готике и - ультрасовременная тяга к огромным окнам. Откуда взялась эта тяга? Из любви к электричеству, о чём отдельный разговор. Каждый хозяин мечтал поразить прохожих и гостей потоками света, льющимися на мостовую. И потом, газеты писали, что большое окно - «гигиеничнее», то бишь способствует здоровью тех, кто проводит большую часть недели в закрытом помещении.

Хлеба и зрелищ! Возникают и множатся театры, собрания и народные дома при крупных предприятиях. Выделяются проекты Иллариона Иванова-Шиц — мастера общественных построек, в частности, Kупеческого Собрания на Дмитровке (1907-1908). Нам это место знакомо, как театр Ленком. В моде новая игрушка обывателя — синематограф. В дореволюционной России не успел сложиться строительный каноны этого типа сооружений, однако, уже наметился курс. На выставке мы видим проект «Художественного электро-театра» Фёдора Шехтеля (1910-е) — то есть кинотеатра «Художественный» (см. заглавную иллюстрацию). Лапидарность и мнимая простота неоклассики. Здание напоминает танец Айседоры Дункан и «античные» вирши Константина Бальмонта с отсылкой к мифологии.

Экспозиция — насыщена и серьёзна. Это — целый пласт культуры, а не только стиль, просуществовавший не так уж долго. Модерн — эстетское разложение, в котором ощущается не запах гнили, но — дуновение грядущего утра. Упадничество, в коем таились молодые силы. Это — вихрь, поток, пожарище и — пепелище. Но завтра был день!

Россия > СМИ, ИТ. Недвижимость, строительство > zavtra.ru, 16 мая 2019 > № 3021109

Россия. Албания > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 16 мая 2019 > № 3015568 Александр Карпушин

Интервью Посла России в Албании А.Р.Карпушина интернет-порталу «Аргументум», 9 мая 2019 г.

1. Господин Посол, какая атмосфера царит в России в преддверии празднования Дня Победы в ВОВ?

День Победы – самый почитаемый в нашей стране народный праздник. Отмечая его 74 годовщину, мы вновь осознаем всю грандиозность и важность разгрома гитлеровской военной машины, освобождения Европы и мира от «коричневой чумы». Испытываем чувства гордости за то, что решающую роль в этом сыграла наша страна.

Гитлеровская авантюра стала ужасным уроком для всего мирового сообщества. Тогда, в 30 е годы прошлого века, просвещенная Европа не сразу увидела смертоносную угрозу в идеологии нацизма.

И сейчас, спустя 74 года, история вновь взывает к нашему разуму и к нашей бдительности, Мы не должны забывать, что идеи расового превосходства и исключительности привели к самой кровопролитной войне. Для нас Великая Победа, помимо чувства гордости, будет и впредь оставаться основой для воспитания подрастающего поколения в духе патриотизма.

В эти праздничные дни мы чествуем участников войны, ветеранов антифашистской борьбы. Мы все в неоплатном долгу перед ними. Низкий им всем поклон. Это их праздник, они как никто другой в этом мире заслужили нашу заботу и глубокое уважение.

Я убежден, что будущее народа невозможно без бережного отношения к исторической памяти. Для нынешних поколений победа – это не просто исторический факт, но и часть истории каждой семьи. Наш народ, потеряв в войне 27 миллионов человек, заплатил слишком высокую цену, чтобы относиться к этой дате, как к простому празднику. Великая Отечественная Война коснулась каждой семьи – вся нация вынесла на своих плечах непомерный груз лишений, голода, оккупации, безрассудной жестокости, самоотверженной работы в тылу. А впоследствии советский народ на одном дыхании восстановил всю страну, отстроил заново тысячи разрушенных городов и населённых пунктов, помогая одновременно народу Албании. СССР стал одним из архитекторов нового мирового порядка, военной и экономической супердержавой, который уже в 1957 г. первым в мире запустил спутник в космос. На этом редко акцентируют внимание, но это очень важно, чтобы понять величие советского народа. Никакие лишения и сложности нас не сломят. Память об этом у нас в ДНК.

2. Что символизирует праздник 9 Мая для русского народа и не только? Каким должен быть посыл этого праздника?

Основной посыл этого праздника заключается в триаде – отдать дать уважения нашим ветеранам, помнить и как можно больше рассказать нынешним поколениям о страшнейшей в истории человечества войне и её причинах и, наконец, усвоить эти уроки для строительства будущего.

Мы не имеем права забывать, к каким катастрофическим последствиям способно привести чье-то стремление к достижению мирового господства на основе убежденности в своей исключительности. Наша священная обязанность – предотвратить распространение идей нетерпимости, ксенофобии, расового, национального или иного превосходства. Для нас честь и доброе имя победителей, итоги Второй мировой войны – неприкосновенны. Мы никогда не делили Победу на свою и чужую. Всегда высоко ценили вклад союзников по антигитлеровской коалиции, всех, кто плечом к плечу сражался с нацизмом во имя правды и справедливости. Не забываем о вкладе в общую победу и народа Албании. Россия никогда не станет действовать во вред безопасности какого-либо государства и не допустит повторения ужасов Второй мировой войны.

Важно, чтобы мир не забывал о её уроках, чтобы ни при каких условиях не допустить повторения подобной трагедии. Считаем неприемлемыми дискуссии по тем фактам истории Великой Отечественной войны, которые очевидны или закреплены в документах. К сожалению, попытки переписать историю участились в ряде европейских стран. С тревогой наблюдаем рост пропаганды нацистских идей и ценностей, активизацию национал-радикалов. С болью замечаем попытки на Украине и в странах Прибалтики перевернуть всю историю с ног на голову, объявить пособников нацистов национальными героями, унизить живущих на их территории своих же ветеранов ВОВ. Россия всегда будет противодействовать этому мракобесию.

3. Гордится ли Россия своей ролью и вкладом в создание более безопасного мирового порядка?

Мы гордимся и дорожим тем, что СССР является одним из ключевых архитекторов нового мирового порядка, который, не поддаваясь попыткам слома, действует до сих пор. Деятельность советских дипломатов была направлена на укрепление антигитлеровской коалиции, как можно скорое открытие обещанного, но постоянно откладываемого нашими союзниками Второго фронта, создание наиболее благоприятных международных условий для скорейшего разгрома врага и окончания войны. Подумать только, но ведь если бы Советская армия остановила свое наступление, выйдя на рубежи СССР, для Европы это бы закончилось катастрофой. Но Советский Союз до конца исполнил свои обязательства перед союзниками.

Ведущий элемент новой архитектуры – созданный при активном содействии советских дипломатов сразу после окончания войны ООН – до сих остаётся не имеющей аналогов площадкой для разрешения международных кризисов и проблем, нахождения общего языка между представителями совершенно разных политических культур, континентов, экономик. Ключевые принципы работы ООН, такие как суверенное равенство всех государств, невмешательство в их внутренние дела – это не что иное, как извлеченные по итогам войны уроки. Открытое попирание этих принципов и потакание агрессивным планам агрессоров со стороны членов довоенной Лиги Наций развязало руки первым, поставило сам факт существования мира под угрозу существования. И это должно оставаться большим напоминанием для нас в настоящем и будущем.

Как сказал Президент России В.Путин, нашей общей задачей должна стать выработка системы равной безопасности для всех государств. Системы , адекватной современнвым угрозам , построенной на региональной и глобальной , внеблоковой основе. Только тогда мы обеспечим мир и спокойствие на поланете.

4. Почему так много говорят о «российской угрозе», вплоть до якобы её присутствия на глобальном уровне, в то время как мир нуждается не в стенах, а в связующих мостах?

Этот вопрос логичнее было бы адресовать тем, кто развязал в мировых СМИ нынешнюю оголтелую антироссийскую кампанию. Вы совершенно правы, сегодня на Западе нашу страну преподносят как глобального агрессора, подрывающего демократические общества и разрушающего основы цивилизованного миропорядка. Для очернения России используются любые доводы, вплоть до самых абсурдных, включая измышления

о её вмешательстве в электоральные процессы буквально во всех уголках планеты.

Для чего это делается? Очевидно, некоторые глобальные игроки никак не примирятся со свершившимся фактом – формированием многополярного мира, в котором сосуществуют различные центры силы и нет единственной доминирующей державы, диктующей всем остальным свои правила. Главная ценность России – её суверенитет, способность проводить независимую внешнюю политику. Мы уважаем интересы других центров силы и хотим, чтобы точно так же уважали и нас. Наша страна не собирается отрекаться от своих принципов и продолжит отстаивать нерушимость международного права и центральной роли ООН в урегулировании кризисных ситуаций

в мире. Многим самостоятельность России не нравится, причём не нравится хронически, на протяжении десятилетий и даже веков. Однако это проблема не России, это проблема неизлечимых русофобов.

5. Почему на сегодняшний день России, попрекаемой за её влияние на Балканах, отказывают в присутствии в этом регионе? Ведь история свидетельствует о тесных связях России и балканских стран.

Лидеры некоторых стран Европы, включая, кстати, Албанию, любят повторять, что Россия не в состоянии предложить балканским странам жизнеспособную альтернативу европейской интеграции. Мол, для жителей региона Россия непривлекательна и несимпатична. Однако в действительности значительная часть простых граждан балканских государств так не считают. В этой связи и нужна неустанная западная пропаганда против сближения России с этими странами. Если бы Россия не пользовалась реальной поддержкой людей в регионе, США и ЕС не стали бы тратить огромные усилия на демонизацию нашей страны. Как вы справедливо заметили, накопленный исторический опыт отменить невозможно. Россия была, есть и будет на Балканах – как честный, прагматичный партнёр, реализующий свои интересы, в первую очередь экономические, никоим образом не ущемляя при этом интересы стран региона, с которыми мы продолжим выстраивать тесное торгово-экономическое и гуманитарное сотрудничество. Это называется цивилизованное общение. Разнообразные же выдумки о негативном влиянии России на Балканах не имеют под собой никакого разумного обоснования и порождены лишь высокомерием и страхом честной конкуренции.

6. Развитие диалога Белграда и Приштины обусловливается Президентом А.Вучичем подключением к нему России. На ваш взгляд, послужило бы признание косовского государства со стороны Сербии укреплению мира и безопасности в регионе?

По всем вопросам, касающимся статуса Косово, Россия твёрдо придерживается международного права. Урегулирование косовской проблемы было и остаётся прерогативой Совета Безопасности ООН. Его резолюция 1244, в которой закреплена приверженность государств-членов суверенитету и территориальной целостности тогдашней Югославии, по-прежнему остаётся в силе. Россия вместе с тем всецело поддерживает текущие переговоры Белграда и Приштины при посредничестве ЕС. Как подчеркнул Президент В.В.Путин в ходе своего визита в Сербию в январе этого года, Москва выступает за достижение сторонами жизнеспособного взаимоприемлемого решения на основе резолюции 1244. При этом, разумеется, финальное соглашение сторон должно быть в обязательном порядке передано на утверждение в СБ ООН.

7. Господин Посол, каково ваше мнение о внутренней политике официальной Тираны? И какое послание вы могли бы адресовать албанскому народу по случаю годовщины нашей общей Победы над фашизмом?

Оценивать внутреннюю политику албанского правительства должны не иностранные дипломаты, а сами граждане Албании. Поэтому я не вправе давать какие-либо комментарии на этот счёт.

Что же касается годовщины нашей общей Победы над фашизмом, то по случаю этого праздника я хотел бы искренне пожелать всем албанцам мира и процветания. 29 ноября этого года предстоит празднование 75-летия освобождения Албании. Уверен, это будет знаменательный день не только для ветеранов Национально-освободительной антифашистской борьбы, но и для всего албанского народа, внёсшего ценный вклад в разгром фашистской Италии и нацистской Германии. Крайне важно, чтобы молодое поколение албанцев продолжало хранить память о подвиге тысяч партизан, патриотов, отдавших жизнь за свободу своей родины. Сегодня, когда на Западе предпринимаются бесстыдные попытки переписать историю Второй мировой войны, превратить пособников нацизма в героев, защита исторической правды обретает особую актуальность. Мы видим такие тревожные проявления в Прибалтике и на Украине, где память борцов с нацизмом оскверняется, а коллаборационисты, напротив, удостаиваются всяческого восхваления, в том числе на государственном уровне. Обязанность международного сообщества, в особенности стран бывшей антигитлеровской коалиции, – осуждать такого рода порочные практики и не допускать их популяризации и распространения на другие государства.

Текст статьи доступен по ссылке: https://argumentum.al/lajmi/2019/05/ekskluzive-aleksander-karpushin-9-maji-historia-perseri-na-ben-thirrje-per-arsyetim-dhe-vigjilence/

Россия. Албания > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 16 мая 2019 > № 3015568 Александр Карпушин

Белоруссия. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Химпром. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 16 мая 2019 > № 3001950 Тамара Сафонова

Тамара Сафонова: Настолько масштабного загрязнения нефти в истории не было

Согласно условиям договоров, заключенным «Транснефтью» с грузоотправителями, показатели качества нефти при приеме «Транснефтью» в пункте отправления и сдаче в пункте назначения должны соответствовать требованиям ГОСТ Р 51858-2002 «Нефть. Общие технические условия».

Испытания нефти проводят в аккредитованной испытательной лаборатории, расположенной по месту приема-сдачи нефти; в область аккредитации испытательных лабораторий должны быть включены все методы испытаний нефти в соответствии с требованиями ГОСТ Р 51858-2002 «Нефть. Общие технические условия». Показатели качества нефти контролируются совместно «Транснефтью» и грузоотправителем или грузополучателем.

Согласно нормативному документу «Магистральный трубопроводный транспорт нефти и нефтепродуктов. Предотвращение приема некондиционной нефти в систему магистральных трубопроводов. Порядок действий оперативного и диспетчерского персонала», утвержденному ПАО «Транснефть» 24.11.2014 г., прием некондиционной нефти в систему магистральных трубопроводов не должен осуществляться.

Настолько масштабного загрязнения нефти в истории не было. В 2016 г. на одном из заводов группы Центральных НПЗ было зафиксировано превышение норм хлорорганических соединений в поступившей на НПЗ нефти.

Кроме того, известны прецеденты ухудшения качества в системе «Транснефти» по содержанию серы в нефти.

В 2018 г. был зафиксирован прецедент, когда параметры содержания серы в нефти сорта Urals выходили за нормируемое международными контрактами значение. В январе 2018 г. поставка нефти по северной ветке нефтепровода «Дружба» сопровождалась содержанием серы 1,81–1,85% и европейский рынок отреагировал на такие изменения без оптимизма.

В августе 2018 г. на группе Восточных НПЗ было обнаружено превышение норм содержания в нефти меркаптанов, что привело к ухудшению качества выпускаемых топлив.

«Транснефть» способна гарантировать качество нефти, но необходимо изменить устаревшие требования к контролю качества сырья.

Периодические испытания необходимо перевести в разряд ежесменных приемо-сдаточных. Согласно существующим стандартам, периодические испытания проводят в сроки, согласованные принимающей и сдающей нефть сторонами, но не реже одного раза в 10 дней по показателям: массовая доля механических примесей, давление насыщенных паров, массовая доля сероводорода и легких меркаптанов, выход фракций, содержание хлорорганических соединений, массовая доля парафина.

Кроме того, в связи с ограниченностью сроков хранения арбитражных проб для выявления грузоотправителей загрязненной нефти и предотвращения попадания дополнительных объемов хлорорганики важно обеспечить анализ арбитражных проб на всех приемо-сдаточных пунктах системы «Транснефть» по всему маршруту поставки нефти в трубопровод «Дружба».

Тамара Сафонова

Исполнительный директор ООО «Независимое аналитическое агентство нефтегазового сектора» (НААНС-МЕДИА), доцент кафедры международной коммерции Высшей школы корпоративного управления (ВШКУ) РАНХиГС

Белоруссия. Евросоюз. Россия > Нефть, газ, уголь. Химпром. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 16 мая 2019 > № 3001950 Тамара Сафонова

Россия. Весь мир. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > globalaffairs.ru, 16 мая 2019 > № 2996627 Игорь Окунев

Было бы желание

Десять способов решения неразрешимого территориального спора

И.Ю. Окунев – кандидат политических наук, доцент кафедры сравнительной политологии МГИМО МИД России.

Резюме В международной практике накоплен достаточный инструментарий, позволяющий решить практически любой территориальный спор. Успех зависит только от компетенции переговорщиков и политической воли руководства.

Территориальные споры – одни из самых сложно разрешимых на свете. Так уж повелось, что именно территория воспринимается как наиболее ценный ресурс, значение которого со временем сакрализуется. Этот тезис хорошо иллюстрируется последними российско-японскими переговорами, в которых обе стороны явно готовы идти навстречу, но найти взаимоприемлемое решение пока не удается.

На наш взгляд, причина заключается и в том, что в современной политике доминирует представление о «неделимости суверенитета», т.е. что территория может принадлежать либо целиком одному государству, либо целиком и полностью другому. На самом деле это положение ошибочно, в мировой истории множество примеров смешанного суверенитета, позволяющего реализовывать национальные интересы двух народов на одной и той же территории. Данная статья представляет собой попытку показать исторические примеры таких форм управления территорией в надежде, что подобный экскурс поможет дипломатам и политикам расширить набор вариантов разрешения территориальных споров.

Создать трансграничный регион

Трансграничным регионом называют объединение сопредельных территорий стран, направленное на институционализацию пограничного сотрудничества. В географическом смысле трансграничные регионы представляют собой минимальную единицу интеграции. Однако это не означает наименьшую степень интегрированности данных объектов. Да, они иногда создаются как опорные зоны будущей межгосударственной интеграции (китайские трансграничные зоны торговли на границе с Россией и странами Центральной Азии). Но чаще уже являются стадией углубления межгосударственной интеграции, переводя ее на региональный и локальный уровень (еврорегионы в ЕС).

Создание трансграничных регионов решает комплекс взаимозависимых проблем: устраняет исторические барьеры, способствует социально-экономическому развитию приграничных территорий, находящихся в своих странах в периферийном положении, преодолевает барьерные функции государственной границы, повышает уровень безопасности и улучшает имидж страны.

Попытки институционализации трансграничного взаимодействия известны с XIX века (например, испано-французская комиссия по сотрудничеству в районе Пиренеев), но наибольшего развития они достигли в послевоенное время в Европе, и в первую очередь благодаря целенаправленной политике Евросоюза.

Можно выделить следующие виды трансграничных регионов:

рабочие трансграничные сообщества как формат широкого межрегионального сотрудничества, не предусматривающего создания надгосударственных органов управления (Ассоциация альпийских государств, Совет Баренцева/Евроарктического региона, Союз государств реки Мано);

трансграничные зоны передвижения, в которых для жителей соседних регионов отменяются визы для краткосрочных поездок (например, на российско-норвежском, российско-польском и российско-литовском пограничье);

трансграничные зоны торговли, стимулирующие приграничные торговые связи и товарооборот (особенно популярны в Китае; так, на российско-китайской границе существуют в Благовещенске-Хэйхэ, Пограничном-Суйфэньхэ, Забайкальске-Маньчжурии и Зарубино-Хуньчуне);

трансграничные агломерации, в которых сотрудничество идет в рамках разделенных границей городов (например, евроокруга Страсбург-Ортенау, Фрайбург-Эльзас, Саар-Мозель и Лилль-Кортрейк);

интегрированные трансграничные регионы с высокой долей кооперации и ее многофакторностью, с одной стороны, и постоянством и независимостью управленческой структуры, с другой (еврорегионы германо-нидерландский ЕВРЕГИО, Конференция Боденского озера).

Степень институционализации и активности трансграничных регионов разнится от континента к континенту: если в Европе почти невозможно найти регион, не участвующий в структурах такого рода, то для других континентов эта форма интеграции пока остается скорее исключением.

Сдать территорию в аренду

Арендованная территория – это суверенная территория, временно переданная другому государству для владения или пользования. Выделяются два типа:

Суверенные – суверенитет над которыми временно передан страной-арендодателем стране-арендатору (британский Гонконг в Китае в 1898–1997 гг.).

Несуверенные (концессии) – суверенитет над которыми остается у страны-арендодателя, а страна-арендатор получает лишь временные права на использование территории и распространения своего законодательства (российский Байконур в Казахстане в 1992–2050 гг.).

Аренда территории была характерна для периода усугубления внешнего влияния в Китае во второй половине XIX века. В это время в аренду Великобритании передан Гонконг, Португалии – Макао, Франции – Гуанчжоувань, Германии – Цзяо-Чжоу и Японии – Тайвань. Россия в 1898 г. на 25 лет получила в аренду Квантунскую область на юго-западной оконечности Ляодунского полуострова, включая военно-морской порт Порт-Артур, торговый порт Дальний (нынешний Далянь) и старую китайскую столицу области город Цзиньчжоу. После поражения в русско-японской войне эти земли отошли к Японии и вернулись уже Советскому Союзу после Второй мировой войны. Окончательная передача территории под китайскую юрисдикцию состоялась в 1955 году. Последние арендованные территории – Гонконг и Макао – в статусе специальных административных районов вернулись в состав Китая в 1997 и 1999 гг. соответственно.

Арендованные территории также являются важным фактором российско-финских отношений. В 1940–1950 гг. Советский Союз арендовал у северного соседа полуострова Ханко и Порккала-Удд и разместил там военно-морские базы. В обмен в 1942 г. Финляндия получила в аренду сектор Сайменского канала, находящийся в Ленинградской области. Канал соединяет озеро Сайма с Балтийским морем в районе бывшего финского города Выборг и имеет стратегическое значение, поскольку обеспечивает внутренним районам страны доступ к морской торговле. В постсоветское время аренда продлена до 2063 года. На территории канала действует финское законодательство, в частности в области судоплавания, и не применяются таможенные ограничения России. Использование канала для перевозки войск, вооружений и боеприпасов не допускается, а российским судам обеспечивается свободный проход по российской части канала.

Арендуемый Россией у Казахстана с 1992 г. город Байконур вместе с одноименным космодромом является крупнейшей арендованной территорией в мире и обладает уникальным политико-правовым статусом. Оставаясь суверенной территорией Казахстана, он существует в российском правовом поле. Обладая статусом города федерального значения Российской Федерации (наряду с Москвой, Санкт-Петербургом и Севастополем), Байконур при этом не имеет конституционного статуса субъекта Российской Федерации. В Совете Федерации РФ не представлены органы его законодательной и исполнительной власти. Глава администрации города назначается президентами двух государств, а представительные органы местного самоуправления не создаются. В Байконуре действует российский суд, полиция, школы, больницы и отделения почты.

Сделать поселения на территории свободными коммунами

Ряд территориальных сообществ в мире выпадает из единого политического пространства. Они образуют утопические самоподдерживающиеся поселения, называемые коммунами. Их жители, не претендуя на государственный суверенитет, устанавливают свои правила совместного проживания.

Типичная коммуна обладает следующими признаками:

наличие объединяющей утопической идеи (социально-политического, религиозного или экологического характера), часто связанной с намерением достичь идеального общества;

доминирование коллективной собственности;

социально-экономическая и экологическая замкнутость от внешнего мира.

Обычно в коммуне проживает от нескольких десятков до нескольких сотен человек. В основном это люди среднего и старшего возраста, занятые в общих сферах (чаще всего в сельском хозяйстве). Почти не осталось общин, самостоятельно обеспечивающих обучение детей, поэтому молодежь обычно покидает коммуны по мере взросления. Вопреки досужим слухам, большинство коммун гетеросексуальны и моногамны, хотя встречаются и сообщества «свободной любви» (например, ZEGG в Германии или Krista в США) или коммуны полного воздержания от половой близости. Большинство коммун управляются демократическими процедурами, хотя встречаются и анархические, авторитарные и даже тоталитарные примеры. Международная общественная ассоциация «Движение за идейные общины» (ДЗИО) обеспечивает взаимодействие между общинами всего мира.

Самыми старыми коммунами в мире, по-видимому, являются поселения гуттеритов (например, коммуна Bon Homme, существующая с 1874 г.). Течение, отстаивающее принцип общего имущества, возникло как ответвление анабаптизма в Германии, но после скитаний по Восточной Европе перебралось в Северную Америку. Гуттериты живут сельским трудом и мелким кустарным промыслом, сохраняют свой хуттерский язык (близкий к немецкому), придерживаются пацифизма и не служат в армии и, наконец, отстаивают право не фотографироваться даже на документы, поскольку это противоречит первой библейской заповеди. На коммуны гуттеритов похожи религиозно близкие сообщества брудерхоф, разбросанные по всему миру от Англии до Парагвая. А вот амиши и меннониты, также проживающие в США и Канаде и придерживающиеся традиционного образа жизни (в частности, первые не признают современные технологии), все же не являются типичными коммунами, потому что не придерживаются принципа обобществления собственности.

Другой старый пример коммун – израильские сельскохозяйственные кибуцы, первый из которых, Дгания, был основан в 1910 году. Сегодня их уже около 300, и в них проживает порядка 2,5% населения страны, что является самой высокой долей жителей коммун в мире. Больше всего коммун в США – более 2 тысяч. Кроме Америки и Израиля, они распространены в странах Западной Европы и Латинской Америки, в Австралии, Новой Зеландии и Индии. Некоторые коммуны столь активны в политической сфере, что даже начинают восприниматься в качестве квазигосударств (например, Христиания в Дании).

Сделать спорную территорию суверенным регионом

Из всех типов территориальных единиц государства самые широкие права имеют суверенные регионы. В отличие от других автономий, наделенных отдельными полномочиями, суверенные регионы обладают суверенитетом и представляют собой что-то вроде государства в государстве. Вершиной суверенности можно считать их право на сецессию – односторонний выход из состава материнского государства. Из-за столь широких полномочий такие образования часто путают с государствами (как Монашескую республику Афон), несамоуправляющимися территориями (как Аландские острова) или непризнанными государствами (как Азад Кашмир). Получается, что суверенные регионы объединяют отдельные черты всех этих понятий. Рассмотрим эти три примера подробнее.

Автономное монашеское государство Святой Горы (Афон) является суверенным регионом Греции. Его статус существенно отличается от других территориальных единиц страны, фактически регион обладает полной автономией и даже элементами суверенитета. Изолированно расположенный на полуострове Халкидики, Афон представляет собой крупнейшее в мире средоточие православных мужских монастырей. Особое сакральное значение полуострова для христианства (считается земным уделом Богородицы) предопределило то, что единственным разрешенным занятием на Афоне стало моление. Поэтому сюда не допускаются туристы, неправославные и женщины (и даже домашние животные женского пола), а всем остальным необходимо благословение на служение от поместной церкви. Для того чтобы попасть в Афон, нужно получить диамонитирион (аналог визы) в соседних греческих Салониках или Уранополисе. Фактически у данного государства нет ни политической, ни экономической системы, потому что жизнь ведется по монастырским уставам, и административный центр Карье наделен исключительно координирующими функциями. Традиции автономного существования на Афоне очень давние, ведут отсчет с VII в. и не прерывались ни османами, ни нацистами. Но исторически православные государства (в первую очередь Россия) претендовали на совместное управление территорией и даже в 1917 г. вводили сюда войска, а нахождение в составе Греции служит защитой от внешнего вмешательства.

Аландские острова в Балтийском море входят в состав Финляндии, но независимы от нее в вопросах образования, здравоохранения, культуры, транспорта, экологии и связи. Жители островов имеют отдельное гражданство и не служат в финской армии. Единственным официальным языком является шведский. Во время гражданской войны 1918 г. в Финляндии почти все жители Аландских островов проголосовали на референдуме за воссоединение со Швецией, но та хотела все оформить по международному праву и не нашла союзников, готовых портить отношения с новым государством в ситуации распада Российской империи. Аландские острова проводили референдум о вступлении в ЕС, на котором добились исключения из налогового союза. Благодаря этому все балтийские паромы, делая десятиминутную остановку на островах, могут торговать беспошлинно, что позволяет островитянам иметь один из самых высоких показателей уровня жизни в мире. На 30 тыс. человек на Аландах действует восемь консульств, и регион является членом Северного совета. Российское консульство на Аландских островах (бывшей самой западной провинции Российской империи) служит гарантом демилитаризованного (с 1856 г.) статуса архипелага.

Азад Кашмир возник в результате индо-пакистанского конфликта из-за северного княжества Джамму и Кашмир. Индия, основываясь на решении бывшего руководства преимущественно мусульманского княжества, претендует на всю его территорию, хотя отдельные его части контролируются Пакистаном и Китаем. Формально суверенный Азад Кашмир находится в западной части бывшего княжества и фактически управляется из Исламабада.

Суверенные регионы имеются и на постсоветском пространстве. Они являются наследием права республик СССР на выход из состава государства. Это положение способствовало юридическому закреплению подобного статуса за некоторыми автономиями новых независимых государств. Какие-то были позже отменены (как в Татарстане или Чечне в России), а некоторые де-юре сохраняются (как Гагаузия в Молдавии или Каракалпакия в Узбекистане).

Сделать спорную территорию ассоциированным государством

Резолюция ГА ООН 1541 (XV) определяет формы самоопределения несамоуправляющихся территорий: превращение в суверенное государство, слияние с другими государствами и, наконец, свободное объединение с независимым государством. Как раз третий вариант и реализуется в форме ассоциированного государства. Формирование ассоциации с другим государством должно быть результатом свободного и добровольного выбора населения страны, сделанного с применением понятных и демократических процедур.

Ассоциированное государство, передавая другому государству часть своего суверенитета и соглашаясь на зависимость в реализации тех или иных вопросов внутренней или внешней политики, сохраняет, во-первых, право на определение своего внутреннего устройства (при необходимой консультации с государством-партнером) и, во-вторых, право на односторонний выход из ассоциации посредством демократического волеизъявления.

Статус ассоциированных государств изначально использовался как переходный на пути деколонизации. В 1967 г. в ассоциацию с Великобританией вступили ее бывшие вест-индские колонии: Антигуа, Доминика, Гренада, Сент-Китс, Невис и Ангилья, Сент-Люсия и Сент-Винсент. По прошествии нескольких лет все они, кроме Ангильи, стали независимыми государствами. Ангилья же представляет собой пример инволюции: отказавшись от статуса ассоциированного государства в составе Сент-Китс и Невиса, она вернулась к положению зависимой британской территории.

Тем не менее статус ассоциированного государства может быть и вполне стабильным, что подтверждают существующие на современной политической карте ассоциированные государства США (Маршалловы острова, Микронезия, Палау) и Новой Зеландии (Острова Кука, Ниуэ).

Острова Кука и Ниуэ имеют статус ассоциированных государств Новой Зеландии с 1965 и 1974 гг., соответственно. Данный статус позволяет им, с одной стороны, получать финансовую поддержку из Веллингтона и доверять ему те вопросы внешней и внутренней политики, которые не являются существенными для островов, а с другой – там, где политические интересы присутствуют, их реализовывать. Несмотря на то что обе территории не входят в ООН, это не мешает им устанавливать дипломатические отношения с суверенными государствами, в т.ч. США, ЕС и Китаем, открывать посольства и вступать в международные организации, не разрывая при этом дружественных отношений с метрополией.

Ниуэ, пожалуй, обладает самым большим дипломатическим корпусом в мире относительно численности населения страны. На чуть более полутора тысяч человек имеется три посольства за рубежом, дипломатические отношения с дюжиной государств и членство в паре десятков международных организаций.

Статус ассоциированных государств США в 1986 г. получили Маршалловы острова и Микронезия, а в 1994 г. – Палау. Все три океанических государства были частями подопечной территории США в Тихом океане и после переходного периода решили стать ассоциированными государствами бывшей метрополии. Они обладают внутренним самоуправлением, ведут собственную внешнюю политику и даже входят в ООН, но в рамках ассоциации согласились на размещение военных баз на своей территории, передачу Америке части суверенитета, касающейся вопросов обороны, в обмен на что получили доступ к финансовой поддержке из бюджета США. При голосованиях на Генеральной ассамблее ООН эти страны почти всегда солидарны с патроном.

В еще одной зависимой территории Соединенных Штатов – Пуэрто-Рико – существует движение за самоопределение в форме ассоциированного государства (получило название «суверентизм»), однако в последнее время оно уступает движению за полное слияние с США в качестве 51-го штата. Пуэрториканцы несколько раз проводили референдумы, на которых подтверждали этот выбор, но американский Конгресс пока сопротивляется такому решению, поскольку оно потребует значительных финансовых ресурсов и изменит баланс сил между республиканцами и демократами на федеральных выборах в пользу последних.

Создать буферную зону

Буферная зона представляет собой узкую полосу земли шириной от нескольких метров до нескольких километров, созданную международными институтами для контроля линии разграничения между конфликтующими сторонами на период миротворческого процесса. С территории зоны обычно выселяется население и устанавливается демилитаризованный режим.

Буферные зоны появились в ходе гражданских конфликтов периода холодной войны – в 1953 г. по 38-й параллели между Северной и Южной Кореей, а в 1954 г. по 17-й параллели между Северным и Южным Вьетнамом. Обе зоны управлялись без международного участия и оказались крайне нестабильными. Вьетнамская постоянно была театром военных действий и окончательно упразднена в 1976 г. после объединения Вьетнама. Корейская же, несмотря на серию пограничных столкновений, существует по сей день, хотя степень ее демилитаризованности вызывает сомнения.

Впоследствии зоны создавались под эгидой миротворческих миссий ООН:

«Зеленая линия» – буферная зона, создана в 1964 г. ООН между Кипром и частично признанным Северным Кипром и управляется Вооруженными силами ООН по поддержанию мира на Кипре – ВСООНК;

«Пурпурная линия» на Голанских высотах создана в 1974 г. между Израилем и Сирией и управляется Силами ООН по разделению и наблюдению – СООННР;

между Израилем и Ливаном буферная зона создана в 1978 г. и управляется Временными силами ООН в Ливане – ЮНИФИЛ;

на ирако-кувейтской границе буферная зона создана в 1991 г. и до 2003 г. управлялась Ирако-кувейтской миссией ООН по наблюдению – ИКМООНН.

Существуют буферные зоны под эгидой и других международных организаций. В 1982 г., не получив мандата от ООН, США, Израиль и Египет создали собственную миссию Международных сил и наблюдателей для управления многоуровневой буферной зоной на Синайском полуострове.

С 1999 г. действует буферная зона на границе Сербии и Косово под контролем Сил для Косово НАТО (КФОР). В 2013 г. принято решение о 10-километровой буферной зоне под управлением Африканского союза на границе Судана и Южного Судана.

Передать территорию во временную внешнюю администрацию

Временная администрация вводится международными организациями (как правило, ООН) на суверенных территориях в целях миротворчества и государственного строительства. На определенный период часть полномочий, вплоть до осуществления законодательной, исполнительной и судебной власти передается специальной международной миссии. Обычно временная администрация создается в постконфликтный период для формирования новых институтов государственной власти и проведения демократических выборов.

Целый ряд миссий ООН служит для установления временной администрации в различных регионах мира:

временная администрация в Западном Ириане (о-в Новая Гвинея) создана в 1962–63 гг. для мирного перехода территории от Нидерландов к Индонезии (операция Временная исполнительная власть ООН – ЮНТЕА);

временная администрация в Камбодже создана в 1992–93 гг. для прекращения вьетнамской оккупации, принятия конституции и выборов в органы исполнительной власти (операция Временный орган ООН в Камбодже – ЮНТАК);

временная администрация в Восточной Славонии, Баранье и Западном Среме (ВАООНВС) создана в 1996–98 гг. для реинтеграции данных регионов в состав Хорватии после ликвидации самопровозглашенной Республики Сербская Краина;

временная администрация ООН в Восточном Тиморе (ВАООНВТ) создана в 1999–2002 гг. на период формирования органов государственной власти после референдума о независимости Восточного Тимора от Индонезии.

На сегодняшний день в мире под частичным международным управлением находятся Косово и округ Брчко (Босния и Герцеговина).

Временная администрация ООН в Косово (МООНК) создана в 1999 г. для формирования правительства в условиях широкой автономии региона в составе Сербии. После провозглашения независимости Косово задачи миссии значительно скорректировались, и в 2012 г. функции внешнего управления были прекращены, но миссия продолжает работать, сосредоточившись на вопросах безопасности, стабильности и прав человека. Отдельные задачи миссии переданы другим организациям – НАТО (безопасность), ОБСЕ (демократизация и создание институтов) и ЕС (законность, правопорядок, восстановление и экономическое развитие).

Миссия ООН в Боснии и Герцеговине (МООНБГ) действовала с 1995 по 2002 годы. В ее задачи входила координация по выполнению Дейтонского мирного соглашения, в частности переход власти к Совету по выполнению мирного соглашения. Совет принял решение о введении временной администрации Верховного представителя для округа Брчко, занимающего стратегическое положение в обеспечении связи между разрозненными частями Республики Сербской и Мусульмано-хорватской федерацией в составе страны.

Сделать спорную территорию свободной

Свободные территории выпадают из сложившейся системы международных отношений, в которой статус пространств определяется через понятие суверенитета. Это обособленные политические образования (суверенное государство или его часть), находящиеся под международным управлением. Свободные территории не являются полноценно суверенными, поскольку в ключевых вопросах, в первую очередь связанных с безопасностью и внешней политикой, управляются международным сообществом, но в то же время не являются и международными, поскольку не принадлежат всему мировому сообществу, сохраняя независимость в вопросах самоуправления. Свободные территории также следует отличать от зависимых территорий, находящихся под международным управлением – мандатных и подопечных территорий. Свободные территории изначально были суверенными, в то время как мандатные и подопечные территории создавались для наделения их суверенитетом или передачи под управление другого суверенного государства.

Как правило, свободные территории создаются для замораживания территориальных притязаний и смягчения напряженности в межгосударственных отношениях. Например, План ООН по разделу Палестины 1947 г. предполагал для Иерусалима и Вифлеема статус свободной территории под управлением ООН, однако он не реализовался из-за начала арабо-израильской войны. Особенно часто этот инструмент использовался в первой половине XX века.

Международная зона Танжер (1912–1956) появилась на южном побережье Гибралтарского пролива. Статус города был установлен Лигой Наций: номинально он оставался под контролем Марокко, но фактически управлялся Францией, Испанией и Великобританией. Власть в Танжере осуществлялась законодательным собранием в составе 4 французов, 4 испанцев, 3 англичан, 2 итальянцев, 1 американца, 1 бельгийца, 1 голландца и 1 португальца, назначаемых консулами соответствующих стран, и 9 подданных султана. Зона была ликвидирована после деколонизации Марокко.

Свободный город Фиуме (1920–1924) получил свой статус в результате подписания Рапалльского договора между Италией и Югославией. Важный порт в Адриатическом море стал причиной территориального спора двух стран после распада Австро-Венгерской империи. Формально независимый город-государство был признан США, Великобританией и Францией, однако с 1922 г. фактически управлялся Италией, а еще через два года присоединился к ней официально. После Второй мировой войны город вошел в Югославию, а сегодня под названием Риека входит в состав Хорватии.

Вольный город Данциг (1920–1939) на берегу Балтийского моря был образован после Первой мировой войны по Версальскому мирному договору. Он передавался под управление Лиги Наций и должен был войти в таможенный союз с Польшей, которая представляла его и во внешнеполитических сношениях. В самоуправлявшемся городе были очень сильны пронацистские настроения, и именно с атаки Берлина на Данциг 1 сентября 1939 г. началась Вторая мировая война, после которой город под именем Гданьск вошел в состав Польши.

Территория Саарского бассейна (1920–1935) и Протекторат Саар (1947–1956) возникли в результате франко-германского противостояния за обладание ресурсами Саарского угольного бассейна в ходе двух мировых войн. После Первой – Саар был передан на 15 лет под управление Лиге Наций. Район управлялся комиссией из представителей англо-французских оккупационных сил, но в 1935 г. на референдуме высказался за воссоединение с нацистской Германией. По итогам Второй Саар вошел в состав оккупационной зоны Франции, которая собиралась создать там буферное государство под совместным управлением Западноевропейского союза, но жители вновь высказались за воссоединение с Германией. Тем не менее именно в Сааре впервые удалось объединить угольную и сталелитейную промышленность двух вечных соперников, что стало первым шагом к созданию Евросоюза.

Мемельский край (1920–1923) в Восточной Пруссии также по Версальскому договору был отделен от Германии и перешел под мандат Лиги Наций с фактически французской администрацией. Однако планы по созданию вольного города нарушило восстание составлявших большинство в городе литовцев, в результате которого город на Балтийском море отошел Литве, где и находится до сих пор под названием Клайпеда.

Свободная территория Триест (1947–1954) в северной Адриатике была выделена под управление ООН из состава Италии после Второй мировой войны, чтобы разрешить территориальный конфликт с Югославией вокруг Истрии. Вскоре территория была разделена между двумя странами, при этом сам город остался в составе Италии, но Югославии был обещан свободный доступ к порту. После распада Югославии теперь уже в словенской и хорватской частях Истрии начали возрождаться ирредентистские настроения.

На современной политической карте мира, пожалуй, единственным примером свободной территории можно считать Шпицберген. Архипелаг вместе с островом Медвежьим в Северном Ледовитом океане до XX в. был ничейной территорией, на которой шла ограниченная экономическая деятельность различных государств, в первую очередь России и Швеции. В 1920 г. заключен Шпицбергенский трактат, по которому территория переходила под суверенитет отколовшейся от Швеции Норвегии, однако в отношении нее устанавливался международно-правовой режим, благами которого могли пользоваться все страны – подписанты трактата. За архипелагом закреплен демилитаризованный статус, и все государства – подписанты трактата имеют равные права хозяйствования, мореплавания и научной деятельности. На данный момент экономическую деятельность на острове продолжают только Норвегия и Россия. В единственном сохранившемся российском поселке Баренцбург работает российская государственная компания «Арктикуголь», которая не платит налоги Норвегии, использует только русский язык, а в расчетах – собственную валюту. Россияне могут посещать Шпицберген без визы при условии, что прибывают туда прямым чартерным рейсом из России. Стратегическая ценность Шпицбергена для России объясняется важностью контроля над демилитаризованным статусом архипелага, входящего в состав страны НАТО и находящегося в районе, примыкающем к российскому сектору Арктики.

Сделать спорную территорию ничейной

Ничейная территория (terra nullius) – пространство, не находящееся под чьим-либо суверенитетом, но и не являющееся международной территорией. Изначально данный термин относился к неизведанным землям, в отношении которых правовой режим был не определен. Однако в XX веке таких уголков земного шара не осталось, поэтому понятие используется только в узком смысле – для обозначения территорий, от суверенитета над которыми отказались другие государства. Отказ от территории происходит по одной из трех причин: либо под давлением международного сообщества, скажем, после поражения в войне, либо с целью организовать обмен территориями, либо из-за невозможности эффективного управления. Во всех случаях после отказа от территории одной страной ее не включило в свой состав никакое другое признанное государство, равно как и международное сообщество не признало эту территорию общей.

Так, например, ничейными территориями могли стать колониальные владения Японии, от которых та отказалась по Сан-Францисскому мирному договору. От некоторых территорий Япония отказалась без передачи конкретному государству – от Курильских островов и японского сектора Антарктиды (Земля Мэри Бэрд и Земля Элсуорта). Тем не менее статус данных земель был определен другими странами: Курилы входят в состав России, а за Антарктидой признан статус международной территории. Бывший японский сектор Антарктиды до сих пор остается единственным, на который не претендует ни одна держава мира, что делает его похожим на ничейную территорию.

Появление ничейных территорий, называвшихся нейтральными зонами, было характерно для определения границы между британскими колониями в Месопотамии и Саудовской Аравией (тогда султанатом Неджд). Определение таких зон по договору о границе 1922 г. было связано с невозможностью эффективно управлять границей в пустыне, которую регулярно нарушали кочевые племена с обеих сторон. Нейтральная зона на саудовско-кувейтской границе сохранялась до 1970 г., а на саудовско-иракской – до 1991 года.

Редкими примерами ничейных территорий на современной политической карте мира являются Горня Сига на сербо-хорватской и Бир-Тавиль на судано-египетской границах. Они появились из-за неудачных попыток урегулировать территориальные споры. После распада Югославии и войны за Сербскую Краину у Сербии и Хорватии есть взаимные территориальные претензии на некоторые пограничные территории. Однако ни одна из стран не претендует на лесистую ненаселенную область Горня Сига (7 км²) на берегу Дуная, чтобы не лишиться более важных спорных территорий. История сектора Бир-Тавиль связана с изменением в 1902 г. Британской империей границы между Египтом и Суданом, находившимися у нее в зависимости. Судану в обмен на незаселенный сектор Бир-Тавиль в пустыне был передан Халаибский треугольник с выходом в Красное море. Сегодня Египет не признает договор 1902 г. и, соответственно, свой суверенитет над Бир-Тавилем, сохраняя контроль за Халаибом. Судан же признает границу, установленную британцами, по которой Бир-Тавиль стране не принадлежит. В итоге оба государства отказались от суверенных прав на данную территорию, и здесь не действует какое-либо законодательство.

Установить режим совместного управления

Как правило, территория подпадает под суверенитет одного государства, однако в истории были примеры совместного управления двумя, тремя или даже четырьмя государствами. Кондоминиумы – очень эффективный способ разрешения территориальных конфликтов.

Кондоминиумы не стоит путать с международными территориями (например, Антарктидой), которые принадлежат всем странам мира, поскольку в кондоминиумах всегда четко определены управляющие страны. В ряде случаев кондоминиумы очень близки к свободным территориям и режимам управления замкнутыми морями, международными реками и озерами (Каспийское море, Боденское озеро, реки Дунай, Рейн и Мозель). Тем не менее в описанных случаях речь идет о регламентации договаривающимися сторонами деятельности только в отдельных вопросах (мирный транзит, свобода экономической деятельности), тогда как в кондоминиумах управляющие государства распространяют суверенитет на все аспекты функционирования территории. Отличаются кондоминиумы и от временных администраций (округ Брчко в Боснии и Герцеговине), поскольку не имеют временных ограничений.

Кондоминиумы существовали в трех видах:

Феодальные кондоминиумы – де-факто независимые микрогосударства, соуправляемые главами соседних крупных держав, возникших в эпоху феодальной раздробленности (испано-португальское Коуту Мишту в 1139–1868 гг., Маастрихт в 1204–1794 гг. под управлением епископа Льежского и герцога Брабантского);

Пограничные кондоминиумы – поселения под общим управлением, создававшиеся для урегулирования территориальных споров (русско-датский Фэлледсдистрикт на Кольском полуострове в 1684–1826 гг., бельгийско-германский Мореснет в 1816–1919 гг.);

Колониальные кондоминиумы – совместные зависимые территории, которыми не удавалось управлять в одиночку (русско-японский Сахалин в 1855–75 гг., англо-египетский Судан в 1899–1956 гг., англо-французские Новые Гебриды (нынешнее Вануату) в 1906–1980 гг.).

Соправление трех государств встречается редко, к незначительному числу примеров тридоминиумов можно отнести англо-австралийско-новозеландское Науру в 1923–1968 гг., англо-американо-германское Самоа в 1889–1899 гг. и прусско-австро-российский Вольный город Краков в 1815–1846 годах. Известен по меньшей мере один пример кватродоминума – Княжество Самос в Эгейском море в 1834–1912 гг. управлялось Турцией, Россией, Великобританией и Францией, но потом вошло в состав Греции.

Единственным дошедшим до нас примером феодального кондоминиума является Андорра. Главами государства в ней с момента создания в 1278 г. являются президент Франции (к нему эта должность после Французской революции перешла от графов де Фуа) и архиепископ Урхельский из Испании. Фактически страна является парламентской республикой, но формально все документы до сих пор утверждаются в Париже и Урхеле. В 1993 г. соправители расширили суверенитет Андорры: ей предоставили право самостоятельно заниматься внешней политикой (после чего она была принята в ООН) и, например, разрешено не накрывать ежегодный пир с обязательными местными сырами, петухами и куропатками, что четко оговаривалось в изначальном договоре. Единственная за многовековую историю попытка добиться полной независимости была предпринята андоррцами в 1934 г. под предводительством русского эмигранта и авантюриста Бориса Скосырева, который объявил себя королем Андорры, однако через несколько дней издал указ об открытии в столице казино и был арестован испанской жандармерией.

Кондоминиумы не обязательно должны быть формой управления зависимыми территориями. Сегодня встречаются примеры соправления частями инкорпорированной территории государства, которые близки к пограничному виду исторических кондоминиумов. Так, старейший существующий кондоминиум в мире – крошечный Остров фазанов – возник после подписания на нем Пиренейского мира между Испанией и Францией в 1659 году. Это уникальный пример не совместного, а поочередного управления двумя странами: полгода остров принадлежит испанскому муниципалитету Ирун, а вторую половину – французскому муниципалитету Андай. Во времена войны кондоминиум объявлялся нейтрализованной территорией, на которой проходили встречи монархов и обмен пленными. Еще пример – деревня Хадт, расположенная между Оманом и эксклавом Масфут эмирата Аджман (ОАЭ), находится под совместным контролем султана и эмира.

* * *

Представленный список решений и примеров, возможно, не исчерпывающий, но достаточный для того, чтобы понять, что в международной практике накоплен достаточный инструментарий, позволяющий решить любой территориальный спор. Успех зависит только от компетенции переговорщиков и политической воли руководства.

Россия. Весь мир. ЦФО > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > globalaffairs.ru, 16 мая 2019 > № 2996627 Игорь Окунев

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 16 мая 2019 > № 2996626 Александр Искандарян

Норма и реальность

Непризнанные государства в поисках государственности

Александр Искандарян – директор Института Кавказа (г. Ереван).

Резюме Появление новых государств остановить невозможно, но реально разработать критерии их признания. Эти критерии могут быть очень сложными, но главное – они должны быть применимы на практике, не провоцируя новые конфликты и кровопролитие.

Непризнанные или частично признанные государства – спорный вопрос и в политических, и в научных дискурсах. Наглядный пример – вступление фактически греческой части Кипра в Евросоюз, по мнению многих, противоречившее правилам ЕС, поскольку другая часть острова, Турецкая Республика Северного Кипра, остается непризнанной (точнее, признанной только Турцией).

Причины непризнания или частичного признания государства чаще всего лежат в политической, а не научной плоскости. И хотя таких государств в мире множество, ученым пока не удалось изобрести новый подход к их дефиниции, так что наука продолжает пользоваться политизированными и пропагандистскими терминами. Учитывая, что многообразие государств, которые принято называть «непризнанными», сопоставимо с многообразием признанных, политическая наука в первую очередь задается вопросом, возможно ли последовательное применение этого (или, быть может, иного, более точного) термина. Иными словами, можно ли предложить научно обоснованное определение «непризнанного государства», и если да, то какие ныне существующие или уже исчезнувшие государства соответствуют этому определению?

Изучение непризнанных государств имеет научную значимость не только потому, что оно интересно само по себе и имеет целый ряд последствий для политической науки, но и по той причине, что помогает нам углубить свои представления об одном из ключевых, основополагающих понятий политической науки: государстве. Чтобы определить «непризнанность», нужно задуматься о том, что такое государство вообще, в современности и в истории. Чем отличается государство от не-государства? Каким путем тот или иной энтитет становится государством или перестает им быть? Каковы критерии государственности и каков источник их легитимности? Само по себе существование на современной политической карте мира непризнанных государств открывает путь к пересмотру всех этих классических вопросов.

Трудности определения

Разумеется, у отсутствия академического определения непризнанных государств есть причины. Отчасти они обусловлены самой природой научных исследований, а отчасти той средой, в которой работают ученые, и в частности тем, что наука, как правило, развивается в признанных устоявшихся государствах. Научный потенциал непризнанных или частично признанных государств ограничен. Даже если на их территории есть университет (чаще всего это наследие имперского присутствия или исчезнувшей политической системы), там в лучшем случае есть один-два специалиста международного уровня либо их нет вообще, и нет возможности поддерживать активное научное сообщество и необходимую для развития науки циркуляцию людей и идей. В большинстве случаев этим учебным заведениям не хватает средств. Ученый, живущий в непризнанном государстве, обычно аффилирован с университетом или исследовательским центром, не признанным мировым научным сообществом. Кроме того, в непризнанном государстве принято политизировать все, что касается его международного статуса. От ученого ожидается не анализ, а отстаивание интересов непризнанного энтитета. В противном случае он/она рискует лишиться работы или финансирования или стать объектом травли в СМИ.

В бывших метрополиях изучение этой темы менее тенденциозно, и необходимость легитимации отступает на второй план. Многое зависит от этнического фактора. Например, российские специалисты по Абхазии и Южной Осетии часто настроены критически, а вот строго научных, беспристрастных исследований по Нагорному Карабаху в Армении или Северному Кипру в Турции немного. Жителей этих непризнанных государств в армянском и турецком обществах воспринимают как членов своей этнической группы и включают их в свои этнические нарративы, рассматривая государственность как составляющую этнического проекта. В результате давление общества заставляет ученых и научные центры строить работу вокруг этих нарративов.

Не менее важно, что в непризнанных государствах дискурсы, как научные, так и общественные, сосредоточены в основном на своих же кейсах, чаще всего не выходят за пределы собственной проблематики, даже чаще всего эмпирики. Скажем, на Южном Кавказе в непризнанных и частично признанных государствах если и упоминаются примеры, скажем, Восточного Тимора или Южного Судана, о них говорят в связи с легитимацией признания непризнанных образований. Но и эти упоминания обычно встречаются в легалистском или политическом контексте как тезисы в поддержку собственной борьбы за признание. У специалистов отсутствует академический интерес к аналогичным случаям в других регионах. Даже если они обсуждаются, то как нечто далекое и схематичное, немногие знакомы с реальным контекстом событий, да и не хотят его знать.

В признанных государствах непризнанные часто воспринимаются в негативном свете как недогосударства, не обладающие легитимностью и не имеющие права на существование. Непризнанные государства редко видятся как часть политической реальности. Одна из причин в том, что они бросают вызов стабильности мирового порядка, являясь исключением из международного права, которое лучше всего игнорировать, чтобы их иррациональная природа не сказалась на международном правопорядке. Во многих признанных государствах считается политически некорректным даже использовать термин «непризнанное государство» как подразумевающий, что непризнанные государства на самом деле являются государствами, но некие силы или структуры этого не признают. Чтобы избежать подобной коннотации, вместо «государство» говорят «территория» или «образование», а слово «непризнанное» заменяют на «самопровозглашенное», «де-факто», или «сепаратистское». Все эти эвфемизмы не только не привносят ясности, но усложняют понимание ситуации.

Начнем с того, что большинство государств де-юре являются государствами де-факто. Кроме того, большинство стран на карте мира являются также и самопровозглашенными, созданными волеизъявлением своего народа или лидеров, а не внешними силами. Практически все современные государства появились в результате отделения от других в тот или иной момент, поэтому их можно назвать сецессионистскими или сепаратистскими. Понятие «де-факто государство» подразумевает наличие государственных институтов, которых в непризнанном государстве может и не быть. Терминологическая путаница свидетельствует о недостаточной разработанности предмета. Еще рано говорить о существовании серьезного научного подхода к этой тематике или о действенной парадигме, в которой ее можно рассматривать.

Когда государство становится государством?

Безусловно, сложность предмета – одна из причин, почему наука отстает от реальности. Появление непризнанных государств нужно рассматривать в более широком контексте появления государств вообще. А это тема бесконечных дискуссий политологов, философов и юристов. О несовершенстве международного права и практики свидетельствуют разные судьбы непризнанных государств – от полногоценного международного признания Восточного Тимора и Южного Судана до подвешенного статуса Северного Кипра и Абхазии или полного исчезновения Ичкерии и Сербской Краины. Мировое сообщество пока не выработало последовательного подхода к итогам гражданских войн. Оно признало исход гражданской войны в Китае, и поэтому коммунистическое правительство Китайской Народной Республики стало легитимным представителем китайского народа, в то время как власть талибов в Афганистане была ликвидирована путем военной интервенции. В том, чтобы признать коммунистов в Китае, но не талибов в Афганистане, есть политическая логика, а юридической нет.

Пример Китая особенно показателен. Материковый Китай, или Китайская Народная Республика, оставался непризнанным до 1971 г., его место в ООН занимал Тайвань (официальное название – Республика Китай). В 1971 г. Генеральная ассамблея приняла резолюцию 2758 «Восстановление законных прав Китайской Народной Республики в ООН», в которой КНР признавалась «единственным законным представителем Китая в ООН», а Тайвань был лишен представительства в ООН, так как «занимал это место незаконно». Теперь уже Тайвань стал непризнанным (или, точнее, частично признанным) государством, а КНР восстановлена в «законных правах», которые ей никогда не принадлежали.

Еще один сравнительно недавний прецедент создала деколонизация – фактически процесс управляемого распада колониальных государств и всей колониальной системы. Некоторые государства создавались на пустом месте. Случайно сложившиеся административные границы превращались в границы новых государств, созданных по принципу uti possidetis – сохранения существующего положения вещей. Властные полномочия передавались представителям разнородного населения территорий, оставляемых колонизаторами. Потребовались десятилетия, чтобы население стало нацией, кое-где процесс продолжается до сих пор. Попытка пересмотра результатов деколонизации, какими бы несправедливыми и неразумными они ни были, приведет к разрушению современной системы международного права. Важный результат деколонизации – то, что уже десятилетия существует целый ряд государств, из всех классических признаков государства обладающих только одним – признанностью. Легитимность государств, созданных в тот период, базировалась исключительно на их признании бывшими метрополиями. Сегодняшние непризнанные государства, многие из которых образовались в конце XX века по итогам распада коммунистического мира, столкнулись с противоположной проблемой: именно бывшие метрополии их и не признают.

Пытаясь понять природу непризнанных государств, мы сталкиваемся с проблемой дефиниций. Что такое государство и что такое «признанность»? Есть определения государства, подходящие к данному контексту, например, веберовская идея о том, что суверенитет государства определяется его правом применять власть и монополией на принуждение на определенной территории. В контексте мировой политики это означает, что государство само решает, как относиться к другим странам, в какие союзы и альянсы вступать и какие обязательства на себя брать. Понятно, что в реальности суверенитет государства подвержен многочисленным ограничениям, добровольным и нет, от наложения санкций до военных операций на его территории. Но все-таки с точки зрения международного права вмешательство во внутренние дела государства легитимно только в особых случаях, по крайней мере в теории.

Не так с государствами непризнанными. Они не могут обратиться за помощью в международные организации или к другим государствам, поскольку те не признают их существования. На бумаге непризнанных государств вообще не существует, к ним относятся как к временным техническим сбоям в системе международного права. Частично признанные государства – несколько иной, более сложный случай: будучи признаны хотя бы несколькими акторами, они могут взаимодействовать с ними, но это не уравнивает их в правах с остальным миром, преимущественно состоящим из признанных государств.

На практике непризнанным считается государство, обладающее несколькими, а иногда многими или даже большинством признаков обычного государства: контролем над территорией, политической системой с ветвями власти, правовой системой, армией, государственной символикой (гимном, гербом и флагом), системой социального обеспечения, границами и т.д., но не признанное другими странами. На самом деле непризнанное государство может обладать всеми известными параметрами государственности, кроме признания.

Однако не существует юридического определения признания, его процедуры или акторов. Взаимное признание непризнанных государств не имеет законной силы. Чтобы считаться признанным, государство должно быть признано государством, в свою очередь, признанного признанным государством, и т.д. Международное право не объясняет, какой длины должна быть эта цепочка или сколько стран должны признать государство, чтобы оно стало признанным.

Например, Косово уже признало более 100 государств, но это государство по-прежнему считается частично признанным, просто потому что «порог признания» не установлен международным правом или практикой мирового сообщества. Возможно, частично признанным можно считать государство, не являющееся членом ООН, но признанное некоторыми членами ООН. Но есть и пример Западной Сахары – государства, признанного более чем 60 членами ООН, а также частично признанной Южной Осетии. Для такого государства участие в международных отношениях ограничивается взаимодействием со странами, которые его признали, – одной или двумя, как в случае с Абхазией и Южной Осетией, или с десятками, как в случае с Косово, Западной Сахарой и Тайванем.

Однако есть и противоположные примеры, когда признанное государство не признается несколькими государствами. Так, Израиль не признан большинством арабских стран. Есть и индивидуальные аномалии: Пакистан по не вполне ясным причинам не признает Армению. Однако и Израиль, и Армения являются признанными государствами и членами ООН.

Исходя из вышесказанного, можно считать членство в ООН важным, но не универсальным критерием. До 2000 г. Ватикан и Швейцария не входили в ООН, а имели при ней статус наблюдателей, однако никто никогда не называл их непризнанными или частично признанными. С юридической точки зрения ООН не обладает полномочиями признавать или не признавать государства. Правом принимать такие решения обладают суверенные государства – члены ООН. Страна становится членом ООН по решению Генеральной ассамблеи после рекомендации Совета Безопасности, одобренной девятью из 15 его членов. Однако любой из постоянных членов Совета Безопасности может наложить вето на принятие государства в Организацию Объединенных Наций.

Хотя не входящие в ООН страны могут считаться признанными, именно членство открывает путь к признанию. Когда государство становится членом ООН, его положение в мире улучшается, оно может взаимодействовать с другими членами ООН, вступать в альянсы и т.д., хотя с какими-то государствами споры могут оставаться неразрешенными. Однако признание – пространственная переменная даже в отношениях суверенных государств, признавших друг друга. Даже в случае с членами ООН их суверенитет над определенной территорией иногда признается в различной степени, в зависимости от конкретной ситуации.

Одно государство может признать другое и при этом претендовать на часть его территории или считать эту часть оккупированной или сепаратистским образованием, как в случае с непризнанным или частично признанным государством. Соответственно, признание будет касаться только части территории государства. Например, США не признавали суверенитет СССР над странами Балтии. Современная Россия признает Грузию, но без Абхазии и Южной Осетии. Япония признает Россию, но не признает ее права на Курильские острова. Подобных примеров много.

Многие современные государства прошли через стадию непризнания. Непризнанными были США после 1776 г., Франция после революции 1789 г., Голландия с 1581 по 1648 год. В большинстве случаев эти государства возникли путем отделения от империи или метрополии. Они провозглашали независимость или принимали соответствующий закон, а метрополия отказывалась его признавать. За исключением случаев стремительного распада империй и появления множества новых государств, обычно метрополии требовалось время, иногда очень долгое, чтобы признать суверенитет отделившейся части.

Сторонники признания современных непризнанных государств часто ссылаются на вышеперечисленные примеры как прецеденты. В контексте международного права исторические примеры непоказательны, поскольку до XX века не было международных организаций, аналогичных ООН, и поэтому не существовало критериев признания помимо признания другими государствами. Поскольку надгосударственного органа, одобряющего признание, не было, любое государство, существовавшее до XX века, в современной терминологии можно считать частично признанным. Правильнее было бы сказать, что феномен международного признания/непризнания – современное явление, возникшее лишь в XX веке. Хотя в широком смысле взаимное признание государств существовало с середины XVII века – со времен Вестфальского мира.

Нет определения и международно признанного государства. Существует лишь политический консенсус ключевых игроков мировой политики (являющихся ключевыми игроками только потому, что остальные признают их таковыми). Механизм политического консенсуса настолько мощный, что признание может получить даже не существующее в реальности государство, например Сомали, а успешно функционирующее на протяжении десятилетий, например Тайвань, может остаться непризнанным. Переходные формы и ситуации – Турецкая Республика Северного Кипра, Косово и другие – настолько многочисленны и разнообразны, что зачастую неясно, к какой категории отнести тот или иной энтитет.

Генезис государств не вполне прозрачен юридически, но политически вполне определен. Исторически новые государства возникали вопреки воле метрополий, отказывавшихся их признавать и подолгу продолжавших претендовать на территории, которые уже не контролировали. С появлением более или менее формализованного мирового сообщества подобная ситуация стала приводить к возникновению непризнанных или частично признанных государств. Но генезис новых государств не изменился, изменилось международное право. Например, в XVII веке Эфиопия вряд ли бы переживала по поводу признания своего суверенитета Китаем. Эфиопская элита того времени, скорее всего, и не подозревала о существовании Китая. Сегодня Китай – постоянный член Совета Безопасности ООН, и для признания государства необходимо его согласие. Членство в ООН напрямую влияет на международные связи государства. Новым явлением, таким образом, является не непризнанное государство, а ООН.

Распад империй на примере Советского Союза

В начале 1990-х гг. в результате распада СССР и Югославии возникло множество новых государств. Оба энтитета распались из-за разрушения политического фундамента Ялтинской системы, созданной в конкретной ситуации для конкретной цели: поддержания баланса и предотвращения новой войны в биполярной Европе после Второй мировой войны. В 1945 г. в Потсдаме страны антигитлеровской коалиции договорились о послевоенном разделе Европы на сферы влияния. Ключевым стало требование нерушимости послевоенных границ, поскольку попытка пересмотра границ могла привести к нарушению военно-стратегического равновесия. Документы Хельсинкского Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) установили военно-стратегический и политический паритет на континенте и закрепили принцип нерушимости европейских границ. В качестве гаранта паритета выступали противостоявшие друг другу военные блоки – НАТО и ОВД.

Когда ОВД прекратила существование в конце1980-х – начале 1990-х гг., послевоенная система безопасности потеряла равновесие и стала разрушаться. Механизмы СБСЕ не могли эффективно работать в отсутствие политического и военного баланса. Затем произошло структурное изменение, имеющее прямое отношение к теме этой статьи: Запад более не мог рассматривать Восточный блок как нечто единое и неделимое. После Второй мировой войны прошло 40 с лишним лет, но мировое сообщество никогда не воспринимало Югославию или СССР как федеративные государства. Их внутренние границы никогда не были предметом международных отношений. Но теперь Запад столкнулся с появлением множества новых государств в Восточной и Южной Европе. Неожиданно Западу пришлось строить отношения не только с государствами с четко определенными границами (Болгарией или Польшей), но и с Боснией, Казахстаном и Литвой. Для этого нужно было включить их в систему международной безопасности.

Проблема системы международной безопасности заключалась в том, что она была создана для полностью сформированных государств с четко определенными границами. В системе возникали и сбои, например баскская, корсиканская и ольстерская проблемы, но в целом она работала. Однако пространство бывшего советского блока оказалось иным: в политическом отношении оно напоминало Западную Европу XVII–XIX веков, когда национальные государства только формировались. Нарождающиеся национальные государства или протогосударства посткоммунистической Европы плохо встраивались в систему безопасности. Их границы были нестабильными, кроме того, на фоне активного государственного строительства на территории бывшего советского блока вспыхнули межэтнические и этнополитические конфликты.

Отсутствие демократических традиций затрудняло урегулирование проблем мирным способом, некоторые конфликты привели к насилию. Коммунистические правительства не просто игнорировали права меньшинств, но и дискриминировали культуру и язык всех этнических групп, кроме доминирующей в регионе (так называемой титульной нации). Хотя административные границы СССР не игнорировали расселение этнических групп до такой степени, как это было, например, в Африке, все же советский режим усугубил многие старые проблемы и создал новые путем произвольного проведения границ, переселения народов и постановки одних народов в зависимость от других. Можно предположить, что возникновение непризнанных государств на посткоммунистическом пространстве стало следствием тех форм, которые принимало нациестроительство при коммунистах.

Советское нациестроительство – классическая иллюстрация того, как политические процессы могут воплощаться с точностью до наоборот, вопреки желаниям их создателей и адептов. Этот же процесс спустя десятилетия обернулся возникновением нескольких непризнанных государств. Российская империя распалась в одночасье: в 1917–1918 гг. практически вся ее территория превратилась в протогосударства. Некоторые из них, как ЛитБел и Объединенное монгольское государство, быстро исчезли, другие, как Армения и Украина, просуществовали несколько лет. В 1920-х гг. они были аннексированы Советским Союзом. Гражданская война 1918–1922 гг. и тогда, и сейчас воспринимается как война между социальными группами, но в большей степени она велась между формирующимися нациями, протонациями, этническими группами и религиозно-культурными конгломератами.

Политический проект белых – «единая и неделимая Россия» – на деле работал на распад страны, восстановив против себя практически все нерусские национальности и элиты. Большевики, напротив, провозгласили право народов на все виды свободы, включая «самоопределение вплоть до отделения», но в реальности, по крайней мере в первые годы власти, ставили своей целью мировую революцию, в результате которой исчезнут национальные границы. В итоге большевистский проект привел к восстановлению империи. При Сталине имперский компонент подкрепился символикой, от погон до почитания героев русской истории как общенациональных.

Еще одна империя, распавшаяся в то же время, – Османская – не смогла восстановиться, потому что фундамент кемалистского проекта был не социальный, а националистический. Кемалисты напоминали большевиков социально и даже культурно, но национализм лишил их возможности сохранить Османскую империю. Османизм младотурок оказался ими самими же и повержен, и логичным исходом было сохранение исключительно тюрконаселенных земель с этническим нивелированием населения. Кого-то убили, кого-то изгнали, кого-то ассимилировали. Можно было идти дальше по пути создания государства-нации – каковым Турция сейчас и является, если пренебречь курдской проблемой.

Победи националистический проект белых, Россия, очевидно, пошла бы по турецкому пути и превратилась в страну, населенную этническими русскими. Победившие большевики постарались взять под контроль как можно больше территорий бывшей Российской империи, а кое-где даже вышли за ее границы. Национальные элиты были слишком слабы, чтобы организовать эффективное сопротивление Красной армии, и через несколько лет империя возродилась в новом формате.

Национальное строительство в Российской империи тоже велось, но неравномерно. Российская империя, возможно, была самой неоднородной из всех континентальных империй: ни в Австро-Венгрии, ни в Османской империи не было такого многообразия народов. В морских империях типа Британской и Французской этническое многообразие присутствовало, но в отличие от континентальных империй им не нужно было создавать единое политическое пространство на всей своей территории. Для Российской/Советской империи во время Гражданской войны и после нее единственным способом контролировать всю территорию являлась федерализация, по крайней мере на формальном уровне и до затвердевания новых форм имперской государственности.

Образование СССР детально описано историками и политологами, включая сложный процесс вычерчивания внешних и внутренних границ, выстраивания сложных асимметричных иерархий территорий и этносов, «резания по живому» одних территорий и культур и объединения других. При детальном анализе каждый конкретный пример административного деления, делимитации границ и определения административных уровней неизменно занимателен, часто абсурден (как в случае с Карело-Финской и Еврейской автономиями), но всегда обладает качеством, важным в контексте этой статьи: советские территориальные единицы образовывались и строились по этнокультурному принципу.

В первые 15 лет существования Советский Союз был империей «позитивной дискриминации» в отношении этнических групп, объявленных титульными нациями. В 1930-х гг. политика ослабла, но общий подход сохранился. К моменту распада СССР, вопреки целям, поставленным его создателями, преуспел в трансформации ряда этнических групп в современные политические протонации. Эта трансформация продолжается и в независимых постсоветских государствах.

В Российской империи административно-территориальное деление не всегда происходило по этническому принципу: существовало Великое княжество Финляндское, но были и территории, где проживало несколько этнических групп, например Бухара (впоследствии поделенная между Узбекской, Таджикской и Туркменской ССР). Этническое деление стало нормой и универсальным принципом в СССР; вся страна состояла из квазиэтнических регионов. Фактически управление было централизованным и осуществлялось органами коммунистической партии почти без связи с административным делением. Однако советские политические карты стали ментальными картами людей, живших в СССР. Этническая идентичность титульных наций всех уровней укреплялась или строилась с нуля. Языки кодифицировались, издавались учебники, публицистика и художественная литература, в том числе переводы русской и европейской классики. Возникла система культурных стандартов, основанная на административном статусе территории. Например, автономной республике (второе место в иерархии) полагался драматический театр и педагогический институт, а союзной республике (первое место в иерархии) – еще и академия наук, университет и опера. Показателен сам термин «титульная нация»: не та, что составляет большинство в административной единице, а та, чьим именем она названа. То есть «владелец домена» с соответствующими привилегиями.

В результате некоторым народам повезло больше, чем другим, потому что их административная единица была выше по статусу. Менее удачливые так и не стали в СССР титульной нацией, как лезгины или греки (и многие другие). Автономная Социалистическая Советская Республика немцев Поволжья была образована в 1918 г. в составе РСФСР и ликвидирована в августе 1941 г. после нападения Германии на СССР. Деление СССР на этнические регионы создало предпосылки для формирования и политических идентичностей. Вполне логично, что в советских республиках постепенно сформировались национальные элиты и националистические идеологии, вплоть до национального самоопределения. К 1960-м гг., после смерти Сталина, когда советский режим стал менее репрессивным, в разных регионах появились первые политические институты национализма, как в подпольно-диссидентском виде, так и в ослабленном, интеллигентском. Кроме того (что, может быть, важнее), национализмы начали проявляться и в среде официальной «привилигенции», т.е. признанной властью и пользовавшейся целым рядом привилегий художественной и научной интеллигенции, и отчасти даже среди собственно коммунистических элит. Естественно, нациестроительство не остановилось на уровне союзных республик, но продолжилось в автономиях. Политизация этничности пронизывала общество, охватив все уровни иерархии: союзные республики, автономные республики, автономные области и автономные округа. Независимо от статуса все административные единицы получали наименование по названию этнической группы и становились инкубатором ее языка, культуры и идентичности.

Когда в 1990-е гг. начался распад СССР, в границах административно-территориальных единиц уже сформировались будущие нации. За исключением Приднестровья, этнополитические конфликты вспыхнули вдоль этнических границ на ментальной карте СССР. Сегодняшние непризнанные республики – Нагорный Карабах, Южная Осетия, Абхазия – были автономиями разного уровня. Например, в Грузии в советское время армян и азербайджанцев по отдельности было больше, чем абхазов в Абхазии и осетин в Южной Осетии вместе взятых. Причем и армяне, и азербайджанцы в Грузии тоже жили компактно: армяне в Джавахети, азербайджанцы в Квемо-Картли. И в Джавахети, и в Квемо-Картли возникала межэтническая напряженность, но ничего похожего на кровопролитные осетинский и абхазский конфликты там не случилось, потому что в Джавахети и Квемо-Картли не были созданы этнические домены. Эти регионы не имели автономного статуса, соответственно, когда Советский Союз распался, там не было этнической элиты и политических проектов.

Когда власть Москвы ослабла, этнополитические проекты в регионах стали стремительно набирать силу. «Позитивная дискриминация» 1920–1930-х гг. приняла радикальные формы в 1990-е гг.: от правового давления на этнические и культурные меньшинства, как в Латвии и Эстонии, до различных способов дискриминации на всем постсоветском пространстве – вплоть до погромов и депортаций. Кое-где нетитульные народы пытались ассимилировать, кое-где – подвергнуть этнической чистке.

Цели были одинаковыми на территории всего бывшего Советского Союза: создание политических энтитетов на этнической основе. За исключением России, в большей мере сохранившей инерцию советского нациестроительства, все постсоветские независимые республики использовали этнические нарративы, символы и мифы как краеугольные камни проектов нациестроительства. Во всех постсоветских государствах с момента независимости рос процент представителей титульных наций, поскольку представители меньшинств уезжали или ассимилировались. Язык титульной нации стал официальным языком, поддерживался из бюджета и защищался государственной политикой. Новые государства бывшей империи по-прежнему воспринимаются как домены этнических групп, давших им название.

Процессы формирования национальной идентичности, основанные на советской административно-территориальной политике, не могли протекать гладко. В системе были заложены накладки. Учитывая «матрешечный» принцип советского административного деления, претензии двух или более этнических групп на одну территорию были неизбежны. Удивительно, что конфликтов оказалось не так и много, и десятки «накладок» удалось уладить мирным путем. Там, где конфликты вспыхнули и привели к насилию, образовались зоны, контролируемые сецессионистами – они в итоге и превратились в непризнанные государства.

Война – эффективный инструмент государственного строительства, поскольку для ее ведения необходимо рекрутировать армию, обеспечивать снабжение, управлять людьми и территориями, создавать и распространять идеологии. В результате войн сепаратистские зоны приобретают властные структуры, иерархию, национальные символы и идеологию. Качество всех этих институтов на постсоветском пространстве варьируется, но они в любом случае возникают, если сепаратистам удается победить в войне и консолидировать население. Яркий пример – Чечня: за время первой войны добиться централизации и консолидации не удалось, а вторая война была проиграна, в результате Чечня так и не стала независимым государством. Но даже там, несмотря на поражение и отсутствие независимости, идет подспудный процесс протонационального строительства, формируются институты и идеологии.

Там, где войны были выиграны, возникли непризнанные государства. Южная Осетия и Карабах превратились в этнически однородные территории в результате обмена населением. Абхазия – пример этнократии в полиэтничном государстве. Приднестровье все еще пытается создать новый тип идентичности. Все это отнюдь не уникальные ситуации, характерные исключительно для непризнанных государств. Примеры этнократии и этнических чисток можно обнаружить и в признанных государствах на территории бывшего СССР. Независимо от признания/непризнания, у всех этих государств есть одна общая характеристика – этнокультурный фундамент государственного строительства.

* * *

Непризнанное государство – это просто государство, по крайней мере на постсоветском пространстве. Оно может быть более или менее успешным, зрелым и устойчивым. Его внутренняя легитимность может варьироваться. С точки зрения происхождения непризнанные государства отличаются от признанных только тем, что административные единицы, из которых они сформировались, были не союзными республиками, а структурами второго или третьего уровня – автономными республиками или округами.

Изучая непризнанные государства, специалисты обычно сосредоточиваются на их отличиях от признанных. Я попытался показать, что их единственное отличие – это непризнанность. Во всех остальных отношениях изучение непризнанных государств – это изучение государств вообще: как они возникают, консолидируются, развиваются и иногда исчезают.

В свете сказанного выше непризнание можно рассматривать как один из этапов становления государства. Если метрополия отказывается признавать отделившуюся часть, новое государство будет непризнанным. Причины непризнанности связаны с особенностями метрополии, а не отделившегося государства. Поэтому гораздо больше общего можно обнаружить у метрополий, а не у непризнанных государств. Для последних непризнание – лишь этап становления, который они пытаются миновать, используя политические средства. Непризнание обусловлено развитием международного права и связанных с ним нарративов, а также принципами, положенными в основу международных отношений. Процесс возникновения и развития государств не меняется на протяжении столетий. Государства появляются в результате распада других государств, иногда по взаимному согласию, иногда нет. Поскольку признанные государства договорились поддерживать территориальную целостность друг друга, сложилась ситуация, когда де-факто существующие государства остаются непризнанными, а признанные иногда не соответствуют некоторым или даже почти всем объективным критериям государственности.

Наконец, многообразие промежуточных форм не позволяет четко разграничить признанные и непризнанные государства. В каждом конкретном случае критерии признания, во-первых, контекстуальные, а во-вторых, политические, а не правовые.

Несоответствия между правовыми и политическими реалиями, скорее всего, приведут к появлению новых «исключений», таких как Косово. Рано или поздно произойдет эволюция права и будет создана процедура контекстно обусловленного признания. В противном случае правовая система утратит смысл по мере накопления исключений. Появление новых государств остановить невозможно, но можно разработать критерии их признания. Возможно, эти критерии следует установить очень сложными, но главное – они должны быть применимы и не должны провоцировать новые конфликты и кровопролитие. Что касается научной парадигмы, нужно переходить от дихотомии признания/непризнания к изучению государственности и становления государств в широком смысле. Цель политологии – изучать реальность, а не норму.

Данный материал является сокращенным вариантом статьи, опубликованной по-английски одновременно в журнале и книге: Alexander Iskandaryan (2015) In quest of the state in unrecognized states, Caucasus Survey, 3:3, 207-218 ISBN 978-9939-1-0260-3, The unrecognized politics of de facto states in the post-Soviet space, Alexander Iskandaryan, In quest of the state in unrecognized states- Yerevan: Caucasus Institute and International Assosiation for the Study of the Caucasus. 2015, 17-35 p.

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 16 мая 2019 > № 2996626 Александр Искандарян

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 16 мая 2019 > № 2996625 Таниша Фазал

Идти своим путем

Почему растущий сепаратизм может привести к увеличению количества конфликтов

Таниша Фазал – профессор политологии в Университете Миннесоты, автор книги Wars of Law: Unintended Consequences in the Regulation of Armed Conflict.

Резюме Изоляция сепаратистских правительств, когда граждане ощущают обиду на международную систему, – это рецепт катастрофы. Поиском оптимальных вариантов должны заниматься ведущие державы и международные организации, потому что эта проблема касается их не меньше, чем самих сепаратистов.

Сепаратизм нарастает повсюду – от средиземноморского побережья Северной Испании до островных государств южной части Тихого океана. В 1915 г. за собственные независимые государства боролись восемь движений. В 2015 г. их было уже 59. Объяснить это можно тем, что сегодня на планете больше государств, из которых можно выйти. В любом случае за последние 100 лет уровень сепаратизма вырос более чем вдвое.

Тем не менее, хотя все больше группировок стремятся к отделению, немногие из них прибегают к насилию. Сепаратисты хотят войти в элитарный клуб государств и поэтому внимательно следят за сигналами от ведущих стран и организаций о достойном поведении. До сих пор такие сигналы не поощряли насилие (или по крайней мере требовали избегать жертв среди мирного населения) и одностороннее провозглашение независимости. Курдские силы в Ираке и Сирии, к примеру, избегали убийства мирных жителей и активно предлагали помощь западным державам в борьбе с ИГИЛ. Сомалиленд, отделившийся от Сомали в начале 1990-х гг., тихо, но эффективно взаимодействует с другими странами в борьбе с пиратством в Аденском заливе. В Каталонии и Шотландии движения за отделение уже давно выступают за референдумы и переговоры вместо одностороннего провозглашения независимости.

Но награды за хорошее поведение фактически никто не получил. На фоне войны с ИГИЛ Турция и США свернули разговоры о независимом Курдистане. Ни одно государство не признало Сомалиленд. А испанское правительство объявило референдум о независимости Каталонии незаконным и проигнорировало его результаты. Только Южный Судан, самый молодой член клуба государств, добился признания мирового сообщества, несмотря на нарушение международного законодательства и прав человека в ходе борьбы за независимость.

Это противоречие ставит сепаратистов перед дилеммой: следовать ли путем, который, как им говорят, приведет к государственности, или на самом деле работают другие методы, что они и наблюдают. В последние десятилетия сепаратисты, видимо, закрывали глаза на разрыв между риторикой и реальностью. Но вера в байки крупных государств и международных организаций о том, что хорошее поведение ведет к успеху, постепенно разрушается.

Если сепаратисты поймут, что следование правилам не гарантирует награды, последствия будут ужасающими. Одни, руководствуясь интересами своего движения и внутренними причинами, и дальше будут вести себя пристойно. А те, кто считает правила внешним сдерживающим фактором, постепенно перестанут их соблюдать. В результате тенденция ненасильственного сепаратизма обратится вспять, а там, где уже используются вооруженные методы борьбы, возрастет число жертв.

Как создать собственное государство

Эксперты отмечают, что после Второй мировой войны гражданские войны случаются чаще, чем войны между государствами. В то же время рост сепаратизма среди повстанческих группировок, участвующих в гражданских войнах, остается малоизученным. Данные, собранные мной вместе с коллегой-политологом Пейдж Фортна, показывают, что доля гражданских войн, в которых хотя бы одна группировка боролась за независимость, выросла с нуля в 1899 г. до 50% в 1999 году.

Это можно объяснить несколькими причинами. Во-первых, ООН, созданная в 1945 г., в целях защиты всех стран-членов закрепила норму о запрете захвата территорий. Сегодня государства гораздо меньше опасаются захвата со стороны соседей. Во-вторых, международные организации разработали набор экономических преимуществ государственности. Члены Международного валютного фонда и Всемирного банка могут получать займы и помощь. Члены Всемирной торговой организации пользуются преимуществами сниженных торговых барьеров. В-третьих, принцип самоопределения – ключевой фактор любого сепаратизма – сегодня пользуется большей международной поддержкой, чем в предыдущие эпохи.

Но сепаратистам приходится вступать в неравный бой. Существующие государства, международное право и международные организации установили определенные условия признания новых государств. Конвенция Монтевидео 1934 г. определила признаки государственности, по которым мир живет до сих пор. К четырем критериям относятся: постоянное население, определенная территория, правительство и способность вступать в отношения с другими странами. Соответствие этим требованиям, казалось бы, не представляет проблем. Несколько ныне действующих сепаратистских группировок вполне им соответствуют. Но с 1934 г. планка существенно поднялась, особенно после завершения волны деколонизации в конце 1960-х годов.

Рассмотрим политику Великобритании по признанию новых государств, которая типична для многих западных демократий. Если правительство существующего, признанного государства свергнуто, Лондон автоматически признает сменившееся руководство. Но добиться признания новому государству невероятно сложно. Помимо соответствия критериям Конвенции Монтевидео, Великобритания требует уважения Устава ООН, основных принципов международного права, гарантий прав меньшинств, обязательств по разоружению и региональной стабильности, соблюдения прав человека и выполнения резолюций ООН.

Соединенные Штаты применяют аналогичный подход, по крайней мере на бумаге. США придерживаются критериев Монтевидео, но оставляют за собой право делать исключение, например, касательно четких границ нового государства, если это политически целесообразно. На практике политические факторы нередко берут верх над принципами. Американцы иной раз поддерживают новые государства, имеющие скромные успехи на пути к эффективному управлению и демократии.

Еще более политизирован вопрос о членстве в ООН. Организация предпочитает, чтобы новые государства сначала были приняты в региональные структуры – Африканский союз или Организацию американских государств. После этого можно обращаться в Секретариат ООН. В итоге заявку обсуждает Совет Безопасности и проводит голосование. Поскольку каждый из пяти постоянных членов обладает правом вето, многие претенденты, включая Косово, Палестину и Тайвань, не могут добиться вступления в ООН.

Тем не менее, даже не получив членства в ООН, новые государства могут вступить в международные организации или добиться признания другими странами. Косово и Тайвань являются членами ФИФА, а также региональных банков развития. Палестину признали 70% членов ООН, а в 2012 г. Генеральная Ассамблея предоставила ей статус государства-наблюдателя при ООН.

Хорошее поведение

В отличие от группировок, стремящихся свергнуть центральное правительство или получить доступ к ресурсам, сепаратистам для достижения их целей требуется международное признание. Поэтому для них важна позиция международных организаций и ведущих государств по сепаратизму. ООН четко высказалась против применения насилия движениями за независимость, и сепаратисты явно к ней прислушались. Хотя доля сепаратистских движений среди участников гражданских войн растет, общий процент вовлеченных в конфликты сепаратистов падает. Все больше движений за независимость изначально являются мирными, многие со временем отказываются от насилия. С 1949 г. сепаратистские движения в два раза реже вступали в масштабные войны (более 1000 жертв), чем в предыдущем столетии.

В то же время сепаратисты, прибегающие к насилию, ведут себя более сдержанно в ходе войн. Они на 40% реже атакуют мирное население во время гражданских войн, чем другие вооруженные группировки. Отчасти это объясняется тем, что сепаратисты осознают последствия нарушения международного гуманитарного права. Многие специально пропагандируют соблюдение правил ведения войны. Например, Фронт ПОЛИСАРИО (выступает за полную независимость Западной Сахары от Марокко), Исламский фронт освобождения моро (вооруженная группировка на Филиппинах) и Рабочая партия Курдистана в Турции официально отказались от использования противопехотных мин. Кроме того, сепаратисты стараются, чтобы их поведение резко контрастировало с действиями правительственных сил, которые нередко прибегают к жесткой тактике.

Возьмем малоизвестный пример с сепаратистами Южных Молуккских островов, которые с 1950 по 1963 г. вели партизанскую войну против правительства Индонезии. Повстанцы не нападали на мирное население, но предавали огласке случаи, когда индонезийские войска бомбардировали деревни, вводили блокаду, заставляя людей голодать, и использовали мирное население как щит. Со страниц The New York Times повстанцы обращались к ООН за помощью, но безрезультатно. Потерпев поражение в гражданской войне, южномолуккские сепаратисты создали в Нидерландах правительство в изгнании. Спустя десятилетия, в конце 1980-х гг., другая группа индонезийских сепаратистов – в Восточном Тиморе – перешла к политике ненасилия, когда стало ясно, что победить в вооруженной борьбе с правительством не удастся. При этом сепаратисты пытались привлечь внимание мирового сообщества к атакам индонезийских сил безопасности против мирных жителей. (В 2002 г. при посредничестве ООН Восточный Тимор стал независимым государством.) В 2014 г. появились свидетельства того, что курды в Ираке и Сирии помогают езидам, которых преследует ИГИЛ. Однако курды не получили международной поддержки. США «жестко осудили» референдум о независимости Иракского Курдистана в 2017 г. и пригрозили прекратить диалог с курдами.

Преференции ведущих государств и международных организаций влияют и на ненасильственные действия сепаратистов. С момента создания ООН мировое сообщество в основном неодобрительно воспринимало одностороннее провозглашение независимости. В 1990-е гг., в период балканских войн, которые предшествовали распаду Югославии, Великобритания, Франция и Соединенные Штаты выступали против подобных решений. В 1992 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию по Боснии и Герцеговине, в которой говорилось, что любые образования, провозгласившие независимость в одностороннем порядке, не будут признаны. Сепаратисты обратили внимание на этот сигнал: сепаратизм в гражданских войнах в XX веке возрос, однако доля группировок, официально объявивших о независимости после 1945 г., снизилась.

Сепаратисты обычно ничего не приобретали, нарушая эту норму. В период распада Югославии Хорватия и Словения в одностороннем порядке провозгласили независимость. Однако мирные соглашения 1991 г., достигнутые при посредничестве Европейского сообщества, требовали аннулировать эти заявления. Обе страны послушались и в течение года стали членами ООН.

Провозглашение независимости Южного Судана в 2011 г. можно считать примером правильной сепаратистской дипломатии. Представители Южного Судана сотрудничали с базирующейся в Нью-Йорке неправительственной организацией «Независимый дипломат», чтобы проложить путь к международному признанию. Вместе они встречались с международными организациями, включая ООН, и прорабатывали основные принципы независимости. В результате, когда Южный Судан провозгласил независимость, это было сделано не в одностороннем порядке. Он неукоснительно следовал положениям всеобъемлющего мирного соглашения 2005 г. между народно-освободительным движением и правительством Судана, которое обоснованно воспринималось как наилучший способ добиться независимости. Провозглашение независимости последовало после признания страны Суданом, а уже через неделю Южный Судан стал членом ООН. Это произошло после того, как президент Южного Судана Салва Киир в соответствии с детально проработанным планом передал декларацию независимости Генеральному секретарю ООН Пан Ги Муну.

Государства всегда сопротивлялись одностороннему провозглашению независимости, однако недавнее постановление Международного суда ставит под вопрос этот принцип. В 2010 г. суд обнародовал рекомендательное заключение относительно законности провозглашения независимости Косово. В документе говорится, что провозглашение независимости вообще и в косовском случае в частности не нарушает международного права. Многие юристы (и сами косовары) подчеркивают, что заключение Международного суда не станет прецедентом, имеющим обязательную силу. Но несколько потенциальных государств, включая Нагорный Карабах (объявил независимость от Азербайджана в 1991 г.), Палестину, Республику Сербскую (полуавтономный регион в составе Боснии и Герцеговины) и Приднестровье, заявили, что считают рекомендацию суда прецедентом, открывающим путь к одностороннему провозглашению независимости в будущем.

В 2017 г. две сепаратистские группировки прощупали почву. До недавнего времени Иракский Курдистан очень осторожно подходил к вопросу о независимости. Но в сентябре курдское правительство вопреки советам иностранных союзников, в том числе США, провело референдум. 93% проголосовали за независимость (хотя многие противники независимости бойкотировали референдум). Реакция в регионе последовала мгновенно: Ирак прервал воздушное сообщение с Эрбилем, столицей Иракского Курдистана, Иран и Турция (ведут борьбу с курдскими сепаратистами) направили войска к границам.

Каталонские сепаратисты традиционно отказывались поднимать вопрос об официальном провозглашении независимости, опасаясь негативной реакции за рубежом. Поэтому решение каталонского лидера Карлеса Пучдемона объявить о независимости от Испании после референдума в октябре 2017 г. стало сюрпризом. Метания Пучдемона были ожидаемы. Объявив о независимости, он в том же выступлении подчеркнул, что процесс нужно отложить для проведения переговоров с Испанией, другими странами и организациями. Несмотря на эти колебания, европейские власти осудили провозглашение независимости, а испанское правительство сочло референдум незаконным и попыталось арестовать Пучдемона (на момент написания статьи находился в Германии) по обвинению в подстрекательстве к бунту. Несмотря на рекомендации Международного суда, одностороннее провозглашение независимости вызывает жесткое неприятие в мире.

Дилемма для сепаратистов

К сожалению, следование правилам редко дает преимущества сепаратистским движениям. Как отмечает политолог Бриджет Коггинс, когда речь идет о международном признании, патронат со стороны великих держав становится важнее хорошего поведения. Возьмем Иракский Курдистан и Сомалиленд. Обе территории грамотно управляются, особенно в сравнении с соседними регионами. Правительства собирают налоги, обеспечивают медицинскую помощь и даже насколько возможно поддерживают международные отношения. Военные в этих регионах не атакуют мирных жителей, в отличие от ИГИЛ и «Аш-Шабаб». Однако оба правительства не получили международного признания и поэтому не могут выполнять многие функции современного государства. Так, они лишены возможности выдавать визы и предоставлять международные почтовые услуги.

Похоже, дурное поведение с большей вероятностью ведет к международному признанию. Во время войны за независимость Южного Судана противоборствующие фракции в Народной армии освобождения, военном крыле движения за независимость юга, нападали на гражданских лиц, принадлежащих к этническим группам, которые якобы были связаны с противником. По своей жестокости – убийства, пытки, изнасилования – они не уступали силам центрального правительства. Кроме того, власти Южного Судана были не способны выполнять базовые функции: накормить население и обеспечить медицинское обслуживание без международной помощи. Тем не менее ведущие державы, включая США, поддержали независимость Южного Судана.

Пример Южного Судана особенно важен, учитывая, что сепаратисты внимательно следят за изменениями в международной политике и в один прекрасный день могут решить, что нет смысла вести себя хорошо. Сепаратисты активно взаимодействуют друг с другом, часто при поддержке неправительственных организаций. Организация непредставленных наций и народов является форумом для групп, включая многих сепаратистов, которые не имеют официального представительства в крупных международных организациях. Группировки, лишенные мирового признания, обмениваются информацией и обсуждают свои стратегии. Еще одна организация, Geneva Call, регулярно собирает представителей сепаратистских группировок для обсуждения норм международного гуманитарного права и помогает им поддерживать контакты друг с другом. Обе организации призывают борцов за независимость следовать демократическим и гуманитарным нормам, в то же время частые контакты позволяют им понять, какие стратегии работают эффективно, а какие нет. В конце концов они могут прийти к выводу, что хорошее поведение не приносит результатов, а тем, кто нарушал правила, удалось избежать наказания.

Созданию глобального сепаратистского сообщества способствовала дешевизна поездок. В 2014 г. во время подготовки референдума о независимости Шотландии в Глазго приехали каталонцы, чтобы продемонстрировать свою солидарность. Сегодня существует даже официальная футбольная лига непризнанных государств – Конфедерация независимых футбольных ассоциаций (Кубок мира ConIFA в 2016 г. выиграла Абхазия).

Дайте людям то, что они хотят (хотя бы некоторым)

Простого решения дилеммы, стоящей перед сепаратистами, нет. Отчасти это объясняется их сложными отношениями с принципом суверенности – одним из основополагающих в современной международной системе. С одной стороны, они клюют на эту идею, потому что сами хотят присоединиться к элитарному клубу государств. Но для этого сепаратистам сначала нужно нарушить суверенность государства, от которого они хотят отделиться. Существующие государства неодобрительно относятся к этой практике и поддерживают друг друга: в международном праве не прописано право на отделение.

Однако если ведущие страны и международные организации по-прежнему не будут признавать сепаратистские движения, доказавшие свою жизнеспособность и эффективность как государства, повстанцы могут отбросить все сдерживающие нормы и перейти к насилию. В то же время любые шаги по признанию сепаратистских правительств неизбежно приведут к подрыву основ государственного суверенитета.

Можно попытаться уравновесить эти интересы. Страны и международные организации способны предложить некоторым сепаратистам поощрение в виде расширения автономии, не допуская их в элитарные клубы, в том числе в ООН. К поощрениям можно отнести приглашение в менее известные организации, которые играют важную роль в повседневной международной жизни. Например, членство в Международном телекоммуникационном союзе позволит сепаратистам контролировать местную коммуникационную инфраструктуру. Членство в МВФ откроет доступ к займам. Международное признание центральных банков позволит развивать собственные финансовые рынки. Членство в агентстве Всемирного банка по гарантированию инвестиций защитит иностранных инвесторов.

Подобные поощрения нельзя назвать беспрецедентными. Косово является членом МВФ, Всемирного банка и Международного олимпийского комитета. Тайвань потерял место в ООН, уступив его материковому Китаю в 1971 году. Тем не менее он остается членом ВТО, АТЭС и Азиатского банка развития. А Мальтийский орден – военно-религиозная организация, единственное в мире суверенное образование без территории – имеет делегации в Африканском союзе и Международном комитете Красного Креста, а также статус наблюдателя при ООН.

Еще один вариант – дальнейшая децентрализация процесса признания. Некоторые страны уже признали Косово и Палестину. В Эрбиле открыты консульства и миссии международных организаций – можно назвать это молчаливой формой признания.

В каждом случае ведущим державам придется взвешивать преимущества «мягкого» признания и возможные политические последствия. Как бы хорошо ни управлялся Курдистан, независимость останется далекой перспективой, потому что курды проживают на территории четырех соседних, часто конфликтующих друг с другом государств. Китай и Россия, два постоянных члена Совета Безопасности ООН, имеют собственные сепаратистские движения, поэтому они вряд ли отступят от фундаментальных принципов государственного суверенитета и территориальной целостности. Но некоторые поощрения помогут местному населению и пойдут на пользу региональным союзникам. Эфиопия и ОАЭ, например, инвестировали 400 млн долларов в строительство порта и военной базы в Сомалиленде, несмотря на противодействие официально признанного правительства Сомали. Если бы Сомалиленд был членом агентства Всемирного банка по гарантированию инвестиций, он мог бы привлечь больше иностранных средств, а инвесторы находились бы под международной защитой.

Самые сильные сепаратистские объединения – правительства Сомалиленда, Иракского Курдистана и Каталонии – наиболее восприимчивы к международному давлению, потому что уверены, что являются главными кандидатами на признание. Каталонцы, например, воздержались от насилия, несмотря на угрозы Мадрида после прошлогоднего референдума. Но если сепаратисты убедятся, что прилежное поведение не приносит результатов, некоторые из них могут прибегнуть к насилию, в том числе к терроризму.

Постоянное давление на сепаратистские группировки не помешает им идти к своей цели. Члены сепаратистского движения часто стоят перед тяжелым выбором: остаться среди семьи и друзей на территории, которая относительно хорошо управляется, но может стать объектом атак правительственных сил, или пересечь воображаемую черту, за которой находятся дискриминация и изоляция. Многие решают остаться, ощущая себя частью движения, несмотря на международное неодобрение. Изоляция сепаратистских правительств, когда граждане ощущают обиду на международную систему, – это рецепт катастрофы. Поиском оптимальных вариантов должны заниматься ведущие державы и международные организации, потому что эта проблема касается их не меньше, чем самих сепаратистов.

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 16 мая 2019 > № 2996625 Таниша Фазал

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 16 мая 2019 > № 2996624 Андреас Виммер

Почему национализм работает и почему он не исчезает

Андреас Виммер – профессор социологии и политической философии в Колумбийском университете и автор книги «Национальное строительство: почему одни страны объединяются, а другие распадаются».

Резюме Национализм – не иррациональное чувство, которое можно изгнать из сегодняшней политики благодаря просвещению и образованию. это один из фундаментальных принципов современного мира, который распространен больше, чем считают его критики.

Сегодня у национализма плохая репутация. Многие образованные жители Запада считают его опасной идеологией. Некоторые признают достоинства патриотизма, понимая его как безвредную любовь к родине. В то же время они видят в националистах твердолобых и безнравственных людей, проповедующих слепую преданность одной стране вместо более глубокой приверженности идеалам справедливости и гуманности. В январе 2019 г., выступая перед немецким дипломатическим корпусом, президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер весьма резко высказался о национализме, назвав его «идеологическим ядом».

В последние годы популисты на Западе пытаются перевернуть эту нравственную иерархию вверх дном. Они гордо носят мантию национализма, обещая защищать интересы большинства против иммигрантских меньшинств и неприкасаемых элит. Между тем их критики по-прежнему придерживаются устоявшегося разграничения между злобным национализмом и достойным патриотизмом. В плохо завуалированном выпаде против президента США Дональда Трампа, представляющегося националистом, президент Франции Эммануэль Макрон заявил в ноябре прошлого года, что «национализм – это предательство патриотизма».

Популярное разграничение между патриотизмом и национализмом отражает точку зрения ученых, которые противопоставляли «гражданский» национализм, согласно которому все граждане страны, независимо от их культурных корней, считаются представителями одной нации, и «этнический» национализм, в котором национальная идентичность определяется предками и языком. Однако те, кто пытается четко разграничить хороший гражданский патриотизм и плохой этнический национализм, игнорируют общие корни обоих явлений. Патриотизм – это разновидность национализма, потому что они идейные братья, а не дальняя родня.

По сути, все разновидности национализма зиждутся на двух принципах: во-первых, представители нации, понимаемой как группа равноправных граждан с общей историей и политическим будущим, должны управлять государством, и во-вторых, они должны это делать в интересах государства. Таким образом, национализм противопоставляется иностранному правлению, которое имеет место в колониальных империях и во многих династических монархиях, а также правителям, которые не считаются с потребностями и взглядами большинства.

В прошедшие два столетия национализм объединялся с самыми разными политическими идеологиями. Либеральный национализм процветал в Европе и Латинской Америке XIX века; фашистский национализм победил в Италии и Германии между двумя мировыми войнами, а марксистский национализм вдохновлял антиколониальные течения, распространившиеся на «глобальном Юге» после Второй мировой войны. Сегодня почти все, и левые и правые, соглашаются с законностью двух главных постулатов национализма. Это становится понятнее при сопоставлении национализма с другими доктринами государственной легитимности. В теократиях государство должно управляться во имя Бога, как это происходит в Ватикане или халифате «Исламское государство» (или ИГИЛ). Династические монархии управляются одной семьей, как в Саудовской Аравии. В Советском Союзе государство управлялось во имя одного класса: международного пролетариата.

После распада СССР образовался мир национальных государств, управляемых в соответствии с националистическими принципами. Отождествление национализма исключительно с политическим правом означает непонимание природы национализма и игнорирование того, насколько глубоко он проник почти во все современные политические идеологии, включая либеральные и прогрессивные. Национализм служит идейной основой таких институтов, как демократия, государство всеобщего благополучия и государственное образование, существование которых оправдано именем единого народа с общими целями и взаимными обязательствами. Национализм был одним из стимулов, который помог дать отпор нацистской Германии и императорской Японии. Именно националисты освободили большую часть человечества от европейского колониального господства.

Национализм – не иррациональное чувство, которое можно изгнать из сегодняшней политики благодаря просвещению и образованию; это один из фундаментальных принципов современного мира, который распространен больше, чем считают его критики. Кто в США согласился бы отдать управление своей страной французским аристократам? Кто в Нигерии публично пригласил бы британцев вернуться? За редким исключением мы все сегодня националисты.

Рождение нации

Национализм – сравнительно недавнее изобретение. В 1750 г. огромные многонациональные империи – австрийская, французская, османская, российская и испанская – управляли большей частью мира. Но затем случилась американская революция 1775 г., французская революция 1789 года. Доктрина национализма – правления от имени определенного народа – постепенно распространяется по земному шару. В течение следующих двух столетий одна империя за другой распадаются на ряд национальных государств. В 1900 г. примерно 35% земной поверхности управлялось национальными государствами; к 1950 г. они охватывали уже 70% земной суши. Сегодня в мире осталось не более шести-семи монархий и теократий.

Откуда взялся национализм и почему он оказался таким популярным? Его корни восходят к началу образования современной Европы. Европейская политика в этот период – грубо говоря, с XVI по XVIII век – характеризовалась интенсивными войнами между все более централизованными и бюрократическими государствами. К концу XVIII века эти государства во многом вытеснили другие институты (такие как церковь) в качестве главных поставщиков общественных благ и устранили либо кооптировали конкурирующие центры силы и власти, такие как независимая аристократия. Более того, централизация власти способствовала распространению общего языка в каждом государстве, по крайней мере среди грамотного населения, а также поощряла формирование организаций гражданского общества, которые вовлекались в государственные дела. Европа, состоящая из многих государств, постоянно готовых к войне, была высококонкурентной средой, что побуждало правителей повышать налоги, а также роль простолюдинов в армии. В свою очередь, это позволило простолюдинам требовать для себя более активного участия в политической жизни, равенства перед законом и лучшего обеспечения общими благами. В конечном итоге сформировался новый договор: правители должны управлять государством в интересах всего населения, и до тех пор пока они будут добросовестно исполнять эту договоренность, управляемые сословия обещают сохранять политическую лояльность, служить в армии и платить налоги. Национализм тут же принял и обосновал этот новый договор: утверждалось, что правители и управляемые – граждане одной страны, поэтому у них общая история и будущая политическая судьба. Политические элиты должны заботиться об интересах простого народа, а не об интересах династии.

Почему эта новая модель государственности была такой привлекательной? Первые национальные государства – Франция, Нидерланды, Великобритания и США – сразу стали более могущественными, чем старые монархии и империи. Национализм позволил правителям собирать больше налогов. При этом они могли рассчитывать на политическую лояльность. Наверно, самым важным было то, что национальные государства оказались способны побеждать империи на поле боя. Всеобщая воинская повинность, изобретенная революционным правительством Франции, позволила национальным государствам набирать огромные армии, причем солдаты были мотивированы сражаться за свое отечество. С 1816 по 2001 гг. национальные государства победили в 70–90% войн с империями или династическими государствами.

Когда национальные государства Западной Европы и Соединенных Штатов стали доминировать в системе международных отношений, честолюбивые элиты всего мира попытались догнать Запад по военно-экономической мощи, ориентируясь на ту же националистическую модель государственного устройства. Наверно, самым ярким примером стала Япония, где в 1868 г. группа молодых аристократов свергла феодальную знать, централизованную власть при императоре, запустив амбициозную программу превращения страны в современное, индустриальное национальное государство. Эти реформы впоследствии стали известны как Реставрация Мэйдзи. Всего за одно поколение Япония смогла до такой степени нарастить военную мощь, что бросила вызов Западу в Восточной Азии.

Однако национализм распространялся не только потому, что казался привлекательным честолюбивым политическим элитам. Он вполне соответствовал интересам простого народа, потому что национальное государство сулило более выгодные отношения обмена с государством, нежели любые предыдущие модели государственности. Вместо градации прав на основе социального статуса национализм обещал всем равенство перед законом. На политическую карьеру теперь могли рассчитывать не только представители знати, но и талантливые простолюдины, которые также допускались к политическому руководству. Общие блага распределялись не гильдиями, поселковыми советами и религиозными организациями, а современным государством, в чем также была заслуга национализма. Вместо того чтобы увековечивать презрительное отношение элиты к необразованному плебсу, национализм возвысил статус простого человека, сделав его новым источником суверенитета и переместив народную культуру в центр символической вселенной.

Выгоды национализма

В странах, которые реализовали договор между правителями и управляемыми, население понимает нацию как большую семью, члены которой должны быть лояльны и поддерживать друг друга. Когда правители выполняли свою часть сделки, граждане принимали националистический взгляд на мир. Это заложило фундамент для целого ряда позитивных изменений.

Одним из них была демократия, которая процветала там, где национальная идентичность смогла вытеснить другие идентичности, такие как религиозная, этническая или племенная общность. Национализм дал ответ на классический вопрос демократии: кто те люди, во имя которых правительство должно править? Упорядочив избирательное право представителей нации и не допуская к голосованию чужеземцев, демократия и национализм заключили длительный брак.

В то же время национализм, установивший новую иерархию прав граждан и лиц, не имеющих гражданства (иностранцев), был склонен содействовать равенству внутри нации. Поскольку националистическая идеология утверждает, что народ един независимо от своего статуса, она способствовала закреплению идеала эпохи Просвещения, согласно которому все граждане должны быть равны перед законом. Другими словами, национализм вступил в отношения симбиоза с принципами равенства. В частности, в Европе переход от династического правления к национальному государству часто шел рука об руку с переходом к представительной форме правления и власти закона. Эти первые демократии поначалу давали право голоса и прочие гражданские права лишь мужчинам, имеющим собственность; однако со временем эти права распространились на всех граждан – в Соединенных Штатах сначала их получили белые бедняки-мужчины, затем белые женщины и, наконец, цветное население.

Национализм также помог в создании современных государств всеобщего благоденствия. Понимание взаимных обязательств и общей политической судьбы продвигало идею о том, что представители нации – даже абсолютные чужеземцы – должны поддерживать друг друга в трудное время. Первое современное государство с развитой социальной системой появилось в Германии в конце XIX века по воле консервативного канцлера Отто фон Бисмарка, который видел в этой системе способ гарантировать лояльность рабочего класса немецкой нации, а не мировому пролетариату. Однако подавляющее большинство государств всеобщего благоденствия создано в Европе после окончания эпохи националистической лихорадки – в основном после Второй мировой войны в ответ на призывы к национальной солидарности и с учетом общей беды, страданий и жертв европейских народов.

Кровавые знамена

Вместе с тем любому историку известны темные стороны национализма. Преданность государству может привести к демонизации других групп, будь то иностранцы или якобы нелояльные меньшинства. В мировом масштабе с появлением национализма участились войны: в последние два столетия создание первой националистической организации в стране ассоциировалось с ростом ежегодной вероятности того, что данной стране придется вести полномасштабную войну – в среднем такая вероятность выросла с 1,1% до 2,5%.

Около трети всех современных государств образовалось в ходе националистических войн за независимость против императорских армий. Создание новых национальных государств также сопровождалось самыми кровавыми событиями в истории – в частности, этническими чистками в отношении прежде всего меньшинств, которые считались нелояльными к национальному государству или подозревались в сотрудничестве с врагами. Во время двух балканских войн, предшествовавших Первой мировой войне, недавно образованные независимые страны, такие как Болгария, Греция и Сербия, поделили между собой европейскую часть Османской империи, изгнав миллионы мусульман за пределы своих вновь установленных границ – в мусульманские анклавы империи. Затем, в годы Первой мировой войны, правительство Османской империи инициировало массовое уничтожение граждан армянской национальности. В годы Второй мировой войны очернительство Гитлером евреев, которых он обвинял в возникновении большевизма и считал угрозой для планов создания германского мира в Восточной Европе, в конце концов привело к Холокосту. После окончания войны миллионы немецких граждан были изгнаны из вновь образованных стран – Чехословакии и Польши. А в 1947 г. произошли массовые убийства индусов и мусульман вследствие бытового насилия, когда Индия и Пакистан стали независимыми государствами.

Наверно, этническая чистка – самая чудовищная, но сравнительно редкая форма националистического насилия. Гораздо чаще происходят гражданские войны, которые ведут либо националистические меньшинства, желающие отделиться от существующего государства, либо этнические группы, воюющие друг с другом и борющиеся за доминирование во вновь образованном независимом государстве. С 1945 г. 31 страна пережила насилие по причине изоляционизма, а в 28 странах наблюдалась вооруженная борьба за изменение этнического состава национального правительства.

Инклюзивные и эксклюзивные модели

Хотя национализм имеет склонность к насилию, распределяется оно неравномерно. Многие страны остаются мирными после перехода к национальному государству. Для понимания причин насилия нужно изучить, как образуются правящие коалиции и где проводятся границы государств. В некоторых странах большинство и меньшинства с самого начала представлены на высших уровнях национального правительства. Например, Швейцария разработала соглашение о разделе властных полномочий между франкоговорящими, немецкими и итальянскими общинами, которое никто и никогда не подвергал сомнению с момента образования современного государства в 1848 году. Соответственно, все три языковые группы в Швейцарии считаются одинаково достойными членами национальной семьи. Ни франкоговорящие, ни итальянские меньшинства никогда не стремились к изоляционизму или выходу из швейцарской федерации.

Однако в других странах государственную власть захватили элиты конкретной этнической группы, которые затем не допускали к политической власти представителей других групп. Это не только воскрешало призрак этнической чистки, на которую могут решиться параноидальные государственные элиты, но и изоляционизма или гражданской войны: ее могут развязать исключенные группы, считающие, что государство нелегитимно, так как нарушает националистический принцип самоуправления. Современная Сирия являет собой пример такого сценария: президентская власть, кабинет министров, армия, тайная полиция и чиновники высокого уровня – всюду доминируют алавиты, составляющие всего 12% населения страны. Стоит ли удивляться, что многие представители суннитского арабского большинства Сирии готовы вести длительную и кровавую гражданскую войну против того, что они считают чужеземным правлением.

Развивается ли конфигурация власти в той или иной стране в направлении включения или исключения всех этнических групп населения, во многом зависит от истории страны задолго до возникновения современного национального государства. Инклюзивные правящие коалиции и, соответственно, национализм, охватывающий все группы населения, обычно формируется в странах с длительной историей централизованной, бюрократической государственности. Сегодня такие страны способны лучше обеспечить своих граждан общими благами. Это делает их более привлекательными в качестве партнеров по альянсу для обычных граждан, переключающих свою политическую лояльность с этнических, религиозных и племенных лидеров (вождей) на государство, что позволяет формировать более разносторонние политические союзы. Длительная история централизованного государства также способствует принятию общего языка, который опять же облегчает задачу построения политических альянсов и преодоления этнических барьеров. Наконец, в странах, где гражданское общество возникло сравнительно рано (как в той же Швейцарии), многонациональные альянсы для продвижения общих интересов гораздо более вероятны. В конечном итоге это приводит к появлению многонациональной правящей элиты и более всеобъемлющих национальных идентичностей.

Создание лучшего национализма

К сожалению, эти глубокие исторические корни означают, что в странах, где нет условий для продвижения инклюзивных правящих коалиций, как, например, во многих государствах развивающегося мира, создать их очень трудно; в первую очередь это относится к приезжим или этническим меньшинствам. Западные правительства и международные организации, такие как Всемирный банк, способны помочь в создании необходимых условий за счет проведения долгосрочной политики примирения. Цель такой политики – повышение возможностей правительств обеспечить граждан общими благами, содействовать процветанию организаций гражданского общества и языкового единства. Однако подобная политика должна укреплять государства, а не подрывать их и не подменять выполнение ими своих функций. Прямая помощь из-за рубежа может снизить, а не повысить легитимность национальных правительств. Анализ опросов, проведенных Азиатским фондом в Афганистане с 2006 по 2015 гг., показывает, что афганцы стали лучше относиться к движению «Талибан» с его принудительными и насильственными методами после того, как иностранцы спонсировали проекты по обеспечению гражданского населения общими благами в их районах.

В Соединенных Штатах и многих других старых демократиях проблема укрепления инклюзивных правящих коалиций и национальных идентичностей несколько иная. Крупные сегменты белого пролетариата в этих странах оставили левоцентристские партии, после того как эти партии взяли на вооружение принципы свободной иммиграции и торговли. Белый пролетариат также раздражен тем, что либеральная элита отводит ему маргинальный статус. Эта элита вроде бы защищает многообразие, но в то же время представляет белых, гетеросексуальных людей и мужское население врагами прогресса. Белый пролетариат считает куда более привлекательным популистский национализм, потому что в этой системе координат на первое место ставятся интересы рабочего класса, который ограждается от конкуренции со стороны иммигрантов или низкооплачиваемых работников за рубежом. Такой национализм восстанавливает центральное положение белых рабочих в национальной культуре, возвращая им достоинство. Популистам не пришлось изобретать идею о том, что государство должно заботиться прежде всего о ключевых представителях нации, поскольку эта идея всегда была неотъемлемой частью институциональной ткани национального государства, и ее можно было легко реанимировать после появления достаточно обширной потенциальной аудитории.

Для преодоления отчуждения и раздражения граждан нужны культурно-экономические решения. Западным правительствам следует разрабатывать проекты создания общих благ, от которых выиграют люди всех цветов кожи, всех регионов и социальных прослоек – только так можно избежать пагубного воздействия этнического или политического фаворитизма. Заверение рабочего класса и экономически маргинального населения в том, что эти люди могут рассчитывать на солидарность более зажиточных и конкурентоспособных граждан, может иметь далеко идущие последствия. Это снизит привлекательность антииммигрантского популизма, движущей силой которого является раздражение.

Подобные заверения должны идти рука об руку с новой формой инклюзивного популизма. В Соединенных Штатах такие либералы, как историк-интеллектуал Марк Лилла и современные консерваторы типа политолога Фрэнсиса Фукуямы, недавно высказали предположение о том, как можно сконструировать такую национальную политику. Прежде всего необходимо учесть интересы большинства и меньшинств, подчеркивая их общность вместо того, чтобы настраивать белое мужское население против коалиции меньшинств, как это делается сегодня прогрессистами и националистами популистского толка.

Национализму суждено еще долго оставаться основополагающим принципом – как в развитом, так и в развивающемся мире. Просто в настоящее время нет другого принципа, на котором могла бы основываться международная система (например, универсальный космополитизм нигде не рассматривается всерьез, за исключением философских факультетов западных университетов). И непонятно, смогут ли такие транснациональные образования, как Европейский союз, когда-либо взять на себя ключевые функции национальных правительств, включая обеспечение всеобщего благоденствия, безопасности и обороны, без чего их легитимность будет оставаться низкой в глазах большинства населения.

Главный вызов для старых и новых национальных государств – обновить национальный договор между правителями и управляемыми путем построения или воссоздания инклюзивных коалиций, способных объединить эти две группы едиными целями и задачами. Благожелательные формы общенародного национализма – следствие включения всех групп в политическую жизнь страны. Их нельзя навязать сверху посредством идеологического диктата. Невозможно также внушить гражданам посредством пропаганды и промывания мозгов, что именно они должны считать своими кровными интересами. Для продвижения лучших и более прогрессивных форм национализма национальным лидерам придется самим стать лучшими националистами и научиться заботиться об интересах всех групп населения своих стран.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 16 мая 2019 > № 2996624 Андреас Виммер

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 16 мая 2019 > № 2996623 Канчо Стойчев

Между русалкой и тюленем

Существует ли мировое общественное мнение?

Канчо Стойчев - президент Международной ассоциации Гэллапа.

Резюме Факт существования мирового общественного мнения далеко не очевиден, а вот то, что за господство над ним ведется ожесточенная борьба, сомнений не вызывает. В этом нет ничего парадоксального. Не раз истории человечества несуществующие вещи вызывали и чудовищные трагедии, и массовые вспышки радости.

Все цитаты взяты из следующих источников: “Voice of the People – What the World Thinks” (2015) и “Polling around the World: 70 years Gallup International Association” (2017), под редакцией автора, издательство GIA.

Факт существования мирового общественного мнения далеко не очевиден, а вот то, что за господство над ним ведется борьба, и борьба все более ожесточенная, сомнений не вызывает. В этом нет ничего парадоксального. В истории человечества несуществующие вещи не раз вызывали и чудовищные трагедии, и массовые вспышки радости. Ибо в человеческом мышлении причудливо переплетены иллюзии и реальность, а разница между ними, по словам Марка Твена, как между русалкой и тюленем.

Дитя газетного мира

В классических работах по социологии общественное мнение обычно определяется как коллективное достояние и проявление коллективом представления о себе самом и своей роли в истории. Отдельные люди могут иметь более или менее правильное понимание volonte generale – «общей воли» – в соответствии с терминологией Жан-Жака Руссо. Если же их понимание оказывалось чересчур маргинальным, на них начинали смотреть как на глупцов, невежд, обманщиков, безумцев, а в худшем случае – преступников и врагов народа.

Впрочем, Руссо считает, что у термина «общественное мнение» есть и другое значение – volonte de tous – «воля всех». В этом случае мнение есть атрибут индивида, а не коллектива. Его можно ставить под сомнение, о нем можно спорить, его можно определять как мнение большинства или меньшинства. Юрген Хабермас поясняет, что возникновение идеи общественного мнения стало результатом появления в XVIII веке, когда сложилось неустойчивое равновесие социальных и институциональных условий, новой движущей силы общества в лице городской буржуазии, вставшей между государством и обществом. Идея о том, что общественное мнение есть поддающаяся измерению величина, начала распространяться в 1930-е и 1940-е гг. и вскоре утвердилась в качестве символа демократической жизни.

Хотя метод научного изучения общественного мнения уходит корнями в XIX век, заслуга внедрения систематических опросов общественного мнения обычно приписывается доктору Джорджу Гэллапу. Первый опрос он провел в 1932 г. в штате Айова по поручению своей тещи Олы Бэбкок Миллер. В 1935 г. ему удалось предсказать победу Франклина Рузвельта на президентских выборах 1936 г., когда тот получил 60,8% голосов против 36,5% у его соперника республиканца Альфа Лэндона. Журнал Literary Digest, который спрогнозировал победу Лэндона над Рузвельтом, использовал нерепрезентативную выборку. Введенные Гэллапом принципы изучения общественного мнения включали использование случайных выборок при опросе определенных групп населения, стандартных вопросов, предполагающих односложный ответ («да» или «нет») и служащих для выявления настроений и демографических характеристик респондентов, проведение подготовленными специалистами очных опросов и количественный анализ их результатов. Чуть позже метод Гэллапа получил распространение в Великобритании (1937 г.) и Франции (1938 г.). Вскоре после окончания Второй мировой войны в 1947 г. он стал основателем первой международной организации в данной области, зарегистрировав в Цюрихе (Швейцария) Международную ассоциацию Гэллапа (Gallup International Association).

Опрос общественного мнения есть дитя газетного мира: мир науки позже стал его приемным отцом. Любая газета зиждется на двух опорах – журналистика и реклама. Соответственно на них же стали развиваться и опросы общественного мнения. Доктор Гэллап был убежден, что воздействие опросов на правительства более полезно для демократии, нежели влияние организованных лоббистских группировок.

Оппоненты часто обвиняли Гэллапа и тех, кто занимается подобными опросами, в том, что они воздействуют на официальных лиц, кандидатов на различные должности и участников избирательных кампаний в неблаговидных целях. Уинстон Черчилль однажды отметил, что «нет ничего более опасного, чем жизнь в нездоровой атмосфере гэллаповских опросов общественного мнения: впечатление такое, будто вам беспрестанно измеряют температуру». И добавил: «Есть всего одна обязанность и одна безопасная линия поведения – постараться всегда быть правым». Со своей стороны, Гэллап утверждал в одной из шести написанных им книг («Руководство для сведущих участников опросов общественного мнения», The Sophisticated Poll Watcher’s Guide, 1972 г.), что «проведение опросов – всего лишь инструмент выявления общественного мнения. Когда президент или иной руководитель принимает к сведению результаты опроса, он, в сущности, учитывает мнения народа. Любое другое объяснение – от лукавого». В конце концов, он не изобрел общественное мнение в 1935 г., когда в газетах появились результаты первого исследования. Люди думали о подобных явлениях и за тысячи лет до этого. В социальной философии, политологии и не только имеется многовековая традиция размышлений об общественном мнении. Поэтому новая техника эмпирических исследований является поистине выдающимся достижением.

Воля народа как общее достояние?

Мы живем в мире, в котором на каждого воздействуют глобальные тенденции. Общественное же мнение является, по-видимому, одним из ключевых элементов, формирующих демократию. Уолтер Липпман еще в 1922 г. писал: «При любой выборной основе представительное правление, будь то в сфере политики или в промышленности, не может осуществляться успешно, если нет независимой экспертной организации, которая растолкует лицам, принимающим решения, факты, скрытые от обычного взгляда». Липпман, в частности, имел в виду свободную прессу, являющуюся, по его мнению, основным средством выражения общественного мнения. Сегодня, более 80 лет спустя, эта мысль представляется как нельзя более актуальной.

Впервые в истории человечества можно с полным основанием утверждать, что глобальное общественное мнение благодаря сплачивающему влиянию общедоступных выпусков новостей и Интернета существует в объеме, достаточном для того, чтобы формировать общую повестку дня. Однако научные исследования должны продолжиться, чтобы наилучшим образом обеспечить репрезентацию мнений семи миллиардов обитателей планеты. Эту идею высказывал Дуг Миллер из GlobeScan (консалтинговая компания, исследующая общественное мнение. – Ред.), который также предупреждает: «Серьезный анализ взглядов так называемого глобального правящего класса является важнейшей задачей профессионального сообщества, изучающего общественное мнение. В то же время даже тем из нас, кто проводит такие международные исследования, необходимо признать, что из международных обзоров систематически выпадает значительное число стран, а также бедные и сверхбедные слои населения тех государств, которые этими обзорами охвачены».

Гораздо более сдержанно о наднациональном мировом общественном мнении высказывается Ричард Уайк из Pew Research Center: «Сравнение и противопоставление общественного мнения на национальном уровне будет по-прежнему иметь большое значение при обсуждении ключевых глобальных вопросов до тех пор, пока основополагающим элементом мировой политики остается национальное государство. Однако это не должно препятствовать работе исследователей, которые для выявления глобальных тенденций, сопоставления реалий в рамках регионов или выработки внерегиональных категорий, основанных на экономических, религиозных, культурных и иных факторах, хотели бы использовать межнациональные данные».

Воля народа при демократии является общим достоянием. И, как заметил Джордж Гэллап, «если демократия основывается на воле народа, то кому-то следует пойти и узнать, какова эта воля». Свободные социологические исследования и свободная публикация их результатов стали определяющей характеристикой демократического общества, отличительным свойством демократии как общественной системы. Независимо от того, как мы оцениваем качество демократии в той или иной стране, факты свидетельствуют, что более двух третей мирового населения живет сегодня в условиях политической системы, не подавляющей свободы исследования общественного мнения и публикации результатов этих исследований. А с помощью телефонной, мобильной и интернет-связи почти 90% граждан мира могут быть охвачены исследованиями общественного мнения, и результаты этих тестов не могут быть заблокированы властями.

Охват аудиторий глобальными СМИ и растущая взаимосвязанность мира являются непременным условием, но для формирования глобального общественного мнения этого недостаточно. Необходимо, чтобы определенная тема, вопрос или факт попали в поле зрения мировой общественности. То, что некая проблема имеет глобальный масштаб, еще не предопределяет существования мирового общественного мнения, способного ее отрефлексировать. Хотя общественное мнение состоит из субъективных взглядов, оно всегда объективно. Даже если в общественном мнении отражается несуществующая реальность, она все равно представляет собой отдельную реальность, живущую собственной жизнью и оказывающую влияние на общество.

Когда что-то не так…

На протяжении десятилетий изучением глобального общественного мнения считалось проведение одновременно в как можно большем числе стран опросов с использованием одинакового опросного листа. А между тем мир медленно, но верно превращался в нечто куда более сложное, нежели просто конгломерат наций. В век мгновенных коммуникаций новые региональные (не только в чисто географическом смысле) комплексы формируются вокруг почти любого значительного международного события.

Рассмотрим в качестве примера происходящее в последнее время на Украине. Некоторые поспешили с выводом, что это, в сущности, начало новой холодной войны, новой тотальной конфронтации между Востоком и Западом. Однако на уровне общественного мнения ничего подобного не произошло: на восприятии жителей региона такое явление никак не отразилось. В Европе же случилось и вовсе нечто нетривиальное: один блок мнений сформировался в Польше и прибалтийских государствах, другой, совершенно иной, – на юге Европы и Балканах, и третий – во Франции и Германии. В зависимости от характера восприятия этой проблемы страны фактически образовали два негеографических региона, в один из которых входят Канада, Литва, Австралия, Великобритания, США и Польша, а в другой – Венесуэла, Китай, Венгрия, Сербия, Кипр и другие. Созерцание мира через призму национальных государств – а такой традиционный подход по-прежнему преобладает – приносит все меньше пользы и все больше вводит в заблуждение.

Причиной представляется главное противоречие нашего времени – между глобальным характером экономики и локальным характером политического управления. Преодоление окажется медленным и трудным (и, как хочется верить, мирным) процессом. А дорога к глобализации политики будет неизбежно (как представляется) пролегать через регионализацию. Совокупность наций исчезнет, и вместо нее появится сложное равновесие между регионами. Регионы станут вести содержательные политические дискуссии, крупные конфликты будут происходить опять же между регионами, союзы – как естественные, так и «навязанные» – также превратятся в региональные. Политические процессы больше не поддаются пониманию, если не рассматривать их как явления региональные, не научиться видеть происходящие в мире кровавые конфликты сквозь призму борьбы за консолидацию регионов или за лидерство внутри регионов. Вот почему целесообразно подвергнуть сомнению существование глобального общественного мнения и сделать вывод о том, что мы являемся свидетелями появления подлинного общественного мнения на уровне регионов, притом что мнения, которые мы ошибочно называем «национальными», формируются под воздействием именно регионального общественного мнения.

Истинно глобальное общественное мнение проявляет себя лишь в редких случаях, и часто проявления сопряжены с известным риском или заблуждениями, а то и влекут за собой тяжелые последствия: «птичий грипп», запрет на курение, терроризм, «проблема 2000 года» и другие. А вот региональное мнение заявляет о себе каждый день и имеет серьезные практические результаты.

С высокой долей убежденности можно заключить, что дорога к обретению человечеством единого самосознания лежит через регионализацию человеческого сознания и что задачей исследователя мирового общественного мнения является правильная оценка и отражение самосознания регионов. Наибольшая трудность состоит в том, что в зависимости от каждого конкретного предмета исследования очертания регионов размыты и подвержены изменениям в каждом конкретном случае.

Говорят, нет ничего более изменчивого, чем время и общественное мнение. И это верно, но только до тех пор, пока время и общественное мнение соотносятся со скоротечными процессами. Однако если мы проанализируем то, что Фернан Бродель называл «медленными процессами», то увидим, что в сегодняшнем разрозненном мире общественное мнение играет центральную роль. Опросы общественного мнения сформировали ключевые механизмы демократических обществ («За какого кандидата в президенты я должен голосовать»?) и рыночных экономик («Какой продукт мне следует купить»?). В необратимо глобализированном мире общественное мнение уверенно преодолевает государственные границы. Чтобы доказать это, не нужны какие-либо сложные исследования. Достаточно изучить эволюционирующий на наших глазах мир. Всем крупным конфликтам последних десятилетий предшествовала решительная борьба за мировое общественное мнение. И на той же почве эти конфликты разрешались.

Взяло ли общественное мнение на себя эту новую роль в тот момент, когда мир выходил из состояния холодной войны? Трудно сказать, так как еще не прошло достаточно времени, чтобы осмыслить этот единственный в своем роде эпизод в истории человечества. Лет через сто ответ на этот вопрос будет знать каждый школьник. А пока нам придется научиться понимать природу этого нового важного фактора нашей жизни – мнения людей всего мира. В этой связи можно отметить ряд практических наблюдений, которые могут стать каноническими для тех, кто проводит опросы:

Правление, основанное на постоянной покорности общественного мнения, возможно. Но оно никогда не приводит ни к чему хорошему.

Всегда старайтесь слышать голос общественного мнения, но никогда к нему не прислушивайтесь.

На глупый вопрос не существует умного ответа.

На любой заданный вопрос вы получите ответ. Но этот ответ не обязательно будет соответствовать поставленному вопросу.

Даже самая сложная проблема, рассмотренная через призму общественного мнения, выглядит разрешимой.

Если при проведении опроса вы колеблетесь между тем, что подсказывает вам интуиция, и ответами респондентов, отдайте предпочтение последним.

Ни одному политику еще не удавалось победить в борьбе с социологами, и это не потому, что социологи так сильны, а потому что с ними станет связываться только слабый политик.

Говорят, что общественное мнение авторитарно, склонно к левачеству и консервативно. Возразить против этого нечего.

При изучении общественного мнения сиюминутные факты ничего не значат. Тенденции – вот что важно!

Прогрессивным общественное мнение становится тогда, когда с правительством «что-то не так». Вот почему, когда в обществе иссякает здравый смысл, государством правит общественное мнение.

Данный материал написан по заказу Международного дискуссионного клуба «Валдай» и опубликован в качестве Валдайской записки в марте 2019 года. С другими записками можно ознакомиться по адресу http://ru.valdaiclub.com/a/valdai-papers/

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 16 мая 2019 > № 2996623 Канчо Стойчев

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 16 мая 2019 > № 2996622 Павел Салин

Имперскость 2.0?

Объективные ограничители российской внешней политики и как их преодолеть

Павел Салин – кандидат юридических наук, директор Центра политологических исследований Финансового университета при правительстве РФ.

Резюме По типу воспроизводства населения Россия уже не может «потянуть» бремя классической империи, которое достаточно успешно несли Российская империя и СССР. Явочным порядком она апробирует новые механизмы обеспечения своего присутствия в глобальной политической повестке, но пока без их концептуального осмысления.

Тема переосмысления стратегических основ российской внешней политики неоднократно поднималась как в аналитических, так и в академических трудах. Часто звучит мнение, что Россия не может существовать и мыслить свое место в мире иначе как в имперских категориях. При этом сама имперская политика понимается как создание условий для того, чтобы внешние игроки, прежде всего Соединенные Штаты, признавали интересы Москвы в сфере безопасности и саму Россию как великую державу, с которой следует считаться на мировой арене.

Таким образом, вопрос проведения/непроведения имперской политики сосредоточен в основном на анализе целей международных игроков (по умолчанию в контексте рассмотрения имперской политики под ними понимаются исключительно национальные государства, что не совсем корректно). Если какой-то игрок стремится к признанным в качестве таковых имперским целям (сам это признал или ему это приписывается) – значит, он проводит имперскую политику, если нет – то он не проводит имперскую политику. Что же касается инструментов и, самое главное, конечной цели их применения, наблюдается отсутствие критического подхода – по умолчанию всем странам, считающимся «имперскими», приписывается желание расширить контроль над территориями. Речь идет именно о полном или доминирующем контроле.

То есть имперскость политики того или иного игрока рассматривается исключительно или преимущественно через призму устойчивого территориального контроля, как и эффективность проведения такой политики (то есть удалось или нет расширить сферу контроля). Такая точка зрения, что характерно, достаточно распространена и на Западе, именно критерий территориальной экспансии используется для того, чтобы определить, проводит Россия и западные страны неоимперскую политику или нет.

Выше речь шла скорее о теоретических аспектах западной политической мысли. На практике западные страны используют гораздо более сложные модели реализации своих глобальных интересов (пока не нашедшие достаточного теоретического осмысления в открытых источниках), Россия же преимущественно замыкается в рамках территориальной концепции имперскости (для российских властей этот термин равнозначен термину «влиятельность»). Правда, в последние год-два «явочным порядком» Москва частично отходит от ставки исключительно на эту концепцию, о чем будет сказано ниже.

События 2014 г. лишь укрепили подобную направленность российской внешней политики. Так, пытаясь обеспечить доминирование в зоне своих привилегированных интересов на Украине, Москва вчистую проиграла Западу в использовании «мягкой силы» и в итоге была вынуждена прибегнуть к классическим инструментам проецирования силы и расширения зоны суверенитета. Распространение сферы территориального контроля за счет присоединения Крыма стало для Москвы способом минимизировать ущерб от проигрыша Западу соревнования за неформальный контроль над Украиной. В более мягкой форме «неоимперская» политика России проявляется в создании различного рода альянсов, которые напоминают просоветские блоки времен холодной войны – ЕАЭС как современная инкарнация Совета экономической взаимопомощи. В реальности ЕАЭС отчасти похож на СЭВ по форме, но вовсе не по существу.

В проведении политики, именуемой на Западе «неоимперской», Москва рискует столкнуться с системными ограничениями, которые рано или поздно сделают ее проведение невозможным. Речь идет не о невозможности достижения такого результата, как расширение сферы влияния в мире, а о все больших трудностях в использовании инструментария, характерного для «классической» имперской политики. Причем ограничения эти связаны не с ресурсами для проецирования силы вовне, а с согласием общества на использование властью ресурсов для таких целей.

Внутренние ограничители

Когда анализируется возможность того или иного игрока достигать целей имперского доминирования (если таковые есть или принято считать, что они имеются), упор обычно делается на внешнеполитических возможностях объекта анализа. Например, способен ли он добиться своего только экономическими способами или придется задействовать военный аспект проецирования силы? Таким образом, анализируя готовность и способность того или иного игрока к реализации имперского проекта, часто допускается серьезная методологическая ошибка, когда во внимание принимаются исключительно ресурсы, которые он может проецировать вовне (экономические, военные, культурные, информационные и т.п.).

При этом в качестве константы воспринимается тот факт, что игрок намерен реализовать имперский проект. Под игроком понимается субъект международных отношений в лице национального государства. По умолчанию считается, что у него есть консолидированная позиция, то есть элита, осуществляющая целеполагание и представляющая страну на международной арене, мыслит в одном направлении с населением с точки зрения расстановки приоритетов.

Однако игнорирование не только намерений, но и возможностей общества нести имперскую нагрузку является одним из наиболее распространенных просчетов при анализе способности того или иного игрока к реализации имперского проекта.

Примером недооценки такого внутреннего ограничителя может служить ситуация в Иране. Тегеран все 2010-е гг. последовательно наращивает присутствие в ближневосточном регионе, в первую очередь в Ираке (это началось еще в 2000-е гг.), Сирии и Йемене. Если рассматривать только классические аспекты наличия ресурсов для проведения экспансии, то для реализации неоимперского проекта сложилась благоприятная ситуация. Действия США в регионе, в первую очередь в Ираке, а также «арабская весна», которая получила импульс и одобрение со стороны Вашингтона, привели к появлению многочисленных «лакун», которые пытается заполнить Тегеран. Это и приобретение политической субъектности шиитского населения Ирака, которой оно во многом было лишено в годы правления Саддама Хусейна, и острая необходимость режима Башара Асада в Сирии в прямой военной поддержке, и появление возможностей для квазивоенного присутствия в неподконтрольных официальным властям частях Йемена.

Ресурсами для проведения подобной политики Тегеран обладает. Военная мощь Исламской Республики не ставится под сомнение, экономическая ситуация в последние годы также дает возможность властям наращивать внешнеполитическую активность. В частности, по данным МВФ, темпы прироста ВВП Ирана в 2016–2017 гг. составляли 4–4,5%, что позволяло говорить об экономическом подъеме.

Однако подъем не привел к росту поддержки иранских властей частью общества, а, наоборот, увеличил недовольство, которое изначально носило социально-экономический характер. Это вылилось в масштабные акции протеста в конце 2017 – начале 2018 года. При этом западные наблюдатели в силу избирательного восприятия сосредоточились прежде всего на протесте либерального толка в крупных городах, в то время как импульс протестной волне придали скорее консервативно настроенные активисты, поддержанные соответственно настроенными слоями населения. За короткое время социально-экономические лозунги (прежде всего недовольство ростом цен) трансформировались в политические. Протестующие во многом концентрировались на выражении неприятия активной внешнеполитической линии иранского руководства под лозунгом «Не Газа, не Ливан, моя жизнь – Иран».

Иранским властям удалось оперативно справиться с внутриполитической турбулентностью, ситуация стала яркой иллюстрацией того, как внешнеполитические приоритеты власти могут вступить в противоречие с повседневными нуждами населения, которое затем проецирует их в публичную сферу.

В России к настоящему моменту с точки зрения общественных настроений сложилась похожая ситуация, хотя, естественно, прямые параллели проводить нельзя. Присоединение Крыма, которое представляет собой явно выраженный пример территориальной экспансии, вызвало эмоциональный подъем в обществе. Это позволило власти преодолеть кризис легитимности, который она испытывала в 2011–2013 гг., и казалось, стало примером консенсуса власти и общества относительно приоритетов политики. Население, как представлялось, поддержало приоритеты власти, которые заключаются в проведении активной внешней политики при минимизации внимания к внутренним проблемам.

Однако в данном случае имеются многочисленные «но», которые позволяют поставить под сомнение «имперский» настрой большинства населения. Во-первых, эффект от присоединения Крыма, который еще называют «посткрымской эйфорией», был краткосрочным (по сравнению с эффектом от роста российской экономики в «нулевые» годы, который обеспечивал легитимность власти и консенсус между властью и обществом на протяжении примерно 10 лет). Он продлился примерно три года – до весны 2017-го. Во время парламентских выборов 2016 г. власть еще получила мандат доверия от общества по инерции, хотя это и сказалось на явке, но во время президентской кампании 2017–2018 гг. она была вынуждена по-иному расставлять акценты.

В частности, лейтмотивом президентской кампании Владимира Путина стал акцент именно на внутренней социально-политической проблематике, что и позволило российскому лидеру получить рекордный мандат доверия. Такая расстановка приоритетов, безусловно, опиралась на социологию, которая показывала сосредоточенность населения на внутренних проблемах. Когда же граждане столкнулись с «ножницами» между сформированными у него в ходе президентской кампании ожиданиями и противоречащей этим ожиданиям реальностью, произошло резкое падение уровня поддержки. Сначала это сказалось на рейтингах доверия (падение на 20–25% в течение нескольких месяцев), а потом получило проекцию в виде электоральных предпочтений во время единого дня голосования. По сравнению с Ираном российская власть оказалась в гораздо более выгодной ситуации, так как протест выражался в рамках предусмотренных законодательством электоральных процедур и не выплеснулся на улицы.

Во-вторых, как уже указано выше, в случае с эффектом от присоединения Крыма следует говорить именно об эйфории, то есть краткосрочном эмоциональном подъеме в результате внешнеполитического успеха. Этот подъем во многом обеспечен «бесплатностью» присоединения Крыма, которое не сопровождалось боевыми действиями и жертвами. Когда же массовое сознание столкнулось с отсутствием быстрых и «бесплатных» внешнеполитических побед, как в случае с Донбассом, оно в течение короткого времени фактически потеряло интерес к этой повестке.

Наконец, следует отметить, что присоединение Крыма к России происходило не совсем под классическими имперскими лозунгами. При легитимации своих действий в глазах общественного мнения внутри страны власть активно использовала концепт «Русского мира», то есть необходимость защиты русскоязычного (русского) населения от чужаков. Это апелляция скорее к концепции национального государства (но не этнического, а основанного на концепте гражданской нации) и несколько контрастирует с легитимацией активных внешнеполитических действий Москвы в 2008 г. в Южной Осетии, когда речь шла о необходимости защиты российских граждан.

Таким образом, реализация Россией активной внешней политики может столкнуться с объективными внутренними ограничениями. Их природа носит фундаментальный характер и обусловлена демографическими и миграционными процессами (речь идет прежде всего о внутренней миграции), происходящими в российском обществе.

Во-первых, оно становится все более зрелым (медианный возраст приближается к 40 годам), что затрудняет попытки долгосрочного манипулирования общественным мнением (на эффективности краткосрочных манипулятивных информационных кампаний это практически никак не сказывается). Во-вторых, в результате происходящего в последние десятилетия процесса урбанизации среднестатистический российский гражданин становится классическим потребительски настроенным буржуа, который ставит свои узкие жизненные приоритеты (не обязательно свои личные, это может быть семья или локальная общность) выше абстрактных геополитических интересов, а от внешней политики ожидает прежде всего конкретной экономической отдачи.

Это не означает, что такой гражданин не способен к краткосрочной мобилизации в рамках внешнеполитической повестки, что продемонстрировала ситуация с Крымом, однако в длительной перспективе его согласие на заключение подобного социального контракта с властью маловероятно. Более того, даже экономический рост, как показал опыт Ирана, не способен автоматически гарантировать власти мандат на проведение имперской политики. Гражданин-горожанин желает получить рациональное объяснение тому, ради каких целей он должен мобилизовываться и, самое главное, жертвовать. Именно готовность народа к жертвенности ради абстрактных идеалов является залогом получения властью мандата на проведение классической имперской политики.

Необходимо указать на еще одно внутреннее ограничение. Оно носит вроде бы вторичный характер, но характеризует только начавшиеся глубокие психологические сдвиги в российском обществе (они происходят во всех высокоурбанизированных социумах), способные оказать влияние и на расстановку внешнеполитических приоритетов.

Речь идет о набирающей силу в российских мегаполисах так называемой шеринговой экономике. Ее суть состоит в том, что она базируется не на чувстве собственности, а на стремлении извлекать полезные свойства вещи без обладания ей. В частности, в Москве и других крупных городах это заметно по распространению каршеринга и сервисов, где сдаются различные «гаджеты на час». Тем самым городской потребитель минимизирует бремя обладания собственностью, концентрируя внимание на извлечении ее полезных свойств. Если проецировать данную ситуацию на внешнюю политику, то, как говорилось выше, классический имперский подход подразумевает территориальную экспансию (с помощью экономического или военного инструментария – отдельный вопрос). Соответственно, член потребительского общества и участник шеринговой экономики может задаться вопросом: а нужно ли нести бремя обладания территориями (их содержания), если можно сосредоточиться на извлечении их полезных свойств без постоянного физического контроля?

Внешний диссонанс

Помимо внутренних ограничителей динамика процессов во внешнем мире также диктует ограничения в проведении классической имперской политики, основанной на территориальной экспансии. В первую очередь это касается динамики процессов в современном мире, которые становятся все более стремительными, а для адептов классических теорий управления – хаотизированными.

Классическая империя строится на принципе территориального управления и иерархии, также основанной на территориальном принципе. Различные географические составляющие империи могут обладать разной степенью автономии в принятии решений, но принцип «вертикали» при их принятии является системообразующим для любого имперского образования. В итоге статика имперского бытия входит в противоречие с возрастающей динамикой современного мира. Это приводит либо к отставанию реагирования на внешние вызовы (в идеале успешная империя вообще должна не реагировать, а задавать повестку в отношении подконтрольных ей территорий), либо к эрозии управленческой вертикали, когда части империи приобретают фактическую субъектность, ведущую в конечном итоге к ее распаду. Как правило, столкнувшиеся с подобными ограничениями системы идут по пути самоизоляции, однако такой способ сохранения внутренней целостности малопродуктивен в мире, который становится все более взаимосвязанным.

На этой закономерности основано второе внешнее ограничение проведения классической имперской политики. Империя строится на четком территориальном принципе, а мир в силу развития технологий крайне взаимосвязан, причем связи эти все больше развиваются вне традиционных сфер компетенции современного государства. Мировое коммуникационное пространство представляет собой платформу для «общения всех со всеми», что становится возможным благодаря развитию технологий, прежде всего интернета.

Ответ, который пытаются дать на этот вызов государства, сталкивающиеся с подобными информационными вызовами (не только и не столько классические империи) – «суверенизация» информационного пространства, а под «подрывной технологией» обычно понимается интернет. Симптоматично, что связанный с развитием технологий кризис управляемости испытывают и такие поборники свободного интернета, как США, отголоском чего является пресловутый скандал с «внешним вмешательством» в американские выборы. Власть, столкнувшись с частичной потерей контроля над происходящими в обществе процессами, пытается списать ошибки устаревшего механизма управления на происки внешнего врага. Это характерно для возрастающего числа стран и политических режимов, даже тех, которые принято относить к «исконно демократическим». Возможно, что необходимость отражения «агрессии» этого самого внешнего врага служит лишь удобным поводом для того, чтобы попытаться взять под контроль информационно-коммуникационную сферу в пределах национальных границ.

При этом автор осмелится предположить, что даже в случае успеха где-то попыток «суверенизации» интернета это не приведет к восстановлению суверенитета в его классическом понимании, когда все связи с внешним миром идут через государственные институты. Стопроцентный контроль над каналами внешней коммуникации невозможен (вне зависимости от того, используется концепция глобального фильтра Great China Firewall или простое технологическое отключение входящего трафика). Плотность коммуникаций в современном городе настолько высока, что даже, условно говоря, незначительная доля процента проникнувшей извне информации (по сравнению с общим объемом циркулирующей в «суверенном» информационном пространстве) моментально распространится в социуме.

Таким образом, активно меняющийся внешний контекст резко сокращает возможность успешной реализации классического имперского сценария, даже если для этого существуют внутренние предпосылки.

Имперскость 2.0?

Процессы, создающие системные барьеры для проведения классической имперской политики, затрагивают все страны, а не только Россию – в этом она в очередной раз не уникальна. Усложнение всеобщей динамики заставляет даже игроков, претендующих на глобальность интересов, идти по пути упрощения управленческих практик в международной политике. Ярким примером этого является политика нынешнего президента США Дональда Трампа по выходу из многосторонних альянсов. Этому не дается концептуальное объяснение, кроме того, что «Америке это не выгодно», однако причина на поверхности. Вашингтону уже трудно выступать эффективным модератором процессов в многосторонних альянсах в нужной ему парадигме, причем речь не столько о пресловутом «ослаблении» Соединенных Штатов, сколько об уплотнении событийного поля мировой политики, в которую включаются все новые акторы. В такой ситуации упрощение структуры альянсов как естественная реакция на усложнение происходящих в мире процессов – оптимальный выход. Управлять одним союзником гораздо проще, чем несколькими, которые к тому же достаточно часто меняют позицию по конкретным вопросам. Следует отметить, что политику по выходу из многосторонних альянсов проводил бы любой американский президент на данном историческом этапе, даже условная Хиллари Клинтон. Такой подход не является проекцией на внешнеполитическую стратегию особенностей личности Трампа, как это пытаются подать его противники.

Таким образом, мировые игроки оказались в ситуации, схожей с российской. Они вынуждены отказываться от элементов классического имперского подхода, хотя его рецидивы дают о себе знать в силу инертности мышления национальных элит. Эти рецидивы будут постепенно исчезать из практики западных стран по мере ротации естественным путем элиты и ухода того поколения, которое помнит «конец истории», связанный с распадом советского блока, и царивший тогда на Западе эмоциональный подъем.

Можно предположить, что если Россия пересмотрит свой постимперский подход, это не приведет к тому, что она будет дотировать чужие имперские проекты, как это было в 1990-е гг., когда проекты США и ЕС были на подъеме. Таким образом, нет риска получить комплекс неполноценности конца ХХ века, когда отказ от советского имперского проекта воспринимался в российском обществе и на Западе как капитуляция и проигрыш. В то же время отказ от классического имперского подхода во внешней политике отнюдь не означает отказа от реализации своих интересов в глобальном масштабе. Речь идет о «дисперсных» стратегиях, когда игрок заполняет возникающие пустоты, причем набор средств может напоминать и классический имперский, например, ограниченное проецирование военной силы. Правда, по форме и проявлению такой инструментарий несколько отличается. Что касается военной силы, это могут быть инструменты, не связанные напрямую с государственными институтами, но пользующиеся их опосредованной поддержкой. В качестве наиболее показательной иллюстрации можно привести частные военные кампании. Россия уже использует такой подход в некоторых регионах мира, например в Африке.

Такую концепцию реализации глобальных политических интересов можно охарактеризовать как имперскость 2.0. Речь идет о частичной реализации целей, которые стояли перед классическими империями, на новой организационной, юридической и технологической основе. Имперскость 2.0 – это обеспечение глобальности присутствия при его точечном характере и динамической сфере интересов, что позволяет минимизировать расходы, перенапряжение населения, а также повысить «КПД» внешнеполитического курса. Главное отличие от классического имперского подхода – отказ от оценки результатов через призму устойчивого контроля над территориями.

Если сравнивать Россию и США (такое сравнение является эталонным для сторонников классического имперского подхода в российской элите), то обе страны идут по пути «деимпериализации» внешней политики, реагируя на внешние и внутренние ограничения, правда, разными темпами по разным направлениям. По каким-то направлениям дальше продвинулась Россия, по каким-то – Соединенные Штаты. Что касается России, то население во многом прошло через «постимперскую ломку» еще в 1990-е гг., хотя отдельные рецидивы наблюдаются до сих пор и будут заметны еще некоторое время. Американцы вступили в активную фазу этого процесса только в 2010-е гг., очевидным признаком чего стала победа на президентских выборах Трампа с его четко выраженным приоритетом внутренней повестки над внешней.

Если рассматривать инструменты реализации новой внешней политики, то в данном случае гораздо более продвинутыми выглядят США с их концепцией soft power. Что касается России, то пока наблюдается эрозия ее культурного влияния даже на постсоветском пространстве, где у нее по-прежнему есть естественная фора.

Век классических империй отнюдь не прошел, они будут концентрироваться на более благополучном с демографической точки зрения глобальном Юге, и России придется иметь с ними дело. Вопрос в другом – Россия по своему типу воспроизводства населения (по его количеству и качеству) уже не может «потянуть» бремя классической империи, которое достаточно успешно несли дореволюционная Российская империя и СССР. Поэтому явочным порядком она апробирует новые механизмы и подходы обеспечения своего присутствия в глобальной политической повестке, но пока без их концептуального осмысления.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 16 мая 2019 > № 2996622 Павел Салин

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 16 мая 2019 > № 2989530 Андрей Чибис

Встреча Дмитрия Медведева с временно исполняющим обязанности губернатора Мурманской области Андреем Чибисом

Глава региона доложил Председателю Правительства о ходе работы по оказанию помощи пострадавшим и семьям погибших в результате авиакатастрофы в Шереметьево. Обсуждались также вопросы социально-экономического развития области.

Из стенограммы:

Д.Медведев: Андрей Владимирович, начнём с трагического события, связанного с самолётом, на котором летело много жителей Мурманской области. Решения, которые касались федеральной власти, мы приняли. Что у вас сделано, чтобы помочь, поддержать родственников и чтобы в целом следить за ситуацией?

А.Чибис: Дмитрий Анатольевич, действительно, тяжелейшая, трагическая ситуация. Нашей задачей было сделать всё, чтобы близкие погибших и пострадавшие были защищены от бюрократических проволочек и прочего. Мы с самого начала со всеми были на связи, сейчас это продолжается. С каждым из близких работает специально закреплённый человек, организующий решение всех вопросов, которые мы можем решить, в том числе связанных с выплатами. Выплаты всем нашим жителям полностью проведены. Двое военнослужащих, которые служили в нашем Северном флоте, – по ним тоже ситуация отработана. Сейчас мы находимся на связи не только с семьями погибших, но и с теми, кто выжил, чтобы понимать, нужна ли психологическая помощь, какое-то содействие. Конечно, необходимы и мероприятия, связанные с организацией похорон погибших. Всё это осуществляется в ежедневном режиме. Я лично руковожу работой штаба. Всё, что от нас зависит в этой ситуации, мы стараемся делать.

Д.Медведев: Естественно, всё надо довести до завершения, поскольку это очень тяжёлое происшествие.

Вы уже, надеюсь, вошли в курс дела как исполняющий обязанности руководителя области, ознакомились с ситуацией. Вы и раньше так или иначе соприкасались с проблемами Мурманской области. Какие основные проблемы Вы сейчас решаете, на что хотите обратить внимание? Какого рода решения необходимо обсудить на федеральном уровне?

А.Чибис: Прежде всего перед нами, безусловно, стоит задача исполнения национальных проектов. Эта задача для Мурманской области, как и для всех субъектов, одна из приоритетных. Но дополнительно к этому у нас есть набор острых проблем.

Прежде всего это вопросы медицины. После анализа ситуации мы вынуждены были принять дополнительный антикризисный план в этой сфере. Приступили к его реализации, чтобы проблемы медицины вывести из красной зоны. Понятно, что эта работа требует продолжительного времени, но антикризисный план, который сегодня реализуется, – а это в том числе дополнительное оборудование, дополнительные «скорые», дополнительная поддержка врачам, изменение логистики работы с пациентами в медицинских учреждениях, дополнительное финансирование высокотехнологичной медицинской помощи – позволит уже в ближайшие несколько месяцев получить первые результаты.

Второй ключевой блок – это обустройство жизни в городах. С первых дней я вынужден был приступить к тому, чтобы наводить порядок просто с чистотой на улицах. Сейчас эта задача практически решена.

Всё, что касается создания современной городской среды, мотивации людей жить и работать в Мурманской области, мотивации для молодёжи оставаться здесь, – это ещё один блок.

Дополнительный набор мероприятий, помимо уже заложенных в национальных проектах, понятен. Мы сделаем всё необходимое, чтобы до конца года дополнительные мероприятия реализовать, создать новые места отдыха для жителей. С учётом климата, полярной ночи это должны быть точки притяжения и яркие пространства, чтобы полярная ночь не влияла на самочувствие наших жителей. Работы очень много в этом направлении, но первые дополнительные шаги мы намерены сделать в этом году и к их реализации уже приступили.

Вопросы модернизации коммунальной инфраструктуры и вообще сферы ЖКХ. Помимо наведения порядка в сфере управления жильём (там есть определённые сложности, но мы продвинулись в этом направлении, заставили управляющие компании более качественно исполнять свою работу) у нас глобальный вопрос – это состояние коммунальной инфраструктуры. А точнее – вопрос зависимости от топочного мазута.

Д.Медведев: Это хроническая проблема для Мурманской области.

А.Чибис: Да. У нас эта проблема серьёзнее, чем у других регионов.

Конечно, главная задача – без проблем пройти отопительный период, на это требуются дополнительные финансовые ресурсы. Но ещё важнее в перспективе ближайших пяти лет минимизировать зависимость от мазута и перейти на другие виды топлива, менее подверженные скачкам стоимости, более эффективные и экологически безопасные.

Д.Медведев: Это действительно очень важная задача. Все Ваши предшественники, с которыми я общался на эту тему, – а общался я со всеми, естественно, – эту задачу пытались решить. И дело даже не в том, что решали неправильно, просто это реально сложная задача.

Если удастся создать более современную, автономную систему энергоснабжения, поставки энергоносителей и решить в целом задачу энергобаланса на Кольском полуострове, это, конечно, будет очень и очень важно. Давайте подумаем, какие дополнительные усилия в этом направлении нужно предпринять.

Россия. СЗФО > Госбюджет, налоги, цены > premier.gov.ru, 16 мая 2019 > № 2989530 Андрей Чибис

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Недвижимость, строительство. Электроэнергетика > premier.gov.ru, 16 мая 2019 > № 2989529 Дмитрий Медведев

Заседание Правительства

В повестке: об итогах прохождения осенне-зимнего периода предприятиями ЖКХ и энергетики, проекты федеральных законов, бюджетные ассигнования.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Мы сегодня подведём некоторые итоги отопительного сезона. Регионы в целом неплохо подготовились к зиме. Были созданы необходимые запасы топлива. Особое внимание уделялось котельным, которые обогревают жилые дома, социальные учреждения. Их обеспечивали резервными источниками энергии. Работали специальные горячие линии.

Мы поддержали регионы, предоставив им свыше 8 млрд рублей в качестве компенсации дополнительных расходов. Выделили 100 млн рублей, например, в связи с проблемой, которая сложилась в Еврейской автономной области.

В результате общих усилий число аварий стало меньше почти на 10% в тепловых сетях, на 6% – в электросетевом комплексе. Хорошо, что эта тенденция наблюдается уже с 2013 года. За шесть лет количество аварий на объектах генерации и сетевого комплекса сократилось более чем на четверть.

Тем не менее проблемы были. В регионах произошло девять чрезвычайных ситуаций. Основная причина – значительный износ котельных, сетей, других объектов. Естественно, со всем этим нужно разбираться.

Ещё одна важная тема – задолженность предприятий ЖКХ и энергетики за потребляемые ресурсы. По данным регионов, она снизилась на 6% и составила 213 млрд рублей. Суммы по-прежнему внушительные. Поэтому прошу принять меры по погашению задолженности – дополнительные меры, потому что и так все эти решения есть и предпринимаются определённые усилия. Нужно заключать и прямые договоры между жильцами и ресурсоснабжающими организациями, исключать недобросовестных управляющих из цепочек расчётов и принимать некоторые другие меры. Подробнее об этом доложит Министр энергетики.

Сегодня в повестке также два законопроекта, которые направлены на совершенствование ветеринарного надзора. Для этого корректируются несколько законов и Кодекс об административных правонарушениях. Речь идёт о централизации этих полномочий. Полномочие по государственному ветеринарному надзору будет возвращено на уровень Россельхознадзора. После определённых проблем стало очевидно, что сейчас такого рода централизация является правильной. Наш агропромышленный комплекс активно развивается, и это та сфера, где важна позитивная динамика не только по валовым показателям, но и по вопросам качества. А для этого необходим централизованный контроль.

Обсудим также законопроект, который устанавливает систему контроля со стороны федерального центра за исполнением переданных регионам полномочий. Оцениваться в первую очередь должны эффективность, качество. Если региональные органы власти не справляются со своими задачами, то федеральный центр имеет право по решению Президента или Правительства изъять у них переданные полномочия. Изменения в системе контроля коснутся 26 сфер деятельности региональных администраций.

Мы выделяем субсидии, в том числе на поддержку отечественного кино для детей. Рассматривали этот вопрос на комиссии по кинематографии. 1 млрд рублей планируется направить на производство детских фильмов и кинолент для семейного просмотра по линии Фонда кино.

И целый ряд других вопросов в повестке дня. Давайте начнём с итогов прохождения осенне-зимнего периода 2018–2019 годов.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Недвижимость, строительство. Электроэнергетика > premier.gov.ru, 16 мая 2019 > № 2989529 Дмитрий Медведев

Россия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 16 мая 2019 > № 2989524 Владимир Путин

Медиафорум региональных и местных СМИ «Правда и справедливость»

Владимир Путин принял участие в пленарном заседании Медиафорума независимых региональных и местных средств массовой информации «Правда и справедливость».

В рамках медиафорума, организованного Общероссийским народным фронтом, журналисты, блогеры, главные редакторы и руководители федеральных СМИ обсуждают реализацию национальных проектов и другие актуальные вопросы.

* * *

В.Путин: Дорогие друзья, добрый день!

Рад вас всех видеть.

По-моему, это уже шестое мероприятие подобного рода, хочу поблагодарить ОНФ за то, что оно было не просто инициировано, но продолжает жить, и не просто жить, а реально, на мой взгляд, приносить пользу тому делу, которому мы все вместе с вами служим. А самая главная задача – улучшение жизни людей.

Разумеется, – уже говорил на предыдущих встречах, такие общие слова, но тем не менее невредно будет их воспроизвести ещё раз – вы ближе всего к людям находитесь, чувствуете, понимаете, видите своими глазами всё, что происходит на местах. И это чрезвычайно важно – дать вам возможность довести то, что вы видите и чувствуете, понимаете, до всех уровней власти, в том числе и до вашего покорного слуги, до Правительства Российской Федерации, до губернаторов, руководителей муниципалитетов.

Особенно важно это сегодня, поскольку мы начинаем, начали уже очень крупные мероприятия по развитию страны по ключевым направлениям жизни России: это стройка, демография, здравоохранение, жильё и так далее – все вы уже об этом хорошо знаете. Много раз говорил, ещё раз повторю: основные деньги выделяются из федерального бюджета, а основные события должны происходить на местах, поэтому чрезвычайно важно видеть, что там происходит, насколько эффективно эти средства реализуются и осваиваются. Нам нужно не просто освоение денег, нам нужны результаты этих вложений – так, чтобы люди чувствовали эти результаты, чтобы страна развивалась, укреплялась, становилась мощной, удобной для жизни и имела перспективы развития на будущее.

На этом я бы, пожалуй, и завершил своё вступительное слово, чтобы здесь не размазывать мыслью по древу то, что вы хотите и могли бы сказать. И я просил коллег подъехать тоже из Правительства. Поэтому я предлагаю работу нашу сегодня построить таким образом, чтобы вы высказывались, заявляли свою позицию, свои идеи формулировали, предложения, а я буду обращаться и к коллегам из Правительства России, к министрам, к руководителям ведомств, и вместе с вами пообсуждаем, что можно было бы, а что пока, может быть, преждевременно или что трудно сделать, в том числе из ваших предложений. Но я очень на них рассчитываю.

Спасибо.

Начнём.

Э.Петров: Владимир Владимирович, добрый день!

Я и мои коллеги рады приветствовать Вас на новой площадке медиафорума Общероссийского народного фронта. Если Вы заметили, площадка по–другому выглядит, она напоминает телевизионную больше студию, такой телевизионный формат – да и понятно: здесь собрались журналисты со всех концов нашей страны. Мы представим Вам этот новый формат. И сегодня Ольга Тимофеева, моя коллега, Захар Прилепин, известный писатель, и я, журналист Эдуард Петров, будем главными модераторами этой встречи, будем помогать Вам проводить нашу встречу.

И сейчас Ольга и Захар вначале скажут по паре слов, чтобы понимать, как мы будем общаться.

О.Тимофеева: Добрый день, Владимир Владимирович, коллеги!

Здесь действительно вся страна, журналисты из всех территорий. Хочу сказать, что это победители конкурса «Правда и справедливость», это наши партнёры, Общероссийского народного фронта, это в хорошем смысле патриоты своих территорий и страны в целом. Потому что своими сюжетами, материалами в статьях, газетах они на самом деле меняют ситуацию: они заставляют расторгать контракты, они заставляют отменять незаконные строительства.

Мы много лет, практически шесть лет, вместе с журналистами занимаемся исполнением Вашего прямого поручения – контролем указов и поручений. Хочу сказать, что сегодня, когда стоит суперамбициозная задача, – а нас, журналистов, в регионах не очень любят, не все любят критику, но на самом деле мы справимся, мы ваша команда…

В.Путин: Никто не любит. «Не все, – говорит, – любят критику». Назовите мне тех, кто любит! Извините, что я Вас перебиваю. Наверное, тоже об этом поговорим. Не любит никто. Может быть, любят, но только очень умные люди, нацеленные на реальный результат. Почему? Потому что эта критика, если она, конечно, конструктивная, она помогает оценить свои собственные усилия, сделать выводы из того, что не получилось, ошибки какие–то вскрыть. Да и то, не любят, а могут оценить, что называется, по тому, насколько она эффективна, эта критика. Любят вряд ли, и вряд ли нужно рассчитывать на то, что все будут счастливы от этой критики.

Это тот редкий случай – а может быть, нередкий, в работе Правительства очень часто так происходит – когда мы говорим, что нужно принимать непопулярные решения. Но они нужны часто стране, региону, муниципалитету нужны. Понятно, что может что–то не нравиться, но надо набраться мужества это сделать, если мы действительно любим то дело, которому мы служим.

Вы извините, пожалуйста.

О.Тимофеева: Мы проанализировали работы, которые были присланы, и впервые за шесть лет мы предлагаем новый формат – не только вопрос журналиста, но и системный ответ нашего эксперта. Мы хотим с Вами посоветоваться и предложить Вам пути решения.

З.Прилепин: Мы с коллегами решили, что я буду отвечать за блогосферу, потому что в последние годы, три-четыре-пять лет, блогосфера стала занимать аномальное место в общественном сознании, причём не только в социальном сознании, но, скажем, и в политическом. По некоторым странам заметно, что какая–то новость влетает в блог: кто–то где–то с кем–то подрался, а потом смотришь – уже полная площадь людей, и все что–то кричат. Мы до таких степеней доходить не будем, но втайне будем иметь в виду, что иногда из какой–то маленькой новости может родиться большая неприятность.

Э.Петров: Мы посмотрели очень много работ, Владимир Владимирович, они разные, интересные. Если позволите, мы начнём предлагать несколько материалов, которые мы отобрали для нашей сегодняшней встречи. И давайте поговорим о демографии, здравоохранении и образовании, причём все эти три темы…

В.Путин: Вы сейчас сказали о конкурсе, который проходил?

Э.Петров: Да, конкурс.

В.Путин: И сколько лауреатов конкурса в этом году?

Э.Петров: У нас лауреатов очень много на самом деле.

О.Тимофеева: Практически весь зал – это лауреаты конкурса.

Э.Петров: Да, у нас почти вся страна. И они хотят ещё в конце, конечно, поговорить, задать вопросы. Они приехали с какими–то интересными темами, потому что мы не всё, конечно, можем сегодня предложить. Поэтому надеемся, что Вы в конце сами выберете тот вопрос, который Вам будет интересен.

В.Путин: Пожалуйста.

Э.Петров: Итак, начнём тогда с главной темы – это школьное питание. У нас есть автор репортажа – Евгения Федосеева из Адыгеи. Сейчас мы посмотрим фрагмент этого репортажа. Внимание на экран!

(Демонстрация видеоролика.)

Э.Петров: Автор материала Евгения Федосеева у нас в студии.

Евгения, здравствуйте! Хотелось бы узнать, какая реакция была на Ваш сюжет, как вообще чиновники, местная власть отреагировали на Ваш репортаж, расскажите, пожалуйста.

Е.Федосеева: Здравствуйте, коллеги!

Эдуард, спасибо за вопрос. Вы знаете, реакция была, я не побоюсь этого слова, молниеносной. Чиновники тут же зашевелись, забегали, и те средства, о которых они говорили, что их нет, они тут же нашли, и буквально через несколько дней детям вернули право на бесплатное питание.

Со своей стороны хотела бы добавить, что подобные материалы и подобная отдача позволяют поверить, что журналистская работа по–прежнему востребована и даёт реальные результаты. И конечно, хочется помогать людям, которые очень часто в регионах остаются со своей бедой, со своей проблемой один на один.

Э.Петров: То есть Вы почувствовали силу нашей журналистики?

Е.Федосеева: Да.

В.Путин: Вы сказали, что им вернули это право, то есть оно у них было, а потом его забрали, что ли?

Е.Федосеева: Нет, там была деталь. Это район Республики Адыгея, где – я так понимаю, что это небольшой пробел в законодательстве, – где на местном уровне посчитали, что многодетная семья и малообеспеченная семья имеют право на бесплатное школьное питание, только если в семье больше четырёх детей, а в этой семье трое.

В.Путин: Это в принципе вполне бюрократический подход известный. Дело в том, что у нас эти обязанности работы в школах разделены по уровням. Если школа муниципальная, то муниципалитет должен, если она региональная, то, соответственно, регион должен заботиться и решать вопросы такого рода, и они сами имеют право определять. На самом деле это их право – определять, что и сколько кому делать. Но то, что Вы сказали, – конечно, дело не в нормативном регулировании, дело в социальной справедливости.

Е.Федосеева: Согласна.

В.Путин: Ваше вмешательство просто навело в этой чрезвычайно важной сфере порядок. Спасибо.

Е.Федосеева: Вам спасибо.

Э.Петров: Евгения, я надеюсь, чиновники теперь ещё быстрее будут бегать, когда Вы вернётесь к себе на родину.

Спасибо.

З.Прилепин: Хорошо, когда реагируют чиновники на журналистские публикации, но я тут, видимо, как злобный тип буду выступать, потому что у чиновников такого старообразного мышления есть привычка воспринимать реальность через те СМИ, которые они контролируют. Есть телевидение, есть ведомственные газеты. Хорошо, если они критикуют. Но есть, опять же повторяю, блогосфера, которую не отключишь из розетки, и журналисты, которых не принудишь молчать, потому что сейчас любой ребёнок в сущности может выступать в качестве журналиста, если у него есть смартфон. Они сами делают так или иначе сюжеты, сами их выкладывают в сеть, в том числе касающиеся и детского питания. Я постарался отобрать наиболее приличные, чтобы дети хотя бы матом не ругались, потому что причины есть, для того чтобы ругаться.

Будьте добры, покажите, пожалуйста, нарезку на экран.

(Демонстрация видеоролика.)

Э.Петров: Подрастающее поколение для ОНФ.

В.Путин: Во всяком случае, старается. Может быть, не очень получилось у него на этот раз с пловом, но старается.

О.Тимофеева: Владимир Владимирович, я отвечаю за экспертный блок. Мы проанализировали сюжеты, и таких сюжетов, как эти, были не один, не два и не три. К сожалению, проблема системная.

Мы в нашем проекте «За честные закупки» анализировали, чем кормят в школах, детских садах, больницах, во всех социальных учреждениях. Посчитали, во сколько это обходится: практически 600 миллиардов рублей на всё. Вывод всё–таки не очень утешительный, потому что крайними всегда оказываются директора школ, больниц и учреждений, а у ведомства по кусочку ответственность за всё.

Если можно, слово нашему эксперту, профессору, доктору медицинских наук Елене Малышевой.

Е.Малышева: Добрый день!

Действительно, Общероссийский народный фронт провёл большую исследовательскую работу. И ситуация в стране от превосходной – как, например, в Москве с детским питанием, где суперсовременный завод производит это питание, со всеми современными технологиями, и борьбы с микробным обсеменением, и с терроризмом, и так далее – до 10 процентов регионов, где вообще детское питание полностью переложено на плечи родителей.

Что сделано? Мы очень много работали с государственными органами, и надо сказать, что нашли отклик практически у всех.

Первое. Сегодня Роспотребнадзор вносит огромные изменения в санитарные правила и нормы, потому что, вообще, наши санитарные правила и нормы были посвящены безопасности продуктов. У нас в стране одни из лучших в мире требования к безопасности продуктов. Сейчас впервые вносятся определённые критерии качества, и мы переходим на новый взгляд. У нас очень хорошие медицинские рекомендации, которые разработаны Министерством здравоохранения.

Минус один: всё это носит рекомендательный, но не обязательный характер. Поэтому, если хочешь и можешь соблюдать – будешь соблюдать. Не хочешь и не можешь – должен найти выход. Это первое.

Второе. Сегодня в национальном проекте «Демография» заложены и деньги, и идеи, и целый раздел посвящен питанию. Мы тоже очень много в этом аспекте работаем и, мне кажется, тоже очень сильно продвинулись вперёд.

И наконец, третье. Правительство на своем уровне тоже приступило к межведомственной работе, для того чтобы внести все исправления, так как здесь пересекаются интересы и Министерства образования, и Министерства здравоохранения, и Роспотребнадзора, и так далее.

Предложение в результате всей этой работы у экспертов Народного фронта такое.

Первое: «успеть до рассвета». Успеть к 1 сентября, чтобы всё это не затягивалось, а сделано было очень быстро, и это возможно.

Второе: уровень контроля над детским питанием перевести со ступени директора школы, которому реально бывает трудно разобраться в этой проблеме, на более высокий, желательно губернаторский уровень, потому что там Вы всё прекрасно контролируете, Владимир Владимирович.

И третье: подумать о том, что, может быть, целесообразно питание в младших классах сделать бесплатным, потому что это проще всего организовать – там дети пока не мечтают о пицце, они готовы есть то, что следует, и то, что правильно.

Вот такие предложения у нас, мы их полностью оформили и хотим передать Вам.

Но, заканчивая моё выступление, я хочу обратиться ко всем журналистам, которые сидят в зале, – теперь уже просто как врач. Мы сегодня ставим огромные вопросы и перед Правительством, и перед Президентом, но мне бы очень хотелось, чтобы вы все знали и понимали, что то, что сделано в нашей стране, – в принципе, это беспрецедентные социальные проекты, которых в мире нет.

Например, в мире практически никто не озабочен оплатой детского питания, и за школьное питание везде платят родители или дают детям с собой бутерброды. В мире нигде нет отпуска по уходу за ребёнком до и после родов, нигде нет детского патронажа ребёнка на дому. Нигде нет огромных социальных проектов, таких как бесплатные детские сады, которые есть у нас.

Мы все родились в этом и растём и зачастую даже не знаем о том, что страна сохранила это в самые трудные годы. Это наше неотъемлемое право, которым мы пользуемся и никогда об этом не говорим и не думаем. Поэтому сегодня будет много критики справедливой и много пафоса. И критика действительно нужна, но очень важно понимать, что в самые трудные времена у нас остались эти завоевания.

Я вам просто скажу, что бесплатных детских садов в Израиле и в Америке нет, поэтому там столько работающих женщин. Поэтому пусть нам всем не кажется, что мы тянемся куда–то. С точки зрения социальных проектов мы живём невероятно. А уж если говорить о материнском капитале в 450 тысяч рублей, то если бы в Америке сегодня за второго ребёнка женщинам дали по 7,5 тысячи долларов, они бы, наверное, землю целовали до Белого дома. А мы считаем, что это норма. Но это большие завоевания, мы должны об этом знать и рассказывать.

Просто хочу сказать, что у нас в Народном фронте есть целый проект позитивных действий, когда мы должны об этом рассказывать и говорить.

Э.Петров: Спасибо огромное.

В.Путин: Я коротко очень отреагирую. Во–первых, конечно, хотелось бы серьёзным, существенным образом расширить количество детей, которые могут пользоваться бесплатным и качественным питанием. Но мы должны тогда посчитать объёмы финансирования и определить источники. Мы не можем принимать решения, которые не будут реализованы. А так, конечно, сама по себе идея сделать бесплатным для детей как можно больше, в том числе и прежде всего питание, – над этим, конечно, всегда нужно думать.

Что касается перевода контроля за питанием с уровня директора школы на республиканский: понимаете, я уже говорил, у нас разные школы подчинены разному уровню. Есть школы муниципальные, есть республиканские, их меньше, кстати говоря. Но, если мы на губернаторский уровень замкнём контроль всех школ в регионе, не факт, что это будет эффективно. Нам надо подумать. Министр здесь находится, методические рекомендации можно дать. Но точно совершенно можно вывести контроль за детским питанием в муниципальных школах на уровень муниципального руководства, потому что у нас ведь есть очень крупные муниципалитеты, города-миллионники, например. Просто эти детали нужно продумать. Но в целом отстегнуть контроль за питанием в школах от самой школы и повысить ответственность – правда, над этим нужно подумать. Министр сидит, слушает. Потом поговорим об этом ещё.

Спасибо большое.

З.Прилепин: Я тогда тот же самый вопрос переведу из социальной в философическую сферу, потому что все мы живём, прямо признаем, во взрослом мире, несправедливом и неравном. Может быть, отчасти справедливым, но точно неравном: люди не равны, в том числе и по финансовым показателям, и мы очень сильно различаемся по степени богатства, бедности, обеспеченности и так далее.

Всё, чего лично я хочу, – чтобы дети, насколько это возможно, хотя бы в начальной школе были от этого избавлены. Чтобы они друг на друга не смотрели: этот хорошо питается, этот плохо; у этого есть учебники, у этого нет; у этого есть тетрадки, у этого нет. Потому что это не просто детская травма – это травма, которую ребёнок тащит потом через всю жизнь, он на всю жизнь надломленный, что жил в несправедливом детстве. Вот об этом мне хочется, чтобы мы помнили, когда мы распределяем все эти блага и говорим о платном и бесплатном.

И с Вашего позволения, я попрошу сюжет на эту тему показать, про тетради.

(Демонстрация видеоролика.)

О.Тимофеева: Общероссийский народный фронт давно держит тему школьных учебников на контроле, несколько лет, с тех пор как был принят Федеральный закон. Чего только не находили: когда забывали деньги в бюджет заложить, то обвиняли школьные библиотеки, и были прямо предписания, что нет учебников.

Но сегодня новая статья расходов: казалось бы, вроде бы небольшие школьные тетрадки. Но если двое-трое деток, а если нужны контурные карты, большое количество дополнительного материала? Посчитали: от двух с половиной тысяч до четырёх.

У нас есть экспертное мнение, слово нашему сопредседателю Общероссийского народного фронта Елене Шмелёвой.

Е.Шмелёва: Коллеги, добрый день!

Приведу статистику. ВЦИОМ выяснил, что сегодня рабочими тетрадями пользуется 91 процент школьников, при этом две трети семей говорят о том, что они испытывают серьёзные финансовые сложности в связи с подготовкой ребёнка к школе. 6400 рублей в месяц примерно тратится в среднем по России на сопровождение ребёнка в школе. Эти траты примерно идут по трём статьям: школьная форма, питание и рабочие тетради.

И в этом плане, Владимир Владимирович, Вы давали поручение изменить в соответствии со Стратегией научно-технологического развития Российской Федерации содержания многих программ общеобразовательных, в связи с этим будет меняться и содержание учебников. И первое такое базовое предложение от экспертов ОНФ: проявить гражданскую принципиальную позицию – и нам, и Министерству, и многим экспертам – и постараться там, где нет необходимости, не предлагать, не навязывать обязательное использование рабочих тетрадей.

Если говорить про дальнейшие шаги, которые мы предлагаем для решения этой проблемы, то первое – это провести сейчас по всем субъектам Российской Федерации анализ реальной обеспеченности бесплатными рабочими тетрадями и вообще учебниками. Второе – провести анализ именно целесообразности такого массового использования рабочих тетрадей.

Мы говорим – у нас есть нацпроект «Цифровая экономика» и нацпроект «Образование» – о том, что очень многие материалы, в том числе учебные материалы, будут доступны электронно. И может быть, надо говорить о том – конечно, делая всё, чтобы ребёнок учебно не «зависал» перед компьютером, но тем не менее – что учебник превращается в такой гибрид, когда часть материалов доступна в электронном виде, в первую очередь с учебными тетрадями, которые повсеместно используются.

И последнее наше предложение – разработать меры по адресной поддержке тех семей, которые испытывают финансовые сложности при подготовке к учебному процессу.

Спасибо.

В.Путин: Я вот на что обратил внимание. Елена, Вы сказали: надо проверить обеспеченность рабочими тетрадями и вообще учебниками. Учебники и рабочие тетради – это разные вещи. В соответствии с законом учебники должны предоставляться бесплатно на время обучения в школе, причём они предоставляются временно, а потом назад изымаются и передаются другому ученику. Так прописано в законе, здесь не должно быть никакого мухлежа, никакого жульничества. Я прошу коллег, которые присутствуют в зале, и тех, кого нет среди нас сейчас, а где–то на местах работают, чтобы все услышали: это точно надо контролировать, нужно внимательно к этому относиться.

Что касается рабочих тетрадей: во–первых, учителя в соответствии и со сложившейся практикой, и с законом имеют право выбирать и учебники сами, и методики. Поэтому, действительно, Вы правы абсолютно, можно лучше, больше и эффективнее использовать электронные носители, и тогда не нужно будет тратиться на рабочие тетради.

Конечно, я с Вами согласен, наверное, ещё многое приходится в школе делать с помощью рабочих тетрадей, это расходный материал, так его назовём. Конечно, нужно подумать о том, чтобы адресно помочь тем семьям, которые так или иначе всё равно будут в этом нуждаться. Здесь я согласен и прошу тоже Министерство подумать над этим, сделать предложения.

Спасибо.

Э.Петров: Продолжаем нашу встречу.

Мы сейчас переходим к теме, это очень важная тема – детские сады. Их строят у нас много, деньги выделяются, но не всегда эти сады качественные в нашей стране, поэтому несколько репортажей мы хотели бы Вам показать. У нас есть автор одного из репортажей, Михаил Емелин, он приехал из Иваново, находится у нас, здесь, в студии. Сейчас мы покажем фрагмент этого репортажа.

(Демонстрация видеоролика.)

Итак, мы посмотрели фрагмент этого репортажа, автор из Иваново у нас здесь.

Добрый день! Расскажите, что–нибудь поменялось после Вашего репортажа? Какая–то реакция была?

М.Емелин: Поскольку журналисты вновь стали говорить об этой теме активно, то чиновники, соответственно, стали вновь жёстко контролировать работу подрядных организаций, к которым раньше были претензии.

Хочется отметить, что эта проблема неновая. Некоторые объекты пытаются строить уже давно, и, в частности, проблема сдвинулась с мёртвой точки лишь после того, как регион возглавил Станислав Воскресенский.

Итак, ситуация на данный момент. Детские сады в Шуе и в Кинешме откроют уже этим летом, сдадут в эксплуатацию. Что касается двух других объектов в Иваново и в Кохме, то там ситуация пока остаётся непонятной, хотя именно в этих муниципалитетах самые большие очереди у нас в регионе.

О.Тимофеева: Владимир Владимирович, впереди у нас большая стройка. Мы говорим сейчас не только о детских садах, мы от них оттолкнулись, у нас впереди строительство и ФАПов, и поликлиник, и огромного количества школ. И, правды ради, во многих территориях страны, и это тоже было в сюжетах, есть действительно уникальные, замечательные новые школы, новые детские сады.

Но с чем мы столкнулись? Есть и конкретные примеры, когда только построенный социальный объект через год или два становится новым аварийным социальным объектом. И казалось бы: и ПСД, и экспертизы, и приёмка, и тотальный общественный контроль, но мы видим эти приёмы. Если можно, мы бы предложили экспертное мнение моей коллеги по Думе и по Общероссийскому народному фронту Натальи Костенко.

Н.Костенко: Владимир Владимирович, у нас действительно, как сказала Ольга, сейчас грандиозная стройка в социальной сфере будет проходить в связи с национальными проектами, и это реально здорово. Но нас не может не беспокоить, как это будет происходить с учётом тех текущих проблем, которые существуют сейчас в этой сфере и о которых говорят журналисты.

Решать эти проблемы мы предлагаем, в первую очередь повышая требования к подрядчикам. У нас есть позитивный опыт капитального ремонта, где подрядчикам выдвигаются дополнительные требования: это положительный опыт реализации аналогичного проекта в ограниченное количество времени; это отсутствие компании в списке недобросовестных поставщиков; отсутствие претензий надзорных органов; отсутствие расторгнутых по непонятным причинам договоров; наличие специалистов определённой квалификации именно в штате компании. Поэтому мы предлагаем здесь дать поручение Правительству посмотреть, какие дополнительные требования можно заложить для участников конкурса по строительству социальных объектов.

И второй момент. Конечно, говоря о повышении ответственности подрядчиков, мы не можем не говорить о других проблемах в этой сфере. Ключевая из этих проблем – неадекватное ценообразование. Если работа стоит десять рублей, а закладывается на конкурс два рубля, то, конечно, ни один добросовестный подрядчик на эту работу не пойдёт, и туда приходят либо мошенники, либо сумасшедшие. То есть это прямо банкротство.

У нас Правительство полностью осознало проблему в этой сфере, но, к сожалению, уже больше двух лет не может никак найти решение. И тут, наверное, нужно уже нам с Вами придумать какой–то дополнительный волшебный стимул для Правительства, чтобы эта проблема была наконец–то завершена.

И третий момент. Без привлечения дополнительного внимания правоохранительных органов тут ничего не решишь. У нас есть ответственность, в том числе уголовная, за срыв сроков, за принятие некачественных работ. Но, анализируя те работы, которые представили журналисты, – у нас нет понимания, что это работает.

Если Вы дадите поручение Генпрокуратуре, мы готовы всю необходимую информацию для проведения такого мониторинга предоставить и уже на конкретных кейсах посмотреть: кто, за что и почему это у нас происходит.

Э.Петров: Спасибо.

Владимир Владимирович, будете комментировать?

В.Путин: Вопрос очень большой, системный и очень важный.

Вы правильно сказали, у нас большие средства сейчас предусмотрены на различного вида стройки. Что касается объектов социального назначения, там выработан определённый порядок льготирования, и можно подумать о том, что добавить в систему этих льгот, чтобы было выгодно работать.

Но ключевых вопроса два. Первый – нужно менять устаревшие различные правила и СНиПы. И нужно решить вопрос с ценообразованием, это совершенно очевидно, потому что по сегодняшним правилам что–то стоит десять рублей, а его оценивают в два, невозможно эти работы осуществлять, это правда. Здесь нужна только экспертная оценка. Но ценообразование – вообще сложный вопрос во всех отраслях: и в промышленности, и в стройке, и в других сферах. Но в стройке сейчас это чрезвычайно важно, и назрел этот вопрос, эта проблема назрела. Совсем недавно я с Правительством это обсуждал, поручение есть у Правительства. Надеюсь, в ближайшее время будут сделаны предложения.

И контроль, конечно. Нужно, чтобы был контроль со стороны правоохранительных органов и со стороны общественности, и со стороны тех коллег, которые здесь представлены. Всё–таки, когда вы обращаете на это внимание, результат тоже есть. Молодой человек сказал же: в Иванове всё–таки сдвинулись с мёртвой точки. Но этого, конечно, недостаточно, там системные нужны решения. Вы сейчас о них сказали, я повторил. Будем работать. Надеюсь, что в ближайшее время Правительство представит свои предложения.

Некоторые вещи не решаются в силу того, что у нас архаичные очень правила, ещё в 1930–е годы они были сформулированы. Сейчас и технологии другие, и материалы другие появились, соответственно, и цены по–другому должны смотреться. Там целый комплекс назрел вопросов, они носят финансовый и технический характер. Поручение у Правительства есть, надеюсь, в ближайшее время результат будет в этом плане. А вопрос очень важный.

Э.Петров: Спасибо огромное. Я думаю, что в Иванове всё услышали, и у Вас будет продолжение, следующая серия Вашего репортажа.

Захар, переходим к Вам.

З.Прилепин: Я опять за своё – за блогосферу. С появлением интернета приходится узнавать много нового. Есть такой рассказ у Зощенко: когда электрификацию проводили и впервые загорелась «лампочка Ильича», люди сначала обрадовались, потом огорчились, потому что тут прореха, здесь не подметено, там крыса вылезла, хоть выключай обратно этот свет. То же самое с интернетом. Сейчас выясняется, допустим, что врачей у нас тотально не хватает и учителей, кстати, не хватает в очень многих регионах.

Я сам, кстати, живу в Нижегородской области – у нас 908 врачей, в основном врачей–терапевтов, не хватает по области. Много? Много, конечно. Люди как сироты сидят, лечиться им нечем. Я живу в деревне и, если заболею, к врачам обращаться не стану, буду шишками лечиться.

Поэтому хотел бы посмотреть репортаж из более дальних регионов о том, как обстоят там дела.

Включите, пожалуйста.

(Демонстрация видеоролика.)

О.Тимофеева: Тема медицины у Общероссийского народного фронта всегда на особом счету. С нами с первого дня основания Леонид Михайлович Рошаль.

Но если сейчас возвращаться к кадрам – а кадры на селе нужны: и врачи, и учителя, и экономисты, и фермеры, и зоотехники, – то у нас есть предложение, как всё–таки ускорить решение этой проблемы. Да, ситуация сдвигается с мёртвой точки, но приезжаешь в село и понимаешь, что если нет основных, ключевых специалистов, то оно не выживет.

Слово сопредседателю центрального штаба Алексею Комиссарову.

А.Комиссаров: Добрый день, Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Когда мы проводим конкурсы «Лидеры России», «Я – профессионал», все остальные, которые проводятся на платформе «Россия – страна возможностей», очень часто встречаем ребят, которые говорят: мы хотим вернуться в своё село, в свой город, мы вовсе не хотим куда–то переезжать. И ребята талантливые, способные, но далеко не все из них имеют возможность после школы поехать поучиться в вуз и потом вернуться к себе. Такая проблема существует, она решается, у Правительства есть программа целевого обучения. Но тех квот, которые выделяются, далеко не всегда достаточно, и страдают в первую очередь как раз сельские местности.

Мы хотели попросить дать поручение Правительству продумать, как эти квоты, может быть, перераспределить или сделать таким образом, чтобы как раз сельские ребята не страдали, чтобы больше специалистов возвращалось на село, чтобы они могли там достойно работать и решали проблемы для всех сельских жителей.

Спасибо.

В.Путин: Собственно, Вы обозначили, что механизм–то есть у нас, создан. Можно вспомнить и о «Сельском докторе», «Сельском фельдшере»: мы расширяем эту программу, сняли возрастные ограничения, теперь люди свыше 50 лет могут включиться в эту программу. И фельдшерская служба тоже включается, там просто не миллион, а 500 тысяч [рублей] для фельдшеров. Но всё это делается, и, надеюсь, дальше будет это всё происходить. Эта система работает эффективно.

Что касается кадров в целом, то, конечно, Вы правы. Вообще, в медицине не хватает кадров. Перед Вами сидит человек [Л.Рошаль], который знает это очень хорошо. Специалистов не хватает, но на селе особенно, там реальные проблемы. У нас, правда, и программа специальная для села разработана по строительству новых ФАПов, амбулаторных пунктов, передвижных медицинских модулей для села и так далее.

Кадры, конечно, нужно готовить, такая возможность есть сейчас, она предусмотрена соответствующей нормативной базой, соответствующими законами и нормами. Действительно, учреждение может направлять, и муниципалитет может направлять, и регион может направлять на бюджетные места. Если человек отказывается ехать, он должен штраф заплатить в размере тех средств, которые были потрачены на его обучение и на сопутствующие расходы.

Но вопрос простой на самом деле, Вы его сейчас задали. Собственно, не вопрос, а даже предложение – расширить количество этих мест в вузах, для того чтобы люди целевым образом готовились для села. Это вопрос к Правительству, чтобы просто обеспечить источник финансирования и увеличить финансирование для этих целей. Я услышал. Министр здравоохранения здесь сидит, я уверен, она поддержит. Нужно, чтобы это было проработано в финансово-экономическом блоке. Такое поручение будет Правительству дано.

Посмотрим, я думаю, что это решаемый вопрос, не такие уж там большие деньги. Это можно и нужно сделать, имея в виду непростую ситуацию со здравоохранением на селе. И смертность выше на селе у нас, и продолжительность жизни ниже. Это реалии, с которыми мы сегодня живём и которые мы должны изменить.

Э.Петров: Мы продолжаем. Мы вернёмся сейчас к проекту «Земский доктор», у нас есть репортаж на эту тему из Дагестана. Предлагаю посмотреть фрагмент этого репортажа. Внимание на экран!

(Демонстрация видеоролика.)

Э.Петров: Автор репортажа Хатимат Нисредова к нам прилетела из Дагестана. Сейчас ей дадут микрофон, узнаем, как же поживает Ваша героиня сегодня. Вы звонили, узнавали, как у неё дела?

Х.Нисредова: Добрый день!

Да, я связывалась со своей героиней, она продолжает работать в селе в Магарамкентском районе. Продолжает, несмотря на то что для неё программа «Земский доктор» завершена в 2018 году. Тем не менее она считает, что на селе она важнее, и решила остаться, остаться с семьёй. Это действительно так, потому что в регионах, в нашем регионе в частности, очень остро стоит проблема врачебных кадров, дефицита кадров: это и анестезиологи, и реаниматологи, и врачи скорой помощи. Эта проблема для нас очень актуальна, и её реализация для нас очень важна, поскольку нашим бабушкам-дедушкам из высокогорных сёл, районов очень сложно добираться до больших городов для лечения, поддержания здоровья, обследования.

Э.Петров: Главное, что проект работает, всё получается, и человек счастлив.

Х.Нисредова: Да, проект работает.

Хотела бы спросить у Владимира Владимировича: как Вы считаете, не лучше ли возродить добрую советскую традицию, когда студенты, получив на руки диплом, возвращались, ехали в сёла по распределению, в города – туда, где они особенно необходимы? Может, стоит возродить эту традицию добрую?

В.Путин: Я только что об этом говорил. У нас есть такой механизм, как целевая подготовка, которая может осуществляться по заданиям муниципалитетов, медицинских учреждений или региона, в данном случае республики. Он работает, его просто нужно расширять. Здесь коллега как раз вопрос поставил о том, чтобы количество бюджетных мест целевых увеличить. Думаю, что по этому пути и надо идти.

В современных условиях очень трудно заставить человека при поступлении в вуз сразу потом ехать куда–то и распределять его, инструментов таких практически у государства нет. Но если человек учился бесплатно, за счёт государства и взял на себя обязательство вернуться назад и отработать энное количество лет, уклонился после этого, – пожалуйста, штрафные санкции в объёме сумм, выплаченных за него в ходе обучения. Это в принципе действует. Расширять нужно, здесь коллега прав. По этому пути, наверное, и пойдём.

О.Тимофеева: Вы знаете, программа «Земский доктор», которая работает практически шесть лет, – действительно, мы все двумя руками за неё, мы ждём старта новой программы «Земский учитель». Но в Дагестане мы увидели положительный пример: остались работать там. А по факту, когда мы мониторим ситуацию, то проблемы ещё остаются. Отработали пять лет и уехали дальше развиваться. Это тоже большая проблема.

Плюс, конечно, сегодня обсуждается вопрос: а сколько денег на руки должны получать? Миллион? И нужно ли учитывать подоходный налог, к примеру? Потому что тогда сразу минус 130 тысяч.

И конечно, не могу не предоставить слово, чтобы тему дальше продолжил Леонид Михайлович Рошаль – человек, который все эти годы только и делает, что говорит о профессиональных кадрах.

Л.Рошаль: Владимир Владимирович, добрый день!

Про деньги говорить не буду.

Нам надо хорошо оглянуться назад – на то, что было. Я вспоминаю с ужасом 1990–е годы, последствия которых мы ощущаем до сих пор: развал первичного звена, закрытие тысяч ФАПов и так далее.

Вы ещё не всё перечислили, что сделало Правительство за эти годы. Не только миллион. Помните, мы потом к Вам пришли: «Сельский доктор» – а где малые населённые пункты, рабочие посёлки разные? Дали рабочие посёлки, расширили эту программу. Затем надо было сделать так, чтобы народ старшего возраста мог приехать. Приехали туда. Программа заработала, она даёт свои результаты. Я вчера в Минздраве интересовался, спросил: а сколько вообще пришло сельских врачей на село? 32 тысячи – это то, что есть реально. И система мобильного транспорта, которая будет работать для того, чтобы приблизить [медпомощь к жителям отдалённых поселений], и поставленная сегодня задача – сделать так, чтобы в каждом населённом пункте, даже самом маленьком, человек мог получить помощь. Это грандиозная задача, и об этом надо говорить. И многое делается.

Задача Народного фронта в этом плане – контролировать, чтобы это прошло, чтобы это было действительно так. Потому что ни с одним положением предложенной Вами программы по здравоохранению не может спорить человек любой политической или религиозной ориентации. Это всё для народа, и просто надо сделать так, чтобы это всё было у нас решено.

В отношении суммы: да, прошла инфляция, и, конечно, 1 миллион сегодня – это не тот миллион, который был семь лет тому назад. Может быть, подумать, может быть, правда индексировать каким–то образом эти вещи.

Моё глубокое убеждение, что эта программа полезная, нужная, но она не даст отдачи в ближайшее время. И я опять говорю одно и то же: если бы мы приняли пять лет тому назад распределение выпускников учебных заведений, которые обучаются, подчёркиваю, за государственный счёт – и не только тех, которых [по целевому набору] направляют и оплачивают [учёбу], – на работу на три–четыре года, как это было, и никто от этого не помер, мы бы быстро, в течение года–двух, решили бы эту проблему. Я ещё раз возвращаюсь к этой проблеме. Во–первых, спасибо за то, что сделано, но делать надо будет ещё больше.

Народный контроль будет жёстко контролировать, для того чтобы всё это было исполнено. Это нужно народу. Народ российский достоин того, чтобы у него здравоохранение было одно из лучших в мире. Это не пустые слова.

Спасибо.

В.Путин: Давайте подумаем. Я прошу Министра к этому вернуться, пообсуждаем с Правительством возможность и реализуемость идеи распределения тех выпускников вузов, которые учатся на бюджетной основе. О них прежде всего, конечно, идёт речь, Леонид Михайлович о них сказал. Давайте подумаем, ладно, и вернёмся к этому ещё вместе с Вами, с палатой тоже посмотрим.

Действительно, мы программу «Сельского доктора» расширили и за счёт посёлков, и за счёт малых городов в 50 тысяч, льготировали многое. Там единственное, на что нужно обратить внимание руководителей регионов, – это на жильё. Здесь руководители регионов должны в свои программы развития, в свой бюджет обязательно включать жильё для тех, кто приезжает на работу. Имею в виду и учителей, потому что мы на учителей тоже распространяем аналогичную программу; это касается, конечно, и медицинских кадров.

Э.Петров: Спасибо. Мы продолжаем.

Я напоминаю, что мы работаем в прямом эфире на канале «Россия 24», нас смотрят.

В.Путин: Я прошу прощения, девушка там руку поднимает.

О.Тимофеева: Разрешите, пока несут микрофон. Девушка из Дагестана сказала, что медицина нужна для наших дедушек и бабушек на селе. Мы с ней хотим не согласиться. У нас в ОНФ есть наш такой идейный молодёжный лидер: Юлия [Оглоблина] возглавляет сельскую молодёжь, потому что мы можем развивать сельские территории только благодаря приезду, возвращению молодых людей.

В.Путин: Она не случайно про дедушек и бабушек сказала, потому что на Кавказе вообще и в Дагестане в частности с особым уважением относятся к людям старшего поколения. Это правда.

Ю.Оглоблина: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

Я постараюсь коротко, потому что тема кадров: не могу промолчать.

Юлия Оглоблина, председатель Российского союза сельской молодёжи.

Почему ещё вопрос стоит не просто по привлечению кадров на село? Жильё, как Вы отметили. Важно здесь на опережение строить социальное жильё. По Вашему поручению разрабатывается государственная программа комплексного развития сельских территорий, мы просим предусмотреть в ней такой механизм. То есть даже по программе «Земский доктор» есть случаи, когда специалист переезжает, и он вынужден в ужасных условиях жить, пока строит свой дом. Некоторые не выдерживают и возвращаются обратно. Поэтому очень важно, чтобы в рамках программы было субсидирование строительства рабочего социального жилья, чтобы уже привлекать специалистов в комфортные условия.

Спасибо.

В.Путин: Я уже сказал, что по сегодняшнему порядку это должны делать местные власти или региональные власти. То, что мы выделили из федерального бюджета миллион [рублей для врачей] или 500 тысяч на фельдшера, это достаточно большие федеральные расходы. Но регионы–то тоже должны внести свой определённый вклад в формирование кадров в ключевых социальных сферах. А на выравнивание [уровня социально-экономического развития регионов] федеральный бюджет и так деньги выделяет, ведь мы же не оставляем в плачевном состоянии регионы Российской Федерации, которые нуждаются в этих средствах. Приняли решение разобраться с долговыми обязательствами – тоже выделили колоссальные средства на это, и так далее. То есть там есть о чём говорить, но я думаю, что Минфин, когда работает с регионами в финансовой сфере и выделяет соответствующие ресурсы по разным направлениям, наверное, хотя бы методически должен обращать внимание на то, что и этой сфере, важнейшей на самом деле, должно уделяться нужное, должное внимание. Здесь Вы правы.

Л.Рошаль: Можно, Владимир Владимирович, добавить? Мы будем опираться в своей работе на народный контроль, действительно, на жителей. И в этой работе, мы уже договорились, основной наш помощник будет молодёжь, сельская молодёжь, которая пытливая, которая хочет жить в хороших условиях. Я думаю, с помощью вот этой организации мы сможем сделать очень многое с вами.

Спасибо.

В.Путин: Так и будем делать.

Э.Петров: Спасибо.

Мы продолжаем. И следующая тема очень тяжёлая, Владимир Владимирович, это паллиативная помощь и как её оказывают в нашей стране. У нас есть репортаж, он тяжеловатый, из Севастополя. Давайте посмотрим фрагмент этого репортажа.

(Демонстрация видеоролика.)

Сейчас мы спросим автора этого репортажа Маргариту Пронину. Маргарита, скажите, пожалуйста, что происходит вокруг этого уголовного дела и как себя чувствует ваша героиня?

М.Пронина: Ничего не происходит вокруг уголовного дела. Героиня, Елена Красулина, умерла, умерла в муках на руках дочери и внука дома, так и не получив паллиативной помощи. Вообще, её можно было спасти.

Уголовное дело завели сразу после выхода репортажа, но до сих пор ни один врач или чиновник от медицины наказан не был.

Владимир Владимирович, Ваши поручения по медицине не выполняются. До сих пор в Севастополе не построена инфекционная больница, онкологический центр и станция скорой медицинской помощи. Как Вы говорили, выделяются огромные деньги Севастополю, но на местах не делается ничего. ФЦП по здравоохранению выполнена на один процент.

Э.Петров: Маргарита, а виновные не установлены? Как дело–то расследуется? То есть возбуждено уголовное дело и нет виновных?

М.Пронина: Следственный комитет передал полиции, и, по словам родственников, просто закончились деньги на адвоката, опустились руки, и, по их словам, дело пытаются замять.

В.Путин: А в чём там изначально проблема была?

М.Пронина: Проблема в том, что женщина, достаточно молодая, ей пятьдесят с хвостиком, была успешно прооперирована в институте имени Бурденко в Москве. А в родном Севастополе она должна была проходить химиотерапию, а ей отказали. Причём ей положено по федеральной квоте. Она давали деньги…

В.Путин: Отказали в проведении химиотерапии?

Э.Петров: Без денег, Владимир Владимирович.

М.Пронина: Да, начали требовать деньги.

Э.Петров: Вымогали деньги, получается?

М.Пронина: У неё в семье дочка одна воспитывает ребёнка, у неё просто закончились деньги. И из–за того, что получился перерыв в курсе химиотерапии, пошёл необратимый процесс, то есть опухоль начала увеличиваться. Причём врачи из института имени Бурденко и института имени Герцена выходили на связь с севастопольскими врачами и говорили, что необходим курс химиотерапии.

Э.Петров: Владимир Владимирович, может быть, как–то прокомментируете?

В.Путин: Так, конечно, с голоса очень трудно сделать какие–то выводы, это понятно. Но я Вас уверяю, это мы так с Вами не оставим, обязательно посмотрим, что там происходило на самом деле и что касается операции, и что касается химиотерапии, и вымогательства, о котором Вы сейчас сказали.

Безусловно, даже сомнений быть не может, правовая оценка будет дана действиям всех должностных лиц. В отношении объектов здравоохранения в Севастополе — мы сейчас в Крыму, как Вы знаете, завершаем очень крупную многопрофильную больницу. На сколько коек она должна быть там? Не помните?

Реплика: Около тысячи.

В.Путин: Около тысячи коек. В общем, она многопрофильная и должна обеспечить интерес не только Крыма, но отчасти и Севастополя. Но по Севастополю я обязательно вернусь к этому, обязательно. Средства выделяются. Посмотрим, как они используются, насколько эффективно работает региональная власть в этой связи. Более того, если этих средств недостаточно, мы добавим. Надо только понять, как расходуется то, что уже выделено. Обязательно посмотрю на это, даже не сомневайтесь.

М.Пронина: В проекте даже этих центров нет, даже не начались работы, чтоб Вы понимали.

В.Путин: Средства выделены?

М.Пронина: Да, средств достаточно.

В.Путин: А в проекте до сих пор их нет?

М.Пронина: Нет. Не могут найти исполнителей.

В.Путин: Что значит, не могут найти исполнителей?

М.Пронина: Вот так. Никто не хочет браться, все боятся. Это говорят так нам, жителям Севастополя.

В.Путин: Надо проверить. Здесь может быть одна из проблем, о которой коллега, напротив меня сидящая, сказала. Расценки на строительство, может быть, не устраивают потенциальных исполнителей. Надо посмотреть.

Мы обязательно посмотрим.

М.Пронина: Спасибо большое.

О.Тимофеева: Разрешите, я вернусь к теме, к словосочетанию «паллиативная помощь». В январе этого года, даже кто не слышал, что это такое, об этом очень много говорили, в том числе с Вашей подачи, потому что тема очень сложная, об этом никто не хочет говорить. Когда ты молод, ты не думаешь, что может быть после.

В феврале были приняты изменения в законодательстве. Они прошли массовое широкое обсуждение. Почему я говорю, что сегодня все понимают, о чём речь: не только обезболивающие лекарства, но и забота, уход.

Хочу сказать, что действительно к этой теме подключился Общероссийский народный фронт. Одним из таких идеологов законодательных инициатив была наша коллега по центральному штабу Анна Федермессер.

Анна, Вам слово.

А.Федермессер: Здравствуйте!

Во-первых, по сюжету. Мне кажется, что это настолько неоднозначный и сложный вопрос, что делать выводы о качестве работы врачей, особенно по тому отрывку, который мы видели, вообще нельзя. Как правило, врачи говорят о продолжении химиотерапии. Возникает вот это словосочетание «паллиативная химиотерапия», потому что врачи не умеют, не знают, не обучены говорить о том, что ждёт впереди, и боятся сообщать плохие новости.

В.Путин: Мы пока не делаем никаких выводов. Я же сказал, что мы совершенно точно разберёмся.

А.Федермессер: В результате у родственников возникают ложные надежды. Поэтому, конечно, этим нужно заниматься, но прежде всего врачей нужно обучать в том числе коммуникации.

То, что произошло за последние несколько месяцев с паллиативом, это не только изменения в законодательстве, есть еще изменения в программе госгарантий, абсолютно фантастические изменения, которые решают ключевые проблемы. Мы восемь лет стояли на месте. Это помощь иногородним, помощь людям, которым нельзя было оказывать паллиативную помощь не там, где они зарегистрированы. Теперь можно, это прописано в программе госгарантий. Мы бы хотелось, чтобы главные врачи клиник это начинали делать, понимая, что им за это ничего не будет.

Что происходит в ОНФ? У нас организовался совершенно потрясающий проект, который называется «Регион заботы». Мы выбрали 25 разных субъектов в стране, очень разных субъектов по протяжённости, плотности населения, структуре смертности, культурологическим особенностям. Почему выбрали самые разные? Для того чтобы создать разные модели организации паллиативной помощи.

У Вас было поручение после Госсовета разработать губернаторам и к сентябрю представить индивидуальные программы. Понятно, что специалистов не так много, в ОНФ мы собрали экспертов, большое количество, достаточное, и с этими экспертами разрабатываем эти 25 индивидуальных программ. Для всех остальных — вместе с Минздравом, что для меня отдельная радость и гордость, и спасибо большое, что мы вместе делаем шаблон этой индивидуальной программы, чтобы остальные регионы тоже могли пользоваться. Бог даст, если программа «Регион заботы» продолжится, в следующие годы для остальных субъектов тоже сделаем.

Три месяца почти мы ездим по стране от Сахалина до Калининграда, Суоярви на финской границе, и что мы видим? Мы видим, что проблемы везде одинаковые, а решение этих проблем везде должно быть разное. Где–то через ФАПы надо делать паллиативную помощь, где–то обучать фельдшеров, где–то врачей, где–то нужно вторгаться нещадно в систему социальной защиты, потому что там крайне не защищены люди нуждающиеся, в том числе и в паллиативной помощи.

И вот эта наша программа для меня действительно гордость, я сделала предварительный отчёт, который передам Вам обязательно. Просьба такая: Правительству Российской Федерации, если можно, поручить, чтобы те федеральные деньги, которые в 2019 году выделяются и в 2020 году будут и дальше на развитие паллиативной помощи, чтобы они выделялись не таким «ковровым» образом — всем что–то закупить единообразное, а именно на реализацию индивидуальных программ.

Это то, с чего Вы начали. Когда Вы пришли, Вы первым делом сказали про эффективные расходы федеральных бюджетных средств на местах.

Мне бы очень хотелось, чтобы наша работа не ушла в песок, и эти индивидуальные разработанные программы, которые мы делаем, ещё раз скажу, вместе с губернаторами и специалистами в субъектах, учитывая особенности субъектов, их структуру, чтобы федеральные деньги тратились именно на реализацию индивидуальных программ.

В.Путин: Знаете, действительно, Вы сейчас правильно сказали. Это нужно и с федеральными центрами, и с губернаторами отрегулировать. Нужно понять, как работают эти индивидуальные программы.

Я знаю Ваше предложение, мы с Вами встречались, говорили об этом. Действительно, эти индивидуальные программы, наверное, работают более эффективно, чем всем сёстрам по серьгам раздать, я понимаю. Но и та сеть, которая создана в регионах, на региональном государственном уровне тоже не должна остаться без финансирования. Поэтому здесь нужно найти оптимальный режим взаимодействия. Я согласен. Так что мы обязательно посмотрим и попробуем это состыковать.

Там девушка руку поднимает. Пожалуйста.

А.Шустер: Добрый день!

Анна Шустер, «Вести», Севастополь и Крым.

Сказали, что проблема — медленно строятся медучреждения. Так же медленно заходят продовольственные сети в Крым. Все ждали: откроется Крымский мост, и цены на продукты упадут, но они больше, чем в Москве и в Петербурге. В марте клубника в Петербурге 200 рублей, в Крыму — 600.

Такая же ситуация с «Корпорацией развития». Я знаю, что губернатор Севастополя предложил и Вы поддержали в марте отдельную нацпрограмму развития Севастополя, но очевидно, что, пока крупные корпорации не заведут свои высокоточные производства, не считая «Алмаз-Антей», в Севастополь и Крым, тяжело будет эту нацпрограмму развивать.

Можно ли Севастополю, самим крымчанам надеяться на какое–то Ваше отдельное указание госкорпорациям по более срочному заходу в Крым и Севастополь?

Спасибо.

В.Путин: Мы этим занимаемся. Проблема известная. Вы правы. Я знаю об этом.

Открыть Крымский мост было недостаточно, нужно обеспечить железнодорожное сообщение. Вот когда крупномасштабный завоз пойдёт товаров по всем направлениям, тогда, надеюсь, ситуация будет меняться. В конце года с опережением графика железнодорожная часть моста будет достроена, и он заработает.

Нужно заводить туда и сети, Вы правы. Соответствующие ведомства в Москве этим занимаются. Мы знаем эту проблему и будем над ней работать.

Э.Петров: Спасибо.

Переходим к другой теме — это культура. В этой теме хорошо разбирается мой коллега Захар. Пожалуйста.

З.Прилепин: Не так давно была новость по телевидению, которая всех обескуражила, — горел собор Парижской Богоматери. Совершенно понятно, это вызвало у нас сочувствие, даже у нас призвали на починку собора собирать деньги у россиян.

Такая открытая русская душа, она, конечно, в наших традициях. Но если посмотреть по сторонам, то только в своей Нижегородской области, я знаю, у нас разрушается 196 храмов, в разрушенном или в полуразрушенном состоянии, среди которых есть натуральные шедевры.

То есть мы реагируем на телевизионную картинку, как собака Павлова: вот увидели, горит, жалко, давайте сдадим деньги. Хотя это у нас не только, конечно, в нашем регионе, в большинстве регионов происходят совершенно катастрофические вещи. И это не советские кинотеатры с мозаиками, хотя их тоже жалко, а настоящие памятники культуры, и не только храмы, касается это и музеев, и иных вещей, которые обязательно нужно сохранить.

И в этом смысле, как ни странно, необходим выход на работу с молодёжью, с волонтёрами на местах.

Когда я бываю за границей, скажем, в Италии я общаюсь с местными ребятами, они говорят: мы не патриоты большой Италии, мы все патриоты своего маленького двора, маленького городка. В России есть такой большой патриотизм, его важно сохранить, патриотизм большой страны, огромных пространств. Но ещё желательно бы развить патриотизм маленький, местечковый, деревенский, городской, дворовый. Этот патриотизм — это как раз та тема, которой я хотел бы заниматься и буду заниматься в рамках ОНФ, работая с волонтёрами и с сохранением памятников культуры.

Для того чтобы показать, какие катастрофические вещи порой у нас случаются, я попрошу вывести на экран первый сюжет, который я сразу и прокомментирую.

Материал Евгении Долевой о том, как сгорел в деревне Кобрино Гатчинского района Ленинградской области памятник федерального значения — усадьба прадеда Пушкина, того самого Ганнибала. Думаю, что Александр Сергеевич был бы крайне недоволен тем, что произошло в результате непонятно чего. Здание находилось в аварийном состоянии, и не успели починить.

То же самое произошло и с домом академика Павлова в Колтушах. Тоже хотели починить, и он сгорел. Не знаю, был ли кто–то по этому поводу наказан.

И давайте сразу следующий сюжет по поводу происходящего в Саратове.

(Демонстрация видеоролика.)

Я так понимаю, у нас один из героев этого сюжета, Алексей Галицын, где–то в зале, неравнодушный саратовский гражданин. Можно узнать, что там происходит?

А.Галицын: Здравствуйте!

Дело в том, что то, что мы сейчас видели в сюжете, это проходное явление, это система для нашего города, где состояние почти всех памятников культуры находится в таком катастрофическом состоянии.

Причина, мне кажется, содержится в том, что нет у нас в регионе ни одной силы, которой было бы выгодно сохранение памятников культуры и архитектуры. Властям это невыгодно, потому что это бельмо на глазу, никому не нужны эти памятники, они не получают в случае реконструкции никаких дивидендов с них. Бизнесу это невыгодно, потому что вложения не окупятся в ближайшее время. Гражданам, которые населяют эти полукоммунальные старые разрушающиеся особняки, это тоже невыгодно, потому что никто их не ремонтирует, они мечтают оттуда съехать.

Там начинаются ситуации «вороньей слободки», когда эти памятники поджигают. Думаю, что такая ситуация не только в Саратове, но и в большинстве крупных городов по крайней мере Центральной России.

У меня просьба к Вам, Владимир Владимирович. Возможно ли принять либо пакет законов, либо какую–то государственную программу, которая делала бы выгодным, во–первых, восстановление, а во–вторых, поддержание в приличном состоянии подобных памятников культуры и архитектуры? Потому что совершенно очевидно, что региональные власти, муниципальные власти с этим не справляются.

Спасибо.

В.Путин: Вы знаете, этим вопросом мы занимаемся давно, можно сказать, постоянно. Это памятник регионального значения?

А.Галицын: Да.

В.Путин: У нас несколько лет назад, уже достаточно много времени прошло, шёл большой спор о том, что делать с памятниками культуры в целом. Очень много их было на балансе федеральных органов власти. И тогда руководители регионов Российской Федерации убедили нас в том, что значительную часть этих объектов нужно передать на региональный уровень. Мы так и сделали.

Наверняка и то, о чём Вы говорите, тоже когда–то числилось за Федерацией, а потом было передано на региональный уровень, скорее всего, хотя я точно, наверняка не знаю, там нужно смотреть индивидуально по каждому объекту. Но по очень многим объектам подобно рода в стране были приняты именно такие решения.

Я согласен с Вами в том, что нужно вернуться к вопросу о правилах использования. Очень ужесточены правила использования таких объектов, очень жёсткие правила по порядку их восстановления. И всё это в значительной степени, я не хочу сейчас никого критиковать, сделано было с подачи различных общественных организаций и специалистов, которые утверждают, утверждают — это я условно говорю, но тем не менее по их предложениям были сформулированы такие жёсткие требования, которые в значительной степени сделали неэффективными правила их восстановления и использования.

Я думаю, что в контакте с теми людьми, которые посвящают этому значительную часть своей жизни и действительно являются специалистами, заботятся о сохранении этих объектов, нужно провести ревизию того, что происходит реально в этой сфере. И принять более сбалансированные решения, которые позволяли бы и делали более эффективным восстановление этих объектов и их дальнейшее использование, не нарушая, конечно, того, что привело бы [эти объекты] в ходе их эксплуатации к фактической ликвидации. Потому что можно их довести до такого состояния, о котором Вы сейчас нам рассказали, ничего не делая, а можно довести до такого же состояния в ходе эксплуатации.

Поэтому здесь нужно провести дополнительную ревизию, и, конечно, ситуацию надо менять. Здесь я с вами не могу не согласиться, потому что жизнь показывает, что всё, что сформулировано до сих пор, не работает.

Можно создать и дополнительный контрольный надзорный орган в этой сфере, приподняв уровень этих контрольных органов до уровня Федерации, то есть оставить их в собственности регионов, но контроль перенести на федеральный уровень. Так тоже можно поступить.

Давайте подумаем. Спасибо, что обратили на это внимание. Точно совершенно изменения здесь нужны. Согласен с Вами полностью.

И Вы правы, речь идёт не только о вашем городе, речь идёт и о других регионах Российской Федерации, я это знаю по многим крупным городам, где такая проблема стоит достаточно остро.

Э.Петров: Мы продолжаем. Мы уже работаем более часа в прямом эфире. Следующая тема — это жильё и городская среда. Много денег выделяется на строительство детских парков, и очень часто они выделяются, но непонятно, как тратятся. У нас есть репортаж из Рязани на эту тему. Давайте посмотрим.

(Демонстрация видеоролика.)

Вот так. Деньги потратили — площадки нет. Автор репортажа Ирина Чепелева у нас в студии. Расскажите эту сказочную и такую криминальную историю. Куда делась площадка? Объясните нам, пожалуйста.

И.Чепелева: Спасибо, Эдуард, за вопрос. В тот момент, когда мы готовили этот сюжет, у нас несколько раз случался такой когнитивный диссонанс: вообще чиновники и мы об одном и том же городе ведём речь? Мы её называли и площадкой-фантомом, и площадкой-призраком. Самое удивительное, что до сих пор площадки так и нет.

Э.Петров: А деньги где?

В.Путин: Это где?

И.Чепелева: Рязань.

Акт приёма-передачи подписан, и деньги исполнителю перечислены.

В.Путин: Это криминальная история просто.

Э.Петров: Криминальная, это наше направление, мы этим займёмся тоже.

И.Чепелева: Районная прокуратура в ноябре прошлого года вынесла предписание городской администрации об устранении нарушений. Сейчас май, нарушения так и не устранены, и движения по этому вопросу нет.

Э.Петров: Ирина, я думаю, что Вы приедете в Рязань, и она может появиться сегодня вечером.

И.Чепелева: Я не исключаю такой возможности, я буду счастлива.

Э.Петров: Потому что в нашей стране бывают такие чудеса: мы выезжаем, например, снимать какое-то расследование, приехали, а всё на месте.

И.Чепелева: И за ночь строится.

Э.Петров: Да. «Ничего не было? Нет, вот, пожалуйста, всё стоит на месте».

Вы потом нам сообщите об этом.

И.Чепелева: Сегодня наши коллеги проверяли, площадки нет.

Э.Петров: Пока нет?

И.Чепелева: Пока нет.

Э.Петров: Но, может быть, вечером появится.

И.Чепелева: Возможно. Я буду счастлива.

Э.Петров: Ольга, пожалуйста.

О.Тимофеева: На самом деле проблема системная. Когда мы запускали программу «Благоустройство», все восприняли её на «ура», но было большое недоверие: а у людей вообще спросят, что нужно, где это нужно сделать, за какие денежки? Потому что мы находим абсолютно разные цифры, конечно, по стране: и эффективные, и неэффективные, вообще площадки сейчас нет.

Но на самом деле самое главное было в другом. Всё-таки это не только скверы и парки, это объединение людей, когда мы и они сами становятся хозяевами того, что мы делаем. Мы не просто это делаем и получаем разрушенное через год, а реально видим эффективность.

Вы знаете, к примеру, мои ставропольские дворы, я считаю, одни из лучших, которые были построены. Не все, не на все хватило денег, но когда выходят жители, охраняют, ставят камеры, в центре сажают ёлку и зимой все вместе [собираются] вокруг неё, – наверное, главную задачу мы выполняем.

А что касается денег, то слово Антону Гетта.

В.Путин: Секундочку, так мы раз – и проехали.

О.Тимофеева: Мы вернёмся, мы площадки ещё обсуждаем.

В.Путин: Вот так всегда. Сколько этот объект стоил?

И.Чепелева: Больше четырёх миллионов рублей.

В.Путин: Это какой-то районный или городской парк?

И.Чепелева: Это муниципальное образование, город Рязань, областной центр.

В.Путин: Это собственность города должна быть.

И.Чепелева: Да, именно так.

В.Путин: То есть это городские власти заплатили деньги и подписали акт о приёмке?

И.Чепелева: Именно так. Подрядчик существует, он рязанский, он не какой-то иногородний. Он в Рязани работает, продолжает существовать.

Удивительное продолжение истории: мы очень похожую на ту площадку, которая должна была быть установлена в лесопарке, нашли совершенно в другом месте.

В.Путин: Я уже, честно говоря, думал, что у нас такого и не бывает. Какая наглость!

И.Чепелева: В Рязани бывает.

Э.Петров: Какая наглость! Мне кажется, пока мы разговариваем, уже начались строительные работы в парке.

И.Чепелева: Самое печальное в этой истории в том, что у нас очень много полезных программ, которые нацелены на то, чтобы сделать жизнь людей удобнее, лучше и комфортнее. Но люди теряют доверие к этим программам. Это касается и программы капремонта, и благоустройства городской среды. Мало того, что с людьми зачастую не советуются, люди видят результат этой программы и разочаровываются. А зачем тогда вообще это всё нужно?

В.Путин: Надеюсь, что не везде разочаровываются, всё-таки многое делается. Но этот случай, конечно, удивительный.

Я надеюсь, нас Бастрыкин Александр Иванович слышит и своего шанса проявить свои профессиональные качества не упустит.

Э.Петров: Я думаю, что он уже выехал на площадку.

Переходим к другой теме.

О.Тимофеева: Если можно, мы вернёмся всё-таки к тому, где искать деньги на благоустройство дворов. Антон Гетта – член Центрального штаба, проект «За честные закупки».

Э.Петров: Прошу прощения, Антон. Пожалуйста, Вам пару слов.

А.Гетта: Доброго дня! Этот случай вопиющий, но бывает так, когда песочницу не довезли или горку не ту поставили, дешевле, подменили. Поэтому у нас, у экспертов проекта «За честные закупки», очень простое предложение: сделать максимально открытым процесс благоустройства дворов, своевременно чтоб появлялось, качественно и в полном объёме. Сделать обязательными фотофиксацию результатов, размещение всей документации – от эскизов, которые были приняты вместе с жителями как решение по благоустройству двора, до конечного результата – с размещением этой информации в сети интернет на муниципальных и региональных ресурсах. Чтобы люди, которые рядом живут, видели, что, за какие деньги в их дворе делается. Это поможет им контролировать процесс от начала до конца, а нашим активистам – вести мониторинг эффективности расходования бюджетных средств.

В.Путин: Правильно, но даже этого недостаточно. Ведь, я многократно говорил, люди, для которых делается тот или иной объект, должны принимать участие в выработке самого решения. Это же не авангард построить, понимаете? Это песочницу сделать или какой-то объект для детей и так далее. Элементарные вещи. И конечно, люди, для которых это делается, должны принимать прямое участие в выработке этого решения, а потом контролировать не только ход этих работ, но и вопросы, связанные с финансированием. Здесь нет ничего секретного.

Поэтому нужно использовать современные средства массовой информации, интернет, о котором здесь уже говорили, и традиционные средства массовой информации, людей привлекать, информировать. Это точно совершенно нужно делать, без этого у нас, к сожалению, очень часто будут появляться фантомные объекты, как в Рязани. И я вас прошу об этом – и весь Народный фронт, и представителей региональной, местной прессы. Конечно, нужно делать, причём, повторяю, не только то, что Вы предложили, а на каждом этапе это нужно делать с привлечением людей. Только тогда мы добьёмся настоящего, нужного нам эффекта.

Э.Петров: Ирина, завтра ждём Ваш репортаж в программе «Вести. Дежурная часть». Ночное строительство там начнётся, я так понимаю, за ночь построят и, я так думаю, как в мультфильме, хрустальный мост появится за ночь в городе Рязани. Это будет конкретное решение проблемы.

Мы переходим к другой теме. Тему сейчас представит Захар.

З.Прилепин: Чтобы перебить этот рязанский беспредел – хорошие новости.

Э.Петров: Захар, у Вас весёлая будет тема.

З.Прилепин: Вообще, как правило, блогеры пишут про плохое, потому что и приятнее, и веселее, и самооценка повышается. Но есть удивительные блогеры, которые про хорошее пишут. Меня удивил блогер из города Певека (самый северный город России) на Чукотке. Валерия Хлебникова, так совпало, со мной рядом сидит. Она делает замечательные репортажи из своего города. Прошу вывести на экран, а мы одновременно с Валерией обсудим.

(Демонстрация видеоролика.)

В.Хлебникова: Спасибо большое. У меня такой никнейм – Дурочка с Севера, – потому что не коренной житель Чукотки: я в 2015 году вслед за супругом прилетела туда, начала её, как дурочка, с нуля изучать и завела себе блог.

Это как раз напротив моего дома, из моего окна, Советская, 10. Нам отремонтировали, сделали парковку по программе «Формирование комфортной городской среды». Это наша детская площадка около детского сада, её тоже в 2018 году открыли. Это территория по улице Обручева, номер 38, была только что, её тоже отремонтировали в 2018 году прекрасно. Возможно, кому-то покажется, что это так себе. На самом деле мы этого ждали годами, и поэтому для нас эти три года, когда мы интенсивно застраиваемся, облагораживаемся, стали настоящим подарком. Я четыре года наблюдаю остановки, опять же. У нас полностью отремонтировали один район – Пятый микрорайон, он стал чуть ли не элитным районом города, хотя в Певеке сложно найти элитные районы. Это открытие детской площадки.

Э.Петров: Валерия, расскажите, как Вы приехали туда, это интересная история. Как Вы там оказались?

В.Хлебникова: На Чукотке? Я же сказала, что полетела за супругом, я не рвалась. Хотя поначалу на самом деле в 2015 году было чего пугаться, но сейчас стало гораздо приятнее жить, за что спасибо. У нас появился сквер с фонтаном; говорят, что это первый фонтан на Чукотке. Есть много споров на эту тему, но мы считаем, что он первый, и стоит в центре нашего сквера, опять же, по программе «Скверы и парки малых городов».

Очень уютно. Раньше мы не представляли, что такое пройти на каблуках. Сегодня я могу надеть каблуки и пройти с собакой, как в большом городе. Посидеть на скамеечке около фонтана, созерцать прекрасные виды Певека, насколько они могут быть прекрасными.

Конечно, на Чукотке остаётся много критических зон для решений, это не секрет ни для кого, такие как авиабилеты, интернет, но, тем не менее, те глобальные изменения, которые произошли, – они на самом деле глобальные…

В.Путин: Я знаю, что было на Чукотке 10–15 лет назад.

В.Хлебникова: …они радуют, и не могут не радовать. Поэтому спасибо большое, мы счастливы.

З.Прилепин: Удивительные русские люди: одним тротуар широкий, другим тротуар узкий, а тут – на каблуках можно пройти, и у людей счастье уже.

В.Путин: Нам нужно заниматься расширением налогооблагаемой базы, созданием рабочих мест на Чукотке. Там есть определённые хорошие планы развития производственной сферы. Я очень рассчитываю на то, что Чукотка будет очень самодостаточной и будет хорошо развиваться. Там есть для этого все шансы, есть хорошие проекты.

В.Хлебникова: «Академик Ломоносов» – тоже ни для кого не секрет, что он идёт к нам, и мы рады. Потому что на самом деле мы надеемся на приток населения. Сегодня тот детский сад, та площадка, которую показали по экрану, – в нём нет очередей, у нас принимают детей с полутора лет и готовы принимать ещё.

Реплика: Места есть.

В.Хлебникова: Места есть, да. Мы, наверное, один из немногих регионов, где есть места. Поэтому мы ждём.

Тоже тут уже говорили, чтобы что-то развивалось, нужна молодёжь. От нас, к сожалению, пока уезжают. То, что сейчас осталось на Чукотке, – пожалуй, мы одна из немногих молодых семей, которая за что-то бьётся. Уезжают, поступают и не возвращаются. Это надо изменить и молодёжь нужно чем-то заманивать. К сожалению, сейчас нужно…

В.Путин: Новые хорошие рабочие места должны создаваться.

В.Хлебникова: Да.

О.Тимофеева: Владимир Владимирович, в прошлом году на медиафоруме Вы сказали, что единственный регион, где не были, это всё-таки Чукотка. Удалось доехать? Или это всё в планах?

В.Путин: Пока нет.

О.Тимофеева: Я предлагаю что-нибудь хорошее там открыть и как раз встретиться.

В.Путин: Мы всё больше встречаемся в Сочи.

Э.Петров: На Чукотке мы не ограничимся, у нас есть ещё и в других местах удивительные блогеры, которые тоже говорят о хорошем. Вообще, есть такое ложное сегодня, особенно в молодёжной среде, представление о том, что ругают бесплатно, а хвалят за деньги. Очень часто бывает, как ни странно, наоборот. Не буду уточнять, как это происходит, но бывает наоборот. У нас замечательные люди из самых разных городов хвалятся, в хорошем смысле, тем, что у них хорошего происходит. Будьте добры, покажите, пожалуйста, на экране нарезку.

(Демонстрация видеоролика.)

О.Тимофеева: Я вернусь к теме «распоряжаться по-хозяйски», потому что мы можем делать много, вкладывать огромные деньги, но мы должны понимать, что мы собственники, и денег каждый день нам не выделят на это.

У нас есть эксперт Светлана Калинина. В своё время руководитель управляющей компании из Брянска. Объехала всю страну, знает всех, гроза местных руководителей и местных министров, потому что всё и вся контролирует.

Светлана, как сделать более эффективной эту программу и каких всё-таки площадок, дворов видите больше?

С.Калинина: Я бы по-другому сейчас ответила, Ольга. Не то, что стало плохо или хорошо. Главное – с дружной командой, вместе с Минстроем России мы нашли диалог, мы поняли, что в 2017 году потеряли много площадок, потому что подрядчики испарились сразу после этой реализации, и мы много потеряли денег. Мы объединили свои усилия и сегодня то, что плохо, мы исправляем на «хорошо». И каждый чиновник в каждом муниципальном образовании уже точно понимает: если приехали эксперты Общероссийского народного фронта, то надо делать лучше сразу хорошо и не делать плохо. Мы вспоминаем нашу классику и продолжаем работать.

Но, Владимир Владимирович, правильная же идея, очень хорошая идея – объединить людей, во дворах научиться друг с другом общаться, потому что сосед соседа не знал. Все люди научились, услышали Ваш призыв. А чиновники на местах… Доходит до самого непонятного решения. Сделаем спортивные площадки – принимает глава муниципального образования, по специальности танцор. Я понимаю, что сегодня, раз он глава, он отвечает за всю реализацию. Но мы разговариваем с нашими специалистами и с нашими великими людьми по спорту: спортивные объекты всё-таки должны принимать люди, которые у нас отвечают в департаментах спорта за то, что они делают.

Сегодня не привлекают к проектированию специалистов, общественные организации. Ведь люди объединились в общественные движения по каким-то принципам, в какой-то беде, в какой-то радости, в каких-то специальных своих знаниях. И вдруг доходит до маразма, что общественные организации, общество инвалидов мы не зовём на согласование проектирования, не принимают наши люди эти работы.

Сегодня есть спортивные [объекты] и воркауты, и различный спорт, который привлекает молодёжь. Строим объекты, на которых потом вообще невозможно заниматься.

Сегодня люди выходят во дворы. Я очень рада за Ростовскую область – за дворы (если покажут фотографии), которые я видела там. Но нерациональное использование денег, когда в один двор и фонтан, и памятник, и орёл медный, и, простите меня, из подъезда можно выходить в одних носочках, – всё это понятно. И в один двор 38 миллионов вкладываем, а 96 процентов из этих денег – это федеральный бюджет. А другие дворы, а их 796 дворов, которые требуют дорог, освещения или элементарных хотя бы удобств, лавочки с урной, – люди уже вряд ли дождутся. Вот это нерациональное использование.

Конечно, мы рады за такие дворы, мы все хотим такие дворы.

Э.Петров: Светлана, спасибо большое, а то мы не успеем всех выслушать.

С.Калинина: Поддержите нашу, пожалуйста, идею, Владимир Владимирович.

В.Путин: Предложение в чём?

С.Калинина: Сегодня самое главное предложение всё-таки – чтобы в приёмке работ принимали большое участие специалисты общественных организаций, ТОСы, те люди, для которых это делается.

В.Путин: Я всегда об этом говорю. Здесь коллеге то же самое ответил. Я полностью с этим согласен. Если до сих пор этого не происходит, что странно, обещаю вам, обязательно будем настраивать тех людей, о которых Вы сказали, на то, чтобы происходило именно таким образом, иначе нам не добиться нужного результата. Я же сказал об этом. Я полностью с Вами согласен. Конечно, на встрече с губернаторами обязательно об этом будем говорить ещё. Я хочу подчеркнуть это, надеюсь, и сегодня буду услышан в регионах. Если мы с людьми напрямую работать не будем, то эффекта не будет. Мы должны будем оценивать их работу по конечному результату. И так и будет, вот увидите. Но, конечно, до каждого двора дойти из Москвы или сидя в Сочи невозможно, но настроить систему нужно. Будем этим заниматься.

Э.Петров: И следующая тема, которую мы будем обсуждать, – это жильё для сирот. Это очень важная тема для страны. Я несколько раз снимал программы на эту тему. Вот недавно мы работали в Бурятии. Там построили посёлок для выпускников детских домов, потратили почти 200 миллионов рублей. На самом деле всё красиво по картинке, такие вроде бы коттеджи, дома, всё замечательно, ленточку перерезали. Но оказалось, что, в общем, это всё обман, это было сделано для того, чтобы расселить в этих сараях бедных, несчастных воспитанников и, наверное, украсть 200 миллионов рублей. Следственный комитет отреагировал.

В.Путин: Это что [за регион]?

Э.Петров: Бурятия, Бурятия.

В.Путин: А что это там?

Э.Петров: Улан-Удэ.

В.Путин: Я понимаю, объект какой?

Э.Петров: Коттеджный посёлок для выпускников детских домов.

В.Путин: Коттеджный посёлок?

Э.Петров: Да, для выпускников детских домов. Идея в принципе неплохая, расселить, в нормальные условия поселить людей. Но там главная была задача не помочь детям, а просто нарисовать такую интересную историю, муляж, и украсть 200 миллионов рублей. Следственный комитет отреагировал на эту тему, возбуждено уголовное дело. Один из чиновников, который участвовал в этой махинации, уже находится в следственном изоляторе. Его подельник, коммерсант, почему-то под домашним арестом. Ну, видимо, какие-то у них там такие условия созданы.

В.Путин: Коммерсанты говорят, что их нельзя сажать за решётку, и всё.

Э.Петров: А, ну да, поэтому он и находится под домашним арестом. А чиновник – в следственном изоляторе.

В.Путин: А у чиновника особое положение, на нём особая ответственность. Это как средство повышенной опасности, он должен отвечать по-особому. В этом есть смысл определённый, между прочим.

Э.Петров: Но лицо чиновника за решёткой в суде было очень грустное. Он возмущался, почему он один сидит, а все остальные…

В.Путин: Я дела этого не знаю, в первый раз слышу. Но вообще, что касается чиновников, с них особый должен быть спрос. Человек, когда идёт на государственную или муниципальную службу, должен понимать, что на его плечах особая ответственность перед людьми и спрос строже, чем с кого бы то ни было другого. Повторяю, я не шучу, так же как у владельца средства повышенной опасности, машины. Если ДТП происходит, на нём больше ответственность лежит.

Э.Петров: Согласен.

В.Путин: Законодатель во всех странах всегда из этого исходит. На чиновнике наибольшая ответственность, и должен отвечать по-особому.

Э.Петров: В общем, как-то Следственный комитет уже реагирует, и замечательно. Поэтому надеюсь, что это будет для всех пример в Бурятии, потому что обманывать несчастных сирот – это, вообще, мне кажется, очень подлое дело.

В.Путин: Конечно, о чём говорить.

Э.Петров: И вот репортаж на такую тему у нас есть из Иркутска, это мой коллега Игорь Пиханов, «Вести-Иркутск». Давайте посмотрим фрагмент репортажа.

(Демонстрируется видеоролик.)

Автор этого репортажа, Игорь Пиханов, у нас в студии. Вот Игорь, смелый корреспондент. Спасибо тебе большое, Игорь. Он делает прекрасные расследования, репортажи для программы «Вести. Дежурная часть». Иногда репортажи в регионах не показывают, мы показываем, федеральный канал, а говорят, что мы чего-то не показываем. Но вот Игорь в очередной раз провёл расследование. Расскажи, что-нибудь там сдвинулось с мёртвой точки?

И.Пиханов: Хочу сказать, что этот сюжет – настоящий крик о помощи 90 сирот и их семей. Люди надеются, что после того, как вмешаетесь Вы, Владимир Владимирович, вмешаются специалисты, Правительство, ОНФ, что-то сдвинется с мёртвой точки.

Мы этот сюжет показали в эфире год назад, неделю назад мы были там – ровно ничего не поменялось. Люди говорят, что стало только хуже, по стенам по-прежнему ползут трещины, крыша в некоторых местах протекает, кровля, так же по стенам грибок, шпатлёвка в квартирах лопается, трескается. И самое главное, плохая коммуналка в этом доме.

Э.Петров: А чиновники что говорят вам?

И.Пиханов: Чиновники говорят, что раз дом приняли – значит, всё нормально. Управляющей компании в доме нет, следить и вовремя делать какие-то ремонты тоже некому. Этому дому три года, его построили по программе специально для сирот.

Э.Петров: Вот такие истории у нас из Иркутска.

В.Путин: Это конкретный случай, с которым нужно разбираться конкретно, имея материалы для этого разбирательства. Похоже, такой же сюжет, как в Рязани. Мало чем отличается, только здесь формально возвели объект, а там даже и не удосужились чего-то изобразить. Но надо смотреть конкретно и, конечно, нужно совершенствовать систему приёмки. Это совершенно очевидная вещь.

Что касается детей-сирот. Это болевая точка. У нас, к сожалению, в полном объёме закон, мягко говоря, не исполняется. Там половина почти, почти 50 процентов тех людей, которые достигли 18-летнего возраста и имеют право на получение жилья, до сих пор в очереди стоят. Это, конечно, очень серьёзная история, об этом нужно отдельно подумать, и, видимо, нам нужно создавать какую-то отдельную программу. Всё это находится сейчас на уровне субъектов Федерации, но, как видим, должным образом там не работает. Данный конкретный случай – тоже наверняка криминальный, мы с ним поразбираемся.

Э.Петров: А у нас все криминальные случаи, Владимир Владимирович, здесь практически.

В.Путин: Что?

Э.Петров: Практически все криминальные случаи.

В.Путин: Нет, не все. Почему? Вы знаете, ведь бывает, что-то и не получилось, бывает, что-то сорвалось – такое тоже бывает. Жизнь, работа. Между прочим, уже говорили, стройка – непростая сфера деятельности, там много проблем, в том числе и государство виновато в том, что они созданы, потому что нет регулирования должным образом, начиная с царя Гороха ещё действуют некоторые нормы и СНиПы. Здесь не так всё просто, но этот совершенно очевидно криминальный случай, и с ним нужно разбираться по-особому.

О.Тимофеева: Вы знаете, вопрос жилья для детей-сирот в поле зрения Общероссийского народного фронта был с самого начала движения. Это были, напомню, Ваши майские указы, и мы продолжаем их мониторить.

Что мы выясняли? Системная проблема. Детей селили рядом с лепрозориями, в бывших казармах и в уже сознательно аварийном жилье. Хочу сказать, что огромное количество детей получили качественное и хорошее жильё, но есть и такие резонансные случаи.

В.Путин: Не огромное, к сожалению. Должен констатировать, только 50 процентов.

О.Тимофеева: Но резонансные случаи всю эту программу перечёркивают, наверное, сводят на нет. И у нас есть предложение.

Слово нашему сопредседателю центрального штаба Елене Цунаевой.

Э.Петров: Елена, если можно, покороче, пожалуйста.

Е.Цунаева: Я, собственно, озвучу предложение, потому что комментарии тут уже, как говорится, излишни.

Э.Петров: Да, у нас комментариев много уже.

Е.Цунаева: Мы предлагаем улучшить ситуацию введением денежного сертификата на стоимость того жилья, которое полагается сироте по закону. Это позволит, с одной стороны, покупать вторичное жильё, не заселять всех сирот в один дом, не создавать вот такое «гетто», выбирать это жильё. С другой стороны, это ещё позволит ребят не селить в те деревни, откуда они изначально родом, но которые, допустим, уже умирают, и нет у них работы, ну и, соответственно, перспективы развития.

Кроме этого, конечно, нужно уделить внимание правовой грамотности детей-сирот, для того чтобы они, вступая во взрослую жизнь, знали и понимали, как это делать. На наш взгляд, денежный сертификат позволит улучшить ситуацию в какой-то степени. Спасибо. (Аплодисменты.)

В.Путин: Меня смущают ваши аплодисменты, сейчас скажу почему.

Смотрите, большинство субъектов Федерации идёт по пути строительства нового жилья. Но, конечно, совершенно неприемлемые варианты, как здесь было изложено. Это не строительство, это жульничество, правильно? Но действующий закон позволяет уже сегодня приобретать жильё на вторичном рынке. Это уже сейчас можно делать.

Что касается сертификатов, я этого не исключаю, но надо внимательно посмотреть, насколько это будет эффективно работать. Может быть, где-то провести это в виде какого-то эксперимента. Потому что даже при строительстве жилья, что контролируется, должно контролироваться на каждом этапе, к сожалению, мы видим такие криминальные и полукриминальные случаи, а при раздаче сертификатов их может быть ещё больше. Это непростая история – раздача сертификатов сиротам. Понимаете, это на первый взгляд только кажется, что легко, раздал деньги, и всё. Но не так просто. И потом, мы будем исходить из региональной составляющей. В регионе, на Чукотке одна стоимость квадратного метра, в Москве – другая, в Сочи – третья, в Кургане – четвёртая. Надо внимательно посмотреть, но в качестве эксперимента можно подумать.

Е.Цунаева: Спасибо.

Конечно, речь идёт в первую очередь о том, чтобы всё контролировали органы опеки, чтобы, естественно, детей-сирот никто не обманул.

Спасибо.

В.Путин: Надо стремиться к этому и свести обманы к минимуму, потому что это вообще святое дело. Люди и так оказались в тяжелейшей жизненной ситуации, а ещё сталкиваются с такой несправедливостью. Мы все с вами должны сделать всё для того, чтобы ничего подобного у нас не было, не происходило.

Э.Петров: Владимир Владимирович, мы хотели поговорить ещё и о дорогах, и о воровстве нашего леса. Я думаю, что корреспонденты, которые приехали из разных регионов нашей страны, могут эти темы поднять в своих вопросах или в своих репликах. И я предлагаю из зала поспрашивать наших журналистов, чтобы не было обидно. Вы нам разрешаете? Можно?

Если мы возьмём в руки вместе с Ольгой и поработаем с корреспондентами в зале, так чтобы быстрее и динамичнее.

Ваш сектор – правый, мой сектор – левый.

В.Путин: Женщина руку поднимает, дайте.

Ю.Гильмшина: Здравствуйте Владимир Владимирович!

Вопрос из Ваших мест, из Ленинградской области. Меня зовут Юлия Гильмшина, новостной портал 47news.

Очень удачно затронули тему воровства недр. Вы помните Всеволожский район, Вы в Токсово ездили на спортивную базу в своё время. Сегодня эти места, к сожалению, знамениты чудесами и фантомами, о которых мы говорили.

В.Путин: Что? Не понял? Чем? Фантомами?

Ю.Гильмшина: Знамениты фантомами, скорее.

Во-первых, с тех пор как Вы перестали у нас бывать, земля научилась летать. Умными людьми освоена схема, по которой можно участок из одного места «переселить».

В.Путин: Извините, пожалуйста, как Вас зовут?

Ю.Гильмшина: Юлия.

Э.Петров: Своими словами расскажи.

В.Путин: Юля, скажите своими словами, спокойно, не спешите. В чём проблема?

Ю.Гильмшина: Земля начала «летать». Дело в том, что умные люди придумали и поняли, как реализовать схему, когда можно земельный участок советского пая взять, например, если он от Всеволожска, и перерисовать, например, в другой населённый пункт. Например, в Токсово. Либо, например, если человек живёт в том же Всеволожске, а хочет жить на территории Ладожского озера, он может взять и переселить этот участок. То есть земля у нас «летает».

Э.Петров: Летает земля. Это новая тема.

В.Путин: Я первый раз такое слышу. То есть можно переадресовать как бы?

Ю.Гильмшина: Да, Вы абсолютно верно понимаете. Это, к сожалению, тема сложная.

В.Путин: А чего из Всеволожска, из Токсово переезжать куда-то в другое место? Чтобы всем было понятно, это мы на одном языке говорим, это курортное место в Ленинградской области.

Ю.Гильмшина: Именно так, Владимир Владимирович.

В.Путин: И зачем оттуда переселять землю?

Ю.Гильмшина: Например, расследовали мы случай, когда человек построил крупный магазин, вложил 500 миллионов рублей. Магазин у него теоретически должен был располагаться во Всеволожске, он купил этот участок. Когда он достроил магазин, выяснилось, что земля должна находиться в Щеглово. Это на полтора километра ниже. Вот такие махинации. Это очень интересная и очень важная, мне кажется, история.

В.Путин: Там, я не знаю, есть, видимо, какие-то лазейки в законодательстве. Но надо с этим работаться. Я обязательно помечу для себя, поразбираюсь с этим. То есть у него земля была в одном населённом пункте, а он магазин построил, условно, в другом, да?

Ю.Гильмшина: Да. И она «улетела». Она «летает» у нас.

В.Путин: Чушь какая-то. Над законами думают сотни и тысячи, а как их обойти – миллионы. Поэтому в результате имеет преимущества, конечно, вторая часть. Я посмотрю на это. Расскажите подробнее, интересно, как это у них.

Э.Петров: У нас ещё один есть.

И.Морозов: Добрый день, коллеги! Меня зовут Иван Морозов, газета «Вечерние ведомости». Наверное, сейчас вся страна следит за событиями в Екатеринбурге, где уже третий день происходит противостояние жителей и сотрудников ОМОН. Жители протестуют против строительства храма на берегу городского пруда на территории сквера.

В.Путин: Протестуют против чего?

И.Морозов: Против строительства храма на берегу пруда на территории сквера.

В.Путин: Они безбожники?

И.Морозов: Нет. Собираются строить храм, при этом вырубить часть деревьев в скверах, которые горожане очень любят. Власть говорит, что всё согласовано. Жители против. Ни те, ни другие друг друга не слышат, ситуация в итоге совершенно дикая. Уже третий день с семи вечера до раннего утра перетягивают забор, которым оградили сквер. Для стройки забор летит в реку. Они друг друга провоцируют.

Что Вы думаете об этой истории, возможен ли в ней компромисс, пока найти его ещё не поздно?

Э.Петров: Вот такой вопрос.

В.Путин: Вы знаете, я об этом услышал, и то мельком, только вчера, немножко даже удивился, не понял, что там происходит. Это ваша, чисто региональная, история. Как правило, люди просят, чтобы храм построили, а здесь кто-то возражает. Но все имеют право на собственное мнение, и если речь идёт о жителях этого микрорайона, то, безусловно, нужно это мнение учесть. А как же? Если речь идёт не о записных активистах из Москвы, которые приехали для того, чтобы там пошуметь и себя попиарить, а если речь идёт о местных жителях, то, конечно, это нельзя не учитывать. Я думаю, что храм должен объединять людей, а не разъединять. Поэтому с обеих сторон нужны какие-то шаги, для того чтобы решить этот вопрос в интересах всех людей, которые там реально проживают. Есть простой способ: провести опрос, и меньшинство должно подчиниться большинству. Вот в этом и состоит принцип демократии. Но при этом, безусловно, нужно учесть и мнение, и интересы этого меньшинства.

В данном случае что можно сделать. Вот вы сказали, предполагается снос деревьев и так далее. Ну, пусть тогда инвесторы, или кто там собирается строить, это городские власти или частные инвесторы, я даже не знаю, пусть они тогда обеспечат, чтобы в нужном для людей месте, где-то рядом совсем, был высажен другой лес. Чтобы не меньше стало деревьев, а больше. Чтобы там разбили сквер, в котором люди нуждаются, там, может быть, мамочки с колясками хотят с детьми погулять.

Это, понимаете, нужно не перетягивать канат и не ругаться друг с другом, а сесть и договориться. А городские власти, региональные власти должны заниматься именно этим: найти оптимальное для проживающих там людей решение.

Ю.Литвинова: Здравствуйте, Владимир Владимирович. Здравствуйте, коллеги.

Меня зовут Юлия Литвинова. Я приехала из Мордовии.

В.Путин: Пожалуйста.

Ю.Литвинова: Владимир Владимирович, хотела с Вами поделиться впечатлениями, собственно, поговорить по импортозамещению. Смотрите, благодаря ему наш завод «Биохимик», завод по производству лекарств, так скажем, обрёл другую жизнь, новую жизнь и начал работать на все 100 процентов. Сейчас это единственный завод, который в России производит отечественный наш антибиотик и обеспечивает не только регионы, но и поставляет в Европу и в Азию.

В.Путин: А что за препарат?

Ю.Литвинова: В частности, флагман мордовского «Биохимика», такой антибиотик, как «Ванкомицин», и другие. В общем-то, до 2020 года будет сделано ещё 20 различных антибиотиков, которые, собственно, будут помогать больным лечиться.

Скажите, может ли в этом свете наш завод как-то рассчитывать на дальнейшую поддержку?

Э.Петров: Химзавод попросил.

В.Путин: Конечно.

Ю.Литвинова: И, пользуясь случаем, Владимир Владимирович, я хотела бы пригласить Вас в Мордовию. Вы были у нас в 2012 году, может быть, как раз посмотрите наш «Биохимик».

В.Путин: Спасибо большое.

У Вас очень хорошая республика и красивая очень, традиции хорошие, обряды замечательные. Я просто получил удовольствие, когда был в прошлый раз, просто реально удовольствие получил. Во многом можно брать пример с Мордовии, во многом.

Но что касается импортозамещения, то это одна из ключевых наших задач. Это не значит, что мы всё должны производить у себя, но те продукты, о которых Вы говорите, конечно, нужно стремиться производить у себя в наибольшем количестве, но не только для себя. Меня очень радует то, что Вы сказали, что занимаются экспортом. И такие производства мы, безусловно, будем поддерживать. Мы только в промышленности в прошлом году 620 миллиардов вложили в импортозамещение. В значительной степени это пошло в оборонку, но и этот вид производства тоже поддерживали и поддерживать обязательно будем, даже нет никаких сомнений. Для этого принимаются соответствующие правила внутри страны по использованию тех или иных препаратов внутри страны. Для них создаются определённые льготы и преференции, мы этим будем заниматься дальше. Важно только обеспечить качество, а качество можно будет обеспечить, если вы будете выходить на рынки третьих стран, тогда это будет не какой-то такой чисто российский продукт, а именно международного уровня, к этому мы будем стремиться. Со своей стороны будем помогать вам выходить и осваивать эти рынки. Там у нас целая программа существует поддержки такого высокотехнологичного и хорошего экспорта, так скажем, с хорошей добавленной стоимостью.

М.Микшис: Владимир Владимирович, добрый день! Михаил Микшис, «Макс Медиа Групп», город Сочи, телерадиокомпания. 23 года в телевидении, 23 года мы делаем новости. От имени городских телекомпаний я хочу поблагодарить Вас за то, что 22-я кнопка телевизионная наконец-то решается и во втором чтении Государственная Дума вот-вот должна принять это решение. Огромное Вам спасибо.

Но проблема городского телевидения в следующем. В эпоху цифрового развития, притом что сейчас заканчивается эра аналогового вещания, городское телевидение, а существует свыше 150 телеканалов, это во всех крупных городах, они, по сути, становятся несмотрибельными, потому что отсекается полностью вещание. Население не будет смотреть аналог.

Поэтому убедительная просьба: пожалуйста, дайте поручение Правительству, чтобы городские телекомпании, а это колоссальное количество журналистов, которые работают в городах, крупных городах, и региональные компании, краевые и областные, вошли в мультиплекс, который они построят сами, за свои деньги, не используя бюджетных средств. Это большая социальная миссия, потому что именно городские телеканалы несут эту миссию.

Вы сейчас послушали потрясающие сюжеты, красивые.

Э.Петров: У нас ещё много сюжетов, если мы будем дальше двигаться.

М.Микшис: Как городские телекомпании работают? Пожалуйста, обратите внимание на это. Очень просим, чтобы Вы обратили внимание Правительства. Спасибо большое.

В.Путин: Пожалуйста. Я пока ещё ничего не ответил.

Смотрите, что касается мультиплексов. Это, конечно, наверное, можно об этом подумать и поговорить, тем более что, Вы говорите, за собственные средства городские компании будут делать. Я сомневаюсь, что хватит средств.

М.Микшис: Хватит.

В.Путин: Хватит? Ну хорошо. Давайте подумайте. Имейте в виду только, что сами мультиплексы во многих странах уже уходят в прошлое. Они уже уходят в прошлое, эти мультиплексы.

По поводу вещания «в цифре». А почему «в цифре» нельзя вещать, я не понимаю, если есть средства для мультиплекса?

М.Микшис: Не находим причины. Мы не можем назвать ни одну причину, почему у городской телекомпании…

В.Путин: Для чего, я не понимаю?

М.Микшис: В том-то и дело, что нет ни одной причины, почему городское телевидение не может вещать в цифровом мультиплексе.

В.Путин: Ну, конечно, нет.

М.Микшис: Нет.

В.Путин: А что, вас отключают от цифры, что ли?

М.Микшис: Нам не дают эту цифру.

В.Путин: А, не дают частоту.

М.Микшис: Да. И городские телекомпании готовы участвовать в конкурсе, в государственном конкурсе, через нашу федеральную конкурсную комиссию, через ФКК.

В.Путин: Хорошо, позанимаемся.

М.Микшис: Это компании, которые годами прошли…

В.Путин: Я понимаю, да. Это для меня неожиданно совершенно. Обязательно поговорю об этом в Правительстве, в Администрации, с теми, кто этим занимается.

М.Микшис: Спасибо.

В.Путин: Мне непонятно, я Вами согласен, почему мы должны отстричь и выбросить на сторону существующие городские каналы.

М.Микшис: Это свыше 150 телекомпаний, которые трудятся каждый день.

В.Путин: Там и люди работают.

М.Микшис: Каждый день. Конечно, там колоссальное количество журналистов работает.

В.Путин: Хорошо, я услышал.

П.Харченко: Полина Харченко, Забайкальский край, портал ZAB.RU.

У нас болезненный достаточно вопрос для региона, для края. Недавно к нам, в Читу, приезжал известный блогер и назвал наш город столицей «мусорной России». Действительно, проблема насущная как для города, так и для региона. Плюс ко всему в этом году мы не смогли начать работу регионального оператора, и переход к новой схеме обращения с ТКО пришлось перенести на следующий год.

Может ли как-то федеральное Правительство помочь нам решить эту проблему? Потому что возмущаются уже не только люди, но и проблема вышла на всероссийский уровень. Спасибо.

В.Путин: Ещё раз сформулируйте эту проблему.

П.Харченко: Проблема мусора. Проблема в том, что не хватает ресурсов, не хватает денег, не хватает людей, чтобы мусор вывозить, как-то его утилизировать.

В.Путин: Понятно.

Смотрите, речь идёт, видимо, о площадках прежде всего так называемых, на которых скапливается этот мусор. Мы сейчас только приняли решение, вот совсем недавно. Не знаю, оно уже оформлено или нет? Проблема заключалась в том, можно ли поручать региональным операторам заниматься этими площадками.

Такое решение принято. Это отдано на решение самих руководителей регионов, которые в целом выступают за то, чтобы создавать региональных операторов и им поручать этот вид деятельности. Я надеюсь, что это приведёт к нужному результату.

Посмотрим, что будет происходить в ближайшее время, но совершенно очевидно, что выделяемые государством на это средства должны заработать не через 20–25 лет, а уже сейчас люди должны видеть какой-то результат этой работы.

Я очень рассчитываю, повторяю ещё раз, на то, что я лично считаю, что не нужно бояться передавать это региональным операторам, хотя некоторые опасаются, что даже региональные операторы – это слишком высоко и далеко от конкретного двора, где этот мусор собирается. Не думаю, что это так.

Потому что скорее согласен с теми коллегами, – кстати говоря, руководителями регионов, – которые доказывают мне (мы неоднократно собирались по этому вопросу и обсуждали эти проблемы) и считают, что региональные операторы могут создавать целую сеть на местах для работы на этих площадках. Посмотрим, что сейчас будет происходить в ближайшее время.

З.Прилепин: Владимир Владимирович, одна тема есть, которую невозможно не осветить, – это тема экологии и вырубки леса. Совершенно катастрофическая для многих граждан, она кажется нерешаемой. Из года в год сотни блогеров делают видео о том, что вырубки (в первую очередь в Сибирском федеральном округе) какие-то аномальные. И когда говорят про Рязань или про эти дома, их хотя бы можно починить, а лес растёт даже не десятки, а сотни лет. И кто поднимает руку на те вещи, которые в принципе невосстановимы, мне непонятно. Если можно, покажите, пожалуйста, репортаж по этому поводу на «РЕН ТВ».

(Демонстрируется видеоролик.)

Э.Петров: Это коллеги наши из телекомпании «РЕН ТВ» сделали расследование. Мы тоже часто работали в этих регионах и показывали, как по-варварски вырубается лес.

В.Путин: Кто-то может прокомментировать эту информацию? Здесь кто-то есть?

Э.Петров: Может. Да, пожалуйста.

В.Путин: Кто? Где автор?

О.Тимофеева: Друзья, кто снимал сюжет про лес?

Э.Петров: Вы из Иркутской области?

Я.Попова: Да.

Э.Петров: Давайте коротко, если можно.

Я.Попова: Яна Попова, город Ангарск, Иркутская область.

Я хотела бы продолжить тему вырубки леса. У нас из-за того, что лес валят в Иркутской области, начались пожары. Бытует мнение, что таким образом пытаются скрыть эту самую вырубку. И у нас с 7 по 10 мая вся Иркутская область полыхала, горела, 17 гектаров леса. У нас люди сами выходили тушить, у нас дома пепел в окнах, мы спали с марлей на лице. То есть эта проблема существует, и нам страшно, что перейдёт всё-таки лесной пожар на жилые дома.

Возможно ли будет эффективное какое-то расследование, эффективные методы борьбы с лесными пожарами, с такой валкой леса в Иркутской области? Спасибо.

В.Путин: Это, наверное, связано, может быть, связано между собой, согласен.

Я.Попова: Да, бытует мнение такое у нас.

В.Путин: Мнение не лишено оснований, потому что, действительно, самый простой способ покрыть воровство леса – это поджечь отдельные участки. Поэтому это требует тщательного профессионального расследования. Оно будет проведено.

Я.Попова: Причём нынешний губернатор Сергей Левченко, до этого был Сергей Ерощенко. И когда Левченко (у него была предвыборная речь) говорил о том, что пожаров быть не должно, у нас же тайга рядом, у нас Ольхон, остров большой, красивый.

В.Путин: Он охотник у вас, губернатор?

Я.Попова: Да.

Э.Петров: Любит охотиться.

Я.Попова: Он говорил, что не должно быть пожаров, это недопустимо, я приду к власти, с этим разберусь. Что мы видим? У нас новая власть, а пожары у нас «и ныне там».

В.Путин: Знаете, сейчас трудно ему в вину ставить эти пожары, потому что причины окончательно не ясны, поэтому…

Я.Попова: Говорят, что муниципалитеты виноваты, что на местах всё плохо делают.

В.Путин: Надо сначала разобраться, а потом назначать виновных. Так неправильно делать. Ни губернатора нельзя выставлять в качестве виновного, ни муниципалитеты. Может быть, это и природные пожары, а может быть, неправильное обращение с травой, с палом травы, что часто очень является причиной пожара, вы знаете об этом. Люди начинают её поджигать, а потом не могут справиться, когда ветер поднимается, с этим огнём.

Поэтому там много может быть причин. Но надо разобраться. А что нужно сделать непременно, уже обсуждали это с Общероссийским народным фронтом, – это нужно наводить порядок в лесной отрасли. Там, конечно, и воровство ужасное, и нанесение колоссального ущерба природе и будущим поколениям. Поэтому сейчас изучаются и формулируются дополнения в соответствующее законодательство. И вас призываю тоже к этому. Я знаю, что в ОНФ есть специальная группа, которая этим занимается. Очень вас прошу не бросать эту работу, а наоборот, вместе с Правительством, вместе с депутатами Государственной Думы обязательно довести её до конца.

Э.Петров: Продолжаем тему пожаров.

В.Путин: А в Иркутске, там действительно с точки зрения криминального лесопользования проблема стоит наиболее остро, может быть, острее, чем в других регионах страны, это правда.

Я.Попова: Спасибо.

Э.Петров: Продолжаем пожары.

Итак, мы хотели ещё поговорить о таком движении, как команда «Молодёжка ОНФ». У нас есть представитель «Молодёжки», он прилетел из Бурятии, Владимир Навроцкий.

Расскажите, как Вы участвовали в тушении пожаров и что Вы там своими глазами видели.

В.Навроцкий: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Меня зовут Навроцкий Владимир, я из Республики Бурятия, Улан-Удэ.

Когда я и мои друзья узнали о беде в Забайкальском крае, мы решили, что мы должны быть там, где нужны. В составе «Молодёжки ОНФ» мы в ближайшие сроки выдвинулись в Забайкальский край для помощи погорельцам. В течение недели мы работали в Балейском и Бородинском районах. Мы помогали людям разгребать завалы, ставили заборы, загоны для скота. Мы помогали людям начать жить снова.

Э.Петров: Чтобы это, может быть, не были просто слова, давайте покажем, как и что там происходило.

Пожалуйста, внимание на экран.

(Демонстрируется видеоролик.)

Эти ребята сами собрались и поехали. Никто их не заставлял. Не за деньги, а просто сами помогали людям.

В.Путин: Молодцы. Что можно сказать?

В.Навроцкий: Владимир Владимирович, в июле этого года молодёжь ОНФ проводит форум «Рубеж», где соберётся много молодых ребят. Мы будем рады видеть Вас на этом форуме, и Вы увидите, как много неравнодушных молодых ребят по всей стране, которые готовы помогать людям здесь и сейчас. Вы приедете к нам на форум?

В.Путин: Спасибо большое. Спасибо за приглашение. Где это будет?

В.Навроцкий: В Калужской области.

В.Путин: Я постараюсь. Но я не могу сейчас сказать точно, потому что у меня нет графика. У меня график расписан на ближайшие несколько месяцев. Но я посмотрю обязательно. Если там есть «окошечко», я постараюсь. Спасибо за приглашение!

Собственно говоря, спасибо вам большое за то, что людям там помогаете. Вы видели и знаете, федеральный центр отреагировал соответствующим образом. Я думаю, что мы к поздней осени должны завершить всю работу, связанную с восстановлением социальной сферы, с восстановлением домов. Будем людям обязательно помогать.

Но вот там, кстати, у вас одна из главных причин пожаров – это пал травы. Это уже установленный факт.

Э.Петров: У нас ещё есть время послушать вопросы наших коллег?

В.Путин: Немножко есть. Давайте ещё.

«Антиспрут» – это что такое? Пожалуйста, давайте, «Антиспрут».

В.Лебедев: Владимир Владимирович, редактор газеты «Антиспрут», город Тимашевск Краснодарского края.

В 2015 году на медиафоруме я имел честь с Вами поговорить, пообщаться с Вами по поводу проблем с обеспечением конституционных прав граждан на судебную защиту. Проблема в малых городах в том, что судебные, прокурорские, администрация, либо кум, сват, брат или сосед, как-то мотивированы. А адвоката найти в малом городе сложно, а в краевом центре дорого.

Я предложил Вам тогда радикальные меры. Вы сказали: давайте мы, юристы, подумаем с точки зрения защиты. И спустя девять месяцев, в феврале 2016 года Вы выступили перед судебным сообществом, предложили распространить институт присяжных заседателей до районных судов, то есть по существу сделали первый шаг к тому, чтобы обеспечить судебную защиту за счёт государства. Спасибо Вам большое.

И ещё чуть-чуть по Посланию Президента.

В.Путин: Нет, нет, давайте, давайте до конца. Что же, на полуслове не надо прерывать.

В.Лебедев: Владимир Владимирович, маленький вопрос. Вот прославленный доктор Рошаль говорит: я о денежках не буду. А я о маленьких денежках скажу.

В своём Послании Федеральному Собранию Вы обратили внимание на некоторые нюансы, которые Правительство не продумало или какие-то другие чиновники, в отношении пенсионной реформы. И потом быстренько всё было отлажено на законодательном уровне. После этого к нам в редакцию, я думаю, и ко многим моим коллегам тоже повалил народ, тоже есть нюансы.

На селе, а Краснодарский край, как известно, вроде бы житница России. Есть Закон о пенсионном обеспечении: 25 процентов дополняется, если ветераны проработали 30 и более лет.

В прошлом году Правительство приняло постановление № 1440 от 29 ноября, которым утвердило перечень работ в сельском хозяйстве, причём исключили там очень многие специальности. До 1992 года эти специальности учитывались, после 1992-го не учитываются, причём кухрабочая учитывается, повар не учитывается. Там небольшие суммы.

В.Путин: Я понял. Вы правы, на это надо обратить внимание. Это, видимо, Правительство тоже просмотрело.

В.Лебедев: Спасибо.

В.Путин: Я посмотрю на это обязательно. Вы правы.

Ц.Кюкеева-Убушаева: Здравствуйте, Владимир Владимирович!

Меня зовут Цагана Убушаева, Республика Калмыкия, РИА «Калмыкия». У меня очень важный вопрос для всех буддистов России.

Вы знаете, что нашему духовному лидеру, Далай-ламе XIV, запрещён въезд в Россию, и Далай-лама уже не молод. И в связи с этим вопрос: возможен ли в скором времени его приезд в Россию? Спасибо.

В.Путин: У нас не запрещён въезд в Россию Далай-ламе. У нас не самое большое количество буддистов, в России, живёт, но мы относимся ко всем одинаково: и к христианам, и к иудеям, и к представителям ислама. Отдельно поговорим на эту тему. Есть страны, где буддистов очень много, и у них отношения с Далай-ламой не в самом лучшем состоянии находятся. Но тем не менее мы подумаем.

А.Пальцева: Здравствуйте Владимир Владимирович!

Анжелика Пальцева, телеканал «Экспресс», Пенза, Пензенская область.

Просто не могу промолчать о том, что у нас случилось. Снимала сюжет за месяц до Дня Победы про ветеранов Великой Отечественной войны, участников, которые оказались буквально взаперти в своей квартире, они не могли выйти из неё семь месяцев.

В.Путин: Почему?

А.Пальцева: Потому что они живут на седьмом этаже. В их доме по программе капитального ремонта меняли лифты. И подрядные торги выиграла компания из Санкт-Петербурга, которая на семь месяцев задержала ремонт.

Они очень плохо ходят, им обоим за 90. Это супружеская пара, они ходят на ходунках, и без лифта они вообще не могли выйти из квартиры. То есть если бы не социальные работники, если бы не сын, они не знаю, как бы жили.

Вы в апреле этого года подписали закон о совершенствовании контроля в госзакупках. И известно, что будет расширен список оснований для проверок госзаказчиков, подрядчиков. И одним из оснований может быть информация от СМИ.

Скажите, теперь эти изменения смогут ли помочь избавиться от недобросовестных подрядчиков на начальном этапе их работы, а не постфактум?

В.Путин: Пожалуйста, договорите. Закончите фразу.

А.Пальцева: И как могут СМИ повлиять на это, если основанием может послужить информация, в этом именно случае?

В.Путин: Понятно, СМИ влияют. СМИ влияют напрямую. Здесь мы с Вами видели уже несколько примеров. Я надеюсь, что и у Вас есть такие примеры, когда СМИ влияют в положительном плане на работу администраций различного уровня.

Что касается данного случая – недобросовестность. Конечно, нужно обращаться в суд, нужно расторгать с ними контракты. Я конкретно этого случая, конечно, не знаю, но с Вами полностью согласен, что в данном случае нужна быстрая реакция на вещи подобного рода.

А.Пальцева: Дело в том, что когда мы сняли сюжет, когда мы приехали по просьбе соседей, то есть никто об этом не знал, ни местная власть, ни губернатор. Конечно, мы выехали. Оказалось, что лифты уже установлены, но их не подключают, потому что не собран пакет документов. Они заработали сразу после того, как мы сняли этот сюжет.

В.Путин: Послушайте, я думаю, Вы должны меня понять.

Просто обращение или выступление в прессе не может быть основанием для расторжения контракта либо для каких-то других вещей гражданско-правового характера. Почему? Потому что, чего греха таить, давайте прямо скажем, вы же знаете, есть и недобросовестное использование средств массовой информации, и в вашей среде, так же как и в любой другой, есть разные люди. Выступили, что-то написали или показали сюжет. А кто проверял правильность этого сюжета, изложенной там информации? И сразу расторгать контракт? Так, наверное, тоже неправильно. Но выступление в средствах массовой информации, конечно, безусловно, должно быть поводом для серьёзного рассмотрения проблемы. Это совершенно очевидно. Давайте ещё раз подумаем над тем, как конституировать такую работу. Это как Захар говорил по поводу собаки Павлова. Насколько я понимаю, реакция должна быть на уровне первой сигнальной системы. Мясо вижу – слюна выделяется у собаки.

Поэтому и здесь тоже. Посмотрел руководитель определённый сюжет или прочитал статью – реакция должна быть мгновенной. Давайте подумаем ещё, я тоже подумаю на тему о том, чтобы это работало.

А.Пальцева: Спасибо.

В.Путин: Я представляю, знаете, если люди в возрасте спуститься не могут с седьмого… Я жил без лифта почти до 30 с лишним лет, соседку свою на руках носил на пятый этаж, потому что лифта не было, она не могла подняться. Не каждый раз, конечно, но были такие случаи. Поэтому я прекрасно понимаю людей, которые оказались в такой ситуации. Безобразие, что ещё говорить.

А.Кабисова: Здравствуйте! Меня зовут Анна Кабисова, Владикавказ, Северная Осетия.

У меня вопрос касается кинотеатра «Комсомолец», это памятник федерального значения. К сожалению, он гниёт, крыша обваливается. А мы знаем, что в соответствии с национальным проектом сейчас реконструируется центр города, где он находится, и есть программы, по которым планируется показывать национальное, наше, российское кино. Но, к сожалению, мы ничего не можем сделать.

В.Путин: Это Хабаровск? Какой город?

А.Кабисова: Город Владикавказ.

В.Путин: Владикавказ. Извините, пожалуйста. Это объект федерального значения?

А.Кабисова: Да, совершенно верно.

В.Путин: Я Владимиру Ростиславовичу Мединскому скажу об этом, он, надеюсь, отреагирует.

А.Кабисова: Да, и, если можно, пользуясь ситуацией, Вам писали письмо, и Вы его даже подписали, о нашей Студии кинохроники, которая тоже в таком же плачевном состоянии, а у нас много молодёжи, которая хочет заниматься кино и получать образование и снимать кино. Но письмо, не знаю, не дошло по каким-то причинам.

В.Путин: Она какого подчинения, Ваша студия?

А.Кабисова: Северо-Кавказская студия кинохроники.

В.Путин: Когда? В советское время ещё?

А.Кабисова: В советское время.

В.Путин: А сейчас-то в чьём она подчинении?

А.Кабисова: С тех пор она простаивает и не работает. Союз кинематографистов Вам отправлял письмо, с Никитой Михалковым…

В.Путин: Вы не знаете, чья она?

А.Кабисова: Сейчас у неё много долгов, республика пыталась её выкупить.

В.Путин: Я же не об этом спрашиваю.

Э.Петров: Кому принадлежит?

В.Путин: Я говорю, чья она – республиканская или частная?

А.Кабисова: Федеральная, федеральная.

В.Путин: Федеральная тоже. Хорошо, я посмотрю. Ладно?

Здесь вообще много вопросов, связанных с развитием и поддержкой документального кино. Это отдельная тема. Но посмотрю. Хорошо? Спасибо.

К.Борлаков: Здравствуйте.

Меня зовут Каплан Борлаков, Республика Карачаево-Черкесия.

У меня вопрос по газу. Вы вроде с официальным визитом никогда у нас не были. У нас есть Карачаевский район.

В.Путин: С официальным визитом я за границу езжу. А к вам в рабочем порядке приеду.

К.Борлаков: Карачаевский район, куда входят три аула, один город и один посёлок-курорт, это горнолыжный курорт Домбай. И все они без газа.

В.Путин: Вот видите, я на Домбае был много-много раз, на лыжах катался, а Вы говорите: не был никогда. Многократно.

К.Борлаков: Ну вот. Все они до сих пор без газа. И я хотел бы сказать, что люди отапливают дома просто дровами и углём. Естественно, это и экологическая проблема, потому что вырубка лесов идёт. Более 10 тысяч жителей, и каждый год, представляете, на одну семью, ну, грубо сказать, дерево, даже, может, больше.

«Межрегионгаз Черкесск» начал строительство газопровода. То есть они построили мост, не знаю все их точности, построили мост над рекой, но этот мост буквально через полгода разрушился, настолько низкокачественно делали. И до сих пор никаких сдвигов нет. То есть ежегодно страдают лес и люди. В общем, газа до сих пор нет.

В.Путин: Да, я с компанией обязательно поговорю, с Миллером Алексеем Борисовичем. Но дело не только в нём, дело в том, чтобы синхронизировать эту работу с подведением магистрали и трубы и отведением до конечного потребителя, вплоть до последней мили так называемой. Посмотрим, ладно? Карачаево-Черкесия и какой район, ещё раз?

К.Борлаков: Карачаевский район, Карачаево-Черкесская Республика.

Также я связывался с пресс-службой «Межрегионгаза», сказали, это неофициально, но сказали, что минимальная сумма подключения именно к домовладениям будет не меньше 200 тысяч, это тоже запредельная сумма.

В.Путин: Газпром здесь ни при чём. Это уже сфера деятельности и ответственности самой республики. Я с руководителем республики тоже поговорю. У них там, судя по всему, «жирка» нет особого, поэтому нужно будет помочь им, может быть, субсидировать. Подумаем, поговорим, ладно?

К.Борлаков: Хорошо. Спасибо, Владимир Владимирович.

Э.Петров: Я так понимаю, что надо нам закругляться уже, я так понимаю. Мы долго в эфире.

Т.Буцкая: Татьяна Буцкая, Общероссийское общественное объединение «Совет матерей». Мы делаем сейчас такой проект, называется «Демографическая дорожная карта регионов», потому что, как сказала Елена Малышева, у нас очень социальное государство, но когда мы спрашиваем будущих родителей, вообще, потенциальных, женщин: почему вы не рожаете? Они в основном называют две причины.

В.Путин: Как это – потенциальных женщин? Вы о чём сейчас сказали? (Смех.)

Т.Буцкая: Женщин, которые в принципе могут стать мамами, но почему-то сейчас не рожают, они в основном называют две причины. Первая, что нет социальной поддержки, а второе, что у них был отрицательный опыт первых родов. Что делает наша «Демографическая дорожная карта»? Мы собираем воедино все пособия, льготы – все меры поддержки, которые на уровне региона есть у будущих родителей. И когда мы сейчас подсчитали только федеральных льгот при рождении второго ребёнка, у нас получается – более 1 миллиона 200 тысяч получает женщина до 1,5 года, а это мы ещё даже не посчитали нематериальные, то есть мы не посчитали, сколько по ОМС. То есть она же не платит за роды, она же не платит за лекарства, которые ей дают. И мы сейчас всё это собираем воедино.

В.Путин: За витамины.

Т.Буцкая: Да, за витамины, кстати, за молочные кухни, которые ещё есть не во всех регионах, но точно будут. И плюс к этому мы проводим марафоны по роддомам по всем регионам России. Правда, есть, конечно, особенности. Тот же самый Крым, который почему-то решил не показывать роддома, хотя это странно, потому что сейчас роддома стали на самом деле очень хорошими, и те, кто рожал пять лет назад и, тем более, 10 лет назад, и у них был отрицательный опыт первых родов, они сейчас, увидев, какие стали роддома, точно будут рожать.

В.Путин: Такое впечатление, что Вы меня уговариваете. (Смех.)

Т.Буцкая: Вы не первый. Мне все мужчины так говорят.

И Вы знаете, когда я приезжаю к губернаторам и рассказываю про эту программу, мне все так же говорят: «Вы знаете, Татьяна, мы Вас поддерживаем». Но когда дело доходит до подписания соглашения о сотрудничестве… Я проехала 10 регионов, мне все обещали. С тех пор мы подаём на Президентский грант.

В.Путин: Секундочку. А что является предметом соглашения с регионами?

Т.Буцкая: Сотрудничество в рамках «Демографической дорожной карты» региона. То есть сейчас наши региональные представители – волонтёры, «Совет матерей» в 54 регионах России сейчас работает…

В.Путин: Что Вы предлагаете?

Т.Буцкая: Они собирают информацию. Нам информация нужна. Те же самые пособия, льготы – очень тяжело найти эту информацию. Да. И многие из этих пособий и льгот имеют очень короткое время. То есть если за полгода, в течение полугода родители не подали какие-то справки, они потом просто это не получат. Да и вот те миллионы, о которых мы говорим, они просто не дойдут потом до родителей. То есть нам нужна прямая взаимосвязь с теми, кто владеет информацией.

В.Путин: Вы знаете, на самом деле это очень серьёзный вопрос. Я вам скажу, почему. Потому что у нас демографическая проблема обострилась, я уже много раз об этом говорил публично. Связана она с двумя демографическими ямами, которые страна пережила в 1943–1944 годах и в середине 90-х годов прошлого века, когда Советский Союз распался и когда рассыпалась система здравоохранения, по сути. Леонид Михайлович уже об этом сказал, первичная система здравоохранения. Уровень жизни резко упал, горизонт планирования семьи стал очень близким, и люди просто боялись расширять семью, заводить детей, потому что очень много было проблем.

И сейчас их много, этих проблем. Но имея в виду всё, что мы знаем, и имея в виду сегодняшние возможности, мы действительно создали целую большую многоплановую программу поддержки молодых семей. Я сейчас не буду всё перечислять, там действительно много элементов поддержки, начиная от поддержки непосредственно женщины и кончая поддержкой семьи в целом. Я сейчас, повторяю, не буду всё перечислять. Но это очень странно, что люди плохо информированы о том, какие возможности существуют. И то, что Татьяна делает, – это правильная, хорошая вещь.

По телевидению рассказывают нам, как волосы вырастить, нам с Захаром это важно, но то, о чём Таня сказала, – это гораздо более важная вещь. И средства массовой информации, я вот сейчас непосредственно к вам обращаюсь. Ладно, хорошо, там группа волонтёров работает и рассказывает, и, дай бог здоровья, пускай они дальше работают, ну а мы-то с вами зачем тогда?

Я обязательно попрошу своих коллег в Правительстве, чтобы они прямо создали такой справочник, что называется, что, кому, когда, в какие сроки и на каких основаниях положено. И нужно, чтобы люди об этом, безусловно, знали. Ну и вашу работу мы тоже поддержим обязательно. Спасибо вам.

Е.Лазарева: Владимир Владимирович, спасибо большое. Очень короткий вопрос с конкретным предложением.

У нас с Вами есть любимая тема – кредитное мошенничество. И есть ужасная схема, которая называется «возвратный лизинг» (в отношении физического лица). Уходя в «серую зону» от надзора Банка России, организации предлагают людям под залог автомобиля по схеме возвратного лизинга якобы кредит. Это приводит к тому, что более 5 тысяч граждан Российской Федерации уже лишились своих транспортных средств.

Решение очень простое: запретить схему возвратного лизинга в отношении физических лиц и обратиться к прокуратуре, чтобы она видела. Потому что схема юридически как бы вроде бы законна. Если смотреть по частям, то она законна, а если смотреть в комплексе, то это сомнительная сделка по кредитованию с уходом от надзора Банка России. Пожалуйста, запретите эту схему, потому что много людей уже лишилось автомобилей.

В.Путин: Я посмотрю обязательно.

Е.Лазарева: Спасибо большое.

В.Путин: Посмотрю.

Э.Петров: Владимир Владимирович, выбирайте.

О.Тимофеева: Что делаем дальше?

В.Путин: Заканчиваем. (Смех.)

К сожалению, мне нужно передвигаться. С вами очень интересно и полезно и для меня, надеюсь, и для вас тоже интересно. Но, к сожалению, у меня следующий этап сегодняшнего рабочего дня наступает, меня там ждут уже наши коллеги из Министерства обороны, надо с ними тоже встретиться. Давайте, раз, два, три сектора, по три завершающих вопроса.

И.Артеменко: Здравствуйте Владимир Владимирович!

Это ещё раз Рязань. В этот раз у нас исчезла не горка, у нас обратная ситуация – у нас умирает озеро. Дело в том, что у нас прямо в черте города есть озеро, на котором живут птицы разных видов. Они прилетают, перелётные, и просто живут там. И это озеро сейчас закидывают строительным мусором и заравнивают.

Извините, волнуюсь немножко.

В.Путин: Ничего, не спешите.

И.Артеменко: В марте региональный Минприроды приостановил этот процесс. И там была проблема, что по документам этот водоём не является естественным, то есть как будто кто-то его налил искусственно. И в итоге сейчас, в апреле, это всё возобновилось, там по-прежнему всё заравнивают, озеро начинают уже осушать искусственно. А когда наш корреспондент пришёл туда, на место, его охранник просто обматерил и прогнал. Никакой информации о том, что там будет, к сожалению, нет.

В.Путин: А как называется это озеро?

И.Артеменко: Это озеро называется Дикая Утка, в черте Рязани.

В.Путин: Это естественное озеро или искусственное, я не понимаю?

И.Артеменко: Понимаете, проблема в том, что по документам там вообще нет у него никакого статуса. То есть это явно естественное озеро, потому что там раньше Ока протекала.

В.Путин: А зачем его уничтожают?

И.Артеменко: Есть мнение, что просто хотят его застроить.

Э.Петров: Просто под дом.

В.Путин: Понятно. Хорошо. Я посмотрю, ладно?

И.Артеменко: Да, спасибо.

В.Путин: Я не могу сейчас ничего конкретного ответить, потому что не знаю об этом ничего. Я посмотрю. Хорошо, я понял.

Ю.Шарипова: Здравствуйте! Я исполняю обязанности главного редактора газеты «Псковская правда». Я хочу Вам рассказать об одной проблеме в нашей отрасли. Её решение много ресурсов не отнимет, но Вам будут благодарны очень многие мои коллеги по всей стране.

О чём я говорю? Мы без конца ходим в суды, инициированные Роскомнадзором, по возрастной маркировке зрелищных мероприятий.

В.Путин: Что?

Ю.Шарипова: Зрелищные мероприятия. Вот коллеги понимают, о чём я говорю. (Аплодисменты.) Любая афиша или даже просто журналистская статья о Масленице, о чём угодно должна быть промаркирована: 0+, 6+, 12+. Владимир Владимирович, Вы – отец, Вы понимаете тонкую грань разврата между маркировкой 0+ и 6+? И никто не понимает в стране.

В.Путин: А вы должны понимать, видимо.

Ю.Шарипова: А мы должны понимать. Мой последний суд, Владимир Владимирович. Мы поставили афишу Театра кукол «Колобок», «Красная шапочка» и промаркировали её всю 0+, а Роскомнадзор считает, что нужно было маркировать каждый спектакль, везде поставить 0+.

В.Путин: Это какими решениями приняты эти нормы?

Ю.Шарипова: На закон ссылаются. Сейчас я точно Вам не могу сказать, не помню конкретно, но я ходила в суд, судья говорит: «Да, это всё бред, но так есть». Вчера я разговаривала об этом с Левиным из Госдумы, с нашим профильным председателем комитета, он сказал, что Госдума готова изменить законодательство и оставить, может быть, только маркировку «18+», если Роскомнадзор выйдет с такой инициативой. Разговаривала с Жаровым, главой Роскомнадзора, он сказал: «Вернёшься домой – пиши письмо». Я вернусь – напишу. Но я боюсь, что Жаров пришлёт мне отписку. Он обещал, что так не сделает. Но одно дело обещать это в толпе журналистов, а другое дело – когда он останется в кабинете.

Владимир Владимирович, помогите, пожалуйста, чтобы это была не отписка, а чтобы проблема была решена. Сколько можно?

О.Тимофеева: Он здесь, он слышит.

Реплика: Он всё слышит. Спасём «Колобка».

В.Путин: Жаров, конечно, здесь ни при чём, он просто исполняет принятые решения, он же их не принимает, эти решения. Но я с Вами согласен, я сам иногда смотрю с удивлением: «6+», ещё что-то, трудно разобраться в этих плюсах – там и грань, конечно, очень зыбкая. Давайте мы будем считать с Вами, что мы взяли этот вопрос к рассмотрению, и надеюсь, мы его решим в соответствии со здравым смыслом.

А.Конанова: Здравствуйте, Владимир Владимирович! Меня зовут Анна Конанова, я из Вологды.

В.Путин: Масло привезли?

А.Конанова: Да. (Смех.) И кружево. Но кружево не надела. Могла бы об этом позаботиться. (Смех.)

Владимир Владимирович, вопрос у меня не вологодский, а вопрос о ситуации на Русском Севере. Сейчас с тревогой следим за ситуацией, которая складывается в соседней с нами Архангельской области на станции Шиес, куда планируют ввозить московский мусор. Официально мы много об этом не говорим, но, даже учитывая то, что масштаб мусорной проблемы сейчас большой, её нужно решать, все это понимают. Но именно ситуация столкновения населения и чоповцев, тех, кто охраняет этот объект.

Хотелось бы услышать Вас как главу государства, потому что смотреть на это очень больно и страшно. Хочется, чтобы всё проходило мирно, люди слышали друг друга. Я думаю, что мы способны (мы жители одной страны) договариваться, слышать и понимать друг друга.

В.Путин: Я думаю, что чоповцы здесь ни при чём, они выполняют просто свой долг, им поручили, они делают. Важно, чтобы они делали это корректно. Но вопрос-то глубже, вопрос с твёрдыми бытовыми отходами – вот в чём вопрос.

А.Конанова: Архангелогородцы называют это «не превращайте Русский Север в мусорный чулан».

В.Путин: Ну да, я понимаю.

А.Конанова: И, проживая по соседству, будучи вологжанкой, у меня сегодня есть немножко ощущение, что я архангелогородка тоже. Смотрю за этим с большой тревогой, и хотелось бы услышать Вас.

В.Путин: Да, я понял. Вопрос очень чувствительный для миллионов людей и очень важный. Садитесь, пожалуйста.

И на самом деле здесь не до смеха, серьёзный вопрос. С одной стороны, нам нужно заниматься утилизацией. Правильно? У нас десятилетиями скапливались так называемые полигоны, на которые никто никогда не обращал внимания. Просто никто и никогда! Просто сваливали, и всё. Конечно, это всё уже перешло всякие границы, и мы должны этим заняться.

Вот что сейчас происходит? А что такое «заняться»? Мусороперерабатывающие заводы многие строить не хотят или рядом с собой видеть не хотят. Мусоросжигательные заводы – не хотят. Свалки – не хотят. Увозить не хотят. А чего мы хотим? Мы хотим зарастать мусором? Тоже нет. Но здесь опасения и тревоги у людей не лишены основания. Я сейчас скажу почему. Мусороперерабатывающие заводы, сжигающие и так далее, если их делают по мировым стандартам, то они будут работать, и людям не будут мешать, и проблема мусора будет решаться. А если их будут строить так, как некоторые детские сады или дома для сирот, то, конечно, это никуда не годится. Поэтому здесь, во-первых, на государственном уровне должны быть приняты соответствующие решения, и нужно строжайшим образом следить за качеством исполнения и на государственном уровне, и на общественном с вашей помощью.

Что касается конкретного случая, то, знаете, некоторые страны продают свой мусор – продают, и у них покупают, – а некоторые платят за то, что вывозят в другие страны. В Европе тоже, как ни странно, такая практика имеется. Наверняка, кстати, Москва тоже собирается платить за это Архангельской области. Я, честно говоря, детали не знаю, но это почти на 100 процентов. Но в любом случае эти вопросы должны решаться таким образом, чтобы не создавать новых проблем и вредить людям, которые там в данном случае живут. Если уж вывозить, то вывозить, наверное, в такое место…

Причём, кстати говоря, насколько я понимаю, это достаточно временное решение, потому что это должно всё происходить до строительства соответствующих сооружений по утилизации твёрдых бытовых отходов. Но даже промежуточные решения должны приниматься таким образом, чтобы не создавать новых проблем и людям не вредить. Москвичам не нравится, и правильно не нравится, Москва не может мусором зарастать, десятимиллионый город, но и в других регионах не нужно создавать проблемы. В любом случае это должно быть в диалоге с людьми, которые там живут.

Я обязательно поговорю и с руководителем области, и с Сергеем Семёновичем Собяниным. Они не могут решать это келейно, не спрашивая мнения людей, которые проживают в непосредственной близости от полигонов. Вообще, не очень понимаю, зачем создавать опять полигон, если о нём идёт речь, в непосредственной близости от населённых пунктов.

Ну, поговорю с ними.

Реплика: У людей отобрали материнские сертификаты.

В.Путин: Отобрали сертификат – мы его вернём, даже не переживайте.

Реплика: Два года уже не возвращают.

В.Путин: Разберёмся с сертификатом. Это не такая проблема в частном случае, вернуть незаконно изъятое.

Реплика: 60 семей.

В.Путин: Тем более, тем более это важно. Вы знаете, к сожалению, мне надо заканчивать. Не сердитесь, пожалуйста, но уже всё.

Спасибо большое. Я хочу вас поблагодарить за такой, знаете, боевой внутренний настрой на совместную работу. Понятно, что то, что вы делаете, наверное, далеко не всем нравится и не всегда нравится. Я сказал в самом начале, что не нужно на это рассчитывать, чтобы всё, что выделаете, нравилось. Важно, чтобы вы сами чувствовали, что вы делаете правильное и нужное дело, чтобы вы сами были удовлетворены результатом своей работы и своей жизни. И чтобы понимали, что вы это делаете для людей, ради которых, по сути дела, вы избрали свою профессию.

Спасибо вам большое. Всего доброго.

Россия. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 16 мая 2019 > № 2989524 Владимир Путин

Россия > Леспром. Экология > ach.gov.ru, 16 мая 2019 > № 2985314

Счетная палата: проблема лесных пожаров в России нарастает

По поручению Президента Российской Федерации Счетная палата проводит постоянный мониторинг ситуации с лесными пожарами. За три последних года их число выросло на 12% и в 2018 году составило 11,4 тыс. При этом площадь, пройденная огнем, увеличилась в 3,2 раза, составив в 2018 году 8,5 млн га. Это больше, чем Австрия, и сравнимо по размеру с Тверской областью. За три года площадь лесов пройденная огнем составила 15,7 млн га, а ущерб нанесенный пожарами - 68,9 млрд руб.

По итогам проверок* Счетной палаты основные причины сложившейся ситуации: нехватка финансирования, отсутствие необходимой техники, неукомплектованность подразделений наземной и авиационной охраны в субъектах Российской Федерации, низкое качество противопожарных мероприятий, проводимых арендаторами.

Сокращение лесных площадей негативно влияет на экологический баланс окружающей среды не один десяток лет. По состоянию на 1 января 2019 года площадь лесов, предназначенных для лесовосстановления в России составляет 33,2 млн га, из них после пожаров - 23,8 млн га (72%). При этом по факту работы ежегодно не превышают 3% площади фонда лесовосстановления. В результате не обеспечивается одна из главных задач государственной программы «Развитие лесного хозяйства» - сохранение экономического и экологического потенциала лесов.

Согласно государственной программе доля крупных лесных пожаров в общем количестве лесных пожаров должна снижаться. При ориентире на 2018 год – менее 5%, на деле показатель достиг почти 12%.

С 2018 года изменены подходы к расчету субвенций на исполнение регионами переданных полномочий по охране лесов от пожаров. Финансирование наиболее подверженных пожарам регионов увеличилось. Однако положительных результатов это не принесло.

Кроме того, отсутствует надлежащий контроль за проведением сельскохозяйственных выжиганий сухой травы. Меры противопожарной безопасности принимаются несвоевременно. В результате степные пожары переходят на земли лесного фонда.

Счетная палата неоднократно обращала внимание на отсутствие уполномоченного органа и источников финансового обеспечения тушения природных (степных) пожаров. Однако проблема не решена до сих пор. Неурегулированность этого вопроса приводит к бесконтрольному распространению пожаров, экономическим и экологическим потерям.

В текущем году Счетная палата продолжит мониторинг этой актуальной и чувствительной темы.

* В 2017 году Счетная палата провела комплекс мероприятий по теме лесных пожаров: анализ реализации мероприятий по охране лесов от пожаров, предусмотренных государственной программой «Развитие лесного хозяйства» на 2013-2020 годы» (совместно с КСО 9 регионов) и проверку полноты, своевременности и эффективности расходования средств федерального бюджета, направленных в 2015-2017 годах на охрану лесов от пожаров в рамках государственной программы «Развитие лесного хозяйства» на 2013-2020 годы», а также контрольное мероприятие по пункту 6 перечня поручений Президента РФ от 22 июня 2017 г. № Пр-1180 «Проверка целевого и эффективного использования средств федерального бюджета, направленных на обеспечение пожарной безопасности и ликвидацию последствий пожаров, произошедших в 2015 году на территории Забайкальского края»

В 2018 г. проведена проверка эффективности использования средств при выполнении мероприятий по оценке состояния и учета лесных ресурсов Российской Федерации за 2015-2018 гг.

Россия > Леспром. Экология > ach.gov.ru, 16 мая 2019 > № 2985314

Германия > Миграция, виза, туризм. Госбюджет, налоги, цены > prian.ru, 16 мая 2019 > № 2984434

Ангела Меркель: «Будущее Германии зависит от иммиграции и интеграции»

Канцлер Германии заявила, что экономическая и социальная жизнеспособность страны зависит от успешного решения проблем интеграции иммигрантов.

Соответствующее заявление Ангела Меркель сделала, выступая перед молодёжью из иммигрантской среды по случаю 70-летия принятия конституции Германии. Молодых людей собрали в рамках инициативы «Иди своим путём» (Geh Deinen Weg) программы «Немецкого иммиграционного Фонда» (Deutschlandstiftung Integration (DSI)), сообщает The Local.

Цель программы – помочь интегрироваться молодым людям иммигрантского происхождения на немецком рынке труда. Во время выступления Меркель напомнила, что 19 млн немцев – чуть меньше четверти от общего населения в 83 млн – имеют иммигрантское происхождение.

Одной из главных особенностей конституции Германии является то, что она способствует интеграции и разнообразию, обеспечивая при этом соответствие данных процессов основным немецким ценностям, заявила канцлер. Ссылаясь на недавний приток мигрантов, особенно из Сирии и Ирака, она сказала, что несмотря на трудности, иммиграция продолжит менять Германию. И теперь главное – адаптировать этот процесс под нужды государства.

Автор: Виктория Закирова

Германия > Миграция, виза, туризм. Госбюджет, налоги, цены > prian.ru, 16 мая 2019 > № 2984434

Россия > СМИ, ИТ > lgz.ru, 15 мая 2019 > № 3223368 Сергей Шаргунов

В литературе важна безоглядность,

а в жизни – свобода от унылых и старомодных штампов

Галкина Валерия

Сергей Шаргунов – об искусности и искусственности в книгах, независимом интернете и о том, как быть патриотом и правозащитником одновременно.

– В начале этого года вы получили премию Правительства РФ в области культуры за книгу «Катаев. В погоне за вечной весной». Знаю, что вас уже неоднократно спрашивали об этом, и всё же: почему Катаев? Как вы к нему пришли?

– Начало было так далёко, так робок первый интерес… Это был путь взросления от «Цветика-семицветика» до «Уже написан Вертер». Я взялся за Катаева, потому что это – мой любимый писатель. Бесподобный стилист, мастер. И потому, что он прожил остросюжетную жизнь, неотделимую от всего ХХ века. Это ещё и пособие по истории отечественной литературы и даже просто истории. Надеюсь, получилась предельно честная книга, где я не умалчиваю ни о чём.

– Есть ли ещё какие-то неоднозначные, малоисследованные исторические фигуры, о которых вам хотелось бы написать?

– Конечно. Егор Летов, Сергей Михалков, Михаил Шолохов, Николай Лесков…

– Что самое сложное в работе над биографией? Как отделить правду от мифа? И как написать по-настоящему увлекательно о жизни «замечательного человека»?

– Для меня эта работа была распутыванием детективного сюжета. Я прожил огромную жизнь вместе со своим героем. Можно назвать получившуюся книгу – документальным романом. Бунин и Троцкий, Есенин и Маяковский, Булгаков и Сталин, войны, ранения, благородство, расчёт, отвага, страх, тёмная камера смертников в Одесской губчека и Золотая Звезда Героя Социалистического Труда – конечно, пёстрый и захватывающий материал. Сложность же состояла в необходимости быть скрупулёзно точным. Чтобы понять, как сказал Сталин на встрече с писателями, – «серые» или «сырые» – нужно было несколько раз свериться с архивом. А вообще, когда настроен на правду, то… Как сказано в молитве: «Путешествующим спутешествуй». Я ведь начинал «путешествие» с нуля, почти ничего не зная, а в результате теперь могу рассказать практически о каждом катаевском дне. Особенно помог чудесным образом доставшийся мне архив с неизвестными письмами Катаева, Петрова, Олеши, Мандельштама, Зощенко.

– В последние годы в отечественной литературе появилось множество произведений об истории семьи, рода. Ваш сборник рассказов «Свои» – тоже отчасти об этом... Как вы считаете, с чем связана эта вспышка интереса к генеалогии, поиску корней?

– Действительно, первая повесть в этой книге «Правда и ложка» обращена к истокам моего рода. Красные и белые, дворяне и крестьяне, мореплаватель Русанов и режиссёр Герасимов... Тут и рассказ об отце-священнике «Мой батюшка», и объяснение в любви жене «Ты – моя находка», и нежность к сыну...

Думаю, внимание к прошлому обусловлено желанием с ним примириться, соединить противоречия, славное и страшное, и тем самым найти хотя бы там опору, потому что современность слишком скользкая и смутная, и её пока осмысленно удержать сложнее. А может быть, прошлое именно через свою неоднозначность утешает и укрепляет ныне живущих.

Но «Свои» – это родня и в более широком значении. Все свои, потому что всех жалко. 20 текстов обо всех на свете – о взбунтовавшемся статисте из телемассовки, о погибшем ополченце, о школьнице и жуке, и наконец, о пожилом писателе Валентине Петровиче, который оказался в эпицентре литературного скандала.

– Какие ещё тенденции вы замечаете в современной литературе – как писатель и как читатель? Куда движется отечественная словесность? Какие идеи «витают в воздухе»?

– Искусность языка становится ключевым, но подчас единственным признаком «качественных книг». Это само по себе хорошо. Но искусность переливается в искусственность. Как ни странно, автоматизированная красота письма делает некоторые тексты однообразными, лишёнными индивидуального стиля. Такой рыночный конвейер вышивания с обязательной сладенькой моралью. Одновременно пропадает жар смелости, за гладкописью теряется драма, тема, мысль. Отмечаю это, хотя считаю, что главное в литературе всё же язык. Но не хочется, чтобы форма «слопала» суть.

Современность полна страстей и ждёт своих живописцев. Хочется живого! В настоящей литературе важна безоглядность.

– Последнее время ведётся много споров о том, как на литературу влияет интернет. Каковы плюсы и минусы Всемирной паутины для литпроцесса в целом и для писателя в частности?

– Чтение «Телеграма» и даже перелистывание «Инстаграма», как и просмотр телевизора, как и чтение газет, может развивать и интеллектуально обогащать, а может опустошать и отуплять. Но всё равно по-настоящему удаётся писать, когда нет интернета и телефон молчит, то есть в самолёте. Слава богу, я депутатствую от далёких сибирских регионов. А когда я дома, нахожу время, ставлю мобильник на авиарежим и устраиваю себе «полёт» за письменным столом.

– А как вы, кстати, относитесь к теме «независимого интернета» в России? Многие высказывают опасение, что мы окажемся в информационной изоляции, и считают её чуть ли не новым «железным занавесом». Эти опасения оправданны?

– Я голосовал против. На мой взгляд, формулировки очередного закона расплывчаты и местами технически неадекватны. Понятно, что есть наследники полковника Скалозуба, которые действуют по принципу: «собрать бы блоги все да сжечь»… Отсюда умножение законов, направленных против критики начальствующих. Особенно Скалозуба наших дней беспокоит интернет. Но, скорее всего, такие прожекты – просто лишний повод для большого распила на туманные нужды.

– В декабре Госдума поддержала смягчение 282 статьи УК РФ об экстремизме. Вы лично очень много для этого сделали. Как теперь изменится ситуация? За репосты больше сажать не будут? И что ещё нужно сделать в этом направлении?

– По-хорошему, надо бы отменить избыточную статью за мыслепреступление. Я рад, что многие теперь выходят на свободу, с многих смыто тавро судимости, а ещё десяткам миллионов обитателей соцсетей стало легче дышать. Да, если бы я не обратился с этим к президенту на «прямой линии», едва ли появилось бы его поручение и инициатива по смягчению этой статьи. Но расслабляться нельзя. Что надо сделать? Слишком многое… Самостоятельность и свободомыслие не в почёте.

Вдобавок у нас всё общество в плену унылых и старомодных штампов: если ты за сильную страну, значит, должен быть держимордой, а если за свободу личности – значит, капитулянтом. А я не такой, что злит и держиморд, и капитулянтов. Следует быть и за Родину, и за человека.

– Журнал «Русский репортёр» включил вас в список 100 самых уважаемых людей 2018 года. Вы всё время в рабочих поездках по стране. Если не по государственным делам, то – на одной из литературных площадок страны, встречаетесь с читателями. Как удаётся совмещать депутатскую, журналистскую и писательскую деятельность? Остаётся ли время на творчество?

– Работаю без всяких выходных, без перерыва – это так. Но литература – главное. Для главного – время найдётся всегда. Стараюсь доказывать себе, что под натиском жизненных обстоятельств литература моя не станет бледнее или небрежнее, всё равно выкладываюсь…

– А сейчас работаете над чем-нибудь?

– Пишу роман.

«ЛГ»-досье

Сергей Александрович Шаргунов – писатель. Родился в 1980 г. Депутат Государственной Думы. Сопредседатель Союза писателей России. Лауреат премии Правительства РФ в области культуры, премий «Большая книга» и «Золотой Дельвиг». Главный редактор журнала «Юность». Книги Шаргунова переведены на итальянский, английский, французский и сербский языки.

Россия > СМИ, ИТ > lgz.ru, 15 мая 2019 > № 3223368 Сергей Шаргунов

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 15 мая 2019 > № 3223367 Александр Брод

Без права на право?

Что противопоставить дискриминации «наших»

Александр Брод,

член Совета при Президенте РФ по правам человека

Наша страна вовлечена в масштабную конфронтацию с западным миром. Против нас применяются экономические санкции, ведутся информационные кампании по дискредитации внутренней и внешней политики, открыто проводится политика двойных стандартов.

На этом фоне в последние годы значительно возросло число нарушений прав россиян и соотечественников, которые проживают временно или постоянно за пределами России.

Они многоплановы и касаются широкого спектра проблем, включая незаконные задержания и аресты, создание препон для дипломатической, правозащитной и журналистской работы, вмешательство в частную жизнь, клевету и провокации.

31 октября 2018 года на VI Всемирном конгрессе соотечественников, проживающих за рубежом, Владимир Путин констатировал: «Увеличиваются напряжённость и непредсказуемость. Подрываются основы международного права, рушатся многолетние договорённости между государствами. В ход идут русофобия и, к сожалению, другие формы крайнего, агрессивного национализма. На Украине, что греха таить, в странах Балтии, в ряде других государств переписывается история, ведётся борьба с памятниками, с русским языком. Людей запугивают и просто терроризируют. Естественное для каждого человека стремление сохранить свои национальные корни объявляется преступлением, сепаратизмом. Право на свободу слова, на сбережение своих традиций грубо попирается. Для некоторых наших соотечественников по политическим мотивам устанавливаются запреты на профессии. Последствия такого жёсткого давления многие ощущают на себе».

Без разрешения проблемы дискриминации «наших» невозможно подлинное равноправие в международных отношениях, как и их возвращение в правовое русло. Иначе дипломатия будет вытеснена культом грубой силы.

В последние годы получила распространение практика экстрадиции в США граждан России после их задержания или ареста в третьих странах.

Москва неоднократно заявляла: Россия не признаёт практикуемое Соединёнными Штатами применение американского права по всему миру вне норм международного права. Однако Вашингтон полностью это игнорирует – стоит только вспомнить резонансные дела Виктора Бута и Константина Ярошенко. Только после подачи трёх заявлений американские власти допустили нашего консула к Ярошенко, который жаловался на пытки, избиения, неоказание медпомощи.

Немалую известность получила история ареста в Вашингтоне в июле 2018 года Марии Бутиной. Её обвинили в «сговоре, направленном на совершение преступления или на обман в отношении Соединённых Штатов». Суд в Вашингтоне приговорил Бутину к 18 месяцам тюрьмы, из которых девять она уже отсидела. В Совете Федерации отметили, что этот приговор имеет антиправовой характер, доказывает, что США ради геополитических интересов готовы нарушать фундаментальные принципы собственной правовой системы.

Случаи высылки российских дипломатов превратились в кампании, нацеленные на дискредитацию России – создаётся образ страны, угрожающей международному праву и миропорядку. Совершенно очевидна и проблема нарушения прав детей и их родителей, проживающих за границей. Как правило, речь идёт о грубом вмешательстве в личную жизнь, нередко сопровождаемом «изъятием» детей из семьи, жёсткими приговорами в отношении родителей. Наиболее сложная ситуация – в Финляндии.

Конфликт на юго-востоке Украины, который Киев и его западные союзники преподносят как свидетельство вмешательства России во внутренние дела соседних государств, целенаправленно используется как повод для усиления давления на активистов русскоязычных неправительственных организаций и правозащитников за рубежом. Русский мир, под которым понимаются российские соотечественники и просто люди, симпатизирующие России, намеренно демонизируется. Его представляют как «пятую колонну» Москвы.

20 апреля 2018 года в Риге полиция безопасности задержала активиста штаба защиты русских школ, председателя «Конгресса неграждан», правозащитника Александра Гапоненко. Ему инкриминировали «деятельность, направленную против государственной независимости Латвийской Республики». 21 апреля суд принял как меру пресечения содержание его под стражей до двух месяцев. В августе застенки заменили подпиской о невыезде. Выйдя на свободу, Гапоненко заявил, что в тюрьме его пытались склонить к самоубийству. Аналогичные меры были предприняты против правозащитника Владимира Линдермана. Полиция безопасности Латвии провела обыск у журналиста и одного из инициаторов «Конгресса неграждан» Юрия Алексеева. Журналисту инкриминировали разжигание ненависти к латышам.

К сожалению, факты проявления русофобии, агрессивного антироссийского национализма, давления на правозащитников всё чаще встречаются и в тех государствах, которые связаны с Россией общими интеграционными проектами (Белоруссия, Казахстан).

Политика, нацеленная на приведение истории к некоему единообразному стандарту, представляет собой серьёзный вызов. Зачастую акции по переносу или сносу памятников, мемориальных знаков сопровождаются насилием в отношении тех, для кого эти символы представляют ценность. И ни для кого не секрет, что наиболее радикальными борцами с памятниками и историческим прошлым являются в первую очередь Польша, Украина, республики Прибалтики.

Ответные действия со стороны российского государства и общества не могут сводиться к спорадическим обличительным действиям. Они должны иметь системный характер. Необходимо поставить вопрос о создании действующего на постоянной основе механизма координации действий с зарубежными правозащитными структурами по проблемам защиты граждан России и российских соотечественников. Без этого задачу продвижения российской позиции до зарубежных партнёров выполнить очень трудно. Такой механизм особенно важен в плане информационного противодействия дискредитирующим Россию кампаниям, а также возникающим дискриминационным практикам. Отдельно стоит предусмотреть пути поддержки профильных неправительственных организаций, которые успешно оказывают россиянам правовую защиту за рубежом, способствовать развитию международной деятельности эти НКО, в том числе на различных международных площадках (ООН, Совет Европы, ОБСЕ).

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 15 мая 2019 > № 3223367 Александр Брод

Россия > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 15 мая 2019 > № 3223365 Никита Исаев

Политическое зазеркалье

Обществу и власти необходим доверительный диалог

Отношения власти и народа – штука тонкая. За разными взглядами, мотивацией и средствами достижения цели не обязательно маскируются революционные настроения, а непопулярная мера, инициированная на высшем уровне, не равно «вредительство». В «паре» государство–население, как принято говорить, «всё сложно». Исторически. И идеально, наверное, быть не может. По мнению лидера движения «Новая Россия», директора Института актуальной экономики, политика, кандидата юридических наук Никиты Исаева, сейчас как никогда нужен доверительный диалог власти и общества.

– Никита Олегович, в любом деле, любой программе можно найти сильные и слабые места. В чём, по-вашему, слабые места в нашей внутренней политике?

– Основное слабое место – отсутствие конкуренции и, как следствие, несбалансированное политическое поле. В стране – затяжной кризис. В регионах чиновники уже перешли к прямым оскорблениям граждан. В Башкортостане мэр города Сибай публично обзывает жителей «козлами» и «экскрементами», глава региона называет отчаявшихся граждан «шантажистами», а его коллега из Архангельска «шелупонью». Русский народ терпелив. Но точку кипения и невозврата преодолевает в один момент.

– Но в регионах работает обновлённый губернаторский корпус. Вы что, не возлагаете на него никаких надежд?

– Убирают непроходных, непопулярных, не избираемых губернаторов. Кремль понимает, что получить протест, а после ломать его через колено – куда опаснее, чем постараться освежить ситуацию. Но, кроме такого «освежения», ничего и не происходит. Не потому, что новые «технократы» плохие, а потому что они не имеют возможности действовать более-менее самостоятельно. Зачастую их удел – лишь игра в интересах тех, кто их лоббировал. Собственного политического веса у ставленников недостаточно.

– Вы недавно поездили по стране с «инспекцией». Чего сегодня люди в регионах опасаются больше всего?

– Главная идея, которая позволяет людям держаться: «лишь бы не было войны». Она сдерживает протест на уровне кухонных разговоров. Но время идёт, а ситуация не меняется. Люди устают от бесконечного ожидания, и страхи отходят на второй план. А на первое место выходит недоверие и к местным властям, и к Москве. Так и происходит «выкипание» протеста «с плиты на улицу».

– Видела ваш пост в соцсетях про нехватку в некоторых регионах элементарных туалетов. Вы не сгущаете?

– Это лишь один из ярчайших примеров. Я практически еженедельно выезжаю в регионы. И круглосуточно получаю обращения от наших граждан. Без фильтра в виде какой-нибудь референтуры. Читаешь эти послания, а в них реальное государство, как со страниц какого-нибудь постапокалиптического романа.

И тут опять возвращаемся к «зазеркалью». Прошлым летом я проехал за рулём от Москвы до Сахалина. А потом рассказал об увиденном в эфире федерального телеканала. И мой оппонент – депутат Госдумы – рассмеялся, заявив, что это всё выдумки. Власть имущие в России существуют в своём мире, и им сложно представить, как это в XXI веке мыться в корыте. Страшно ли это? Как раз для таких депутатов было бы страшно так пожить... да и просто увидеть, наверное.

– Ну а сильные места современной внутренней политики? Они же должны быть.

– А вот это философский вопрос – в чём могут быть сильные места государства, находящегося в затяжном политическом кризисе? Я часто повторяю, что власть у нас живёт в «зазеркалье». И основное её сильное место – умение заставить какую-то часть народа поверить в эту виртуальную реальность. Ведь кто-то же до сих пор с ужасом вспоминает 90-е и придерживается позиции «как бы хуже не стало».

– Чем ознаменуется экономическая жизнь страны весной–летом? Не как политик, но как экономист дайте прогноз: чего ждать от нового сезона?

– Экономика весной и летом будет идти в общем тренде к снижению качества жизни населения. Пока что цена на нефть достаточно комфортная, она позволяет удерживать курс российского рубля и обеспечивает бюджетную сбалансированность. Но денег у людей становится всё меньше. А дальше по цепочке идёт сокращение спроса, спад производства, проблемы предприятий, сокращение рабочих мест. То есть даже дорогая нефть уже не может обеспечить рост благосостояния.

– Сейчас вы скажете, что всё это приведёт к росту протестной активности...

– Недовольство населения будет расти. Протестная активность накаляется по всем фронтам. Все хотят жить хорошо. А когда у людей всё хорошо – они на улицы не выходят.

– Что будет с ценами на товары? К чему готовиться?

– Каких-то кардинальных перемен в ценах на потребительские товары в 2019 году вряд ли можно ожидать. Ни резких взлётов, ни падений не будет. Цены не имеют тенденции к снижению, но и расти им уже некуда. Инфляцию тормозит низкая покупательная способность.

Те же овощи, например, в последние месяцы сильно прибавили в цене, но это особенность нашего агропромышленного сектора с сильно выраженной сезонностью. Будет урожай – цены вернутся на своё место. К тому же социальная напряжённость вынуждает власти управлять ценами в ручном режиме: вспомним пример заморозки стоимости бензина. А недавно президент Владимир Путин ещё отдал распоряжение следить за тарифами на вывоз мусора.

Но сохраняются условия для постепенного повышения цен из-за растущей нагрузки на бизнес. Например, недавно был отменён льготный НДС на импортные птицу, яйца и мясо. Естественно, это не может не сказаться на стоимости этих категорий продукции.

– Как оцените стремление чиновников выполнить майские указы президента?

– Изначально никто и не стремился их выполнять. Всем достаточно было того, что показатели достигнуты (в большинстве своём) на бумаге. А как дело обстояло на самом деле – никого по большому счёту не волнует.

Взять те же зарплаты врачам, учителям, научным сотрудникам. Вариантов достижения тех самых показателей масса: медиков и педагогов нагружают дополнительными часами работы, формально повышая доходы, но при этом срезают различные надбавки. В итоге час работы врача теперь стоит намного дешевле. А усреднение показателей вообще сводит всю идею на нет. По итогам прошлого года в 36% больниц и поликлиник страны зарплаты врачей были ниже средних.

В некоторых научных учреждениях практикуется обратная процедура – при сохранении прежнего круга обязанностей и зарплат сотрудника формально переводят на неполную ставку. А в перерасчёте на полную как бы возникает рост дохода.

– А во внешней политике что-то у вас вызывает вопросы?

– Здесь, на мой взгляд, главная ошибка – переоценка собственной значимости. Или как минимум выдача в эфир идеи глобального величия России. Мы сегодня являемся, к сожалению, не системообразующей державой, а зависимой страной. В первую очередь от Запада – с точки зрения экономики и продажи энергоресурсов. Зависимы мы и от Востока (то есть от Китая) с точки зрения нашей политической безопасности. Китай получает от нас ресурсы – природные и территориальные, а за это оказывает нам какую-то видимую лояльность.

Я вообще считаю большой ошибкой выбор азиатского вектора развития. Ошибочно противопоставлять себя Западу, частью которого, по сути, мы и являемся. В итоге мы отдаляемся и от него, и с тем же Китаем выстроить полноценное партнёрство не можем. Для Поднебесной мы не более чем территория-донор.

– На какие отношения с Украиной рассчитывать нам после победы Владимира Зеленского?

– Россия вряд ли сможет рассчитывать на комфортную работу с ним. Глобально мы продолжим отдаляться. Даже если политика Зеленского будет предельно статична по отношению к нам. Дружеские отношения между странами – уже утопия.

Украина при Владимире Зеленском больше займётся собой, а не выстраиванием жёсткой антироссийской повестки на международной арене. На сегодня ситуация выглядит таким образом, что Украина может прийти к чисто парламентской форме правления или как минимум наполнит реальным смыслом действующую – парламентско-президентскую. Сам Зеленский ратует за увеличение фактора демократических процедур – референдумов, сменяемости власти, социальных лифтов для граждан страны. Это выглядит по-европейски прогрессивно.

Интерес к фигуре Зеленского в мире после выборов растёт. Это даёт возможность и некую фору для команды нового президента инициировать и навязывать зарубежным партнёрам свои предложения. Но что-то достоверно утверждать о новой конструкции власти в Украине можно будет ближе к новому году, когда будет избран новый состав Верховной рады, сформируется в ней коалиция и будет объявлен состав нового кабинета министров.

Светлана Щербакова

Россия > Внешэкономсвязи, политика > lgz.ru, 15 мая 2019 > № 3223365 Никита Исаев

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 15 мая 2019 > № 3015634 Сергей Лавров

Ответы Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на вопросы СМИ, Сочи, 15 мая 2019 года

Вопрос: Ожидает ли Россия, что Комитет Министров Совета Европы будет обсуждать вопрос о невыполнении российской стороной своих финансовых обязательств?

С.В.Лавров: Ничего такого обсуждаться не будет. Вчера эксперты уже поработали. Есть проект решения, который будет вынесен - там узнаете. Мы готовы обсуждать все, что угодно, потому что Устав Совета Европы гласит, что все должны иметь равные права и равные обязанности. Если страну лишают прав, то, разумеется, она имеет собственное мнение относительно того, как поступать дальше. Надеюсь, что справедливость будет восстановлена.

* * *

Вопрос: Получается, что американцы больше не увязывают двустороннюю встречу с освобождением украинских моряков, как это было раньше?

С.В.Лавров: Мы всё сказали вчера. Это подтвердили Президент России В.В.Путин, помощник Президента Ю.В.Ушаков, комментировал и я: мы слышали, что Президент США Д.Трамп публично высказал заинтересованность воспользоваться саммитом «двадцатки» в Осаке для проведения двустороннего контакта с Президентом В.В.Путиным. Если поступит официальное, конкретное предложение, то мы, конечно, его поддержим.

Вопрос: Кажется, вчера атмосфера была доброжелательной, конструктивной? Но кто-то готов идти на какие-то уступки?

С.В.Лавров: Это разные понятия. Надо всегда быть вежливыми. Мы вежливые люди. Говорим на любые темы, исходя из того, что нужно общаться, слушать друг друга. Мы, между прочим, слышим других, а они нас не всегда. То, что мы вежливо разговариваем, отнюдь не означает, что мы будем идти на какие-либо уступки, которые противоречат коренным, национальным интересам Российской Федерации.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 15 мая 2019 > № 3015634 Сергей Лавров

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > stroygaz.ru, 15 мая 2019 > № 3007576

Апартаменты Москвы: объемы продаж выросли в 23 раза за пять лет

В 2013 году в Москве зафиксировано 322 сделки купли-продажи апартаментов, в 2018 году объемы выросли в 22,8 раза - до 7351 сделки. Продажи выросли в том числе из-за расширения ареала продаж.

За прошедшие пять лет география сделок купли-продажи апартаментов расширилась с 6 до 10-ти административных округов Москвы – к такому вводу пришли аналитики компании «Колди» в своем исследовании рынка коммерческой недвижимости Москвы.

Только в двух округах Москвы предложения по апартаментам по-прежнему отсутствуют. С 2013 по 2018 год не было зафиксировано ни одной сделки по апартаментам в Зеленоградском и Троицком административных округах.

Самыми «зрелыми» рынками этого сектора недвижимости можно назвать Западный, Северный, Северо-Восточный, Центральный, Южный и Новомосковский административные округа. Продажи апартаментов здесь фиксировались уже в 2013 году, а к 2018 году все эти округа смогли их значительно нарастить. Так, например, в ЦАО за пять лет продажи апартаментов выросли в 135 раз.

Меньше всего в 2013 году было продано апартаментов в Северо-Восточном и Южном административных округах – всего две и четыре сделки, соответственно. Самое большое количество сделок в 2013 году было заключено в Северном округе – 128 единиц. В 2014 году апартаменты начали продаваться в Юго-Западном округе. В 2016 к продажам апартаментов присоединились Северо-Западный и Юго-Восточный округа, а в 2017 году - Восточный административный округ.

Абсолютным лидером по количеству продаж апартаментов в 2018 году стал Северо-Восточный округ Москвы с 2386 заключенными сделками. На втором и третьем местах расположились Центральный и Северный административные округа с 1358 и 1058 сделками по апартаментам, соответственно.

Меньше всего продаж апартаментов в 2018 году зафиксировано в Юго-Восточном округе – всего 78 сделок. Немного активнее шли продажи в Новомосковском и Восточный административных округах – 161 и 192 сделки.

Самая значительная динамика роста продаж зафиксирована у лидеров продаж СВАО и ЦАО. Начавшиеся в 2013 году всего с двух сделок, продажи апартаментов в СВАО в 2018 году достигли 2386 единиц. В ЦАО объемы продаж выросли с 10 сделок в 2013 году до 1358 сделок в 2018 году.

Рекордные 865 сделок потерял рынок апартаментов Южного округа (с 1476 до 611). Рынок апартаментов ЗАО сократился на 652 сделки (с 1262 до 610 сделок). Рынок САО сократился на 451 сделку (с 1509 в 2016 году до 1058 в 2018 году).

Чуть меньше потерял рынок Новомосковского округа – минус 199 сделок от пика в 360 сделок зафиксированного в 2014 году. Еще меньше – минус 30 сделок от пика, зафиксированного на уровне в 108 сделок в 2017 году потерял в 2018 самый маленький рынок апартаментов Юго-Восточного административного округа.

Елена Орешкина, коммерческий директор компании «Колди»:

Московская недвижимость продолжает оставаться популярным активом для инвестиций россиян и экспатов, а также - способом улучшения качества жизни для москвичей и проживающих в регионах соотечественников.

За пять лет апартаменты из «недожилья», статус которого автоматически являлся 10-20 % дисконтом по отношению к сопоставимым по характеристикам квартирам аналогичной локации данный сегмент стал настоящим драйвером рынка.

Тот факт, что с 2013 года объемы продаж апартаментов в Москве выросли в 23 раза и формант «завоевал» четыре новых округа свидетельствует о переходе «штучного» предложения к появлению комплексного дифферинцированного продукта с уникальными особенности.

Автор: СГ-Онлайн

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > stroygaz.ru, 15 мая 2019 > № 3007576

Белоруссия. ПФО > Нефть, газ, уголь. Химпром. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 15 мая 2019 > № 3001940 Елена Корзун

Елена Корзун: Ситуация на «Дружбе» сравнима с Чернобылем в отраслевом масштабе

Эта ситуация для «Транснефти» беспрецедентна — ее можно сравнить с Чернобылем в отраслевом масштабе. Компании из нашей ассоциации, работающие в Поволжье и имеющие собственные пункты сдачи и подготовки нефти, говорят, что эти пункты проходят аттестацию в соответствии с жесточайшими требованиями «Транснефти». Более того, прикомандированные сотрудники «Транснефти» лично присутствуют на этих пунктах и очень строго следят за соблюдением всех нормативов.

Поэтому сейчас надо просто запастись терпением и дождаться результатов следствия, потому что арбитражные пробы испорченной нефти обязательно покажут, кому именно она принадлежала.

Нефть не входит в систему магистральных трубопроводов безадресно, восстановить ее принадлежность конкретному недропользователю не слишком сложно.

Арбитражные пробы берутся в том числе и для того, чтобы в случае форс-мажоров определить источник некондиционной нефти. Пробы на хлорорганику обычно берут 1-го, 10-го и 20-го числа каждого месяца.

Что касается самой хлорорганики, то ее обычно применяют на месторождениях с высокопарафинистой нефтью в качестве растворителя. После этого нефть поступает в специальные подземные танки, где отстаивается.

Высказывания некоторых экспертов, что испорченную нефть открытым способом откуда-то привезли на машинах и бесконтрольно залили в трубу, не выдерживают критики.

За 25 лет нашей работы таких случаев просто не было. Автомобильная сдача нефти имеет место, но она точно так же проходит все контрольные и измерительные приборы «Транснефти».

Магистральный нефтепровод — это объект особого контроля, тем более экспортный. Качество сдаваемой нефти тщательно отслеживается. Поэтому мне трудно поверить в то, чтобы «Транснефть» не знала, кто именно сдает нефть и какого качества.

То, что «Транснефть» видит происхождение всей нефти, попадающей в ее «трубу», — это факт, вне зависимости от того, как она туда попадает. Если у недропользователя нет своего пункта подготовки нефти, заключается трехсторонний договор на транспортировку нефти по магистральному трубопроводу между недропользователем, владельцем узла учета и «Транснефтью», без которого транспортировка осуществлена быть не может. В свое время мы добивались через ФАС, чтобы договор на транспортировку нефти для небольших производителей был таким же публичным и содержал такие же условия, как и для крупных компаний, поэтому мы можем ответственно утверждать, что «Транснефть» видит происхождение всей нефти, попадающей в ее систему.

В связи с этим хотелось бы отметить, что высказывания некоторых экспертов не выдерживают никакой критики.

Огульные обвинения малых нефтедобывающих компаний в таком масштабном загрязнении — это нонсенс.

Даже если объединить весь объем добычи малых компаний Самарского региона, в совокупности не наберется и миллиона тонн нефти в год.

Елена Корзун

Генеральный директор Ассоциации независимых нефтегазодобывающих организаций «АссоНефть», д.э.н.

Белоруссия. ПФО > Нефть, газ, уголь. Химпром. Внешэкономсвязи, политика > oilcapital.ru, 15 мая 2019 > № 3001940 Елена Корзун

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 15 мая 2019 > № 3001690

Чужие детали

об импортозамещении в умах

Анна Серафимова

Мещанство и хамство смертельно опасны. Смертоносны. Мещане и хамы убивают ради своего брюха и пуховых перин. И напрямую, и мимоходом — сопутствующие потери. Тряпьё, дресс-код — главное мерило. «Своя рубашка — это своя рубашка» — закон непреложнее, чем Конституция. Раньше хамство и мещанство порицались, их искореняли. Новейшие времена выхолащивают в человеке человечность, потому эту «парочку» насаждают и лелеют.

Хамам и мещанам есть, с кого брать пример — с элиты! Той, что носит часы за 36 миллионов, костюм за 500 тысяч, когда пенсионеры сидят «на макарошках», а детей нечем лечить. И такая показная разнузданность власть имущих — не только пример, но и «отмазка» для мещан: если нашей «верхотуре» важнее костюм и домик для уточки, чем здоровье и жизнь граждан страны, которой они рулят, то с меня какой спрос? Думаешь: для чего отовсюду-повсюду насаждают базарное хабальство? «Звёзды» со штопанными-перештопанными «фейсами» поучают: во что одеться, как поесть, какими обоями поклеить стены, какой диван поставить у какой стенки. Но какая сверхидея в этих мещанских хлопотах у заграничных кураторов нашей элиты, которая над нами — госпожа, а перед заграницей — подобострастный лакей? Да потому что в трудные времена выжить, выстоять можно только вместе, сообща, помогая и поддерживая друг друга. У хама и мещанина нет понимания соборности, коллективной ответственности, им неведомо, что такое «сообща», что такое помочь. Эта публика солидаризироваться и «за други своя» что-то сделать просто физически не способна. А чтобы «отжать», со всеми её ресурсами, страну, заполненную хамами, армии не нужны! По одному перещёлкаешь в очереди за брендовыми шмотками в полцены.

«Юноше, обдумывающему житие», навязывают: ты и твой «прикид» — в центре мироздания — именно, чтобы омещанить, охамить.

Катастрофа самолета SSJ-100 в Шереметьево высветила в буквальном смысле этого слова, как мещане и хамы убивают. Бортпроводница трагического рейса: «Многие пассажиры создавали толкучку тем, что закрывали собой проход, пытаясь спасти свои чемоданы. Их не смущало то, что за ними пытаются выйти люди, что счёт шёл едва ли не на секунды». Это те самые хамы и мещане. Им втемяшивали устой «нового мы?шления»: «Не дай себе засохнуть». «Вы не смогли выскочить из горящего самолёта, потому что я перегородил вам путь к выходу, корячась со своим чемоданом? Это ваши проблемы».

«Бойтесь равнодушных, ибо это с их молчаливого согласия совершаются все предательства и убийства на планете..." Равнодушные к чужой жизни и «трепыхающие сердцем» по поводу чемодана и ручной клади убийцы и предатели человечного в человеке маршировали с вынесенной из огня поклажей по взлётному полю. Западные кураторы ликовали, глядя на эти кадры: «Ваши деды-прадеды из огня людей, зачастую чужих, выносили, жизнью жертвовали, грудью на амбразуру — за жизнь товарищей? Вы, их ничтожные потомки, баулы спасаете, оставляя людей в огне». Памятник победившему хаму и «новому мы?шлению»: мурло либерализма на поле Шереметьева с чемоданом на колёсиках.

Но обращают на себя внимание крики о ненадёжности отечественной авиатехники. Советская, безусловно, была надёжнее. Да и оборудование в этом «супер-», то, что вышло из строя, чьё? «Иностранное название самолёта (Sukhoi Superjet 100) связывают с тем, что он почти на 80% собран из импортных комплектующих. Систему удаленного управления представила немецкая компания Liebherr Aerospase. Бортовое оборудование представила корпорация из Франции Thales. Все комплектующие пассажирского салона разработала американская компания Aerospase. Шасси, гидросистему, топливную систему, тормоза и электронику также предоставили иностранные компании».

В стародавние времена сатирик Райкин всесоюзно и беспощадно порицал советских портных, плохо пошивших костюм. А всё потому, что рукав шьёт один, пуговицы пришивает другой, воротник тачает третий. Негодная советская власть обеспечивала негодными костюмами творческую интеллигенцию, за что и была заклеймлена, а потом и уничтожена. Самолёты и ракеты выпускали превосходные, а костюмы шили так себе. Долой такую власть!

Ныне потомки этого сатирика шьют себе отличные костюмы по всему миру. Но уже — не до самолётов. Их лепят из чего придётся, кто что пришивает. Но не слышим от сынка в хорошем костюме, чтобы он клеймил эти французско-немецко-американские системы.

К тому же, «по данным международной ассоциации воздушного транспорта, в мире в результате авиакатастроф гибнет около 580 человек в год. В среднем погибает один пассажир из 4,7 млн.». А вот в автоавариях только в нашей стране гибнет около 20 тысяч человек в год, «в России поездка на автомобиле примерно в 200 раз опаснее самолёта». За одни сутки в России в автоавариях погибает 47 человек! И подавляющее большинство автомобилей ныне иностранные, а отнюдь не отечественные, или собранные у нас из завезённых комплектующих. К тому же то и дело выясняется, что разработчики автомобилей скрывали данные о дефектах, которые могли привести к отказу техники. Но не слышно криков, что «Мерседесы», «Порше», «Ниссаны», «Опели» массово убивают россиян.

Странная цель новостных подач: не просто сообщить о чём-то, а заклеймить всё наше — к тому же не совсем и наше.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 15 мая 2019 > № 3001690

Франция. СЗФО > Армия, полиция > zavtra.ru, 15 мая 2019 > № 3001689 Инна Меркулова-Канту

«Чтобы спасти других»

эхо «Бессмертного полка»

Марина Алексинская

Вот уже пятый раз Инна Александровна Меркулова-Канту приезжает из Парижа через Петербург, Псков, деревню Жидилов Бор, где установлен Мемориал памяти, — в Москву, чтобы 9 мая, в День Победы, принять участие в марше «Бессмертный полк»…

Мы познакомились.

Рассказ, которым она поделилась с нами, о своей семье, военном детстве, о двух капитанах: Александре Яковлевиче Меркулове — командире 200-й эскадрильи дальнебомбардировочного авиационного полка 40-й авиационной дивизии и Морисе Анри де Сейне, капитане эскадрильи "Нормандия — Неман", уверена — никого не оставит равнодушным.

«ЗАВТРА». Инна Александровна, прежде всего, хотелось бы попросить вас немного рассказать о себе, познакомить вас с нашим читателем.

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Очень сложно говорить о себе… Моя мама — с Кубани, из станицы Темиргоевская, но не казачка. Она приехала в Ростов учиться на зубного врача, где встретила моего отца, и они поженились. В Ростове-на-Дону находилась воинская часть отца, военного летчика, там же я и родилась. Когда мне было полтора года, мама умерла. Отец женился, мачеха оказалась, как из сказки... Отец вскоре с ней расстался, а меня отправил в Грозный, к своей матери, родне. У сестры отца Нади детей не было, она взяла меня под свою опеку; я жила с бабушкой и тётей. Отец ещё раз женился, на Кате, и летом 1941-го она приехала в Грозный провести со мной время, чтобы я к ней привыкла. 25-26 июня мы должны были выезжать в Ростов, а 22-го началась война. От отца получили телеграмму: Катя, выезжай немедленно, Инну оставь у родных, однако, весь транспорт был уже для фронта, и она задержалась у нас месяца на два.

«ЗАВТРА». Вы помните начало войны?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. С первого дня. Муж тёти Нади, которую я потом стала называть мамой, был мобилизован, находился в пятнадцати-двадцати километрах от Грозного на учениях. С тётей мы поехали навестить его, это было воскресенье. Провели там целый день, возвращаемся, а улицы — пустые. Обычно кто-то сидит на завалинке, кто-то к кому-то идёт в гости, из окон слышна музыка, а тут — тишина, пустота. И тетя Надя говорит: ой, Инночка, что-то случилось! Мы побежали к её старшему брату, а там уже бабушка, Катя и все родственники, все сидят у радио — началась война. Все плачут, плачу и я. А 1 июля, почему-то поздно вечером, стук в калитку, телеграмма-извещение: «Капитан Меркулов Александр Яковлевич погиб 30 июня 1941 года при выполнении боевого задания». Плач, крики, прибежали соседи, дом полон народу, все плачут, плачу и я. Папа оказался первым погибшим. А сколько было потом... И слёзы, слёзы, слёзы… Потом холодная дождливая осень 1942-го. Немцы приближаются к Грозному. Вокруг города стали рыть траншеи, мужчин не было, посылали женщин, и мама Надя брала меня с собой. Неподалёку проходила железная дорога, по ней шли поезда с танками. На них сидели солдаты. Женщины бежали к полотну, махая руками. Бежала и я. Помню, один солдат махал белым платочком и вытирал им лицо. Женщины рыдали. А я плачу и сейчас, вспоминая этого солдатика… Бомбёжки, грохот зениток… горит Сталинский район, где находились нефтяные установки и химзавод. Огонь, дым, не хватает воды… Сидим в окопах… По сей день не люблю грозу, особенно ночью, напоминает войну.

«ЗАВТРА». Вам было лет пять? Что побуждало потом всю сознательную жизнь заниматься поиском отца?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Просто всем, что у меня есть в жизни, я обязана своему отцу. Отец развёлся с мачехой, которая плохо со мной обращалась, отправил меня к своей маме, моей бабушке, отправил телеграмму жене: оставь Инну у родственников. А ведь моя судьба могла бы сложиться совсем по-другому: Катя была из Ленинграда и чудом спаслась от блокады. Где бы оказалась я?!

«ЗАВТРА». Воспоминания об отце остались?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. По сохранившемуся письму знаю, что осенью 1940-го он приезжал к нам, в Грозный, и я помню, что как хвостик ходила за ним следом. Остальное всё — по рассказам.

«ЗАВТРА». И какие были рассказы?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Ну, что он был красивый, волевой, весёлый, душа компании, что справедливость была для него самым главным. Когда он приезжал к нам, соседи, знакомые приходили посмотреть на него, а его племянник Миша захотел стать лётчиком, «как дядя Саша». Любил отец и покутить. Семья старшего брата Ивана жила в Ленинграде, и его жена мне рассказывала: «Иногда Саша прилетал дня на два, и две ночи я не видела Ваню. Уводил его Саша гулять...» А дядя Ваня, скромный семьянин, добавлял: «Тогда ещё существовали кабачки с цыганами, и однажды отец-цыган чуть не женил Сашу на дочке, когда он всех гуляк угощал шампанским. На следующий день шёл в аэропорт, прыгал с парашютом, за каждый прыжок давали по 100 рублей, поощряли прыжки. Он получал 300 рублей и в следующую ночь опять кутил».

«ЗАВТРА». Одним словом, гусар.

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Отец был родом из большой крестьянской семьи, одиннадцать детей, о его предках можно романы писать. Дед по матери Гордей Сербин был родом с Полтавщины, двадцать пять лет нёс солдатскую службу на Кавказе, а по окончании войны женился на пятнадцатилетней (по её желанию) донской казачке Устинье и обосновался в крепости Воздвиженская, известной по рассказу Льва Толстого «Кавказский пленник», в двадцати пяти верстах от крепости Грозная. Там и родилась мама отца Матрёна Гордеевна, моя бабушка, с которой я прожила до её смерти в 1954 году. (Отец отца, Яков Петрович Меркулов, родился в Орловской губернии; родители его, крестьяне, умерли от какой-то эпидемии, ему было около пяти лет. Старшие братья бросили его, и он чудом оказался в Воздвиженской…) Они поженились, начали совместную жизнь очень скромно, но работали не покладая рук. К началу ХХ века разбогатели, приобрели генеральский дом, косилку, молотилку и «нанимали девок из Грозного картошку копать»… После революции Воздвиженская была разграблена. Бежали. Жили в заброшенных вагонах, перемещались по всему Северному Кавказу. Добрались до Георгиевска, где дедушка, помня тяжкую юность, встал на сторону большевиков и работал пропагандистом-агитатором. Но вскоре умер от тифа, и бабушка осталась вдовой с тремя мальчишками на руках: 14, 12 и 6 лет. Никто не стал воришкой или хулиганом. Старшего Ваню красноармейцы упросили бабушку отпустить с ними: «…а как закончится война, отправим учиться». Так и случилось — стал полковником-артиллеристом. Когда закончилась Гражданская война, вся семья поселилась в Грозном. Там давали землю и ссуду для строительства дома, и бабушка с сыновьями построили дом, в котором я прожила детство и юность. У всех родственников были свои дома.

«ЗАВТРА». И что привело вас во Францию?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. В 1958-м году приехала в Москву, поступать в Библиотечный институт. Но так получилось, что институт не закончила, а познакомившись случайно с будущим мужем (он был военным атташе Франции в Советском Союзе), в 1961 году уехала во Францию.

«ЗАВТРА». Тогда и решили искать сведения об отце?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Я даже не решала, в семье всегда о нём говорили… Всю войну ждали, думали: а вдруг вернётся? Такое было чувство. Может, прыгнул с парашютом, оказался в плену. Катя, его третья жена, нам написала, что кто-то из его товарищей видел, как самолёт загорелся в воздухе… И после войны ждали. Делали запрос в Минобороны, ответ был: «Погиб при выполнении боевого задания»...

«ЗАВТРА». Вам кто-то помогал с поиском?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Никто абсолютно, я в одиночку. Делала запросы в военные комиссариаты. Из Грозного сообщили, что отец — в списке пропавших без вести… И вдруг в 2005 году получила большой конверт из Посольства России во Франции. Военный атташе сообщал: есть данные о том, что отец был послан с заданием на Западную Двину для остановки немецких танков, и что оттуда не вернулся. Место Ливенгоф. Это Латвия. Я написала в Подольск, в Военный архив, с просьбой сообщить мне всё, что известно об отце, и спустя долгое время получила его послужной список. А потом по русскому телевидению увидела репортаж о «поисковиках», нашедших в Латвии самолёт с останками летчика, а затем его родственницу в Грузии.

«ЗАВТРА». Ваша реакция?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Помчалась в Ливенгоф. Пошла в православную церковь. Работавшие там реставраторы посоветовали обратиться к священнику. Спрашиваю у него: «Может, есть старожилы, кто помнит, как здесь самолёт разбился?» — «У меня есть прихожанин, у него отец, ему 80 лет, спрошу его». Я оставила священнику свои контакты, уехала в Париж. Это было в конце сентября 2009 года. А в конце ноября раздается звонок, двоюродная племянница Мила из Балабаново говорит: «У меня для тебя есть новость: нашли могилу твоего отца!»

«ЗАВТРА». Каким образом?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Случайно. Через соцсеть «Одноклассники» вышли на другую мою двоюродную племянницу (полную тёзку, она живёт в Казахстане) с вопросом «Вы случайно не дочь капитана Александра Яковлевича Меркулова?». Племянница связалась со своим двоюродным братом Сергеем из Воронежа, но у того тоже не было моего адреса, и он позвонил Миле, с которой мы всегда поддерживали отношения. В результате Мила дала мне телефон Наташи Дзюбы из Керчи, которая работает с «поисковиками». Она сообщила мне, что отец похоронен в Псковской области на мемориальном кладбище «Жидилов Бор». «Поисковики» нашли его в 2001 году. Удалось поднять самолёт из болота и по номеру мотора установили личность погибшего лётчика. Отец погиб 30 июня 1941 года, а самолёт подняли 30 июня 2001 года. День в день после гибели, через шестьдесят лет. Мистика какая-то! А Наташа девять лет искала его родню по Интернету!

«ЗАВТРА». Удивительная история! И вы встретились с «поисковиками»?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Да, Наташа дала мне их телефон. Хотела сразу поехать, но они мне сказали: сейчас снег по колено, подождите весны. Весной, как только снег растаял, я приехала в Псков, где и познакомилась с ними.

«ЗАВТРА». Какое впечатление они произвели на вас?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Это люди, можно сказать, не от мира сего. Так, вроде обычные люди… Каждый работает на своём месте, один в транспортной компании, всю неделю ездит между Эстонией, Латвией и Псковом, другой — музейный работник, третий полностью посвящает себя поиску. В выходные они собираются, едут на раскопки в леса, на болота… С «поисковиками» работают школы, учителя с учениками. Одна девочка, Алина Трашкова, под впечатлением от работ, от знакомства с историей моего отца поступила в Псковский университет на исторический факультет.

«ЗАВТРА». Где находится место гибели отца?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Станция Кебь, недалеко от станции — болото.

«ЗАВТРА». Инна Александровна, что вы пережили, какие эмоции испытали при виде места гибели отца?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Я даже не могу сказать, слов не хватает. Представляла, как летел огненный горящий самолет, как резко свернул в лес, чтобы не упасть, как рассказывали, на вагоны с людьми… Думала: вся семья ждала отца, и вот мне довелось всё-таки узнать, где и как он погиб, увидеть это место, здесь даже цветочки болотные растут… С тех пор я приезжаю в Россию каждый год. Из Парижа лечу в Петербург (нет прямого рейса в Псков), где провожу дня три-четыре, потом маршруткой еду во Псков. Встречаюсь с «поисковиками», едем в Кебь, потом на место захоронения — к мемориалу «Жидилов Бор». Из Пскова еду в Москву и с «Бессмертном полком» прохожу на Красную площадь.

«ЗАВТРА». С портретом отца, с памятью…

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Да, со мной портреты четырёх геройски погибших. Об отце Александре Меркулове (ему было 35 лет) я уже сказала. Ниже его — младший брат, Алексей Меркулов, военный техник, был мобилизован 10 июля 1941 года. Я помню, как он пришёл к бабушке прощаться. Посадил меня со своим сыном на колени, а у самого слёзы на глазах. Я не понимала тогда, почему же он, мужчина, плачет? Обнимая бабушку, сказал: «Прощайте, мама, иду на гибель». Через три месяца он без вести пропал где-то под Киевом, ему было 28 лет. Справа от него — мой двоюродный брат Дюков Михаил Георгиевич, 1920 года рождения, выпускник лётной школы в Ейске. Морской лётчик. Младший лейтенант. Имел отличные характеристики от командования. Псковские «поисковики» достали для меня его наградные листы: 29 сентября 1942 года был награждён орденом Красной Звезды, 26 августа 1943 года — орденом Отечественной войны I степени. Геройски погиб 28 сентября 1943 года при выполнении важного боевого задания, был сбит артиллерией противника в районе Констанцы (Румыния), ему было 23 года.

«ЗАВТРА». А кто на четвёртой фотографии?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Шутя говорю — мой сосед. Была такая история. Лет десять назад я переехала на улицу Декамп в 16-м квартале Парижа и на доме №2 увидела мемориальную доску с поразившим меня текстом: «Здесь жил Морис Анри де Сейн, капитан эскадрильи "Нормандия — Неман", геройски погиб в Дубровке 15 июля 1944 г.» Я связалась по телефону с его родственником. Мы познакомились, он подарил мне журнал, посвящённый полку "Нормандия — Неман". Вспомнила тогда одноимённый советский фильм 1960 года… 15 июля 1944 года полк «Нормандия — Неман» осуществлял перелёт на новое место. Через двадцать минут после взлёта капитан де Сейн сообщил по радио, что самолёт терпит аварию, происходит утечка горючего, и образовавшиеся в кабине пары ослепляют его, делают посадку невозможной. С земли поступает приказ покинуть самолёт. Ответ Мориса: «Не могу этого сделать: механик (Владимир Белозуб) не имеет парашюта». Он делает вторую попытку приземлиться. Неудача. Самолёт взрывается на глазах у всех. Морис де Сейн родился 7 августа 1914-го в Париже и 30 июня 1944 года погиб в России. Молодой, красивый, богатый аристократ, он не искал лёгких путей в жизни, а прилетел в Россию, чтобы сражаться с фашизмом. Каждый раз, приезжая в Москву, я еду на Введенское кладбище, где он похоронён. Знаю, что советский генерал Захаров навестил мадам де Сейн, и она сказала: «У меня был единственный сын, и он мог бы спастись... но честь нашей семьи была бы опорочена. Мой сын поступил благородно"… Знаю, что свидетель гибели самолёта моего отца рассказал «поисковикам»: в тот момент на станции Кебь стояли поезда и было огромное скопление беженцев, с ужасом глядящих на мчавшийся прямо на них горевший самолёт. Буквально в нескольких метрах от них самолёт вдруг резко рванул в сторону леса и в ста метрах от обомлевшей толпы взорвался. Пилот, явно зная, что погибает, сделал всё возможное, чтобы спасти людей. Так два капитана: французский аристократ и русский крестьянский сын, — погибая, проявили величие духа. В этом году я добавила пятую фотографию. На ней — старший брат отца, Иван Яковлевич Меркулов, 1904 года рождения. Единственный в семье, кто остался жив, дошёл до Берлина в звании полковника.

«ЗАВТРА». Что значит для вас акция «Бессмертный полк»?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. «Бессмертный полк» — это нечто грандиозное, конечно. Первый раз в 2015 году со мной была пара, муж и жена из Франции, мои соседи. У памятника Пушкину мы присоединились к шествию. Шли медленно, фотографию отца я несла в простом прозрачном конверте. Было очень жарко. Удивительно, каждый рассказывал другому историю своих родных, пели, танцевали, лились песни военных лет, детишки в пилотках, полевой форме с цветами. Начали движение в два часа и только к шести подошли к Красной площади, но и мои друзья-французы не хотели покидать строй, так были тронуты происходящим, с Красной площади звонили домой во Францию, рассказывали. Удивительное чувство общности, единения!..

«ЗАВТРА». Инна Александровна, завершая беседу, хотела бы спросить: что значит для вас подвиг?

Инна МЕРКУЛОВА-КАНТУ. Такой момент, думаю, когда ты ни к чему не готовишься. Перед тобой встаёт выбор: выжить или не выжить, но спасти кого-то, пожертвовать собой… Один в такой момент спрячется за спину, другой — сделает всё возможное и невозможное, чтобы спасти других.

Франция. СЗФО > Армия, полиция > zavtra.ru, 15 мая 2019 > № 3001689 Инна Меркулова-Канту

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 15 мая 2019 > № 2996621 Сергей Караганов

Предсказуемое будущее?

Как самообман подменил серьезный анализ

Сергей Караганов — ученый-международник, почетный председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, председатель редакционного совета журнала "Россия в глобальной политике". Декан Факультета мировой политики и экономики НИУ ВШЭ.

Резюме Главная причина разговоров о непредсказуемости – нежелание доминировавших в интеллектуальном поле западных элит и тех, кто шел в их фарватере, видеть неприятное для себя будущее. Интеллектуальный и политический класс Европы уверовал в неизбежность общемировой победы евромодели.

Большинство зарубежных и отечественных международников вне зависимости от политических взглядов, похоже, согласны в одном – мир стал непредсказуемым, нарастает неопределенность, влиять на этот процесс невозможно, и лучше ничего не делать, отстраниться.

Такой вывод особенно опасен для нас, русских. Мы, увы, мастера впадать в транс после прорывов и проигрывать мир после выигранных войн. Но берусь утверждать, что будущее достаточно предсказуемо. И на него можно и нужно влиять. Если, разумеется, крупные игроки знают, чего хотят, обладают энергией и мозгами, строят политику на более или менее рациональной и долгосрочной основе.

Элемент неопределенности присутствовал всегда. И сейчас его не больше, а даже, пожалуй, меньше, чем во многие другие эпохи. Да, из-за информационной революции массам доступны гораздо более широкие возможности влияния на политику. И именно это будоражит элиты, привыкшие решать, что нужно народу. Отсюда и сетование на якобы растущую непредсказуемость. На деле включение широких слоев населения в политику делает ее более предсказуемый, поскольку интересы масс людей просчитываются легче, чем интриги представителей истеблишмента.

Идеологические и политические ошибки

Главная причина разговоров о непредсказуемости – нежелание доминировавших в интеллектуальном поле западных элит и тех, кто шел в их фарватере, видеть неприятное для себя будущее. Интеллектуальный и политический класс Европы уверовал в неизбежность общемировой победы евромодели, а накопленный Западом потенциал (политический, военный, экономический, идеологический и информационный) позволяет навязывать всем такие взгляды. В относительно бедных незападных странах, в том числе в России, европейская интеграция изучалась в основном на европейские же деньги с соответствующим результатом. Только США, имевшие средства на собственный интеллектуальный подход, да и не желавшие усиления пусть даже и союзного конкурента, проявляли «евроскептицизм».

Нынешнее состояние Евросоюза можно было предсказать еще в 1990-е гг., когда большинство европейских государств, получив подпитку дешевой рабочей силой и голодными рынками бывшего соцлагеря, отказались от назревшей реформы экономических и социальных систем. Ошибка была многократно усугублена, когда в эйфории от казавшейся окончательной победы ЕС попытался создать «единую внешнюю и оборонную политику». Линия на наименьший общий знаменатель резко ослабила влияние ведущих держав Европы. Евросоюз пошел на бездумное расширение, на введение евро без единого экономического управления.

Отказались европейцы и от интеграции с Россией, которая обладала «жесткой» силой, ресурсами и доказанной историей способностью восстанавливаться. Наоборот, была выбрана нео-веймарская политика. Российская элита, уставшая от тягот «реального социализма», стремилась сблизиться, если не интегрироваться, с ЕС, естественно, на достойных условиях. Если бы это произошло, нынешнее ослабление Запада не было бы столь болезненным. Он еще долго сохранял бы военное превосходство – глубинную основу своего доминирования в экономической, политической, идейной сферах.

Когда желание России сблизиться встретило отказ и началось расширение НАТО, я испугался. Предложение Москвы было столь выгодным, что отклонение его смотрелось как намерение добить бывшего противника. После этого вопрос был лишь в том, когда и на каких условиях произойдет столкновение и успеем ли мы накопить силы. Возвращение противостояния стало необратимым в 2001 г. после выхода США из Договора по ПРО, что нельзя было интерпретировать иначе, чем стремление вернуть стратегическое превосходство. Особенно опасно это выглядело на фоне агрессий в Югославии и Ираке. Удивительно, что для подавляющего числа и отечественных, и зарубежных специалистов события 2014 г. в Крыму и на Украине оказались неожиданностью или свидетельством «непредсказуемости» России. Хотя они были логичными и могли пойти по еще более жесткому сценарию. Отказ значительной части отечественной элиты от признания реальности не отменил логику истории. Другая часть российского правящего класса восприняла ее и действовала. Скрыто шла подготовка к жесткому противостоянию. Создавалось новое поколение стратегических и околостратегических систем вооружений. Накапливались финансовые резервы. Выправлялась структура управления. Но большой сегмент отечественного истеблишмента, особенно экономический блок, верить в неизбежное не хотел. Иначе не создавали бы новый гражданский самолет МС-21 с такой высокой долей американских комплектующих, раньше вводились бы независимые платежные системы, призванные упреждающе обезвредить санкции, российский богатый класс не продолжал бы выводить средства на Запад.

Не грезили бы об отмене санкций, как было до самого недавнего времени. Санкции легко было ожидать не только из-за противостояния, неизбежного после отступления 1990-х гг., но и по причине частичной деглобализации, элементом которой стала политизация экономических отношений. Этот процесс – следствие ряда объективных причин, главная из которых – видимо, упоминавшаяся уже окончательная утрата военного превосходства, а с ним и базировавшегося на нем почти пять веков политического, экономического доминирования Запада. Прежде подконтрольные страны и народы получили возможность использовать свои конкурентные преимущества. В этой ситуации «либеральный экономический порядок» стал невыгоден тем, кто его создал. И Соединенные Штаты еще до Трампа начали от него отказываться. Санкции, которыми европейцы, как и американцы, сыпали еще до вспышки протекционизма в США, прямо оправдывались невозможностью применить военную силу.

Итог всех виражей был предсказуем. Евросоюз впал в многосторонний, возможно, даже фатальный кризис, продемонстрировав растущую геостратегическую «скукоженность» во все более жестко конкурентном мире. Не был сенсацией и приход человека, подобного Дональду Трампу. Америка влезла в несколько войн и их политически проиграла, бездумно растратив триллионы. Инфраструктура в США – в плачевном состоянии для такой богатой страны. Мощно рванул Китай, начав теснить американцев не только на экономических, но и на политических рынках. Уже Обама пришел с мандатом части правящего класса сократить внешние обязательства и заняться страной. Но, как и президент Джеймс Картер в сходной ситуации, не смог (или ему не позволили) выполнить эти задачи. В конце 1970-х гг. элита выдвинула Рональда Рейгана, сделавшего ставку на экономическое возрождение и восстановление военного превосходства. Отличие Трампа от Рейгана в том, что большая часть верхушки в 1990-е – 2000-е гг. настолько уверовала в свою непогрешимость и догмы либерализма, что напрочь забыла о национальных интересах. А столкнувшись с неизбежной реакцией на бессмысленную экспансию, раскололась. Коррекция происходит жестко, помимо воли элиты. Но Трамп оказался неожиданным только для нее и тех, кто привык кормиться ее идеологической продукцией.

Заблуждения, помноженные на способность навязывать свои взгляды, привели к тому, что Запад проворонил возрождение Китая. Политика в отношении КНР была основана на нежелании признать очевидное – китайскую многотысячелетнюю культуру и историческую традицию. Стань Китай с его разнообразным 1,3-миллиардным населением действительно демократическим – случилась бы глобальная катастрофа. Но считалось, что, приняв капитализм, тот неизбежно станет более демократическим, прозападным и, соответственно, менее способным управлять собой и своими ресурсами. Когда к началу 2000-х гг. выяснилось, что дело к этому не идет, начали наперебой предсказывать неизбежный крах Китая, заявляя, что капитализм без демократии развиваться не может.

Между тем капитализм развивался вне связи с демократией, а на основе унаследованной от феодализма правовой системы, защищавшей частную собственность, и в рамках политических моделей, по современным понятиям зверски авторитарных. Более того, капитализм, движущей силой развития которого является неравенство, противоречит демократии, власти большинства. «Популизм», в поддержке которого обвиняют Россию, – абсолютно логичный результат очередного взрыва неравенства и роста иммиграции, которая вышла из-под контроля. А ведь ее, как мало кто вспоминает, запустила с 1970-х гг. европейская буржуазия, чтобы снизить растущую стоимость рабочей силы и влияние профсоюзов. Сегодня пожинаются плоды тогдашних решений.

Интеллектуальные заблуждения

Одна из важных причин нынешней паники по поводу непредсказуемости – развал интеллектуальной основы, на которой строили расчеты мировые, да и отечественные элиты. Ее соорудил Запад за последние 40 лет, а после его временной «победы» в холодной войне она стала превалирующей повсеместно.

Все бросились изучать, преподавать и распространять как непререкаемую истину доктрины, идеи западного академического сообщества. К тому же Запад был посвободней, побогаче и уже поэтому привлекательней, а его медиа доминировали в интеллектуальной среде. Между тем большинство этих теорий, концепций и школ страдают серьезными недостатками.

Во-первых, их адепты вольно или невольно отражают интересы своих стран или правящих в этих странах элит. А те, кто им следуют в других обществах, неизбежно играют по чужим правилам и на чужом поле. Бывает и сознательное забвение интересов своей страны по компрадорским мотивам, по глупости, невежеству или желанию понравиться коллегам из «передового мира». В России, напомню, в 1990-е гг. было немало интеллектуальных и политических лидеров, провозгласивших интересы страны идентичными западным, а любые шедшие с Запада веяния заведомо правильными. Отголоски слышны до сих пор.

Во-вторых, все эти концепции, как правило, писались для ушедших периодов двухполюсной конфронтации или «либерального мирового порядка» 1991–2007 гг. – эпохи доминирования США. И даже если они в какой-то момент отражали картину мира, то уже устарели.

В-третьих, за полвека западная экономико-политическая и социальная мысль раскололась на множество узкоспециализированных направлений. Но селективный взгляд не позволяет видеть целого и, соответственно, предвидеть эволюцию таких сложнейших систем, как общества или международные отношения.

Наконец, в-четвертых, многие теории были просто ошибочными. Злую шутку сыграла вера в «конец истории», в безусловную правильность либерально-демократических теорий и практик. Затем пришла эпоха политкорректности, а либерально-демократические воззрения приобрели характер тоталитарной идеологии (об этом замечательно писал Александр Лукин).

Сказанное не означает, что все западные теории ошибочны. В значительной степени корректна школа политического реализма, зло отвергаемая интеллектуальным большинством в США и Европе. Во многом пророческой оказалась идея конфликта цивилизаций Сэмюэля Хантингтона. Адекватна концепция баланса сил. Ее отвергают – по разным причинам – либералы и китайцы. Последние привыкли не к балансированию, а к доминированию в рамках традиции «срединного царства». Но, набираясь опыта, и они начинают играть по правилам теории баланса.

Приведу еще несколько примеров массовых интеллектуальных заблуждений. Стало почти общепринятым считать, что западная демократия – венец развития человечества. Коммунисты почти век полагали таковым коммунизм. Но демократии неизменно гибли в условиях обострения международной конкуренции или в результате внутренних потрясений. Греческие республики стали деспотиями, римская – империей, средневековые итальянские республики – монархиями, новгородская пала, венецианская сдалась Наполеону, почти вся демократическая Европа – Гитлеру. И если бы не самозабвенная борьба советского народа, ведомого тоталитарной властью, демократии в ее нынешнем виде в Европе не было бы.

Современная западная демократия – лишь один из способов, хотя и более комфортный для большинства граждан, управления обществами. Будущее обещает плюрализм моделей. Но до сих пор в большинстве университетов профессура, следуя в русле политически корректного нарратива, убеждает себя и студентов в неизбежности победы демократии. Хотя даже в западных обществах нарастают авторитарные тенденции.

До сих пор в интеллектуальной среде превалирует миф о миролюбии демократий, их приверженности международному праву. Действительно, демократиям труднее вести продолжительные войны. Но как можно говорить о «демократическом мире» после того, как НАТО 80 дней бомбила остатки вполне демократической Югославии – пусть и отчасти погрязшей в гражданской войне. Ее, впрочем, помогли развязать демократии ЕС, незаконно признавшие в 1991 г. независимость Хорватии и Словении. Дальше были агрессии против Ирака и Ливии, в которых участвовало большинство официально демократических государств.

Судорожный поиск и придумывание врага показывают, что западным политическим системам он жизненно необходим. Все «популисты», противники провалившихся элит объявляются агентами Путина. Еще живописнее ситуация в США. Там проигравшие попытались объяснить свой провал выдумкой о российском вмешательстве в американские выборы. Возродили и уж совсем фантастический миф о российской военной угрозе, и это при том, что Россия тратит на вооруженные силы в 20 раз меньше, чем НАТО, имеет во много раз меньшие вооруженные силы. Когда к 2019 г. антироссийская кампания стала выдыхаться, усилили сатанизацию Китая, обличая его во всех грехах, главный из которых – стремление «подорвать» демократию. Китайские коллеги в изумлении – не могут понять, в чем дело.

С улыбкой вспоминаю, как более четырех десятилетий назад, изучая работы пионеров современной теории глобализации – Джозефа Ная, Роберта Гилпина, Роберта Кеохейна о неизбежности нового светлого мира, когда победит взаимозависимость, национальные государства отомрут, их заменят наднациональные институты, транснациональные корпорации (ТНК), негосударственные организации (НГО – НКО), я на какое-то время уверовал в эту идею. С удивлением вижу, что эту теорию до сих пор преподают, в том числе и у нас. Но где глобальное правительство? Идет ренационализация мировой политики и расщепление международных институтов. ТНК послушно маршируют по приказам правительств. Независимые глобальные НГО на 99% приватизированы государствами или группами элит.

Неадекватна теория «мягкой силы», выдвинутая Джозефом Наем, первоклассным интеллектуалом, но и страстным защитником интересов своей страны. Впрочем, если из теории «мягкой силы» извлечь ее прозападную направленность и назвать по-старому – идеологическим влиянием, то выяснится, что гигантской «мягкой силой», несмотря на нищету и репрессии, обладал в 1920-е –1930-е гг. советский коммунизм. За его призывами ко всеобщей справедливости, равенству, национальному освобождению шли сотни миллионов. Оказывается, что и у современной России, пусть и относительно небогатой и не очень свободной, есть своя «мягкая сила». Российское идеологическое послание – защита суверенитета, национального достоинства, культурной самобытности, традиционных ценностей – близко большинству человечества. Это одна из причин необычайно злой и выходящей за рамки приличий информационной кампании, ведущейся против России.

Поразительно по своей неадекватности отрицание империализма и империй. США, главный адепт отрицания, – один из классических типов империи. Без формальных колоний, но с 800 базами и навязыванием идеологии, внешнеполитической ориентации, единой военной системы и направления внешнеэкономических связей. Евросоюз – еще более классическая империя, правда, без императора. Мы, остальной мир, должны следовать в фарватере этого лицемерия? А, может быть, империи не только есть, но и будут? И даже за ними будущее?

Примеры можно множить. Большинство из существующих теорий лишь частично адекватны. Они полезны как инструменты для анализа, но только если отдавать себе отчет в том, что практическая применимость их весьма ограниченна.

Теперь о будущем

Единственное, что может изменить все – большая война. Она сделает ход истории полностью непредсказуемым или вовсе его закончит. Уже не раз писал, что вероятность ее возникновения сейчас выше, чем когда бы то ни было с середины 1960-х годов. Но ее можно предотвратить умной политикой, многосторонним взаимным сдерживанием и активной борьбой за мир. А остальные макротенденции достаточно очевидны и предсказуемы. Назову важнейшие.

Продолжится сдвиг центра мировой экономики и политики в Азию. Китай, даже при неизбежном замедлении, уже в обозримой перспективе достигнет по совокупной мощи уровня США. Видимо, он догоняет или уже обгоняет Соединенные Штаты в ряде технологических, стратегических направлений, в частности в области искусственного интеллекта. Вслед за военной, экономической, политической силой в сторону Азии, Евразии начинает перетекать и культурно-моральное влияние. Перед Россией – северной Евразией – открываются интересные перспективы.

США благодаря «революции Трампа», которая, скорее всего, подстегнет экономику, сохранят позиции державы № 1–2, но уже в меньшей степени как суперглобального игрока, частично возвратятся в западное полушарие.

Де-факто холодная война, развязываемая Западом против Китая, дабы самоорганизоваться против «врага» и сдержать рост его могущества, останется на годы среди ведущих тенденций международных отношений. Года через четыре вероятно частичное преодоление раскола американских элит, которым удастся взять под контроль социальные медиа, политическую систему страны в целом. Это может снизить накал поиска врага в России. Тем более что ее, похоже, все больше замещает Китай. Частично будут удовлетворены интересы изголодавшейся части американского ВПК, связанной со стратегическими вооружениями. Важно, что мы вовремя дали понять американцам: превосходства «изматыванием» гонкой вооружений им не достичь, второго издания Рейгана не будет. Тогда можно рассчитывать на некоторую нормализацию. Но другие причины противостояния сохранятся. Вашингтону, допустившему формирование полусоюзных отношений Москвы и Пекина, важно либо разгромить Россию, либо нейтрализовать ее, чтобы ослабить Китай, либо оторвать Пекин от Москвы.

Европа, видимо, упустила шанс повернуть вспять деградацию европроекта и мировых позиций ЕС. Будут усугубляться националистические и авторитарные тенденции. Вероятен дрейф вниз и назад с нахождением нового баланса на уровне конца 1980-х – 1990-х годов. Но из-за неудачного эксперимента с единой внешней и оборонной политикой, из-за внутриевропейских проблем великие некогда державы не вернутся на прежний уровень субъектности в мировой политике. Активизируется соревнование внешних сил за позиции на увядающем, но еще блистательном и богатом субконтиненте. Эта борьба может стать важным геополитическим вызовом для России и мира. Европейцы не захотели сами платить за свою безопасность и вооруженные силы, теперь приходится расплачиваться политической лояльностью, экономическими уступками. Силен компрадорский класс, ассоциирующий свои политические и экономические интересы с американцами. Последние создали мощную клиентелу в старой Европе. Расширение Евросоюза привело к усилению в нем проамериканских элементов – идеологических русофобов или просто глубоко коррумпированных, слабых правительств, чьи лидеры находятся «на крючке». Но накачка России как «врага» выдыхается. Объективно укрепляются предпосылки для нормализации отношений с Европой. Но это будут скорее всего отношения с отдельными странами рыхлеющего Евросоюза.

Геополитически и геоэкономически мир будет становиться все более плюралистическим с двумя центрами притяжения – Америка+ и Большая Евразия. В первую войдут члены переформатированной НАФТА, часть латиноамериканцев, Великобритания, часть европейцев. Судьба второй и ее контуры будут зависеть в первую очередь от того, сможет ли Пекин преодолеть историческую инерцию «срединного царства», создающего вокруг себя поле вассальных государств. В новой глобальной роли Китая такая стратегия не пройдет, и рано или поздно против КНР консолидируются региональные великие державы с вероятным вовлечением США. Евразия, и так имеющая немалый унаследованный от прошлого конфликтный потенциал, превратится в макрорегион острого соперничества. Если Китай возьмет на себя роль первого среди равных, начнет активно строить институты сотрудничества, прежде всего ШОС, сознательно погрузится в сеть связей и балансов – состоится партнерство Большой Евразии, как бы его ни называли: гигантский континент мирного сотрудничества и развития, взаимодействия великих культур. Ситуация подвижна и прояснится скорее всего через 5–7 лет.

Мир в целом будет гораздо более свободным. Но небывало быстрый сдвиг в соотношении сил в мире, регионализация мировой политики, новое укрепление роли национальных государств, размораживание конфликтов, которые держали под контролем прошлые гегемоны – ССCР и США, появление новых типов вооружений скажутся на международной стратегической стабильности и создадут относительно высокую вероятность большой войны. Значение военного фактора сохранится, если не увеличится, и с точки зрения непосредственного обеспечения безопасности, и как инструмент влияния.

Видимо, продолжится тенденция к деградации интеллектуального уровня человечества, в том числе, а может быть и в первую очередь, правящих классов многих государств, вызванная информационно-цифровой революцией. Тенденция проявилась уже лет двадцать назад с приходом к власти «телевизионного поколения», склонного автоматически реагировать на последние новости и «картинку». Тренд многократно усугубится, когда вырастет «поколение айфонов», мало отличающее реальный мир от виртуального, все менее способного к самостоятельному, критическому, историческому мышлению. При этом современные демократии, где выбирают себе подобных, являются антимеритократическим механизмом. Весьма вероятно, что критерием отбора правящих кругов в странах, способных на такой отбор, станет неуязвимость отдельных индивидов или групп к интернету.

Роль невозобновляемых минеральных ресурсов продолжит снижаться. Вместе с тем возрастет значение в мировой экономике, а затем и геополитике, возобновляемых ресурсов – продовольствия, биоресурсов моря, чистой пресной воды, чистого воздуха, леса (эту тенденцию увидел и обосновал ученый из НИУ ВШЭ Игорь Макаров). Соответственно, снова подскочит ценность территорий, на которых можно производить эти блага.

Де-факто уход коммунистической и закат либеральной идеологии образуют идеологический вакуум, за заполнение которого началась борьба. Он заполняется национализмом в его государственном, этническом и даже квазирелигиозном вариантах. Налицо запрос на новую идеологию для нового мира.

Тенденция к частичной деглобализации продолжится и из-за ужесточения геополитического соперничества, и из-за связанной с цифровой революцией локализацией производств. Продолжится политизация международных экономических отношений, силовое использование экономических рычагов. Возращения к относительно либеральному мировому экономическому порядку ожидать не стоит, пока не сформируется новый военно-силовой каркас мира, и условный Запад не адаптируется к новому соотношению сил.

Последствия климатических изменений, чем бы они ни были вызваны, достаточно хорошо известны.

Нарастающее неравенство или его ощущение – крупный внутренний и международный вызов, на который придется ответить большинству государств (в числе первых – России). Это неравенство продолжит усугубляться. И здесь виден запрос на новую идеологию развития.

Из-за нарастающего изменения соотношения сил в мире не прекратится деградация большинства институтов, доставшихся от предыдущих мировых систем – двухполюсной и однополюсной. Эти институты либо устарели, либо вредны, продлевать им жизнь, участвуя в их работе, все более бессмысленно или контрпродуктивно.

Что дальше?

Разваливается старая, формируется новая мировая система. И, несмотря на относительно скромные ресурсы, особенно экономические, которые, естественно, нужно наращивать в первую очередь, Россия – третья из четырех-пяти стран, которые сыграют ключевую роль в формировании этой системы. Для эффективного участия в этой работе нужно усвоить простые принципы:

Нельзя бояться неизбежного, которое диктуется макротенденциями. Будущее всегда дает варианты приспособления и активного влияния.

Правил больше нет. За осознание этого мы должны быть благодарны Трампу, который говорит и делает то, что раньше лицемерно скрывали. Но в борьбе без правил мы, русские, с нашей историей, лихостью, нынешней идеологической незашоренностью, готовностью к риску имеем конкурентное преимущество. Надо лишь расстаться с глупостью следования в русле других правил и институтов, которые партнеры беспардонно отбрасывают. Если миру предлагают «закон джунглей», нужно действовать по «законам тайги». И те, кто по привычке или из желания получить улыбку одобрения старых партнеров пытаются следовать старым правилам, должны понимать, что они делают. Они имеют право на заблуждения. Страна и ее элита – нет.

В будущем мире выиграют те, кто, обращая минимальное внимание на информационный фон, будут проводить политику, основанную на реалистичной оценке грядущего. Условие победы – сочетание интеллекта, реализма и политической воли.

Почти все концепции внешней политики, унаследованные от двух- и однополюсной эпохи, либо устарели, либо ложны. Нужно прекратить плестись в фарватере старой внешнеполитической мысли, все более очевидно корыстно защищающей слабеющие позиции Запада. Нужно создавать новую теорию и практику международных отношений. Естественно, используя прошлые, в том числе западные наработки.

Большинство унаследованных институтов либо умирают, либо вредны. Исключение – ООН, ее устав и ряд сопутствующих организаций. Нужны новые институты, не привязанные к отмирающей системе международных отношений.

Западноцентризм в политике и мышлении устарел, вреден. Особенно вреден америкоцентризм, дающий стране, объявившей себя нашим врагом, дополнительные козыри. При этом бессмысленно злостное антизападничество – оборотная сторона старого европо- и америкоцентризма.

Нужно целенаправленно признать и внедрять в общественное сознание значение и знание Востока и Юга. Именно там находятся основные экономические и политические рынки будущего.

Повторюсь, целесообразно уделять внимание развитию конкурентных преимуществ – военной силы, идеологической незашоренности элиты, российского куража. Никакой «политкорректности». Правила прошлой системы отвергаются теми, кто их создавал.

Необходимо обеспечить прорыв в новую цифровую эру. Но одновременно – целенаправленно противостоять негативным последствиям цифровизации, в том числе умственной деградации элит.

Стоит начать активно формулировать и продвигать свою концепцию будущего и роли нашей страны в нем. Россия – гарант мира, создания сообщества независимых, сотрудничающих друг с другом стран и народов, культурного и политического многообразия. Цель политики – максимально возможная демократизация международных отношений. В долгосрочной перспективе – возвращение к игре по правилам, к опоре на международное право, которое сейчас отброшено. Максимальный упор на позитивную программу.

Главные цели политики:

Формирование зоны сотрудничества, развития и безопасности в Большой Евразии, в т.ч. интеграция совместно с союзниками по ЕАЭС в систему зон свободной торговли суперконтинента.

Курс на развитие в среднесрочной перспективе зоны свободной торговли ЕАЭС–ЕАСТ–ЕС–Китай. (Такая ЗСТ в будущих экономических условиях выглядит далеко не столь угрожающей, как по старинке полагают большинство отечественных экспертов.)

Сохранение тесных полусоюзнических отношений с Китаем на обозримую перспективу (шесть-семь лет). Дальнейшая траектория отношений будет зависеть от того, сможет и захочет ли сосед становиться первым среди равных в контексте партнерства Большой Евразии, погрузиться в сеть балансов и институтов сотрудничества или пойдет по пути единоличного лидерства.

Особое внимание – развитию отстающих от возможностей и потребностей нового мира отношений с Индией.

Развитие сотрудничества с европейскими странами, но насколько возможно в евразийских форматах.

Консолидация достигнутого уровня развития ЕАЭС. Обеспечение большей эффективности выполнения его решений, обеспечение ему недостающей поддержки в обществах. Подготовка к новому этапу углубления (и расширения) через два-три года.

Важнейшая стратегическая цель как с точки зрения повышения эффективности мироуправления, так и предотвращения катастрофической войны – запуск трехстороннего (с возможным расширением) взаимодействия Россия–КНР–США. Этот треугольник должен стать прообразом «концерта держав» для XXI века. Другого варианта более или менее эффективного управления не просматривается. В России предлагали эту идею. Но, как у нас часто получается, подзабыли о ее настойчивом продвижении. А условия для ее осуществления созревают.

И, разумеется, эффективная политика экономического роста, без которого невозможна победоносная стратегия.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 15 мая 2019 > № 2996621 Сергей Караганов

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 15 мая 2019 > № 2996620 Владимир Орлов

«Все позволено» и новая уязвимость

Почему проблема киберугроз становится главной в международной безопасности

В.А. Орлов – профессор кафедры прикладного анализа международных проблем МГИМО МИД России, заведующий Центром глобальных проблем и международных организаций Дипломатической академии МИД России; основатель ПИР-Центра.

Резюме Нельзя игнорировать факт, что крупнейшие мировые игроки, желают они того или нет, скатываются к «Карибскому кризису» в сфере кибервойны. Нет гарантий, что новый кризис будет контролируемым и приведет к «катарсису» в вопросах регулирования международной информационной безопасности.

Дело было без малого два десятилетия назад. Мне принесли рукопись книги. Называлась она «Информационные вызовы национальной и международной безопасности». Это сейчас проблематика международной информационной безопасности (МИБ) – или «кибербезопасности», как ее, сильно упрощая, еще называют – у всех на слуху и находится в топе глобальных угроз. А тогда о МИБ не то чтобы никто не говорил: говорили, конечно, особенно в узких экспертных кругах, но как-то «через запятую», и эта проблема оказывалась на заднем плане. А вскоре случилось 11 сентября, и угроза международного терроризма на время затмила все остальные.

Листая старые страницы

Но достаточно было пролистать принесенную мне рукопись, как я понял: речь идет об аналитическом труде неординарного калибра. И о глобальной угрозе масштаба гораздо большего, чем мне самому казалось до той поры. Особенное внимание уделялось сценариям кибервойн… хотел сказать «кибервойн будущего», однако авторы справедливо обращали внимание, что это уже «войны настоящего». Они предупреждали о возможности перерастания киберконфликта в ракетно-ядерный и были убеждены, что при двустороннем вооруженном конфликте непредсказуема реакция стороны, подвергшейся воздействию информационного оружия: «Может сложиться ситуация, когда выявление факта применения информационного оружия даже в очень ограниченном масштабе может привести к “испугу” и предположению, что вскрыта только “вершина айсберга” информационной атаки. Вслед за таким выводом может последовать ограниченное или массированное применение ядерного оружия». «Запретить разработку и использование информационного оружия на нынешнем этапе вряд ли удастся, как это сделано, например, для химического или бактериологического оружия, – делали авторы неутешительный вывод. – Понятно также, что ограничить усилия многих стран по формированию единого глобального информационного пространства невозможно. Поэтому развязки возможны только на пути заключения разумных соглашений, опирающихся на международное право и минимизирующих угрозы применения информационного оружия».

Рукопись я тогда без промедления опубликовал, и вышедшая книга не прошла незамеченной. (Информационные вызовы национальной и международной безопасности. Под ред. А.В. Федорова и В.Н. Цыгичко. М.: ПИР-Центр, 2001.)

Голые и напуганные

За годы, прошедшие с тех пор, информационные технологии шагнули далеко вперед. Интернет стал сродни кислороду: отключи – и люди задохнутся; зависимость от интернета сделалась тотальной. Об информационных войнах теперь не пишет только ленивый, а среди студентов-международников желающих писать выпускные работы про «кибер» гораздо больше, чем про «ядерку». В ООН не один год заседала Группа правительственных экспертов (ГПЭ), обеспокоенных проблематикой МИБ. Используя название известного телешоу, можно сказать, что простые люди чувствуют себя перед угрозами, исходящими из информационного пространства, «голыми и напуганными». «Голые» – потому что ничем не защищены. «Напуганные» – потому что знают, что ничем не защищены. Страх и растерянность, граничащие с паникой и паранойей, то и дело окутывают, будто смог, целые страны.

Несмотря на все это, воз и ныне там. Международное сообщество ни на йоту не приблизилось к выработке того, что могло бы стать «киберДНЯО» – юридически обязывающим договором о нераспространении кибероружия, который поставил бы заслон перед информационными войнами. «Это невозможно. В отличие от ядерного оружия, в случае с кибероружием мы далеко не всегда сможем идентифицировать источник атаки. Больше того, мы почти никогда не будем в состоянии отделить государственные субъекты от негосударственных», – разводят руками маститые эксперты – участники Московской конференции по международной безопасности (MCIS). Правда, не менее именитые коллеги не видят тут ничего невозможного: «Я бы предложила создать (…) международную конвенцию по нераспространению кибероружия и признанию невозможности для всех стран распространения кибероружия, – заявила Наталья Касперская, президент группы компаний InfoWatch. – Необходимо говорить об этом и стремиться к этому, чтобы все страны, особенно ведущие, такую конвенцию подписали».

В качестве компромисса (либо первого шага по преодолению «кибербеспредела») выдвигаются идеи по выработке международных «кодексов поведения» в киберпространстве. Например, «Парижский призыв к обеспечению доверия и безопасности в киберпространстве», оглашенный в ноябре 2018 г. президентом Франции, или документ по международным нормам кибербезопасности, представленный в 2014 г. корпорацией Microsoft на саммите Global Cyberspace Cooperation в Берлине.

Действительно, первый шаг делать надо, и он не обязательно должен быть юридически обязывающим и всеобъемлющим, хотя и важно, чтобы уже на первом этапе были представлены интересы различных регионов мира. Однако общая слабость «мер по укреплению доверия» и «кодексов поведения» – аморфность, неверифицируемость и необязательность для исполнения. ДНЯО – крупнейший международный договор ХХ века, ставший краеугольным камнем глобальной безопасности – тем и силен, что близок к всеохватности: в его юрисдикции – 192 государства планеты. Глобальный характер информационных угроз требует и глобального ответа: договора, столь же авторитетного и универсального, каким в ядерной области является ДНЯО.

В этих условиях не окончательным решением, но весомым шагом на пути к нему могли бы стать двусторонние соглашения между ключевыми субъектами информационного пространства. Однако кризис в системе договоров по контролю над вооружениями, который мы сегодня наблюдаем и который на наших глазах усугубляется, не позволяет говорить о реалистичности таких двусторонних юридически обязывающих соглашений в информационной сфере (или, если угодно, в области кибероружия), по крайней мере на ближайшую перспективу.

Значит, все позволено? Соблазнительный вывод. Потому что как раз чувство вседозволенности пьянит. Оно развращает. О масштабах американских операций в киберпространстве мы догадывались и раньше. Но благодаря разоблачениям Эдварда Сноудена, сделанным в июне 2013 г., кое-что из тайного стало явным. Степень американского (и британского) кибервмешательства по всему миру беспрецедентна. Основной мишенью информационных атак американского государства оказалась горстка еще не только де-юре, но и де-факто суверенных государств, проводящих независимую внешнюю политику. Так, США неоднократно – и в основном успешно – применяли кибероружие против Ирана, в том числе и против его мирной ядерной инфраструктуры.

Но все-таки центральным объектом для американских информационно-кибернетических операций была и остается Россия. Согласно оценке, прозвучавшей в феврале с.г. из Кремля, «территория США постоянно используется для организации огромного количества кибератак против различных российских структур. Это – реальность, в которой мы живем». Характерен заголовок статьи в свежем номере авторитетного Бюллетеня атомных ученых, выходящего в США: «Кибератаки против России – государства с самым большим ядерным арсеналом – представляют глобальную угрозу» .

Новая уязвимость

Летом 2018 г. я пересек девятнадцать американских штатов. Говорил с простыми людьми где-нибудь в Оклахоме или в Вайоминге. Пытался разобраться, что тревожит «одноэтажную Америку». И как простые американцы относятся к России. А относятся они к России в основном или хорошо, или никак. Никакой «русофобии», которой страдают вашингтонские элиты, я в американской глубинке не заметил. Правда, если при наших разговорах был выключен телевизор. Но вот если телевизор был как назло включен – и не на спортивных каналах, а на новостных, – тогда в наши разговоры начинали вклиниваться совершенно сюрреалистичные мотивы: «российской угрозы», «вмешательства России в американские выборы», «косвенного контроля со стороны России за многими местными американскими СМИ», «коварства Кремля» и т.п. Но если русофобии в американской глубинке я не встретил, то ощущение уязвимости вполне. И здесь глубинка вполне совпадает с Вашингтоном, хотя в столице это ощущение уязвимости еще острее. С чего бы?

16 июля 1945 г. Соединенные Штаты обрели монополию на ядерное оружие, когда в Аламогордо провели испытание атомной бомбы под кодовым названием «Троица». Но чувство монополии и безнаказанности не прошло и после 29 августа 1949 г., когда атомную бомбу испытал Советский Союз. Вроде бы исключительность США в ядерных вооружениях была подорвана, однако еще несколько лет разрыв в ядерных арсеналах двух стран был столь велик (и настолько в пользу Соединенных Штатов), что комфорт сохранялся. И даже когда СССР стал сокращать разрыв, совершенствовать точность и дальность ракетных носителей, даже когда он 30 октября 1961 г. испытал на Новой Земле водородную «царь-бомбу», – и тогда Вашингтон не воспринимал Москву в ядерном соревновании на равных, ощущая себя уверенно и защищенно.

Понадобился Карибский кризис октября 1962 г., появление советских ракет и ядерного оружия на Кубе, в «подбрюшье» США, чтобы до американского руководства дошло: мир изменился. Ядерной неуязвимости Соединенных Штатов больше нет и не будет. Надо отдать должное президенту Джону Кеннеди. Когда читаешь стенограммы совещаний в Белом доме в дни Карибского кризиса, видишь, как день за днем президент мужает, тщательно вникает в ситуацию, вникнув, удерживает министров и советников от сползания к ядерной войне, находит в себе силы для компромисса. И это несмотря на огромное внутриполитическое давление, на призывы «показать себя с русскими пожестче», «ответить со всей мощью», ведь Карибский кризис разворачивался за считанные дни до промежуточных выборов в Конгресс.

Уроки были извлечены. Через каких-то девять месяцев СССР и США ставят подписи под Договором о запрещении ядерных испытаний в трех средах (атмосфере, космосе и под водой), вокруг которого несколько лет топтались переговорщики и находили многочисленные предлоги, почему «нельзя подписывать». А все потому, что не было политической воли лидеров, что не получали «сигнал сверху». Вскоре начинается работа над Договором о нераспространении ядерного оружия, чему не препятствует смена хозяина Белого дома после убийства Кеннеди. Понимание, что нельзя ставить судьбы своих стран, судьбы всего мира на грань ядерной катастрофы, пришло как раз в разгар Карибского кризиса. Совместные советско-американские усилия по предотвращению распространения ядерного оружия вкупе с двусторонне выстроенной системой ядерного сдерживания и архитектурой контроля над вооружениями позволили избежать сползания к бездне.

Конечно, нельзя игнорировать колоссальные различия между ядерным и кибероружием. Как справедливо замечает Игорь Иванов, «ядерное оружие создавалось и развертывалось не в целях последующего применения, а для сдерживания потенциальных противников. Страх глобальной ядерной войны предполагал максимальную осторожность и высокую ответственность ядерных держав. С кибероружием дело обстоит иначе – мало кто сейчас считает, что его применение создает непосредственную угрозу всему человечеству. А потому соблазн применить может оказаться слишком большим. При этом кибероружие в значительной степени анонимно, кибератака может быть произведена практически из любой точки планеты, и реальный киберагрессор останется неопознанным, а следовательно – и ненаказанным».

Страх перед кибероружием не синонимичен страху перед оружием ядерным. Но он тоже велик, и нарастает, и особенно мучителен как раз потому, что нет того «золотого петушка», который позволил бы легко определить, с какой стороны – с запада ли, с востока или еще откуда – «лезет рать».

Ощущение, что по «невидимым сетям» вероятный противник (будь то негосударственный субъект или, с большей вероятностью, государство) может накрыть и системы управления ядерным оружием, и личные электронные почтовые ящики влиятельных лиц, и системы подсчета голосования, и объекты критической инфраструктуры, кого-то вводит в ступор, кого-то доводит до паранойи, а кого-то подталкивает к планированию зеркальных или асимметричных ответных действий «на поражение». Око за око, зуб за зуб. Даже если и око, и зуб – виртуальные. Хотя грань-то между виртуальным и реальным как раз и размывается, и так недалеко до того, чтобы остаться слепым да беззубым. Именно ощущение вот этой новой уязвимости – сродни ощущению времен Карибского кризиса – я все больше замечаю и в Вашингтоне, и за его пределами.

Я не хотел бы сейчас гадать по поводу того, что произошло или не произошло в 2016 г. в отношении подготовки к американским президентским выборам. Для меня очевидно, что американские избиратели выбор сделали не под «внешним» влиянием, а исходя из собственных убеждений. Те, кто думают иначе, не уважают свой народ, считая, что он настолько подвержен манипуляциям. Вообще «российская угроза», «российский след» для многих в Вашингтоне сегодня не более чем удобный повод «поквитаться» с внутриполитическими оппонентами. Поляризация американских элит зашла так далеко, что для драки здесь любые средства хороши. А Россия просто удобно попалась под руку.

Но в то же время настороженность в отношении кибервозможностей России – реальный фактор американской внутренней и внешней политики. Он присутствует не только в стане демократов, но и среди республиканцев, которых сегодня кто-то наивно причисляет к «русофилам». Ее причина – куда глубже, чем попытка докопаться до ответа на вопрос, вмешивалась ли Россия в американские выборы. Ее причина – как раз в чувстве новой уязвимости. Россия не вмешивалась, но ведь могла вмешаться и еще может. Ощущение новой уязвимости требует ответа. Инстинктивная реакция – введение санкций. Однако санкциями кибервойны не остановить. Зато они могут подлить масла в огонь.

На войне как на войне

Кибервойна уже идет. Кто-то не заметил? Впрочем, неудивительно, что не заметили. Потому что это преимущественно невидимая война. Именно такая, какой и положено быть кибервойне.

Российские специалисты уже довольно давно определили характеристики таких кибервойн. Они, в частности, обратили внимание на необычайную сложность задач тактического предупреждения и оценки ущерба: «Существует реальная возможность того, что представленные национальному военно-политическому руководству оценки правоохранительных органов и разведывательных служб по конкретным случаям воздействия или ситуациям будут довольно противоречивы. Нападающая сторона, используя информационное оружие, способна с беспрецедентной оперативностью проводить стратегические операции и после выполнения задач мгновенно возвращаться в установленные пределы киберпространства».

По мнению российских специалистов, для проведения операций по дестабилизации внутреннего положения государства-противника наиболее эффективным каналом являются СМИ. При этом «могут применяться различные способы оказания воздействия через СМИ, в том числе и связанные с воздействием на инфраструктуру самих СМИ; оказание воздействия через национальные СМИ противника; в случае, если это невозможно, а также в целях достижения большего эффекта – формирование альтернативных каналов информационно-психологического воздействия (альтернативные СМИ, иновещание, (…) интернет); оказание внешнего давления на политическое руководство и общественное мнение государства-противника, создание международного климата, препятствующего реализации планов противника».

При этом подавление существующих систем национального вещания, например уничтожение ретрансляционных спутников, телевизионных и радиовещательных станций специалисты относят к наименее эффективным методам в сравнении с вышеперечисленными.

Диалог по кибервопросам становится проблематичным в условиях кровожадной внутриполитической борьбы в США. В этой связи неудивительно, что ряд американских экспертов ожидает применения Россией кибероружия как неизбежности: око за око. Не как превентивного, но как ответного удара. Тем более там видят, что Россия способна все более эффективно и многопланово, к тому же асимметрично, действовать в информационном поле. Только в отличие от войны ядерной, здесь могут быть сотни тысяч незримых обменов ударами; правда, лишь немногие из них будут направлены на использование уязвимости сугубо военной; остальные – для использования уязвимости политической или психологической.

Раз война, значит крупнейшие американские IT-корпорации реагируют. В частности, создают «оперативные штабы», или war rooms. Первенство здесь принадлежит Facebook при участии принадлежащих этой компании Instagram и WhatsApp. В war room компании Facebook нет окон (в прямом смысле этого слова) и есть двадцать «борцов с фейковым проникновением», число которых со временем предполагается довести до двадцати тысяч. Как сказал Марк Цукерберг, выступая перед Конгрессом, «мы слишком поздно заметили [российское] вмешательство и теперь всеми силами стремимся упредить злоумышленников». По словам главы отдела кибербезопасности Facebook, «наша работа – засечь любого, кто попытается манипулировать общественным мнением. Найти и обезвредить».

О «борьбе» в киберпространстве объявил и ключевой союзник Соединенных Штатов – Великобритания. Причем устами обычно неразговорчивого руководителя МИ-6 Алекса Янгера. В своем программном выступлении по кибервопросам 3 декабря 2018 г. в шотландском университете Сент-Эндрюс глава МИ-6 заявил, что «борьба за киберпорядок» объявлена, и она ведется против «опытного оппонента, не связанного понятиями закона и морали». Хотя сначала имя этого «опытного оппонента» (или оппонентов) прямо не называлось, затем в выступлении прямо была указана Россия.

Карибский киберкризис?

Время для диалога уходит. Американское «все позволено» уже наталкивается на серьезное противодействие, причем не только России, но и ее ключевого стратегического партнера в глобальных делах – Китая. Однако даже это пока не приводит американцев к понимаю не просто важности, но необходимости договариваться.

Напротив, принятая в 2018 г. Национальная стратегия для киберпространства США предполагает не только оборону, но и наступательные действия в отношении военной и киберинфраструктуры Китая и России. Ведущие американские специалисты с опытом работы на ключевых «киберпостах» в Пентагоне в эти дни дают такие рекомендации: «Соединенным Штатам следует дистанционно поражать инфраструктуру системы управления российскими вооруженными силами через заражение вирусами или посредством внедрения вредоносных объектов в эту систему через завербованных лиц. Потенциально США могли бы вырубить электроснабжение вокруг российских военных баз, с которых ведется российская кибердеятельность. Также можно было бы, в партнерстве с частными компаниями, выдавить русских из негосударственных интернет-сетей и закрыть элементы российского сегмента интернета».

Россия не может позволить себе закрыть глаза на такой сценарий. Как заметил недавно Сергей Нарышкин, «движимые химерами прошлого, Соединенные Штаты начинают все больше походить на самонадеянного библейского силача Голиафа, который, как известно, был повержен юным Давидом. (…) Важно прекратить безответственную игру на повышение ставок и отказаться от проецирования силы в межгосударственных отношениях. Не доводить дело до нового Карибского кризиса».

Готовясь к саммиту в Хельсинки в июле 2018 г., российская сторона подготовила проект Совместного заявления президентов России и США, где на первой же странице, третьим пунктом (следом за вопросами стратстабильности и нераспространения, а также терроризма) было предложено ориентировать профильные российские и американские государственные органы на продолжение и углубление проведенного обсуждения проблем незаконной деятельности в киберпространстве, принятие совместных и параллельных мер по недопущению дестабилизирующего воздействия на критическую инфраструктуру и внутренние политические процессы в наших странах, включая выборы. Как известно, совместного заявления в Хельсинки не приняли. Больше того, не было ни нового российско-американского саммита, ни даже содержательного разговора между президентами, когда многосторонние встречи в верхах сводили их вместе в Париже и Буэнос-Айресе, так как по возвращении из Хельсинки Трамп столкнулся с угрозой обвинений в государственной измене.

Да, идут отдельные, порой не афишируемые, российско-американские встречи на экспертном уровне, в формате «второй» или «полуторной» дорожек. Последнее более продуктивно. Как со-организатор и участник одного из таких форматов, могу сказать, что российско-американская дискуссия по кибербезопасности, прошедшая в декабре прошлого года в Вене, при участии представителей нескольких международных организаций и помещенная в более широкий контекст стратегической стабильности, была, безусловно, полезной и интеллектуально стимулирующей. Однако без иллюзий: вырабатываемые такими форматами и площадками идеи могут быть востребованы, лишь когда общий климат в двусторонних отношениях потеплеет. Мы же наблюдаем дальнейшее падение температуры.

Риск перерастания нынешней ситуации в глобально-хаотичную кибервойну все больше тревожит международное сообщество. По словам генерального секретаря ООН Антониу Гутерриша, «злонамеренные действия в киберпространстве приводят к снижению доверия между государствами». В своей Повестке дня по разоружению генсек ООН призывает «безотлагательно выстроить международные меры доверия и повышенной ответственности в киберпространстве». Неужели, чтобы дойти до осознания важности «договариваться» по киберделам, шире – по всей повестке МИБ – придется пережить некий «Карибский киберкризис»? Или все это не более чем очередные модные «страшилки»?

Не хотелось бы впадать в фатализм. Но еще меньше хотелось бы принимать позу страуса, игнорируя тот очевидный факт, что – желают того крупнейшие мировые игроки или нет – но они к такому «Карибскому кризису» скатываются. Потому что кибервойна идет. Без правил. С высокой долей неопределенности. С раскручиваемой спиралью напряженности. С гонкой кибервооружений. И, конечно, нет никаких гарантий, что новый кризис будет контролируемым и приведет к «катарсису» в вопросах регулирования МИБ. Ведь только выпусти киберджинна из бутылки…

Поэтому усиливается тревожное ощущение, что новые – настоящие, а не «фейковые» – драматические события в киберпространстве еще только предстоят.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 15 мая 2019 > № 2996620 Владимир Орлов

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 15 мая 2019 > № 2996619 Константин Богданов

Время ad hoc?

Гибкие коалиции и наследие Дональда Рамсфелда

К.В. Богданов – кандидат технических наук, научный сотрудник сектора военно-политического анализа и исследовательских проектов ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН.

Резюме Если будет достигнута стабилизация мирового порядка в виде новой биполярности или кардинального обновления мировой системы коллективной безопасности, гибкие коалиции окажутся абсорбированы этими структурами как частный инструмент ограниченного применения.

Начало XXI века отмечено ростом популярности идеи о том, что гибкие военно-политические коалиции, собираемые под тактическую задачу, имеют преимущество перед долгосрочными стратегическими альянсами. Активное следование этой стратегии на международной арене, осуществлявшееся на первом сроке администрации Джорджа Буша-младшего (и в немалой степени – стараниями министра обороны Дональда Рамсфелда), вызвано давно копившимися противоречиями, связанными с изменением облика миропорядка и роли и места Соединенных Штатов в нем. В политике США это привело к отказу от стремления достигать коллективного одобрения внешних вмешательств и нарастанию конъюнктурных односторонних действий. Поэтапное нарастание дисфункций в работе имевшихся институтов коллективной безопасности вызывает увлечение гибкими коалиционными стратегиями, что на данный момент наблюдается и в России. Оставаясь важным элементом современного миропорядка, характеризующегося переходом от однополярной к многополярной (полицентрической) модели, стратегия гибких коалиций имеет и ограничения, важнейшее из которых – деструктивное влияние на развитие международных отношений в отсутствии объемлющих надстроек коллективной безопасности (глобальной и/или блоковых).

Не Рамсфелдом единым

В последние 15–20 лет в мире ведутся широкие дискуссии о том, как может трансформироваться сложившийся облик военно-политических альянсов. Одной из наиболее популярных концепций стала идея гибких коалиций, представляющих собой группы союзников, конъюнктурно собираемые под конкретные задачи. Эти страны не обязательно связаны постоянно действующими соглашениями о безопасности и глубоко выстроенными взаимозависимостями.

Расцвет такой концепции принято связывать с именем шефа Пентагона (2001–2006 гг.) Дональда Рамсфелда, активно выступавшего за перестройку внешней политики страны в соответствии с изменившимися условиями. Однако трансформация американской военно-политической стратегии и особенно ее коалиционной части в последние 35 лет носила более сложный характер, отнюдь не сводящийся к вопросу о роли личности Рамсфелда в истории. Вместе с тем яркий, манифестационный характер «доктрины Рамсфелда» в сочетании с динамично меняющимися глобальными военно-политическими условиями 2010-х гг. вновь ставит вопрос о том, каково реальное место перманентных многосторонних союзов в военной стратегии и внешней политике – в первую очередь в США, но и в других ведущих странах – и как эта роль могла бы измениться в будущем. Возможно ли появление новой доктрины, которая опиралась бы на концепцию гибких коалиций, собираемых ad hoc, и при этом вносила бы вклад в стабильность системы международной безопасности? Пригоден ли этот опыт для применения не только в системе альянсов Соединенных Штатов как державы-гегемона?

В теории международных отношений достаточно подробно и с разных сторон рассмотрены природа, мотивация и динамика формирования союзов, а также вопросы различий между постоянно действующими союзами мирного времени и тактическими коалициями времени военного. Излагаемые современными исследователями взгляды на изменение природы и роли коалиций после распада биполярной системы разнообразны. От апологетического подхода к выстраиванию постоянных обязывающих союзов со сложными взаимозависимостями через сбалансированную оценку объективных плюсов и минусов гибких коалиций и их применимости в различных сценариях до сомнений в пользе постоянных альянсов на современном этапе. Крайняя позиция – постулирование неизбежности полного перехода к гибким коалициям.

Мнения насчет значимости и перспектив последних различны. Так, Эштон Картер, впоследствии ставший министром обороны США, писал еще в 2004 г., что такие альянсы можно рассматривать только как «запасной вариант от безысходности». Вместе с тем довольно обширная группа исследователей подчеркивает кардинальные изменения природы военно-политических союзов после распада биполярной системы, приводящие к росту востребованности гибких коалиций.

Системно-исторический анализ эволюции взглядов на формирование союзов в Соединенных Штатах, в том числе при планировании внешних вмешательств, и влияние превалирующих форм коалиций на контекст международных отношений позволит определить конструктивные, содержательные элементы гибкой коалиционной стратегии и оценить их воздействие на международную безопасность.

Трансформация американских доктрин внешних вмешательств на переломе: 1985–2000 годы

Системная травма, которую Вьетнам нанес американскому военно-политическому планированию, потребовала почти 15 лет для переосмысления. Началось оно еще с заявления президента Ричарда Никсона: при сохранении всех внешних обязательств США в дальнейшем намерены требовать от союзных стран, подвергающихся угрозе, непосредственного участия в конфликте «на земле», а не ожидания прибытия американского контингента. Это заявление запустило процесс так называемой «вьетнамизации» конфликта в Южном Вьетнаме, приведший к выводу оттуда более чем полумиллионной группировки войск США в течение четырех лет.

Окончательно поворот во взглядах на интервенционизм закрепил в 1984 г. министр обороны Каспар Уайнбергер, сформулировав условия применения войск за пределами страны по принципу «все или ничего». К ним он отнес использование американских сил за рубежом только для защиты жизненно важных интересов и только в качестве последнего довода, четкое определение целей и задач такого использования, постоянный процесс переоценки соответствия им размещаемых сил и средств, а также достаточную поддержку операции Конгрессом и общественным мнением внутри страны.

Стыковку этих правил с коалиционной стратегией осуществил чуть позже Колин Пауэлл (глава Объединенного комитета начальников штабов в 1989–1993 гг.). Исследуя условия внешнего вмешательства не только при защите ключевых национальных интересов, но и в ограниченных задачах, он в числе прочего столкнулся с проблемой внешнеполитического обеспечения таких операций. Результатом стал комплекс воззрений (доктрина Уайнбергера–Пауэлла), который не только предельно ужесточил требования к системным и чисто военным аспектам подобных операций (в том числе обязательную формулировку четкой стратегии выхода еще до начала вмешательства и обеспечение подавляющего и ничем не ограниченного военного превосходства над противником), но и включил в контур подготовки таких действий обязательную широкую международную поддержку.

Заметим, что в администрации президента Джорджа Буша-старшего (1988–1992 гг.) сложился устойчивый консенсус относительно того, что значительные вмешательства за пределами неоспариваемой зоны влияния Соединенных Штатов должны подкрепляться прочно выстроенным взаимопониманием на международной арене, в том числе если не участием, то одобрением основных союзников. Принятая администрацией модель «нового мирового порядка» подразумевала превалирующее использование коллективных (а следовательно, консенсусных) механизмов международной безопасности. И если вторжение в Панаму в 1989 г. проводилось односторонним образом, то модельным примером применения такой стратегии на практике стала операция против Ирака в 1991 г., осуществленная широкой международной коалицией при практически беспрекословной поддержке большинства стран мира.

Тем не менее радикальные изменения в системе международных отношений все чаще приводили к ревизии таких воззрений. Так, в начале 1992 г. в американскую прессу попал рабочий проект изменений военной стратегии, подготовленный заместителем министра обороны Полом Вулфовицем и получивший с легкой руки журналистов прозвище «доктрина Вулфовица», хотя 46-страничный документ так никогда и не вышел из стадии меморандума. В нем довольно прямолинейно обосновывалось право американцев на одностороннее внешнее вмешательство и, что особенно важно, подчеркивалась архаичность больших и статичных военно-политических альянсов, которые должны были уступить место тактическим коалициям, собираемым ad hoc под патронажем «особой стабилизирующей роли» США. Этот документ был дезавуирован администрацией Буша-старшего, но сменившая ее администрация Билла Клинтона постоянно возвращалась к теме – например, включая в военное планирование принцип «контрраспространения», который обосновал внешнее силовое вмешательство (в т.ч. одностороннее) для пресечения распространения ОМУ.

Администрация сталкивалась как с внутренними, так и с внешними сложностями. К внутренним можно было отнести переход Конгресса осенью 1994 г. под контроль республиканцев, сделавший внешнеполитические усилия Белого дома перманентной мишенью для критики, особенно когда команда Клинтона на первых порах всерьез пыталась играть на внешней арене кооперативно.

Внешние сложности были связаны в том числе с нарастающим рассогласованием задач и возможностей Соединенных Штатов как единственной сверхдержавы, переживающей «однополярный момент», и тех немедленных практических результатов, которые могла дать им работа через интерфейс широких традиционных коалиций и сложившихся институтов коллективной безопасности. Радикальное изменение внешнего окружения и рост внешних угроз для США после распада биполярного миропорядка не могло не повлиять и на отношение к внешним вмешательствам, и на их международное обеспечение в коалиционных стратегиях – в сторону роста унилатералистской составляющей как естественного ответа на «трение» в прежних коллективных структурах.

Уже во время операции в Боснии между союзниками в НАТО, а также между структурами НАТО и ООН наблюдались существенные разногласия. Воздушная кампания против Югославии весной 1999 г. велась уже как вмешательство только НАТО, а не ООН, но тем не менее получила издевательское прозвище «комитетская война» (war by committee), отразившее тот факт, что основные баталии в ней разгорелись не в небе над Белградом, а в многочисленных согласительных комиссиях и рабочих группах. Противоречия между задачами и возможностями, с одной стороны, и нарастающими разногласиями в стане союзников (прежде объединявшихся перед образом общего врага в виде советского блока) и в разнородной среде международных институтов, с другой, естественным образом подталкивали Вашингтон к доктринальной ревизии.

В итоге администрация Клинтона вынуждена была переформулировать свою внешнеполитическую стратегию как «по возможности многостороннюю, при необходимости одностороннюю» (multilateral when we can, unilateral when we must). Однако, несмотря на сложности и сопротивление, она всеми силами пыталась добиваться широкого международного консенсуса (хотя бы формального) там, где это только было возможно. По определению Алексея Богатурова, этот период характеризуется «плюралистической однополярностью», в которой американское лидерство осуществлялось не само по себе, а в контексте увязки интересов плотной группы развитых стран (G7), объединяемых общими ценностями. Тем не менее уже тогда налицо был отход Вашингтона от «доктрины Уайнбергера-Пауэлла»: многочисленные вмешательства осуществлялись не для защиты жизненно важных интересов страны, велись непоследовательно и приводили к дальнейшему росту интервенционистского вектора во внешней политике.

Таким образом, уже к концу 1990-х гг. в США сложился комплекс разнородных факторов, актуализирующих пересмотр внешнеполитического наследия Буша-старшего и способствующих нарастанию унилатералистской составляющей в американской политике и военной стратегии.

Задачи и коалиции: становление и провалы «доктрины Рамсфелда»

Джордж Буш-младший привлек в команду целую группу правых государственных деятелей («неоконсерваторов»), исповедовавших резко унилатералистские и интервенционистские воззрения: Дика Чейни, Дональда Рамсфелда, Ричарда Перла, а также уже упоминавшегося Пола Вулфовица. Умеренно унилатералистских взглядов придерживалась даже Кондолиза Райс, которую не принято относить к неоконсерваторам. Особое наследие после себя оставил Рамсфелд, инициировавший перестройку военной машины США в соответствии с трансформацией форм вооруженной борьбы.

Рамсфелд призывал отказаться от длительной подготовки военных кампаний с массированным накоплением сил и средств, как это предусматривали воззрения Уайнбергера и Пауэлла. Окончание холодной войны изменило облик «типовых» вооруженных конфликтов, в которые втягивались Соединенные Штаты, повысило в них составляющую, связанную с противостоянием иррегулярным силам, борьбой с терроризмом и задачами силового предотвращения распространения ОМУ. Рамсфелд видел ответ в создании высокомобильных сил, расширении участия в войне спецназа, интенсивном применении высокоточного оружия с большой дистанции. Корни некоторых длительных и технологически сложных программ Пентагона кроются именно в этой доктрине – например, концепция «Быстрого глобального удара». Вмешательства предлагалось проводить максимально быстро, в том числе с нарушением принципа массирования: операция начиналась до окончания развертывания всех назначенных сил, с вводом их в бой по мере прибытия на театр.

Результаты первого применения «доктрины Рамсфелда» на практике, однако, носили противоречивый характер. Операции 1991 и 2003 гг. в Ираке принято противопоставлять друг другу, и действительно, они антиподы практически во всем: в целях и задачах, в международной подготовке войны, в скорости и масштабах предвоенного развертывания, в соотношении сил, в том, как велась воздушная и наземная фазы кампании. Не стали исключением и долгосрочные результаты. Неповоротливая многонациональная группировка, развернутая в 1990–1991 гг. в Персидском заливе, добилась дешевой и скромной с военно-стратегической точки зрения победы, сделав превосходную рекламу американской военной машине, укрепив союзы и воодушевив нацию. В то же время втрое меньшая группировка в 2003 г. после стремительного развертывания полностью разгромила и оккупировала Ирак за пять недель, передав администрации Белого дома многолетнюю, непопулярную и крайне дорогостоящую партизанско-террористическую войну, которая в дополнение ко всему вбила клин между Вашингтоном и Лондоном, с одной стороны, и ведущими западноевропейскими странами НАТО, с другой.

Здесь необходимо четко отделить стратегию от конъюнктуры конкретной войны. В комплексе воззрений, приписываемых Рамсфелду, выделяются три аспекта. Первый – это собственно трансформация военной машины в соответствии с изменившимися реалиями. Уже только поэтому, несмотря на иракскую неудачу и вал критики в адрес ее автора, новая доктрина скорее состоялась. Прежние воззрения на внешние вмешательства были отброшены как нерелевантные новому характеру войны: скоротечные и одновременно низкоинтенсивные вооруженные конфликты, максимально бесконтактное ведение боевых действий с активным применением высокоточного оружия, многофакторная среда действия и переплетение военных и невоенных аспектов, высокая активность негосударственных акторов (от транснациональных корпораций до террористических группировок, а также частных военных компаний), ускорившийся темп принятия и реализации решений.

Второй аспект – взгляды на коалиционную стратегию в рамках такой войны. В данном случае они описываются лозунгом, который Рамсфелд привел в меморандуме в адрес Буша-младшего в сентябре 2001 г.: «Задача должна определять коалицию, а не коалиция – задачу». Постановка вопроса о расширении применения гибких коалиций была правомерна, поскольку вызывалась объективными изменениями международного контекста. Однако Рамсфелд выступил со свойственным ему напористым радикализмом, добавив стране проблем внутри НАТО сентенциями про «старую Европу», оппонирующую войне в Ираке. Заметим, что именно негибкость в проведении своей линии и недостаточное внимание к поддержке союзников помешали США собрать влиятельную коалицию для войны в Ираке, и это, возможно, стало одной из причин ее неудачи. В этом же месте, по мнению Богатурова, начался слом «плюралистической однополярности», завершившийся к концу 2000-х годов.

И, наконец, третий аспект, который заметен сильнее других, но в контексте нашего исследования значим менее всего – это непосредственно ход и исход иракской войны, мотором и одним из архитекторов которой (а в дальнейшем и, по сути, ее административной жертвой) стал Рамсфелд, стремившийся применить свои воззрения на практике в агрессивном стиле, характеризовавшемся, с одной стороны, прямолинейными ястребиными взглядами на внешнюю политику, а с другой – аппаратными уловками и давлением на подчиненных.

Итак, мы видим, что администрацию Буша-мл. в ее агрессивной приверженности к одностороннему подходу можно критиковать за то, как конкретно реализовывались и обеспечивались на внешней арене те или иные шаги, и американская академическая экспертиза еще в 2000-е гг. делала это весьма подробно и убедительно. Но довольно трудно ставить под сомнение объективный комплекс проблем, которым руководствовался Белый дом.

Из всего рассмотренного нами следует:

после распада биполярной системы интервенционистская составляющая в американской внешней и военной политике под давлением обстоятельств планомерно нарастала, пока в начале 2000-х гг. не была окончательно поставлена во главу угла администрацией Буша-младшего;

Рамсфелд выступил как сборщик этой концепции, соединив новые воззрения на облик военной машины с соответствующей постановкой под сомнение сложившихся взглядов на коалиционные стратегии и ростом акцента на унилатерализм;

войну в Ираке и кризис отношений внутри НАТО можно определить как провал администрации и личную неудачу Рамсфелда как военно-политического руководителя в конкретном, им же самим режиссированном кризисе, но сами по себе они не могут рассматриваться как полноценное опровержение состоятельности стратегии с акцентом на гибкие коалиции.

Затяжная война в Ираке на втором сроке Буша-младшего несколько смягчила унилатералистские тенденции в американском интервенционизме, вынудив администрацию искать поддержки за рубежом. Иракскую войну так и не удалось сделать войной НАТО, хотя трудно переоценить роль параллельно развертывавшейся кампании в Афганистане для укрепления пошатнувшегося взаимодействия и взаимопонимания внутри альянса. В частности, необходимо особо отметить выход НАТО за пределы своей традиционной географической зоны ответственности в повестку глобального регулирования безопасности, то есть приобретение альянсом новых качеств.

Этот вектор продолжился при Бараке Обаме, особенно на его первом сроке, когда во главу угла было поставлено улучшение имиджа страны за рубежом, укрепление прежних союзов и переориентация активной политики Соединенных Штатов с Ближнего Востока на Азиатско-Тихоокеанский регион, что, в свою очередь, требовало выстраивать новые и модернизировать прежние альянсы.

Однако именно в этот период, после глобального финансового кризиса 2007–2008 гг., начались сокращения военных расходов в европейских странах НАТО: от 8% в Германии и Великобритании до 21–36% в Прибалтике. Одновременно возник острый вопрос разделения бремени расходов (burden sharing), отражающий растущую диспропорцию вложений США и прочих членов Североатлантического блока. Полемика вокруг этой проблемы в числе прочего подчеркнула сохраняющиеся противоречия внутри альянса, связанные с критическими оценками его эффективности.

Несмотря на запланированный рост военных расходов в НАТО после 2014 г., ситуация обострилась с приходом в Белый дом Дональда Трампа, который еще на стадии избирательной кампании публично задавался вопросом о смысле существования альянса. Новый президент в ультимативной форме потребовал от союзников нарастить военные расходы как минимум до условленных 2% ВВП, а лучше и до 4 процентов. Это отношение Трампа к своим постоянным союзникам, уже создающее осложнения, схожие с теми, что возникли из-за кампании в Ираке в 2003 г., возможно, свидетельствует о попытке переложить задачу гипотетического сдерживания России в Европе на плечи европейских стран, высвободив американские ресурсы для проведения более гибкой политики вмешательства в остальных регионах планеты.

Новое время и новые альянсы

В 1990-е гг. при столкновении с недостаточностью имевшихся механизмов для разрешения кризисов в условиях конфликтов в ООН и эрозии «институциональной сделки» со своими союзниками по холодной войне американские администрации могли выбирать из двух вариантов. Потратить время, авторитет и силы на кардинальную перестройку международной системы коллективной безопасности, которая, возможно (но не обязательно, в чем крылся риск), приобрела бы инструменты и потенциал, необходимые для оперативной и эффективной стабилизации кризисных ситуаций. При этом пришлось бы поступиться частью привилегий и возможностей, которые США заполучили как победитель в холодной войне де-факто, а текущее положение любой администрации, рискнувшей сделать такой шаг (особенно в условиях противостояния исполнительной и законодательной властей), оказывалось под ударом внутриполитической борьбы. Но в перспективе это могло помочь (хотя и без гарантий) создать архитектуру равной и одинаковой международной безопасности, от которой выиграли бы все стороны. Данный сценарий не реализовался.

Вместо этого выбран второй путь: наращивать унилатералистские усилия, откладывая тем самым в будущее решение системной проблемы реформирования институтов коллективной безопасности. По сути это можно охарактеризовать как «кредитную» модель безопасности: Вашингтон тратил ресурсы, имидж и расположение ведущих стран мира (в т.ч., как показывает опыт Буша-младшего и Трампа, и среди стран НАТО) на тактическое купирование текущих кризисов, передавая весь комплекс осложнений и нарастающего международного напряжения будущим администрациям. Периодически возникающий дискуссионный паралич внутри постоянно действующих коалиционных структур и международных институтов дополнительно стимулировал единоличную политику Соединенных Штатов и, следовательно, разрушал эти альянсы и институты, не создавая взамен иной коллективной ценности, кроме американского лидерства в системе «навязанного консенсуса». В этом можно усмотреть определенный парадокс, но усилия, которые США направляли на конъюнктурное сохранение своего лидерства в «однополярном моменте», все сильнее деформировали систему международных отношений, ставя это самое лидерство под сомнение и тем самым готовя появление держав-ревизионистов и наступление «постоднополярного» миропорядка (каким бы он в конечном счете ни оказался).

В этих условиях изменение облика военно-политических коалиций (не только американских) неизбежно. Кризис институтов и режимов, доставшихся миру от биполярной эпохи, с середины 2010-х гг. постепенно перешел в их обрушение (особенно это заметно в системе контроля над вооружениями), что, с одной стороны, создает небезопасную ситуацию в мире, а с другой, повышает и потребность в гибких коалиционных стратегиях, причем на фоне резкого снижения политического доверия основных игроков друг к другу и дефицита общих ценностей.

Мы видим, что американский опыт конструирования гибких коалиций успешно распространяется. Хорошим примером может быть «Астанинский формат». Заметим, что в нем удалось свести воедино Иран и Турцию с их амбициями регионального лидерства, что делало бы такой союз, выстроенный «по-старому», неустойчивым в долгосрочной перспективе. Но он вполне пригоден для практического решения конкретных проблем сирийского урегулирования в рамках жестко определенной тактической повестки. Своего рода сложной гибкой коалицией является на данный момент и распределенная «матрешка», выстроенная на постсоветском пространстве на базе ЕАЭС, Таможенного союза, ОДКБ и Союзного государства России и Белоруссии – с прицелом на общую постоянную интеграцию в долгосрочной перспективе и с учетом разной готовности стран к росту взаимозависимости и координации действий в разных областях. Дополнительное измерение задает интерференция этой «матрешки» с текущей повесткой ШОС, в том числе по вопросам региональной безопасности.

Частично схожую конструкцию можно увидеть в американских попытках наполнить новым содержанием Quad – четырехсторонний формат диалога по безопасности между США, Австралией, Индией и Японией, который по сути представляет собой один из опорных институтов сдерживания регионального влияния Китая.

Заслуживает внимания и работа американцев со своими союзниками в Юго-Восточной Азии, сводящаяся к развитию двусторонних взаимосвязей по индивидуальной повестке, актуальной именно для конкретных пар государств-союзников. На этом фоне особенно хорошо была заметна линия на укрепление взаимоотношений с бывшими региональными партнерами по сдерживанию «мирового коммунизма», которое, впрочем, в последние годы развивается не без сбоев (чему хороший пример – двойственная политика Филиппин при Родриго Дутерте). Нельзя исключить, что скоординированная система двусторонних альянсов (как региональных, так и глобальных) в дальнейшем может послужить институциональной основой для выстраивания распределенных многосторонних гибких коалиций, чья связность обеспечивается через крупную державу-патрона (своего рода «хаб» альянса), удерживающую целевую рамку конкретной задачи и ведущую для ее достижения «челночную» координационную работу.

В свою очередь, развитием принципов гибких коалиций, которыми США руководствовались во время «войны против террора», стала возглавляемая ими международная коалиция по борьбе с «Исламским государством» в Сирии и Ираке. Здесь мы видим гибридный подход, в котором интенсивная мотивация Вашингтоном потенциальных союзников поодиночке сочеталась с коллективной работой внутри имеющихся «зонтичных структур», в первую очередь НАТО, что облегчало достижение взаимопонимания и упрощало планирование и проведение боевых действий.

Однако сложность создает продолжающееся изменение контекста международных отношений. Принято считать, что «однополярный момент» является временным, транзитным процессом, на что указывал еще автор этой концепции Чарльз Краутхаммер. Предположительно это должен быть переход от биполярной системы к многополярной (полицентрической). Как завершение этого перехода отразится на состоятельности гибких коалиций, столь эффективных сейчас? Андрей Кортунов отмечает, что ассоциации с прежними многополярными эпохами баланса сил (например, с «Европейским концертом» Венской системы) надуманы. В XX веке изменилась сама природа внешней политики – она стала более ценностной и идеологизированной. Прагматический «танец коалиций», как у европейских монархий XVIII–XIX веков, в условиях давления общественного мнения в демократических государствах и инерции массовой пропаганды становится маловероятным (особенно с учетом глобального подъема популистской волны). Это маловероятно даже если вывести за скобки доминирующий военно-стратегический и политико-экономический вес США, который в обозримое время не может быть сглажен никакой «многополярностью» и значительно превышает вес Британской империи в XIX в. или Франции в XVIII веке.

В таких условиях требуется задать вопрос о действенности уже и гибких коалиций. Что может стать постоянной общей рамкой для группы таких коалиций, частично связанных ведущей державой-патроном либо составом участников? Каковы особенности взаимоотношений членов различных коалиций, особенно если и те, и другие числят себя ключевыми союзниками державы-патрона? Эрозия постоянных институтов коллективной безопасности на фоне ослабления мировой державы-гегемона, по сути, создает атомизированную среду, которая легко превращается в холодную войну всех против всех, исчерпывая ресурс для создания гибких форматов. То, что давало крупным игрокам свободу маневра при кризисе старого миропорядка, может стать бомбой, заложенной под стены миропорядка возникающего. И, наоборот, конструктивное существование гибких коалиций потребует объемлющей надстройки, которую может дать только консенсусная система международной безопасности и/или восстановление блоковой структуры.

Поэтому реалистичнее было бы воспринимать увлечение гибкими коалициями как важное, но преходящее явление, имманентное условиям конкретного транзитного периода. Актуализация этого направления, проделанная в том числе и неоднозначными стараниями Рамсфелда в начале 2000-х гг., предоставила ведущим игрокам удобный и гибкий инструмент для тактического купирования кризисов. Но он, как и в случае с американскими увлечениями унилатерализмом, стратегически скорее разрушает институциональное пространство международного взаимодействия, чем укрепляет международную безопасность. Если будет достигнута стабилизация мирового порядка в виде новой биполярности или кардинального обновления мировой системы коллективной безопасности, гибкие коалиции окажутся абсорбированы этими структурами как частный инструмент ограниченного применения.

В качестве одного из сценариев конструктивной трансформации Андрей Кортунов приводит реализацию принципа многосторонности (мультилатерализма), то есть учета интересов стран – участниц системы коллективной безопасности на основе углубления взаимозависимости и достижения качественно нового уровня интеграции в рамках стремления к равной и одинаковой безопасности. Схожий взгляд на несущую механику стабилизирующих альянсов, упроченных взаимозависимостью, ранее высказывала и Элизабет Шервуд-Рэндалл, анализировавшая более узкую проблему соотнесения долгосрочных интересов американской национальной безопасности с различными коалиционными стратегиями.

Базой общих ценностей на первых этапах может стать общее восприятие единых для всех угроз, хотя этого, безусловно, недостаточно для долговременного устойчивого существования системы. В таких широких рамках вполне отыщется место и гибким коалициям под конкретную задачу – близкий аналог здесь можно найти в крупных операциях сил ООН по поддержанию мира и принуждению к миру во времена холодной войны.

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 15 мая 2019 > № 2996619 Константин Богданов

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 15 мая 2019 > № 2996618 Андрей Цыганков

Эпоха полураспада: от миропорядка к миропереходу

Кто преуспеет на этапе неопределенности

Андрей Цыганков – профессор международных отношений и политических наук Калифорнийского университета (г. Сан-Франциско).

Резюме Миропереход необратим. На горизонте – новый миропорядок, борьба за который еще впереди. На повестку дня приходят инициатива, воля и способность к стратегическим решениям. Альтернативы – хаос и выпадение из числа важнейших игроков мировой политики.

Состояние дел в мире не породило пока достаточно обширной исследовательской литературы о кризисе современного миропорядка. Каковы условия его распада? Начался ли уже переход к иному миропорядку? Каковы динамика и временные горизонты перехода? Чего следует ожидать в качестве альтернативы? Сказанное и написанное о прежних эпохах ценно, но применимо отнюдь не в полной мере. Отдельные же статьи и книги о современном миропорядке – только начало глубокого и серьезного разговора. Пока они даже отдаленно не напоминают массу исследований, созданных в последние три десятилетия так называемыми транзитологами, изучавшими внутриполитические переходы к демократии либерального образца. Возможно, теперь, когда проблемы с демократией возникли и в странах Запада и когда транзитологию нередко именуют научным коммунизмом наоборот, пришло время переключиться на осмысление «транзитов» глобального уровня.

Данная статья – попытка приблизиться к пониманию проблематики мироперехода. Мир вступил в процесс перемен по крайней мере с 2008 г., когда Россия вмешалась в вооруженный конфликт в Грузии, бросив вызов монополии США на применение силы в международных делах. Масштабные процессы активно обсуждаются политиками, журналистами и экспертами. Но исследователям еще предстоит прояснить характер и направление движения современного мира. Что именно и в каких временных горизонтах нас ожидает – нарастание глобального беспорядка в виде обрушения созданных в послевоенное время международных институтов; новая холодная или даже «горячая» война; постепенная стабилизация на условиях двух- или многополярности; сохранение, пусть и в модифицированном виде, американского доминирования или нечто иное?

Условия и горизонты мироперехода

По точной характеристике Генри Киссинджера, любой мировой порядок предполагает наличие баланса сил среди основных участников международной системы и признание ими определенных правил поведения. Такие правила отражают представления стран-участниц о принципах справедливости и распределения силовых возможностей.

Переход к новому миропорядку, или миропереход, начинается с вызовов, бросаемых миропорядку державами, стремящимися к его ревизии. Для развития переходных процессов требуется, чтобы такого рода вызовы оказались достаточно серьезными, сделав невозможным для ответственных за поддержание порядка государств сохранение миропорядка имеющимися средствами. При этом как для держав, заинтересованных в статус-кво, так и для ревизионистов на данном этапе характерно не вполне адекватное их возможностям восприятие мироперехода. Инерционно мыслящие приверженцы статус-кво уверены во временном характере трудностей и в том, что способны «отстоять мир», в то время как амбициозные по своей природе ревизионисты склонны преувеличивать свои возможности мир изменить. В России о таких возможностях уже в 1990-е гг. – задолго до начала глобальных переходных процессов – заявлял министр иностранных дел Евгений Примаков. В Америке многие воспринимали и продолжают воспринимать Россию как внутренне слабую, сугубо региональную державу, несмотря на уже продемонстрированный ею значительный военно-политический потенциал не только в Евразии, но и на Ближнем Востоке.

Переходный процесс обретает динамику, если сопровождается не только разрушительными процессами, но и созданием основ будущего миропорядка. В истории международных отношений такого рода созидательные процессы редко оказывались достаточными для плавного перехода и сопровождались войнами. В классическом исследовании «Война и перемены в мировой политике» Роберт Гилпин показал, что для государств, считающих себя гарантами миропорядка, войны оказывались необходимы для предотвращения подъема новых держав. Именно войны исторически закрепляли новый баланс сил и правила поведения. В отношении побежденных главным вопросом становился вопрос о том, включать ли их в качестве полноценных участников нового миропорядка или отказывать им в способности проводить самостоятельную внешнюю и внутреннюю политику. Как первое, так и второе является для великих держав принципиальным, подтверждая сферы важного для них влияния и внутренний суверенитет.

Миропереход продолжается до тех пор, пока связанные с ним процессы разрушения, созидания и насилия не завершаются формированием нового баланса сил и правил поведения, признаваемых и поддерживаемых ответственными за их исполнение государствами.

История международных отношений со времени Вестфальского периода представляет на рассмотрение несколько примеров мироперехода. Пост-Венский переход начался в середине 1840-х гг. с ослабления принципов Венской системы, проявившегося в стремлении ее участников воспользоваться распадом Оттоманской империи. Россия не стремилась изменить правила системы, желая лишь и далее защищать права единоверцев на территории Османской империи, сохранять престиж европейской державы и держать флот на Черном море. Главной державой-ревизионистом стала Англия, никогда до конца не принимавшая лидерства России в Венском концерте. Политики вроде лорда Пальмерстона уже в 1830-е гг. вынашивали идеи английского усиления за счет ослабления России и Турции. Как экономическое, так и политическое влияние Англии на Ближнем Востоке росло, подогревая аппетиты правящего класса. Франция и Австрия не бросали прямого вызова системе, но стремились к расширению своего влияния и ослаблению России. Франция хотела новых отношений с Константинополем, а Австрия – большего контроля над дунайскими княжествами на Балканах. Нараставшие противоречия разрешились в ходе Крымской войны, в результате которой по итогам Парижского конгресса 1856 г. возник новый миропорядок. По справедливому замечанию британского историка Джона Персиваля Тэйлора, главной ставкой войны были не Турция и Балканы, а передел всей европейской системы властных отношений. Проигравшей в войне России было отказано как в праве защиты православных за пределами страны, так и в праве на Черноморский флот.

Пост-Парижский переход начался известной нотой Александра Горчакова в 1871 г., уведомлявшей европейские державы об односторонней денонсации Россией положений Парижского конгресса. Нота ссылалась как на суверенные права России, так и на нарушения положений конгресса самими европейскими державами. Из числа европейских государств готовность воевать за сохранение статус-кво изъявила только Англия. Остальные либо были слишком слабы, либо, как ставшая Германией Пруссия, пошли на сделку с Россией, получив важные дивиденды. Последующие годы вплоть до Первой мировой войны известны как время анархии, когда Германия проявила себя в качестве важнейшей ревизионистской державы, в то время как страны образовавшейся Антанты стремились сохранить позиции и влияние в Европе путем сдерживания Германии. Балканские войны в конце концов привели к разрушительному катаклизму и возникновению нового миропорядка, основанного на подписанных в Версале в 1918 г. документах.

Пост-Версальский переход стал возможен благодаря подъему Германии и избранию в 1933 г. Гитлера канцлером. Германия вскоре вышла из навязанной ей ранее Лиги Наций, а затем восстановила обязательный военный призыв и начала массированную программу военной модернизации. В 1936 г. она вновь оккупировала Рейнские территории, в которых ей отказывал Версальский договор. Попытки Советского Союза создать систему коллективной безопасности и сдерживания агрессора провалились из-за разногласий европейских держав. Затем последовало соглашение Гитлера с Англией и Францией в Мюнхене в 1938 г. и с СССР в 1939-м. Ни первое, ни второе уже не могло предотвратить новую мировую войну. По мере ее завершения в Ялте с немалыми сложностями были сформулированы контуры нового миропорядка, согласно которым Германии отказано не только в сферах влияния, но и во внутреннем суверенитете.

Вызовы Ялтинский системе были брошены уже вскоре после ее создания в результате начала холодной войны. По существу возникло два конкурирующих миропорядка, державшихся на антагонистических идеологиях и политических системах. И СССР, и Запад стремились изменить баланс военно-политических сил, формально не признавали сфер влияния и стремились к подрыву политических систем друг друга. Кризисы от Берлина до Кубы, Европы и Афганистана сотрясали мир вплоть до 1980-х годов. Тем не менее некоторые принципы Ялты сохранили значение. В частности, обе стороны – и Советский Союз, и Соединенные Штаты – неформально примирились с созданными ими сферами влияния в Европе и рассматривали ООН как место обсуждения принципов международной безопасности. Это сделало возможным диалог двух главных держав и периоды разрядки военной напряженности. Во многом в силу создания системы ядерного сдерживания холодная война, в отличие от прежних миропереходов, не привела к «горячей». Развитие же процессов мироперехода можно, вероятно, связывать с ослаблением динамики внутреннего роста СССР в 1970-е гг. и его растущей неспособностью поддерживать военный паритет с США.

Таким образом, временные горизонты миропереходов варьируются от сравнительно коротких до более длительных. Короткими – около десяти лет – были пост-Венский и пост-Версальский переходы, каждый завершился войнами крупных держав. Длительным – около сорока лет – оказался пост-Парижский переход. Пост-Ялтинский, со сделанными выше оговорками, продлился от середины 1970-х до 1989 г., когда завершилась холодная война. Возник новый статус-кво, а с ним и державы – Соединенные Штаты и собирательная Западная Европа, – готовые гарантировать соблюдение нового миропорядка. Поскольку первую скрипку в его утверждении играла Америка, данный порядок может по праву именоваться Вашингтонским.

Современный миропереход

Положение России в Вашингтонском миропорядке отличалось от положения Германии в Версальской и Ялтинской системах. Ничего похожего на репарации, разоружение и тем более раздел страны Москве не навязывали да и не могли навязать. Сама постановка вопроса об этом была невозможна. Россия не была побеждена в холодной войне, завершив ее вместе с Западом на основе временно возникшего единства интересов.

Однако Ялтинские правила, на соблюдение которых рассчитывали в Москве, оказались во многом попраны Вашингтоном. С точки зрения соблюдения этих правил именно Соединенные Штаты выступили главной державой-ревизионистом. По выражению американского историка Стивена Коэна, многие в администрации Билла Клинтона рассматривали Россию как побежденную державу, ожидая от нее подчинения внешнеполитическим приоритетам Америки по аналогии с побежденными после Второй мировой войны Германией и Японией. Упор был сделан не на достижение новых договоренностей о разделении сфер ответственности и общих правил поведения, а на распространение в мире силами единственной сверхдержавы сформулированного в Вашингтоне принципа демократии, который журнал американского истеблишмента Foreign Affairs представил как «единственно приемлемый принцип легитимности».

С Российской Федерацией обошлись не как с Францией в Венском концерте, а как с потерпевшей Крымское поражение императорской Россией, которая лишилась значительной доли сфер влияния и части внутреннего суверенитета. После распада СССР Запад распространил свое влияние на Восточную Европу и значительную территорию бывших советских республик, а также немало способствовал проведению Россией внутренних реформ по модели Вашингтонского консенсуса. Неудивительно, что именно Россия стала главной державой-ревизионистом по отношению к навязанному ей Вашингтонскому миропорядку.

В осмыслении процессов современного пост-Вашингтонского мироперехода выявилось несколько различающихся позиций. Среди них наиболее заметны алармистская и стабилизационная. Алармисты справедливо обращают внимание на ускоряющиеся тенденции разрушения и распада различных международных институтов и подсистем. Например, авторы Валдайского доклада октября 2018 г. использовали метафору «осыпания» миропорядка, полагая этот процесс необратимым и констатируя невозможность воссоздания основ глобального регулирования. Близка к алармистской и идея новой холодной войны, которая-де вновь разворачивается между Россией и Западом с непредсказуемыми результатами. На опасность такого рода противостояния указал, в частности, Сергей Караганов, связав его с попыткой Запада переиграть мировое соотношение сил в свою пользу.

Приверженцы стабилизационной позиции в основном исходят из преувеличенности идей распада миропорядка. Либеральные сторонники этой позиции как в России, так и в западных странах считают возможным и желательным сохранение миропорядка в основном в том виде, в каком он сложился после окончания холодной войны. Например, по мнению президента американского Совета по внешней политике Ричарда Хааса, такой миропорядок в основном держался на гармонии интересов и вел к беспрецедентной стабильности и процветанию в мире. Сторонники таких взглядов признают, подобно известному теоретику-международнику Джону Айкенберри, наличие глубокого кризиса либерального миропорядка, но связывают его с реализацией миропорядка, а не с его основными принципами. Подобным же образом генеральный директор Российского совета по международных делам Андрей Кортунов в статье «Неизбежность странного мира» выразил убежденность в безальтернативности миропорядка, основанного на принципах рациональности, нормативности и открытости. Российские либералы согласны, что позиции США и Запада в мире существенно ослабли, но полагают, что они могут усилиться в ближайшем будущем, поскольку Запад остается лидером политического, технологического и экономического развития, а созданный после холодной войны миропорядок – в целом рациональным и нуждающимся в улучшении, а не трансформации.

Преувеличенными идеи распада миропорядка считает и ряд близких к реалистскому мышлению ученых и экспертов. Они убеждены, что мир остается и в основном останется под влиянием Соединенных Штатов как единственной сверхдержавы. Для них очевидно, что и при относительном сокращении доли Америки в мировой экономике и торговле страна будет безусловным лидером в развитии технологий и военных систем. Например, один из наиболее заметных теоретиков однополярности Нуно Монтейро связал ее сохранение и развитие не столько с материально-экономическими ресурсами и экономическими сдвигами в мире, сколько с целенаправленной государственной политикой США в области военных технологий и военного строительства. Сходные позиции изложил на последнем заседании Валдайского клуба в Сочи и Уильям Уолфорт, который обратил внимание аудитории на сохраняющийся в мире разрыв между военно-силовыми позициями Америки и остальных держав.

И алармисты, и стабилизаторы верно ухватывают смысл важных тенденций, но преувеличивают их значение. Алармисты недооценивают важность не только разрушительных, но и созидательных процессов в мире, подспудно создающих основания для будущего миропорядка. Кроме того, они склонны к преуменьшению возможностей Соединенных Штатов регенерировать, пусть и не на либеральных принципах, основы своего могущества, тем самым саботируя и растягивая процесс перехода к новому миропорядку. Что касается стабилизаторов, то их, как и ранее, отличает чрезмерный скептицизм в отношении возможностей не-Запада сокращать упомянутый технологический разрыв и создавать альтернативные западным устойчивые политические и международно-институциональные конструкции.

В современном миропереходе тесно переплетаются разрушительная и созидательная тенденции. Миропереход начался в середине 2000-х гг. и набирает силу после череды «цветных революций» в Евразии и на Ближнем Востоке, серии непоправимых ошибок «либерального» Запада и подъема националистических партий и настроений в мире. И хотя Соединенные Штаты остаются военной сверхдержавой, налицо как сдвиг военно-экономической власти, так и серьезное ослабление идейного и политического авторитета Америки и Запада в мире.

Очевидно, что США более не под силу поддерживать или навязывать миру правила созданного после окончания холодной войны миропорядка. До середины 2000-х гг. он держался на подавляющем военном превосходстве Америки и вытекающей из него способности Вашингтона отказывать другим державам в проведении независимой внешней и внутренней политики. Сегодня Россия, Китай, Иран, Турция и другие более не ориентируются на американскую внутриполитическую модель и проводят все более активную политику защиты сфер своего внешнего влияния. Активно и без участия Вашингтона создаются новые институциональные объединения и переговорные площадки регионального урегулирования. Что касается вчерашних надежных союзников и партнеров Вашингтона в Азии, на Ближнем Востоке и в Евразии, то они все больше стремятся к самостоятельному позиционированию и налаживанию собственных отношений с теми, кого американцы рассматривают в качестве угрозы миру и национальной безопасности. При этом многие союзники Вашингтона руководствуются сегодня региональными реалиями, не полагаясь на готовность США защитить их от возможных угроз со стороны России, Китая или Ирана.

Конечно, огромные военно-экономические, информационные и технологические возможности Соединенных Штатов сохраняют значение. Отчасти поэтому, а отчасти в силу фактора ядерной опасности и иных соображений Россия, Китай и другие страны не рассматривают полномасштабную войну как способ завершения мироперехода. Процесс принуждения Америки и Запада к пересмотру Вашингтонского миропорядка окажется неизбежно поступательным и связанным с постепенным оформлением новых международных правил.

Этот процесс осложнится, а в чем-то и замедлится под действием упомянутой выше характерной для процессов мироперехода неадекватностью восприятия сторон. Многие склонны полагать, что новый мир вот-вот наступит, ведь США уже в относительном «упадке», а Европа перестала быть «суверенным международным игроком». Такие настроения могут способствовать выжидательности, препятствуя активному построению международно-институциональных альтернатив Западу и проведению необходимых внутренних реформ. Европа же с Америкой продолжают уповать на мощь технологий, санкций и других экономических инструментов, принуждая Россию, Иран и других к соблюдению важных для Запада глобальных правил поведения.

Тем временем в результате демонстрации критиками Запада имеющихся у них асимметричных возможностей и возникновения связанных с этим кризисов постепенно оформляются новые, неподконтрольные американцам сферы влияния и экономического роста. На их основе будут возникать новые, теснящие западные правила международного поведения, требующие универсализации и глобального признания. Это длительный процесс. Очевидно, что пост-Вашингтонский переход окажется продолжительнее прежних, включая и пост-Парижский, и, вероятно, не завершится и к 2050 году. Такая продолжительность диктуется, во-первых, невозможностью большой войны, чреватой взаимным ядерным уничтожением, а во-вторых, сохраняющейся асимметричностью мира, в котором потеснить США гораздо сложнее, чем в условиях реальной многополярности.

Стратегии выживания и развития

В эпоху полураспада и мироперехода выживает тот, кто приспособит к своим нуждам внешние и внутренние условия, оказывая тем самым важное влияние на баланс сил и правила будущего миропорядка. Изоляция, даже временная, сегодня не представляется возможной как в силу «турбулентности» глобального мира, так и по причине сохранения его относительной открытости. Время требует стратегий, в которых твердость отстаивания суверенитета сочеталась бы с гибким умением создавать новое и желаемое в экономической, информационной, военной и политической сферах. Реализация таких стратегий потребует сильного, творчески мыслящего и адресно действующего государства. Оно должно быть способно выйти за пределы макрорегулирования экономики, вкладываясь в оптимальные международные проекты и поддерживая наиболее перспективные для этого сектора и отрасли экономики.

Заинтересованные в сохранении прежнего «либерального» миропорядка европейские государства должны будут расширить горизонты мышления и измениться внутренне, поскольку проект «Евросоюз» больше не является ни гарантом внутреннего благоденствия, ни образцом для подражания. Трудно предположить, какой именно должна стать перестройка этого проекта, но его успех в миропорядке после 2050 г. отнюдь не гарантирован. Очевидно, для Евросоюза неизбежен поворот к Азии и Евразии, но европейским элитам еще предстоит осознать важность этого.

Сказанное отчасти применимо к США, но лишь в том случае, если Трамп окажется аберрацией, а новая демократическая элита продемонстрирует готовность к реализации схем глобальной экономической и политической интеграции. Более вероятно продолжение в том или ином виде начатого Трампом проекта великодержавного национализма, уже поддержанного значительной частью социальных и элитных слоев Америки. Смысл – в сокращении международных обязательств при сохранении стремления к сверхдержавности, особенно в военно-промышленной, энергетической и информационно-технологической сферах. Для преуспевания в этой области Америке потребуются внутренние преобразования, а также новая внешняя политика, не ограничивающаяся фирменными для Трампа мерами военно-политического и санкционно-экономического давления. Такие меры уже практиковались в отношении Северной Кореи, Китая, Ирана, Европы, России и стран Латинской Америки и, вопреки уверенности Вашингтона в результативности диктата, могут обернуться немалыми издержками в будущем.

Стратегия держав-ревизионистов должна сочетать в себе меры асимметричного сопротивления в целях отстаивания важнейших интересов в мире с активным выстраиванием альтернативного прежнему миропорядка и проведением необходимых для этого внутренних реформ. Асимметрия в защите основных национальных интересов сегодня не только необходима, но и вполне возможна. Как говорил Отто фон Бисмарк, бывают времена, когда сильный является слабым в силу своей нерешительности, а слабый – сильным по причине своей готовности действовать. Сегодня слабость и рыхлость отличают не только страны, но и целые международные объединения еще недавно единого Запада, создавая для России, Китая и всех тех, кто не готов вернуться на позиции второразрядных держав, новые возможности. Цели асимметричного противодействия реализуемы и потому, что преследуют цель не победить противника, а лишь обеспечить его неспособность продолжать наступление. По определению теоретика асимметричных международных отношений Брантли Уомака, в таких отношениях «менее слабый не может угрожать положению более сильного, однако сильный не в состоянии навязать слабому свою волю приемлемой для себя ценой».

С формулированием и реализацией подобной стратегии сопряжено немало трудностей, включающих в себя не только риски противодействия более развитым в материально-экономическом отношении державам, но и выбор сфер внутреннего развития, выявление перспективных международных проектов, меры по административному укреплению государства и другие. Защита основных интересов должна быть соразмерной и согласующейся с созидательными целями на относительно долговременную – после 2050 г. – перспективу.

Непростое положение в условиях мироперехода у тех, кому еще предстоит определиться и сделать выбор относительно нового миропорядка. Практика стран неприсоединения в период холодной войны показывает, что усидеть на двух или трех стульях возможно. Отчасти это уже происходит. Традиционно находившиеся в сфере глобального влияния США страны выстраивают собственные отношения с Китаем, Россией и другими державами-ревизионистами, например, подписывая с ними военные контракты, несмотря на протесты Вашингтона. И все же сегодня такого рода стратегия сопряжена с немалыми трудностями. Для ее осуществления требуется не только значительная политическая воля, но и определенное международное равновесие сил и согласие со стороны внешних держав. Как первое, так и второе отсутствует. В мире происходит масштабная глобальная перекройка рынков, региональных систем и военно-политических союзов, и это осложняет принятие решений для множества государств.

Каждой из стран и держав предстоит сегодня нелегкий выбор. Миропереход начался и уже необратим. На горизонте – новый миропорядок, борьба за который еще впереди. На повестку дня приходят инициатива, воля и способность к стратегическим решениям. Альтернативами являются хаос и выпадение из числа важнейших игроков мировой политики.

Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 15 мая 2019 > № 2996618 Андрей Цыганков

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 15 мая 2019 > № 2996617 Ричард Хаас

Чем закончится миропорядок

И что придет ему на смену

Ричард Хаас – президент Совета по международным отношениям, автор книги A World in Disarray: American Foreign Policy and the Crisis of the Old Order («Мировая неразбериха: американская внешняя политика и кризис прежнего порядка»).

Резюме Порядок, сформировавшийся после Второй мировой и холодной войны, невозможно восстановить. Но мир еще не стоит на грани системного кризиса. Главное – не допустить материализации этого сценария из-за раскола в отношениях США и Китая, столкновения с Россией, большой войны на Ближнем Востоке или кумулятивного эффекта климатических изменений.

Стабильный миропорядок – редкое явление. Обычно он возникает после периода больших потрясений, который создает стремление к чему-то новому и условия для этого, прежде всего стабильное распределение сил и общепризнанные правила поведения в международных отношениях. Еще нужны государственные умы, потому что миропорядок формируется, а не рождается. Но какими бы благоприятными и сильными ни были первоначальные условия и стремления, для поддержания миропорядка требуются креативная дипломатия, функционирующие институты и эффективные действия, позволяющие адаптировать его к меняющимся обстоятельствам и противостоять новым вызовам.

Но даже самому хорошо управляемому миропорядку неизбежно приходит конец. Баланс сил, на котором он построен, нарушается. Институты не могут адаптироваться к новым условиям. Одни государства распадаются, другие возникают в результате меняющихся возможностей, нерешительности и растущих амбиций. Те, кто несет ответственность за сохранение миропорядка, совершают ошибки, принимая решение, что делать и чего не делать.

Конец любого миропорядка неизбежен, но когда и как это произойдет – неизвестно. Как и то, что придет ему на смену. Обычно конец миропорядка наступает после длительного ухудшения, а не в результате неожиданного краха. Поддержание миропорядка зависит от гибкости государственных умов и эффективности действий, точно так же правильная политика и дальновидная дипломатия могут определить, как будет развиваться ухудшение и к чему оно приведет. Но для этого необходимо еще кое-что: сначала нужно признать, что старый миропорядок никогда не вернется, а усилия по его восстановлению окажутся тщетными. Только после этого можно будет двигаться дальше.

В поисках параллелей с сегодняшней ситуацией политики и эксперты обращаются к примерам Древней Греции, где появление новой силы привело к войне между Афинами и Спартой, или к периоду после Первой мировой войны, когда США (следуя политике изоляционизма) и большая часть Европы бездействовали, пока Германия и Япония игнорировали соглашения и захватывали своих соседей. Но самая яркая параллель с сегодняшней ситуацией – это Европейский концерт в XIX веке, самая значимая и успешная попытка построить и поддерживать миропорядок до наших дней. С 1815 г. и до начала Первой мировой войны миропорядок, созданный на Венском конгрессе, определял международные отношения и устанавливал базовые правила международного поведения (хотя их не всегда удавалось имплементировать). Это модель того, как коллективно управлять безопасностью в многополярном мире.

Крах того миропорядка и последовавшие за ним события – поучительный пример для нас сегодня и важное предупреждение. Необратимый упадок миропорядка не означает, что за ним неизбежно последуют хаос и бедствия. Но если небрежно управлять процессом ухудшения, катастрофа вполне может произойти.

Из пепла

Глобальный порядок второй половины XX века и начала XXI века возник на руинах двух мировых войн. Миропорядок XIX века появился после крупных международных потрясений – наполеоновских войн, которые после Французской революции и прихода к власти Наполеона Бонапарта опустошали Европу более десяти лет. Когда армии Наполеона были разбиты, союзники-победители – Австрия, Пруссия, Россия и Великобритания, великие державы того времени – собрались в Вене в 1814–1815 году. На Венском конгрессе они постановили, что французская армия никогда больше не должна угрожать их странам, а революционные движения – их монархиям. Победители приняли разумное решение и включили в миропорядок потерпевшую поражение Францию. С Германией после Первой мировой войны поступили совершенно иначе, как и с Россией после окончания холодной войны.

Венский конгресс сформировал систему, известную как Европейский концерт. Она была сосредоточена на Европе, но представляла собой международный порядок того времени, учитывая доминирующее положение Европы и европейцев в мире. Были согласованы общие принципы отношений между государствами. Прежде всего было достигнуто соглашение о недопустимости вторжения в другое государство и вмешательства во внутренние дела другого государства без его разрешения. Прочный военный баланс убеждал любое государство, что не стоит пытаться разрушить миропорядок (и не давал добиться успеха тем, кто все же пытался). Министры иностранных дел встречались на так называемых конгрессах, когда возникал серьезный вопрос. Концерт был консервативным во всех смыслах слова. По Венскому договору были проведены многочисленные территориальные корректировки, а затем закреплены границы Европы. Для дальнейших изменений требовалось согласие всех подписавших сторон. Кроме того, были приложены максимальные усилия для укрепления монархий, одна страна могла прийти на помощь другой в случае угрозы народных восстаний (так, Франция помогла Испании в 1823 году).

Концерт оказался эффективным не потому, что между великими державами существовало полное согласие по всем вопросам. Главное – у каждого государства были свои причины поддерживать общую систему. Австрия оставалась особенно озабочена противодействием либеральным силам, которые угрожали монархии. Для Великобритании основным стало не допустить новых вызовов со стороны Франции и обезопасить себя от потенциальных угроз со стороны России (что означало не ослаблять Францию слишком серьезно, чтобы она могла уравновешивать угрозу со стороны России). Но имелось много совпадающих интересов и консенсус по первоочередным вопросам, что позволяло концерту не допустить войны между ключевыми державами того времени.

Концерт технически проработал 100 лет, до начала Первой мировой войны. Но он перестал играть значимую роль задолго до этого. Революционные волны, охватившие Европу в 1830 и 1848 гг., показали предел действий, которые участники концерта готовы предпринять для сохранения существующего порядка под угрозой народных волнений. Затем случилась Крымская война. Ее развязали под предлогом защиты христиан в Османской империи, но на самом деле главным вопросом был контроль над территорией на фоне упадка империи. Участниками конфликта стали Франция, Великобритания и Османская империя, с одной стороны, и Россия – с другой. Война продолжалась два с половиной года, с 1853 по 1856 год. Конфликт обошелся дорого и показал, до какого момента концерт способен удерживать великие державы от войны. Взаимного уважения, благодаря которому и был создан концерт, между державами уже не существовало. Последующие войны между Австрий и Пруссией, Пруссией и Францией продемонстрировали, что после длительного перерыва центр Европы вновь раздирают конфликты великих держав. Затем ситуация на некоторое время стабилизировалась, но это была лишь иллюзия. Германия уже начала наращивать свою мощь, а империи переживали упадок. В результате разразилась Первая мировая война, а концерту пришел конец.

Что губит миропорядок

Какие уроки мы можем извлечь из этого периода истории? Прежде всего расцвет и упадок ведущих держав определяет жизнеспособность миропорядка, поскольку от изменений экономической силы, политического единства и военной мощи зависит, что государства хотят и могут делать за пределами своих границ. Во второй половине XIX века и начале XX произошел подъем мощной, объединенной Германии и современной Японии, Османская и Российская империя оказались в упадке, а Франция и Великобритания, хотя и стали сильнее, но недостаточно. Эти изменения перевернули баланс сил, лежавший в основе концерта. Германия стала считать статус-кво несоответствующим ее интересам.

Изменения технологического и политического контекста также повлияли на баланс сил. Во времена концерта народные требования демократического участия и волны национализма угрожали статус-кво внутри стран, а новые виды транспорта, коммуникации и вооружения трансформировали политику, экономику и военную сферу. Условия, которые помогли сформировать концерт, постепенно исчезали.

Но связывать историю исключительно с изменившимися условиями – чрезмерный детерминизм. Личность тоже имеет значение. То, что концерт возник и просуществовал так долго, доказывает, что люди играют немаловажную роль. Концерт создавали выдающиеся дипломаты: австриец Меттерних, француз Талейран, британец Каслри. Тот факт, что концерту удавалось сохранять мир, несмотря на различия между двумя относительно либеральными странами, Францией и Великобританией, и их более консервативными партнерами, доказывает: страны с разными политическими системами и несовпадающими предпочтениями могут сотрудничать в целях поддержания миропорядка.

Немногие события в истории действительно были неизбежны. Крымской войны можно было бы избежать, если бы на международной сцене действовали более умелые и осторожные лидеры. Действия России совсем не обязательно должны были вызвать военную реакцию Франции и Великобритании такого масштаба. То, что сделали эти страны, еще раз подтверждает силу и опасность национализма. Первая мировая война в значительной степени была обусловлена неспособностью преемников канцлера Отто Бисмарка дисциплинировать мощь германского государства, для создания которого он приложил столько усилий.

Стоит извлечь еще два урока. Во-первых, к ухудшению миропорядка могут привести не только базовые вопросы. Взаимное уважение держав концерта исчезло не из-за разногласий по поводу социально-экономического порядка в Европе, причиной стало соперничество на периферии. Во-вторых, поскольку разрушение миропорядка происходит со скрипом, а не с громким треском, процесс ухудшения часто остается незаметным для политиков, пока не зайдет слишком далеко. К началу Первой мировой войны, когда стало очевидно, что Европейский концерт уже не функционирует, было слишком поздно его спасать или пытаться управлять его разрушением.

История с двумя порядками

Глобальный порядок, построенный после Второй мировой войны, большую часть своей истории состоял из двух параллельных порядков. Один сформировался на фоне холодной войны между США и СССР. В его основе лежал жесткий баланс военных сил в Европе и Азии, подкрепленный ядерным сдерживанием. Обе стороны демонстрировали определенную сдержанность в своем соперничестве. «Откат назад» – тогдашний термин для современной «смены режима» – отвергался сторонами как нереализуемый и безрассудный. Обе стороны следовали неофициальным правилам игры, включая уважение сфер влияния и союзников. В конце концов они пришли к пониманию политического порядка в Европе, на основной арене холодной войны, и в 1975 г. закрепили это взаимопонимание в Хельсинкском акте. Даже в разделенном мире два центра силы смогли договориться о том, как будет происходить соперничество. Этот порядок базировался на средствах, а не на целях. Наличие всего двух центров силы облегчило достижение соглашения.

Второй миропорядок, сформированный после Второй мировой войны, был либеральным и действовал параллельно с первым. Главными его участниками были демократии, а инструментами – помощь и торговля для укрепления связей и уважение закона как внутри стран, так и в отношениях между государствами. Экономический аспект этого порядка был нацелен на создание мира (состоящего, если быть точным, из некоммунистической его части), определяемого торговлей, развитием и отлаженной финансовой системой. Свободная торговля должна была стать драйвером экономического роста и объединить страны, чтобы затевать войну стало слишком дорого, а доллар де-факто был признан глобальной валютой.

В дипломатическом аспекте особое значение придавалось ООН. Идея заключалась в том, что постоянный глобальный форум сможет предотвращать или разрешать международные споры. Совет Безопасности ООН, постоянными членами которого являлись пять великих держав, а остальные места распределялись по ротационному принципу, должен был руководить международными отношениями. В неменьшей степени миропорядок зависел от готовности некоммунистического мира (прежде всего американских союзников) признать верховенство Америки. Как оказалось, они были готовы сделать это, поскольку США рассматривали как относительно мягкого гегемона, которым восхищались за достижения как дома, так и за рубежом.

Оба порядка служили интересам Соединенных Штатов. Мир в Европе и Азии удавалось поддерживать, и растущая американская экономика вполне могла позволить себе эти затраты. Расширение международной торговли и возможностей для инвестиций способствовало экономическому росту в США. Со временем больше стран стали демократиями. Ни один из порядков не отражал идеальный консенсус, но в каждом было достаточно согласия, чтобы не провоцировать прямых вызовов. Если американская внешняя политика сталкивалась с проблемами – как во Вьетнаме или Ираке, – то это происходило не из-за союзнических обязательств или дефектов миропорядка, скорее причиной были непродуманные решения начать дорогостоящие войны.

Признаки упадка

Сегодня оба порядка обветшали. Холодная война закончилась уже давно, но созданный ее порядок разрушался по частям – возможно, из-за неудачных попыток Запада интегрировать Россию в либеральный миропорядок. Одним из признаков разрушения порядка холодной войны стало вторжение Саддама Хусейна в Кувейт в 1990 году. В былые годы Москва бы предотвратила этот шаг как слишком рискованный. Фактор ядерного сдерживания еще действует, но многие соглашения по контролю над вооружениями разрушены или вступили в стадию разрушения.

Россия не бросала прямых военных вызовов НАТО, тем не менее демонстрировала готовность разрушить статус-кво, в том числе посредством применения силы в Грузии в 2008 г. и на Украине с 2014 г., интервенции в Сирии, а также агрессивного использования киберпространства, чтобы повлиять на исход выборов в США и странах Европы. Все это говорит об игнорировании основных сдержек старого порядка. С точки зрения России, то же самое можно сказать и о расширении НАТО – инициатива, явно противоречащая афоризму Уинстона Черчилля: «Одержав победу, будь великодушен». Россия также расценила войну в Ираке в 2003 г. и военную интервенцию в Ливию в 2011 г., которая начиналась под знаменами гуманитаризма, но быстро переросла в смену режима, как вероломные и незаконные акты, противоречащие базовым принципам мирового порядка, как она их понимала.

Либеральный порядок также демонстрирует признаки разрушения. Авторитаризм находится на подъеме не только в Китае и России, но и на Филиппинах, в Турции и Восточной Европе. Глобальная торговля выросла, но последние раунды торговых переговоров завершились ничем, а Всемирная торговая организация (ВТО) оказалась неспособна справиться с ключевыми вызовами сегодняшнего дня, включая нетарифные барьеры и кражу интеллектуальной собственности. Растет недовольство использованием доллара для введения санкций, беспокойство также вызывает увеличение долга США.

Совет Безопасности ООН не в состоянии разрешить большинство мировых конфликтов, а система международных соглашений не справляется с вызовами глобализации. Состав Совбеза не отражает реальное соотношение сил. Мир официально провозгласил борьбу с геноцидом и утвердил право вмешиваться, если правительство страны не справляется с обязанностью защищать своих граждан, но все ограничилось громкими заявлениями. Договор о нераспространении ядерного оружия разрешает лишь пяти государствам иметь ядерное оружие, но фактически ядерных держав уже девять (еще многие смогут присоединиться к ядерному клубу, если захотят). Евросоюз, крупнейшее региональное объединение, пытается справиться с Brexit, спорами вокруг миграции и суверенитета. В целом в мире страны все больше сопротивляются верховенству США.

Смещение сил

Почему все это происходит? Стоит вспомнить постепенное разрушение Европейского концерта. Современный миропорядок пытается переварить смещение баланса сил: подъем Китая, появление нескольких держав среднего уровня (например, Иран и КНДР), игнорирующих базовые аспекты миропорядка, а также активизацию негосударственных акторов (от наркокартелей до террористических сетей), которые могут представлять серьезную угрозу для порядка внутри стран и между ними.

Технологический и политический контекст также существенно изменился. Глобализация оказала дестабилизирующее воздействие: от изменения климата до попадания технологий в руки тех, кто намерен разрушить миропорядок. Национализм и популизм набирают силу – вследствие растущего неравенства, падения доходов после финансового кризиса 2008 г., потери рабочих мест из-за развития торговли и технологий, увеличивающихся потоков мигрантов и беженцев и ненависти, которую распространяют соцсети.

Эффективных компетентных политиков катастрофически не хватает. Институты не могут адаптироваться к новым условиям. Сегодня никто не стал бы создавать Совет Безопасности ООН таким, как он выглядит сейчас, но реальная реформа невозможна, потому что те, кто может потерять влияние, блокируют любые изменения. Усилия по строительству эффективной системы для противодействия вызовам глобализации, включая изменение климата и кибератаки, терпят неудачу. Ошибки внутри ЕС – в частности, решение ввести единую валюту, не создавая общую фискальную политику или банковский союз; разрешение практически неограниченной иммиграции в Германии – вызвали мощное недовольство правительствами, открытыми границами и самим Евросоюзом.

США, в свою очередь, переоценили свои возможности, попытавшись переделать Афганистан, вторгнувшись в Ирак и осуществив смену режима в Ливии. В то же время они отступили от поддержания глобального порядка и в некоторых случаях несут ответственность за бездействие. Нежелание Соединенных Штатов принимать меры в основном касалось второстепенных вопросов, которые лидеры считали не заслуживающими внимания и затрат, как война в Сирии. США не отреагировали на первое применение химического оружия и не оказали существенной помощи оппозиционным группировкам. Такое поведение побудило другие страны к самостоятельным действиям. Примером можно считать интервенцию Саудовской Аравии в Йемен. В этом же свете можно рассматривать действия России в Сирии и на Украине. Интересно, что Крым в свое время стал признаком разрушения Европейского концерта, а сегодня свидетельствует об упадке нынешнего миропорядка. Действия администрации Трампа – выход из ряда международных соглашений и появление условий в когда-то нерушимых альянсах в Европе и Азии – подпитывают сомнения в надежности США как мирового лидера

Управляемое разрушение

Учитывая все эти изменения, восстановить старый порядок будет невозможно. И этого будет недостаточно, поскольку появились новые вызовы. Когда мы это признаем, длительный процесс разрушения Европейского концерта станет поучительным уроком и предупреждением.

Для Соединенных Штатов осознание этого предупреждения должно означать упрочение определенных аспектов старого миропорядка и дополнение его мерами, которые касаются меняющейся динамики сил и новых глобальных проблем. США нужно укрепить соглашения по контролю над вооружениями и ядерному нераспространению, усилить альянсы в Европе и Азии, поддержать слабые государства, которые не могут бороться с террористами, картелями и бандами и противодействовать вмешательству авторитарных государств в демократические процессы. Тем не менее нельзя прекращать попытки интегрировать Китай и Россию в региональные и глобальные аспекты порядка. Эти усилия предполагают комбинацию компромиссов, стимулов и ответных действий. Да, большинство попыток интегрировать Китай и Россию заканчивались неудачей, но это не должно стать основанием для отказа от новых попыток, потому что судьба XXI века во многом будет зависеть от этих усилий.

Соединенным Штатам также необходимо взаимодействовать с другими странами в решении проблем глобализации, прежде всего изменения климата, торговли и киберпространства. Для этого нужно не восстанавливать старый порядок, а строить новый. Усилия по ограничению климатических изменений и адаптации к ним должны быть более амбициозными. ВТО пора реформировать для решения проблем присвоения технологий, выделения субсидий национальным компаниям и введения нетарифных барьеров в торговле. Определенные правила должны регулировать киберпространство. Все это в совокупности – невероятно трудоемкая задача для современного концерта. Амбициозная, но необходимая.

США должны демонстрировать сдержанность и уважение к другим, чтобы восстановить репутацию мягкого актора. Для этого придется отказаться от некоторых шагов, которые Америка практиковала во внешней политике в последние годы. Прежде всего забыть об авантюрных вторжениях в другие страны и экономической политике как оружии, т.е. чрезмерном использовании санкций и тарифов. Но самое главное – пересмотреть рефлекторное противодействие многостороннему подходу. Медленное разрушение миропорядка – это одно, а вот решиться и возглавить его демонтаж для страны, которая приложила столько усилий для создания этого порядка – совсем другое.

Для этого Соединенным Штатам придется навести порядок у себя дома: сократить госдолг, модернизировать инфраструктуру, повысить качество образования, увеличить инвестиции в социальное обеспечение, оптимизировать миграционную систему для привлечения талантливых иностранцев и разобраться с проблемой политической дисфункции, исключив возможность предвыборных махинаций. США не смогут продвигать правила за рубежом, если страна расколота, озабочена внутренними проблемами и испытывает нехватку ресурсов.

Альтернативы модернизированному миропорядку кажутся маловероятными и непривлекательными. Порядок с Китаем во главе будет нелиберальным, с авторитарной политической системой и государственной экономикой, главной целью станет поддержание внутренней стабильности. Произойдет возврат к сферам влияния, Китай попытается доминировать в регионе, что приведет к столкновению с другими региональными игроками – Индией, Японией, Вьетнамом – и укреплению их обычных и, возможно, ядерных арсеналов.

Новый демократический, основанный на правилах миропорядок, сформированный европейскими и азиатскими державами среднего уровня, а также Канадой – привлекательная концепция, но этим странам не хватает военного потенциала и политической воли. Более вероятная альтернатива – мир без порядка. Протекционизм, национализм и популизм будут и дальше набирать силу, а демократия утратит свои позиции. Локальные и международные конфликты станут частым явлением, а соперничество крупных держав обострится. Сотрудничество по преодолению глобальных вызовов станет невозможным. Все это очень похоже на современный мир.

Разрушение миропорядка может запустить тренды, которые приведут к катастрофе. Первая мировая война разразилась спустя 60 лет после того, как Европейский концерт фактически пережил раскол из-за Крыма. То, что мы видим сегодня, напоминает ситуацию середины XIX века. Порядок, сформировавшийся после Второй мировой и после холодной войны, невозможно восстановить, но мир еще не стоит на грани системного кризиса. Главное сегодня – не допустить материализации этого сценария из-за раскола в отношениях США и Китая, столкновения с Россией, большой войны на Ближнем Востоке или кумулятивного эффекта климатических изменений. Хорошая новость в том, что приближение к катастрофе нельзя назвать неизбежным, но и исключать ее, к сожалению, нельзя.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 15 мая 2019 > № 2996617 Ричард Хаас

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 15 мая 2019 > № 2996616 Федор Лукьянов

Мир и его части

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме Любопытно, что дискуссия о новом мировом порядке, сопровождавшая окончание холодной войны, шла параллельно с другой – что происходит с государствами. С начала 1990-х гг. общепринятой стала мысль, что по мере успехов финансово-экономической глобализации роль и возможности суверенных государств сокращаются. А растет значимость всего мега-, над-, транснационального.

Любопытно, что дискуссия о новом мировом порядке, сопровождавшая окончание холодной войны, шла параллельно с другой – что происходит с государствами. С начала 1990-х гг. общепринятой стала мысль, что по мере успехов финансово-экономической глобализации роль и возможности суверенных государств сокращаются. А растет значимость всего мега-, над-, транснационального. Логика в этом присутствовала, однако она предусматривала, что глобализация поступательна и необратима. И скоро возникнут структуры, которым государства будут все больше и больше делегировать полномочия, потому что на национальном уровне они просто не смогут решать серьезные проблемы.

В этой картине не учли одного фактора – людей. Они могут привыкнуть к глобализации, научиться извлекать из нее для себя выгоду либо сокращать негативные последствия. Но в массе своей не умеют мыслить глобально, большими абстракциями, выходящими далеко за пределы их личного опыта и горизонта. Возникший диссонанс породил феномен так называемого популизма, поддержки сил, которые отрицают космополитически настроенный истеблишмент. Однако это стало уже практическим следствием растерянности, постигшей избирателя во многих странах. А ее причина – ощущение того, что из рук ускользает контроль (пусть во многом и иллюзорный) над собственной жизнью и будущим. Укрепление суверенитета стало новым лейтмотивом, хотя как делать это в мире по-прежнему теснейше взаимосвязанном никто четко сформулировать не может.

В этом выпуске мы обращаемся к обеим переплетенным темам – судьба миропорядка и будущее его структурного элемента, государства. Ричард Хаас признает, что системы, установившейся после холодной войны, более не существует. Он не считает глобальный политический катаклизм неизбежным, но уверен: чтобы его предотвратить, надо принимать серьезные меры немедленно. Андрей Цыганков размышляет о стадии мироперехода, на которой прежние правила уже не действуют, и ведущие игроки должны проявлять волю и энергию, чтобы сформировать новую модель, которая бы отвечала интересам наиболее влиятельных сил. Без этого стабильности не установить. Константин Богданов обращается к важнейшей теме – на какой основе будут строиться альянсы – жесткой институциональной или по принципу ad hoc. Пока преобладает точка зрения, что ситуативные сообщества по интересам вытесняют громоздкие блоки, не соответствующие текучей мировой структуре. Автор, однако, полагает это временным и переходным явлением. Владимир Орлов обращает внимание на сферу, где об альянсах и институтах говорить вообще сложно – киберпространство. Однако без выработки там четких правил взаимодействия там риски для мировой безопасности окажутся огромными.

Сергей Караганов опровергает распространенное мнение о непредсказуемости современного мира. Проблема в лени интеллектуально-политического класса и инерции, нежелании видеть очевидное, в том числе по идеологическим причинам. Канчо Стойчев пишет о феномене глобального общественного мнения – это не абстракция, а вполне осязаемая реальность, с которой нельзя не считаться. И общественное мнение зачастую намного более адекватно оценивает происходящее, чем элиты.

Павел Салин тоже затрагивает взаимосвязь устройства мира и государства. В частности, живо ли понятие империя и что оно сейчас означает на практике. В особенности в том, что касается России, которая несколько запуталась в своих пост-, про- и антиимперских сантиментах. В этой связи интересно мнение знаменитого историка Тимоти Снайдера, которое он излагает в недавней книге (см. в номере краткое изложение основной идеи): европейские государства в принципе не могут существовать не как империи, поэтому сегодня критически важно сохранить Евросоюз в качестве современной версии имперского проекта.

Деформация и распад крупных государственных образований, в том числе построенных по имперскому принципу, были лейтмотивом ХХ века. Хотя мир сегодня опутан прочными нитями взаимозависимости, тенденция к дезинтеграции никуда не делась. Таниша Фазал размышляет, каким должен быть ответ на сепаратистские устремления народов. Александр Искандерян обращается к теме «непризнанных государств», указывая, что убедительных критериев того, кто имеет право не признание, а кто нет, не существует. Игорь Окунев предлагает рецепты решения многочисленных территориальных конфликтов и споров, напоминая, как творчески можно к ним подходить, если есть желание урегулировать проблему. А Андреас Виммер возвращает к изначальной теме – решающую роль в строительстве и функционировании государств играет национализм, и это невозможно игнорировать.

О национальной травме и территориальных спорах – очень интересная статья Ярослава Шулатова. Он рассматривает японо-российский диспут об островах в контексте всей истории Японии. Александр Караваев и Станислав Притчин видят в российской политике на узбекском и азербайджанском направлении прообраз нового интеграционного подхода без формальной интеграции. Иван Сафранчук анализирует перспективы транзита власти в Казахстане, сравнивая его с ситуацией в других постсоветских государствах. А Павел Гудев обращается к арктической теме – насколько в этой крайне важной для всех зоне мира меняются правила игры.

Одновременная трансформация мира в целом и его составных частей-государств – процесс рискованный, но явно определяющий наше будущее и очень интересный. Так что продолжим обсуждать его и в следующих номерах.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 15 мая 2019 > № 2996616 Федор Лукьянов

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 15 мая 2019 > № 2994716 Сергей Рябченко

Золотая рыбка Амура

Амур – великая река России, входит в десятку крупнейших мировых рек. Именно Амурский бассейн стал стержнем развития экономики российского Дальнего Востока, а в реке, как известно, главное богатство – рыба. По биологическому разнообразию, пожалуй, ни одна река не может сравниться с Амуром. В силу географических особенностей здесь обитают как представители северной холодноводной, так и типично южной ихтиофауны. Но в настоящее время главный экономически значимый рыбный ресурс нашей реки – это, конечно, проходные тихоокеанские лососи – горбуша и кета.

В силу выбранной профессии и сложившейся судьбы рыбака мне пришлось заниматься рыбным хозяйством Хабаровского края и, конечно, Амура, еще с середины 80-х годов прошлого века. На протяжении 11 лет я возглавлял краевой комитет рыбного хозяйства, а недавно был избран президентом Ассоциации предприятий рыбной отрасли края, в которую входят 47 реально действующих предприятий. Поэтому проблемы рыбного промысла мне близки и понятны, а предлагаемые решения выстраданы как личным жизненным опытом, так и опытом работы конкретных рыбацких коллективов.

В истории лососевого промысла на Амуре были очень урожайные периоды, когда уловы горбуши достигали 9 тыс. тонн, летней кеты – 50 тыс. тонн, а осенней кеты – 40 тыс. тонн, например, в 1910 году. Были и периоды спада или депрессии, например, в 90-е – начале 2000-х годов. С середины 2000-х начался период подъема, продолжавшийся почти десятилетие, обусловленный как природными факторами, так и интенсификацией мероприятий по искусственному воспроизводству осенней кеты, когда уловы резко возрастали и достигли пика в 2015 году – более 28 тыс. тонн.

Но после нескольких благодатных лет амурской путины, когда рыбу буквально не успевали ловить и перерабатывать, наступили шоковые 2017-2018 годы, когда на летнюю путину пришло в 5 раз меньше рыбы, чем ожидалось учеными, и стало ясно, что это не единичный случай, а тенденция к тому, что нам в ближайшие годы не следует ожидать больших уловов лососей, особенно во время летней путины (промысел горбуши и летней кеты). На осеннюю путину прогнозы более благоприятные, но рачительные хозяева все равно должны озаботиться сохранением и воспроизводством рыбных ресурсов, чтобы для грядущих поколений красная рыбица не стала, как стеллерова корова, уничтоженным в результате хищнического истребления видом: сегодня лишь скелет этого морского млекопитающего в Гродековском музее напоминает о недавнем прошлом морской фауны.

Чем объяснить такой феномен? Почему кета не пошла в Амур и почему вообще происходят такие колебания численности популяции? Известная причина – влияние многолетних циклов на биосферу Земли. Так, цикл солнечной активности составляет 11-12 лет, и в соответствии с фазами этого цикла следуют популяционные волны, что отмечается в том числе и для лососевых рыб. Обозначаются и более длительные циклы климатических колебаний. На состояние запасов очень сильное влияние оказывают чрезмерная промысловая нагрузка, а также браконьерство, борьба с которым пока, к сожалению, не приносит должных результатов, из-за чего нерестилища оказываются незаполненными.

Негативная тенденция с запасами однозначно тревожит и беспокоит: рыбы становится все меньше, страдает экономика. Кета – важнейший традиционный объект жизни и мироощущения коренного амурского населения, в силу чего реально растет социальная напряженность, и надо принимать срочные меры по изменению тактики и стратегии рыбного промысла.

Правда, для чиновников, которые управляют рыбной отраслью, и большие, и малые косяки порождают непростые управленческие задачи. Например, в рыбные года рыбаки обращаются к чиновникам: «Косяки идут! Предоставьте нам срочно необходимые квоты и условия для вылова!» Неделя, другая… Из Москвы приходит «добро». А косяки, что ли, ждут, когда чиновники договорятся, где и когда ловить? Рыба идет на нерест, и каждый день путины – это улов и это деньги; а каждый день простоя – это большие убытки, за которые вроде как никто и не отвечает. В случае же слабых подходов актуальным становится вопрос оперативного регулирования: установление запретных сроков и мест, ограничение тех или иных орудий лова, борьба с браконьерством.

Сейчас, чтобы управлять рыболовством, в крае в соответствии с законодательством создана комиссия по регулированию добычи (вылова) анадромных видов рыб – более 30 человек, и все вроде как по делу, ответственные компетентные люди. У комиссии есть немалые полномочия, но некоторые ключевые вопросы необходимо все равно согласовывать в Москве, в том числе вопросы, связанные с разрешенными орудиями лова. Значит, опять есть опасения, что управление рыбным промыслом не будет в должной мере оперативным. Таким образом, как нам видится, расширение полномочий комиссии по регулированию добычи (вылова) анадромных видов рыб, наполнение ее работоспособными квалифицированными кадрами, информирование и принятие оперативных решений – важнейший фактор успеха лососевой путины. Можно подумать и о сокращении численности членов комиссии, которых в период основной путины приходится собирать на заседания чуть ли не каждый день, а у всех, разумеется, есть своя работа, отпуска, командировки и др. При этом, в случае сокращения численности, главным приоритетом включения в состав комиссии того или иного члена-специалиста должны быть его опыт и квалификация.

Очень многое зависит и от самих рыбаков, которые, несомненно, должны заботиться о сохранении ресурса и стабильности своей сырьевой базы. В этом плане есть положительные моменты. Несмотря на некоторые трудности, были достигнуты определенные соглашения по путине 2019 г., и рыбопромысловые компании заключили своего рода мораторий на отлов летней кеты и горбуши. Это соглашение, однако, не распространяется на частный отлов рыбы, как представителями коренных малочисленных народов, так и рыболовами-любителями. Предполагается, что индивидуалы не смогут своей рыбалкой и небольшими квотами сильно повредить рыбной популяции.

Однако все это – в идеале. А реально надо учитывать фактор браконьерства, ущерб от которого в период путины может быть существенным. Поэтому одновременно с мораторием по вылову летних лососей было принято решение по усилению мер для борьбы с браконьерством. Так, для усиления работы местных рыбоохранных структур планируется привлечь около 50 инспекторов из других регионов. Будут использоваться методы общественного контроля, всевозможные технические средства.

В последние «шоковые» годы на фоне снижения подходов горбуши и кеты населению края через СМИ и социальные сети регулярно вбрасывают негативную информацию о перегораживании русловой и лиманной части Амура ставными неводами и заездками, из-за которых рыба не может пройти вверх по реке, не могут отловить свои небольшие лимиты коренные народности, не могут заложить икру на инкубацию рыбоводные заводы. Да, основной промысел сосредоточен в низовьях, но так было всегда и таких проблем не возникало. Информация о возможности перегораживания лимана Амура шириной 16 км, мягко говоря, не соответствует действительности. Основная проблема и причина не в этом, а в природных колебаниях численности лососей, переловах, допущенных в предыдущие годы, подорванности естественного воспроизводства и недостаточности мер по рыбоводным мероприятиям.

В период хороших уловов и возрастания аппетитов были созданы и закреплены за новыми пользователями новые рыболовные участки, причем из-за отсутствия места внизу их сформировали и закрепили за пользователями уже намного выше по Амуру. Между промысловыми компаниями возникла нездоровая конкуренция, пошли взаимные обвинения в переловах и альтернативные требования запрета либо ставных неводов, которыми ловят рыбу внизу, либо сетей, которыми ловят выше по Амуру.

Разумеется, в период депрессии численности лососевых рыб необходимо идти по пути сокращения количества рыболовных участков на реке, но пока они есть и законодательство не позволяет вот так просто взять и отобрать участок до истечения сроков закрепления, следует более ответственно подходить к мерам регулирования, увеличивать количество пропускных дней для кеты, в которые любой промысел запрещен, усиливать контроль и борьбу с браконьерством. Причем чем выше по реке, тем количество дней пропуска должно быть больше, а если рыбы будет мало и недостаточно для воспроизводства, то необходимо с какого-то километра совсем закрыть промышленный лов. При таком подходе к решению проблемы мы, может, и сработаем в неурожайном году с убытком, зато сохраним ресурс и компенсируем потери в последующие годы. Иначе придется ставить вопрос о закрытии любой рыбалки на Амуре, что имеет далеко идущие негативные последствия.

Система временных интервальных запретов позволит снять проблему нездорового противостояния компаний, использующих ставные невода или сети, но она должна устанавливаться не произвольно, а только по рекомендации ученых-биологов, с учетом различных факторов и достоверности информации. Окончательное решение за законодательно уполномоченной комиссией по регулированию добычи (вылова) анадромных видов рыб. Должны быть выработаны четкие положения: где, кому, когда, как и сколько. Необходимо также, чтобы была отлажена четкая работа по контролю механизмов исполнения поставленных решений.

Более организованным должен быть вылов лососей и коренным населением. На Амуре не нужно, как сейчас, более 70 национальных общин, под прикрытием которых на реке идет дополнительный (скрытый) промышленный лов, а местное коренное население остается без рыбы. В каждом поселении должен быть совет, через который работает назначаемая бригада и отлавливает кету для остальных жителей на закрепленном участке. Не должно быть и строгого лимита, но при этом обязательны соблюдение запретных мест и сроков лова (пропускных дней). Если кто в верховьях попадет под запрет и останется без рыбы, то должны быть социальные программы, по которым рыбопромысловые компании будут обеспечивать не отловившееся население рыбой. Кстати, социальный проект «Доступная рыба» успешно действовал в Хабаровском крае несколько лет. Все это, несомненно, позволит сохранить кету и прекратить неконтролируемое прикрытое браконьерство.

Проблему с браконьерством необходимо решать, в том числе развивая любительское и спортивное рыболовство – в определенных для лова местах (участках), по установленным квотам и путевкам. Вот только то, что сейчас происходит в крае, способствует не тому, чтобы браконьеры становились законопослушными рыболовами, а тому, чтобы рыболовы переходили от легального к браконьерскому промыслу.

Рыболовам-любителям, точнее организаторам любительского и спортивного рыболовства, по закону предоставляются участки для рыбной ловли, но вскоре большинство договоров пользования по этим участкам заканчивают свой срок действия, а как-то продлять их и снимать мораторий на новое закрепление ответственные структуры не торопятся. Складывающаяся ситуация может привести к тому, что любители станут браконьерами, возникнет массовое социальное недовольство, ведь путина для многих дальневосточников – возможность отлова рыбы для себя и своих семей, при этом проблемы с любительским рыболовством отразятся в том числе и на рейтинге местных и федеральных властей, которые затягивают решение насущных проблем дальневосточников.

Как уже отмечалось, мораторий на летний промысловый отлов лососевых рыб в бассейне Амура не распространяется на осеннюю путину. По прогнозам дальневосточных ученых, рыба на осеннюю путину придет, хоть и не в таком количестве, как в рекордные прошлые годы. Однако для сохранения и воспроизводства популяции, даже осенней кеты, следует ограничить промысловый отлов, что предполагает определенные соглашения между рыболовами. В любом случае рыба должна быть частично отловлена, частично – дойти до нерестилищ. Она не исчезнет с прилавков магазинов, но надо уже сейчас озаботиться о ресурсах для будущих поколений и слаженно решать насущные проблемы.

В том факте, что рыбы стало меньше, а на летнюю путину на Амуре не следует рассчитывать, есть и позитивная сторона. Для нас это мотивация, чтобы научиться управлять, бережно расходовать и восполнять природные ресурсы, что должно быть не только экономической потребностью, но и потребностью нравственного воспитания, ибо воспитание экологическое нераздельно от воспитания нравственного, и бережное отношение к природе благоприятным образом отражается на всем моральном облике нашего человека.

Другой позитивный эффект от малой путины на Амуре можно извлечь, если начать серьезно заниматься рыборазведением. Много лет в Хабаровском крае работают государственные лососевые рыбоводные заводы – Анюйский, Гурский, Удинский. Однако, как мы видим, только их усилий становится недостаточно и необходимо подключать к этой отрасли дополнительные ресурсы, в том числе частные рыбные предприятия и общины. Сейчас существуют современные технологии, которые не требуют обязательного строительства рыбоводных заводов, есть мобильные рыбоводные модули, садки и др. Пусть этот модуль будет выпускать не 20-30 млн мальков, как рыбоводный завод, а только 2-3 миллиона, но можно увеличивать количество модулей, подключать к программе новые предприятия и в целом значительно нарастить масштабы воспроизводства кеты. В этой связи и государство, которое декларирует, что поддерживает малый и средний бизнес, должно обратить на эту нишу пристальное внимание.

Это могут быть льготные варианты кредитования, субсидирование, грантовая поддержка. Кроме того, подспорьем может стать консультативная помощь специалистов, различные виды технической поддержки. Развитие отрасли рыборазведения поможет не только нейтрализовать последствия спада в рыбной ловле, но и позволит поддерживать на высоком уровне популяции ценных промысловых рыб. В социальном плане это новые рабочие места, развитие среднего и малого бизнеса, помощь в решении проблем коренных малочисленных народов Дальнего Востока.

Таким образом, перед рыбной отраслью региона поставлено немало насущных задач, и эти задачи требуют незамедлительного квалифицированного решения, поскольку природа не ждет, а вот людям необходимо основательно подготовиться к предстоящей путине, чтобы не допускать прежних ошибок, грамотно и оперативно выстроить весь процесс, все структуры управления: для хорошего стабильного улова, для достижения позитивных социальных результатов, для восполнения природных ресурсов и человеческого капитала на Дальнем Востоке России!

Сергей Рябченко, президент Ассоциации предприятий рыбной отрасли Хабаровского края

Fishnews

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 15 мая 2019 > № 2994716 Сергей Рябченко

Россия. СФО > Армия, полиция > redstar.ru, 15 мая 2019 > № 2988905 Яков Резанцев

Боевые приоритеты сибирских бригад

О них рассказывает командующий 41-й общевойсковой Краснознамённой армией Центрального военного округа генерал-майор Яков Резанцев.

В зимнем периоде обучения войска, дислоцирующиеся в Западной Сибири, выполнили планы боевой учёбы, успешно апробировав новые методики в огневой и тактической подготовке с учётом сирийского боевого опыта, что позволяет рассчитывать на хорошие результаты завершающейся контрольной проверки.

– Яков Владимирович, в эти дни объединении завершается комплексная контрольная проверка за учебное полугодие. Как она складывается и на какие результаты вы рассчитываете?

– Контрольная проверка проводится на полигонах и в пунктах постоянной дислокации соединений и частей, дислоцированных в Алтайском крае, Республике Тыва, в Кемеровской и Свердловской областях.

Личный состав оценивают комплексные комиссии, которые возглавляют мои заместители и я. Но итоговые оценки будут выставляться не только по результатам контрольных занятий по предметам обучения, определённых программами боевой подготовки специалистов по их военно-учётным специальностям, но и с учётом полноты и качества выполнения тех задач, которые ставились войскам на зимний период. В ходе таких проверок оценивается вся жизнедеятельность соединений и частей – их боевая и мобилизационная готовность, состояние военной техники и вооружения, наличие боеприпасов, запасов горючего и материальных средств, обустройство военных городков, морально-психологическое состояние личного состава и многие другие составляющие всего того, за счёт чего войска функционируют и благодаря чему способны выполнить задачи по предназначению.

Если же говорить непосредственно о профессиональной выучке офицеров, младших командиров и всего личного состава, то с началом зимнего периода наши основные усилия были сосредоточены на последовательной, поэтапной подготовке и слаживании соединений, частей и подразделений, в особенности батальонных тактических групп, в соответствии с их боевым предназначением – чтобы они были способны выполнить боевые и учебно-боевые задачи как самостоятельно, так и в составе группировок войск. Причём в любых климатических условиях и на любой местности.

Повышение качества и результативности занятий, их практическая направленность, комплексное обучение военнослужащих по предметам с учётом боевого опыта и в условиях, максимально приближенных к боевым, соблюдение методики проведения учений и тренировок – всё это также из числа приоритетных задач по подготовке войск в зимнем периоде. В нашем активе два двусторонних батальонных тактических учения с боевой стрельбой, 12 ротных, 45 боевых стрельб взводов, 236 боевых стрельб отделений. В системе профессионально-должностной подготовки офицеров проведено 40 групповых упражнений и 58 тактических летучек с общей оценкой «хорошо». Прошли учебно-методические сборы с командирами батальонов (дивизионов), рот (батарей) и взводов, сборы с гранатомётчиками, снайперами, сержантами, лагерные сборы артиллерии, подразделений РХБЗ и расчётов БПЛА. Состоялись полевые выходы подразделений ПВО, инженерных войск, РЭБ и разведывательных. Все военно­служащие выполнили упражнения по метанию боевых гранат. Плановые занятия не прекращались даже во время сильных снегопадов и морозов, когда температура воздуха опускалась ниже -30°С. На полигонах были оборудованы пункты обогрева личного состава с горячим чаем и дополнительным питанием.

Контрольная проверка ещё не завершилась, и сейчас рано говорить о её результатах. Вместе с тем мы рассчитываем на потенциальные возможности наших соединений и частей, уровень их боевой выучки. Поэтому ожидаем на контрольных занятиях хорошие результаты. Особенно в 55-й отдельной мотострелковой бригаде (горной) под командованием полковника Рамиля Ибатуллина, 35-й отдельной гвардейской мотострелковой Сталинградско-Киевской ордена Ленина Краснознамённой орденов Суворова и Кутузова бригаде под командованием гвардии полковника Андрея Шелухина и в зенитной ракетной бригаде, которой командует полковник Марат Усманов. Также надеемся на хорошие показатели в подразделениях отдельной гвардейской мотострелковой Звенигородско-Берлинской орденов Кутузова и Суворова бригады.

– Вы служили в различных регионах, участвовали в войсковых операциях, в том числе и в Сирии. С учётом этого пришлось ли вносить какие-то изменения, новшества в тактическую и огневую подготовку сибирских соединений и частей, в профессионально-должностную подготовку офицеров?

– Практически все командиры соединений и частей, а также большая часть офицеров управления армии выполняли задачи в Сирийской Арабской Республике и в других районах вооружённых конфликтов. Обретённый ими там боевой опыт мы, конечно, внедряем в процесс обучения личного состава на тактических полях, директрисах и войсковых стрельбищах. Это приоритетное требование командующего войсками Центрального военного округа, начальника Генерального штаба Вооружённых Сил и министра обороны Российской Федерации.

Что касается боевого опыта, обретённого в Сирии как нашими специалистами, так и в целом группировкой российских войск в САР, то мы его уже неоднократно применяли и применяем на практике в ходе тактических учений с боевой стрельбой, а также демонстрируем в учебных целях на учебно-методических сборах с командирами различных степеней. Так, в ходе учений по оборонительной тематике инженерное оборудование опорных пунктов производили скрытно и заблаговременно с использованием бульдозеров под прикрытием инженерно-сапёрного и разведывательного отделений. По мере готовности «Сирийского вала» оборона занималась повзводно. В каждом отделении назначались наблюдатели за воздушным противником с целью обнаружения его беспилотных летательных аппаратов – квадрокоптеров и дронов. Для борьбы с «джихад-мобилями» формировались сводные группы, вооружённые крупнокалиберными пулемётами, ручными противотанковыми гранатомётами и ПТУР. Снайперы отрабатывали элементы контрснайперской борьбы и навыки маскировки как в лесистой, так и в горно-пустынной местности.

В ходе полевых занятий также практикуем упражнения по практической стрельбе, которые являются дополнением к программе огневой подготовки. Мы одни из первых в округе оборудовали на полигонах учебные места для проведения практических стрельб. На Юргинском общевойсковом полигоне под моим руководством состоялся учебно-методический сбор с командирами соединений, воинских частей и батальонов (дивизионов), в ходе которого была представлена методика подготовки и проведения занятий с использованием элементов практической стрельбы.

– Но ведь любое занятие, на котором военнослужащие ведут огонь из стрелкового оружия боевыми патронами, можно назвать практической стрельбой. Или вы имеете в виду какое-то новшество в огневой подготовке?

– Военнослужащие совершенствуют навыки в стрельбе, применяя табельное, штатное оружие не только в соответствии с курсом стрельб, но и в моделируемой обстановке ближнего контактного боя, в том числе при уничтожении незаконных вооружённых формирований. Для этого на тактических полях, директрисах и войсковых стрельбищах создаётся соответствующая мишенная обстановка, и военнослужащий сам выбирает приоритетные для себя цели и положение для стрельбы.

Если в курсе стрельб чётко изложены условия выполнения того или иного упражнения, оценочные показатели, то в практической стрельбе критерии оценки результативности действий военнослужащего несколько иные. Так, он выполняет упражнение стрельб из автомата или пулемёта, снайперской винтовки или пистолета не только на точность, но и на время, что также определяет его оценку. Ведь при внезапном боестолкновении быстрота действий военнослужащего имеет не меньшее значение, чем его умение поражать цели. Например, вы стреляете метко и ваш противник бьёт без промаха, но вы оказываетесь сноровистее неприятеля – быстрее занимаете положение для стрельбы, оперативнее прицеливаетесь и производите выстрел. В итоге за счёт этого и побеждаете. Именно так мы учим сейчас действовать наших солдат и сержантов на поле боя.

– Вы сказали, что в зимнем периоде было два двусторонних батальонных тактических учения с боевыми стрельбами. В феврале одно из этих БТУ прошло с подразделениями 74-й отдельной мотострелковой бригады на Юргинском общевойсковом полигоне – батальонная тактическая группа с подразделениями усиления и поддержки действовала при ведении манёвренной обороны. Насколько эта тематика сейчас актуальна при подготовке войск в данном регионе? В чём особенность боевого обучения в сибирских условиях?

– Нельзя сказать, что мы полностью отказываемся от классического статичного ведения обороны. Она определена боевыми уставами, когда войска рассредоточены по широкому фронту и у них есть время на подготовку к бою. Но сегодня актуальны вопросы ведения манёвренной обороны, так как продиктованы боевым опытом, обретённым в районах вооружённых конфликтов, в том числе и сирийским, о котором я уже говорил. Мы учим войска противодействовать противнику в условиях так называемого перевёрнутого фронта или когда фронт везде. Эту концепцию ведения боевых действий продолжают изучать военные специалисты с учётом появления новых средств вооружённой борьбы, современных и эффективных комплексов и приборов наблюдения и разведки. Мы обучаем подразделения ведению манёвренных действий под огневым воздействием противника, потому что войска должны быть готовы к отражению нападения в любой момент с различных направлений.

Особенность боевого обучения в Сибирском регионе – низкие температуры воздуха и глубокий снежный покров, что существенно затрудняет передвижение войск на полигонах. Это требует от командиров более тщательной работы по всестороннему обеспечению боевых действий. В этих условиях возрастает роль взаимодействия подразделений и рекогносцировки, в ходе которой командиры подразделений уточняют на местности решение, принятое на карте. Потому что, как я уже сказал, глубокий снег снижает манёвренность войск, а значит, в таких условиях командир должен тщательно спланировать вопросы всестороннего обеспечения, особенно по применению инженерной техники для прокладывания колонных путей.

При современном развитии средств поражения, беспилотной авиации, в том числе ударных БПЛА, мы должны исключать статичное выполнение задач, действовать не по шаблону. При планировании боевых действий и выполнении задач командир должен думать о том, как сохранить жизни и здоровье подчинённых. Поэтому мы учим войска на полигонах, чтобы они после выполнения учебно-боевых задач в кратчайшие сроки меняли своё местоположение. Так было и на двустороннем батальонном тактическом учении с боевой стрельбой в 74-й отдельной мотострелковой бригаде, в ходе которого войска успешно отработали более 15 огневых и тактических задач, а командиры получили навыки управления подразделениями, организации между ними взаимодействия в сложной и быстроменяющейся обстановке.

– Залогом успешной подготовки войск являются состязательность и повышение интенсивности боевого обучения. Как эти два важнейших фактора воплощаются в жизнь?

– Без состязательности трудно достичь хороших результатов в любом деле, тем более в боевом обучении. По итогам каждого месяца занятий мы определяли лучшие соединения и подразделения, чествовали командиров, достигших высоких результатов в боевом обучении личного состава. На их примере показывали, как нужно добиваться успеха в боевой подготовке с применением новых способов ведения боевых действий. Особое внимание обращали на тех офицеров, которые в ходе учений в условиях сложной и динамичной обстановки принимали нестандартные решения. Командиры призваны не только следовать апробированной методике в обучении личного состава, но и искать новые подходы к ведению боевых действий. Приведу в качестве примера командира танкового батальона 35-й отдельной мотострелковой бригады майора Евгения Маханькова. Сегодня его батальон является одним из наиболее подготовленных в боевом отношении подразделений не только бригады, но и объединения. Он мобильный, его личный состав хорошо обучен и способен успешно выполнить любую задачу.

Развитию состязательности в войсках способствуют конкурсы специалистов по полевой выучке в рамках Армейских международных игр. Ежегодно военнослужащие нашего объединения принимают участие в 19 таких конкурсах. Как известно, на первом этапе АрМИ эти соревнования проводятся в соединениях, а на втором – в масштабе объединения. Победители второго этапа представляют 41-ю армию на окружном конкурсе. Соревнования проходят увлекательно, в честной бескомпромиссной борьбе. К ним всегда повышенный интерес как со стороны офицеров, так и со сторны контрактников. И если оценить наши достижения за прошедшие годы, то военнослужащие нашего объединения, наши отделения, расчёты, экипажи и взводы неоднократно становились победителями и призёрами как окружных, так и всеармейских и международных этапов АрМИ.

Отрадно, что при этом продумано моральное и материальное стимулирование победителей и призёров АрМИ, а значит, людям есть к чему стремиться. Так, победители 3-го и 4-го этапов конкурсов из числа не только офицеров, но и младших командиров автоматически выдвигаются на вышестоящие должности.

– Сегодня соединения и части постоянной готовности укомплектованы в основном контрактниками. Как, по-вашему мнению, следует строить процесс боевого обучения, чтобы граждане, поступающие на контрактную службу, действительно стали профессионалами, и сколько на это обычно требуется времени?

– Мы полностью выполнили план комплектования наших соединений и частей военнослужащими по контракту. И по результатам нынешней контрольной проверки большое внимание будет уделено индивидуальным оценкам, которые они получат по предметам обучения. Таким образом, от количественных показателей отбора граждан на контрактную службу мы перей­дём к качественным, когда по результатам контрольной проверки будут определены лучшие специалисты из числа солдат и сержантов. Эти результаты покажут, кто из контрактников наиболее мотивирован в военной службе. Здешняя молодёжь проявляет повышенный интерес к военной службе по контракту, поэтому пункты отбора в сибирских городах подбирают в наши бригады парней с хорошим уровнем общеобразовательной подготовки и техническим уклоном.

Профессиональная подготовка военнослужащих по контракту давно отлажена. Они занимаются в соответствии со своей программой обучения в единой системе подготовки специалистов по военно-учётным специальностям.

– Довольно скоро в соединения и части начнут прибывать выпускники военных вузов. Есть ли какая-то программа по их профессиональному становлению в первичных офицерских должностях или этот процесс невозможно спланировать, поскольку в каждой бригаде своя специфика боевой учёбы и они сами решают, как быстрее поставить в строй лейтенанта, чтобы он в полном объёме выполнял обязанности службы?

– В этом году ожидаем около 200 лейтенантов, окончивших военные вузы. Спланированы мероприятия по их встрече и размещению. Для каждого из молодых офицеров будет определено место проживания. Семейным предоставим служебное жильё, холостых разместим в общежитиях. Подключим социальные службы для поиска рабочих мест по трудоустройству жён лейтенантов, а их детей определим в детские сады. Ведь если у лейтенанта устроен быт, то он полностью сосредоточится на службе. Тогда и результат с него можно требовать.

Для каждого выпускника военного училища, пришедшего в часть, наступает время становления в первичной офицерской должности. И чтобы оно прошло успешно, требуется помощь опытных наставников, старших офицеров. У нас разработана система наставничества, которая особенно успешно зарекомендовала себя в 2018 учебном году. Ни один из лейтенантов прошлогоднего выпуска не уволился из армии. Все продолжают службу на своих должностях и связывают дальнейшую судьбу с Вооружёнными Силами. Работа по наставничеству будет продолжена и в этом году. Сейчас прорабатывается вопрос с администрациями Новосибирска и Новосибирской области по организации и проведению бала выпускников с их жёнами. А учебные сборы с молодыми офицерами будут проведены в плановом порядке.

– Яков Владимирович, на что будет сделан главный акцент в боевой подготовке общевойсковой армии в летнем периоде обучения?

– Летний период будет для нас более сложным и напряжённым, чем зимний. Это обусловлено подготовкой военнослужащих объединения к стратегическому командно-штабному учению «Центр-2019». Эти манёвры станут для нас венцом подготовки не только летнего периода обучения, но и всего учебного года. Мы осознаём ту ответственность, которая лежит на военнослужащих 41-й общевойсковой Краснознамённой армии по защите нашего Отечества, в том числе и здесь, на Центрально-Азиатском стратегическом направлении. Поэтому оперативная и боевая тематика предстоящих мероприятий летнего периода обучения уточнена и нацелена на качественную подготовку к учению «Центр-2019». Ну и, конечно, будем продолжать внедрять в систему подготовки органов военного управления и профессиональное обучение личного состава практический опыт, полученный в Сирийской Арабской Республике, изучать теорию и практику применения разведывательно-ударных комплексов, осваивать поступившие к нам новые образцы вооружений, военной и специальной техники. А также выполнять целый комплекс других задач, определённых нам планом подготовки войск округа на 2019 учебный год. Дорогу осилит идущий.

Тарас Рудык, «Красная звезда»

Россия. СФО > Армия, полиция > redstar.ru, 15 мая 2019 > № 2988905 Яков Резанцев