Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Заявления для прессы по итогам российско-японских переговоров.

По завершении российско-японских переговоров Владимир Путин и Премьер-министр Японии Синдзо Абэ сделали заявления для прессы.

В.Путин: Уважаемый господин Премьер-министр, дорогой Синдзо! Уважаемые дамы и господа!

Переговоры с Премьер-министром Японии носили, как обычно, деловой, конструктивный характер. Мы предметно обсудили состояние и перспективы российско-японских отношений, обменялись мнениями по ряду актуальных международных проблем.

Как вы знаете, вчера мы вместе приняли участие в Петербургском международном экономическом форуме, а также провели встречу с представителями деловых кругов наших стран. А сегодня ещё предстоит открыть в Большом театре Год России в Японии и Год Японии в Российской Федерации.

Хотел бы с удовлетворением констатировать поступательное развитие российско-японского сотрудничества. Между нашими странами поддерживается постоянный политический диалог, налажено взаимодействие между отраслевыми министерствами и ведомствами, развиваются межпарламентские и межрегиональные связи.

Мы добиваемся хороших результатов и в экономической сфере. В прошлом году двусторонний товарооборот вырос на 14 процентов и превысил 18 миллиардов долларов. Растёт и объём накопленных японских инвестиций в российскую экономику. Налажено тесное взаимодействие между Российским фондом прямых инвестиций и Японским банком международного сотрудничества. Учреждённый ими Российско-японский инвестиционный фонд оказывает практическое содействие компаниям двух стран в привлечении кредитных ресурсов под перспективные совместные проекты.

Отмечу, что японские партнёры работают в самых разных отраслях производства и сельском хозяйстве. Около ста проектов реализуются в рамках предложенного Премьер-министром Абэ плана сотрудничества по восьми направлениям, а также российского перечня приоритетных инвестиционных проектов.

Одним из приоритетных направлений является энергетика. Россия поставляет в Японию около 10 процентов потребностей японского рынка в природном газе. В свою очередь японские компании участвуют в добыче и переработке газа на предприятиях «Ямал–СПГ», «Сахалин–1» и «Сахалин–2».

Говоря о сотрудничестве в сфере науки и образования, хотел бы упомянуть, что учёные наших стран сообща работают в рамках более чем ста проектов. Это исследования в области физики плазмы, мирного атома, экологии, сейсмологии, освоения космического пространства.

Отмечу и активное развитие гуманитарных связей. Это и прошедшие в 2017 году в Японии «Русские сезоны», 12–й Фестиваль русской культуры и, конечно, открывающиеся сегодня российско-японские перекрёстные годы.

В ходе переговоров обсудили вопросы, касающиеся мирного договора. Считаем важным терпеливо продолжать поиск решения, которое отвечало бы стратегическим интересам и России, и Японии и было бы принято народами обеих стран.

В этом контексте рассмотрели ход реализации договорённостей о совместной хозяйственной деятельности на южных Курильских островах. Удовлетворены состоянием диалога по пяти утверждённым ранее направлениям: аквакультуре, тепличным хозяйствам, пакетным турам, ветроэнергетике и переработке отходов.

Поддержали и предложение об осуществлении третьей японской бизнес-миссии на острова во второй половине этого года. Будем и дальше решать вопросы, связанные с гуманитарной стороной этого дела, будем способствовать посещению этих островов японскими гражданами.

При обсуждении актуальных международных проблем особое внимание уделили ситуации вокруг Корейского полуострова. Подтвердили заинтересованность в сохранении в этом регионе атмосферы мира.

Считаем, что все участники процесса должны проявлять сдержанность, не допускать нового витка конфронтации и в целом удерживать ситуацию в политико-дипломатическом поле.

В заключение хотел бы поблагодарить господина Премьер-министра за открытые, откровенные и очень полезные переговоры.

Благодарю вас за внимание.

C.Абэ (как переведено): Мне вновь удалось посетить Москву. Она утопает в ослепительной зелени. Вчера я был на родине Президента Путина, стал первым Премьер-министром Японии, принимавшим участие в работе Петербургского экономического форума. Это для меня большая честь. Захватывающее впечатление произвёл на меня концерт «Белая ночь». Я очень благодарен за тёплый приём.

Этот год для японо-российских отношений особый. Сегодня вечером в Большом театре мы с Владимиром откроем перекрёстный год. Скоро в России начинается чемпионат мира по футболу, на который приедет много наших болельщиков. Всё это укрепит доверие и дружбу между нашими народами. Меня это очень радует.

У России богатые природные ресурсы, рынок с населением более 140 миллионов человек, выдающиеся кадры. А у Японии есть свои сильные стороны, которые можно сочетать с ними. Цветы нашего сотрудничества распускаются один за другим. Два года прошло после того, как я предложил план сотрудничества из восьми пунктов в области медицины, городской среды, энергетики и других.

Проекты, полезные для жителей, постепенно приобретают конкретные очертания. Провозглашённая Президентом Путиным политика, цель которой повышение качества жизни граждан, созвучна с идеями, заложенными в план сотрудничества из восьми пунктов. Теперь давайте начнём интенсивно сотрудничать в области цифровизации экономики и повышения производительности труда.

Полтора года назад в Нагато – помнится, там шёл снег – мы с Президентом Путиным поговорили с глазу на глаз, а затем заявили о своей искренней готовности решить проблему заключения мирного договора, что дало старт работам по новым направлениям.

Одно из таких направлений – совместная хозяйственная деятельность на четырёх островах. Японцы и россияне смогут на этих островах пожинать плоды совместной работы. Тогда люди осознают, что если сотрудничать, то можно добиться больших результатов, приносящих обоюдную выгоду. Именно в таких условиях мы сможем найти решение, приемлемое для обеих сторон.

Сегодня мы вновь договорились ускорить процесс реализации совместных проектов на пяти направлениях: аквакультура, тепличное выращивание овощей, организация туристических поездок на лоно прекрасной природы, ветроэнергетика и утилизация мусора. Для этого мы договорились направить на острова, возможно, в июле или августе бизнес-миссию потенциальных участников проектов.

Для отлаженного осуществления совместной деятельности давайте создадим режим, позволяющий людям действовать более свободно. Мы ускорим обсуждение этого вопроса.

В Нагато мы приняли важное решение: идти навстречу чаяниям и исполнить желание бывших жителей островов. В прошлом году впервые организован авиаперелёт для посещения ими мест захоронения предков.

Я вновь хочу выразить российской стороне благодарность за содействие в этом. Мы снова подтвердили готовность организовать посещение мест захоронений с помощью самолётов в июле этого года. Будем срочно определять даты данных мер.

Несмотря на трудные проблемы, мы должны начать с того, что возможно реализовывать наш план без ущемления юридических позиций обеих сторон. Если сделать первый шаг, перед нами непременно откроется дальнейший путь. Основываться на принципе взаимодоверия – вот такая позиция приносит нам плоды.

Как я уже отметил, в городе Нагато на моей родине, мы с Президентом господином Путиным договорились выразить свою искреннюю позицию, стремиться к заключению мирного договора. Именно такой волей, нашей волей, силой воли открывается новый путь взаимоотношений между Японией и Россией. Поэтому мы вместе ещё раз удостоверились в решимости с новым подходом последовательно идти вперёд к заключению мирного договора.

Япония и Россия призваны ещё больше углубить взаимоотношения и формировать доверительные отношения между нами в качестве истинных друзей. Давайте ещё больше углублять идеологию и в области безопасности. Третью встречу в формате «два плюс два» мы планируем провести во второй половине этого года.

И в области борьбы с терроризмом, наркобизнесом и отмыванием денег, то есть нетрадиционными угрозами, мы будем расширять конкретное взаимодействие.

О ситуации в Северной Корее, показывающей новое движение, мы провели углублённую дискуссию. В соответствии с Пхеньянской декларацией между Японией и КНДР необходимо принять комплексное решение по ядерно-ракетным проблемам, вопросам похищения, ликвидировать несчастное прошлое и стремиться к нормализации государственных отношений. Уверен, что к такой последовательной позиции нашей страны проявляет понимание Президент Путин.

Главное, чтобы Северная Корея, как и гласит Резолюция Совета Безопасности ООН, осуществила полную верифицированную и необратимую денуклеаризацию. И для того, чтобы Северная Корея шла по правильному направлению, Япония и Россия будут поддерживать тесные контакты.

В ноябре прошлого года на встрече во Вьетнаме Президент Путин сказал мне, что теперь можно надеяться на реализацию всех наших планов. Сегодня избранному уважаемому Президенту я хочу сказать такие же слова.

Вопрос мирного договора, неподписанного в течение более чем 70 лет, решить нелегко, однако в нашем поколении мы хотим поставить точку в решении этой проблемы. Это и есть главнейшая задача нашего плана.

У нас с Владимиром состоялась уже 21–я наша встреча, и мы уже смогли установить полные доверительные отношения. Как уже отметил Владимир, действительно, сегодня нам тоже удалось обменяться самыми откровенными мнениями. С уважением и терпением буду ждать следующей встречи в сентябре во Владивостоке.

Большое спасибо!

Япония. Россия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 26 мая 2018 > № 2623503 Владимир Путин, Синдзо Абэ

Мирный атом: Россия поможет Франции с «большим ремонтом»

Глава Росатома рассказал о перспективных проектах госкорпорации

Екатерина Каткова

Россия и Франция в атомной сфере выходят в перспективные области цифровизации, совместных научных разработок, возобновляемой энергетики, замкнутого топливного цикла и модернизации старых реакторов. Об этом, а также о перспективах работы в Саудовской Аравии и том, чем РФ может быть выгоден отказ Германии от ядерной генерации, в интервью «Газете.Ru» рассказал глава Росатома Алексей Лихачев.

— Сотрудничество между Россией и Францией в области атомной энергетики насчитывает не один десяток лет. Есть ли понимание, как будет строиться дальнейшая работа в этом направлении?

— У нас действительно исторически сотрудничество развивается весьма активно, начиная с поставок в 1970-х гг. обогащенной урановой продукции. Число направлений нашего сотрудничества с тех пор увеличивалось год от года, и я думаю, можно сказать, что лицо европейской атомной энергетики определили именно Россия и Франция.

Смотрите, ведь большинство станций в Западной Европе созданы по французскому дизайну, а в Восточной Европе и на территории бывшего Советского Союза — по дизайну советскому и российскому. И в этом смысле мы, конечно, совместно несем ответственность за безопасность, за современность решений в области атомной энергетике.

Мы сотрудничаем в области поставок урановой продукции и топлива, при этом осуществляя поставки также и на АЭС западного дизайна. Это серьезная для нас референция, и мы будем ее развивать.

Мы с Францией, кстати, работаем не только в двустороннем формате, мы активно участвуем еще совместно в реализации ряда международных проектов. Самый свежий пример — это модернизация двух блоков АЭС «Козлодуй», продление срока их службы еще на 30 лет. Недавно мы досрочно завершили работы по пятому блоку, в этом году планируем закончить по шестому. Это один из примеров, их на самом деле, немало.

— Выбраны ли уже потенциальные новые совместные проекты? Предполагается сотрудничество только на территории России и Франции или рассматриваются и третьи страны?

— В последние годы пришло осознание необходимости более тесного сотрудничества. На полях Петербургского форума мы проводили очень активные переговоры, у нас подписан меморандум о намерениях развивать сотрудничество между Росатомом и Комиссариатом по атомной и альтернативной энергетике Франции в присутствии президентов наших стран.

Для нас это стратегический документ, это долгосрочное видение сотрудничества между нашими отраслями. Этот документ расширяет возможности для развития нашего партнерства в разных сферах — в области цифровизации, в направлении совместных научных разработок, у нас открываются перспективы сотрудничества в области возобновляемой энергетики.

Мы сейчас на 25% обеспечиваем потребности Франции в обогащенной урановой продукции, а теперь мы шагнули также в западные топливные циклы завтрашнего дня. Мы подписали контракт на более чем миллиард евро по регенерации отработавшего топлива.

Мы берем отработавшее топливо, его определенным образом перерабатываем, обогащаем и возвращаем в топливные циклы. Этот процесс можно масштабировать. За этим будущее отрасли — переход на полностью замкнутый топливный цикл.

Кроме того, сейчас и европейцы, и мы активно развиваем возобновляемую энергетику. Росатом довольно хорошо развил свои компетенции в области ветрогенерации. И здесь мы также вполне можем с французской стороной реализовывать совместные проекты.

Еще одно из направлений нашего сотрудничества — модернизация и вывод из эксплуатации отслуживших свой век атомных станций. Не секрет, что и во Франции, и в России есть реакторы первого поколения, которые отработали уже 50 и более лет и фактически выработали свой ресурс. Их нужно в каких-то случаях модернизировать, обновлять, в других — локализовать, дезактивировать и выводить из эксплуатации.

Это нужная, большая и очень серьезная работа, требующая значительных вложений. У нас и у наших партнеров уже есть определенные наработки, и это направление также нужно развивать.

— Как раз на это ведь и направлен Grand Carenage («Большой ремонт») — Франция уже анонсировала планы в 2020 году начать масштабную модернизацию действующих реакторов в стране. Будет ли Росатом принимать в этом участие? Есть ли конкретные договоренности?

— Да, это как раз то, о чем мы с вами говорим. В каких-то случаях это будет вывод из эксплуатации, в каких-то — модернизация. Здесь, как вы понимаете, не все зависит только от возможностей компаний атомной отрасли. Должна быть проведена серьезная работа со стороны регулятора, исследованы параметры станции и возможности для продления ресурса действующей инфраструктуры, потребности в этом, экономика процесса.

Думаю, что все же у львиной доли реакторов во Франции ресурс будет продлен.

Но определенная работа все же будет связана с выводом из эксплуатации. И мы имеем здесь определенные компетенции, у французской стороны также есть свои наработки. Поэтому объединение усилий и в данном направлении также вполне обосновано и, что самое главное, взаимовыгодно.

— Между двумя странами уже долгое время идет работа над дорожной картой по созданию реактора четвертого поколения на быстрых нейтронах. Насколько сейчас продвинулась эта работа? На какой стадии находится этот проект? Какое у него будущее?

— Да, для нас это перспективное направление, технологическая платформа завтрашнего дня. С одной стороны, мы продолжаем работать над линейкой традиционных реакторов типа ВВЭР, с другой — развиваем реакторы на быстрых нейтронах, такой работает на Белоярской АЭС в Свердловской области. И в свой проект также приглашаем поучаствовать французов.

С французской стороной у нас уже идут работы совместные. Сейчас французы готовят к облучению топливо для быстрого реактора на нашем БН-600.

Кроме того, как вы знаете, во французском Карадаше реализуется международный проект ИТЭР — экспериментального термоядерного реактора. Росатом также участвует в проекте, мы поставляем туда порядка 25% систем и финансово участвуем в этой работе. Должен отметить, там действительно царит дух международного сотрудничества и эта работа очень интересная.

— Одно из соглашений, подписанных на ПМЭФ, касалось АЭС «Пакш» и поставок турбинного оборудования c совместного российско-французского предприятия. Есть ли уже понимание по инвестициям, срокам реализации этого проекта?

— Конечно, есть полное понимание по стоимости и по срокам. Механизм финансирования будет за счет госкредита РФ. Это будет поставка одним из наших предприятий вспомогательного оборудования для машзалов АЭС «Пакш-2».

Вопросы со стоимостью и с финансированием решены. Естественно, мы здесь работаем по европейскому законодательству, в том числе связанному с закупками. Мы надеемся, что закупочная процедура нам позволит разместить известные референтные решения, в том числе и совместные российско-французские.

— Между тем некоторые европейские страны все чаще заявляют о намерении сокращать долю атомной энергетики в стране, как например, та же Франция, а то и вовсе отказаться от АЭС, как Германия. Не приведет ли это к тому, что в ближайшие годы доля европейских заказов в портфеле Росатома будет сокращаться, а сама госкорпорация все больше будет переориентироваться на другие рынки?

— Честно говоря, пока ситуация в Европе разнонаправленная. Та же Великобритания, например, продолжает возводить новые реакторные мощности, как и Франция. Идет строительство АЭС «Ханхикиви» в Финляндии, в Венгрии АЭС «Пакш».

Мы находимся в шаге буквально от решения болгарского парламента по перезапуске проекта АЭС «Белене», Чехия также возвращается к атомной тематике... Поэтому в Европе все по-разному. Хотя, если говорить про портфель заказов, то, например, ситуация в Германии может, наоборот, его увеличить.

— Каким образом?

— ФРГ придется проводить большую работу по выводу станций из эксплуатации. Если они действительно пойдут этим путем, то в течение десяти лет у них будет вестись постепенная остановка АЭС, дезактивация, вывод из эксплуатации. Мне кажется, что они будут очень активно нас к этой работе привлекать. Мы это уже обсуждали с нашими немецкими партнерами.

Плюс у нас явно появится возможность работать и по другим тогда альтернативным источникам энергии, неядерным.

В чем можно с вами согласиться, так это, наверное, в том, что точка роста портфеля заказов, связанных со строительством станций, она из Европы, конечно, перемещается. Это факт.

И перемещается она в страны с большим потенциалом экономического роста, быстрорастущие экономики Китая, Индии, Бангладеш, Турции, Ирана, Египта. И нам, конечно, это интересно еще и потому, что эти страны-новички нам предлагают не только строительство, но и такой целый комплексный пакет работ по созданию отрасли, по созданию ядерной инфраструктуры, центров ядерной науки и технологий, подготовке кадров. И выстраивается целая система поддержки атомной компетенции в стране.

С другой стороны, развивается система взаимодействия с вузами. Формируются новые связи, технологические и человеческие. Огромный интерес к этому в Юго-Восточной Азии, и там, кстати, мы можем предлагать иные технологические решения, отличные от европейских.

Европа настроена на мощные блоки — 1000 МВт, 1200 МВт, минимум два блока в одном месте.

А островные государства, например, Индонезия, Филиппины, нуждаются в реакторах средней мощности или модульных малых. И их, кстати, очень интересует тема плавучих станций. Хотя на самом деле, и страны Персидского залива, арабского региона тоже к плавучим станциям проявляют большой интерес.

— Уже обсуждаются конкретные предложения?

— Да. Мы здесь же на полях Петербургского экономического форума вели переговоры по реакторам малой и средней мощности с министром энергетики Саудовской Аравией Халидом аль-Фалехом.

— Может быть, и с японской делегацией были какие-то переговоры? Какие вообще у Росатома планы по развитию сотрудничества с Японией?

— Да, в рамках встреч наших лидеров традиционно возникает вопрос атомной энергетики. Он относится к тем технологическим направлениям, которые премьер Синдзо Абэ предложил в свое время, продвигая идею восьми направлений сотрудничества. Атомная энергетика Японии проходит определенный экзамен сейчас, связанный с фукусимским периодом. Идет процесс перезапуска станций. Совместно с формированием общественного мнения. И мы желаем нашим японским друзьям этот процесс пройти эффективно.

Что касается практического сотрудничества, во-первых, мы поставляем Японии ту же урановую продукцию. Второй момент, мы помогаем технологиями, которые наши японские коллеги используют при ликвидации последствий события на АЭС «Фукусима». И в целом помогаем осознать происходящее, дать оценки и выработать подходы к ликвидации всех последствий случившегося.

Так, мы реализуем конкретный проект, связанный с созданием нейтронного детектора, позволяющего в удаленном режиме определять уровень загрязнения, работать с расплавленным топливом. Мы также реализуем совместный проект по дезактивации металла — а его немало скопилось на станции. Это направление сейчас в стране выдвигается на передний план, и у нас есть тут перспективы.

Вместе с этим мы ведем работу по направлению новой технологической платформы. Надеюсь, мы будем расширять это сотрудничество, двигаясь к экологически чистому проекту под названием «замыкание топливного цикла». В Японии тоже передовая ядерная наука и технологии, и все это присутствует.

И мы, конечно же, с японскими партнерами, и с компанией, и с правительством определяем новые направления совестной работы. Это водородная энергетика, чистая энергетика. И часть ядерных компетенций позволяет более активно двигаться в этом направлении.

Взаимодействуют, конечно, и наши научные круги. Японцы в свое время оказали нам определенную поддержку, связанную с ликвидацией ядерного наследия на Дальнем Востоке. В том числе при их финансовом участии созданы соответствующие мощности по утилизации реакторов подводных лодок. Ну, а мы в ответ идем навстречу и всячески создаем комфортные условия для работы на площадке АЭС «Фукусима».

Франция. Россия > Электроэнергетика > gazeta.ru, 26 мая 2018 > № 2622205 Алексей Лихачев

«Крымский мост даст свободу товарам и работникам»

«Опора России»: программу льготного кредитования малого бизнеса нужно увеличить

Евгения Петрова

Вывести из теневого сектора миллионы россиян, занимающихся частным предпринимательством, можно, только создав для них удобный и выгодный правовой и налоговый режим. «Иначе самолет не полетит», говорит глава «Опоры России» Александр Калинин. О налоговых проблемах, пользе моста в Крым и том, чего ждать предпринимателям от программы реновации, он рассказал в интервью «Газете.Ru» в рамках ПМЭФ.

— Президент России Владимир Путин поставил задачу, чтобы в малом бизнесе к 2024 году были задействованы 25 млн человек. За счет чего можно достигнуть таких показателей?

— Это возможно, и мы точно это сделаем. Первый момент — кто может прийти? Конечно, самозанятые. Есть отдельное поручение президента, по которому уже в этом году должен быть создан правовой и налоговый режим для таких людей. Нужно, чтобы порядка 10 миллионов граждан, которые занимаются предпринимательской деятельностью, но никак не оформляют свои отношения с государством, сочли, что им выгодно это сделать.

Для этого необходимо, чтобы режим был прост и необременителен. И, как предполагает Минэкономразвития и наша организация, речь может идти о платежах, составляющих процент от поступающих денежных средств. Сейчас называется цифра 3-6%, куда будут входить отчисления в Пенсионный фонд России, Фонд обязательного медицинского страхования и Фонд соцстрахования.

Взамен человек получает статус и гарантии, что банки не будут блокировать его платежи, он может получать финансирование, может рассчитывать на меры господдержки, социальное и пенсионное обеспечение. Но, повторюсь, что это должно быть удобно и выгодно, иначе самолет не полетит.

— В сегодняшних экономических реалиях возможно ли создать условия для привлечения такого числа людей?

— Во-первых, эти люди фактически есть, и они занимаются малым или микро-бизнесом, просто не оформляют свои отношения. Второе — возьмем личные подсобные хозяйства. Это точно производители, они создают продукцию и как-то продают ее на рынках, на улицах за достаточно небольшую сумму, потому что нет доступа на рынки сбыта. Это еще порядка 2 миллионов человек. Они не могут пользоваться мерами поддержки, дешевыми кредитами.

Перед такими людьми точно нужно обнажить голову, они работают на земле, создают что-то своими руками, правда, не являются предпринимателями. Здесь нужно действовать через механизмы сельскохозяйственной кооперации, которые у нас не развиты.

Плюс, в России молодые люди интересуются, и порядка 40% хотели бы попробовать себя в малом бизнесе.

Но если в европейских странах 15% желающих пробуют себя в бизнесе, то у нас это меньше 10%, по-моему, где-то 7%. Это говорит о том, что молодежь хочет идти в малый бизнес, но их останавливает отсутствие квалификации, связей, уверенности.

Все это может дать то, если мы по примеру Чехии и Финляндии еще в школах начнем преподавать основы предпринимательской деятельности. Это все просто и не требует дополнительного финансирования.

— Вернемся к вопросу о налоге для самозанятых. Как вы уже сказали, в Минэкономразвития и Минфине предлагалось ввести налог на уровне 3-6%. Не даст ли такая нагрузка обратного эффекта, и теневая занятость еще больше будет расти?

— Дело в том, что эти люди уже сейчас и так находятся в темном секторе. Среди них, как правило, граждане, которые просто подрабатывают в свободное время: мастера, преподаватели, спортивные инструкторы, косметологи и другие специалисты. У них формируются свои пенсионные права, но они вынуждены искать дополнительный заработок. Они бы хотели зарабатывать больше, но нелегальный статус не дает это сделать.

Конечно, когда ты вышел уже на какой-то определенный уровень, доходы, открытие ИП — это не проблема. Но для тех людей, у которых нерегулярные доходы, а скорее подпитка от других доходов, это важно. Мы поддерживаем идею Минэка о специальной платформе — человек может просто скачать приложение, зарегистрироваться, работать, показывать свои доходы.

— Например, возьмем людей пенсионного возраста. Бабушка вяжет носки, продает их около метро. Она же не сможет зарегистрироваться, тем более платить налоги из своей пенсии в 10 тысяч рублей…

— В метро не все так грустно, люди зарабатывают хорошие деньги, даже криминализируют нашу экономику, потому что всегда есть смотрящий.

Другое дело, что тем, кто вяжет, им нужно давать возможность продавать изделия за счет создания рынков, например, выходного дня. Это важный вопрос в розничной торговле.

Мы надеемся, что тот закон, который завис сейчас в правительстве, о мобильной и нестационарной торговле будет принят. В том числе там прописываются процедуры, как могут те же бабушки получат возможность продавать свою продукцию не в метро, а на регулярных рынках с минимальной стоимостью оплаты торгового места.

Кроме того, мы давно предлагали сделать патенты без регистрации статуса индивидуального предпринимателя. Сумма патентного платежа небольшая, но она позволяет легально работать. Некоторые виды деятельность должны вестись без регистрации. Например, те же пенсионеры уже сформировали свои пенсионные права, и мы не должны заставлять их делать это второй раз.

— Представители малого бизнеса жалуются на налоговую нагрузку. Есть ли какие-то способы снизить ее в ближайшее время?

— Жалуется развитый малый бизнес с оборотом 800 миллионов рублей. Дело в том, что с прошлого года Федеральная налоговая служба (ФНС) начала преследовать за дробление бизнеса. Речь идет о случаях, когда у человека было несколько бизнесов, и он явно уже не мог работать по упрощенной системе налогообложения, но при этом дробил бизнес на родственников, контролировал через дочерние предприятия, пытаясь не платить по общей системе налогообложения. Налоговая стала объединять таких налогоплательщиков и начислять им прибыль.

Это тревожная тенденция — идут начисления по 200-300 миллионов рублей, многие банкротятся, возбуждаются уголовные дела. Предприниматели жалуются на это. У нас в «Опоре России» есть бюро по защите прав предпринимателей, мы такие кейсы рассматриваем. Мы говорим, что если вы считаете, что вас незаконно сделали единым налогоплательщиком, то идите сначала на досудебное регулирование, но если уже проиграли два суда, то, извините, суд встал на сторону ФНС.

Мы считаем, что должны быть внесены поправки в Налоговый кодекс или соответствующие инструкции, что все-таки понимается под дроблением бизнеса, потому что есть разные истории.

Например, когда одни и те же люди работают в разных фирмах, но, с другой стороны, есть такие ситуации, например, молокозавод и фирменный магазин, который много лет был на специальном налоговом режиме и акционеры отличаются. Но является ли это схемой? Мы сомневаемся. Тогда можно сказать, что тем же самым предприятием является ресторан, куда поставляется молокопродукты. Здесь нужно исходить из экономической целесообразности, поскольку можно наломать дров. Нам точно нужно разъяснение от ФНС, что такое «дробление».

— Открылся Крымский мост. Как это событие скажется на деловых отношениях полуострова? Нет ли угрозы, что туда рванут нелегальные мигранты и серый рынок труда на полуострове вырастит в разы? Как дела обстоят сейчас?

— В Крыму достаточно сильно ведется мониторинг нелегалов. Конечно, я видел, что там появилось много представителей Таджикистана, из других республик СНГ, но они не являются нелегалами, как правило, имеют разрешение на работу.

В целом Крым сейчас активно развивается. Уже порядка 200 тысяч россиян переехало туда с материка, и еще порядка 300 тысяч человек может переехать в ближайшие годы.

Конечно, крымский бизнес говорил о том, что он отрезан от тех условий ведения хозяйственной деятельности, которые есть на материковой части России. Крымский мост даст свободу передвижения товаров, больше товаров пойдет на полуостров с меньшими издержками, вырастет конкуренция.

С другой стороны, в Крыму остро стоит вопрос с трудовыми ресурсами в высокий туристический сезон. Теперь люди из густонаселенных территорий, например, Южного и Северо-Кавказского федеральных округов, смогут свободно перемещаться туда для работы, что повысит конкурентоспособность местных предприятий, увеличится поток и инвесторов. Логистика станет комфортнее и для крымских производителей. Во всех смыслах для бизнеса это большой плюс.

— Недавно заговорили о том, что в Крыму сложился дефицит кредитных ресурсов для малого бизнеса — действительно ли это так? Как решить проблему сегодня?

— Крымчане совершили рывок в развитии за последние три года, восприняли правовое регулирование, основы ведения материально-хозяйственной деятельности. Они говорят: «Мы российский бизнес, но качество и разнообразие финансовых инструментов у нас гораздо хуже, чем на материковой части России. Мы предприниматели и хотим иметь сервис не хуже, чем там». И они абсолютно правы. Сейчас этот рынок активно завоевывает банк РНКБ, они не хотят отдавать эту территорию.

— Но все-таки трудности есть?

— Да, трудности есть, и, прежде всего, в части процентных ставок кредитования. Для малого бизнеса это 13%, а на материке — в среднем 11%. Но там много программ льготного финансирования — на Крым прилично выделяется лимитов по ставке 6,5% в рамках российской программы льготного малого бизнеса.

Мы надеемся, что программа будет существенно увеличена. В этом году было выделено 1,6 миллиардов рублей, но это крайне мало. На программу нужно выделять по 20 миллиардов рублей в год. Единственное, нужно снизить кредитный порог, который сегодня составляет 1 миллион рублей.

— В ближайшие годы в Москве будет реализован проект по реновации жилого фонда. При этом в Госдуме уже есть инициатива провести реновацию по всей России. Как решается вопрос с городом по возмещению квадратных метров собственникам помещений в запланированных к сносу домах?

— Нам было обещано, что те предприниматели, которые имеют нежилые помещения в таких домах, имеют право получить точно такие же новые и той же площади. Доплата будет идти по тем же параметрам, которые применяются к получателям жилья. При этом если человеку место не подходит, то ему постараются предложить другое помещение или выплатить компенсацию, справедливость которой оценивает суд.

Бизнесу будет предложена адекватная квадратура, но здесь может быть разная проходимость новых помещений, удобство, кто-то не захочет поменять район. Поэтому историй будет много. Еще нам было обещано, что если помещение находилось в аренде у мэрии Москвы, то это право будет сохранено.

— Еще один вопрос, связанный с недвижимостью, касается размещения в многоквартирных домах хостелов. Депутаты Госдумы несколько лет выступают за запрет ночлежек в жилых домах, а премьер-министр Дмитрий Медведев недавно заявил, что законопроект может быть принят уже осенью. Как бизнес-сообщество воспринимает такую инициативу?

— Во-первых, это пока проект закона, и я думаю, что ряд скандальных норм будут убраны. Что значит запрет? Это касается новых или старых домов и хостелов? Например, в Санкт-Петербурге много хостелов в жилых домах, но здесь по-другому и нельзя. Во-вторых, в чем депутаты правы, это в том, что должны быть правила поведения постояльцев в таких помещениях, чтобы не ущемлялись права жителей. Третье — а нужно ли это запрещать и на каких этажах в будущем?

Я думаю, что мы должны бережно относиться к инвесторам, но при этом спрашивать за соблюдение норм гостиничного бизнеса. Но если проводить политику запрещать, то о каком инвестиционном климате мы говорим? Это неправильно.

— Но это же противоречит Гражданскому кодексу, по которому нельзя заниматься предпринимательской деятельностью в жилых помещениях?

— Должны быть правила, согласно которым такие помещения могут располагаться в жилых домах. Как это будет на практике? Мы будем отстаивать свою позицию. Я думаю, что точно к каким-то компромиссам мы придем. Нужно защитить права и жителей домов, и инвесторов.

— На этой неделе депутаты приняли закон о контрсанкциях. Не сулит ли такая депутатская инициатива каких-то серьезных проблем российскому бизнесу, в которых есть вероятность застрять на годы?

— Этот закон был качественно обсужден на площадке Госдумы. Вячеслав Володин (председатель Госдумы — «Газета.Ru») лично проводил совещание о возможности введения контрсанкций. По предложению бизнеса в проекте закона указано, что могут вводиться меры поддержки отдельным предприятиям и муниципалитетам. Закон получился рамочным.

И мы проговаривали, что если правительство или президент будут вводить какие-то ограничительные меры, будут проведены консультации с бизнесом. Мы получили заверение и на практике подтверждение, что мы не собираемся вводить зеркальные меры, мы должны это делать так, чтобы не навредить населению, ни бизнесу.

— Согласно опросу ВЦИОМ, 76% бизнесменов негативно оценили текущее состояние российской экономики. На ваш взгляд, все ли так плохо, и при каких условиях и когда все будут довольны?

— Конечно, ВЦИОМ говорит о том, что людей беспокоят некоторые вещи, в том числе изменения правил игры в налоговом администрировании, отсутствие дешевых денег, административное давление, давление силовых структур, рост издержек бизнеса, прежде всего тарифов. Это понятные раздражители, с которыми надо работать быстро. Рост должен перерасти в существенный подъем, и тогда мы добьемся улучшения качества жизни людей.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 26 мая 2018 > № 2622199 Александр Калинин

Заявления для прессы по итогам российско-японских переговоров.

По завершении российско-японских переговоров Владимир Путин и Премьер-министр Японии Синдзо Абэ сделали заявления для прессы.

В.Путин: Уважаемый господин Премьер-министр! Дорогой Синдзо! Уважаемые дамы и господа!

Переговоры с Премьер-министром Японии носили, как обычно, деловой, конструктивный характер. Мы предметно обсудили состояние и перспективы российско-японских отношений, обменялись мнениями по ряду актуальных международных проблем.

Как вы знаете, вчера мы вместе приняли участие в Петербургском международном экономическом форуме, а также провели встречу с представителями деловых кругов наших стран. А сегодня ещё предстоит открыть в Большом театре Год России в Японии и Год Японии в Российской Федерации.

Хотел бы с удовлетворением констатировать поступательное развитие российско-японского сотрудничества. Между нашими странами поддерживается постоянный политический диалог, налажено взаимодействие между отраслевыми министерствами и ведомствами, развиваются межпарламентские и межрегиональные связи.

Мы добиваемся хороших результатов и в экономической сфере. В прошлом году двусторонний товарооборот вырос на 14 процентов и превысил 18 миллиардов долларов. Растёт и объём накопленных японских инвестиций в российскую экономику. Налажено тесное взаимодействие между Российским фондом прямых инвестиций и Японским банком международного сотрудничества. Учреждённый ими Российско-японский инвестиционный фонд оказывает практическое содействие компаниям двух стран в привлечении кредитных ресурсов под перспективные совместные проекты.

Отмечу, что японские партнеры работают в самых разных отраслях производства и сельском хозяйстве. Около 100 проектов реализуются в рамках предложенного Премьер-министром Абэ Плана сотрудничества по восьми направлениям, а также российского перечня приоритетных инвестиционных проектов.

Одним из приоритетных направлений является энергетика. Россия поставляет в Японию около 10 процентов потребностей японского рынка в природном газе. В свою очередь японские компании участвуют в добыче и переработке газа на предприятиях «Ямал-СПГ», «Сахалин-1» и «Сахалин-2».

Говоря о сотрудничестве в сфере науки и образования, хотел бы упомянуть, что учёные наших стран сообща работают в рамках более чем 100 проектов. Это исследования в области физики плазмы, мирного атома, экологии, сейсмологии, освоения космического пространства.

Отмечу и активное развитие гуманитарных связей. Это и прошедшие в 2017 году в Японии «Русские сезоны», 12-й Фестиваль русской культуры, и, конечно, открывающиеся сегодня российско-японские «перекрестные» годы.

В ходе переговоров обсудили вопросы, касающиеся мирного договора. Считаем важным терпеливо продолжать поиск решения, которое отвечало бы стратегическим интересам и России, и Японии, и было бы принято народами обеих стран.

В этом контексте рассмотрели ход реализации договоренностей о совместной хозяйственной деятельности на южных Курильских островах. Удовлетворены состоянием диалога по пяти утверждённым ранее направлениям – аквакультуре, тепличным хозяйствам, пакетным турам, ветроэнергетике и переработке отходов.

Поддержали и предложение об осуществлении третьей японской бизнес-миссии на острова во второй половине этого года. Будем и дальше решать вопросы, связанные с гуманитарной стороной этого дела, будем способствовать посещению этих островов японскими гражданами.

При обсуждении актуальных международных проблем особое внимание уделили ситуации вокруг Корейского полуострова. Подтвердили заинтересованность в сохранении в этом регионе атмосферы мира.

Считаем, что все участники процесса должны проявлять сдержанность, не допускать нового витка конфронтации и в целом удерживать ситуацию в политико-дипломатическом поле.

В заключение хотел бы поблагодарить господина Премьер-министра за открытые, откровенные и очень полезные переговоры.

Благодарю вас за внимание.

C.Абэ (как переведено): Мне вновь удалось посетить Москву. Она утопает в ослепительной зелени. Вчера я был на родине Президента Путина, стал первым Премьер-министром Японии, принимавшем участие в работе Петербургского экономического форума. Это для меня большая часть. Захватывающее впечатление произвел на меня концерт «Белая ночь». Я очень благодарен за теплый прием.

Этот год для японо-российских отношений особый. Сегодня вечером в Большом театре мы с Владимиром откроем «перекрестный» год. Скоро в России начинается чемпионат мира по футболу, на который приедет много наших болельщиков. Все это укрепит доверие и дружбу между нашими народами. Меня это очень радует.

У России богатые природные ресурсы, рынок с населением более 140 миллионов человек, выдающиеся кадры. А у Японии есть свои сильные стороны, которые можно сочетать с ними. Цветы нашего сотрудничества распускаются один за другим. Два года прошло после того, как я предложил План сотрудничества из восьми пунктов в области медицины, городской среды, энергетики и других.

Проекты, полезные для жителей, постепенно приобретают конкретные очертания. Провозглашенная Президентом Путиным политика, цель которой повышение качества жизни граждан, созвучна с идеями, заложенными в План сотрудничества из восьми пунктов. Теперь давайте начнем интенсивно сотрудничать в области цифровизации экономик и повышения производительности труда.

Полтора года назад в Нагато (помнится, там шел снег) мы с Президентом Путиным поговорили с глазу на глаз, а затем заявили о своей искренней готовности решить проблему заключения мирного договора, что дало старт работам по новым направлениям.

Одно из таких направлений – совместная хозяйственная деятельность на четырех островах. Японцы и россияне смогут на этих островах пожинать плоды совместной работы. Тогда люди осознают, что если сотрудничать, то можно добиться больших результатов, приносящих обоюдную выгоду. Именно в таких условиях мы сможем найти решение, приемлемое для обеих сторон.

Сегодня мы вновь договорились ускорить процесс реализации совместных проектов на пяти направлениях: аквакультура, тепличное выращивание овощей, организация туристических поездок на лоно прекрасной природы, ветроэнергетика и утилизация мусора. Для этого мы договорились направить на острова, возможно, в июле или августе бизнес-миссию потенциальных участников проектов.

Для отлаженного осуществления совместной деятельности давайте создадим режим, позволяющий людям действовать более свободно. Мы ускорим обсуждение этого вопроса.

В Нагато мы приняли важное решение: идти навстречу чаяниям и исполнить желание бывших жителей островов. В прошлом году впервые организован авиаперелет для посещения ими мест захоронения предков.

Я вновь хочу выразить российской стороне благодарность за содействие в этом. Мы снова подтвердили готовность организовать посещение мест захоронений с помощью самолетов в июле этого года. Будем срочно определять даты данных мер.

Несмотря на трудные проблемы, мы должны начать с того, что возможно реализовывать наш План без ущемления юридических позиций обеих сторон. Если сделать первый шаг, перед нами непременно откроется дальнейший путь. Основываться на принципе взаимодоверия – вот такая позиция приносит нам плоды.

Как я уже отметил, в городе Нагато на моей родине мы с Президентом господином Путиным договорились выразить свою искреннюю позицию, стремиться к заключению мирного договора. Именно такой волей, нашей волей, силой воли открывается новый путь взаимоотношений между Японией и Россией. Поэтому мы вместе еще раз удостоверились в решимости с новым подходом последовательно идти вперед к заключению мирного договора.

Япония и Россия призваны еще больше углубить взаимоотношения и формировать доверительные отношения между нами в качестве истинных друзей. Давайте еще больше углублять идеологию и в области безопасности. Третью встречу в формате «Два плюс два» мы планируем провести во второй половине этого года.

И в области борьбы с терроризмом, наркобизнесом и отмыванием денег, то есть нетрадиционными угрозами, мы будем расширять конкретное взаимодействие.

О ситуации в Северной Корее, показывающей новое движение, мы провели углубленную дискуссию. В соответствии с Пхеньянской декларацией между Японией и КНДР необходимо принять комплексное решение по ядерно-ракетным проблемам, вопросам похищения, ликвидировать несчастное прошлое и стремиться к нормализации государственных отношений. Уверен, что к такой последовательной позиции нашей страны проявляет понимание Президент Путин.

Главное, чтобы Северная Корея, как и гласит Резолюция Совета Безопасности ООН, осуществила полную верифицированную и необратимую денуклеаризацию. И для того, чтобы Северная Корея шла по правильному направлению, Япония и Россия будут поддерживать тесные контакты.

В ноябре прошлого года на встрече во Вьетнаме Президент Путин сказал мне, что теперь можно надеяться на реализацию всех наших планов. Сегодня избранному уважаемому Президенту я хочу сказать такие же слова.

Вопрос Мирного договора, неподписанного в течение более чем 70 лет, решить нелегко, однако в нашем поколении мы хотим поставить точку в решении этой проблемы. Это и есть главнейшая задача нашего Плана.

У нас с Владимиром состоялась уже 21-я наша встреча, и мы уже смогли установить полные доверительные отношения. Как уже отметил Владимир, действительно, сегодня нам тоже удалось обменяться самыми откровенными мнениями. С уважением и терпением буду ждать следующей встречи в сентябре во Владивостоке.

Большое спасибо!

Япония. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 26 мая 2018 > № 2619897 Владимир Путин, Синдзо Абэ

Сеть центров поддержки технологий и инноваций создадут в Краснодарском крае

В Краснодарском крае появится сеть центров поддержки технологий и инноваций (ЦПТИ). Развивать ее будут в рамках соглашения о сотрудничестве между властями региона и Федеральной службой по интеллектуальной собственности (Роспатентом).

Подписание договора состоялось на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ), сообщает пресс-служба краевой администрации. Центры планируют открыть на базе Кубанского государственного технологического университета и образовательного центра «Сириус» в Сочи.

Технологий и инноваций

«Динамичный и устойчивый рост экономики Краснодарского края и повышение качества жизни жителей Кубани невозможно без развития инноваций, ключевую роль в котором играет эффективное управление интеллектуальной собственностью», — прокомментировал вице-губернатор Василий Швец.

Он выразил уверенность, что такое сотрудничество позволит более эффективно реализовывать проекты развития науки, инноваций и коммерциализации интеллектуальной собственности.

Россия. ЮФО > СМИ, ИТ. Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > rospatent.gov.ru, 25 мая 2018 > № 2774310

Дорога в Заполярье

Трасса Сыктывкар — Нарьян-Мар даст толчок развитию огромной территории

Здесь, в самом северо-восточном углу Европы, плотность сети дорог с твердым покрытием составляет 13,5 км на 1000 кв. км. По этому показателю Республика Коми пока отстает от других регионов России, располагая только 60% автодорог от минимальной необходимой потребности. Для успешного развития, а также для улучшения качества жизни людей республике кровно необходимы дороги. Именно с этой целью в 2015 году было заключено концессионное соглашение между Республикой Коми и ООО «Дорожная концессия» в отношении автомобильной дороги Сыктывкар — Ухта — Печора — Усинск — Нарьян-Мар. В рамках проекта осуществлена реконструкция участка пос. Малая Пера — пос. Ираель протяженностью 34,5 км, а также ведется новое строительство участка пос. Ираель — пос. Каджером протяженностью 45,6 км. Срок соглашения — 11 лет. Объем только бюджетных средств — 10,133 млрд рублей. Подрядные работы на участке пос. Малая Пера — пос. Ираель начаты 16 января 2017 года. Сначала был возведен вахтовый поселок и начаты работы по восстановлению железнодорожного тупика в п. Ираель. На 30 сентября 2017 года на объекте выполнен весь комплекс работ по реконструкции на год раньше срока. Работы на участке строительства пос. Ираель — пос. Каджером начаты 1 августа 2016 года, непосредственно к строительно-монтажным работам на объекте приступили 20 августа 2016 года. На участке к апрелю 2018 года выполнены следующие работы: валка деревьев, снятие растительного слоя, удаление растительно-корневого покрова, торфа и илистого грунта на болотах с заменой дренирующим грунтом. Выполнено устройство земляного полотна, подстилающего слоя на 77%, всех водопропускных труб; на 67% выполнены работы по строительству моста через реку Бадья. Срок ввода в эксплуатацию намечен досрочно и перенесен с 2019 на 2018 год. Ввод в эксплуатацию этой трассы «подтолкнет» развитие районов региона, а также работы, даст возможность реализации проектов в нефтегазовой и лесной отраслях, создаст условия для экономического роста Республики Коми. На вопросы «СГ» о проекте отвечает Николай СЕРЕГИН, председатель совета директоров АО «ДСК «АВТОБАН», действительный государственный советник Российской Федерации III класса.

«СГ»: В чем значение строящейся дороги?

Николай Серегин: Эта дорога особенная. Если посмотреть по карте — вокруг до самого Северного Ледовитого океана других дорог нет. Территория огромная, но развивается в силу своей специфики только там, где есть населенные пункты и места добычи ресурсов, точечно. Сейчас именно тот момент, когда эти территории надо осваивать эффективнее. Эта дорога уникальна своей перспективой. Она идет до Нарьян-Мара. Ее ответвление может пойти на Архангельск. Чем это выгодно? Тем, что Север чрезвычайно богат своими ресурсами — углем, нефтью, газом, лесом. Но без дорог все это разведать, добыть и вывезти невозможно.

«СГ»: Это очень сложный для вашей компании проект?

Н. С.: Не могу сказать, что технически для нас это чем-то особенно сложный объект. Ведь компания «Автобан» историю свою начинала в Западной Сибири, в Ханты-Мансийском автономном округе, в очень неблагоприятных природных условиях. Там же сплошь и рядом болота, непроходимая тайга, большое количество водных преград, суровый климат.

«СГ»: То есть вы развиваете тот опыт, который наработали в Сибири. И, можно сказать, специализируетесь на строительстве дорог в условиях Севера?

Н. С.: Наше строительное управление № 926, занятое на проекте, всю свою историю работало именно в таких условиях. Это управление было создано в начале 80-х, в период строительства газопровода «Уренгой — Помары — Ужгород», изначально для строительства взлетно-посадочной полосы для тяжелых самолетов. Так что условия для них абсолютно те же, просто сместились немного на запад. А широты те же.

«СГ»: Какие трудности природного, климатического, геолого-гидрологического характера пришлось преодолевать в ходе реализации этого проекта?

Н. С.: Уверен, вы знакомы с понятием вечной мерзлоты? Очень интересная категория. Это вечная мерзлота на границе нулевых годовых амплитуд с температурой ниже -3 по Цельсию с меняющейся верхней границей. Ее очень важно зафиксировать и правильно, бережно с ней работать. Один раз ошибся — и любая конструкция на ней обречена. Необходимо использовать особую технологию ее сохранения. Но об этом лучше представители СУ-926 расскажут.

«СГ»: Как у вас складывается взаимодействие с властями региона?

Н. С.: Региону эта дорога крайне необходима, поистине дорога жизни, которая должна подтолкнуть развитие этой географически изолированной территории. Собственно, руководство региона и инициировало сам проект, поэтому оказывает нам всестороннюю поддержку. Проблема здесь в другом — существует общая экономическая модель окупаемости концессионных объектов за счет трафика. А это по определению невозможно. Как мы можем ввести режим платности на этой дороге?! Трафик там такой, что ждать окупаемости придется очень долго. Кроме того, это ведь единственная дорога, не имеющая дублеров, по которым можно было бы проезжать бесплатно. А это требование закона. Так что региону надо будет решать, как компенсировать концессионерам их инвестиции и в какой срок.

«СГ»: Какова главная проблема для вас на этом проекте?

Н. С.: Одна из проблем любой компании, которая входит в подобный проект, в том, что она вынуждена давать свои гарантии под заем средств в банках. А самой компании заказчик может дать гарантии только на ту часть средств, которая на данный момент у него имеется в программе. А затем в течение ряда лет правительство территории должно изыскивать средства, чтобы возместить нам понесенные затраты с учетом рентабельности. Здесь ведь возможны такие риски, как, например, удорожание проекта по не зависящим от нас обстоятельствам.

На наш взгляд, успешно работающие в других местах схемы финансирования ГЧП надо подкорректировать для такого рода территорий. Придать им, регионам, может быть, особый статус. Что, впрочем, не значит, что это плохо и неправильно. Ведь понятно, что все эти ресурсы, щедро отпущенные нам природой, надо осваивать. Но осваивать рачительно, по-умному, с пониманием ответственности за будущее. Специалисты по ГЧП-проектам понимают, что существующее законодательство не совсем универсально. Поэтому Минэкономразвития России в настоящее время наделено официальными полномочиями по выработке государственной политики и правовому регулированию в области ГЧП. Надеемся, что эффективные решения и успешные отраслевые практики в этой сфере будут способствовать развитию механизмов государственно-частного партнерства.

Цитата в тему

«Хорошо работающие схемы финансирования ГЧП надо подкорректировать для сложных территорий»

Суровый край

Михаил Петров, директор ООО «СУ-926» АО «ДСК «АВТОБАН»:

«АО «ДСК «АВТОБАН» ООО «СУ-926» взяло на себя обязательство выполнить реконструкцию автомобильной дороги от поселка Малая Пера до поселка Ираель и строительство от поселка Ираель до поселка Каджером. В октябре 2017 года были успешно завершены работы по реконструкции автомобильной дороги протяженностью 34,5 км, а на участке строительства на сегодняшний день выполнены в полном объеме подготовительные, земляные работы, водопропускные трубы и заготовлены строительные материалы для устройства дорожной одежды. Основными причинами, усложняющими производство работ на территории Республики Коми, являются местные грунты, имеющие непостоянные физико-механические свойства, продолжительная зима с большим количеством осадков, дружный весенний паводок и короткий летний строительный сезон. Сама технология выполнения работ и конструкция автомобильной дороги классические, не считая применения современной технологии под названием «экструдированный пенополистирол», который позволяет уменьшить затраты и увеличить срок службы эксплуатации дорожной одежды. Данная технология необходима, так как работы производятся с местными пучинистыми грунтами без их 100-процентной замены. Для повышения долговечности дорожной конструкции проектом предусмотрено на участке строительства устройство морозозащитного слоя из экструдированного пенополистирола, что позволяет исключить периодически возникающие деформации морозного пучения. Пенополистирол прочен на сжатие, но его роль здесь пассивная. Сложность — в самой технологии. Сначала укладывается капиляропрерывающий слой из дорнита — тканого геотекстиля, над ним отсыпается защитный слой из песка толщиной 20 см, выравнивается и уплотняется. Затем на выровненную, спрофилированную поверхность укладываются в шахматном порядке полистирольные плиты, которые крепятся анкерами к нижнему слою, а над ним устраивается еще один слой в 30 см песка, который затем уплотняется. По правде сказать, работать с такой технологией придется впервые. Реконструкцией одного участка и строительством другого участка мы открываем путь на Крайний Север».

№20 от 25.05.2018

Автор: Владимир ТЕН

Россия. СЗФО > Транспорт > stroygaz.ru, 25 мая 2018 > № 2737928 Николай Серегин

Владимир Комлев: картой «МИР» можно расплатиться почти везде

Генеральный директор АО «Национальная система платежных карт» Владимир Комлев рассказал, что карта «МИР» набирает обороты, а также о других достижениях нацсистемы

«Карт «МИР» выпущено порядка 35, чуть больше уже — под 36 млн штук. То есть в среднем это более двух транзакций межбанковских на карту», — рассказал о достижениях АО «Национальная система платежных карт» его гендиректор Владимир Комлев. С ним в кулуарах Петербургского форума беседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

У нас в студии Владимир Комлев, генеральный директор Национальной системы платежных карт «МИР». В начале общие данные, которые всех интересуют. Карта «МИР», естественно, вызывала большой скепсис, мы все привыкли пользоваться иными платежными системами с длинной историей, поэтому распространенное мнение: карты «МИР» выдали работникам бюджетных организаций или близких к бюджетным, им начисляют зарплату на карту «МИР», люди идут в банкомат, снимают деньги и кладут на привычные им VISA и MasterCard , и у кого еще что имеется. Наверняка, в начале так и было. Какова статистика и динамика сейчас?

Владимир Комлев: Интересные, правильные вопросы. Конечно, такой риск присутствовал, и до сих пор мы с этим риском продолжаем работать и сталкиваться, но с каждым днем все меньше и меньше, потому что граждане убеждаются, что картой «МИР» можно расплатиться привычным образом практически везде, я уже даже не говорю о физическом мире, но и в интернете, и в каких-то онлайн-сервисах, она проникает действительно во все сферы, сервисы, торговлю. Этому свидетельствует статистика, мы отслеживаем очень много параметров. Это и параметры: сколько всего карт выдано, какой процент из этих карт используется, а какой лежит мертвым грузом, и это мы видим, сколько уникальных номеров карт проходит за месяц, за квартал и так далее. Мы видим, какое количество транзакций проходит по картам, по каждой из этих активных карт, где тратятся деньги. Последние данные у нас такие полностью подведенные, это апрель: у нас на межбанке, то есть это транзакции, когда банк, обслуживающий торговую точку, и банк-эмитент — это разные банки, и эти транзакции проходят через нас, это порядка 80 млн уже транзакций только в апреле по платежной системе «МИР» произошло, и это при том, что карт «МИР» выпущено порядка 35, чуть больше уже — под 36 млн штук. То есть в среднем это более двух транзакций межбанковских на карту. А если брать общий оборот, то есть и транзакции так называемые свой в своем...

А мне не очень понятна эта цифра. Это за месяц?

Владимир Комлев: Это за месяц.

Как мне кажется, это всего более двух на каждую карту. Так-то мы же постоянно совершаем операции, которые...

Владимир Комлев: Не все из этих карт активные, то есть мы понимаем, на активную карту сколько было, и эта цифра уже порядка шести с половиной — семи транзакций на карту, и мы знаем, в каких сегментах эти операции совершаются.

В каких?

Владимир Комлев: 47% — это продукты питания, 9% — рестораны, кафе, фастфуд и так далее. Если опускаться еще ниже, 6% — бензоколонки.

Повсюду эквайринг обслуживается?

Владимир Комлев: Везде.

Были жалобы, что не все, еще несколько месяцев назад.

Владимир Комлев: Карты «МИР» сегодня обслуживаются везде. У нас основная проблема, наверно, не с тем, что не обслуживается, а проблема с визуализацией. Вот те наклеечки на входе, их заменить оказалось гораздо сложнее, это надо физически приехать, переклеить, чем удаленно из процессингового центра залить новое ПО в терминал. Так что карты принимаются везде, мы в этом убеждаемся и знаем это наверняка. Визуализация, обученность кассиров может где-то хромать, но с каждым днем с увеличением роста транзакций это все меньше и меньше. То есть, действительно, люди привыкают пользоваться этими картами, если уйти от межбанковского оборота и посчитать вообще все транзакции по миру, то в апреле их было уже более 200 млн. У нас есть крупные банки, которые и эмитенты, и эквайеры, то есть у нас есть крупные банки, которые и эмитенты, и эквайеры, в первую очередь, Сбербанк, и у него большая доля транзакций происходит внутри его же сети. Поэтому 200 млн транзакций на 35 млн карт — это уже семь транзакций на карту в месяц в среднем, при учете, что не все из них активные, есть какие-то спящие карты, такой достаточно хороший показатель, догоняем, скажем так.

А противодействия нет? Я слышал на уровне разговоров, это не факты, но, тем не менее, что все-таки наши крупнейшие банки имеют тесные и важные отношения с VISA и MasterCard, и что они фактически стимулировали. Они выпустили карты «МИР», конечно, но стимулировали и помогали разными способами своим клиентам, получив зарплату на карту «МИР», побыстрее ее перевести на карты других платежных систем. Такие явления были?

Владимир Комлев: Были. Работаем с этим. Наверное, еще где-то такие явления продолжаются. Это какие-то уже препятствия такие, связанные в том числе со складом ума, каких-то бизнес-моделей. Мы тоже в каком-то смысле учимся предлагать банкам интересные маркетинговые совместные программы, какие-то мероприятия, которые действительно были бы для них поводом работать именно с нами, потому что, с точки зрения функциональности, с точки зрения возможности использования, карта действительно полноценная: это и контактные платежи, это и бесконтактные карты. У нас сегодня девять из десяти карт новых, выпускаемых, это уже чисто бесконтактные карты. Это возможность уже у большого количества банков загрузить нашу карту в мобильное приложение, скажем, Samsung Pay. И задача на этот год — чтобы терминалы научились все без исключения работать с нашим бесконтактным, вот этим мобильным в основном приложением. У нас есть полноценный качественный продукт, нам нужно научиться коммерческим взаимоотношениям, правильно выстроенным с банками. И вот здесь мы действительно тоже развиваемся сегодня, и мы понимаем, видим каждые маркетинговые акции с тем или иным банком, с крупнейшими в первую очередь, насколько эластичен ответ со стороны держателей карт, как нарастает просто волнообразно.

То есть нужны программы, нужны акции?

Владимир Комлев: Совершенно верно. И мы этому сейчас учимся, и мы это делаем. Со Сбербанком вот только что завершились программы, с целым рядом других банков. Это все идет, и это все идет по нарастающей, поэтому мы достаточно оптимистичны.

А экономика системы как выглядит? Ведь она создавалась как нужный, резервный вариант на случай если, сейчас она все-таки функционирует, и нужно, чтобы она начала коммерчески себя оправдывать. Как там дела?

Владимир Комлев: Дела нормально. Я сейчас не буду говорить целиком об НСПК, потому что у нас достаточно большая доля дохода нашего, она связана с процессингом карт международных платежных систем — VISA и MasterCard — и все российские, внутрироссийские операции обрабатываются через нас, и для нас это серьезный объем и работы, и дохода. Ну, вот мы поставили сами перед собой задачу, что уже, грубо говоря, к середине приблизительно следующего года, именно как платежная система «МИР» стать самодостаточными, самоокупаемыми, так чтобы за счет просто бизнеса платежной системы операционно быть самодостаточными. Сегодня действительно у нас есть доля дохода, которую мы получаем с процессинга VISA и MasterCard, и других международных платежных систем. И у нас идет внутреннее перераспределение этих доходов в пользу тех или иных проектов, как по развитию платформы, так и по развитию собственной платежной системы. Но мы рассчитываем, что уже со следующего года это будет полноценная, самоокупаемая платежная система, это так.

Здесь, на форуме, вы подписали соглашение отчасти с нашими коллегами — это информационное агентство «Интерфакс», но гораздо интереснее их система СПАРК, информационная система, которая содержит данные обо всех зарегистрированных компаниях в РФ. Каково назначение, зачем это нужно?

Владимир Комлев: Это интереснейший, с моей точки зрения, сервис, который связывает данные из двух систем — система СПАРК и система данных, которая есть у платежной системы — о том, с какими предприятиями, с какими юридическими лицами работают банки, заключая с ними договоры на эквайринг, на обслуживание по приему карт как «МИР», так и других платежных систем. Это сервис универсальный, с моей точки зрения, он не завязан на какую-то платежную систему. Он помогает на стыке двух баз данных, двух знаний гораздо эффективнее и более полноценно вычислять те или иные неправомерные действия тех или иных предприятий.

Давайте проще. Я попробую представить ситуацию: мне пришло какое-то предложение, я решил им воспользоваться, я провожу операцию со своей карты, как мне предложили, произвести оплату каких-то услуг. Здесь транзакция будет происходить через проверку информации: а что это за получатель, тот ли этот получатель, есть ли он в базе, настоящий ли он, или он какой-то плохой, недостоверный, и надо платеж остановить? Я примерно так это описал?

Владимир Комлев: Почти, но не совсем. Это работа, которая строится заранее, на стадии, когда банк подписывает контракт на обслуживание карт с тем или иным торгово-сервисным предприятием. Он про него может знать какую-то свою информацию. В СПАРК есть другая информация. У нас есть большая база, накопленная, которую мы получаем от всего рынка, о тех или иных недобросовестных юридических лицах, которые были замечены в том, что они торговали запрещенной продукцией, в том, что они не предоставляли нужный сервис, в том, что они скрывались с деньгами и так далее. То есть это очень большой объем информации, и пересечение этой информации происходит на уровне названия предприятия, адресов их регистрации, фамилий, отчеств учредителей, директоров и так далее. Что-то есть у нас, что-то есть у банка, и очень большая база — это именно государственная регистрационная база — есть у СПАРК. И вот на стыке этих нескольких баз данных возникает как раз такой синергетический эффект, когда два плюс два может быть не четыре, а пять или шесть, или семь.

Что на практике должно произойти для пользователя?

Владимир Комлев: На практике должно произойти то, что, если замечены запятнавшие свою репутацию в прошлом предприятия или бизнесмены, которые были замечены в том, что они занимаются чем-то, чем нельзя заниматься, с таким предприятием, мы подскажем об этом банку, который к нам присылает запрос, и скажем: было вот то-то и то-то. И он уже в своей модели риск-мониторинга и в своей модели KYC («знать своего клиента») уже будет сам принимать решение, будет он заключать договор эквайринга с таким предприятием или не будет. И вот уровень осведомленности и качества такого решения с подключением системы СПАРК увеличивается существенно. Это первый момент. Второй момент — это создание удобного инструмента. Запрашивать данные каждый может в трех-пяти-семи базах. Мы хотим представить инструмент, который будет очень удобен, автоматизирован и давать из одних рук полноценную информацию, которая уже будет агрегирована так, чтобы с ней было действительно очень удобно работать, быстро и эффективно. И в этом смысле это достаточно уникальный сервис, таких примеров, как видим, на рынке еще не было.

Илья Копелевич

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 25 мая 2018 > № 2678223 Владимир Комлев

Время созидания.

В этом году строительный комплекс Москвы отмечает тридцатилетний юбилей.

Московский стройкомплекс — мощное объединение городских отраслевых организаций, фактически локомотив стабильного экономического развития столицы. Его главная задача — создание комфортных условий жизни и обеспечение горожан жильем.

История создания и формирования стройкомплекса Москвы является отражением эпохи становления новой России. Политические и экономические изменения, которые были тесно связаны с перестройкой, потребовали от правительства Москвы действенных мер для управления и координации градостроительного развития столицы.

Московские строители всегда были на передовой. Мощные специализированные главки, такие, как Главмосстрой, Главмосинжстрой, Главмоспромстрой и другие, рассчитанные на всесоюзные масштабы, были задействованы при строительстве самого красивого метро в мире. Это их специалисты строили новое послевоенное жилье, это их силами возведены уникальные «сталинские» небоскребы. Но работали московские строители не только в столице: они восстанавливали после землетрясения Ленинакан и Спитак, строили Тынду и БАМ, возводили сложнейшие олимпийские объекты. В то же время, и на Москву тогда работал практически весь Советский Союз. И когда Советского Союза не стало, когда вся страна с трудом вставала на капиталистические рельсы, для строительного комплекса Москвы, как, впрочем, и для всего российского строительства, настали непростые времена. И это понятно: рвались привычные экономические и производственные связи, останавливались производства. Но не мы выбираем время, а время выбирает нас. Тогда, в конце 80-х и начале 90-х, пришлось формировать заново принципы работы нового стройкомплекса города.

Московский стройкомплекс, как и другие региональные стройкомплексы, остался без бюджетного финансирования, без госзаказов, нечем было платить зарплату работникам. Необходимо было сохранить многочисленные профессиональные коллективы и загрузить работой строительную промышленность. Задачи перед городом стояли масштабные: качественное преобразование городской среды, реконструкция устаревших кварталов, привлечение инвестиций в строительство, пострадавшее от политического и экономического кризисов. Нужно было увеличить число общественных и торговых пространств, обеспечить благоустройство территорий, включая подсветку и замену пешеходных покрытий. Чтобы все это осуществить, правительству Москвы, и мне в том числе, приходилось принимать очень жесткие и непопулярные решения, постепенно создавать новое городское законодательство. Заложенные тогда правительством города принципы помогли не только сохранить строительную отрасль в кризисные годы, но и поднять ее на новый уровень. В тот период стройкомплекс по численности работающих кадров увеличился вдвое и достиг 1 миллиона человек.

В 1998 году был разработан Генплан города (позднее, в 2010 году, произошла его корректировка), а после выхода нового Градостроительного кодекса РФ в 2004 году этот Генплан стал законом прямого действия. Именно в 90-е годы сложилась и новая архитектурная практика, связанная с наличием частной собственности на здания и сооружения, арендой земли и другими приметами капитализма.

За 30 постсоветских лет значительно улучшилась жизнь, экономика, несмотря на все кризисы и санкции, стала более гибкой и маневренной, появились рабочие механизмы реализации градостроительных задач, масштабность и сложность которых растет непрерывно. На фоне любых социальных и экономических перемен наш столичный строительный комплекс показал свою устойчивость и мощную позитивную динамику.

Вот с таким багажом мы вступили в 2018 год. В послании президента Федеральному собранию прозвучали новые ориентиры развития строительной отрасли в ближайшие годы. Главной стала задача рывка в национальной экономике, новое качество инфраструктуры и промышленности, рост благосостояния россиян. Все эти цели могут быть достигнуты только с использованием современного, эффективного строительного комплекса страны. Россия должна войти в число ключевых экономических игроков, обеспечить новое, достойное качество жизни граждан. Что может быть более интересной и благодарной задачей для строителя?

Сравнить новые задачи можно разве что с реализацией плана ГОЭЛРО в послереволюционные годы. Тогда мобилизация интеллектуальных, трудовых, организационных ресурсов страны позволила Советскому Союзу войти в число ведущих промышленных держав, создав базу того, что в значительной мере позволило одержать Великую Победу. Сегодня мы снова можем ставить перед собой амбициозные цели. Развитие промышленности, формирование трансконтинентальных транспортных коридоров, качество жизни горожан — все это вызовы для архитекторов, инженеров, строителей, в том числе специалистов стройкомплекса Москвы. Госдуме тоже есть над чем поработать. Потребуется ряд тонких настроек в профильном законодательстве, но, уверен, все будет решено оперативно и профессионально.

Строительство 120 миллионов квадратных метров нового жилья в год потребует не только мобилизации и повышения эффективности предприятий строительной отрасли, но и создания эффективной системы управления пространственным развитием нашей страны, обеспечения устойчивого финансирования. Я бы сказал, есть реальный шанс решить «квартирный вопрос» в новом ключе, не застраивая пригороды мегаполисов панельными микрорайонами.

Еще одна ключевая задача — повышение и выравнивание качества жизни в малых и средних городах по сравнению со столицами. Необходимо остановить и развернуть внутреннюю миграцию, создав возможности для самореализации и достойной жизни во всех городах России в соответствии со стратегией пространственного развития РФ. Этот документ перспективного развития впервые принимается государством.

Обозначенные президентом в недавнем майском указе будущие национальные проекты, безусловно, дадут синергетический эффект. Для строительного комплекса крайне важны и система образования, и трансформация промышленного комплекса, и новый подход к решению экологических задач.

Цели для отрасли поставлены глобальные. Уверен, что российским строителям это под силу. Мы никогда не боялись работы, чем сложнее задача, тем интереснее ее решать. Главное, выстроить работу так, чтобы органы управления на всех уровнях были нацелены именно на решение поставленной задачи. Строитель — всегда созидатель. Как говорится, «Бог создал землю, все остальное сделали строители». Это одна из самых мирных и перспективных профессий. Может быть, поэтому я занимаюсь строительством более 50 лет на разных должностях: от мастера шахтостроительного участка в 1965 году до председателя Мосстройкомитета в 1988 году, от первого вице-мэра Москвы, руководителя столичного строительно-инвестиционного комплекса города в 1991 году до депутата Государственной Думы комитета по транспорту и строительству в 2018 году.

Сегодня столичный стойкомплекс — это мощная управленческая команда во главе с мэром Москвы Сергеем Собяниным и заместителем мэра по вопросам градостроительной политики и строительства Маратом Хуснуллиным. Она высоко подняла планку комплексного развития крупнейшего российского мегаполиса. Именно в последние годы произошло историческое событие: Москва увеличилась в 2,5 раза, был запущен целый ряд крупных инфраструктурных проектов и программ. Произошел мощный рывок в строительстве метро, в решении дорожно-транспортной проблемы мегаполиса, в благоустройстве улиц, комплексном развитии территорий города, включая промышленные зоны. Начала осуществляться новая программа реновации устаревшего пятиэтажного жилого фонда столицы. Ведется строительство новых православных храмов, Москва снова становится златоглавой. Словом, вся адресно-инвестиционная программа города направлена на одну цель — сделать столицу комфортной для ее жителей, для их жизни, работы, досуга. Реализация этой цели дает мощный задел и дальнесрочную перспективу работы всему строительному комплексу столицы. Работы очень много: и в дорожно-транспортной сфере, и в жилищном строительстве, и в гуманной урбанистике города и в его экологическом подходе и благоустройстве. Мы стоим на пороге больших событий в истории строительной отрасли нашей страны. И Москве, как, впрочем, и всегда, отведена важнейшая роль — первопроходца и флагмана.

Строительство 120 млн кв. м нового жилья в год потребует не только мобилизации и повышения эффективности предприятий строительной отрасли, но и создания эффективной системы управления пространственным развитием нашей страны, обеспечения устойчивого финансирования

№20 от 25.05.2018

Автор: Владимир РЕСИН, депутат Госдумы РФ, председатель Экспертного совета по строительству, промышленности строительных материалов и проблемам долевого строительства при комитете ГД по транспорту и строительству

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > stroygaz.ru, 25 мая 2018 > № 2647083 Владимир Ресин

Стивен Сигал: Мы с Путиным оба любим единоборства, животных, Россию

Знаменитый голливудский актер рассказал «Труду» о своих грандиозных планах, о жизненной философии и дружбе с российским президентом

Знаменитый голливудский актер, продюсер, а с некоторых пор и наш с вами соотечественник Стивен Сигал вновь прибыл на свою вторую родину, чтобы заняться новым российским проектом: он стал президентом промоутерской компании по смешанным единоборствам «ЖАРА Fight». Супермен, которого знают в лицо кинозрители всего мира, приехал в Москву, чтобы лично проконтролировать подготовку к первому масштабному международному шоу проекта, которое с размахом пройдет 30 мая в российской столице. О своих грандиозных планах, о жизненной философии и дружбе с российским президентом Сигал рассказал «Труду».

— Вы стали одним из почетных гостей на недавней инаугурации президента России. Владимир Владимирович пригласил вас лично?

— Мне поступило официальное приглашение из кабинета нашего президента. Безусловно, это было его решение, и это большая честь для меня. Мы с женой прибыли в Москву, чтобы поддержать Владимира Путина, а также принять участие в параде Великой Победы. Церемония инаугурации потрясла меня. Было очень торжественно, все организовано на высшем уровне, я испытывал большую гордость, находясь среди таких гостей. Ну а организация военного парада 9 Мая на Красной площади — это просто выше всяких похвал. Поверьте мне: невозможно не испытать огромный прилив патриотизма, глядя на эту мощь, выучку, силу и красоту. Я — испытал!

— Российский паспорт два года назад вам вручил сам Путин. Удалось ли вам пообщаться лично, какие отношения вас связывают?

— У нас было много встреч тет-а-тет. И это всегда большая честь для меня и интересный опыт. Возьму на себя смелость сказать, что многому учусь у Путина. Он удивительный человек, и, как мне кажется, у нас много общего: мы оба любим единоборства, животных, Россию. Он действительно великий человек и мировой лидер. Мой герой.

— А с кем еще из сильных мира сего вам удалось общаться и, может быть, подружиться?

— Я бы не называл людей, которых считаю героями, «сильными мира сего». Скорее это мудрые, сильные духом люди, понимающие свое предназначение и видящие свой путь. Сделавшие в этой жизни что-то по-настоящему значительное. Такие как Махатма Ганди или далай-лама. И у каждого из них я чему-то научился, каждый из них в чем-то помог мне в трудном выборе на жизненной дороге. А самое важное, я понял одно: никогда нельзя останавливаться в своем развитии. И потому для каждого живущего самый большой успех и удача состоят в том, чтобы найти себе хороших учителей и взять от них все лучшее, что они могут тебе дать.

— Сейчас вы начинаете в России проект, связанный с боевыми искусствами. Расскажите об этом.

— Саморазвитие, кино и единоборства — это и есть моя жизнь, те главные вещи, которым я себя посвятил. Попробовать себя в качестве спортивного промоутера было моей давней мечтой, и именно в России она сбылась. Мне повезло иметь в друзьях креативных и неравнодушных людей. А воплотить в жизнь задумку помог бизнесмен и музыкант Эмин Агаларов. Мы вместе начали заниматься организацией бойцовских шоу в разных видах единоборств, не ограничиваясь отдельными дисциплинами. Новый формат «ЖАРА Fight Show» — это серия зрелищных соревнований в нескольких видах боевых искусств. И уже 30 мая мы представим всем любителям профессиональных поединков первое беспрецедентное шоу с участием мировых звезд кикбоксинга. Уверен, оно выйдет на один конкурентный уровень с самыми зрелищными мировыми форматами.

— Это будет проект для состоявшихся звезд спорта или молодые таланты также получат шанс выступать на ринге и татами?

— Конечно, мы делаем ставки на спортсменов-звезд — это все-таки шоу. Но будем искать и вкладывать средства и силы в молодых, начинающих, перспективных бойцов. В этом, если хотите, суть проекта: развивать и развиваться.

— Увидят ли зрители 30 мая вас самого? Будет ли это музыкальное выступление или что-то еще?

— Да, зрителей ждет необычный перформанс. В нем будет и музыкальная составляющая, и спортивная. Больше пока сказать не могу, приходите — и сами все увидите.

— Вы как-то сказали, что бойцовская встреча — прежде всего зрелище. Считаете, что бойцам надо быть не только спортсменами, но и шоуменами? И какое качество здесь выходит на первый план?

— Важно и то и другое. Особенно если речь идет о телевизионных трансляциях. Конечно, поединок — это история и предыстория, которая разворачивается до главного события. Это драма, за которой должно быть интересно наблюдать с первой и до последней секунды и которая потом долго остается в памяти зрителя.

— А кто для вас, например, Конор Макгрегор? Боец или скандалист-шоумен?

— Он и боец, и шоумен. Мое мнение таково: ты никогда не сможешь дать полную и точную оценку тому или иному спортсмену до тех пор, пока не выйдешь с ним на ринг. И только бой сам расскажет историю человека. Безусловно, если бы Макгрегор не был великим бойцом, то никакие актерские способности не сделали бы его чемпионом и знаменитостью. А в общем, тут, как и в кино, очень сложно удержать пальму первенства и постоянно оставаться в топе зрительских интересов. Слишком высока конкуренция, ведь это тоже шоу-бизнес. Сейчас бойцов очень много, но их слава длится недолго, они слишком быстро сменяют друг друга. Я тренировал многих спортсменов и сделал из них чемпионов. Важно все: иметь харизму и бешеное желание работать, развиваться, побеждать, оставаться интересным зрителю. А еще три тонны удачи.

— Ваша деятельность так многогранна: кино, музыка, бизнес, рекламные контракты. Что для вас самое ценное?

— Большую часть своих денег я заработал, безусловно, в кино. Но боевыми искусствами я занимался задолго до начала актерской карьеры. И состоялась бы она без боевых искусств — большой вопрос. Это моя духовная основа, моя жизненная философия. А потом уже есть актерская профессия. Конечно, у меня хватает работы в кино, я до сих пор активно участвую в бизнесе и много положительных эмоций получаю от своего увлечения музыкой. Думаю, что если бы не стал актером, то колесил бы по миру с моим бендом. И что совершенно точно — все равно был бы на сцене.

— Говорят, вы коллекционируете гитары?

— Да, гитары и оружие — две моих страсти. У меня очень достойные коллекции, и я ими горжусь. В них есть поистине уникальные экземпляры. Например, гитара, подаренная королем блюза Би Би Кингом. В оружейной коллекции много удивительных ножей, мечей, а также огнестрельное оружие — пистолеты, винтовки, которые я привозил со всего мира. Всеми этими видами оружия я владею. Кстати, у меня есть идея организовать в Москве выставку этой коллекции, уже и площадка найдена. По моим ощущениям, знающим людям будет очень интересно с нею познакомиться — там есть на что посмотреть.

— Вы проводите много времени в России. Скажите, Стивен, какой самый нелепый слух или высказывание о нашей стране вам доводилось слышать?

— Отвечу так: почти 100% того, что слышит сегодняшняя Америка о России, — это неправда или нелепицы. Печально, что американцы не знают того, что реально происходит в мире и в этой стране, которая точно не враг Соединенным Штатам. Иногда кажется, что люди совсем разучились отличать правду от лжи. А приводить примеры мне не хочется. Зачем множить непонимание?

— А какие места вы полюбили в Москве?

— Это замечательный город, один из самых красивых на земле, особенно зимой, под Новый год. Мне очень тяжело выбрать какие-то особенные места: тут столько прекрасных локаций — парки, музеи, рестораны. Но если я должен дать конкретный ответ, то, боюсь, он не покажется вам оригинальным: мое любимое место — это Кремль, Красная площадь — исторический, политический и культурный центр страны, сердце России.

— Где вы живете, когда приезжаете? Не обзавелись еще квартирой?

— В основном я останавливаюсь в отеле, в самом центре. Квартирой пока не обзавелся, но такие планы есть. Притом что я часто бываю в России, не планирую жить здесь постоянно. Мне нравится путешествовать, я гражданин мира. К тому же я продолжаю сниматься и вести бизнес в других странах. Сегодня здесь, завтра там — именно такая жизнь мне по душе. Хотя теперь могу утверждать, что планов и проектов, связанных с Россией, у меня сейчас больше всего.

— А какие отношения у вас с «великим и могучим» — с русским языком?

— Я знаю уже довольно много русских слов и фраз, но пока испытываю трудности с составлением предложений. Учу язык постоянно и в каждый свой приезд его обязательно совершенствую. Верю, что придет время — и заговорю. Хотя и сегодня с русскими мы отлично друг друга понимаем.

— Есть еще планы, которые вы хотели бы реализовать в нашей стране?

— Хотите, чтобы над вашими планами посмеялись, — поделитесь ими: Идей, которые мне очень нравятся, много, есть и по-настоящему захватывающие. Мы с моим другом Эмином Агаларовым планируем развивать и музыкальные проекты, у нас уже есть совместный трек. С Никитой Михалковым мы не раз обсуждали совместные замыслы в области кино, он готов выступить в качестве продюсера. Думаю даже, что мы с маэстро Михалковым организуем российско-американскую кинокомпанию. Есть в мечтах и открытие ресторана, уже поступали интересные предложения.

— Вы любитель русской кухни?

— Я дал 552 965 интервью и в каждом должен был отвечать на этот вопрос. Вот что я вам скажу: я русский. Воспитан в России и мой отец — русский человек. Мои бабушка и дедушка говорили на русском языке. Я вырос на русской еде, для меня это вовсе не что-то новое и экзотичное. Есть множество известных вам блюд, которые я пробовал и тоже люблю. А еще мне страшно нравится, что в России гармонично смешались и сосуществуют традиции разных народов. Мне симпатичен восточный привкус российской кухни, и если бы я открыл ресторан, то в нем бы подавали блюда и грузинской, и узбекской, и многих еще национальных кухонь.

— Ну что же, Стивен, хорошо, что вы сказали об этом и в 552 966-й раз — на этот раз читателям «Труда». Это всегда интересно и приятно слышать!

Анна Щербакова

Россия. США > СМИ, ИТ > trud.ru, 25 мая 2018 > № 2643020 Стивен Сигал

Первый зампред ВТБ: «Нам очень комфортно быть именно кредитором в истории с «Магнитом»

В интервью Business FM первый зампред группы «ВТБ» Юрий Соловьев прокомментировал решение банка уменьшить долю в «Магните»

Первый зампред группы «ВТБ» Юрий Соловьев и главный редактор Business FM Илья Копелевич в рамках международного Петербургского экономического форума обсудили продажу доли «Магнита», сделку с СОГАЗом, а также ситуацию на глобальном рынке.

В нашей студии Юрий Соловьев, первый зампред группы «ВТБ», банка ВТБ. Сначала о сделках. Они крупные и заметные, поэтому интересные. Ну, конечно, история с «Магнитом». Буквально в феврале нас всех ошарашили такой покупкой — крупнейшей доли у Галицкого. Речь шла о том, что ВТБ также заключает соглашение о стратегическом партнерстве с «Почтой России», у которой есть «Почта банк». У «Почты», как нам рассказывали, есть дефицит логистических возможностей, которые необходимы для обслуживания интернет-торговли. И вот синергия «Магнита» как большой логистической системы, «Почты» и ВТБ как связующего некоего звена, в том числе финансового. Вот это некая конструкция. Но сейчас вы очень неожиданно половину почти что своей доли продали. Почему?

Юрий Соловьев: Очень многогранный вопрос. Начнем, наверное, с покупки достаточно крупного пакета у Сергея Николаевича Галицкого в феврале. Мы покупали, преследуя несколько целей. Первое — он хотел продать достаточно большой пакет, поэтому мы купили то, что он продавал в тот момент. Нам очень нравилась сама компания, нам очень она нравится и сейчас. И мы купили ее в первую очередь как инвестиционный банк в надежде на то, что компания сможет найти новую стратегию и быть значительно переоцененной рынками, что, собственно говоря, сейчас и происходит. Это только начало, мы считаем, что в капитализации компании есть достаточно большой апсайд, и это будет продолжаться достаточно значительное время. Второе — мы действительно самый первый контракт, который мы подписали, — это было партнерство между «Почтой России», компанией «Магнит» и ВТБ, в котором ВТБ выступает финансовым партнером, и это совместное предприятие должно было реализовать развитие бизнеса в нескольких направлениях. Логистику вы упомянули. Можно считать комплементарными, например, парки грузовиков — 17 500 грузовиков у «Почты», 6500 у «Магнита». Совместным усилием покрывается большая часть страны. Большая синергия с логистической точки зрения в постройке логистических и распределительных центров существует. Это направление уже сейчас достаточно сильно изучается, и менеджмент обеих компаний пишет достаточно подробный бизнес-план. Мы его, я думаю, опубликуем достаточно скоро. С другой стороны, «Магнит» уже в июне запустит первые магазины на почтах, в которых в более маленьких населенных пунктах будет 400 SKU (англ. Stock Keeping Unit. — Business FM), так называемых товарных единиц, в более крупных — 600, в том числе они будут открыты и в Москве уже, по-моему, 16 июня. «Почта», и об этом не так много людей знает, уже занимается продажей многих единиц товаров. Сейчас мы это упорядочиваем. Естественно, вводим туда возможности реализации этих дисконтов и умного управления товарной базой. Как они должны располагаться на полках и так далее. И «Магнит» эту экспертизу внутри «Почты» даст. Для «Магнита» это сразу огромное расширение покрытия. Для «Почты» это возможности делать это более профессионально и с гораздо большей маржей.

В начале такого развития в общем интересного проекта зачем же уменьшать долю, когда он еще не раскрылся в полной мере?

Юрий Соловьев: Здесь мы приходим назад к нашей банковской деятельности. Дело в том, что внутри банка существуют определенные рисковые характеристики, и мы придерживаемся определенных стандартов риск-менеджмента, по которым для себя определили, что при данной волатильности этого актива и общем лимите инвестиций от группы «ВТБ» в Asset Class так называемый, вид активов акций, и частные, и публичные акции, что наш лимит не должен превышать на настоящий момент 20% доли в капитале «Магнита». Это абсолютно четко совпадает с нашим обычным подходом в то, что мы делаем. Если вы посмотрите, в Tele2 мы владеем 27,5% — это наш экономический интерес. В «Бургер Кинге» мы, например, снизились тоже до 20%. И в большом количестве наших частных или публичных инвестиций мы придерживаемся вот этой суммы. Она может меняться. Сейчас она 17%.

Ну там-то было всего чуть-чуть больше 29,7, да?

Юрий Соловьев: Ну, если вы посмотрите на то, из какого пакета мы вышли, он сегодня стоит на рынке больше миллиарда долларов, поэтому для компании даже нашего размера это значительная сумма.

Звучало, что вы же, по крайней мере отчасти, и кредитовали покупателя. Так что не то чтобы прямо «окешелись».

Юрий Соловьев: Мы «окешелись». Это обычная банковская транзакция. Коллеги положили достаточно большую сумму своих собственных денег — несколько сотен миллионов долларов. И нам очень комфортно быть именно кредитором в этой истории. Оставляя достаточно большой пакет, мы остаемся хотя и миноритарным владельцем, но самым большим акционером.

Старшим партнером в этом партнерстве?

Юрий Соловьев: У нас нет партнерства, мы не старший партнер. Мы участвуем в совете директоров, как и любой другой инвестор. Должен сказать, к нашей большой радости, процесс формирования совета директоров закончился. Он возглавляется независимым директором Чарли Райаном. Все акционеры поддержали наше предложение. Получился очень профессиональный состав людей, имеющих огромный опыт работы в ритейле. И компания дальше будет управляться советом директоров от лица акционеров. Очень многие люди путают, мы не являемся владельцем компании. Наша основная деятельность — это банковская деятельность. Соответственно, дальше компания управляется, как и любая другая компания в нашем портфеле, профессиональным советом директоров. И мы как один из акционеров, у которого в моменте 17% компании.

Теперь тоже крупная сделка. Вы купили пакет СОГАЗа. Это как бы немножко другая большая группа — «Газпром», «Газпром банк». Что означает эта сделка, к чему она ведет?

Юрий Соловьев: Там немножко произошло наоборот: СОГАЗ купил у группы «ВТБ» «ВТБ Страхование», и мы получаем в виде платежа за нашу компанию 10% акций объединенной компании и значительную денежную выплату, которая приведет к прибыли группы «ВТБ» в несколько десятков миллиардов рублей в этом году.

Извините, СОГАЗ, раз он становится управляющим акционером, он сохранит бренд «ВТБ Страхование»? Все-таки он связан с группой «ВТБ».

Юрий Соловьев: Нет, это будет объединенная компания «СОГАЗ». Как она будет называться в будущем, будут решать, наверное, акционеры. Но в данном случае СОГАЗ — это компания, которая приобретает «ВТБ Страхование». За это мы получаем как группа 10% акций объединенной компании и значительную денежную выплату.

Насколько я помню, у СОГАЗа много активов в пенсионных фондах, связанных с «Газпромом», или нет?

Юрий Соловьев: Там достаточно сложная структура. Насколько я понимаю, часть этих пенсионных активов будет действительно включена в сделку. И то, чем СОГАЗ владеет. Это внутри общей компании будет, да.

А ваши пенсионные фонды?

Юрий Соловьев: Наши пенсионные фонды останутся, по крайней мере пока...

За периметром этого?

Юрий Соловьев: Это не обсуждалось. Это не обсуждается пока никак. И для чего мы это сделали? Создается национальный чемпион. Суммы премий годовых, которые вообще собирают компании, это 280 млрд рублей, а общая сумма активов под управлением этой компании — 550 млрд рублей.

Тогда я уточню. Все-таки страховой-то бизнес для банка — это почти профильный, а вы тут выходите в такого портфельного инвестора.

Юрий Соловьев: Да, но в самую большую компанию, мы считаем. Нам нравится словосочетание «национальный чемпион», мы выходим в самую крупную с нашей точки зрения, самую профессиональную компанию на этом рынке. Поэтому мы остаемся в страховом бизнесе. Остаемся просто через долю в компании с нашими партнерами. Все основные виды bank insurance (англ. банковское страхование. — Business FM) группа будет продолжать. Наш банк будет также распространять страховые продукты, как распространял продукты «ВТБ Страхования», только теперь для группы «СОГАЗ».

Теперь немного про макроэкономику. Два основных фактора — рост санкционных рисков, не просто рисков, а по ряду компаний они уже состоялись. И, с другой стороны, очень высокие цены на нефть, неожиданно. Как бы вы охарактеризовали конъюнктуру, в которой мы сейчас находимся? И, соответственно, как она на рынке отражается? Что рынок говорит? Как он оценивает это, так сказать? Жадность или страх, что здесь сейчас побеждает?

Юрий Соловьев: Они всегда работают в комбинации. Сначала я хотел бы коснуться нормализации уровня валютных ставок, того, что сейчас происходит. Если посмотрим за прошлый год, с того момента, когда мы прошлый раз встречались, Libor (англ. лондонская межбанковская ставка предложения. — Business FM) долларовый трехмесячный вырос от 1,2% до 2,3%. Доходность десятилетних облигаций казначейства США в мае 2017 года составляла 2,3%, а сегодня выросла выше 3%. Это значительное повышение ставок, которое привело к значительному ослаблению валют многих развивающихся стран, а также к значительному падению цен на долговые инструменты развивающихся стран. Это поднятие является серьезным тестом устойчивости бюджетных конструкций, рациональности структуры долга компаний различных стран.

И здесь же, конечно, мне кажется, в значительной степени кроется ответ на вопрос, почему при цене 80 долларов за баррель рубль незначительно укрепляется. Ну то есть имеется там ряд факторов, но и этот тоже.

Юрий Соловьев: Первое — существует так называемое бюджетное правило...

Но есть еще как бы и психологическое давление рынка. Это важный фактор.

Юрий Соловьев: Есть психологическое давление. То, что происходит на мировых рынках, те страны, которые менее устойчивы или более подвержены рискам, такие как Турция, Индонезия, Аргентина, были просто, грубо говоря, разрушены. Местные рынки просто пришли в такое свободное падение. Но Россия на этом фоне смотрится очень хорошо. Чем это поддерживается, кроме нефти? Это в первую очередь макроэкономическая стабильность. И очень четкой политикой — и монетарной, и фискальной. Во-вторых, вы правы, нефть находится на достаточно высоком уровне. Более долгосрочная перспектива сделки ОПЕК сейчас, наверное, определяется. С нашей точки зрения будут несколько ослаблены ограничения. Вы знаете, что Россия принимала на себя сокращение 300 тысяч баррелей в день, и ОПЕК продолжит сделку, но продолжит ее на более смягченных уровнях для того, чтобы не доводить цены на «черное золото» до экстремального уровня. По отношению к октябрю 2016 года цена нефти марки Urals выросла на 60%. Достаточно значительный рост для того, чтобы страны — экспортеры нефти здесь приняли некую паузу, поэтому мы считаем, что, скорее всего, это произойдет.

Третья вещь, которая добавила, наверно, в поведение наших долговых валютных инструментов и инструментов, привязанных к акциям, — это волатильная международная политическая конъюнктура. Мы очень открыты как экономика, и мы воспринимаем достаточно чувствительно новости про торговые войны и новости про те геополитические ограничения, которые на нас накладывают США и их союзники. С другой стороны, если мы подойдем несколько научно и посмотрим, что же получилось, например, на валютном рынке, с начала апреля валютный курс рубля по отношению к доллару ослабился с 58 долларов до 62 на сегодня. Это ослабление порядка 6,5%.

Юрий Соловьев: У нас в проекте бюджета на этот год — 62, так что мы точно попали.

Пока, по крайней мере, да. Если вы посмотрите на индекс валют развивающихся стран, он снизился где-то порядка 5-5,5%. То есть, на самом деле, та разница, которую мы можем направить на объяснение именно санкционной составляющей, — это в районе 1%, что, наверное, показывает, что наша экономика или, по крайней мере, валюта относительно устойчива против таких геополитических ограничений, что нас очень радует, потому что стабильность валюты — это стабильность инфляционного режима и так далее.

Юрий Соловьев: В большей степени все-таки да, она зависит в том числе от нас, а не только от внешнеполитических факторов. Таков вывод, я понимаю.

Абсолютно.

Илья Копелевич

Россия > Финансы, банки. Агропром > bfm.ru, 25 мая 2018 > № 2636426 Юрий Соловьев

«Добровольная биометрия» входит в банковскую жизнь

Заместитель президента — председателя банка «ВТБ» Анатолий Печатников рассказал Business FM об интеллектуальных приложениях и о бесконтактных технологиях

На Петербургском экономическом форуме интервью Business FM дал заместитель президента — председателя банка «ВТБ» Анатолий Печатников. Он рассказал о новых технологиях в банковской сфере и о том, как с этим работать самим клиентам.

Ранее сообщалось, что банки уже используют системы биометрического контроля. Однако, по словам Печатникова, с 1 июля «стартует общегосударственная программа по сбору биометрических слепков».

Самая интересная, не вполне осознанная еще всеми клиентами банков история — это биометрия, которая входит в банковскую жизнь, начинает входить с 1 июля. Расскажите, что вы делаете?

Анатолий Печатников: Я бы не сказал, что не вполне осознанная. Мы же с вами уже в практической жизни палец прикладываем к iPhone, и все считают, что это нормально, хотя это тоже биометрия.

Это у кого есть iPhone.

Анатолий Печатников: Мы голосовые слепки собираем и действительно идентифицируем клиентов, которые звонят в кол-центр уже. Но вы хорошо заметили, что с 1 июля у нас такая общегосударственная программа стартует по сбору биометрических слепков. Это изображение лица и голос. Это добровольная процедура, граждане не обязаны это делать. Но те граждане, которые согласятся пройти эту процедуру передачи своего фотоизображения и голоса в общую государственную систему, получат огромное количество выгод впоследствии.

Как им это делать, зачем? Какие могут быть мотивы, которые должны остановить, допустим?

Анатолий Печатников: Давайте с самого простого: как это делать? С 1 июля во всех отделениях ВТБ человеку вполне можно согласиться, потому что мы будем предлагать всем клиентам, которые будут заходить в наши отделения, пройти эту процедуру, дать письменное согласие. После этого вы будете сфотографированы, вам будет предложено прочитать три заданные фразы. Это тоже любопытные фразы, не многие наши радиослушатели, наверно, знают, там слепок голоса берется, исходя из трех строчек, и в каждой строчке надо несколько цифр произнести в разном порядке в микрофон. Вас запишут, потом все эти данные будут переданы в единое государственное хранилище, и они там будут храниться. Это делается для того, чтобы, если потом гражданин захочет воспользоваться какой-то государственной услугой или коммерческой услугой без личного посещения отделения, офиса, приемной государственной, предъявления паспорта, он это может сделать дистанционно, воспользовавшись интернетом или своим мобильным телефоном.

Как это будет работать? Допустим, надо прислать фотографию в подтверждение, что это я?

Анатолий Печатников: Нет, не надо.

А если я просто лежу без сознания, меня сфотографировали и отправили фотографию, а в ответ деньги пошли куда-то?

Анатолий Печатников: Нет, вы сидите у себя дома за компьютером. Надо, чтобы компьютер имел микрофон и камеру. Войдя в какой-то государственный интернет-сервис, вы можете нажать кнопочку «идентифицировать меня», и машина вас сама идентифицирует. Система поймет, что это вы, и откроет доступ вам к вашим персональным данным. Либо вы таким образом можете еще, используя электронную подпись, сразу заключить контракт.

А при чем здесь розничный банк? Я все-таки думал, что это про пользование своими деньгами в первую очередь.

Анатолий Печатников: Эта биометрическая идентификация нужна не только банкам. Банкам она, безусловно, нужна, потому что это позволяет клиентам пользоваться банковскими услугами, не посещая отделений. В чем сейчас сложность? Чтобы стать полноценным клиентом банка, вы должны обязательно прийти в отделение. Вы должны показать паспорт, соответственно, сотрудник банка должен его увидеть, сделать ряд обязательных действий, которые нам предписывает Банк России, проверить достоверность вашего паспорта и подписаться, что я, сотрудник банка, проверил, вот человек — это тот человек, вот его документы, вручить ему мобильный телефон с нашим мобильным приложением, дать ему коды доступа. Все, и тогда он может пользоваться услугами, и то, кстати говоря, не всеми. Потому что ряд сделок (с недвижимостью, кредитные сделки, крупные депозитные сделки, сделки с ценными бумагами) все равно требует пока явки в офис или явки в Росреестр. А здесь вы, имея такой слепок в едином государственном хранилище, можете не посещать ни Росреестр, ни биржу. Может быть, через какое-то время мы и границу будем пересекать без паспорта, просто...

«Предъявив лицо».

Анатолий Печатников: Да. «Добрый вечер, пограничник. Я — Петр Петрович». Вам скажут: «Замечательно, Петр Петрович. Рады вас видеть на родине».

Это все-таки футурология. Все-таки применительно к банку что будет происходить, кроме того, что именно там надо сфотографироваться?

Анатолий Печатников: Для банка выгода и для клиентов в том, что они действительно могут открывать счета и пользоваться банковскими услугами, любыми банками, не заходя в офис.

Это и сейчас возможно по очень многим направлениям. Элементарно мы платим в интернете с помощью карты, получая от банка SMS с кодом, который нужно ввести, без биометрии.

Анатолий Печатников: Да, конечно, часть простых, элементарных операций расчетных, ежедневных вы можете осуществлять, не заходя в офис, но что-то более сложное — квартиру купить, ипотеку заключить, ценную бумагу купить — вам придется зайти в офис.

Понятно. Не могу себе представить, чтобы в будущем я купил квартиру, не зайдя никуда, но, может быть, это славное время настанет. Пока верится с трудом. Еще из цифровых вещей: сегодня как раз здесь ВТБ подписал соглашение с Петербургом об участии в программе «Карты петербуржца». Как я понимаю, это мультисервисная карта, которая одновременно банковская, одновременно социальная, одновременно еще с большим количеством функций, информации и так далее. Можно подробнее?

Анатолий Печатников: Это тоже пример одного из очень интересных цифровых проектов. И мы очень признательны администрации города, которая наш банк выбрала партнером. Этот проект — открытая платформа, которая позволяет к ней присоединяться любому кредитному учреждению, которое работает в России. Мы рады тем обстоятельствам, что мы участники разработки этой технологии, мы инвесторы в эту технологию, и я надеюсь, мы будем одним из первых банков, кто такую карту здесь, в Санкт-Петербурге, выпустит. Что это такое? С физической точки зрения это обычная пластиковая карта «Мир», это тоже пример импортозамещения. Самое новаторство там будет состоять в технологии чипа, он новый, емкий и очень многослойный, отечественный, кстати говоря, чип, и он позволяет в него записать не только банковское приложение, но и прежде всего, наверное, то, что имеет большую ценность — это электронная цифровая подпись. Чтобы пользоваться, надо иметь картридер, подключенный к компьютеру, вы вставляете и подписываете, и тогда официально считается, что вы подписали эти документы. Это нужно для подачи деклараций, для запросов на сайте госуслуг, много где нужна электронная цифровая подпись. Это компонент биометрии, которая тоже вам позволяет дистанционно заключать сделки и делать платежи. Следующее — это транспортное приложение, то есть проезд в общественном транспорте и пригородном будет доступен, просто бесконтактные технологии: прикладываете к считывателю, которые сейчас установлены практически во всех автобусах, троллейбусах, трамваях, в электричках, и совершенно спокойно платите. Интеллектуальность транспортного приложения в том, что вы можете покупать еще единые билеты, потому что разовые поездки стоят дороже, а если ты покупаешь абонемент, тебе это выходит дешевле. Вот транспортное приложение позволяет покупать эти проездные билеты на тот период, который вы считаете нужным, и действительно оплачивать.

В общем, ты заранее должен сбросить деньги, как на приложение «Парковка» примерно.

Анатолий Печатников: Примерно да.

А потом их уже использовать. Если ты этого не делаешь, то в режиме просто карты это работает. Абонемент осуществляется путем того, что я заранее деньги задепонировал на услугу.

Анатолий Печатников: Второе, то, что там понятно и доступно, это все школьные и учебные дела. Это пропуск в школу, пропуск в вуз, даже необязательно в учебное заведение. В любой офис организации, в которой вы работаете, можно положить компоненту, которая будет открывать вам дверь. Но для школьников это еще питание, дотации и субсидии государственные на обеспечение питанием в детских учебных заведениях. Для студентов это зачетная книжка, расписание...

В общем, все, что бывает на карте, может оказаться на одной карте. А для банка экономика этого проекта в чем? Вы выпускаете платформу и обеспечиваете функции государства, предприятия, если речь идет о пропуске на территорию, и ряда других субъктов. Была бы ваша просто карта, и все, какая вам разница, чем они пользуются еще?

Анатолий Печатников: Нельзя стоять на месте. Мир растет, удовлетворенность клиентов требует постоянного развития, предложения новых сервисов, новых услуг.

Это борьба за клиента для банка.

Анатолий Печатников: Это даже не столько борьба за нового клиента, хотя в некотором смысле это в основном борьба с оттоком, борьба за то, чтобы клиенты более эмоционально и технологически привязывались к тому банку, с которым они сотрудничают.

Понятно, то есть это все делает банк, государство просто перекладывает часть своих технологических функций на него. Я правильно понимаю?

Анатолий Печатников: Совершенно верно.

Слава богу, государство экономит. Два слова о клиентах розничных, о населении. Цифры такие приятные: Росстат говорит, что к апрелю прошлого года рост доходов, зарплат — 7%. Вы перечисляете зарплаты, все видите. Как примерно обстоят дела с доходами населения в сегменте клиентов ВТБ?

Анатолий Печатников: Доходы населения объективно выросли. Если сравнивать доходы населения в I квартале с прошлым, наверное, рост порядка 7%. И это очень хорошая новость не только для граждан, но и для меня как для банкира, потому что чем больше денег у моих клиентов, тем больше я зарабатываю комиссионных. Это подтверждается цифрами. Когда мы входили в этот год, мы кредитные рынки видели — прирост порядка 12-13%. Сегодня уже четыре месяца у нас прошло, мы отработали в формате объединенного банка — и мы видим как минимум плюс 3% кредитные рынки прирастут, то есть они станут 15-16% все целиком. Ипотека — лидер, как всегда, то есть сейчас активно идет спрос на ипотеку на жилье, дешевые ставки, много программ субсидирования, детская ипотека начала работать. Действительно, она интересно сконструирована, потому что нужно, чтобы два события одновременно произошло: вы должны решить купить квартиру, и у вас должен родиться ребенок. Пока немного людей, у которых два таких события совпало, но уже есть. Приятно то, что, боюсь соврать, но сто тысяч, наверное, заявок мы уже одобрили, это говорит о том, что, раз люди подали заявки на детскую ипотеку, значит, они планируют ребенка в своей семье, и это приятно. Я думаю, что государство как раз эту цель и преследовало, то есть я могу уже цифру сказать, сколько в этом году детей родится.

Ну, мы не Господь Бог.

Анатолий Печатников: Кредитные рынки ведут себя намного лучше наших ожиданий, причем во всех сегментах. Автомобили, кстати говоря, в апреле тоже порядка 16%, если к апрелю складывать, продажа новых автомобилей выросла, то есть и в этом сегменте мы видим явно рост потребительского спроса, и это как раз именно из-за того, что доходы населения подросли. И в депозитном бизнесе, бизнесе сбережений люди разные модели банковского поведения демонстрируют. Кто-то действительно такую потребительскую модель, которая нуждается в кредитных финансовых продуктах, поддержке спроса, а кто-то, наоборот, в сберегательных. Так и в сберегательной модели тоже. То есть мы входили в рынок с ожиданием где-то восьмипроцентного прироста, сейчас уже не так масштабно, как в кредитном, но 9-10% там уже явно просматриваются.

Илья Копелевич

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bfm.ru, 25 мая 2018 > № 2636425 Анатолий Печатников

Андрей Костин о санкциях: «План «Б» и «В» у нас есть, а «Г» — пока нет»

Президент — председатель правления ВТБ Андрей Костин, который лично попал под санкции США, успокоил клиентов банка: «Если наступит кризисный вариант, то у нас, конечно, есть план, как защитить наших вкладчиков»

Какой логики придерживаются Соединенные Штаты, когда вводят персональные санкции и санкции против компаний? Как от них защититься и к чему быть готовым в будущем? На эти и другие вопросы главному редактору Business FM Илье Копелевичу ответил президент — председатель правления ВТБ Андрей Костин. Беседа состоялась в рамках Петербургского международного экономического форума.

Андрей Леонидович, вы уже под санкциями. Мы с вами много раз это обсуждали, и, мне кажется, вы давно к этому готовились.

Андрей Костин: Да, я четыре года готов к этому.

Но теперь чуть шире. Все-таки это одна из самых важных тем, во всяком случае банковского и финансового сектора. Предусматривает ли ВТБ в своем риск-менеджменте возможность, даже гипотетическую, запрета на операции в долларах? Приходится об этом думать?

Андрей Костин: Об этом приходится думать, конечно. Я все-таки считаю, что такой вариант пока, скажем, не самый вероятный. Мы все-таки надеемся, что спираль санкций будет применяться все-таки осторожно. Хотя последние события в отношении наших коллег из «Русала» показывают, что какую-то красную черту, на мой взгляд, американская сторона уже перешла. Вы знаете, вчера на одном из мероприятий присутствовал известный наш музыкант Игорь Бутман. С ним был сынишка девяти лет. И вот он у меня спросил: «А у вас план «Б» есть? Я говорю: «Есть». Он опять: «А план «В»?» Я говорю: «Есть». «А план «Г»?» — не сдается ребенок. Я говорю, что плана «Г» у меня пока нет. Значит, рановато. Но план «Б», план «В» у нас есть, безусловно, на эти случаи. Но, повторяю, мы пока исходим из того, что наша перспектива все-таки состоит из того, что банк будет работать в том же режиме, в котором есть. Ну а если наступит такой кризисный вариант, то у нас есть, конечно, план, как защитить наших вкладчиков, наших клиентов. Такой план у нас есть. Он проработан детально с Центральным банком, с правительством. Так что есть все основания считать, что он будет действительно очень эффективный.

Вы же, наверное, догадываетесь, почему музыкант Бутман вас спрашивает об этом? Потому что доллар как валюта — это один из инструментов, которыми все пользуются. И компании, и люди, и все уже понимаем, что гипотетически риск существует, поэтому, если вы хотя бы чуть-чуть обрисуете, какие могут быть варианты, это бы всех успокоило. И что бы вы посоветовали — уйти из доллара? Но в долларе все-таки есть доходность сейчас, а в евро нет. Рубль мы любим, знаем, но это одна часть.

Андрей Костин: Вы знаете, я бы сказал следующее. Я вот давно уже настойчиво на всех уровнях говорил, и говорю, и буду говорить о том, что в наших расчетах с нашими зарубежными партнерами мы должны уходить от доллара. У нас есть все возможности осуществлять расчеты в рублях, юанях, в евро, наконец, но не в долларе. И это можно делать и в отношении экспорта газа, и в отношении экспорта нефти, и в отношении экспорта других ресурсных товаров. Требуется время. Но и возможности, в том числе финансовые, такие есть. У нас есть вполне отлаженная система, допустим, у группы «ВТБ» расчетов с Китаем, с другими некоторыми странами. Есть банки во Вьетнаме, еще в некоторых странах, в которых можно работать. И, конечно, рубль. Это, во-первых, даст приток бизнеса российским банкам, что будет хорошо. И, во-вторых, в разы сократит, да в какие разы, в десятки раз сократит опасность такой ситуации, какая возникла, допустим, с «Русалом». Вторая мера — нам надо переводить активы наших компаний частных — безусловно, речь о государственных не идет — в юрисдикцию России. Вот я думаю, что опять же ситуация с «Русалом» показывает, что это не просто потеря расчетов, это еще потеря управляемости компании, потому что она парализована ввиду этих санкций — корпоративное управление невозможно, директора все увольняются и так далее. Надо этим заниматься, это надо делать. Причем это надо делать сейчас очень настойчиво. И тогда мы существенно все поменяем. Вообще, мне кажется, американцы зря это все начали, потому что это действительно, на мой взгляд, приведет все равно к разрушению той системы, которая сложилась. Ну, по крайней мере, к существенному изменению в господстве доллара в финансовой системе, потому что ведь сейчас европейцы понимают — уже против них санкции начинают выдвигаться. И это тоже от того, что они работают в долларе. Безусловно, сегодня Америка — крупнейшая экономика мира. Безусловно, она все равно будет иметь огромное влияние, но существенно снизить зависимость от этого, я думаю, мы все должны. Россия в первую очередь сегодня, находясь в таком тяжелом положении, должна это сделать. Что касается клиентов банка, для них, в общем, рисков больших нет. При любом развитии ситуации они получат свои деньги назад. И есть механизмы, значит, рубли, доллары.

Объясните, людям будет интересно это понять, потому что есть, конечно, объем наличных долларов внутри страны.

Андрей Костин: Я бы не стал сейчас это объяснять, потому что это некое ноу-хау, которое лучше сейчас не раскрывать. Но абсолютно понятно. Во-первых, у банка существуют очень большие резервы сегодня по наличным долларам. Мы специально подготовили. И, конечно, есть схемы, при которых наши клиенты смогут перейти в другие банки, если возникает необходимость. Рубли могут получать здесь, доллары могут получать в других банках. В общем, небольшая трагедия будет, не будет очень больших проблем у наших клиентов по этой части. Деньги они свои получат, безусловно, и смогут их либо держать в ВТБ, либо перевести в другой банк.

Понятно. Это, значит, планы «Б», «В», «Г» и пока не «Ц». Про отношения с «Русалом» вы уже в интервью с CNBC сказали, что, пока не прояснится ситуация с американским режимом в отношении этой компании, вы будете вынуждены свернуть сотрудничество с этой компанией. А каков ваш прогноз?

Андрей Костин: Мне кажется, что я бы сделал такой прогноз — более 50% на то, что «Русалу» и другим компаниям, входящим в группу, таким как ГАЗ прежде всего, — это важное предприятие, причем работающее на внутренний рынок, все-таки удастся, мне кажется, договориться, потому что главный акционер господин Дерипаска, насколько я знаю, он готов пойти на личные жертвы. В том плане он готов отказаться от статуса доминирующего акционера, он готов выйти из управления, он готов на включение независимых директоров, которые будут реально управлять компанией, а не просто числиться, то есть осуществить реальные меры, которые показали бы в данном случае американской власти, что это реальные изменения того, на чем они настаивают. Потому что он, конечно, хочет спасти компанию, потому что компания играет важную роль в экономике страны. Компания играет важную роль, потому что там работают десятки тысяч людей, которые получают там зарплату, поэтому я думаю, что, по крайней мере с российской стороны, эти требования будут выполняться. Ну, надеемся, что американская сторона тоже выполнит свои, по крайней мере, если не обещания, то заявления, которые были сделаны публично. В том числе и министром финансов Соединенных Штатов.

Заявления американской стороны на эту тему весьма противоречивы и, главное, постоянно меняются. И четких критериев они не объявляли. Но у них есть еще другая сторона. Допустим, самое главное, будет ли Европа следовать односторонним американским санкциям? Разговаривали ли вы на эту тему с коллегами из европейского бизнеса и каковы их предположения на этот счет? Тем более что сейчас на иранском фоне этот вопрос и для них тоже актуален.

Андрей Костин: Я думаю, что нет. Я думаю, что Европа, поскольку требуются согласованные, совместные действия, а в Европе есть разные движения, да, но есть понятная группа Балтийских стран, может быть, Польша, Швеция, которые более агрессивно настроены. Но есть, конечно, группа крупнейших европейских стран, которые занимают не только более умеренную позицию, но и хотят даже, в общем, развернуть те санкции, которые уже приняты. Мы это знаем. И поэтому я не думаю, что Европа сможет согласовать и захочет даже согласовать какие-то новые санкции. Да и, собственно, повода для этого нет, потому что американцы, в общем, выдумывают какие-то поводы, как подрыв американской демократии, хакерство. А все-таки европейские санкции вводились в основном в отношении Донбасса, а там каких-то сильно негативных развитий нет.

Не считая заявлений нидерландского следствия, которые, конечно, в канун июньского саммита ЕС тоже могут сыграть свою роль.

Андрей Костин: Вы понимаете, они, на мой взгляд, ничего нового не добавляют, потому что именно после того, как был сбит этот самолет, и были введены наиболее жесткие санкции, то есть они априори уже тогда признали вину России. Поэтому здесь я не думаю, что это может что-то добавить. Поэтому я не ожидаю, что европейцы пойдут на это. Тем более что вы сами отметили: европейцы сейчас, конечно, где-то напряжены тем, что американцы могут быть негативно настроены и в отношении европейских компаний. Другое дело, что с марта следующего года Великобритания выходит из Европейского союза и до марта не будет предпринимать отдельных каких-то санкций. А вот после марта следующего года англичане могут предпринять новые санкции. Особенно если не рассосется нынешняя ситуация, которая вызвана «делом Скрипалей». И вообще, сегодня наблюдается очень сильное нагнетание обстановки в Великобритании. Просто это иногда выходит за рамки моего понимания, но, с другой стороны, британцы тоже европейцы, им жить в одном доме с нами здесь. И, в общем-то, британцы всегда были очень здравомыслящие с точки зрения своей политики, поэтому посмотрим. Я бы однозначно не сказал, что Великобритания выйдет и сразу начнет санкции против России применять. Я думаю, что нет. Очень важен диалог, конечно. Одна из проблем — то, что у нас сегодня буксует диалог с Великобританией. Вот здесь сегодня на форуме, я бы сказал, уникальное представительство — и Макрон приехал, и японский премьер приехал, и Лагард приехала. И это, конечно, показывает все-таки, что очень многие страны крупнейшие заинтересованы в развитии диалога с Россией, о чем сегодня Макрон очень пламенно говорил. Он говорил о том, что надо общаться, говорить и решать вопросы, поэтому здесь, конечно, надежды больше. А вот, знаете, Меркель недавно была в Сочи. Тоже диалог есть. Вот с англичанами диалог не очень в последнее время получается, но все-таки надеюсь, что, может быть, нам до марта удастся наладить и его в какой-то степени.

Поговорим о внутренней реакция на санкции, про пресловутый закон об уголовной ответственности за соблюдение иностранных санкций на территории России. Вы знаете, даже среди предпринимателей, кстати говоря, нередко услышишь: слушайте, мы у американцев покупаем совершенно спокойно дорогостоящую продукцию, они нам продают, а наши банки закрывают нам счета. Конечно, это однобокий взгляд, но такой вопрос возникает. Мне кажется, это надо объяснить.

Андрей Костин: Это объяснить очень просто. Вы же сами только что меня пугали возможными отлучениями от доллара банка «ВТБ» и так далее. Ведь наша задача не угробить российские банки, не поставить их в ситуацию, когда меня даже на собрании, когда стали спрашивать про это, я говорю: «Коллеги, ну вот вы же сами все счета держите — долларовые, евро. Вы хотите, чтобы крупнейшие российские банки были отключены от этого. Ну, значит, тогда вы не получите ни доллары, ни евро. Не копите эти деньги. Давайте только в рублях рассчитываться тогда и, вообще, жить только в рублевой зоне, и тогда будет все нормально». Но, к сожалению, на сегодня, вот я говорил о том, что и в расчетах, и в поставках, и в торговле, в экспорте, в импорте у нас доминируют расчеты в долларах, поэтому банки обязаны, значит, чтобы сохранить экономику страны, эти операции выполнять. А если начнется какой-то жесткий иранский вариант, то, к сожалению, нам придется жить в системе достаточно серьезной изоляции. Только из-за этого. Есть вторичные санкции, и их нельзя не учитывать. Можно, вы понимаете, конечно, политизировать тему и сказать, что наплевать нам, мы в своей стране живем. Живя в своей стране, мы рассчитываемся долларами, к сожалению. Вот в чем проблема. И американцы говорят, доллар — это наша территория. Раз попал на доллар, значит, мы вправе регулировать эти вопросы. Это, к сожалению, так. И, к сожалению, мы много лет уже могли бы ситуацию частично поправить. Мы что-то сделали за последние четыре года. Мы, скажем, сделали карточку «Мир», да. Значит, даже сегодня человек, который, как я, попавший под санкции, который не имеет возможности пользоваться Visa или Mastercard, потому что это американские компании, но он может как современный человек жить с кредитной картой «Мир». Мы сделали внутреннюю систему расчетов на базе Центрального банка, поэтому мы можем рассчитываться сегодня внутри страны без системы SWIFT тоже, значит, нет угрозы в этом плане. Мы создали сегодня инфраструктуру на нашем фондовом рынке. У нас есть своя биржа, у нас есть свой депозитарий, и это позволяет нам размещать ценные бумаги и работать в рублевой зоне, в рублях или в долларах даже достаточно комфортно, не выходя на ту же Лондонскую, Нью-Йоркскую биржу. То есть мы кое-что сделали, но, к сожалению, часть определенных расчетов мы, во-первых, сделали не так много, а во-вторых, здесь, конечно, возможности ограниченны, потому что все равно придется рассчитываться в иностранной валюте, скорее всего, хотя рубль тоже должен более активно использоваться. И евро, все-таки мы сейчас говорим о том, что европейцы все-таки не так агрессивно, и, в общем-то, новые санкции вряд ли, на мой взгляд, сейчас готовы применить, поэтому можно подумать, конечно, серьезно о переходе многих расчетов там, где нельзя на рубль, перейти на евро.

Ну пока, значит, депутаты грозят уголовной ответственностью, правительство на самом деле давным-давно делает совсем другое, а именно создает «параллельный сектор» для того, чтобы именно там существовали компании, попадающие под санкции.

Андрей Костин: Извините, я вас перебью. Все-таки мы говорили с депутатами, я имею в виду бизнес-сообщество, и с правительством. И я думаю, что вот базовый закон по санкциям, он нормальный абсолютно. Он дает мандат правительству, как применять контрсанкции.

Он рамочный. Он ни к чему не ведет конкретно.

Андрей Костин: Но он дает полномочия и возможности. Да, это примерно ответ на закон, который был принят в конгрессе в августе прошлого года. А, конечно, закон об ответственности уголовной, это прежде всего удар...

...прямого действия...

Андрей Костин: ...по иностранному бизнесу, работающему здесь. Я получил много звонков и от крупнейших иностранных банкиров, и от крупнейших иностранных предпринимателей. Они говорят: послушайте, вы нас ставите в ситуацию, когда мы не можем уйти полностью от решения наших собственных правительств. А это, говорю, наиболее такая лояльная часть бизнеса, которая работала, работает и хочет работать в России. Ну и, во-вторых, мы уже говорили о банках, не только о банках и других компаниях. Поэтому тут надо просто немножко быть умнее, хитрее, может быть, и подходить к этому вопросу. Вот вы сейчас к следующему вопросу переходите правильно. Это же правительство придумало этот вопрос о создании военного банка, а не банки. Не мы.

Конечно.

Андрей Костин: А Центральный банк и правительство, чтобы снять вот наиболее такую рисковую зону, оно предложило специально создать военный банк.

Это сильно повлияет, потому что Сбербанк и ВТБ, они были все-таки главными кредиторами и вели расчетно-кассовое обслуживание счетов оборонного комплекса. Значит, вы теряете все-таки очень значительную клиентскую базу.

Андрей Костин: Теряем, безусловно.

Как переформатируется бизнес? В цифрах, может быть?

Андрей Костин: Я думаю, что у нас до полутриллиона может быть рублей кредитных ресурсов сейчас, которые, наверное, мы потеряем. Может быть, не сразу, но потеряем. И это, конечно, серьезный бизнес, тем более что оборонный комплекс был всегда достаточно надежным. Там предприятия в равной степени эффективности работают, но всегда в крайнем случае приходит на помощь государство, потому что это государственный оборонный заказ выполняется. Но вот опять же говорю, что Центральный банк был инициатором того, чтобы защитить банки от работы с предприятиями оборонного комплекса. Они придумали эту вещь. И я считаю, что это идея неплохая.

Лучше, чем уголовная ответственность, гораздо лучше.

Андрей Костин: Это лучше уголовной ответственности, но и потом это все-таки такая палочка-выручалочка, может быть, для банков. И, в общем-то, удобная вещь для самих клиентов.

Вы общались с депутатами. Я возвращаюсь к этому закону об уголовных статьях. Довели до них точку зрения, собственно, иностранного бизнеса, который работает в России и который, не дай Бог, он приедет, мы его посадим.

Андрей Костин: И свою тоже, да.

Было ли это услышано?

Андрей Костин: Было.

Ждете ли вы, что вот эти, мягко говоря, перегибы не дойдут до...

Андрей Костин: Я думаю, что есть компромисс. Там есть часть, допустим, в законе, который говорит о подстрекательстве, о содействии санкциям, об их расширении. Там, безусловно, может быть уголовная ответственность. То есть те люди, которые сегодня внутри страны работают против страны, с точки зрения науськивания или еще каких-то вещей, каких-то списков составления — это одна тема. А там, где есть добросовестные компании, которые в силу каких-то ограничительных мер не могут, я думаю, что не должны. Я думаю, что нас услышат. Я надеюсь. Я не знаю, будет ли административная ответственность за это, я считаю, что тоже не должна быть, но какой-то компромисс будет найден, который, может быть, не будет столь пугающим ни для наших зарубежных партнеров, ни для нас самих.

Теперь немножко о рынке. Тоже вопрос в связи с санкциями. После 6 апреля бонды ВТБ, а это очень популярные инструменты для физических лиц и для компаний, они, конечно, прыгнули вниз, но сейчас отыграли. По вашей оценке, какая динамика? Все это как бы на фоне, естественно, вот этих политических, санкционных рисков. Вот динамика восприятия рынком этих рисков, на ваш взгляд, какова она после 6 апреля? Она явно снизилась после каких-то колебаний по «Русалу». Каков ваш прогноз?

Андрей Костин: Вы правильно отмечаете, что всегда, когда происходят такие неожиданные события, потому что мало кто ожидал, что такие меры будут приняты и в отношении «Русала» или компании «Ренова». Но потом происходит отскок, потому что первый испуг сменяется более рациональным подходом. Конечно, сегодня вообще на рынок, безусловно, давит пресс санкций, геополитики. Если бы не это, российские компании стоили бы дороже. Вопроса здесь нет. Но, с другой стороны, вы знаете, я сторонник того, что надо работать. Допустим, в этом году мы удвоили не только дивиденды. Мы утроили дивиденды, но мы удвоили прибыль. По I кварталу очень высокая прибыль — 55,5 млрд рублей. Значит, это возврат на капитал 15,6%. Я думаю, что в мире трудно найти такие банки. У нас, у «Сбера» выше только. И я не знаю еще, у каких могут быть… Это очень высокий возврат на капитал. Это очень высокая эффективность работы банка. Я думаю, что если мы так будем работать, то в конечном итоге это, конечно, и инвесторов привлечет в большей степени. Но, повторяю, конечно, международные, внешнеполитические риски будут тоже действовать на динамику. Ну а дальше динамика определяется целым рядом дальнейших обстоятельств: состоянием российской экономики, конечно, ценами на нефть. Многие факторы, которые влияют на нашу экономику, поэтому я думаю все-таки, что, пока ситуация с санкциями каким-то образом не остановится, не достигнет предела, это, конечно, будет такой навес негативный. Он всегда будет поддавливать. Тем более, я повторяю, что выбор американцами объектов санкций, в общем, говорит о том, что какой-то большой, мне кажется, системности и логики в этом нет.

Нельзя угадать.

Андрей Костин: Любая, наверное, из 200 ведущих компаний может оказаться там по причинам, о которых они гадают. Они думают, а чем же они таким навредили Америке, что вот именно их наказали? Мои друзья говорят, что я слишком много выступал на американском телевидении с критикой политики Соединенных Штатов, что я действительно регулярно делал, что это была главная причина. Ну Бог его знает, я даже не пытаюсь проанализировать этот вопрос.

Илья Копелевич

Россия > Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > bfm.ru, 25 мая 2018 > № 2636372 Андрей Костин

Три направления работы Корпорации МСП

Браверман рассказал о поддержке малого и среднего бизнеса

Игорь Ветров

Участвующий в работе Петербургского международного экономического форума глава Корпорации по развитию малого и среднего предпринимательства (МСП) Александр Браверман рассказал «Газете.Ru» о трех главных направлениях работы Корпорации в ближайшем будущем.

— Александр Арнольдович, если говорить в целом, о каких объемах поддержки малого и среднего предпринимательства сейчас идет речь?

— Национальная гарантийная система по прошлому году обеспечила кредитно-гарантийную поддержку в размере 233,8 млрд руб. по финальной ставке на 3% ниже рыночной.

В этом году мы ожидаем этот показатель в размере примерно 260 – 270 млрд рублей.

И накопительным итогом за три года будет более, чем 650 млрд рублей.

— Могли бы вы обозначить итоги работы Корпорации МСП по кредитной программе с итоговой ставкой 6,5% для малого бизнеса?

— Говоря о программе с итоговой ставкой 6,5%, сразу хочу как выходец из науки обозначить авторство: это была идея Максима Орешкина. По этой программе сейчас выдано более 27 млрд рублей.

Еще есть 805 млн рублей неизрасходованных. Это деньги наши и Минэкономразвития.

Я думаю, мы на 63 млрд рублей совместно с Минэкономразвития в этом году всё выдадим.

— Каковы основные акценты в работе Корпорации МСП?

— Мы поддерживаем стартапы, мы поддерживаем «газели», и мы поддерживаем инвестиционный лифт, который консолидирует поддержку институтов развития.

— В чем особенности работы по стартапам?

— Сумма, которую мы выделили на поддержку стартапов в виде гарантий – 2,15 млрд рублей, которые позволили привлечь кредитов более чем на 4,5 млрд рублей.

Сумма в масштабах страны небольшая – давайте будем откровенны.

В следующем году мы собираемся фокус переориентировать. Это будет совершенно другая сумма.

— Каковы особенности получения проектами кредитов по направлению инвестлифтов?

— Было выдано по 17 проектам 27 млрд рублей. Инвестиционный лифт включает в себя Фонд развития промышленности, корпорацию, РФПИ и РЭЦ. И вот консолидация этих усилий позволяет выдать кредит на крайне выгодных условиях.

Речь идет об ограниченной номенклатуре отраслей — о высокотехнологичных отраслях.

В результате кредиты выдаются на условиях ниже рыночных, и общие же усилия позволяют выводить продукцию на экспорт. В пайплайне у нас находится примерно на 30 млрд рублей еще проектов.

— И третье направление, о котором вы говорили – это «газели»...

— Во-первых мы дали дефиницию определение «газелям». Мы работаем здесь самым плотным образом с целым рядом компаний. Это и Минпром, и Фонд развития промышленности, и другие.

И мы дали определение рабочей группой Высшей школой экономики что мы понимаем под «газелью» – это компания возрастом не менее 3 лет, демонстрирующая в течение трех лет рост выручки на 20% ежегодно.

У нас 415 проектов, которые в рассмотрении. Из них первая очередь – 27. Мы их структурировали по видам поддержки. И будем этим заниматься. Это три прорывных направления.

Россия > Приватизация, инвестиции. Финансы, банки > gazeta.ru, 25 мая 2018 > № 2624482 Александр Браверман

«Цифровизация не просто тренд, а руководство к действию»

Интервью председателя правления ФСК ЕЭС Андрей Мурова

Цифровизация сетей – один из ведущих трендов в современной электроэнергетики. Как в России проходит этот процесс, когда наши подстанции перейдут на цифру и почему энергетики активно сотрудничают с Ростелекомом в интервью «Газете.Ru» рассказал председатель правления Федеральной сетевой компании Андрей Муров.

--Одна из приоритетных тем Петербургского экономического форума – цифровизация экономики. Какие планы в этой области у Федеральной сетевой компании?

--Тема эта сегодня крайне актуальна. Это уже не просто тренд, а руководство к действию. Федеральная сетевая компания собирается в течение ближайших пяти лет потратить на цифровизацию сетей и технологических процессов - 50 млрд рублей - по 10 млрд рублей в год, хотя эта цифра может коррелировать с корректировками нашей инвестпрограммы.

Мы рассчитываем до 2025 года построить порядка 30 подстанций, на которых будет комплексно реализован цифровой подход. То есть это уже цифровизация высшего уровня. У ФСК ЕЭС есть запущенный «пилот»: в апреле введена цифровая подстанция «Тобол» напряжением 500 кВ для энергоснабжения предприятия «Сибура» - «Запсибнефтехим». За последние 30 лет в России таких огромных производств, наверно, и не строили. И мы очень рады и горды, что обеспечили энергоснабжение этого комбината.

Хочу отметить, что при этом было использовано цифровое оборудование российского производства - и мы будем тиражировать подобные вещи.

--Это значит, возможность удаленного контроля за сетями?

--Да, важна не только телеметрия, которая в принципе уже есть на большинстве наших подстанции – до 2025 года, кстати, абсолютно все подстанции ФСК ЕЭС будут иметь удаленную наблюдаемость.. Самое главное, чтобы заработала еще удаленная управляемость. До 2021 года у ФСК ЕЭС будет порядка 93 подстанций, переведенных на телеуправление. Соответствующая программа, дорожная карта, согласована с «Системным оператором».

Основой для этого служит объединение объектов ФСК ЕЭС оптоволоконными линиями связи. Сегодня это реализовано на трех четвертях наших подстанций. Мы надеемся, что до 2025 года оптоволокно будет практически везде в магистральных сетях.

Сейчас на фоне темы цифровизации энергетики разворачивается большая дискуссия вокруг установки индивидуальных приборов учета. Понятно, что потребители ФСК отличаются от потребителей распределительных сетей. Как у вас обстоят дела с установкой приборов учета?

По этому направлению ФСК ЕЭС уже выполнила программу установки умных приборов учета: на всех подстанциях на входе и выходе стоят такие цифровые счетчики. В дальнейшем решения будут внедряться при модернизации существующих объектов и, самое главное, при новом строительстве.

--Вы выступаете на сессии Ростелекома – какие у вас точки соприкосновения? Планируете проекты в области телекоммуникаций?

--Ростелеком – крупнейший оператор связи в стране. Традиционно основная задача ФСК -надежное энергоснабжение . За последние пять лет мы присоединили порядка 200 потребителей в секторе IT и связи. И в этом плане Ростелеком, конечно, один из ключевых наших клиентов. Но это только одна сторона медали.

Сегодня мы видим дополнительные возможности для сотрудничества. ФСК ЕЭС является владельцемкрупнейшей сети оптоволоконной связи в энергетической отрасли. У нас порядка 74 тыс. км таких линий связи. Эти объемы сопоставимы с первой тройкой мобильных операторов. Конечно, у Ростелекома оптоволоконных линий значительно больше. Инфраструктура связи ФСК ЕЭС в первую очередь используется для передачи собственной технологической и корпоративной информации. Но мы видим, что ее пропускная способность позволяет передавать значительно больше данных

И здесь возможна синергия. Мы можем взаимно предоставлять ресурсы, инфраструктуру и даже думать о совместной эксплуатации. Такие переговоры действительно проводим, на нынешнем форуме уже подписано соответствующее соглашение с Ростелекомом.

Документ рамочный, но на его базе мы уже можем формировать конкретные проекты.

--В апреле ФСК внесла в Минэнерго корректировку инвестпрограммы. Она еще не утверждена, но все-таки, может, назовете основные проекты на этот год?

--Этот вопрос интересует очень многих. По утвержденной версии программы предусматривается финансирование в объеме порядка 104 млрд рублей на этот год. В актуальной корректировке этот параметр чуть выше.

Прибавляется порядка 160 объектов, они будут проходить тщательную экспертизу - и со стороны экспертного сообщества, и Минэнерго, и на региональном уровне. Результат этой корректировки может быть самым разным. Приблизительно мы выйдем на параметры, не сильно отличающиеся от сегодняшних. Хотя это, конечно, будет зависеть от того, какие именно объекты останутся в программе, а какие будут исключены.

--А какие проекты самые важные в 2018 году?

--В 2018 году мы завершим несколько знаковых проектов.Во-первых, энергосистема Якутии технически перестанет быть изолированной. На западе она будет присоединена к объединенной энергосистеме Сибири, а ее центральные районы – к энергосистеме Востока. Это снимет риски длительных перерывов в электроснабжении потребителей республики в случае аварий в местной энергосистеме и позволит перебрасывать туда электроэнергию из других регионов страны.

Во-вторых, уже во 2 квартале будет полностью завершена работа по укреплению связей между объединенными энергосистемами Центра и Северо-Запада. Это большой системный проект стоимостью более 40 млрд рублей. С учетом плотности населения и промышленности в европейской части России создается существенный «запас прочности».

Наконец, будет построена инфраструктура для электроснабжения сразу трех территорий опережающего развития на Дальнем Востоке – «Хабаровск», «Надеждинская» и «Михайловский». ТОРы – один из ключевых элементов ускоренного развития Дальнего Востока, и мы приложили максимум усилий, чтобы электрические сети были подведены в кратчайшие сроки.

--Сейчас компании начинают проводить годовые собрания акционеров, на которых в том числе утверждаются дивиденды. В прошлом году у вас были самые большие выплаты во всем секторе электроэнергетики. Сколько планируете заплатить в этом году?

--Планы по дивидендам уже сформированы в виде рекомендаций годовому собранию акционеров. Накануне мы получили директиву правительства и уже провели соответствующий совет директоров, который рекомендовалм:выплатить дивиденды в размере 20,3 млрд рублей за 2017 год. Это выше, чем мы заплатили за 2016 год, Здесь включены те средства, которые мы уже выплатили за первый квартал 2017 года в объеме 1,4 млрд рублей. Даже если их вычесть, сумма больше.

Мы подтверждаем в этом смысле наш приоритет - действовать в интересахакционеров, естественно, что любое публичное акционерное общество должно повышать свою капитализацию.

В целом мы достигли хороших финансовых результатов и можем выплатить высокие девиденды.

--В заключение традиционный вопрос: какие финансовые результаты вы ожидаете по итогам года?

--Прогнозируем, что показатель выручки будет выше предыдущего года на 10-15%. EBITDA ожидается на сопоставимом уровне.Но об этом мы окончательно расскажем по результатам соответствующего отчетного периода.

Россия > Электроэнергетика. СМИ, ИТ > gazeta.ru, 25 мая 2018 > № 2624395 Андрей Муров

«Трамп решил выйти за рамки»

Олег Вьюгин: США не хотят торговой войны, они хотят добиться уступок

Развязывая глобальную торговую войну, Дональд Трамп «вышел за рамки». При этом Россия также пострадает в этом противостоянии. Об этом в интервью «Газете.Ru» заявил председатель наблюдательного совета Мосбиржи Олег Вьюгин.

— Хотели бы поговорить с вами о протекционизме. Последнее время, в частности, здесь, на Питерском форуме, на многих сессиях обсуждается тема протекционизма. На ваш взгляд, это главный риск для мировой торговли сейчас? К каким последствиям для России это может привести?

— Мне кажется, что угроза торговой войны, которая исходит от господина Дональда Трампа (он прямо даже где-то не так давно написал, что торговая война – это не так плохо, мы в ней можем выиграть), она все же преувеличена.

То, что делает сейчас Трамп, — это не попытка разжечь торговую войну, а попытка подтолкнуть на уступки, причем, прежде всего, Китай.

На торговые уступки, связанные с интеллектуальной собственностью.

Не секрет, что китайские компании заимствуют интеллектуальную собственность, не покупая патенты, все знают, что это происходит. Создаются специально совместные предприятия, где есть требования внести технологию со стороны американской части. И, соответственно, потом эта технология просто копируется без всякого разрешения. А вот то, что происходит сейчас, — это попытка подтолкнуть на уступки.

То есть у Америки нет цели развязать торговую войну, потому что опыт уже большой, и не только у американцев, но и у всего мира, что торговая война заканчивается всеобщей рецессией и безработицей.

На тариф можно ответить только тарифом. И никто не полезет в карман, потому что дорого будет лезть в карман: если против него выставляют высокие тарифы, он тоже выставит высокие тарифы. Большой трагической угрозы, конечно, нет, но есть некоторая такая дестабилизация торговых отношений, которые сложились. А они, кстати, действительно по целому ряду параметров в ряде стран были и остаются несправедливыми.

— Как вы считаете, удастся США добиться уступок от Китая?

— Для Трампа это политически очень важно, ему нужно хоть каких-то уступок добиться, чтобы можно было сказать, что мы работали и добились уступок в таких-то отраслях, что китайцы теперь умоются с интеллектуальным пиратством.

Вы помните, на Россию, кстати, было тоже очень сильное давление со стороны американцев по поводу пиратства, связанного с IT-технологиями и с софтом.

Когда российские компании использовали, скажем, софт Microsoft, который приобретался «левыми» путями. Сейчас эта проблема в России решена. Но, во многом, под давлением американцев. Примерно то же самое они хотят и от китайцев добиться.

— А какова роль России в этой войне?

— У России особо никакой роли нет. Мы можем быть немножко пострадавшими, но в связи с тем, что просто сегодня сами по себе отношения с американскими властями не очень хорошие. Но это я имею в виду тарифы на сталь. В принципе, если бы не ухудшение общих экономических отношений, политических с Соединенными Штатами, то это, вообще, был бы не очень важный момент, потому что российские компании имеют производство стали в Соединенных Штатах.

— Однако в ВТО мы все же обратились со своими претензиями…

— Понятно, конечно, в ВТО и надо обращаться, во всех таких вещах нужно действовать по правилам. Нельзя сидеть и молчать.

— А возмещения ущерба от ВТО мы добьемся?

— ВТО в принципе не создано для возмещения ущерба. ВТО создано просто как институт, который позволяет цивилизованным образом вести переговоры.

— В целом вы считаете, что до глобальной рецессии из-за торговой войны не дойдет?

— Утверждать это с абсолютно стопроцентной гарантией невозможно. Как во всем нашем мире практически ничего нельзя гарантировать, что будет в будущем. Но с большой вероятностью это, скорее всего, будет противостояние с целью добиться уступок. Китайцы тоже, кстати, в этом раунде тоже предъявляют претензии Соединенным Штатам. Они говорят: хорошо, тогда разрешите нам больше инвестировать в Соединенных Штатах. Соединенные Штаты же препятствуют некоторым инвестициям китайских компаний.

Вообще, противоречия в торговле – вечные противоречия. Они будут существовать до тех пор, пока существуют глубокие различия во внутренних регулированиях в странах.

Вот, скажем, простой пример. В Китае долгое время экологические требования вообще отсутствовали. Это же удешевляет производство. Или, в Китае не было практически пенсионного обеспечения. Это тоже удешевляет использование рабочей силы.

А в Соединенных Штатах экологические требования высокие и очень высокое пенсионное обеспечение. Значит, они здесь проигрывают с точки зрения стоимости труда и факторов производства. То есть если будет существовать абсолютно свободная торговля, то Китай выиграет. Поэтому здесь нет простого решения. Обычно, как показывает практика, все держатся в некоторых рамках и стараются их не переступать. Сегодня Трамп решил из этих рамок выйти. И это, конечно, очень демонстративное действие, которое делается именно для того, чтобы заставить Китай пойти на некоторые уступки выгодные Соединенным Штатам.

--Помимо торговой войны, какие еще риски для финансовой стабильности существуют? Например, в рамках встреч G20 министров финансов и глав ЦБ обсуждали, что это торговая война и криптоактивы…

— Криптоактивы – это скорее не риск, это вызов, последствия которого трудно оценить. А когда их трудно оценить, начинают говорить о рисках. Криптовалюты часто обвиняют в том, что это способ отмывания денег. И даже на сбербанковской сессии, которая была вчера, был интересный слайд, обвинительный, в котором указывалось, что криптоактивы используются для отмывания денег от проституции, наркотиков, и так далее. На что я могу сказать, что еще больше фиатных валют используется для тех же целей. И гораздо больше фиатных валют для этого используется. Но людям кажется, что, поскольку это что-то новое, это несет огромные риски.

Я думаю, что сейчас говорят об этих рисках именно из-за непонимания последствий, как мониторить и как регулировать эти отношения. Потому что, конечно, криптовалюта – это абсолютно новый феномен. Это перевод централизованных денег в нецентрализованные, если это разрешить, то это ставит сразу очень много вопросов.

В частности, о налогах, о том, как использовать эти средствах для «серой» экономики, для отмывания, и так далее. Это вопросы все на самом деле решаемые. Просто на это потребуется время. И, как только это время пройдет, станет ясно, что риски невелики. Хотя неопределенность на самом деле большая. В принципе, может быть, мир когда-нибудь перейдет на то, что не будет централизованных денег, а будет несколько центров эмиссии криптовалют. Пока что это фантазия, которая, правда, имеет под собой реальность.

США. Китай. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Финансы, банки > gazeta.ru, 25 мая 2018 > № 2622310 Олег Вьюгин

«Общение между машинами заместит общение между людьми»

Внутресетевой роуминг по стране отходит в прошлое. О том, почему Россия отстает в развитии сетей 5G и как новые технологии преобразят сферу телекома в интервью «Газете.Ru» рассказал гендиректор Tele2 Сергей Эмдин.

— В прошлом году выручка Tele2 показала рост более чем на 16%, при том, что отрасль стагнирует. Какой прогноз на этот год?

— В прошлом году мы, действительно, росли двузначными цифрами по выручке. И другие показатели рентабельности росли еще большими темпами. Важно, что данный рост не носит характер демпинга. Это качественный рост, который, прежде всего, происходит за счет того, что мы работаем с нашей текущей базой. Во многих регионах она растет, но этот рост довольно скромный: в абонентах он составляет менее 5%.

Но нам удается ускоренными темпами конвертировать наших традиционных пользователей голосовых услуг в пользователей digital-услуг. Мы переводим ускоренными темпами клиентов на пакетные тарифы. Те, кто уже на них, соответственно, переходят на более «тяжелые» пакетные тарифы.

— В апреле компания представила персонализированный тарифный конструктор. С чем связан интерес к таким тарифным моделям? Насколько они востребованы у российских абонентов, или они все-таки предпочитают, чтобы компания сделала выбор за них, предоставив готовый продукт?

— В том виде, в котором мы вывели данный продукт на рынок, мы считаем, что убиваем двух зайцев. С одной стороны, мы предлагаем клиентам на выбор несколько тарифов. С другой стороны, тем клиентам, у которых есть необходимость что-то поменять, мы даем эту возможность. Мы не сделали нашу тарифную линейку сложнее. Мы в ней оставили перенос остатков, конвертацию минут в мегабайты, и так далее. Но, при этом, мы дали абонентам возможность подгонять тариф под себя, не потеряв в рентабельности.

— Как происходит отмена внутрисетевого роуминга в стране? Можно ли ожидать полного выравнивания тарифов к концу 2018 года?

— Отмена внутрисетевого роуминга и выравнивание тарифов – это две разные темы. Про выравнивание тарифов пока речь не идет. Мы знаем, что в регионах Российской Федерации абсолютно разная рыночная ситуация, уровень тарифов разный. Прежде всего, он зависит от конкурентной борьбы в том или ином регионе, распределения долей между крупнейшими операторами. То есть, эта история управляется в основном рыночными механизмами.

Вопрос внутрисетевого роуминга был поднят Федеральной антимонопольной службой примерно год назад. При этом, мы должны сказать, что и без внешнего вмешательства отрасль в последние годы двигалась к тому, что, как минимум, на на «тяжелых» пакетных тарифах никаких доплат при передвижении по стране не было.

В частности, если мы говорим про тарифы Tele2, то наша новая линейка уже не имела никаких дополнительных плат за интернет. На «тяжелых» пакетных тарифах не было разницы по входящим звонкам. Единственное, разница была по исходящим звонкам, и то не на всех тарифах.

На сегодняшний день, все текущие открытые тарифы приведены в соответствие с требованиями Федеральной антимонопольной службы. То есть любой абонент, купивший или перешедший на новый тарифный план, не имеет никаких доплат при передвижении по стране. Естественно, остаются платы за межгород, поскольку есть себестоимость платы магистральным операторам за маршрутизацию звонка из одного региона в другой. Но каких-то доплат за то, что абонент перерегистрировался из своей домашней сети в сеть в другом регионе, уже нет. Нам потребуется еще определенное время, чтобы убрать эти тарифные особенности на архивных тарифах. Но я думаю, это тоже вопрос одного-двух месяцев.

— Что будет происходить с тарифами на международный роуминг?

— Я думаю, международный роуминг будет либерализовываться и дальше. На примере Tele2 могу сказать, что с каждым годом мы имеем возможность получать все более выгодные тарифы от наших зарубежных контрагентов. Естественно, мы находимся, в том числе, во власти макроэкономических параметров, зависим от курса рубля. Но, если давать прогноз, при стабильности курса рубля, мы думаем, цена на международном роуминге будет иметь тренд к понижению. За счет этого компания может предоставлять, к примеру, безлимитный интернет в десятках стран, за фиксированную плату в день.

— Какие успехи России в сфере развития сетей 5G по сравнению с Китаем и США?

— Я думаю, на сегодняшний день, мы отстаем от этих стран. Но 5G – это уже не какие-то виртуальные технологии будущего. Сейчас есть понимание, что первые сети могут быть запущены в мире уже в этом-следующем году. Поэтому, если мы не хотим отстать на очередном технологическом переломе нашей отрасли, необходимо в самое кратчайшее время принимать решения на уровне правительственного регулирования, как будет строиться сеть, какая будет архитектура сети пятого поколения. Проводить аукционы распределения частот, которые необходимы, очищать эти частоты. Потому что мы понимаем, что в большинстве случаев частоты, которые будут стандартизированы под 5G, они, на сегодняшний день, не чистые в России, они заняты другими пользователями, технологиями предыдущих поколений.

— Почему в России доля виртуальных мобильных операторов ничтожна мала по сравнению с той же Европой?

— Традиционно виртуальных мобильных операторов заинтересован развивать самый маленький игрок на рынке, который имеет амбиции к росту. В России сложившаяся структура отрасли подразумевает, что «большой тройке» это невыгодно. И фактически единственным оператором, который готов и поставил эту историю на поток, является оператор Tele2. За последний год мы выполнили задачу, которую ставили перед собой — стать фабрикой по производству MNVO. В этом году мы немножко меняем спектр задачи. Мы хотим дать возможность работать в данном сегменте не только крупным банкам, финансовым организациям и телеком-операторам, но вообще любым компаниям. Даже если они ничего не знают про биллинг и у них нет кол-центров. Доля виртуальных операторов, мы думаем, будет расти, в перспективе до 10%. В нашей сети уже мы имеем более миллиона активных абонентов, которые обслуживаются разными MNVO.

— Как вы считаете, какие нововведения ожидают сферу телекома в ближайшем будущем?

— Очень много изменится с точки зрения работы с большими данными, с искусственным интеллектом. Это уже стало повседневной жизнью компаний, которые работают с большим количеством клиентов. Эти технологии будут развиваться и дальше. Мы получим возможность более глубоко понимать потребности наших клиентов, соответственно, предлагать им таргетированные предложения телеком- и прочих услуг. А вторая большая история, которая, надеемся, должна взлететь в ближайшем будущем, это интернет вещей. В том числе, в разрезе сетей пятого поколения. То есть, интернет, в том виде, как мы его знаем сегодня, когда фактически это общение между людьми, оно во многом будет замещено общением между машинами.

Россия. Швеция > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 25 мая 2018 > № 2622293 Сергей Эмдин

«Нужны налоги на богатых: это триллионы рублей»

Сергей Глазьев: ЦБ и госбанки должны кредитовать экономику

Президент Владимир Путин поставил задачу повысить темпы роста так, чтобы через 6 лет Россия вошла в пятерку крупнейших экономик мира. Советник президента Сергей Глазьев считает, что для этого нужно скорректировать политику правительства и ЦБ. Он также предлагает поднять налоги на богатых и вернуть в страну деньги, вложенные в облигации США. Об этом он рассказал в интервью «Газете.Ru» в рамках ПМЭФ-2018.

— Сергей Юрьевич, первый вопрос, который хотелось бы задать, по базовому указу, который подписал президент после своей инаугурации. Там стоит несколько очень серьезных задач: увеличение темпов роста экономики и попадание России в пятерку крупнейших экономических держав в мире. На ваш взгляд, насколько реалистичны такие цели для этих шести лет?

— Объективно эти цели абсолютно реалистичны. И, если бы реализовывали разумную стратегию развития нашей экономики, мы могли бы выйти на темпы 8% прироста валового продукта в год еще пять лет назад и не попасть в этот рукотворный кризис, который был вызван резким сжатием денежной массы и обрушением курса рубля и инфляционной волной.

Объективно наша экономика сегодня имеет очень мягкие ресурсные ограничения. Производственные мощности в обрабатывающей промышленности загружены на 60%. Если брать машиностроение и высокотехнологический сектор, то меньше, чем на 50%. Главная причина недогрузки этих мощностей заключается в крайней дороговизне кредита и невозможности его привлекать для поддержки оборотного капитала, поскольку себе дороже. Рентабельность в два-три раза меньше, чем процентные ставки, которые приходится платить. То есть, это искусственно созданное ограничение.

Второе ресурсное ограничение, которое обычно макроэкономисты имеют в виду, это труд, трудовые ресурсы. У нас осталось невыполненным еще указ президента 2012 года по повышению производительности труда. Рост производительности труда и увеличение загрузки производственных мощностей – это, в общем-то, одно и то же. Плюс, конечно, старая еще задача, которую ставил президент – создание 20 миллионов высокотехнологических рабочих мест.

В общем, с точки зрения использования трудовых ресурсов, мы имеем возможность поддерживать темпы роста не менее 10% в год, за счет повышения производительности труда и за счет ликвидации скрытой безработицы. На сегодняшний день, у нас оценка скрытой безработицы на предприятиях стабильно составляет около 20%. Добавлю к этому общий рынок труда с среднеазиатскими государствами, которые с нами входят в Евразийский экономический союз.

То есть, с точки зрения капитала производственного – нет ограничений. Возможности увеличения производства – практически в полтора раза. С точки зрения трудовых ресурсов, возможности увеличения минимум на одну треть.

Если брать сырьевые товары, то мы практически экспортируем сегодня три четверти наших сырьевых товаров, хотя могли бы сами их перерабатывать. Если брать современные технологии переработки, скажем, нефти, нефтехимии, древесины в целлюлозно-бумажной и деревообрабатывающей промышленности, то здесь возможности увеличения объемов производства в разы.

Ну, и научно-технический потенциал, еще один фактор роста. Приходится констатировать, что мы его тоже используем крайне вяло. У нас огромная миграция ученых и специалистов происходит, утечка умов оценивается в сотни тысяч человек. Это говорит о том, что мы его не востребуем.

То есть, по всем главным четырем факторам производства: капитал, труд, природные ресурсы, земля, и научно-технический потенциал – у нас нет ограничений для роста.

Поэтому те задачи, которые президент поставил, объективно абсолютно реальны. Более того, можем даже этот план перевыполнить. Если будет реализована стратегия опережающего развития, о которой тоже много говорят, но над ней не работают.

Закон о стратегическом планировании у нас был заморожен на три года правительством, оно оказалось не в состоянии его выполнить, видимо, квалификации не хватало. Вот сейчас эта отсрочка закончилась, и должны с 2018 года закон о стратегическом планировании внедрять.

Я бы предложил смешанную стратегию развития, которая вмещает в себя следующие составляющие. Первая – опережающий рост нового технологического плана. Это наноинженерная информационная коммуникационная технология, которая в мире растет с темпом, в среднем, 30 - 35% в год. Научно-технический потенциал у нас есть, и все сводится здесь к механизмам финансирования, инновациям.

— Как их финансировать?

— Это венчурное финансирование, это льготные кредиты, это государственные гранты посевные. Нужно брать на вооружение тот опыт, который сложился в мире за последние 40 лет, и который дает возможность ученым и инженерам реализовывать свои научно-технические идеи, проходя долины смерти, где бОльшая часть из них отсеивается, за счет внешних кредиторов и инвесторов, и где государство должно играть ключевую роль.

У нас, к сожалению, этот механизм не сработал. Российская венчурная компания не оправдала своих ожиданий. Но это связано именно с тем, что отсутствуют в системе управления инструменты планирования. Деньги дают, предположим, а чиновники боятся. Если не будет отдачи – их Счетная палата проверит, возбудят уголовные дела, и известная история.

Поэтому надо принципиально менять подход государственных чиновников к управлению в сфере инновационных рисков. И здесь государственные льготы, кредиты, гранты должны реализовываться не с точки зрения финансового контроля, а с точки зрения объективных результатов, что за счет этого получим.

Так вот, здесь мы должны полностью загрузить наш научно-технический потенциал и создать ядро нового технологического уклада, которое дальше будет расширяться и проводить технологическую революцию, перевооружение во всей экономике. Это первая составляющая.

Вторая составляющая – мы называем экономическое наверстывание. Это что значит? Это в тех сферах, где мы имеем высокий научно-технический потенциал, чуть ниже мирового уровня, но нам необходимо и у нас есть возможность его доразвить до уровня мировой конкурентоспособности – это, прежде всего, атомная энергетика, это авиационная, ракетно-космическая промышленность.

Практически бОльшую часть машиностроения мы можем сегодня подтягивать к уровню мировой конкурентоспособности, за счет предоставления долгосрочных кредитов. И здесь главную роль должны, конечно, сыграть государственные банки. Которые сегодня управляют огромными деньгами, не имея никакой ответственности за их использование.

Государственные банки у нас перестали заниматься кредитованием производственных инвестиций, никто за это не спрашивают, и просто выжимают деньги из экономики.

Сверхприбыль госбанков формируется за счет выжимания оборотных средств предприятий. Они дают кредиты предприятиям, гражданам, краткосрочные, под проценты, которые превышают рост доходов населения, или рентабельность производственной сферы. Поэтому источником сверхприбыли того же Сбербанка является высасывание доходов население и оборотных средств предприятий, а также спекуляции.

— А можно заставить госбанки вести другую политику? Герман Греф или кто-то другой, если будет на посту главы Сбербанка, скажет: это нерыночные методы, мы так не можем, наша задача, как акционерного общества, зарабатывать прибыль.

— Если под рынком понимать базар, так сказать, где главный принцип «не обманешь – не продашь», ну, да, торговать там тухлой селедкой можно на рынке, получать за это деньги какое-то время. Но потом все окончится плохо. И точно так же у нас.

Возьмите мировой опыт. Пример финансирования экономического чуда в Японии, скажем. В основе лежали сбережения населения. Министерство финансов через сберкассы собирало деньги у населения, и эти деньги передавались в Банк развития Японии, в жилищно-кредитный банк и еще там в экспортный, импортный банк. То есть, деньги, собираемые у населения, то, что делает Сбербанк, под контролем министерства финансов передавались в институты развития, как кредитные ресурсы. И уже институты развития эти деньги вливали в экономику.

Возьмите банк развития Бразилии, который тоже прекрасно справился со своей работой. Амортизационные средства предприятий собирались, вкладывались целевым образом в инвестиции через банк развития Бразилии.

На самом деле, любой государственный банк – он должен в современной экономике работать как институт развития. Не просто раздавать деньги, куда соблаговолит руководство, а действовать в соответствии с государственными приоритетами и вкладывать собираемые деньги в производственные инвестиции.

Об этом, кстати, господину Грефу может напомнить любой учебник для второго курса по денежно-кредитной политике. Где говорится, что главная функция банка – это трансформация сбережений в инвестиции. Это, так сказать, банковский так называемый трансмиссионный механизм. Любой студент это знает. Но наши денежные власти остановили этот трансмиссионный механизм.

В итоге, у нас банки прекратили заниматься кредитованием инвестиций. А зачем они тогда нужны? Для того, чтобы получать сверхприбыли для своих руководителей?

Так вот, динамическое наверстывание означает, что, допустим, авиационная промышленность работает на лизинге, это покупка банками самолетов, с передачей в лизинг авиакомпаниям. Так работают во всем мире. Потому что самолет – это капиталоемкая вещь. У авиакомпаний, как правило, нет денег на покупку самолетов.

У нас, между прочим, то же самое. Только наши государственные банки покупают не российские самолеты, а покупают «Боинги» и «Аэробусы». Мы из бюджета влили кучу денег в госбанки. Центральный банк их рефинансирует. Они наши государственные деньги вкладывают в импортные самолеты.

В результате, после краха «Трансаэро» (их не спасли эти импортные самолеты), выяснилось, что наши самолеты в долгосрочном плане лучше, потому что на них не влияет обменный курс рубля. А «Боинги» и «Аэробусы», на которых «Трансаэро» летало, находятся в собственности у российских банков. Но это же абсурд. Это российские государственные банки вкладывают государственные деньги в импорт иностранных самолетов, вытесняя нашу авиатехнику. Так вот, только вот на этом сегменте авиатехники мы можем получить взрывной рост производства, по сути, десятикратное, в течение пяти лет, увеличение объема производства наших самолетов, в рамках импортозамещения, за счет государственных банков, за счет кредитов со стороны государственных банков.

А авиационная промышленность, замечу, это не нефтью торговать. Один килограмм авиатехники стоит в тысячу раз больше, чем килограмм нефти. Это огромная добавленная стоимость, гигантский мультипликатор, и так далее.

Второе направление, вторая стратегия – это экономическое наверстывание, оно должно опираться на кредиты государственного банковского сектора. Третье направление – нагоняющее развитие, это например промышленная сборка автомобилей. Здесь большого роста не будет, 3-4% в год может быть. Но здесь импорт технологий, это поддержание нашей конкурентоспособности за счет иностранных инвестиций. И это то направление, которым правительство более или менее занимается. Первыми двумя вообще не занимается. Наконец, четвертая стратегия – это увеличение глубины переработки наших сырьевых товаров, о чем мы уже говорили.

Вот в комбинации эти четыре стратегии дают смешанную стратегию опережающего развития, которая способна обеспечить рост экономики не менее чем на 10% в год по валовому продукту.

Для этого потребуется 20-25%-й прирост инвестиций. И обеспечить финансирование этих инвестиций можно только за счет целевых государственных кредитов.

— Где взять ресурс на целевые государственные кредиты?

— Вы знаете, когда Центральный банк изымает деньги из экономики, никто не спрашивает, откуда он их изъял, кто лишился этих денег.

Центральный банк за последние четыре года под вывеской таргетирования инфляции, на самом деле изъял порядка 10 триллионов рублей.

Практически сегодня прекращены все каналы рефинансирования экономической активности через коммерческие банки. Центральный банк свернул рефинансирование коммерческих банков на рыночных условиях, краткосрочное, по котором он изъял из экономики порядка 8 триллионов.

Он свернул специнструменты рефинансирования, за счет которых кредитовались инвестиционные проекты, одобренные правительством, и программа малого и среднего бизнеса. И начал изымать деньги из экономики. Вот он сейчас выпускает облигации, открывает депозиты…

— По ставкам, которые выше ключевой ставки, и в несколько раз выше инфляции...

— Возникает вопрос: откуда эти деньги вообще появляются. Они появляются из-за того, что в экономике сокращаются инвестиции.

Поэтому политика Центрального банка – это колоссальный тормоз для нашего экономического развития. И, если эта политика будет продолжаться, я вас уверяю, что будут провалены целевые установки.

Провалены из-за этой денежно-кредитной политики, безумной, я бы сказал, маргинальной, абсолютно уникальной в современном мире, ни один центральный банк так себя не ведет в современной экономике. Центральные банки создают деньги, создают кредиты. Благодаря деятельности ЦБ, мы уже потеряли 20 триллионов рублей.

Вот вопрос, почему у нас экономика не растет – ответ очень простой: из-за политики изъятия денег Центральным банком из экономики мы недопроизвели товаров на сумму 20 триллионов рублей. Значит, мы не сделали инвестиции на сумму порядка 10 триллионов рублей. Вот вам результат. Как бы наши ученые и инженеры не пыжились, и наши авиастроители не предлагали, тратя огромные силы на создание высокотехнологической продукции, без кредитов они ничего сделать не могут.

— Сергей Юрьевич, как вы относитесь к оценке стоимости майского указа, которую дал Дмитрий Медведев? Он сказал, что это будет примерно 25 триллионов, и надо найти из них 8 триллионов. Есть возможность найти эти средства, допустим, не сильно урезая какие-то расходы, на гособоронзаказ или еще на что-то?

— Ресурс у нас, как я уже говорил, объективно производственный и трудовой есть. У нас искусственная нехватка денежных средств. Потому что денежные власти относятся к деньгам как к разновидности товара. То есть, они считают, что деньги – это примерно то же самое, что и золото.

Этот денежный фетишизм сегодня мешает использовать деньги как инструмент кредитования и поддержки академического развития.

В свое время правительство Евгения Примакова ввело бюджет развития. Бюджет развития, как мы тогда планировали, должен был формироваться за счет нефтегазовых доходов, которых тогда практически не было. Но мы рассчитывали, что вот эти переменные доходы бюджета, которые определяются мировой конъюнктурой, будут направляться на поддержку инвестиций. А текущие расходы, социальные обязательства бюджета и оборонные нужды, правоохранительная система – все это должно финансироваться за счет налогов.

Разделение бюджета на постоянные доходы, налоговые, и переменные доходы конъюнктурные, призвано было бы нам гарантировать выполнение бюджетных обязательств по текущим нуждам и иметь инструмент кредитования инвестиций по нуждам развития.

Вот так работает китайское, например, государство. И это не единственный пример эффективного такого разделения доходов. У нас переменные доходы отдали за границу. Поэтому первое, что необходимо сделать – вернуть эти доходы в страну.

— То есть, речь идет примерно о $100 млрд, которые вложены в американские казначейские облигации?

— Нам необходимо, во-первых, полностью мобилизовать те доходы, которые мы зачем-то отдали под практически нулевые проценты американцам, с риском, что они у нас их конфискуют. И второй момент – нам из этого указа надо четко выделить возвратные и невозвратные средства. Скажем, ассигнования на медицину, особенно на онкологию, скорее всего, невозвратные.

Мы не можем заставлять людей платить за дорогостоящую высокотехнологическую медицинскую помощь. Это, по идее, должны были бы делать страховые компании. Но страховые компании у нас просто как бы занимают паразитическое место прослойки такой финансовой между государственными деньгами и государственными медицинскими учреждениями.

Поэтому нам необходимо здесь, с одной стороны, поднять эффективность расходования социальных фондов, особенно фонда обязательного медицинского страхования. И вообще, проинвентаризировать, чем занимаются медицинские страховые компании, почему они деньги с населения, собираемые государством, пропускают через себя, при этом, не страхуют никаких рисков. Они все риски дорогостоящей помощи перекладывают на государство, либо вообще эти риски остаются на пациентах.

Здесь большой резерв экономии – навести порядок в страховой медицине. Я вас уверяю, найдутся десятки миллиардов рублей, которые тратятся сегодня на роскошную жизнь паразитической прослойки.

Второе направление – это расходы, которые должны возвращаться. Скажем, жилищное строительство. Сегодня уже население привыкло к тому, что за жилье надо платить. У президента, вы помните, в указе довольно высокие темпы роста жилищного строительства заложены.

— Речь шла о 5 миллионах новоселий в год.

— Здесь есть две возможности. Первое – это через ипотечный механизм кредитования с государственной поддержкой. Разновидностью является ссудо-сберегательные счета, где государство могло бы оказывать тоже субсидии населению. И второе направление – строительство государственного жилья с предоставлением его в аренду нуждающимся гражданам, что во многих странах широко практикуется, особенно в крупных городах.

Когда мы этот указ по полочкам разложим и разделим, что возвратное, что невозвратное, то, что невозвратное – это придется финансировать за счет бюджетных источников, включая антикризисные фонды.

К возвратному направлению, я убежден, нужно привлекать банковскую систему, обеспечивать льготное кредитование этих долгосрочных инвестиций, и не грузить бюджет этой частью увеличения финансирования целевых расходов.

У нас и государственные банки имеют достаточно денег и прибыли, для того чтобы профинансировать соответствующие инвестиционные направления, и собственно Центральный банк уже имеет определенный опыт работы со специальными инструментами рефинансирования под льготную процентную ставку. Давайте мы под те цели, которые глава государства определил как приоритетные, организуем льготное кредитование под 0,5% годовых.

— Что, на ваш взгляд, делать надо с бюджетной политикой, с долговой политикой? Надо ли увеличивать заимствования? Стоит ли отказаться или скорректировать бюджетное правило?

— Очевидно, что бюджетное правило – это от лукавого, это подброшена нам из Вашингтона идея о том, что мы должны экономить текущие расходы и то, что нам дает мировая конъюнктура, отправлять в Америку. Мы вследствие бюджетного правила, недофинансируем огромную часть обязательств государства.

Я вам скажу, что даже в эпоху «нулевых» годов, когда были высокие цены на нефть, если бы мы все нефтедоллары использовали для финансирования образования и здравоохранения, мы бы вышли на среднемировой уровень. Скажем, на здравоохранение нужно тратить сегодня не менее 5,5% от валового продукта. У нас меньше в полтора раза. Образование. Мы должны тратить на образование не меньше 8% валового продукта. Расходы на образование и здравоохранение – они могут лишь частично компенсироваться населением. На образование – это не более 20%, а 80% должно государство брать на себя, на здравоохранение – не более 50%. Другую половину обязано финансировать государство. Про науку. Если мы хотим успешно развиваться, нужно тратить не менее 3% от валового продукта.

Когда вы все это сложите, то оказывается, что в «нулевые» годы мы получили стабилизационный фонд не за счет того, что мы имели какие-то ненужные нам деньги, случайно образовавшиеся, а из-за того, что мы недофинансировали примерно в два раза образование, здравоохранение, культуру и науку.

Поэтому бюджетное правило, еще раз повторю, от лукавого. Это подброшена нам из Вашингтона через своих агентов влияния идея о том, что мы не должны тратить свои сверхприбыли, а должны их отдавать обратно американцам, как это делали их другие колонии, типа Саудовской Аравии, Арабских эмиратов, Катара, которые образовали гигантские суверенные фонды из этих денег. Ну, замечу, что они хотя бы частично это тратили на инвестиции, как мы знаем. У нас на инвестиции вообще эти деньги не тратятся.

Второй вопрос – это долг, оптимизация налогово-бюджетной системы. Правительство упорно не желает вводить прогрессивную шкалу налогов на доходы, тнаследство. То есть, все то, что наработано в мировой практике социальным государством, нами отвергается.

Мы позволяем увозить в оффшоры гигантские деньги, примерно по 50 миллиардов долларов каждый год, без уплаты налогов. Мы недофинансируем воспроизводство основных фондов, амортизация у нас гораздо ниже, чем в других странах. Но мы позволяем сверхбогатым людям, многие из которых формируют ряды этой оффшорной олигархии, по сути, не платить налоги.

Это очень странная политика, несовместимая, вообще, с пониманием того, что такое социальное государство. Несовместимая с нашей традицией социальной справедливости, которая является стержнем народного мировоззрения. Если власть по-прежнему будет игнорировать требования социальной справедливости и здравого смысла, я думаю, что авторитет власти будет очень быстро падать. Ожидания уже накапливаются более 10 лет. Четыре года падают доходы населения. У людей не хватает на самые минимальные нужды, они вкалывают с утра до вечера и зарплаты не позволяют…

Уровень зарплат у нас, говорят, нельзя повышать опережающим путем, потому что это приведет к увеличению нагрузки на бизнес. На самом деле, норма эксплуатации труда в России самая высокая в мире. У нас на единицу зарплаты работник производит в три раза больше продукции, чем в Европе и в Америке.

Поэтому ситуация, когда люди недополучают за свой труд, а сверхприбыли, которые остаются у частного капиталиста, который этот труд присваивает, вкладываются не в развитие производства, не в основные фонды, а вывозятся за границу, абсолютно неприемлема.

Очевидна необходимость очень простого налогового маневра. Это увеличение налогообложения сверхдоходных слоев населения, первых 10%.

— До какого уровня?

— Будем брать европейский уровень. Допустим, это может быть 30%, 40%. Замечу, что в периоды бедствий, когда шла война, уровень ставки подоходного налога доходил до 90% в Америке. Налог на наследство – тоже можно брать общемировые требования к этому налогу. И мы, таким образом, получим, за счет прогрессивной шкалы, несколько триллионов рублей, которые не нужно государству забирать. Нужно дать возможность предприятиям увеличить амортизацию.

Это вот, действительно, налоговый маневр. Мы увеличиваем налогообложение на потребление сверхбогатого населения. И за счет этого стимулируем инвестиции тех же самых доходов обратно в бизнес.

То есть, частный бизнес, при этом, ничего не теряет. Потому что они будут больше платить, если они изымают деньги из предприятия, в сторону личного потребления, по дивидендам. Но если они будут вкладывать в воспроизводство своих фондов, модернизацию, для них это будет нулевая сумма. То есть, мы, тем самым, будем стимулировать деньги не увозить в оффшоры, на роскошное потребление, а вкладывать прибыль предприятий в модернизацию своих фондов. Это очевидный налоговый маневр.

Второй налоговый маневр я бы связал с восстановлением механизма экспортных пошлин. Так, как они были внедрены по моей инициативе в 1992 году. У нас была эскалация экспортного тарифа, в зависимости от величины природной ренты. И экспортная пошлина касалась не только нефти и газа, как сейчас. Она распространялась и на металлургию, где сегодня довольно большие сверхприбыли.

Экологические налоги необходимо вернуть, за счет которых формировались экологические фонды. То есть, надо нашу налоговую бюджетную систему привести в соответствие с реальными источниками доходов. К которым относится, прежде всего, природная рента. И, в соответствие с приоритетами, точнее, с социальными обязательствами государства.

Теперь что касается наращивания государственного долга. Само по себе наращивание государственного долга, в ситуации, когда мы сверхприбыли от нефти и газа отправляем за рубеж, мысль, с точки зрения здравого смысла, абсурдная.

Зачем мы занимаем под 8% деньги, если мы отдаем те же самые налоговые деньги от экспортных пошлин и налога на добычу полезных ископаемых за рубеж, покупая низкодоходные и высокорискованные облигации США и европейских стран? То есть, мы сами занимаем деньги под 8%, а свои деньги ссужаем под 2%. Еще с риском, что их у нас отберут.

Ну, это же абсурд, согласитесь. Что бы там ни говорили наши денежные власти, с точки зрения элементарного здравого смысла, политика наращивания государственного долга в ситуации, когда мы не используем доходные источники бюджета, является абсурдом. Это первое. Второе. Государственный долг использовать для финансирования дефицита бюджета – это, в общем, общая норма. Этим занимаются все страны. Главный вопрос – не попасть в финансовую пирамиду, как это было с ГКО. То есть, вы должны понимать, что у бюджета доходы будут расти не меньшими темпами, чем будут накручиваться проценты по госдолгу.

Вот когда у нас темпы роста будут больше, чем процентная ставка на рынке государственных бумаг, тогда можно себе позволять занимать больше денег. Но деньги, которые занимаются на рынке, должны вкладываться в инвестиции, для того чтобы они не просто проедались, а для того чтобы была отдача. То есть, занимать можно для того самого бюджета развития, о котором я говорил. Это один момент.

Второй момент – вопрос, что это за деньги, которые на рынке государство собирается занимать? Если, допустим, это, как в Америке, государство занимает, по сути дела, у Центрального банка (у ФРС), когда ФРС выкупает деньги у правительства через уполномоченные банки, то понятно, что государство просто забирает себе свою часть денежной эмиссии. В Америке, замечу, 90% денежной эмиссии идет на покупку облигаций государственного долга. Если наше правительство будет продавать облигации свои Центральному банку, допустим, посредством Сбербанка или напрямую, то в этом ничего обременительного нет. Вопрос только процентной ставки, это договорной вопрос. И вполне можно ориентироваться на американские процентные ставки, допустим, 1,5-2%.

А если же государство просто занимает деньги на рынке, и источником этих денег являются сбережения населения или доходы предприятий, то это что получается? Что государство для своих нужд изымает те деньги, которые должны были быть направлены на инвестиции.

Такого рода политика увеличения долга влечет за собой сокращение инвестиций. То есть, замедление экономического роста. Она бесперспективна. Мы это проходили уже на финансовой пирамиде ГКО.

— Наверное, последний вопрос. Если политика правительства останется плюс-минус такой же, какая она была, то нам удастся выйти на темпы роста выше двух процентов? Или, может быть, даже мы, наоборот, скатимся к одному проценту, к нулю, или к рецессии?

— Значит, если политика денежных властей не поменяется, то мы по-прежнему будем целиком зависеть от внешней конъюнктуры.

Как будут болтаться цены на нефть и металлы – такие будут у нас темпы развития. Ничего хорошего в этом нет. Потому что главные источники современного экономического роста – это не экспорт природных ресурсов, а это все-таки высокотехнологическая продукция, где высокая доля интеллектуальной ренты.

Так что без сочетания стратегического планирования с гибкой денежной политикой кредитования инвестиций, которая должна реализовываться через государственные специальные инвестиционные контракты, частно-государственное партнерство, где бизнес берет на себя обязательства наращивать производство, внедрять новую технику, создавать рабочие места, а государство гарантирует стабильные условия благоприятного налогообложения, гарантирует дешевый кредит, мы не обойдемся.

Механизм сложный, но работающий. Более того, он юридически сегодня у нас оформлен, в законе о промышленной политике. И вот это вот сочетание стратегического планирования, готовности бизнеса внедрять новые технологии и государственной поддержки через специнвестконтракты – это тот механизм управления экономическим развитием, который даст нам, с одной стороны, возможность заполнить имеющуюся нишу по ресурсам, загрузить имеющиеся ресурсы. А с другой стороны, обеспечит ответственность правительства и исполнительной власти за цели развития.

Ведь сейчас никто за достижение тех целей, о которых президент говорит, не отвечает. Ни бизнес не отвечает, ни правительство не отвечают.

Ну, губернаторы отвечают, в той мере, в которой они вынуждены подтягивать заработную плату работникам бюджетной сферы, занимая иногда деньги в долг.

— Сегодня министр финансов Антон Силуанов озвучил идею создания фонда, который будет инвестировать в инфраструктуру. И финансирование этого фонда будет осуществляться, в том числе, за счет госдолга.

— Создание инвестиционного фонда – дело хорошее. У нас институтов развития явно не хватает.

Главный вопрос – источники финансирования этого фонда. Если это бюджетные деньги, то мы ничего серьезного не получим.

Так же, как наши институты развития, которые государством созданы, не могут оказать критически важное влияние на подъем инвестиционной активности, в силу того, что они не имеют достаточного финансового ресурса. А бюджет сегодня, как вы знаете, сводится с трудом. Правительство идет по пути консолидации бюджетных расходов. Более того, идут разговоры, что неоткуда взять 8 триллионов на выполнение целевых установок. Поэтому в бюджете денег для создания такого фонда нет.

Вопрос, где взять эти деньги. Есть очевидное решение – это целевой кредит Центрального банка. Потому что разговоры о том, что нельзя печатать деньги для инвестиций, опять же, это лукавство. Потому что деньги Центральный банк печатает. Но для каких целей он печатает? Он печатает для латания дыр, которые по его же вине образовались в финансовой системе.

Санация банка «Открытие», «Бин-банка» — это гигантский кредит, эмиссия денег, (примерно, триллион рублей) бенефициарами которой является узкая группа людей, командовавших этими банками. Под полпроцента годовых, замечу. То есть, всей экономике под 8% годовых, а спекулянтам, которые растащили государственные деньги, под полпроцента годовых.

Второй источник эмиссии, направление эмиссии – это кредитование Агентства по страхованию вкладов. Это плата за неэффективность банковского контроля самого же Центрального банка.

Так вот, если опять же привести денежную политику в соответствие со здравым смыслом и требованиями экономического развития, Центральный банк должен фондировать институты развития, включая этот самый фонд, о котором говорит сегодня Силуанов. То есть, единственный способ этот фонд сделать по-настоящему инвестиционным – это организовать целевой кредит со стороны Центрального банка, под полпроцента годовых, для формирования этого фонда и его последующего рефинансирования. Именно так работают институты развития во всем мире.

Если же просто занимать деньги на рынке – надо понимать, что это будет игра с нулевой суммой. Потому что те деньги, которые удастся собрать в этот фонд, это деньги, которые были бы в другом случае потрачены на другие инвестиции. То есть, мы просто перераспределяем тот небольшой финансовый ресурс, который есть для кредитования инвестиций.

Забираем его с рынка, где частный бизнес мог бы заниматься инвестированием, за счет собственных средств, и тот частный бизнес, который не хочет брать риски, дает деньги фонду. То есть, это увеличение государственных инвестиций, за счет сокращения частных инвестиций, не более того.

И важный вопрос, какой процент. Для того чтобы вкладывать деньги в инфраструктуру, надо понимать, что отдача будет через 10-15 лет. Может быть, через 20. Никто в инфраструктуру не вкладывает кредиты дороже чем под 2% годовых. Если мы возьмем деятельность азиатского банка инфраструктурных инвестиций, банка развития БРИКС, где вы видели проценты больше двух? Если это строительство инфраструктуры – значит, это низкие процентные ставки, это длинные сроки кредитов. Наш рынок способен дать деньги под 2%? Сегодня, очевидно, нет. То есть, это, опять же, некий разговор ни о чем.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 25 мая 2018 > № 2622278 Сергей Глазьев

Лоббист соцсферы: сколько дадут на медицину и образование

Вице-премьер Татьяна Голикова уверена, что треть дополнительных расходов бюджета до 2024 года должны поступить на решение вопросов демографии, образования, здравоохранения и науки. При этом действующие меры по стимулированию рождаемости являются недостаточными, рассказала новый лоббист социальной сферы в интервью «Газете.Ru».

--Татьяна Алексеевна, в указе президента о национальных целях и стратегических задачах очень большая доля задач по социальным вопросам. И реализовывать предстоит их вам. Вы можете оценить стоимость дополнительных расходов на них?

— Первое, что хочу сказать, что реализовывать не мне, а правительству. Со всеми коллегами, которые отвечают за соответствующие сферы деятельности: здравоохранение, образование, демография, наука, занятость, и так далее. Что касается оценок, то цифру в 8 триллионов рублей слышали все.

Цифра касается бюджетной системы, федерального бюджета, бюджетов регионов. Сейчас нам предстоит организовать работу. Премьер-министр дал поручение, по поводу того, как мы развернем те приоритеты, которые являются национальными и обозначены в указе, на конкретные мероприятия, цели, сроки, деньги и источники внутри бюджетной системы. Сейчас работа будет происходить на уровне отраслевых министерств вместе с регионами. Потом произойдет сборка всего этого, и окончательная оценка средств, которые потребуются на годичную, трехгодичную и, соответственно, шестилетнюю перспективу. И какие уровни публичной власти будут за это отвечать, и как должна выстроиться вертикаль взаимодействия по этим направлениям.

Сейчас называть цифры по поводу того, сколько будет стоить здравоохранение, а сколько образование, пока преждевременно.

Но я думаю, что из этих 8 триллионов, порядка 2,5 трлн руб., наверное, придется на мой блок – на демографию, образование, здравоохранение и науку.

— Но речь идет именно о дополнительных расходах, а не о перераспределении уже существующих?

— Речь идет и о повышении эффективности. Как вы помните, президент этот источник назвал в качестве первого, когда озвучивал свое послание Федеральному собранию. Это тяжелейшая история. Имея в виду, что мы с Минфином, в рамках моей прошлой должности (председателя Счетной палаты РФ – ред.) уже наработали определенные подходы к повышению эффективности использования ресурсов. Эта работа будет продолжена и, я думаю, в новом качестве, нами всеми. И предполагаю, что в шестилетней перспективе все-таки структура расходов претерпит изменения. Поскольку нужно будет сконцентрироваться на реализации этих приоритетов. И еще раз хочу подчеркнуть, при правильном выстраивании взаимоотношений с регионами.

Я приведу простой пример. Образование – оно сегодня разделено на три уровня. На уровне федеральном находится высшее образование, на уровне региональном, муниципальном – общее и среднее профессиональное образование. Тем не менее, оно обозначено как приоритетное, и касается всех уровней. Соответственно, мы должны правильно выстроить механизмы финансового обеспечения. Что это будет? Это будут расходы регионов и расходы федерального бюджета, или это будет организовано каким-то иным образом? Сегодня образование является ключевым расходом консолидированных бюджетов регионов.

В структуре расходов на образование приходится 25%. Ситуация уже на протяжении большого количества лет не меняется, образование всегда является абсолютным лидером консолидированных бюджетов регионов, и даже бюджетной системы в целом.

Но как правильно выстроить внутри него приоритеты и финансовые взаимоотношения – это нам сейчас предстоит обсудить и решить. То же самое касается здравоохранения. Потому что здравоохранение сегодня – это практически децентрализованная система социального страхования, которая обеспечивается не за счет федерального бюджета.

Федеральный бюджет финансирует только расходы на основные средства и инвестиции. Основные расходы приходятся на Фонд обязательного медицинского страхования, и немножко на бюджеты регионов. Здесь тоже нужно понять, как правильно распределить нагрузку. Что-то из финансового обеспечения изменит тариф оказания медицинской помощи, что-то пойдет как прямые расходы, либо федерального бюджета, либо бюджетов регионов. Либо это будет субсидийная поддержка со стороны федерального бюджета в пользу бюджетов регионов.

То есть, это сейчас ключевые задачи, которые предстоит отстроить, и на это отводится, на самом деле, не так много времени. Потому что не за горами формирование федерального бюджета на 2019 - 2021 годы. И мы даже по времени уже немножко опаздываем.

Почему я вам рассказываю относительно того, как это будет организовано. Потому что все приоритеты, которые обозначены президентом, они, с учетом отраслевого видения и окончательно выработанной консолидированной позиции правительства, должны быть учтены в прогнозе социально-экономического развития и так или иначе повлиять на качественные показатели этого прогноза, и предопределить вытекающие из них бюджетные проектировки. Это очень сложная работа. Так именно мы будем делать работу впервые. Надеемся, что это получится.

— Я правильно понимаю, что, если такой прогноз не сбудется, то это угрожает и доходам бюджетной системы, и, соответственно, размеру расходов?

— Отчасти да, но не все. Зависит от того, как наши структурные изменения в расходах, в поддержке тех или иных отраслей, повлияют на качество и показатели экономического роста. И что мы, собственно, заложим в трех-, а потом в шестилетнюю перспективу.

— В сегодняшней жесткой финансовой конструкции не выгодней ли социальному блоку настаивать на послаблениях, например, снижении уровня бюджетного правила или повышении налогов?

— Нужно понимать и экономические последствия такого рода отстаивания позиций.

Это не значит, что я не являюсь человеком, который не будет поддерживать социальную сферу, ровно наоборот, я теперь должна быть лоббистом социальной сферы. Но лоббизм же он тоже должен быть разумным.

Мы же, в целом, отвечаем за состояние экономики и социальной сферы. Поэтому здесь всегда должен быть разумный компромисс между желаниями и возможностями бюджетов.

— Буквально на днях в Германии отчитались о повышении деторождаемости. Там она стимулируется не только финансовыми средствами….

— Если вы обратили внимание, то в указе стоит не просто показатель увеличения рождаемости, но еще и естественного прироста населения. Вы знаете, что, ввиду понятной нам всем демографической ситуации, демографического спада, который связан с уменьшением количества женщин в детородном возрасте, мы имеем спад рождаемости по 2017-му году. И не случайно поэтому президент принял пакет по демографическим мерам поддержки семей. Я предполагаю, что и этого тоже будет недостаточно.

То есть, мы должны будем предпринимать усилия, которые во всех сферах нашей жизнедеятельности влияют на увеличение так называемого суммарного коэффициента рождаемости. У нас он самый хороший был в 2015-м году, приближался к 1,8. Сейчас, если вы обратили внимание, в указе стоит 1,7. Потому что у нас произошло резкое снижение в 2017 году. И здесь нацеленность на поддержку семей, которые хотят иметь детей, очень важна.

Я думаю, что нам на шестилетней перспективе нужно будет дополнять демографический пакет мерами по поддержке деторождения.

— Достаточно среди этих мер одного материального стимулирования, в виде материнского капитала?

— Нет, конечно. Материнский капитал – это лишь одна из составляющих, которая, в том числе, влияет на финансовое состояние семей и на некие дополнительные возможности, которые предоставляет материнский капитал, по жилью, по образованию, по возможности получить какие-то деньги на приобретение необходимого для того, чтобы обеспечить ребенка. Но есть же еще и другие вещи, которые связаны с функционированием системы здравоохранения, которые связаны с социалкой, как таковой, в широком смысле слова, с функционированием системы образования.

Потому что помимо того, что мы попали в сложную демографическую ситуацию со снижением количества женщин, находящихся в детородном возрасте, мы еще и понимаем, что на это влияет финансовое состояние семей. То есть, бедность.

Если посмотреть статистику Росстата, то мы увидим, что в категорию бедных попадают молодые люди и люди в трудоспособном возрасте, которые имеют детей. И, собственно, поддержка в эту сторону, и анализ и выявление причин попадания в эту ситуацию, мне кажется, это чрезвычайно важно для глобального решения проблем бедности. Помимо того, что понятно, что основой снижения бедности является экономический рост. Все взаимосвязано. Но комплексное воздействие на эту проблему очень важно. Здесь придется взаимодействовать не только в рамках своего блока, но и в рамках расширенного правительства, если можно так сказать.

— Последние шесть лет неуспешно решался вопрос пенсионной системы.

— А почему такая оценка, «неуспешно»?

— Потому что очень долго. Потому что обсуждение было затянуто...

— А как вы думаете, что является залогом успешности, оценки успешности?

— Переход к действию, получение результата и переход к следующему действию...

— Но, тут самое главное – что мы хотим получить в качестве результата.

— Вот поэтому я и хотел вас спросить, а какие факторы будут влиять на скорость решения пенсионной проблемы сейчас?

— Факторы? Скажу, наверное, банальные вещи, опять же, тот же самый экономический рост, рост фонда заработной платы, который, в общем, влияет на сбалансированность пенсионной системы. Это первый и второй факторы.

Третье, чрезвычайно, на мой взгляд, важное, решение проблемы по самозанятым и выработка соответствующего решения относительно того, что мы будем делать с этим контингентом людей. Поскольку даже если они не имеют трудового стажа, достигая определенного возраста, мы им назначаем социальную пенсию. То есть, по сути, вынимаем ресурс у тех, кто заработал. И поскольку это распределительная система, молодые платят за пожилых.

И четвертая, наверное, тема, которую тоже предстоит серьезно оценить. Вы знаете, что есть пониженные тарифы, особенно в системе Пенсионного фонда. Насколько они эффективные, эти тарифы, как они влияют на состояние отраслей, состояние предпринимательского климата? Это не значит, что их надо отменять. Просто надо оценить, либо они такие и мы их фиксируем на какой-то срок, либо мы признаём, что они не оказывают никакого влияния на состояние отрасли, где такая льгота предоставляется.

Безусловно, обсуждается и тема пенсионного возраста, по которой предстоит выработать консолидированное решение. Я говорила о существующей и введенной балльной пенсионной формуле, которая заслуживает отдельного анализа. Я думаю, что не случайно правительство до настоящего времени не приняло методику оценки пенсионного капитала. Видимо, в этом была какая-то сложность. И сейчас нужно оценить, насколько все правильно, что мы сделали, и тогда подтвердить и утвердить эту методику. Либо перейти на другую систему или на другую формулу. Мне кажется, это очень важно.

Но самое главное, что все, что будет происходить в пенсионной системе, требует очень серьезного объяснения. Потому что мне кажется, что в социальной сфере очень важно объяснять, что ты собираешься делать. И вот последовательность шагов и последовательность влияния каких-то действий на процессы – она должна быть объяснена.

Отсутствие объяснений и отсутствие такого, пусть не стопроцентного, но понимания с обществом, она для социальной сферы очень важна. Партнерский диалог, при всех сложностях такого диалога, поскольку мы имеем различные категории населения, в сегодняшней ситуации очень важен.

— Соответственно, с диалога вы и начнете.

— Буду стараться. Во всяком случае, действовать так. У меня есть какой-то опыт работы на разных должностях. И не всегда, может быть, положительный опыт работы. Но, тем не менее, мне кажется, это очень важно: обсуждение, выстраивание аргументов и умение услышать другую сторону. Понятно, что есть вызовы времени, которые не всегда могут быть поняты, но их все равно нужно объяснять. Буду стараться. Но очень рассчитываю на своих коллег, которые находятся и в моем блоке, и, что называется, партнеры из других направлений, которые работают с нами. Очень рассчитываю, что мы будем в диалоге.

— Известна долговая проблема регионов, которая возникла по итогам прошлых шести лет. Предел прочности региональных бюджетов при решении социальных вопросов достигнут, либо есть еще какие-то резервы?

— Я думаю, что предел прочности – он, на самом деле, не этим определяется. Да, мы реструктурировали бюджетную задолженность, помогли реструктурировать отдельным регионам коммерческую задолженность. Это, безусловно, очень серьезный шаг. И за последние шесть лет он был беспрецедентным. Он растянут во времени. И, с одной стороны, он высвобождает нагрузку на регионы, в конкретном периоде времени. А с другой стороны — отодвигает ее на будущее.

Теперь у нас появились 12 плюс 1 новых национальных приоритетов, которые тоже возложат нагрузку на бюджеты регионов, поскольку в основном это их полномочия. Поэтому я и начала с того, что, если мы с самого начала правильно не выстроим это взаимодействие, вертикаль понимания и достижения целей, создания механизмов взаимодействия, нам будет крайне сложно достигнуть тех целей, которые перед нами поставил президент. Потому что это не красивые слова и не фигура речи. Потому что сегодня один на один с населением, в принципе, находятся губернаторы.

Рациональное взаимодействие и желание слышать – очень важно.

Потому что многое из того, что произошло за последние шесть лет, прежде всего закредитованность регионов, в том, что мы зачастую принимали решения, которые налагали на них непосильные обязательства.

Сейчас ситуация, как мне кажется, меняется в лучшую сторону. Как с точки зрения поступлений, я имею в виду доходную часть, так и с точки зрения некоторого улучшения структуры расходов и состояния государственного долга. На 1 мая, все-таки госдолг почти на 100 с лишним миллиардов рублей сократился, по сравнению с 1 января. Он был 2 триллиона 315 миллиардов, сейчас он стал 2,2 триллиона рублей. И, мне кажется, это очень серьезное позитивное движение. Главное, чтобы мы его не утратили.

— Правительство уже несколько лет обсуждает способы перехода на адресную социальную помощь. Вы будете продолжать работу в этом направлении, либо откажетесесь от нее?

— Это уже давно прописано в законе, еще начиная с 2015 года. Другое дело, что движения пока в этом направлении, такого явного, нет. Что важно? Я всегда с этого начинаю, это как бы принцип моей работы.

Пока ты не понимаешь, с каким массивом информации ты работаешь, принимать управленческие решения очень сложно, иначе они будут ошибочными.

Что я имею в виду? Сегодня на базе пенсионного фонда создается система учета социальных обязательств, которые есть у федерации, у субъекта и у муниципалитета. То есть, речь идет о том, что система должна понять и выдать нам результат, какое количество различных социальных пособий, выплат имеет каждый гражданин. Но это еще можно понять.

Но не каждый гражданин у нас знает, а что ему положено. Он как бы получает, получает, а на самом деле, может быть, его возможности существенно шире, чем то, что он получает. Но это нигде, на сегодняшний день, не собрано и не отфиксировано. И, когда будет создана такая система, в принципе, она по идее-то должна уже со следующего года в пилотном режиме начать функционировать, тогда мы начнем понимать, с каким объемом проблемы мы имеем дело.

И только тогда можно принимать какие-то управленческие решения по трансформации этих систем. Что можно убрать, что объединить, где ввести принцип адресности, где оставить категориальные льготы и тд. Мне кажется, вот без этого невозможно просто так пойти и сказать: с завтрашнего дня адресная помощь будет по этим направлениям.

--На форуме было объявлено о создании Фонда инфраструктурных проектов. На первый взгляд, решение вроде бы как не имеет никакого отношения к социальному блоку. Но такой инструмент оттягивает серьезные финансовые ресурсы в том числе и с бюджетной системы, которые могли бы быть использованы и на социальные проекты. Вы такие угрозы видите?

— Я бы не стала так оценивать эту ситуацию. К заимствованиям я отношусь крайне аккуратно, с учетом ситуации, в которой мы находимся. Но тем не менее, если это то, о чем мы говорили с Антоном Германовичем (Силуановым, первый вице-премьер – ред.), то какой-то такой явной угрозы, исходя из называвшихся объемов, я не вижу. Если говорить о том, что это средства, которые отвлекаются от социальной сферы, то это не совсем так. Потому что социальная сфера сама по себе не функционирует.

И, если деньги идут на дороги, то главное, чтобы эти дороги шли в правильном направлении, и решали не только магистральные задачи соединения между двумя крупными центрами. А все-таки чтобы они еще достигали задачи повышения доступности граждан к социальным объектам.

Вот это то, что у нас не получалось всегда. То есть, у нас, как мне кажется, была некоторая отраслевая разобщенность. Преодолеть ее очень сложно. Потому что все-таки отраслевой принцип построения управления. Каждый считает, что вот это важнее и главнее. А вроде как социалка – она всегда была так, чуть побоку и чуть в стороне. Это будет сложно. Удастся, не удастся – не знаю. Но будем стараться, чтобы это удалось.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Образование, наука > gazeta.ru, 25 мая 2018 > № 2622256 Татьяна Голикова

Отрасли уделяется большое внимание.

Совместная работа бизнеса и власти позволяет создать все предпосылки для развития рыбного хозяйства, считает член Совета Федерации от Приморского края Людмила Талабаева. На посту сенатора она продолжает плотно заниматься вопросами отрасли. О площадках, которые организованы в Совфеде по этому направлению, парламентарий рассказала в интервью Fishnews.

– Для того чтобы отслеживать ситуацию в сфере законодательства о рыболовстве и аквакультуре, в Совете Федерации создана специальная рабочая группа. Fishnews освещает ее деятельность, на заседаниях рассматривается важная для отрасли информация. Людмила Заумовна, вы, член этой рабочей группы, как оцениваете ее возможности для решения вопросов рыбного хозяйства?

– Прежде всего, это площадка Совета Федерации – верхней палаты российского парламента. А значит, и сама рабочая группа, и ее решения имеют высокий статус. Это позволяет собрать на заседаниях министров, руководителей федеральных ведомств, сенаторов, депутатов Госдумы, регионы, представителей бизнеса, экспертов, глубоко погруженных в те или иные вопросы, – огромное количество людей, которые могут повлиять на законодательство в рыбной отрасли.

Конечно, каждое ведомство, каждая структура, общественность и бизнес имеют свои задачи. Но у всех нас есть общий ориентир – обеспечить комфортные условия для рыболовства, производства продукции из водных биоресурсов, наполнения качественными товарами внутреннего рынка.

– Важная тема – обеспечение отрасли оборудованием. В Совете Федерации для подготовки предложений по развитию машиностроения для пищевой и перерабатывающей промышленности создана специальная комиссия. Какое внимание планируется уделять на этой площадке оборудованию для рыбопереработки?

– В апреле на совещании, которое я проводила, как раз обсуждалось техническое обеспечение рыбоперерабатывающих производств. Участвовали руководители ведущих предприятий по переработке рыбы, Минсельхоз, Минпромторг, ВАРПЭ, Всероссийский НИИ рыбного хозяйства и океанографии. В итоге мы решили, что прежде всего нужно определить потребности: в каких видах оборудования нуждается отечественная рыбопереработка, что целесообразно производить в России.

При комиссии решено создать специальный экспертный совет, который будет заниматься в том числе и вопросами рыбопереработки. По каждому направлению будут определены потребности предприятий. Причем нам нужно сосредоточиться на первоочередных потребностях, не надо распылаться – чтобы хватило сил и ресурсов.

Сейчас будут предоставляться квоты вылова на инвестиционные цели. А это значит, что на российских верфях будут строиться новые суда рыбопромыслового флота – при этом предусмотрены требования к локализации. Будут создаваться перерабатывающие заводы. Проекты уже позволяют говорить, какое оборудование понадобится.

Для развития отечественного машиностроения нужно, чтобы поступали заказы. Министерство промышленности и торговли готово обеспечивать различные льготы, субсидии для поддержки этого направления.

– Мне также кажется, что очень важно внимание уделить именно оборудованию для рыбопереработки, потому что иногда эта тема выпадает из внимания на различных площадках.

– Я бы все-таки хотела отметить, что в последнее время очень большое внимание уделяется рыбохозяйственному комплексу. Могу это сказать со всей ответственностью, ведь в отрасли работаю больше 30 лет. Раньше рыбаков считали и браконьерами, и контрабандистами. Но теперь такое отношение ушло в прошлое. Налажен диалог отрасли и власти.

Укрепили свои позиции отраслевые ассоциации. В каждом регионе такие объединения имеют вес. Они привлекаются к обсуждению на разных площадках, участвуют в различных советах, с ними консультируются, советуются. Посмотрите на ВАРПЭ – это организация не номинальная, она работает. Ни одно серьезное совещание не обходится без представителей Всероссийской ассоциации рыбохозяйственных предприятий.

В пример можно привести и наше региональное объединение – Ассоциацию рыбохозяйственных предприятий Приморья. Руководство АРПП участвует и в закрытых совещаниях – во встречах в правительстве, в заседаниях межведомственной рабочей группы при контрольном управлении президента.

Поэтому я считаю, что внимание к отрасли есть. Но вопросов, конечно, очень много – и не только в рыбном хозяйстве. Мне кажется, мы сегодня стоим перед выбором: или развиваться, двигаться вперед, или скатиться назад. Думаю, наша страна выбрала первый путь.

– По аквакультуре также проводилось обсуждение – что нужно предпринимателям, для того чтобы развивать свое производство.

– Я думаю, за аквакультурой большие перспективы. Советский Союз добывал 11 млн тонн водных биоресурсов, в прошлом году Россия поймала порядка 4,9 млн тонн. Когда говорится о расширении ресурсной базы отечественного рыболовства, акцент делается на возвращение в Мировой океан. Но с этим связан целый ряд сложностей: промысловую разведку практически забросили, отраслевая наука недофинансируется. Говорится о потенциале промысла пелагических видов – сайры, дальневосточной сардины (иваси) и тихоокеанской скумбрии, однако для работы на этих объектах также нужно выходить за пределы исключительной экономической зоны РФ. И здесь рыбаки, которые поставляют рыбу на российский рынок, сталкиваются с вопросом статуса продукции, произведенной в открытом море.

Президент в послании Федеральному Собранию подчеркнул, что к концу следующего десятилетия Россия должна войти в клуб стран «80 плюс», то есть продолжительность жизни должна превысить 80 лет. Для того чтобы добиться этой цели, нужны качественные продукты питания. В том числе рыба и морепродукты – аквакультура могла бы нам здесь помочь.

Чтобы стимулировать развитие отрасли, предпринят целый ряд шагов. Принят закон, распространяющий государственную поддержку в сфере сельскохозяйственного страхования на товарную аквакультуру. О важности решения этого вопроса говорили, общаясь со мной, многие представители отрасли: объекты аквакультуры нужно страховать и здесь поможет государственная поддержка, как в сельском хозяйстве. Мы уже обдумываем вопросы финансирования.

Близок к решению вопрос с повышением такс для взыскания ущерба, причиненного уничтожением, незаконным выловом или добычей водных биоресурсов. Долгое время эти таксы не менялись. В том числе по объектам аквакультуры – трепангу, гребешку. Для того чтобы можно было квалифицировать правонарушение по статье 256 УК РФ – незаконная добыча с причинением крупного ущерба, браконьер должен собрать от 180 до 200 кг трепанга, что осуществить очень сложно. В результате многие нарушители остаются безнаказанными и продолжают незаконный промысел. О необходимости повышения этих такс мне говорили и рыбаки, и глава Приморского края. Страдают законопослушные хозяйства аквакультуры, которые выращивают урожай, платят аренду, а собрать ничего не могут: их обходят браконьеры.

Правительство подготовило проект постановления о повышении такс. Например, по трепангу предусматривает увеличение в восемь раз. По этому вопросу я взаимодействовала с Законодательным собранием, администрацией Приморья, Минсельхозом, Росрыболовством. Надеемся, что в скором времени постановление будет принято и это поможет в борьбе с браконьерством.

В прошлом году принят закон по прудам, образованным водоподпорными сооружениями на водотоках. Но вопрос решен не до конца. Предприниматели сейчас могут размещать на участках лишь временные постройки, а ведь хозяйствам нужна инфраструктура. О проблеме я говорила на круглом столе, который проводился в апреле в Госдуме.

– Ранее вы также рекомендовали Минсельхозу и Росрыболовству проинформировать аквафермеров о лучших отечественных технологиях в установках замкнутого водоснабжения.

– Да, мы проводили обсуждение по этой теме с участием компаний – разработчиков УЗВ. Отмечено, что использование таких установок – очень перспективное направление товарной аквакультуры. Современные комплексы, работающие на основе УЗВ, имеют полный замкнутый технологический цикл и могут размещаться в любых климатических поясах России, также для них не нужно рыбоводных участков.

При этом, как сообщили разработчики УЗВ, российские технологические решения по таким комплексам не уступают зарубежным аналогам, а по рядку показателей даже превосходят их.

Совещание позволило выработать комплекс мер: это анализ и обобщение опыта применения отечественных технологий по УЗВ комплексам, их популяризация, господдержка и т.д.

– Вы активно общаетесь с представителями рыбной промышленности. Одна из таких встреч состоялась в марте во Владивостоке. Исходя из общения с рыбаками, какие вопросы вы считаете сейчас первоочередными?

– Все, о чем мы говорили ранее, это как раз и есть приоритеты. А по большому счету, я считаю, что самая важная задача сейчас – контроль за перезаключением договоров о закреплении долей квот на 15 лет. Это основа всего. Именно это процесс определит будущее предприятий, перспективы их дальнейшей работы. Руководство отрасли предусмотрело возможность общественного сопровождения кампании по перезакреплению долей. К работе решено привлечь отраслевые союзы и ассоциации. Их представители, например, помогут информировать пользователей о замечаниях к заявкам.

– Одна из тем, которую подняли представители бизнеса на мартовской встрече, – статус продукции, произведенной в открытом море. Какие шаги предприняты для решения вопроса?

– Этой проблемой я занимаюсь с самого начала своей работы в качестве сенатора. Президент уже не раз давал поручение решить вопрос со статусом продукции, произведенной в открытом море, при ввозе в Россию. Однако задача, поставленная главой государства, до сих пор не выполнена.

В марте сложившуюся ситуацию мы обсудили с первым заместителем министра сельского хозяйства РФ Джамбулатом Хизировичем Хатуовым. Также я обратилась в Контрольное управление президента с тем, что поручение главы государства не выполняется, и предложила оказать содействие в решении вопроса.

На встрече со статс-секретарем – заместителем министра сельского хозяйства РФ Иваном Вячеславовичем Лебедевым мы также обсудили проблему, я передела все документы. Мне пообещали, что Минсельхоз будет разбираться, мы составим дорожную карту, чтобы поручение президента было выполнено. Я намерена добиться решения вопроса.

– По графику работы на лето. Насколько мы знаем, комитет готовит выездное мероприятие на Камчатке, посвященное вопросам анадромных видов рыб. Что это будет за совещание?

– Действительно, на 14 июня запланировано обсуждение проблематики использования на промысле лососевых жаберных сетей. Напомню, что в октябре 2017 года на сессии Совета Федерации эту тему поднял сенатор Борис Александрович Невзоров. По итогам председатель Совета Федерации Валентина Ивановна Матвиенко поручила Комитету по аграрно-продовольственной политике и природопользованию рассмотреть вопрос совместно с экспертами.

Комитет направил необходимые запросы, я провела такое совещание с участием представителей регионов, федеральных органов власти, науки. Анализ показал, что единая позиция отсутствует. Власти регионов сообщили, что есть места, где без сетей не обойтись. Поэтому Совет Федерации решил организовать выездное мероприятие на Камчатке. Мы пригласим все заинтересованные стороны, представителей дальневосточных субъектов Федерации.

Маргарита КРЮЧКОВА, газета « Fishnews Дайджест»

Россия. ДФО > Рыба > fishnews.ru, 25 мая 2018 > № 2620710 Людмила Талабаева

Выступление Первого заместителя Председателя Правительства - Министра финансов Антона Силуанова на панельной сессии "Как реализовать стратегические задачи?" в рамках ПМЭФ-2018

Силуанов Антон Германович

Первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации – Министр финансов Российской Федерации

А.Г. Силуанов: Добрый день, уважаемые друзья! Определённые программные подходы применялись у нас и раньше. Были федеральные целевые программы, от которых мы отказались, потому что они были признаны неэффективным инструментом. Потом стали приниматься государственные программы, тоже, как говорят, неэффективные.

Недавно мы начали реализовывать приоритетные проекты. Мы выделили ряд задач и стали действовать по-другому – начали определять конкретный, чёткий объём задач, объём ресурсов и ответственных исполнителей и регулярно проводить мониторинг исполнения этих проектов. По сути дела, это обычный проектный подход. Почему у нас не сработали так, как мы хотели, ФЦП или государственные программы? Потому что не было проектного управления, которое должно сопровождать все проектные документы.

И когда мы говорим о национальных проектах, то говорим о продолжении тех проектных подходов, которые мы начали в Правительстве реализовывать пару лет назад. Теперь чётко определены цели, они не «размазаны» по 30-50 задачам, как это бывало в государственных программах, – это конкретные цели, поставленные в указах и несколько расшифрованные в приоритетных проектах. Это чёткий объём ресурсов и контроль их исполнения, это постоянный мониторинг, постоянный контроль. Обычный, ещё раз говорю, проектный подход.

Считаем, что это должно «выстрелить» в этот раз, и проектные решения, которые мы будем ставить, должны, в конечном счёте, привести к успешной реализации задач.

В чём ещё были проблемы в предыдущих государственных программах и федеральных целевых программах? То, что в последнее время (а я повторюсь, что мы четыре года подряд подводили бюджет к нашим реалиям) мы постоянно консолидировали бюджет. Это вносит в проектный подход дезориентацию, потому что каждый год нам приходилось сокращать расходы, чтобы достичь баланса бюджета. Сейчас этот период пройден, и у нас нет проблем, которые были в предыдущие годы. Во многом именно из-за вот этих оптимизаций, сокращений и не выполнялись задачи государственных программ. Сейчас есть источники, достаточно стабильные, и я уверен, что мы в полном объёме сможем организовать ресурсное обеспечение, которое предусмотрено в рамках приоритетных проектов. Есть чёткое понимание, как это делать с учётом опыта. Ещё одна особенность национальных проектов заключается в том, что национальные проекты будут пронизывать государственные программы. С одной стороны, это будет элемент государственного планирования, а с другой – один национальный проект будет реализовываться через несколько государственных программ.

Например, взять задачу снижения смертности и увеличения продолжительности жизни. Здесь и вопросы здравоохранения, и вопросы транспортной инфраструктуры (потому что вопрос смертности в этих рамках очень серьёзный), вопросы образования, спорта и так далее. Именно в таком комплексном охвате национальных проектов (целый ряд государственных программ, ресурсов, которые у нас распределены по нескольким направлениям бюджетных расходов) и будет заключаться новый подход в проектном управлении. То есть национальный проект – это, с одной стороны, структурный проект. Но с другой стороны, он охватывает целый ряд финансовых ресурсов, которые сегодня разрознены, распределены по отдельным направлениям бюджетных расходов. И сейчас это всё будет связано в одном месте, и спрос будет с конкретных людей по конкретным результатам.

Ведущая: Антон Германович, а можно тогда уточнить? Вот определённые цели, поставленные в первой части указа, большие, – понятно, что достигаться они будут не только за счёт тех задач, которые включены в национальные проекты. Ведь выделены приоритеты внутри приоритетов – то есть охватывается не всё в образовании, не всё в здравоохранении. Даны какие-то ключевые приоритеты, однако остается ещё большая деятельность в госпрограммах, как я поняла по Вашим задачам. И планируется ли выполнить то, что обычно называется сбалансированной системой показателей? Или вообще пересмотреть показатели текущих госпрограмм так, чтобы сбалансировать на верхнем уровне и цели госпрограммы, и цели национальных проектов, которые в них погружены, чтобы все они работали на основные цели указа? Чтобы у нас было на верхнем уровне более чёткое количество показателей для министров, которые отвечают за эти госпрограммы и которые бы прямо работали на цели указа, то есть за пределами нацпроектов.

А.Г. Силуанов: Кратко отвечу. Мы под национальные проекты скорректируем государственные программы, это однозначно. И второе: цели, которые поставлены в указе, будут достигаться не только с помощью бюджетных денег, которые будут предусмотрены в национальных проектах. Будут задействованы те реформы, которые необходимо провести в целом ряде отраслей, будут задействованы региональные ресурсы и возможности, будут задействованы и институциональные решения. Поэтому только бюджетных ресурсов недостаточно – используем весь спектр возможностей и инструментов, который есть у государства.

Ведущая: И завершающий вопрос к этой серии. Скажите, проектное финансирование и вообще проектный подход – это не только управленческий подход; он, конечно, связан и с тем, как расходуются по проектам финансы, с более гибким управлением финансами. Кроме того, одна из ключевых проблем проектного управления – остановка неудачных проектов. Готовы ли Вы как Министр финансов? Это всё-таки достаточно сильно противоречит логике: более жёстко, с одной стороны, подходить к вопросам реализации проектов в более гибком расходовании бюджетных средств под этапы проекта, а с другой стороны – быть готовыми признать, что какие-то проекты не удались. За два года работы Совета по приоритетным проектам ни один проект официально не был признан неудачным и не был остановлен – а ведь это важный момент, потому что все понимают, что в проектном направлении могут быть ошибки.

А.Г. Силуанов: По поводу гибкости: в проектах будут выделены итоговые задачи, которые должен решить проект, и промежуточные точки – точки мониторинга хода реализации проекта. Если промежуточные задачи и ход реализации проекта будут отличаться от тех планов, которые мы изначально сформировали, будет применён механизм гибкого изменения, гибкой корректировки показателей задач этого проекта. Для этого будут проанализированы результаты хода реализации, причины отклонения от тех точек, которые мы запланировали в рамках хода реализации проекта. Необходимо использовать механизм гибкого реагирования на реализацию тех задач, которые мы себе ставим в качестве приоритетов. И Вы всё время говорите о бюджетных деньгах, но национальные проекты (вообще любое проектное финансирование) помимо денег должны и будут сопровождаться институциональными реформами. В этом основная задача.

Ведущая: Я не говорю в этом вопросе только о бюджетных деньгах, но мне кажется, что это пример того, что все привыкли считать госпрограммы местом аккумуляции бюджетных денег. Меня в большей степени интересует управленческая модель. Вы сказали, что будут контрольные точки, отслеживание. Но самый большой интерес у нас всех вызывает вопрос – станут ли госпрограммы с включёнными в них нацпроектами по-настоящему инструментами управления? К этому будете стремиться?

А.Г. Силуанов: Это зависит от постановки целей и задач и от тех исполнителей, которые реализуют эти проекты. И я сейчас понимаю, что реализации программных и проектных решений в Правительстве достаточно для того, чтобы у нас накопился опыт. На приоритетных проектах, которые мы реализовываем в последний год, уже понятно, как надо выстраивать задачи в рамках национальных проектов, которые мы ставим. Поэтому уверен, что инструментарий контроля, инструментарий реализации этих проектов достаточно отработан, и не будет повтора тех ошибок, с которыми мы столкнулись несколько лет назад.

Россия > Финансы, банки > minfin.gov.ru, 25 мая 2018 > № 2620257 Антон Силуанов

Выступление Первого заместителя Председателя Правительства - Министра финансов Антона Силуанова на деловом завтраке Сбербанка "Новая экономическая повестка (НЭП): что, как, кто" в рамках ПМЭФ-2018

Силуанов Антон Германович

Первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации – Министр финансов Российской Федерации

А.Г. Силуанов: Добрый день, уважаемые друзья, коллеги, Герман Оскарович. Сама сложная задача, пожалуй, это задача в области достижения темпов экономического роста. Потому что будет рост, будет и благосостояние, будут и лучше жить наши граждане. Собственно, это наша задача, основная задача правительства.

Немного отвлекусь. Все предыдущие наши за последние десятилетия высокие темпы роста связаны исключительно с динамикой цен на энергоресурсы. Если посмотреть график, точное соответствие этому. Поэтому сейчас мы создали базис, который в меньшей степени зависит от внешних факторов, в том числе от цен на нефть. И сейчас как раз нужны реформы. И это очень здорово, что в нашей аудитории основной запрос был именно запрос на реформы. Теперь вопрос – их реализовать.

И действительно, мы ставим несколько себе целей и задач. Первое, безусловно, все реформы направлены на новое качество экономики и на новые стимулы. Что имеется в виду? Здесь и бюджетный сектор, и, безусловно, мы будем принимать решения в области регуляторики. Бюджетный сектор. Переструктурирование расходов бюджета в пользу инвестиционных инфраструктурных задач с помощью применения долгового финансирования, о чем здесь говорится.

Правда, я поспорю с Германом Оскаровичем о том, что пример Турции здесь, наверное, не самый хороший. В прошлом году 7% долгового финансирования. В этом году резкий рост долга, девальвация лиры и резкое снижение темпов роста. То есть это быстрая накачка экономики с последующим спадом. Нам такой рост не нужен. Поэтому мы будем очень аккуратно привлекать возможности долгового финансирования для переструктурирования расходов с использованием инфраструктуры. Это первая задача.

Вторая задача, безусловно, касается и тех расходов, о которых нам нужно информировать, в том числе и социальные расходы. Здесь большая задача стоит у Татьяны Алексеевны Голиковой в части реформирования этого сектора, поскольку мы еще сохраняем советские принципы оказания мер поддержки «всем сестрам по серьгам», поэтому здесь тоже есть большой ресурс.

С точки зрения налогов, будем применять новые налоговые стимулы для привлечения новых инвестиций. Здесь уже не только те решения, которые были приняты, которыми еще не начали пользоваться, а вопрос налоговых льгот, налоговых вычетов. Кстати, здесь много губернаторов. Многие говорили: «Дайте нам налоговые льготы». Сдали в прошлом году. Вот в этом году и в следующем необходимо начать их реализовывать.

Далее, создание стабильных условий для инвесторов. Мы говорили, что есть такой инструмент, как специнвестконтракт – контракт между государством и предпринимателем, для того чтобы создать стабильные условия для инвестирования и налоговой преференции.

Далее, мы запустим новые источники роста, такие как индивидуальный пенсионный капитал. Нам нужны длинные деньги. С Центральным Банком тема отработана. Упростим концессионное финансирование, что тоже не было развито в Российской Федерации, и это поможет нам найти источники для инфраструктуры вместе с тем инфраструктурным фондом, который мы создадим. У нас будет либерализация валютного законодательства, о чем мы давно тоже говорили. Поэтому целый ряд таких и структурных реформ, и бюджетных маневров у нас предусмотрено реализовать в ближайшее время. Это позволит нам уменьшить объем инвестиций как за счет бюджета, так и за счет того, что каждый рубль бюджета будет генерировать дополнительные средства частных инвесторов. Это основа для роста. В этом направлении и будем двигаться. Повторюсь, это и меры налоговые, бюджетные именно регуляторики, которая позволит нам оживить и стимулировать вкладывание ресурсов в нашу экономику.

Г.О. Греф: Спасибо большое. Можно еще вопрос, который интересует бизнес, потому что все-таки здесь большое количество бизнесменов. Вы вчера сказали, что налоговая нагрузка в целом расти не будет. В целом расти не будет, но видимо решили больше обложить налогами нефтяников. Нефтяники вчера очень переживали на эту тему. Потом был вопрос насчет того, что, может, правительство продолжит налоговый маневр в части нефтепереработчиков. Нефтепереработчики, которые очень сильно потеряли в результате предыдущего маневра, тоже очень переживают на эту тему. Если можно, несколько слов на тему налоговой нагрузки и как вы видите эту ситуацию на шесть лет?

А.Г. Силуанов: В области налогов позиция следующая. Мы говорим о том, что сейчас в правительстве мы уже дошифровываем наше предложение по налогам, будут изменения, которые зафиксированы на предстоящие шесть лет. Будут изменения с одной стороны, как снижение налогов на такие сложные налоги в виде прямых налогов, и будут изменения по другим частям. Что касается нефтяников, да, мы планируем завершить так называемый нефтегазовый маневр и снижать экспортные пошлины. Вопрос обсуждается в динамике, обсуждается в компенсаторных мерах для нефтепереработки. Что касается уже первых действий, то мы приняли решение о снижении акцизов на нефтепродукты уже с 1 июля текущего года. Это как первая часть того нефтегазового маневра, который будет реализован со следующего года.

Г.О. Греф: Спасибо большое.

А.Г. Силуанов: Будут разработаны специальные проекты развития деятельности правительства и по ключевым направлениям, которые будут работать на рост. Здесь, безусловно, и реформа, связанная с цифровой экономикой, цифровой трансформацией, здесь и реформа в области науки и образования, и реформа в области инфраструктуры, поддержки малого и среднего предпринимательства. Именно цели в этих основных отраслях будут являться основными задачами работы правительства. Что будет важно? Что действительно будут ответственны министры и вице-премьеры за конкретные результаты этих реформ, будут определены объемы ресурсного обеспечения реформ, будут определены конкретные этапы и точки реализации этих реформ. Это будет публично, с этим можно будет абсолютно свободно знакомиться и делать выводы, как работает та или иная задача, как работают те или иные ведомства, где мы отстаем, где мы идем вперед. Поэтому именно такой подход очень важен в реализации задач правительства.

Безусловно, мы здесь говорили и о цифровизации. Это наша одна из основных составляющих, один из основных вопросов, которые обсуждались сегодня на завтраке. Помимо того, что это будет целый проект, мы будем готовить базу для работы цифровой экономики. В первую очередь это оцифровка всех данных будь то по всем гражданам, физическим, юридическим лицам. Это оцифровка данных по тем позициям, которые необходимы для работы в цифровой экономике, чтобы они были доступны, чтобы положили основу для возможности работы цифровой экономики. И это одна из задач, которую ставит перед собой правительство. Ну и конечно, если мы говорим про госуправление, то должен быть более компактный госаппарат. Мы эту часть функций будем централизовать, часть функций будем переводить тоже в цифровой формат, что даст нам возможность сэкономить и улучшить качество взаимодействия с бизнесом, что тоже внесет свой вклад в нашу основную задачу экономического роста.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > minfin.gov.ru, 25 мая 2018 > № 2620247 Антон Силуанов

Встреча с руководителями международных информагентств.

На полях XXII Петербургского международного экономического форума состоялась встреча Владимира Путина с руководителями ведущих мировых информационных агентств.

Во встрече приняли участие глава редакции международной политики агентства Bloomberg (США) Розалинд Мэтисон, вице-президент агентства Associated Press (США) Иэн Филлипс, главный редактор агентства Xinhua (Китай) Хэ Пин, главный редактор Kyodo News (Япония) Хироки Сугита, генеральный директор агентства Deutsche Press-Agentur (Германия) Питер Кропш, главный редактор агентства Anadolu Agency (Турция) Метин Мутаноглу, президент агентства EFE (Испания) Хосе Антонио Вера, Генеральный директор холдинга Press Association, президент Всемирного совета информационных агентств (Великобритания) Клайв Маршалл. Россию на встрече представил генеральный директор ТАСС Сергей Михайлов.

* * *

В.Путин: Уважаемые дамы и господа! Друзья, коллеги, гости!

Позвольте мне вас всех сердечно поприветствовать в Петербурге. Спасибо, что проявляете интерес к нашей работе в рамках Петербургского международного экономического форума.

Встречи подобного рода стали традиционными. Это уникальная площадка, где вы и сами между собой можете пообщаться (не думаю, что график вашей работы позволяет вам в таком составе часто встречаться), и даёт возможность вас послушать, и нам заявить о своей позиции по тем вопросам – а они, как правило, носят фундаментальный характер, – которые, на ваш взгляд, представляют большой, серьёзный интерес.

Вы слышали уже и моё выступление на Петербургском экономическом форуме, видели выступления моих коллег. В целом повестка понятна, позиция России по ключевым вопросам тоже понятна. Поэтому я предлагаю без больших моих вступительных слов перейти к нашей дискуссии, к вопросам и к ответам, к вашим комментариям или к моим комментариям, с тем чтобы сегодняшняя наша встреча была продуктивной и полезной.

Пожалуй, я на этом остановлюсь. Спасибо вам за внимание.

Давайте начнём.

С.Михайлов: Спасибо большое, Владимир Владимирович, за время, которое Вы нашли.

Вы уже всё сказали во введении, поэтому с места в карьер.

У нас есть традиция. В прошлом году, правда, представительниц прекрасного пола не было за нашим столом, в этом году есть – Розалинд Мэтисон из агентства Bloomberg. Только что Джон Миклетвейт прекрасно провёл, мне кажется, сессию. Поэтому, пожалуйста, Bloomberg, Розалинд, Вам слово.

Р.Мэтисон (как переведено): Мой вопрос касается ОПЕК и нефти. Россия и Саудовская Аравия сейчас проводят переговоры о потенциальном смягчении соглашения ОПЕК+. Я хочу понять, почему это происходит. Потому что цены на нефть слишком высокие? Потому что Президент США оказывал давление на ОПЕК? Или это комбинация факторов? Я пытаюсь понять, какая ваша предпочтительная цена на нефть.

Задам ещё и второй вопрос. Вы сказали, что Вы действительно сможете покинуть пост Президента в конце Вашего срока.

В.Путин: Начнём с последнего. Я всегда строго придерживался и придерживаюсь Конституции Российской Федерации. В Конституции ясно прописано: не более двух сроков подряд. Сейчас у меня второй срок подряд. Не более двух сроков подряд.

И, как Вы помните, я был дважды до этого Президентом, а потом покинул должность Президента, пост Президента, потому что Конституция не позволяла избираться в третий раз. Вот и всё. И я намерен придерживаться этого правила и в будущем.

Надеюсь, на второй вопрос я ответил.

Что касается первого. У нас сложились деловые и весьма конструктивные отношения в сфере сотрудничества с некоторыми странами ОПЕК, прежде всего с Саудовской Аравией, по взаимодействию в энергетической сфере. Здесь много вопросов и много точек соприкосновения.

Мы приняли решение, как Вы знаете, по ограничению добычи на фоне низких и, как нам казалось, несправедливых цен на энергоносители. Когда цена достигла 60 долларов за баррель – примерно 60 – 60 с небольшим, – по нашему мнению, это была сбалансированная цена, достаточная, для того чтобы прогнозировать необходимые отрасли инвестиции и осуществлять их. Всё, что свыше, может вызывать определённые проблемы для потребителей, в чём основные производители тоже не заинтересованы.

Поэтому небольшой всплеск, который мы наблюдаем сегодня, с одной стороны, на пользу российскому бюджету. У нас растут золотовалютные резервы, и за прошлый год профицит торгового баланса составил 130 миллиардов долларов. Всё это, с одной стороны, положительные элементы. Но, с другой стороны, мы понимаем, что растут возможности наших конкурентов, в том числе у производителей сланцевой нефти в Соединённых Штатах, они заполняют определённую часть рынка. Мы ничего против не имеем, тем более что в основном эта нефть идёт на американский рынок. Но мы не заинтересованы в бесконечном росте цен на энергоносители и на нефть.

Вы меня спросили, какую цену мы считаем справедливой. Я Вам назвал. Справедливо, несправедливо, но нас вполне устраивала цена в 60 долларов за баррель.

Это была непростая работа – согласовать позиции всех участников этого переговорного процесса по поводу количества сокращения добычи. Здесь непросто было договориться со всеми нашими партнёрами, имея в виду, что Иран, который вынужден был сократить эту добычу, претендовал на некоторый эксклюзив по росту объёмов добычи. Но в конечном итоге мы нашли, как Вы знаете, баланс, который устраивал всех, и результат был положительным для всех.

Мы и до решения Президента Трампа о выходе из сделки с Ираном договаривались с саудовскими партнёрами о том, что мы продолжим наши консультации. Но речь идёт ещё и о необходимости учёта того, что предлагает мировой рынок, речь идёт о запасах, которые потихонечку съедались мировой экономикой, речь идёт об увеличении потребления. Мы все эти факторы вместе учитывали и договорились, что мы будем продолжать наши консультации. Откровенно говоря, мы и не планировали сохранять все наши предыдущие договорённости, во всяком случае, в полном объёме.

Так что ничего здесь не происходит необычного, мы работаем, работаем в том режиме, о котором договорились раньше. А что будет происходить в дальнейшем – практика покажет. Действительно, многое будет зависеть от того, сохранится «ядерная сделка» с Ираном или нет и как это повлияет на мировой энергетический рынок. Посмотрим.

Мы считаем, что мировой энергетический рынок сегодня сбалансирован, лишние запасы уходят с рынка, и вообще он должен быть справедливым. Никакие искусственные ограничения, вызванные политическими соображениями, не должны использоваться. Они не идут на пользу мировой экономике, а только вредят ей.

С.Михайлов: В этом году, Владимир Владимирович, мы в рамках форума проводим – есть такая организация – Всемирный совет информационных агентств. Мы проводим конгрессы, прошло уже пять всемирных конгрессов. Всемирный совет информационных агентств возглавляет уважаемый мною Клайв Маршалл, который ещё также руководит Press Association – ведущим английским агентством, которому буквально на прошлой неделе исполнилось 150 лет.

(Обращаясь к К.Маршаллу.) Клайв, ещё раз хочу Вас поздравить с этим достойным юбилеем. Пожалуйста, Ваш вопрос.

К.Маршалл (как переведено): Господин Президент, правительство Соединённого Королевства обвинило Россию в отравлении Скрипалей в Солсбери, что привело к высылке 150 дипломатов в 30 странах и сильно повлияло на отношения России и Великобритании. И глава MI5 говорит о том, что было создано 30 теорий по поводу того, что произошло со Скрипалями, они также обвини Кремль в откровенной лжи. Учитывая Ваш опыт, Ваше время в КГБ, как Вы думаете, какое самое правдивое объяснение того, что произошло со Скрипалями, этого отравления, и какие шаги можете предпринять Вы и Премьер-министр Тереза Мэй, для того чтобы восстановить отношения и доверие между Россией и Соединённым Королевством?

В.Путин: Что касается этого малоприятного события, то в целом мы уже неоднократно высказывались на этот счёт, что самое объективное объяснение произошедшему может быть дано только в результате тщательного и объективного совместного – хочу это подчеркнуть – расследования. Мы с самого начала предложили работать по этому направлению вместе, но, как Вам известно, британская сторона ответила отказом и занималась расследованием самостоятельно.

Известно также, что изначально было объявлено, что это отравление, если это было отравление, произошло боевым отравляющим веществом. Я уже на этот счёт говорил, хочу повторить ещё раз: я не специалист по боевым отравляющим веществам, но, насколько я себе представляю, если применяется боевое отравляющее вещество, то жертвы этого нападения погибают на месте, практически немедленно.

Ничего этого, слава богу, не произошло, и сам Скрипаль, и его дочь живы, выписались из больницы, и, как мы видели недавно на экранах, во всяком случае, дочь его выглядит вполне прилично, слава богу, все живы, все здоровы.

Поэтому говорить о том, что это было боевое отравляющее вещество, мне кажется, не представляется возможным. А если это так, то ставится под сомнение всё, что было сказано британской стороной изначально.

Как можно из этой ситуации выйти? Или проводить совместное полноценное, объективное расследование, или просто прекратить разговоры на эту тему, потому что они ни к чему, кроме ухудшения отношений, не ведут.

С.Михайлов: Переместимся на восток. Наши давние партнёры и добрые друзья, стремительно развивающееся новостное медиа, которое работает уже, мне кажется, во всех мыслимых и немыслимых новостных форматах и на 15 языках – агентство Синьхуа, Китай. Впервые в нашей встрече принимает участие главный редактор агентства господин Хэ Пин.

Пожалуйста, господин Хэ Пин, Вам слово.

Хэ Пин (как переведено): Господин Президент, во-первых, я хотел поздравить Вас с переизбранием на новый срок Президента.

Наши отношения под руководством Председателя Си Цзиньпина и Вашим руководством постоянно развиваются и находятся на самом лучшем в истории уровне. В очень скором времени Вы проведёте государственный визит в Китайскую Народную Республику, примете участие в саммите Шанхайской организации сотрудничества в Циндао. И мне хотелось бы узнать, каким образом, Вы считаете, во время Вашего нового президентского срока можно продолжить развитие российско-китайского стратегического партнёрства и взаимодействия, включая тематику сопряжения ЕАЭС и инициативы «Один пояс, один путь»? Как можно добиться новых успехов?

Вы в Циндао примете участие в саммите ШОС. Какие у Вас ожидания в связи с предстоящим саммитом?

В.Путин: Нет необходимости характеризовать сегодняшний очень высокий уровень российско-китайских отношений. Мы говорим о привилегированном стратегическом партнёрстве. На самом деле так оно и есть. У нас выработан практический план взаимодействия и расширения нашего сотрудничества.

Что касается политической сферы, то думаю, что последние решения, принятые на съезде Компартии Китая, создают дополнительные прочные условия для углубления российско-китайских отношений, потому что делают отношения более стабильными, создают условия для того, чтобы мы могли прогнозировать наши совместные действия не только на среднесрочную, но и на более отдалённую историческую перспективу. Это становится очень существенным фактором российско-китайских отношений. Первое.

Второе. У нас в практическом плане намечены конкретные действия по углублению взаимодействия в самых различных отраслях экономики, если говорить об экономике.

Китай является самым крупным торговым партнёром, торговый оборот – свыше 86 миллиардов долларов. Мы точно совершенно, если будем двигаться такими же темпами, выйдем на сто и больше миллиардов долларов в год.

Что меня особенно радует – это то, что происходит диверсификация и улучшение структуры торгового оборота. Например, за прошлый год в структуре товарооборота продолжает увеличиваться объём поставок продукции машиностроения на китайский рынок от российских партнёров: он уже выражается цифрой более девяти процентов. И эта тенденция сохраняется, что нас особенно радует.

Мы всё активнее и активнее работаем в высокотехнологичных отраслях производства. Здесь и китайской стороне, и российской есть что предложить друг другу. Мы развиваем инвестиционное взаимодействие: Китай – один из крупнейших инвесторов в российскую экономику.

Китай – надёжный партнёр. Под руководством Председателя Си Цзиньпина осуществлены крупные проекты. Думаю, что если бы не было его прямой поддержки, то они вряд ли были бы реализованы. И они идут, безусловно, на пользу развитию российской и китайской экономики. Это и энергетика традиционная, углеводородная, это атомная энергетика, это наши первые, но всё–таки правильные шаги в сторону нетрадиционных видов возобновляемой энергии, это машиностроение, это космос – и я думаю, что мы можем сделать в ближайшее время дополнительные очень важные шаги по этому направлению, по сотрудничеству в освоении космоса, – это авиастроение, это химия. И, наконец, сельское хозяйство. Мы очень рассчитываем на то, что мы будем заниматься и производством, и инвестициями в эту сферу, но и будем работать активнее на рынках друг друга.

И наконец, региональное сотрудничество. Оно становится всё более и более разноплановым, мы расширяем возможности инфраструктуры, строятся дороги, мосты, устанавливаются прямые связи между жителями регионов и между руководителями соответствующих провинций Китая и прилегающих к границе с Китайской Народной Республикой российских краёв и областей.

Всё это говорит о том, что у нас хорошие перспективы. Вместе, с обеих сторон, будем работать над их реализацией.

Россия. Весь мир. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 25 мая 2018 > № 2619886 Владимир Путин

Segezha Group планирует строительство завода по производству клееных деревянных конструкций на Сахалине

В ходе Петербургского международного экономического форума Segezha Group (входит в АФК «Система») и правительство Сахалинской обл. подписали соглашение о сотрудничестве, об этом говорится в полученном Lesprom Network пресс-релизе.

Документ подписали президент, председатель правления Segezha Group Михаил Шамолин и губернатор Сахалинской обл. Олег Кожемяко.

Основные цели сотрудничества — развитие в Дальневосточном регионе деревянного домостроения и увеличение объемов экспорта продукции высокого передела из Сахалинской обл. Стороны договорились реализовать на Сахалине совместный инвестиционный проект «Строительство завода по производству клееных деревянных конструкций, применяемых при строительстве быстровозводимых домов».

Инвестпроект предполагает строительство деревообрабатывающего завода мощностью не менее 35—40 тыс. м3 клееных деревянных конструкций в год. В течение 120-ти дней с момента заключения соглашения Segezha Group и правительство региона подготовят и подпишут дорожную карту.

Россия. ДФО. СЗФО > Леспром. Недвижимость, строительство > lesprom.com, 25 мая 2018 > № 2619600

Компания «Гринкарбон» (дочерняя структура бельгийской Beward Investment) инвестирует 1,3 млрд руб. в строительство завода по выпуску торрефицированных топливных пеллет в Подпорожском р-не Ленинградской обл.

Об этом сообщает пресс-служба губернатора и правительства региона.

Соглашением о сотрудничестве при реализации инвестиционного проекта подписали губернатор Ленинградской обл. Александр Дрозденко и генеральный директор ООО «Гринкарбон» Павел Фомин в рамках Петербургского международного экономического форума.

На предприятии планируется производить современные топливные пеллеты, а также биоуголь. Эта продукция пользуется повышенным спросом в Западной Европе, куда будут организованы поставки. Предварительная сумма вложений в строительство первой очереди завода составит 15 млн евро. Производство предполагает высокую степень автоматизации, при этом на одной линии будет занято до 33-х человек. Мощность предприятия составит 40 тыс. т топливных пеллет, сырьем для производства станет некачественная древесина и отходы деревообрабатывающей промышленности.

Россия. Бельгия. СЗФО > Леспром > lesprom.com, 25 мая 2018 > № 2619596

С января по апрель 2018 года через центры оказания услуг «Мои документы» в Управление Росреестра по Москве поступило 245 751 заявление о регистрации прав на объекты недвижимости, что составило 77% в общем объеме полученных за первые четыре месяца года аналогичных заявлений. При этом на конец 2017 года доля предоставленных через МФЦ столицы услуг по регистрации прав составляла 66,5% (637 182 заявления).

В свою очередь о государственном кадастровом учете также через центры госуслуг в первой трети 2018 года в столичный Росреестр поступило 45 893 заявления. Это 90,5% в общей постановке на кадастровый учет на рынке недвижимости Москвы за указанный период времени. В прошлом году «Мои документы» города приняли 127 772 таких заявления, что составило 70% поступивших в Росреестр.

Еще 9 210 заявлений столичные центры приняли в январе – апреле 2018 года на проведение единой процедуры кадастрового учета и регистрации прав. В долевом выражении это 76% в общем объеме предоставления услуги по единой процедуре.

В соответствии с утвержденными Мэром Москвы Сергеем Собяниным «дорожными картами», направленными на создание благоприятных условий для ведения бизнеса и повышение инвестиционной привлекательности столицы, к 2020 году не менее 80% обращений в Росреестр как по регистрации прав, так и по постановке на кадастровый учет должны будут направляться через многофункциональные центры.

Руководитель Росреестра по Москве Игорь Майданов:

– Статистика 2018 года показывает, что совместно с МФЦ мы очень близки к целевым показателям следующего года, а в части постановки на кадастровый учет уже их опережаем. Москвичи – как граждане, так и юридические лица столицы – подтверждают, что центры «Мои документы» упрощают получение госуслуг, позволяют дружелюбнее и эффективнее взаимодействовать с госучреждениями.

Директор центров госуслуг Москвы Елена Громова:

– Мы активно и плодотворно сотрудничаем со столичным Управлением Росреестра. Услуги ведомства пользуются стабильной популярностью у москвичей, а в последнее время мы фиксируем ещё больший рост. В 2017 году в центры «Мои документы» жители обратились более 3 млн раз за услугами учреждения. За первый квартал 2018 года – уже почти миллион обращений. Москвичам удобно получать у нас услуги: офисы «Мои документы» открыты в каждом районе города и работают без перерывов и выходных ежедневно с 8 утра до 8 вечера, флагманский офис ЦАО – с 10 утра до 10 вечера. К нам можно обратиться за широким перечнем госуслуг и дополнительных сервисов, а во флагманском офисе — даже зарегистрировать автомобиль и проверить здоровье. Как и во всех аспектах нашей деятельности, предоставление услуг Росреестра также требует специальных навыков и постоянной актуализации знаний. Совместно с ведомством мы проводим в нашем учебном центре тренинги и мастер-классы.

Россия. ЦФО > Недвижимость, строительство > rosreestr.gov.ru, 24 мая 2018 > № 2705506

Распоряжением Правительства Российской Федерации международному аэропорту на территории Саратовской области присвоено наименование «Гагарин» в честь первого лётчика-космонавта Юрия Гагарина.

Проект распоряжения был внесен в Правительство Российской Федерации Минэкономразвития России на основании положительного экспертного заключения Росреестра на инициативу правительства Саратовской области. Предложение руководства региона согласовано Росреестром с Минтрансом России и Росавиацией.

В рамках государственной программы Российской Федерации «Развитие транспортной системы России (2010-2020 годы)» реализуется инфраструктурный проект – строительство нового международного аэропорта, отвечающего современным требованиям авиационной безопасности и обслуживания потребителей аэропортовых услуг.

Аэропорт будет обслуживать до 2 млн пассажиров в год. Протяженность его взлетно-посадочной полосы составляет 3 тыс. м, аэровокзал площадью 166,3 тыс. кв. м рассчитан на 25 мест для стоянки воздушных судов.

Россия. ПФО > Недвижимость, строительство. Транспорт > rosreestr.gov.ru, 24 мая 2018 > № 2705505

Интервью Александра Новака главному редактору радиостанции "Эхо Москвы" Алексею Венедиктову на ПМЭФ-2018.

Автор: Венедиктов Алексей

в гостях: Александр Новак Министр энергетики РФ

А.Венедиктов - Ну что, здравствуйте, новый старый министр? Я не знаю, поздравлять, наверное, нужно. И, наверное, вас нужно поздравить с тем, что в начале вашей очередной каденции начала резко расти цена на нефть, что принесет в бюджет, наверное, много денег, и социальные проблемы будут решены. Или это кажется временным?

А.Новак - Поживем - увидим. Я не являюсь прогнозистом, как говорится, тех цен, которые будут на нефть. Но, вы знаете, что наш бюджет сбалансирован при цене на нефть 40 долларов, причем это цена не Brent, это цена Urals. Сегодня мы имеем Urals порядка 75-77 долларов, поэтому, конечно, ситуация гораздо лучше, чем планировалось. Это позволяет нам формировать резервы, формировать возможности для будущих возможных изменений конъюнктуры цен на мировых рынках, то есть стабилизировать ситуацию. В то же время формировать доходы, которые обеспечивают исполнение бюджета.

А.Венедиктов - Александр, а это рукотворный рост?

А.Новак - Нельзя говорить о рукотворном, иначе сразу антимонопольные органы появятся здесь, даже в нашей студии.

А.Венедиктов - Не надо. Я могу сказать, я же не понимаю.

А.Новак - Конечно, какая-то часть есть тех решений и даже, мне кажется, значительная часть, которые были приняты по совместным действиям стран ОПЕК и не ОПЕК. И если бы, допустим, своевременно мы не договорились с 24 странами, которые приняли решение на время сократить объемы добычи и не наращивать на рынке предложение, конечно, ситуация была бы сегодня хуже, на мой взгляд. Мы бы еще жили в условиях низких цен и кризиса, поскольку в период, вы знаете, 14-го, 15-го года все пытались наращивать и сохранять свою долю на рынке, тем самым теряя в цене на нефть, теряя в доходах бюджетов тех стран, которые являются экспортерами, производителями нефти. И это, конечно, негативно влияло в целом на инвестиции в отрасли.

Конечно, с точки зрения цикличности мы бы все равно пришли к какому-то моменту, когда в результате низких цен инвестиции бы в отрасль сократились, и мы бы получили дефицит, который поднял бы цену.

А.Венедиктов - Это мы такие умные, что мы решили прервать этот круг?

А.Новак - Знаете, как-то так сложилось. Вы помните, переговоры в 2016-м году в январе и в апреле в Дохе, когда первые переговоры были, тогда страны не нашли консенсус, хотя были близки к этому. Я думаю, что это общее понимание стран-экспортеров рынка, что нужно действовать совместно. Если раньше только, допустим, ОПЕК реализовывала такие совместные действия - страны, которые входят в ОПЕК, это 13 стран - сегодня все понимают, что без участия других стран, крупнейших производителей таких, как Россия, как Мексика или тот же Азербайджан, невозможно, поскольку рынок очень изменился, и на сегодняшний день один ОПЕК уже не может регулировать.

А.Венедиктов - Прошу прощения. Может быть, принять их в ОПЕК, может запустить процедуру расширения ОПЕК? А то, получается, здесь, значит, есть организация, которая договаривается, а потом она не договаривается с отдельными игроками. Это было бы правильным, или это было бы неправильным, как вам кажется сегодня?

А.Новак - Я не могу говорить за ОПЕК. Это организация, которая существует уже достаточно давно, еще с 60-х годов и имеет свою историю, свои взаимоотношения...

А.Венедиктов - Как вам кажется, правильным было бы?

А.Новак - Сегодня, мне кажется, инструменты, которые были использованы при подписании соглашения в конце 2016 года, вот они полтора года работают, все исполняют, причем исполняют соглашение на сто процентов и выше, чего не было в истории ОПЕК никогда. И это говорит о том, что даже этот инструмент, он, получается, более эффективный, чем предыдущие инструменты. Вот, кстати, мы сегодня находимся в обсуждении, в дискуссии. По окончании действия соглашения о сохранении формата взаимодействия между странами, которые сейчас вместе работают на рынке.

А.Новак: Мы, конечно, не должны ориентироваться на то, как скажут США

А.Венедиктов - Все равно получается какая-то конференция.

А.Новак - Много разных вариантов. Я не хотел бы их анонсировать.

А.Венедиктов - Почему?

А.Новак - Потому что, мне кажется, нужно сначала обсудить с коллегами, выработать вариант с тем, чтобы не предвещать события. Но мы находимся в стадии обсуждения. В июне месяце, когда будет очередная встреча с нашими коллегами, министерская встреча, мы будем более подробно обсуждать. Возможно, тогда и озвучим.

Но, как вариант, допустим, это сохранение действующего формата отношений без квот, но при необходимости, допустим, если нужно будет принимать какие-то решения о балансировке рынка, эти встречи могут заканчиваться тем, что мы будем принимать такие решения, как в декабре 16-го года.

А.Венедиктов - Вот если говорить о позиции России, поскольку вы не можете говорить за коллег, вы сторонник просто - ну, слово "просто" неправильное, но вы понимаете - пролонгации ситуации, или что нужно изменить в этой ситуации? Вот в июне вы на чем будете настаивать?

А.Новак - Вы имеете в виду то, что касается этого года?

А.Венедиктов - Конечно, да. Вы сами анонсировали июньскую встречу.

А.Новак - На июньской встрече, я думаю, наверняка мы будем стопроцентно обсуждать текущую ситуацию на рынке. Будет ли рынок к тому времени уже окончательно сбалансирован, мы будем смотреть прогноз на ближайшие несколько месяцев до конца года. И если мы посчитаем, что, действительно, уже рынок сбалансирован и есть необходимость немножко смягчить позицию, то такая возможность будет и мы сможем принять соответствующее решение.

А.Венедиктов - Смягчить позицию - это значит...

А.Новак - Смягчить - это значит увеличить добычу или снизить те квоты - вот миллион 800 тысяч баррелей в сутки, которые были расписаны по всем странам, снизить, допустим, на какой-то уровень поэтапно, мягко для того, чтобы не нарушить хрупкий баланс, который сегодня мы, так или иначе, уже отмечаем.

А.Венедиктов - А несколько, если мы говорим о нерукотворном повышении цены или рукотворном - не имеет значения, - насколько иранский кризис или выход американцев из системы договора, он повлиял уже и может повлиять, если это случится через 180 дней? Насколько вы учитываете все это, и насколько это реально влияет?

А.Новак - В вашем вопросе уже практически ответ есть, поскольку однозначно рынок однозначно и очень резко реагирует на такие заявление, касающиеся особенно стран-экспортеров. И заявление США о выходе из ядерной сделке - конечно, это означает, что есть неопределенность относительно добычи нефти в Иране и предложения ее на рынке. И фундаментально, конечно, все участники рынка реагируют и закладывают в цену определенное количество доли цены. На мой взгляд, от 5 до 7 долларов сегодня в цене - это риски, которые были заложены в части ситуации в Иране.

А.Венедиктов - Но это не так много, да, Александр? С учетом того, что мы планировали 40, у нас - 75 в среднем.

А.Новак - Согласен, что не так много, потому что все-таки в большей степени играет фундаментальный фактор. Я могу сказать цифру: если на начало 18-го года избытки нефти в странах ОЭР (Организация экономического сотрудничества) были где-то 340 миллионов баррелей, то на сегодня день впервые в апреле месяце мы получили полное исчезновение этих излишков и даже уже вышли в дефицит в 20 миллионов баррелей относительно среднего пятилетнего значения. Это означает, что мы достигли фактически той цели, которая была с точки зрения остатков на рынке относительно средних пятилетних.

Тем не менее, мы сейчас видим, что резко уменьшилась добыча в Венесуэле из-за кризиса, который там происходит. Собственно, на 1,5 миллиона баррелей там уменьшилась добыча. Нужно посмотреть, как эта ситуация будет развиваться. И, возможно, это один из факторов, который повлиял на сокращение баланса и остатков и на то, что цена выше той, которую мы прогнозировали.

А.Венедиктов - Значит ли это, что в этом смысле России ничего не угрожает? Имею в виду, что, несмотря на внешние кризисы, которые поднимают цену на нефть и некоторые политические и мировые заявления - нам же выгодно увеличение цены на нефть в каком-то периоде? - может быть, эти кризисы мы сами должны создавать?

А.Новак - Если говорить о каком-то сиюминутном факторе, моменте, - в моменте, конечно, выгодно иметь более высокую цену. Но отрасль нефтяная отличается тем, что она очень капиталоемкая, и разработка месторождений, транспортировка, переработка нефти - это огромные многомиллиардные инвестиции, которые окупаются не в течение одного года, а окупаются в течение 7-10 лет. И поэтому отрасль заинтересована не в высоких ценах моментных, а в более долгосрочных стабильных ценах на нефть, когда можно было бы планировать свои инвестиции, привлекать кредитные ресурсы под проекты, возвращать их. И в меньшей волатильности отрасль заинтересована.

А.Новак: Нельзя говорить о рукотворном росте, иначе сразу антимонопольные органы появятся здесь

Именно в этих целях и была реализована сделка в конце 16-го года, которая на сегодняшний день продолжается с тем, чтобы эту волатильность между низкими ценами и высокими снизить.

Поэтому я не могу сказать, что мы на сегодняшний день заинтересованы в повышении цен до 100 долларов или до 140, как это было в 2008 году, потому что это сиюминутно приведет к тому, что будут добывать нефть все при таких ценах, и это приведет к существенному падению цен. Нам важна и для бюджета и для инвестиционной деятельности компаний стабильность. Поэтому сегодня мы хотим именно достичь такой ситуации, и это была бы наша основная цель.

А.Венедиктов - А вы могли бы пояснить нашим слушателям. Мы внимательно наблюдали за приключениями "Башнефти", я имею этих китайско-катарских приключений. Можно ли понять, в чем выгода государства во всей этой истории? Не компании "Башнефть" в данном случае, не китайцев. Что приобрело государство в результате этого или вы что-то ждете? Не собираюсь вас сталкивать с Игорем Ивановичем Сечиным. Вы представляете государство, а не компанию, поэтому у меня и вопрос в этом: что в конце хотелось бы получить? Или уже все государство получило?

А.Новак - Если вы говорите о приватизации "Башнефти" и одновременно речь шла о приватизации пакета "Роснефти".

А.Венедиктов - Да-да, я имею в виду всю цепочку, конечно.

А.Новак - Речь шла о получении, во-первых, дополнительных доходов в бюджет, которые поступили дополнительно в бюджет от реализации пакета "Роснефти". И это частично приватизация при сохранении контрольного пакета государством в компании. Это дополнительный бюджет, это дополнительные инвесторы. Это дополнительное корпоративное повышение эффективности управления с учетом привлечения новых независимых директоров.

С точки зрения работы консолидации совместно "Башнефтью", это все-таки было направлено на мультипликативный эффект, связанный с повышением эффективности от объединения деятельности и повышения эффективности как добычи, так и нефтепереработки. А также возможности реализации, то есть трейдинга нефтепродуктов, поскольку появляется больше возможности оптимизации этих процессов.

А.Венедиктов - Цель понятна, а результат?..

А.Новак - Результат? Могу сказать, что в бюджет поступили все деньги, которые были запланированы.

А.Венедиктов - В этом смысле вы довольны, а все остальное - дело компаний.

А.Новак - На сегодняшний день это коммерческие компании, которые реализуют своею деятельность, показывают прибыль своим акционерам и, собственно, повышают эффективность, и самое главное - обеспечивают потребителей качественными нефтепродуктами 5-го класса, высокоэокологичного. Кстати, компания "Роснефть" на сегодняшний день является ведущей на рынке, с точки зрения обеспечения нефтепродуктами.

А.Венедиктов - Долги не беспокоят в нефтяных компаниях, накапливающиеся и увеличивающиеся? Государство будет по ним отвечать каким-либо образом? Мы видим, как государство иногда вынуждено по дольщикам отвечать, извините за сравнение. Долги растут. Это обременение?

А.Новак - Долги - это следствие принимаемой политики, финансово-экономической политики, бюджета, финансового плана компаний, которые очень подробно рассматриваются на различных комитетах, куда входят как представители государства, так и независимые директора. А также рассматриваются, в конечном итоге, на совете директоров, который принимает соответствующее решение. И, на мой взгляд, мы здесь не видим никакой критичной ситуации. Компания имеет высокую EBITDA, и другие компании. И обеспечены эти долги соответствующей выручкой. Безусловно, акционеры это видят. Может быть, по сумме это высокие цифры. Конечно, нужно смотреть относительно общей выручки, относительно прибыли, которую зарабатывает компания.

А.Венедиктов - Не критично, с вашей точки зрения пока?

А.Новак: Мы на сегодняшний день заинтересованы в повышении цен до 100 долларов или до 140

А.Новак - В принципе это вообще не критично. Но если посмотреть другие отрасли, сегодня практически все компании на мировых рынках реализуют новые проекты за счет заимствования денег на рынке. Деньги на рынке становятся дешевле даже у нас, в России с учетом снижения инфляции на рекордный уровень по прошлому году. Заимствование на финансово-экономических рынках становится значительно дешевле.

Если брать, допустим, такие рынки, как США или Европу, заимствования вообще близки к нулю. Ни один проект там не реализуется за счет свободных денежных средств. Это те средства, которые дают банки, это те средства, которые ложатся в долг, но которые потом возвращаются за счет доходов от реализации продукции.

А.Венедиктов - Я уловил, что нет беспокойства на сегодняшний день. В этой связи, смотрите, реально осталась одна частная компания - я не по формальным признакам - "Лукойл". И начали говорить о том, что государство должно зайти в "Лукойл". Есть такие планы?

А.Новак - Нет, таких планов нет. По крайней мере, они к нам в министерство не поступали, и я о таких планах не знаю. Компания "Лукойл" тоже достаточно эффективная компания, которая сегодня реализует масштабные, крупные инвестиционные проекты; модернизировала свои нефтеперерабатывающие заводы, готова вкладывать в другие проекты, в том числе, в переработку, в нефтегазохимию. И вы знаете много проектов, которые реализованы сейчас на шельфе Каспийского моря. Это в целом отдельный кластер. И, мне кажется, что компания конкурентоспособна не только на российском рынке, но и на мировых рынках.

А.Венедиктов - В этой связи про мировые рынки. Про российские нефтяные пока компании. Сейчас мы с нефтью закончим. У нас еще газ впереди, еще атомная энергия. У меня все-таки вопрос про участие российских компаний государственных и полугосударственных на внешнем рынке. Растет доля... Как государство помогает? Падает доля участия, открываются возможности, закрываются возможности даже с учетом санкций или с учетом ливийского контракта, иракского контракт - вы как министр видите в целом картину, и хотелось бы понять: российские компании - там.

А.Новак - Что касается внешнеэкономических, развития торгово-экономических отношений и реализации проектов на рынков других стран, мы, безусловно, поддерживаем. Наши компании являются глобальными, одними из самых крупнейших в мире. Такие компании как "Роснефть", "Лукойл", "Газпром нефть". Есть потенциал реализации проектов в других странах.

И в первую очередь это направлено не только на получение дополнительных доходов, инвестиций, но и на использование российских технологий, использование российского оборудования. Это косвенным образом положительно очень влияет на заказ для наших отечественных предприятий машиностроения, производства технологического оборудования. Обмен опытом, потому что обычно компании участвуют не сами, а участвуют с другими мейджерами мировыми, и это обмен компетенциями и возможность, в том числе, реализации этих компетенций потом на проектах, реализуемых в России.

А.Венедиктов - Компетенции не померишь, а доли рынка померишь.

А.Новак - Действительно, и доля рынка тоже, наверное, имеет значение, потому что от объемов добычи в целом зависит, в том числе, капитализация компании, и оценка участниками рынка стоимости акций, поэтому, я думаю, что это, действительно, один из факторов.

А.Венедиктов - Растет доля, или санкции их прижали?

А.Новак - На мой взгляд, последние годы сейчас наша доля рынка остается стабильной. Несмотря на то, что мы не наращиваем добычу в течение полутора лет в Российской Федерации, тем не менее, наши компании реализуют проекты и в других странах, таких, как, допустим, Ирак, Вьетнам. Вот сейчас идут переговоры, в том числе, и по Ирану, по новым проектам, которые могут быть реализованы. Поэтому здесь, несмотря на то, что это тоже участники сделки ОПЕК и не ОПЕК, тем не менее, это привлекательные истории для того, чтобы вкладывать инвестиции в эти страны.

А.Венедиктов - Александр, вы сказали про Иран. Известно - еще раз вернусь, - что американцы собираются выйти из договора. И мой вопрос: как это может отразиться на российских компаниях, которые будут работать в Иране? Вы вообще решили, так сказать, не обращать внимания на это - что они угрожают санкциями тем, кто будет работать в Иране?

А.Новак - Безусловно, не обращать внимание невозможно. Все-таки нефтяной рынок глобальный. Многое будет зависеть от окончательных решений по этому вопросу. Сейчас не до конца понятно, на самом деле. Есть 180 дней, которые даны для того, чтобы принять окончательные решения. Если вспомнить предыдущие санкции, то мы вспомним, что США европейским странам, некоторым азиатско-тихоокеанским странам не запрещали импортировать иранскую нефть, и не вводили санкции в отношении этих стран, устанавливая определенные квоты.

Мы, конечно, не должны ориентироваться на то, как скажут США. У нас в этом смысле свои взаимоотношения, и мы имеем давние дружеские отношение и торговые экономические, и в области толливно-энергетического комплекса. И мы продолжали работать даже тогда, когда санкции были и в предыдущий, жесткий период. Нужно будет изучить все юридические аспекты принимаемых решений. Как мы видим сейчас, европейские страны достаточно негативно относятся к тому, что было принято о выходе из договора по ядерной сделке США. Нужно будет, в том числе, дождаться окончательно европейцев.

Что касается нашей позиции, я думаю, что наши компании оценят эту ситуацию, но в целом мы настроены на то, чтобы продолжать сотрудничество.

А.Венедиктов - Знаете, когда я смотрел на пресс-конференцию Владимира Путина и канцлера Германии Меркель - как раз вопрос зашел о "Северном потоке-2" - телевидение вас показывало, если не ошибаюсь. Вы были очень удовлетворены. Чем? После переговоров.

А.Новак - Во-первых, я не знаю, какое у меня было выражение лица...

А.Венедиктов - Расслабленное. Умильное.

А.Новак - Мне кажется, были, действительно, очень важные переговоры с точки зрения разных проектов. И один из проектов, который обсуждался, - это реализация проекта по строительству второй очереди "Северного потока". Это важный проект для Европы. И в нем заинтересованы европейские компании, европейские потребители, поскольку потребление газа в Европе продолжает расти. Импорт газа будет продолжать расти.

А.Новак: Весь объем, который сегодня есть по украинскому маршруту, вряд ли сохранится

Мы видим, что есть стран, у которых падает собственная добыча, в том числе, это Голландия, другие страны. В Норвегии есть проблемы. В общем, мы видим, что этот рынок будет расширяться. И, конечно, реализация таких крупных инфраструктурных проектов абсолютно коммерческая, которая позволяет инвесторам "Газпром" вместе с европейскими компаниями - Shell, Uniper, OMV и другие - реализовывать этот проект.

В рамках переговоров обсуждались возможности, при которых наши коллеги будут более активно поддерживать реализацию совместного проекта.

А.Венедиктов - Немцы, да?

А.Новак - Да. Немцы заинтересованы, они поддерживают. Видим, что в данном случае превалирует экономических подход, а не политический, поскольку Европа заинтересована в надежных поставках в течение длительного времени наиболее экологичного вида топлива для европейцев. Поэтому мы считаем, что сейчас, в данным момент проект реализуется в соответствии с утвержденным планом, с утвержденной дорожной картой. Получены необходимые разрешения, в том числе, и от Финляндии и от Германии. Германия дала разрешение на прокладку в свой исключительной экономической законе, а также уже на строительство по территории Германии, где выходит на сухопутную часть подводных газопровод, и там уже ведутся соответствующие в рамках разрешения работы по подготовке строительства. Поэтому будем и дальше реализовывать этот проект вместе с нашими европейскими партнерами.

А.Венедиктов - В этой связи, насколько все-таки этот проект такой политический, а не экономический? Украина. Как бы вся эта история, ненадежность Украины, надежность Украины? Госпожа Меркель об этом говорила?

А.Новак - Для нас это чисто экономический проект. Я могу привести очень много аргументов в этой части.

А.Венедиктов - Ну вот, например.

А.Новак - Например, этот газопровод, ресурсной базой для которого является полуостров Ямал, фактически Бованенковское месторождение - продолжительность этого газопровода для доставки его конечному потребителю почти на 2 тысячи километров короче. Используются самые современные технологии по строительству газопровода, с высоким давлением, с самыми современными технологиями, что позволяет удешевить, во-первых, снизить потери, увеличить скорость подачи. И это дает возможность практически в два раза иметь себестоимость доставки газа для конечных потребителей европейских. И за счет расстояний и за счет новых технологий. Поэтому сегодня он, конечно, выгоден. Это как построить новый дом...

А.Венедиктов - Но бросить ли старый?

А.Новак - Вы знаете. Наша позиция заключается в том, что можно использовать и старый маршрут, но для этого должны быть экономические условия владельцами этой газотранспортной системы предоставлены не хуже, чем сегодня есть альтернатива и есть конкурентные возможности для доставки газа. Поэтому мы хотим получить от наших партнеров украинских предложения по технико-экономическому образованию. Ждем от них. И, в принципе, мы никогда не отказывались от этого маршрута. Это экономический вопрос в первую очередь.

А.Венедиктов - Последний вопрос, может быть. Вот заполнение "Северный поток" и украинский маршрут насколько возрастает или он остается прежним, как до "Северных потоков"? Это переброс со старого маршрута в обход Украины или это добавление?

А.Новак - Нет, здесь надо в совокупности рассматривать, потому что у нас же еще реализуется проект "Турецкий поток". Там часть газа, которая ранее проходила через Украину, Молдавию, Румынию и Болгарию, на сегодняшний день будет поставляться уже напрямую турецким потребителям и напрямую европейским потребителям, что тоже более эффективно, поскольку также используются современные технологии.

Поэтому если смотреть в совокупности, конечно, весь объем, который сегодня есть по украинскому маршруту, вряд ли сохранится. Но нужно смотреть в перспективе. И мы видим, что в перспективе рост потребление газа в Европе и увеличение объема мы видим, что в период до 2035 года порядка 100 миллиардов кубических метров газа дополнительно Европа будет импортировать в год. Это означает, что часть, безусловно, этого объема - это то, в рамках чего может увеличить объемы поставок и Российская Федерация и "Газпром". Мы видим свою конкурентоспособность. И тогда уже нужно будет, конечно, считать. И, может быть, существующих газопроводов не хватит, нужно будет еще больше развивать инфраструктуру.

А.Венедиктов - Запугали. Александр Новак, я напомню, что он свежепереназначенный министр правительства России. И в следующий раз мы с вами обязательно поговорим о ядерной энергетике и о нашей любимой теме с вами - альтернативных источниках энергии. Или это все замерзло сейчас в России? Нефть поднялась, газ - ура! Все, и не надо заниматься.

А.Новак - Наоборот, очень интересные тенденции происходят и в России в рамках развития возобновляемых источников энергии. И очень интересно было бы, действительно, поговорить на эту тему, поскольку и в мире происходят изменения. Мы, кстати, могу в заключении сказать, если эту тему затронули, подготовили проект закона, в котором мы создадим нормативную базу для возможности развития микрогенерации до 15 киловатт-часов. То есть это означает, если по-простому говорить, каждый домовладелец, домохозяйство будет иметь возможность иметь солнечную панель и производить для себя электроэнергию и иметь возможность продавать ее в сеть. То есть, в принципе, о чем говорили очень долго, такой проект закона сейчас подготовлен и будем это развивать. Так же будем развивать зарядную структуру для электромобилей и многое-многое другое, касающееся улучшение качества для потребителей и для каждого человека.

А.Венедиктов - Серия один закончилась, будем ждать серию два в ближайшее время. Спасибо!

А.Новак - Спасибо большое за приглашение!

Ссылка на интервью: https://echo.msk.ru/programs/beseda/2208480-echo/

Россия. Евросоюз. США. ОПЕК > Нефть, газ, уголь > minenergo.gov.ru, 24 мая 2018 > № 2683716 Александр Новак

Задорнов: На 100% возврата долга от O1 Group Минца не рассчитываем, но часть денег «Открытие» вернуть может

«Мы рассчитываем, что, в процедуре судебных исков сможем получить часть активов как обеспечение по этому долгу», — заявил председатель правления банка «Открытие» Михаил Задорнов в интервью Business FM

Санируемый ЦБ банк «Открытие» столкнулся со сложной ситуацией. На его балансе находится значительная часть облигаций O1 Group Бориса Минца, которая, как известно, столкнулась с дефолтом. Предвидел ли это банк и как теперь будет протекать его «выздоровление»? Об этом на Петербургском форуме с председателем правления банка «Открытие» Михаилом Задорновым побеседовал главный редактор Business FM Илья Копелевич.

У нас в студии Михаил Задорнов, председатель правления банка «Открытие», который санирует ЦБ, а вы этим процессом руководите. Есть много новостей, не всем понятных и доступных, но они имеют общий человеческий смысл. Известно, что одной из главных претензий по существу к банку «Открытие» стало то, что его бизнес тесно связан с другими бизнесами акционеров. То есть он брал деньги, занимал на рынке, а кредитовал другие бизнесы акционеров, один из них — O1 Group Бориса Минца. Сейчас так получилось, что там сложная история — пенсионные фонды и так далее — не будем углубляться, но самое главное, что облигации, обязательства O1 Group — там дефолт — они сейчас нисколько не стоят, а на балансе «Открытия» большая часть этих облигаций.

Михаил Задорнов: Не большая часть, но значительная.

Значительная, самая крупная доля этих облигаций. Это одна из мин, которая взорвалась. Если оценить в целом, таких мин вообще много, насколько они могут повлиять на вывод «Открытия» в нормальный режим функционирования?

Михаил Задорнов: Во-первых, это очень справедливый вопрос. Но, когда Центральный банк докапитализировал всю группу «Открытие» — это не только банк «Открытие», а также страховая компания «Росгосстрах» и пенсионные фонды, группы, которые, кстати говоря, на конец года имели активов примерно на 600 млрд рублей, все потенциальные риски, включая группу Минца, включая как раз кредит «Открытие Холдингу», акционерные компании банка...

Поясню, что «Открытие Холдинг» — это уже не банк «Открытие».

Михаил Задорнов: Безусловно, но его основным активом был банк. Все эти кредитные риски были оценены достаточно тщательно, и капитал банка формировался уже с учетом того, что эти риски реализуются. То есть мы понимали, что этот риск будет. Не случайно еще временная администрация банка «Открытие» в ноябре прошлого года, даже в октябре, подала в суд иск к О1, к Минцу, с требованием развернуть сделку по замене кредита на О1, под которым были твердые залоги, пусть и на часть этой суммы, на облигации с погашением в 2027-2032 годах, которые, по сути, не стоили тех денег, сколько стоил кредит. Поэтому перечисленные риски тогда мы уже понимали, и они учтены в объеме капитала и резервах в портфеле «Открытия». Поэтому то, что происходит, — печальная история, но ожидаемая. И она не повлияет на финансовый результат баланса банка принципиально. Хотя мы рассчитываем, что, безусловно, мы сможем в процедуре судебных исков, банкротства группы компаний О1 — там, к сожалению, еще рядом есть НПФ «Будущее», тоже достаточно серьезный актив по размеру в другой сфере, — что мы сможем часть активов как обеспечение по этому долгу получить, и, конечно, не рассчитывая на 100% возврата, какую-то часть этого долга все-таки вернуть на баланс «Открытия». Других таких активов, которые бы неожиданно себя проявили, если честно, нет. То есть основной кредит — это «Открытие Холдинг», с ним мы ведем переговоры, и постепенно часть активов «Открытия Холдинга» переходят к нам на баланс. Опять-таки там придется часть долга списать, это понятно, но, пройдя всю процедуру исследования именно сделок предыдущих акционеров и убедившись в том, что все активы, которые были связаны с банком «Открытие», они нам передали за долги, либо в какой-то другой форме произошел обмен активов. Вот эту работу мы ведем. С точки зрения здоровья баланса самого «Открытия», еще раз все эти кредиты были зарезервированы в конце прошлого года при капитализации банка, поэтому на нормальный наш банковский бизнес эти события не повлияют.

А с точки зрения здоровья вообще, складывается впечатление, что пока что у «Открытия» была большая группа акционеров. Видно, что все теряет Минц, потому что ему не удалось вовремя выйти, обменять одни, другие, не удалось продать свои бумаги «Открытия». Там сложная цепочка, но он реально теряет активы. А вот другие акционеры, вроде бы у них осталось за рамками, за периметром «Открытия»… Они вроде в стороне.

Михаил Задорнов: Это неверное впечатление. Не будем подробно говорить, потому что там много акционеров. На самом деле, конечно, ситуация более сложная, кто-то теряет активы, кто-то пытается их увести или сохранить, ситуация сложнее. На самом деле, пройдет какой-то период, я думаю, к концу текущего года уже будет более или менее ясна расстановка.

Да. Есть еще — «Росгосстрах» — это тоже «Открытие». Был дан огромный кредит, кредит не обслуживался, «Росгосстрах» фактически был куплен, но в счет кредита того, который не обслуживался. Вы затем довольно резкую оценку дали положению в бизнесе «Росгосстраха», сейчас там возбуждаются уголовные дела. Как дальше будет развиваться ситуация с этим активом банка «Открытие»?

Михаил Задорнов: В «Росгосстрахе» ситуация следующая. Он как раз был полностью докапитализирован, его баланс был очищен в декабре 2017 года. У «Росгосстраха» сейчас полностью сформирован портфель резервов нормальными активами, мы начали процедуру реорганизации компании, это означает, что у нее новый менеджмент в головном офисе. Сейчас мы оцениваем руководителей сети «Росгосстраха», то есть управляющих региональными филиалами. Идет процесс оптимизации этой сетки, потому что у компании инфраструктура, число продающих точек, намного превышает необходимость ее бизнеса сегодня или даже того, который будет на перспективу. Мы предполагаем примерно в два с половиной раза увеличить премии за следующие три года. Мы хотим уже в этом году вывести компанию в ноль, чтобы она показала небольшую прибыль, и иметь 15 млрд прибыли на «Росгосстрахе» к концу 2020 года. То есть, в принципе, идет перестройка всей управленческой модели и бизнес-модели «Росгосстраха». И вот здесь первый квартал текущего года для нас был особенно показательным. Компания получила первую прибыль — где-то около миллиарда рублей. И это очень важная точка перелома, потому что в целом компания три года, начиная с 2014 года, неуклонно была убыточной. Эти убытки камуфлировались, но сама бизнес-модель не давала никакой прибыли акционерам.

Вы очень резко тогда заявили, когда познакомились с состоянием дел, что в этой компании сверху донизу воровали. Даниил Хачатуров, естественно, вам ответил. С точки зрения термина «воровали», что можно сказать сейчас: сколько воровали, а сколько не получилось? И в чем главная причина?

Михаил Задорнов: Итоговые оценки подводить еще пока рано. Могу лишь сказать, что за три года — 2015, 2016, 2017 годы — убытки компании превысили 120 млрд рублей, то есть 2 млрд долларов, то есть это, мягко говоря, не маленькая сумма, причем только в прошлом году этот убыток составил более 50 млрд рублей. И сейчас аудиторские заключения вышли. Они говорят о том, что бизнес, на самом деле, был убыточным все три последних года. Точные размеры… Отделить бизнес-потери от банального воровства достаточно сложно, но мысль моя в том, что, к сожалению, бизнес компании был построен так, что фактически на работу не на компанию, на себя (это назовем так) от высшего менеджмента до иногда самых простых сотрудников, в принципе, сама обстановка в компании способствовала. Из компании, например, из блока урегулирования убытков за последние полтора года было уволено несколько сот человек, поскольку просто по результатам их деятельности было видно, что они урегулировали эти убытки и не в пользу клиента, и не в пользу компании, а в своих личных интересах. Есть масса и внутренних расследований, и уголовных дел, которые в регионах возбуждены в связи с именно нанесением ущерба и компании, и клиентам, и, конечно, непростой у нас диалог с бывшими акционерами «Росгосстраха» также идет. Я понимаю, что это всех интересующая страница истории, мы, безусловно, в ней поставим точку, просто это требует времени. Но важно одновременно то, чтобы и сотрудники компании, и руководители в регионах, потому что менеджмент на верхнем уровне уже полностью заменен, они понимали, что, по сути, одними из принципов работы перезагруженного «Росгосстраха» будет то, что все мы работаем именно на интересы прибыльности компании, на компанию и на ее клиентов, которые должны качественно быстро обслуживаться, иметь приоритет в работе компании. То есть важно не только разобраться в прошлом — это уже задача наша, акционеров и менеджмента — но быстро построить новую модель.

А что касается модели самого «Открытия», банковский сектор сейчас стремительно меняется. Если это еще не произошло везде на практике, то в головах уж точно. Вы сейчас поглощены разбором завалов. Место «Открытия» на российском банковском рынке, «Открытия» вместе с «Бином»? Кстати, что насчет названия?

Михаил Задорнов: Во-первых, банки объединяются. Мы здоровый бизнес — «Траст», «Открытие», «Бинбанк», «Росгосстрах банк» (это тоже такой заметный игрок, там только депозитов больше 100 млрд рублей населения) — банки мы объединяем юридически в начале следующего года. Практически бизнес группы уже сейчас выстраивается как единый. И, например, в Санкт-Петербурге есть один бизнес-лидер для всех банков, и фактически это организация общения с клиентами, работа с клиентами, это все будет под брендом «Открытие». Пока мы предполагаем так, хотя в рамках всей стратегии будет это рассматривать набсовет. То есть мы считаем, что этот бренд должен быть сохранен, потому что он имеет определенную степень узнаваемости, ценности, здесь также важно понимать. И мы, наверное, в течение двух дней анонсируем уже именно стратегию, то есть, с какими клиентами, где, с какими результатами мы предполагаем работать следующие три года. То есть мы как раз над стратегией здорового бизнеса «Открытия» сейчас активно работаем с нашими акционерами, вместе с бизнес-командами.

Когда все объединится, фактически три банка — «Открытие», «Бин» и «Траст» — под одним брендом. Как это получится?

Михаил Задорнов: Это достаточно большой игрок. Это 4 миллиона клиентов физических лиц, это миллион зарплатных карт, это примерно 250 тысяч юридических лиц, предприятий, 950 офисов в 70 регионах России и где-то 25 тысяч сотрудников.

С чем это сейчас сопоставимо?

Михаил Задорнов: Это где-то третий, где-то пятый, где-то седьмой игрок на рынке, с точки зрения различных его сегментов — розничного, корпоративного кредитования, то есть это пятый по числу клиентов игрок, например, третий — по депозитам физических лиц. То есть это достаточно серьезный игрок, хотя инфраструктура пока превышает его реальный бизнес. Но задачи будут как раз дозагрузки инфраструктуры и ее оптимизация одновременно.

Надо найти теперь клиента, потому что, как мы знаем, фактически инфраструктура работала на привлечение депозитов, сбор денег, инвестирование происходило в бизнесы, связанные с другими бизнесами акционеров. Сейчас эта ситуация распалась.

Михаил Задорнов: Нет, она не совсем распалась, потому что параллельно с созданием стратегии здорового бизнеса мы одновременно конституируем в июле банк непрофильных активов. Это будут непрофильные активы, которые сейчас на «Трасте», на «Ростбанке» — это была «дочка» «Бинбанка», туда же будет отделена часть баланса «Открытия» с непрофильными активами, которые мы не хотим совмещать с таким нормальным бизнесом, чтобы просто не расфокусировать внимание менеджмента на двух совершенно разных задачах: управление активами и организация именно банковского бизнеса. Так вот как раз операционную всю поддержку, кредитование, операционное обслуживание для непрофильных, а это крупные предприятия, на некоторых из них работают тысячи, десятки тысяч сотрудников, будет оказывать банк «Открытие». То есть по существу можно сказать, что предприятия банка непрофильных активов будут нашими активными клиентами, так что полностью мы с ними связь не порываем, а в некоторых секторах экономики это будет очень существенное присутствие.

Ваш взгляд на все разговоры о такой финтехнической революции, на пороге которой мы уже оказались.

Михаил Задорнов: Она происходит. Мне смешно наблюдать, когда даже в информационных агентствах курс биткоина — это все наблюдать совершенно смешно. Но есть те технологии, которые реально внедряются, и ясно, что сейчас подавляющая часть операций, таких рутинных, проводится уже даже не в интернет-банке, а в мобильном банке, она проводится онлайн, и заметно сокращается клиентский поток в обычных банковских отделениях, то есть вот этот переход происходит, и он будет дальше идти. То есть мы видим, что полностью меняется поведение клиентов, пока еще поколения миллениалов, не является сегодня доминирующим в трудовом составе населения России.

А от банка это что-то требует, потому что мы помогаем банкам, которые, прежде всего, сейчас меряются IT-разработками, IT-сервисами?

Михаил Задорнов: Что требуется от банка? От банка требуется хороший IT-ландшафт современный, клиентское хранилище данных, чтобы мы знали информацию о своих клиентах. Для «Открытия» плюс то, что у нас большая база в пенсионных фондах — 8 миллионов клиентов, 17 миллионов активных клиентов в «Росгосстрахе», то есть мы объединим эти базы, с согласия клиентов, и это будет 35-40 миллионов человек. Это я говорю только о физических лицах, но и соответствующая работа и для корпоративных клиентов будет проведена. Дальше ты имеешь правильно структурированное хранилище данных и хорошую CRM-машину. И мы должны предлагать людям офисный канал, мобильный банк, интернет-банк, другие сервисы дистанционные, центр клиентского обслуживания, то есть продажа через колл-центр — фактически на выбор с тем, чтобы, в зависимости от своих предпочтений, клиент мог прийти или к банкомату, или в своем смартфоне сделать те операции, которые для него являются повседневными. Но, конечно, за ипотекой — посоветоваться, при инвестировании средств не в депозит, а на инвестиционном рынке, на фондовом рынке, он, конечно, захочет прийти к менеджеру, посоветоваться, и вот этот менеджер должен быть в офисе, квалифицированным и способным предложить человеку на выбор его инвестиционную стратегию. То есть я уверен, что офисный канал никуда не уйдет, он просто сузится по количеству точек, и другая будет специализация у продавцов, она будет более стратегической, выстраивание такой модели сбережений для человека, возможно, для его семьи.

Сейчас все говорят о внедрении биометрической идентификации при совершении всех наших финансовых операций, особенно онлайн, потому что, как говорят, в Китае люди уже не пользуются картой, а реально пользуются смартфоном и часами, ну то бишь интернетом, а не банковскими проводками. Биометрия, что вы думаете об этом?

Михаил Задорнов: Это один из способов идентификации. Вы знаете, их существует несколько, и страны с очень высокой степенью экономической преступности или просто физическая преступность, такая как, например, Бразилия, они прошли все эти стадии. Здесь мы далеко не лидеры. Биометрия — один из способов идентификации клиентов, они могут быть более простые, через те же самые логины, пароли. Они так же отлично, кстати говоря, работают. Наша задача — предоставить человеку как несколько каналов, так и несколько способов идентификации, которые ему удобны. А почему важна идентификация? Это важно: она узнает клиента, позволяет ему войти в этот канал и сократить срок именно входа в банковский канал и защищает его деньги, потому что потери из-за фишинга, то есть фактически фальшивых интерфейсов, которые на рабочую станцию клиента устанавливаются, большие.

Украли ваш пароль, так или иначе, или носитель.

Михаил Задорнов: Или вы сами, как чаще всего в 99% случаев, по невнимательности предоставили не банку, а мошеннику свои персональные данные. Моя точка зрения заключается в том, что не только биометрическая идентификация, а еще несколько других способов будут доступны для клиента, он будет выбирать удобный для себя.

Место банка в нашем экономическом мире. Мой вопрос будет очень конкретный про Питерский форум. Обсуждали с господином Шохиным вечернюю программу форума, и он с большим удовольствием сказал: «Вы знаете, уже банка нет, а квартирник остался». Ну, точнее акционер.

Михаил Задорнов: Как раз банк перезагружен, и квартирник остается традицией. И мы сегодня ждем сотни наших клиентов, гостей форума на квартирник. Атмосферу обещаем. Дождя, в отличие от прошлого года, не будет, так что будет хороший вечер. И в этом плане «Открытие» соблюдает традицию. Нам кто-то говорит, что это вы санируемый банк. На самом деле, еще раз: финансовое положение — мы уже первую прибыль заработали, и это мероприятие не для нас, мероприятие для клиентов, оно создает для форума ту атмосферу, которой Питерский форум славится. Вот вечерние мероприятия — это очень важная часть самой атмосферы форума. Это возможность людям пообщаться, а для нас — это возможность пригласить наших клиентов, которых миллионы, также на хорошее мероприятие.

Я просто хочу сказать, что Шохина не мы про квартирник спросили, он сам сказал. Мы ему просто дали возможность, и он упомянул это в числе основных.

Россия > Финансы, банки > bfm.ru, 24 мая 2018 > № 2678293 Михаил Задорнов

Вице-премьер Акимов: «Кейс с Telegram весьма травматичный, но это попытка поиска баланса»

Максим Акимов признал, что попытка выдалась неудачной, но государство обязано реагировать на угрозы. Об этом он заявил в эфире Business FM

Кейс с Telegram — это неудачная попытка найти баланс между правами граждан, интересами бизнеса и безопасности государства, заявил Business FM вице-премьер Максим Акимов. В кулуарах ПМЭФ-2018 с ним побеседовал корреспондент Business FM Иван Медведев:

А вы, как человек, отвечающий за цифровизацию, и как человек с таким видением, очень интересна ваша позиция по поводу блокировки Telegram. Нужна ли вообще и нужна ли она в той форме, в которой она проводится? Ваше отношение к пакету «законов Яровой»?

Максим Акимов: Моя позиция такова: не только мы, во всех странах мира ищут очень сложный баланс в треугольнике: права людей, интересы бизнеса и интересы безопасности государств, которые представляют, в общем, интересы общества. И, к сожалению, иногда в поисках этого баланса надо двигаться путем проб и ошибок. Не из-за злодеяний и злой воли участников этого процесса, а из-за того, что этот баланс либо технологически не находим, пока нет возможности его найти, либо мы просто не настолько технологичны и умны, чтобы его быстро обнаружить. Мы, безусловно, его найдем, и я думаю, что, в любом случае, это должен быть, скорее, диалог между разными участниками, но все время формировать повестку, исходя из того, что это дремучее охранительство, наверное, это как раз не случай дремучего охранительства, а случай поиска этого сложного баланса, потому что мы не можем игнорировать наши же с вами собственные интересы. И, в одном случае говорить, мы нуждаемся в защите, а в другом случае, в общем, излишне критически, мягко скажу, относиться к попыткам выстроить такие элементы защиты. Полагаю, что этот конкретный кейс — сложный, без сомнения.

Мы сейчас говорим о Telegram?

Максим Акимов: О Telegram, конечно. Этот конкретный кейс, весьма сложный и травматичный для всех сторон, теперь уже надо признать.

И для тех, кто вообще не имел никакого отношения?

Максим Акимов: Да. Еще раз хочу сказать, с моей точки зрения, это вот такая попытка поиска этого баланса.

Пока не совсем удачная.

Максим Акимов: Я считаю, несмотря на то, что это не совсем удачно, это никак не характеризует политику как таковую. Это просто ситуация, когда, действительно, такой баланс найти сложно, и, конечно, я просто призываю не только людей, которые занимаются вопросами нашей с вами безопасности, но я призываю и, соответственно, другую сторону тоже уважительно относиться к профессиональной работе тех, кто должен эту безопасность обеспечивать. Этот вопрос есть. Мы не можем сказать, слушайте, этот мир безграничных свобод. Технологическое развитие подразумевает абсолютную свободу имплементации. К сожалению, мир не таков. И он полон иногда, в том числе и разного рода угроз, на которые государство должно реагировать, и реагировать профессионально. Это получается, еще раз хочу сказать, не всегда. Мне кажется, мы должны проявить чуть больше терпения.

При этом Акимов признал, что приложение Telegram у него есть. На уточняющий вопрос, пользуется ли он им, вице-премьер заявил, что это его личные данные.

Иван Медведев

Россия > СМИ, ИТ > bfm.ru, 24 мая 2018 > № 2636363 Максим Акимов

Новый акционер «Магнита» Александр Винокуров: «В ближайшее время выходить не собираемся»

Компания Marathon Group приобрела акции «Магнита» у ВТБ. О планах развития ритейлера новый акционер рассказал в интервью Business FM

Новый акционер «Магнита» Александр Винокуров прокомментировал Business FM сделку по покупке акций ритейлера. Его компания Marathon Group купила у ВТБ почти 12% «Магнита».

О планах на торговую сеть, о жизненном пути и известных родственниках Александр Винокуров на форуме в Петербурге рассказал главному редактору Business FM Илье Копелевичу.

У нас в студии Александр Винокуров, управляющий партнер и президент компании Marathon Group. Эта компания сегодня в хедлайнах, поскольку вы приобрели почти 12% акций «Магнита» у ВТБ. Вопрос простой: в чем была логика этой сделки. Я знаю, что ваша компания до сих пор очень быстро развивалась, но, в основном, в области фармацевтики и аптечного бизнеса — производства, продажи и поставок на госнужды, в том числе вакцины и так далее. Это огромная покупка. Что вы будете делать в «Магните»?

Александр Винокуров: Мы являемся инвестиционной компанией. С первого дня, как мы создали Marathon Group, мы заявляли о нескольких отраслях, которые мы считаем, с точки зрения фундаментальных драйверов, наиболее интересными в российской экономике. И ритейл мы всегда обозначали как один из приоритетов. Очевидно, «Магнит» — это один из двух лидеров в российском ритейле. Мы считаем, что это компания фундаментальная и недооцененная. У нее есть большой апсайд (ожидаемый рост котировок акции — Business FM) при всех текущих показателях — операционных и финансовых. И мы считаем, что также есть апсайд от улучшения, от повышения эффективности компании, а также с точки зрения роста и увеличения доли рынка. Надо не забывать, что у двух ведущих российских продуктовых ритейлеров Х5 и «Магнит» всего лишь 20% доли рынка. Поэтому, очевидно, здесь есть большой потенциал для роста и для консолидации. Поэтому мы очень bullish (англ. полны оптимизма — BusinessFM) по поводу бумаг, мы очень bullish по поводу данной компании, мы очень bullish по поводу команды и считаем, что у компании есть большой потенциал.

То есть вы здесь выступаете портфельным инвестором? Вы покупаете, потому что после подорожания вы собираетесь продать? Или вы собираетесь в этом бизнесе закрепиться?

Александр Винокуров: Ну, вы знаете, мы на сегодняшний день владеем чуть меньше 12% акций в компании. Мы смотрим на эту инвестицию как минимум как на среднесрочную. Мы, естественно, не собираемся выходить в краткосрочном периоде, потому что мы считаем, что апсайд здесь большой. Полностью апсайд будет реализован в течение двух-трех лет. Как я уже ранее говорил, мы будем готовы, скорее, рассматривать увеличение в каком-то размере нашего пакета, нежели чем уменьшение или выход в краткосрочной перспективе.

Нет ли опасений, которые, мне кажется, они могут возникнуть? «Магнит» развивался как компания одного человека под абсолютно четким, явным лидерством. Сейчас количество акционеров увеличивается. Между разными акционерами, в конечном счете, могут быть какие-то трения, разные взгляды на то, что нужно сделать с компанией в данный момент. А история «Магнита» до сих пор была совершенно другой. Вот такое уже размывание, увеличение числа акционеров, членов совета директоров, оно, на ваш взгляд, рынком как будет восприниматься?

Александр Винокуров: Ну, во-первых, несколько слов о Сергее Николаевиче Галицком. Я с ним, к сожалению, не знаком. Надеюсь познакомиться с ним в краткосрочной перспективе. Я считаю, что он гениальный бизнесмен, смог построить с нуля компанию такого масштаба. Да, он, конечно, был очень сильно вовлечен в управление. Я считаю, что диверсифицированная база акционеров, всех, кто нацелен на увеличения стоимости компании, — это для компании, скорее, хорошо. Компанией должен управлять менеджмент. А акционеры через советы директоров, соответственно, должны вовлекаться в те решения, которые идут в соответствии с англосаксонской системой корпоративного управления. Поэтому я не предвижу трений.

ВТБ сейчас останется старшим партнером.

Александр Винокуров: ВТБ останется одним из акционеров, самым крупным акционером.

У них, по-моему, 17% остается.

Александр Винокуров: Абсолютно верно. Во-первых, мы считаем, что ВТБ — компания, которая занимается прямыми инвестициями, она очень профессиональная. И можно посмотреть на трек-рекорд ВТБ, на их инвестиции — «Лента», тот же самый «Бургер Кинг». Да, и ВТБ как инвестор доказал свою эффективность. Во-вторых, я бы не использовал слово «партнеры». Это, скорее, соакционеры. У «Магнита» большое количество акционеров, и ВТБ — один из них. И мы считаем, что все акционеры «Магнита», как и крупные — ВТБ, так и более мелкие, все нацелены на одно — на максимизацию стоимости компании. Поэтому здесь у всех совпадают интересы, и я не предвижу потенциал, как вы называете, каких-то трений.

Marathon — компания пока не очень известная, хотя, на самом деле, она довольно крупная. Я понимаю, что сделка эта закрытая, непубличная, поэтому стоимость ее не разглашается, условия не разглашаются, кредитные или не кредитные ресурсы, использованные для покупки, когда осуществляется оплата, — это происходит только между продавцом и покупателем. Вы можете сказать что-то об этом, если захотите. Захотите ли?

Александр Винокуров: Сегодня в нашем релизе мы сказали, что сделка была профинансирована за счет кредитных комбинаций и собственных средств.

К вам есть личный интерес как к персоне, потому что вы начинали, по-моему, в «Альфа-банке», не так ли?

Александр Винокуров: Я в «Альфа-банке» никогда не работал. До основания Marathon Group я работал в компании «А1» (инвестиционная компания России, ключевое инвестиционное подразделение «Альфа-Групп» — Bsuiness FM).

Причем, там у вас были очень большие достижения, быстрый рост. Всех привлекает, конечно, медийный интерес — ваши родственники. Извините, об этом нельзя не сказать, потому что, безусловно, интересно и за этим, конечно же, будут следить. Насколько я представляю — потому что я чуть-чуть наблюдал за вашей биографией — ваши успехи в бизнесе состоялись раньше, чем вы стали супругом дочери министра иностранных дел. И все-таки два слова, если вы об этом расскажете, это будет всем интересно и понятно. Как состоялся ваш рост в бизнесе?

Александр Винокуров: Ну, вы говорите, что вы изучали мою биографию.

Поверхностно.

Александр Винокуров: Я начинал инвестиционным банкиром. Потом я проработал шесть лет в Фонде прямых инвестиций TPG. После этого...

Который, кстати, партнер ВТБ тоже...

Александр Винокуров: Который был, да, партнером ВТБ...

Так что здесь вы хорошо знакомы.

Александр Винокуров: Абсолютно. Поэтому, что я могу добавить? Карьеру свою делал сам, но родственником своим я очень горжусь. У него сейчас очень непростая работа.

Спасибо.

Александр Винокуров: Вам спасибо.

Илья Копелевич

Россия > Агропром. Приватизация, инвестиции > bfm.ru, 24 мая 2018 > № 2636348 Александр Винокуров

«Народ США настроен на улучшение отношений с Россией»

Посол США в России Джон Хантсман о том, как улучшить отношения РФ и США

Екатерина Каткова

Россия и США вступили в новую фазу политического противостояния. РФ принимает контрсанкции в ответ на ограничения американского минфина, а глава Госдепа Марк Помпео анонсирует новые рестрикции. О том, как в США реагируют на российские контрмеры, реально ли вернуть доверие в отношения между двумя странами и могут ли в ближайшее время Дональд Трамп и Владимир Путин сесть за стол переговоров, «Газете.Ru» рассказал посол США в России Джон Хантсман.

— На Санкт-Петербургском экономическом форуме, где мы сейчас находимся, традиционно большое внимание уделяется российско-американским отношениям. В этом году основная тема форума — доверие. Есть ли место доверию в отношениях России и США в условиях все усиливающегося санкционного давления?

— Очень хорошо, что вы упомянули слово «доверие». Ведь именно оно является неотъемлемой частью любых взаимоотношений. В данный момент уровень доверия между нашими странами нуждается в серьезном улучшении. И сделать это мы сможем только путем переговоров, стремясь решить проблемы, которые нас разделяют. Невозможно постоянно находиться в изоляции друг от друга. То, что нам всем действительно необходимо – это собраться вместе и разрешить наши проблемы.

— Как вы считаете, есть ли надежда на конструктивные переговоры между руководством наших стран? Может ли в обозримом будущем состояться встреча на самом высоком уровне? Идет ли какая-то подготовка к таким переговорам?

— Ну, наш президент (Дональд Трамп – «Газета.Ru») с самого первого дня говорил о том, что США необходимо улучшить отношения с Россией. И когда я встретился с президентом [РФ Владимиром] Путиным, он мне сказал то же самое: необходимо, чтобы отношения между Россией и США становились лучше. Как вы видите, оба наших руководителя поддерживают сближение и развитие отношений между странами в позитивном ключе.

Решение о возможной встрече на самом высшем уровне пока не принято. Как вы понимаете, тут многое еще зависит от логистики: когда эта встреча произойдет, где она будет проходить. Но это не самое главное. Гораздо важнее, что именно будет обсуждаться на этой встрече.

Таким образом, мы приходим к более комплексному ответу на вопрос: как мы сможем улучшить доверие между нашими странами и что для этого надо сделать. Во-первых, нужно встретиться. Затем важно выявить проблемы, над которыми мы бы хотели поработать. И дальше уже продумать, как именно мы будем их решать.

— А подготовительная работа такой встречи на уровне посольств уже ведется? Готовится ли список тем, которые потенциально можно было бы обсудить?

— У посольства всегда очень много работы. И когда будет уже вестись активная подготовка такой встречи, конечно же, мы будем частью этого процесса. Что касается окончательного решения в отношении президентского саммита, то это будет зависеть от воли обоих наших президентов. Сейчас же я бы хотел сказать, что мне очень приятно занимать должность посла США в Российской Федерации.

За это время я узнал, что между нашими народами гораздо больше общего, нежели того, что нас разделяет. Наши две страны представляют собой две великие цивилизации. Они очень похожи. Граждане обеих наших стран любят свою Родину, они очень патриотичны. И при этом они ждут, что оба наших руководителя, два президента встретились и вместе, сообща, решили многие проблемы, которые стоят перед всем миром. Таким образом, они могли бы сделать мир гораздо стабильней, безопасней, и обеспечить устойчивое будущее.

— Да, а пока нарастает санкционное противостояние: количество ограничений со стороны США увеличивается, Россия предпринимает ответные меры. Как Соединенные Штаты оценивают встречные санкции со стороны России, так называемые контрсанкции? Как они могут отразиться на США и отношениях между нашими странами?

— Да, конечно, озабоченность вызывает именно та спираль, по которой развиваются события: на один ответ идет другой ответ и так далее. Я бы хотел сказать, что все-таки американский народ нацелен на решение этой проблемы. Это такой практический подход.

Вместо того, чтобы обсуждать санкции и контрсанкции, люди, скорее всего, будут думать о том, какие причины привели к этому.

За время своего пребывания послом в России я также понял, что и российский народ мыслит в том же направлении и нацелен на решение именно причин, которые привели к такой ситуации. И я думаю, что в этом и есть здравый смысл.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 24 мая 2018 > № 2624397 Джон Хантсман

«Санкции – это истерика»: почему бизнес США уйдет из России

Глава Американской торговой палаты в России Алексис Родзянко об экономике доверия

Рустем Фаляхов

Отношения между Россией и США почти достигли дна. Власти обеих стран не доверяют друг другу ни в экономике, ни тем более в политике. Если Россия примет закон об уголовной ответственности за соблюдение санкций, то западный бизнес уйдет из страны. Как укрепить доверие и не навредить чересчур эмоциональными действиями экономике в интервью «Газете.Ru» рассказал президент Американской торговой палаты в России Алексис Родзянко.

— Тему доверия в экономике российские власти решили сделать ключевой на международном экономическом форуме в Петербурге в этом году. Почему, как вам кажется, решили сфокусироваться сейчас именно на этой теме?

— Вероятнее всего, посчитали ее самой наболевшей.

— Но для России не очень выигрышная тема...

— Она необходима для всех. Вот простой пример: вы идете в «Макдональдс» и уверены в том, что вы там получите. Вы можете любить или не любить эту сеть быстрого питания, но вы знаете точно, чего от нее ожидать. И во Владивостоке, и в Москве, и в Миннесоте, и в Нью-Йорке. И это бренд, это доверие к тому, что производит и предлагает компания. Сравните это с какой-нибудь «вип-шаурмой». Вы знаете, что вы там получите?

— Нет. Но предполагаю, что глисты будут обеспечены.

— То есть, уровень доверия другой. И это в каждом случае так бывает, и в самом незначительном, и на страновом уровне, когда принимаются решения о ведении бизнеса. О том, сколько можно инвестировать, какой риск можно на себя взять в данной экономике. Это все зависит от уровня доверия.

— Да, но моральные дивиденды с этой темы российская власть и бизнес вряд ли получат…

— Есть китайское выражение – каждый путь начинается с первого шага. Даже самый дальний путь. Поэтому доверие - это необходимая вещь, и над ней надо работать. Вопрос доверия важен с разных сторон. Со стороны России – есть ли у нас доверие к вам. Со стороны всех остальных – есть ли у нас доверие к России. Это как две стороны монеты – они обе требуют обсуждения и осознания.

— Ваш именитый родственник, председатель Государственной думы в царской России Михаил Родзянко, еще в начале XX века ставил вопрос о том, чтобы в России было создано «правительство народного доверия». Сейчас в России сформировано очередное новое правительство. Является ли оно правительством народного доверия? Исходя из тех персон, которые в него вошли.

— Любое правительство, в любой стране, в любой исторический период требует, или хочет, или обязано заслужить доверие своего народа. Без этого оно не может существовать и не может функционировать. И здесь не мне судить…

— А можно я прицеплюсь к вашей фразе? Что значит, «не мне судить?»

— Я могу оценивать то или иное действие и высказываться на его счет, если это действие сильно влияет на интересы компаний — членов Американской торговой палаты. И конкретно сейчас в адрес российского правительства у нас есть мнение, которые мы должны донести до него. А именно, в связи с потенциальным принятием закона об уголовной ответственности за соблюдение - через действие или бездействие - санкционных режимов иностранных государств в отношении России. При принятии такого закона компании оказываются перед очень сложным выбором, практически невозможным. Но при этом, к сожалению, с очевидным исходом. Российская экономика по своему размеру примерно 1/10 американской или европейской.

Поэтому, когда Европа и Америка спорят друг с другом и ставят какие-то условия, то они как бы борются в одной весовой категории. То есть, они равновесные соперники с точки зрения принятия решений бизнеса. Но когда Россия начинает ставить такие условия, имея вес примерно 1/10 от США или Европы, то, к сожалению, равновесия не будет. Будет очевидное решение, которое заставит многие компании просто уйти из страны. И, мне кажется, это не в интересах российской экономики. Поэтому мы очень открыто говорим о том, что этот законопроект о поправках в уголовный кодекс мы считаем ошибкой.

Почему уйдут западные компании

— Если я вас правильно понял, американский бизнес автоматически примет решение не в пользу того, чтобы остаться в России?

— Если придется соответствовать такому российскому закону, то получишь ответственность в Штатах, которая во много раз превысит выгоду в России. То есть, это исключительно объективный выбор.

В американских компаниях в России сотрудники на 99,9% — это граждане России. Никто из ответственных руководителей своих сотрудников под угрозу уголовного наказания не поставит.

А если все-таки придется выбирать: можете работать в России, но не в Америке, или можете работать в Америке, но не в России, то выбор, к сожалению, очевиден.

Я знаю, что многие компании уже приняли для себя решение, где им работать. Ждут только – будет ли принят новый закон или нет. Это как черное и белое.

— Это крупные компании?

— Крупные. В первую очередь крупные.

— Может быть, такая постановка вопроса об уголовной ответственности — это российский ответный шаг на персональные санкции, которые вводят США? Фактически это персональные санкции, хотя и безымянные, но они в отношении американского топ-менеджмента, работающего в России.

— Возможно. Но что я точно знаю, это несколько крупных компаний, которые просто сразу закроются и уедут. И все свои миллиардные инвестиции оставят в земле. Никто не выиграет от этого. Но больше всего пострадает российская экономика.

— Думаете, этот законопроект по недомыслию предложен? Не просчитали последствия? Или тут пресловутая геополитика?

— Это политический шаг. Мне кажется, он вызван эмоциональной потребностью что-то сделать, что-то очень такое сильное и обидное, без учета результата. Мне кажется, что и санкция с американской стороны на «Русал» была принята без должного анализа. И, с моей точки зрения, нанесла куда больший ущерб экономике США и Европы, чем России.

— А у вас сейчас ощущение, что власти США в последние дни поняли, что как-то вроде переборщили с «Русалом» и ситуация, вроде как, немножко отыгрывается назад? Тем более, что и Олег Дерипаска пошел навстречу, продает акции, выходит из управления.

— Если исходить из интересов американской экономики, то я надеюсь, что да, ситуация будет смягчена. Зачем оставлять эти санкции, в полной мере, на «Русале»? Они вредят глобальной экономике и экономике американской куда больше, чем российской.

— А как на самом деле будет?

— Не знаю, но у меня ощущение, что происходящее сейчас нелогично и непродуктивно. И такие нелогичные и непродуктивные вещи лучше не делать. Это не значит, что их не делают. И я думаю, что и Первая мировая война, и Вторая были непродуктивны и нелогичны. Но они были.

— Жесткое сравнение…

— Но что поделать, они есть, эти примеры.

— Что вы бы порекомендовали сделать в этой ситуации, чтобы противостояние государств, эти санкции и контрсанкции в итоге не привели к новой войне?

— Мой совет – восстановить в полном объеме дипломатические отношения и побольше встречаться, вести диалог.

— Не получается же. Запад говорит: верните Крым. Кремль говорит: нет, не вернем. И на этом все.

— Поменьше публично кричать и побольше спокойно разговаривать.

— Думаете, при нынешних лидерах удастся повысить доверие?

— Да, все возможно, конечно, возможно и при этих. Других у нас нет. Поэтому надо надеяться на этих.

«Чтобы соответствовать – нужно слушаться»

— Вот вы предлагаете активнее обсуждать проблемы. Но почему западные лидеры, за редким исключением, например, президента Франции Эммануэля Макрона и премьер-министра Японии Синдзо Абэ, отказываются от участия в экономических форумах, которые являются вполне комфортными переговорными площадками?

— Я тут поспорю. В прошлом году была рекордная посещаемость форума, во-первых. Во-вторых, американская делегация была самая крупная из зарубежных в прошлом году. В этом году уровень представителей американского бизнеса даже выше, чем был в прошлом году.

— А почему политики-то игнорируют форумы? Им в первую очередь надо договариваться.

— В Питере — это экономический форум, не политический.

— Давос тоже экономический…

— Давос, Швейцария – нейтральное место, куда все едут. Россия — не нейтральная страна, США — не нейтральная страна. Поэтому там…

— Доверия больше? Давайте предложение внесем, перенести Питерский форум в Швейцарию… В любую другую нейтральную страну. Поедут западные политики?

— Да ладно, там эти маленькие городки – они не в состоянии принять такую толпу. Но если серьезно…Есть разные теории на эту тему.

Теория, что отказ от участия в ПМЭФ – это один из стимулов, который приведет к изменению поведения российского государства.

Потому что, чтобы приезжали политики – нужно соответствовать. Чтобы соответствовать – нужно слушаться. Тогда будете иметь гостей. Такая логика. Действует она или не действует? Пока нет. Но логика такая.

— Вы разделяете такую логику?

— Я не разделяю такую логику. Но, мне кажется, что России надо меньше обращать внимания на то, что происходит вокруг нее, и больше обращать внимания на себя. Что интереснее, что выгоднее для России, то и нужно делать. А то, что другие делают – это их дело.

Война не по бумагам

— А как не обращать внимание, если некоторые представители западного истеблишмента тоже не вполне соответствуют своему высокому статусу. Вот глава МВФ Кристин Лагард… Она приезжает, кстати, на форум. Но в уставе МВФ четко написано, что фонд не выдает кредиты государствам, которые находятся в состоянии войны с соседями. А МВФ Украине помогает…

— Тут надо очень осторожно с терминами. Украина ни с кем официально не воюет. Она называет это АТО – антитеррористическая операция. Нет противоречия с уставом МВФ.

— Но по факту-то война же идет?

— Факт фактом, а юрист юристом.

— Но мы же про доверие говорим. А разве не подрывается доверие такой юридической казуистикой?

— Конечно, подрывается.

— А вы Лагард можете об этом сказать?

— Украина и МВФ — не мое дело.

— Нет, подождите, почему же не ваше? Самый большой финансовый взнос вносит в МВФ какая страна? США.

— Это, скорее, вопрос к чиновникам государственным, а не к бизнесу частному. С какой стати частный бизнес будет отвечать за политику МВФ и смотреть, как себя ведут акционеры фонда?

— Имелось в виду, не с трибуны выступить на тему МВФ, а просто обратить внимание Лагард в дружеской беседе…

— Надо очень осторожно вести дружеские беседы с журналистами.

— Ну, а почему нет? Может быть, это было бы вашим вкладом в повышение доверия между странами, между США и Россией. Мне кажется, вполне профильное дело.

— Мое профильное дело лучше получается, если я меньше критикую в газетах моих визави. Вот мы говорили о конфликтах государств, о сферах влияния. И политики используют очень разные понятия, иногда к месту, иногда невпопад. Почему Саудовская Аравия, где казнят людей нетрадиционной ориентации, лучший друг Соединенных Штатов, а России постоянно пеняют за то, что она запрещает их пропаганду? Вот, объясните мне это.

— Не могу сообразить. Вы так резко перешли от МВФ к геям…

— А я объясню. Потому что, когда интересы государств связаны с большой политикой, то причины, которые называются, или доводы, которые приводятся, они не всегда связаны с высокой моралью. Они связаны с интересами государства. И в этих случаях в ход идут любые аргументы. В зависимости от необходимости.

— Значит, американскому истеблишменту есть, над чем работать, вообще-то?

— Конечно, есть. Американский истеблишмент должен работать над своими проблемами, а российский — над своими. Так всем было бы лучше.

— Согласен. Про Россию и США мы немного выяснили, какой уровень доверия. А что с доверием между США и Европой? Меркель проезжала и, когда ее спросили про выход США из ядерной сделки с Ираном, как вы это оцениваете, она сказала, я сам это слышал во время пресс-конференции: традиционно США являются стратегическим партнером Европы. Но Меркель, тем не менее, не одобряет выход США из сделки. Выходит, доверие все же снижается? На страновом уровне. Или это снижение доверия Меркель к Трампу, к нему лично, к его причудливому характеру?

— Нет, здесь причудливость небольшую роль играет. Но недовольство растет. Потому что обнаруживаются конфликты. Потому что у каждой страны свои интересы. И так всегда было, но сейчас появился новый повод. Иранская сделка – это как бы разрыв с единым подходом, который был раньше.

Санкции – это истерика

— Продолжим тему санкций. Но уже на примере России. Насколько санкции, их механизм воздействия продуман? Я не понимаю, почему простые люди-то, не олигархи, не правительственные или кремлевские чиновники должны страдать? Вот пример с Дерипаской, десятки тысяч работников по всему миру в его холдинге работают. Большая часть работников, конечно, в России. И вот все они теперь сидят, как на вулкане и гадают, чем это все закончится? Уволят — не уволят? А в чем они виноваты, собственно?

— Они ни в чем не виноваты. Когда баре ссорятся, у холопов чубы трещат…Эти санкции я критиковал, публично, и критикую до сих пор. Потому что они уже перешли в фазу, где каждая дополнительная санкция каким-то образом больше действует на того, кто ее накладывает, чем на того, на кого накладывают. И в случае «Русала» это так и было. И, как только это стало понятно, а это стало понятно почти сразу, то правительство США пошло на попятную.

— Разве?

— Во-первых, растянули срок. Во-вторых, стали говорить добрые слова о «бедных рабочих в Ирландии». В-третьих, дали совет Дерипаске: если только выйдете, снизите свою долю – все будет хорошо для «Русала». Все это было сказано после введения санкций, когда стало понятно, что они стали действовать не так, как хотелось их авторам.

— То есть, вы надеетесь, что все-таки тонкая настройка санкций произойдет? Не будут бить по всем сразу?

— Конечно, лучше бы была тонкая настройка заранее, а не постфактум. Постфактум не соберешь то, что уже сломалось, не восстановишь. Но лучше хоть что-то сделать, чем ничего. И, мне кажется, что уже где-то пошли на компромисс, на смягчение.

— А на это всерьез рассчитывали в США, что в результате санкций в России элита и граждане совершат чуть ли не революцию, сместят действующую власть?

— Я задавал вопрос: чего вы хотите в конечном счете от санкций? И на этот вопрос конкретного или понятного ответа никогда не получал.

— На каком уровне вы задавали такой вопрос?

— На уровне людей, которые близки к мышлению властей. На прямой вопрос в одном случае мне вообще не ответили, когда это были чиновники. А во втором случае сказали: на этот вопрос вы никогда не получите прямого ответа. Как я понял, потому что они и сами не знают ответа.

— То есть, отчасти эти санкции, в том виде, в каком мы их имеем, — это как бы результат недомыслия?

— Санкции результат того, что надо что-то делать, поэтому давайте сделаем санкции.

— Санкции действуют с 2014 года. Какой в итоге результат получился от этих санкций?

— Действует некое давление на бизнес. Это точно. И, в результате давления, какие-то инвестиции, которые могли быть сделаны в Россию, были отложены. И какой-то капитал, который раньше был доступен, стал недоступным. Безусловно в этом есть некое притупляющее влияние на потенциал роста российской экономики. И на потенциал роста отдельных бизнесов в рамках российской экономики. Это некий тормоз, который влияет на развитие экономики. И действует он постоянно, и медленно, но действует.

— А если не только про деньги и бизнес говорить? Каков результат санкций?

— И с той, и с другой стороны санкции привели политиков к истерике. За принятие закона о санкциях год назад в Соединенных Штатах голосовало 400 против 3-х…Это некая, с моей точки зрения, истерика…Проголосовать на первом чтении такой закон, который больше самому себе вредит, чем чужой стране, на уровне 412:0…. Никто из депутатов не воздержался, никто не проголосовал против. Единогласно приняли. Это тоже истерика, но уже в России. То есть, с двух сторон политики стали истерить. Вот вам результат санкций.

— Мои знакомые, когда возвращаются из поездок по ЕС и США, из Великобритании говорят: там на нас теперь косо смотрят. Тоже результат санкций. Истерика на уровне рядовых граждан…

— Это результат работы СМИ.

— СМИ — зеркало, мы-то чем виноваты?

— Зеркало, которое выбирает, что отражать, а что не отражать. Выборочное зеркало.

— А в чем России можно доверять? Есть что-нибудь, чему можно доверять? Российские ценные бумаги…

— Хороший пример. Рекордные уровни на рынке акций — это признак доверия.

— Сейчас дно во взаимоотношениях между Россией и западными странами?

— Нет, еще не дно.

— Еще не дно? Дно – это когда война? Вы будете считать дном какой уровень взаимоотношений?

— Вот, если Россия своими действиями сама себя изолирует, через вот, скажем, закон об уголовной ответственности за соблюдение санкций… Защититься, когда закон написан так, как сейчас, практически невозможно. Действие или бездействие. И кто ответствен? Любой сотрудник – за действия своего начальства. Поэтому, вот

если Россия выставит из страны бизнес таким вот своим действием – это будет уже ближе к абсолютному дну.

А сейчас доверия все же очень много. Надо помнить, что и товарооборот сохранился и даже вырос, и бизнес американский работает успешно в России, и результаты показывает положительные. Без доверия таких результатов невозможно было бы добиться.

Уровень торговли России сельхозпродукцией вырос. Качество продукции в России выросло. Все это тоже дает дивиденд доверия. Ценные бумаги России котируются успешно на международных рынках. Это доверие. Ценная бумага – это абсолютное измерение доверия. Без доверия была бы нулевая цена.

Не надо сгущать краски. Есть большой резерв доверия, и лучше его поберечь.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Госбюджет, налоги, цены. Приватизация, инвестиции > gazeta.ru, 24 мая 2018 > № 2624389 Алексис Родзянко

Интервью Максима Акимова телеканалу «Россия 24».

Заместитель Председателя Правительства ответил на вопросы ведущего телеканала Александра Кареевского в рамках Петербургского международного экономического форума.

Из стенограммы:

А.Кареевский: Здравствуйте, Максим Алексеевич!

М.Акимов: Добрый день!

А.Кареевский: Вам доверена очень ответственная должность в Правительстве – выстраивать цифровую экономику. Мы в основном будем говорить об этом, хотя не только.

Многие сейчас говорят о цифровой экономике, но не очень многие понимают, что это такое. Есть разные точки зрения. Представляются прежде всего компьютеры, телефоны, ещё какие-то гаджеты. Что, по-вашему, цифровая экономика и зачем нам её нужно строить? Как Вы видите этот процесс?

М.Акимов: Если Вы обратили внимание – я думаю, конечно, обратили, и не только Вы, но и все заинтересованные граждане страны, – в указе Президента о структуре органов исполнительной власти появилось министерство с новым названием – Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций.

Цифровая экономика – это не только, да и не столько про экономику. Это прежде всего преобразование всех сфер жизни – здравоохранения, наших повседневных практик, культуры, гейминга. Всего чего угодно: процесса покупок, процесса перемещения товаров, грузов, людей, процессов отношений между ними, в том числе на базе социальных сетей.

А.Кареевский: То есть это какой-то новый дивный мир?

М.Акимов: Это очень сложное, очень рискованное, очень сложно управляемое (потому что оно меняет природу национальных государств и их возможности), трансграничное и глобальное явление. И это большой вызов не только для Российской Федерации, но и, без сомнения, для всех государств.

Мы должны в нём увидеть прежде всего огромные возможности и для улучшения жизни людей, и для повышения эффективности экономики, и для нахождения абсолютно новых рецептов развития. Экономика, построенная на данных, на обеспечении бесшовной миграции данных, на их обработке с помощью невиданных доселе мощных алгоритмов, – конечно, всё это принесёт абсолютно новые дивиденды. В здравоохранении это десятки тысяч сохранённых жизней. Это абсолютно новая скорость перемещения товаров, абсолютно новые сервисы, которые уже входят в нашу жизнь.

А.Кареевский: Например, какие Вы имеете в виду?

М.Акимов: Например, колоссальное увеличение доли электронных продаж в транспортной сфере, сфере транспортных услуг. Мы ведь уже забываем, что такое билетные кассы.

А.Кареевский: Да, всё там, в телефонах или на компьютерах.

М.Акимов: Более того, мы делаем это не с десктопов, мы делаем это в мобильных приложениях. У нас более 25% продаж в ритейле уже совершается с помощью мобильных приложений. Подчеркну, не электронных.

А.Кареевский: То есть не за большим компьютером?

М.Акимов: Да, не с помощью десктопов, а с помощью мобильных приложений.

Второй гигантский трек – это огромное накопление данных от интернета вещей. Потому что вся наша жизнь, так или иначе, опутана и будет опутана датчиками. У меня на руке часы – они фиксируют пульс, фиксируют мои движения, объём сна, который сократился сильно в последнее время. Всё это позволяет очень многое узнать человеку о самом себе, но и узнать третьим лицам о человеке.

А.Кареевский: Я как раз хотел сказать, что это всё пряники, о которых Вы говорите, а есть и…

М.Акимов: Я сразу сказал о рисках. Конечно, одна из базовых вещей – это не только кибербезопасность, борьба с прямым мошенничеством, это абсолютно новые правовые режимы регулирования данных.

Вопросы ведущему, интервьюеру, задавать не принято – задам: Вы часто читаете пользовательские соглашения (знаете, такие длинные есть)? Сколько раз в жизни Вы прочли их до конца?

А.Кареевский: Ни одного раза. Обычно я согласен.

М.Акимов: Ни одного раза. Вот с чем Вы согласны – всё там и заключается. Но если мы посмотрим ещё глубже, то не всё так просто. Например, если мы с помощью национального регулирования, чего во многом хотят люди, и это очень правильный запрос… Мы должны исходить, как я полагаю, из того, что первым и главным обладателем данных о себе является человек, он должен грамотно, компетентно в своём праве распорядиться этими данными.

А.Кареевский: То есть согласиться отдать их или изъять.

М.Акимов: Да, согласиться со способом их обработки, согласиться с тем, кто, как, когда, на какой основе может их агрегировать и, например, продать. И это очень важный аспект. Но это только одна сторона вопроса. А другая сторона вопроса в том, что цифровой мир трансграничен и глобален. И политика запрета не всегда работает. Это очень сложный баланс.

Приведу пример. Можно издать директивно норму, установить её с помощью правовых инструментов, нормативно-правовых актов, запрещающую, например, обработку данных, которые пользователи разместили в каких-то платформах. Вы как пользователь социальной сети, естественно, высказываете потребительские предпочтения, ставите лайки, реагируете…

А.Кареевский: Конечно, это всё собирательно...

М.Акимов: А если алгоритм, который видит Ваш профиль, находится за территорией Российской Федерации? И зарабатываются на этом деньги. Соответственно, развиваются новые бизнесы, с них платятся налоги. Согласны ли мы, чтобы эти сервисы перемещались за границу и там создавали стоимости? Я думаю, нам надо подумать о том, чтобы эти компетенции и эта активность легально концентрировались на территории России.

А.Кареевский: Максим Алексеевич, здесь есть очень много политических, наверное, проблем, экономических проблем, правовых проблем. Последний случай – инициатива запретить Booking.com в России. Наверное, Вы слышали.

М.Акимов: Как выяснилось, это скорее не инициатива, а частное обращение.

А.Кареевский: Хорошо, это была чья-то частная мысль, которая достаточно серьёзно всколыхнула интернет. Я видел отзывы.

Там есть здравое зерно. Как Вы сказали, стоимость от наших данных фактически зарабатывается за границей. Как этот вопрос решать? Как к нему подойти? Надо создать свой Booking.com?

М.Акимов: Во-первых, надо, конечно, развивать российские сервисы. И первое, о чём надо заботиться, – это о том, чтобы компетенции, которых у нас в каких-то сферах не хватает, приживались на российской почве, сотрудничать с глобальными компаниями.

А.Кареевский: А они готовы с нами сотрудничать?

М.Акимов: Сложный переговорный процесс, настрой – конструктивный.

А.Кареевский: То есть Вы видите такую возможность?

М.Акимов: Безусловно. И наша задача – создать для этого условия. Политикой пряника, но иногда и второй части этой пословицы… Так или иначе создавать условия для локализации ключевых компетенций в России. Мы для этого имеем всё: у нас прекрасные люди, у нас замечательная матшкола, у нас хорошее профильное образование, у нас сильный и очень заинтересованный бизнес, который готов это абсорбировать и имплементировать, применять в бизнес-процессах.

Возвращаясь к центральному вопросу, цифровая экономика – это про данные и про людей. Это не только про IT. И это не про финтех. Многие думают: цифровая экономика – равно криптовалюты, блокчейн и так далее. Это совсем про другое. Это то, как механизм накопления, передачи и обработки данных меняет стандартные представления о бизнес-моделях, о повседневной жизни людей, как он привносит в нашу жизнь совершенно новые вещи.

А.Кареевский: Мне нравится называть это «изменение способа производства товаров и услуг». Я так это определяю.

М.Акимов: И взаимодействия людей и вещей.

А.Кареевский: Согласен, такое добавление очень важно.

Вы коснулись вопроса криптовалют. Действительно, было много, как теперь говорит молодёжь, хайпа и так далее по этому делу в прошлом году. Сейчас немножко страсти поутихли, тем не менее криптовалюты развиваются, процесс идёт, как говорил наш политик недавнего прошлого, и вряд ли он закончится завтра. Госдума приняла в первом чтении закон о цифровых активах. Вы как к нему относитесь? Считаете его разрешительным или это запретительный закон – в том виде, в котором он есть сейчас? Пока на первый взгляд всё-таки достаточно жёсткое регулирование, но всё-таки это не запретительный закон. Что нам делать с этой стороной цифровой экономики? Ваша позиция какая?

М.Акимов: Позиция Правительства на этапе работы с инициаторами законопроекта – а мы активно, естественно, коммуницировали в рамках реализации программы «Цифровая экономика», на базе центра компетенций «Сколково», в рабочих группах, в Минфине, в Банке России – позиция конструктивная, поддерживающая. Есть, соответственно, замечания, которые вполне можно ко второму чтению учесть. И я думаю, что на сегодняшний день в законопроекте оптимальный баланс между безопасностью, безопасностью финансовой сферы… Это же не абстракция, это наша с вами безопасность.

Это безопасность от вовлечения в новые пирамиды, безопасность от продажи под видом неких цифровых активов воздуха.

А.Кареевский: Токенов. Такого много сейчас, к сожалению.

М.Акимов: Американская комиссия по фондовому рынку провела такой эксперимент: опубликовала подобного рода криптофальшивку, инициировала, чтобы продемонстрировать, какое нездоровое доверие к этому существует, насколько это перегрето.

В законопроекте решается другая задача ещё, очень важная. Ведь это очень технологичные вещи, и они должны быть введены в гражданский оборот. Нам надо определить, что это такое с точки зрения природы: это отношение? это вещь? это обязательство?

А.Кареевский: Это имущество вроде?

М.Акимов: Как будем обращать взыскание? Вот всякое в жизни бывает, мы встречаемся, поженились, расстались, а у вас нажит совместный кошелёк криптовалют – что с ним делать? Брать цифровую пилу и…

А.Кареевский: Флешку напополам распиливать...

М.Акимов: Эти вопросы должны быть урегулированы. И введение на здоровой основе в гражданский оборот этой части цифровой индустрии – это очень важная задача. Для того чтобы дать возможность работать судебной системе, для того чтобы дать возможность работать правоприменителям и правоохранительным органам, защитить людей, не допустить перегрева и, самое главное, не блокировать развитие новых форм привлечения капитала на базе краудфандинга с помощью выпуска цифровых финансовых инструментов.

Мне кажется, мы очень близки к тому, чтобы найти баланс и не повторять ошибок.

А.Кареевский: То есть баланс будет найден? Запрещать, не пущать – такой задачи не стоит?

М.Акимов: Такой позиции нет. Есть вещи, на которые точно Банк России, Министерство финансов не согласны. Я думаю, что это очень здоровый баланс.

А.Кареевский: Максим Алексеевич, последний вопрос.

Цифровая экономика должна иметь материальную базу. Сейчас много идёт информации о том, что китайские власти вкладывают огромные деньги – появилась цифра 47 млрд долларов, только один фонд будет развивать микроэлектронику. Вся цифровая экономика на чём-то базируется. В России с этим проблемы. Есть ли у Правительства план (без цифр, может быть, пока) вложить какие-то серьёзные деньги и снизить нашу зависимость от импортных комплектующих и вообще от импорта цифровой техники?

М.Акимов: Вся наша активность в ближайшее время и в средней, долгосрочной перспективе будет базироваться на реализации нашего стратегического документа, на реализации наших планов по выполнению Указа Президента №204. Если вы обратили внимание, там цифровая повестка ведь не только в программе «Цифровая экономика», которой посвящён отдельный пункт, она присутствует практически во всех разделах. Цифровая повестка – сквозная.

Я всё время хочу сказать, что не существует такого: вот, мол, цифровая экономика, а всё остальное – само по себе. Это не так. Поэтому, конечно, в течение лета будут решения, в том числе и по финансовому обеспечению всех ключевых направлений. А импортозамещение – это не только направление, которое обеспечивает экономическую безопасность, которое критично вообще для безопасности страны. У нас есть очень чувствительные сферы, где, в общем, применение определённых импортных технологий просто недопустимо, там некоторым нашим партнёрам делать нечего, где мы можем полагаться только на себя, это абсолютно оправданно. И я думаю, что мы в соответствии с поручением Правительства до 15 августа вместе с экспертами и, самое главное, вместе с бизнесом эти решения выработаем.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > premier.gov.ru, 24 мая 2018 > № 2623494 Максим Акимов

Выступление заместителя Министра финансов Андрея Иванова на Панельной сессии "Новые механизмы инвестиционной политики: "Локомотивы роста" в рамках ПМЭФ-2018

Иванов Андрей Юрьевич

Заместитель Министра

А.Ю. Иванов: Уважаемые коллеги, СПИК 2.0 не столько форма договора, сколько уже некий бренд, который обобщает предложения от Правительства Российской Федерации бизнесу, региональным лидерам. В том смысле, что нам бы хотелось вместе договориться о том, что мы готовы гарантировать неизменность условий ведения бизнеса на срок реализации проекта тем, кто заинтересован вложить деньги заработанные в России именно в российскую экономику. И сопроводить это необходимыми стимулами, чтобы развивались новые проекты.

И для этих целей мы предложили так называемый контракт СПИК 2.0. Мы очень благодарны Министерству промышленности за то, что именно на их базе успешного опыта, который был выработан в промышленной политике, мы предлагаем расширить этот инструмент на все отрасли реального сектора – и на инфраструктуру, в том числе связь, на цифровую инфраструктуру, на сельское хозяйство, другие отрасли экономики. С другой стороны, мы настаиваем на том, чтобы только государство взяло на себя обязательства. Нам хотелось бы, чтобы бизнес тоже взял на себя обязательства, ту часть, которую он может понести, а именно прямые инвестиции в российские проекты от 1 миллиарда рублей.

И наши предприниматели (и которые здесь присутствуют, за нашим круглым столом, и те, которые представляют РСПП, все бизнес-объединения, с кем мы ведём переговоры) готовы уже реально эти инвестиции осуществить. Я бы хотел предупредить те опасения, о которых сказал Андрей Слепнёв, мы понимаем, что такого рода контракты структурируются не один день. За полтора месяца работы мы создали уже соответствующий проектный офис, который за полтора-два месяца работы набрал проектов на общий объём уже до 8 триллионов рублей. У нас КПЭ, которые нам поставил президент в своём поручении, чтобы мы примерно за год за счёт этого инструмента обеспечивали экономику 1,2 триллионами рублей прямых инвестиций в отраслевые проекты. только за время первых консультаций, мы видим, что на самом деле способны справиться с этой планкой.

Ведущий: Российские деньги в основном?

А.Ю. Иванов: Мы рассчитываем в основном на российские деньги. Вы понимаете, в каких условиях диалога мы находимся с иностранными инвесторами. Хотя компания «КамАЗ» (с которой мы давно работаем и акционерами которой прямо или косвенно являемся) сейчас в рамках контракта продемонстрировала, что наши зарубежные партнеры вместе с нами инвестируют в новые проекты «КамАЗа» - это кабина, двигатель, вообще целая основа автомобиля – то есть мы получим новый автомобиль.

Ведущий: Андрей, речь идёт о народе, у которого в языке тоже четыре падежа?

А.Ю. Иванов: Да, именно так. Конечно, есть у нас иностранные партнёры, но мы рассчитываем именно на отечественного инвестора. Нам нужно вернуть в страну российские заработанные деньги. При этом понятно, что если это новый проект, то этому проекту нужна инфраструктура. Что мы предлагаем? Мы предлагаем не преследовать сразу фискальную цель в партнёрстве с бизнесом. Мы говорим о том, что средства, заработанные в этом проекте, можно направить и нужно направить на транспортную, энергетическую и социальную инфраструктуру. И мы уже внесли соотвествующий проект постановления в Правительство Российской Федерации. Первые пять-шесть лет проекта рассчитываем на то, что предпринимателю в определённых рамках будут компенсированы эти расходы за счёт вновь поступающих налогов. Мы также готовы обеспечивать эту инфраструктуру для особых экономических зон и соответствующих индустриальных парков и кластеров.

Огромные слова благодарности Рустаму Нургалиевичу лично и всей команде, которая работает в Республике Татарстан. Потому что лучшие практики, которые есть в такого рода инфраструктурных проектах, являются фактически методологическим центром для всей страны. Мы очень надеемся, что достигнем по проектам первой планки, о которой договорились, – больше 500 миллиардов проектов, но думаю, что и вторая задача тоже вполне выполнима. Прежде всего на базе тех мер поддержки, которые в Республике уже осуществлялись.

При этом хотелось бы обратить внимание, что такого рода договорённости не являются основанием для получения господдержки. Это не значит, что мы под СПИК сейчас поделим все субсидии, налоговые льготы и прочее. В поручении Владимира Владимировича [Путина] присутствуют федеральные льготы по налогу на прибыль, и мы готовы и хотим договариваться с регионами, чтобы предпринимателям предоставлялись определённые преференции по налогу на имущество и по всем земельным делам тоже. При этом мы предлагаем сделать СПИК одним окном для предпринимателей в случае, если этот проект в рамках отраслевой политики уже отобран в качестве приоритетного. И для того, чтобы это было одно окно, мы предложили поправки в Бюджетный кодекс, чтобы специнвестконтракт мог быть одновременно и соглашением о предоставлении субсидии, если каким-то образом будем регулировать налоговые льготы, чтобы мы могли договариваться с предпринимателями и по их эффективности.

Особо хотелось бы отметить, что мы рассчитываем в этом смысле поддержать не только крупные проекты. Не просто поддержать, помочь привлечь инвестиции – мы заинтересованы в том, чтобы в специнвестконтрактах был определённый акцент на отечественном технологическом предпринимательстве. Прежде всего на отечественных стартапах, где мы говорим о поставках второго и третьего уровня.

Здесь у нас большая надежда на Сколково. Правительством уже внесен в Государственную Думу этот законопроект, надеемся также на его одновременное рассмотрение с большим пакетом. Мы предложили Сколково стать технологическим и инвестиционным хабом для отечественных технологических предпринимателей, и благодарны, что они отозвались на это.

Большим проектам будут предложены отечественные стартапы вне зависимости от того, где они расположены на всей территории Российской Федерации. Это не просто механизм раздачи налоговых льгот и грантов, это такой сервисный центр для тех, кто хочет партнёрства с большим бизнесом. И мы эту поддержку также готовы организовать и привлечь венчурные инвестиции.

Огромная благодарность непосредственно партии «Единая Россия», которая составляет большинство в нашем парламенте, за огромную поддержку. Мы вместе, в рамках проекта «Локомотивы роста», проехали уже значительную часть страны, и надеемся, что и дальше будут совместные поездки, что будем встречаться с предпринимателями и отрабатывать инициативы. Для нас это важно, потому что законопроект сейчас будет рассматриваться в парламенте, уже есть поручение Дмитрия Анатольевича Медведева, чтобы мы всё сделали достаточно оперативно в рамках партийного проекта.

Нам бы хотелось продемонстрировать всем нашим потенциальным инвесторам, что у нас есть договоренность с парламентом. И ту работу, которую мы начали, по подготовке соответствующих проектов оформления контрактов, мы можем продолжать, понимая, что если к концу года подойдём с соответствующим вступлением в силу законопроекта, у нас будут уже готовые контракты, и мы сможем сделать все пакетно и одновременно. И вот этот 10%-ный лаг очень жёстко дал понять, что у нас нет времени для раскачки. И те задачи, которые поставил Президент, нужно отработаю в таком режиме.

Поэтому приглашаем всех к сотрудничеству. Поверьте, постараемся сделать всё для тех, кто рассчитывает свои капиталы размещать в России и богатеть в России, все условия для этого обеспечим как на уровне федеральной, региональной законодательных властей, так и в партнёрстве с нашими крупнейшими предпринимателями, и в том числе технологическими. Спасибо.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > minfin.gov.ru, 24 мая 2018 > № 2620255 Андрей Иванов

Выступление Первого заместителя Председателя Правительства - Министра финансов Антона Силуанова на сессии "Время назад: политическое соперничество против экономического взаимодействия" в рамках ПМЭФ-2018

Силуанов Антон Германович

Первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации – Министр финансов Российской Федерации

А.Г. Силуанов: Ситуация у нас меняется. Мы говорили о холодной войне, но это не совсем война, хотя есть военные действия на финансовых рынках, в экономической плоскости. Поэтому это противостояние все равно сохраняется, просто в других сферах, к сожалению. Мы встречаемся на «двадцатках» Международного валютного фонда и говорим о том, что у нас высокие темпы роста экономики. Тем не менее, на сегодняшний момент все больше и больше становится актуальным вопрос о возрастании наряду с такими, казалось бы, позитивными изменениями, негативных тенденций.

В первую очередь негатив - это протекционизм, ограничение в торговле, в потоках капитала. Это функциональные изменения международных организаций, которые были созданы для мировой интеграции, и увеличение за счет этого темпов экономического роста.

Сейчас мы, к сожалению, видим обратные процессы – когда процесс введения ограничений, санкций сначала для одной, для другой страны, потом захватывает все больший и больший периметр, захватывает мировые экономики. Теперь мы видим, что санкции могут распространяться и на союзников. Непонятно, к чему дальше это приведет. Думали, что это будет локальный процесс; но продолжение политики протекционизма введением таких мер экстерриториального воздействия в целях придания преференций своей собственной экономике - это путь в тупик развития мировой экономики, это путь в тупик для тех действий, которые предпринимались мировым сообществом последнее время. Мы, наоборот, создавали интеграционные союзы, создавали условия для развития свободной торговли, притоков капитала.

Сейчас все это, к сожалению, пересматривается и вредит всем экономикам, ведь от введения санкций страдает не только страна, на которую ввели санкции, - страдают и бизнес в странах, которые вводят такие ограничения. Поэтому мы выступаем за курс свободного перемещения капиталов, свободную торговлю. Российская Федерация, несмотря на все ограничения, которые сейчас вводятся, принимает меры по реагированию. Эти санкции способствовали даже более активному проведению реформ в России. Здесь и свободное курсообразование, и более жесткая бюджетная политика, целый ряд структурных реформ как метод реагирования на санкции.

Нам приходится реагировать, и я считаю, что экономика Российской Федерации к этой ситуации по большей части адаптировалась. Безусловно, влияние санкций сказывается на состоянии экономики. Мы сегодня уже говорили, что, по разным оценкам, оно может составлять до 0,5% ВВП. Мы не сидим сложа руки, а осуществляем меры структурного реагирования на сложившуюся ситуацию. Но любые ограничения – это вред как мировому экономическому росту, так и всем тем, кто вводит эти санкции, и их партнерам.

<--->

Отрицать влияние санкций на экономику России было бы несправедливо. Такое влияние есть. Но с другой стороны, это подстегивает более быстро проводить реформы, более быстро реагировать на складывающиеся ситуации. Взять бюджет: если раньше мы имели сбалансированный бюджет при цене 100 долларов за баррель, сегодня бюджет балансируется при цене 50 долларов, а в следующем году - при цене 40 долларов за баррель. Поэтому выстраивается защитная стена в отношении выполнения всех наших бюджетных обязательств.

Что касается курса: раньше думали о том, что мы сейчас введем ограничения на потоки капитала, на притоки валюты в нашу страну, и экономику разорвет. Не произошло этого, курс отреагировал. Да, мы пережили период высокой инфляции, но Центральный Банк вместе с правительством РФ смогли решить эту задачу. За прошлый год была зафиксирована самая низкая инфляция в истории Российской Федерации. Сейчас мы стоим на пороге целого ряда структурных реформ, которые должны простимулировать рост российской экономики, чтобы, несмотря на санкции, на все ограничения на притоки инвестиций в нашу страну (и внешних инвестиций), мы могли бы развиваться темпами выше базовых структурных, выше 1,5%. Такая задача сейчас стоит перед Правительством, и эту повестку мы будем отрабатывать все ближайшее время.

<--->

Если нам ставят где-то преграды, мы ищем как их обойти, поэтому у нас были тесные экономические связи с нашим большим соседом – Китайской Народной Республикой. Сейчас мы усилено налаживаем и расширяем эти связи. Кстати, если сейчас нам выставят препоны и ограничения в расчетах, в использовании американской инфраструктуры – это американские банки, расчеты в американских долларах, мы с Китаем налаживаем отношения и осуществляем расчеты в национальных валютах. Каждый год увеличивается доля расчета за товар в юанях, в рублях, и такая тенденция идет везде. Поэтому, когда мы говорим, что вводятся какие-то ограничения одной страной, то сразу находятся другие пути отхода от этих ограничений, и, наоборот, они негативно влияют на ту страну, которая вводит эти ограничения. Поэтому наш стратегический партнер – Китайская Народная Республика. Мы развиваем с нашим соседом новые экономические связи, новые инвестиции. Считаю, что это большая перспектива и выход из тех ограничений, которые пытаются наложить на Россию.

Сейчас мы принимаем меры помощи нашим компаниям, в первую очередь предприятиям, которые попали в такую ситуацию. Если нам говорят, что «эта компания относится к списку токсичных предприятий, с которыми нельзя иметь дело», – значит, государство здесь должно подставить плечо. Мы создали специальный финансовый институт, который помогает на общих условиях, на рыночных условиях рефинансировать кредиты, выкупить те залоги, которые находятся в залоге у иностранных банков и так далее. Государство здесь не стоит в стороне, и будет помогать компаниям, попавшим в сложную финансовую ситуацию, а рынки сбыта этих компаний перенастраиваются в другие части света, в том числе, и в Китай, который является нашим крупным партнером, большим рынком. Мы не будем сидеть сложа руки, и ограничивать деятельность этих предприятий, мы наоборот будем содействовать тому, чтобы открывать новые рынки, содействовать в стимулировании сбыта их продукции, чтобы наши предприятия и трудовые коллективы этих предприятий не страдали.

<--->

Намерены и дальше развивать эти отношения с нашими партнерами, в первую очередь с таким крупным соседом, как Китай. Поэтому эти отношения будут только углубляться. Если нас ограничивают с одной стороны, будем более активно развивать отношения с другими нашими партнерами. Поэтому эти ограничения могут сработать в сторону поиска новых рынков, чем мы, собственно, и занимаемся.

…Это эффективно, если в этом участвует мировая экономика, большое количество стран. Но если Европа консолидуриется, а здесь экономические интересы Европы очевидны, они не совпадают с нашим американским партнером, то эффект от всех ограничений и санкций гораздо снизится. Сейчас, я считаю, что эта конфронтация никому не нужна: ни между США и Россией, США и Китаем, Европой. Все идет во вред мировой экономике. Поэтому нам нужен диалог. Такой диалог у нас был в период начала кризиса 2008-2009 годов. В рамках «двадцатки», встречи лидеров этих государств мы начали разговаривать и искать пути выхода из этой ситуации. И это охлаждение, которое сегодня происходит, мне кажется, без разговора и диалога невозможно его решить. Поэтому нам нужно возобновить более тесные связи на уровне лидеров, нужен разговор на уровне лидеров, и наметить необходимое решение этих сложных вопросов, и двигаться уже по нему, как это было в 2008 - 2009 годах, когда мы столкнулись со сложной мировой экономической ситуацией.

Я немного вернусь назад, и хочу сказать, что экономические институты, которые создавались, будь то Всемирный банк, Европейский банк реконструкции и развития, даже МВФ – все находятся под политическим давлением, к сожалению, они принимают решения, во многом ориентированные на политические взгляды, что неприемлемо для экономических институтов. Поэтому сейчас создаются новые альтернативы, мы с удовольствием в них участвуем. Это Новый банк развития, банк БРИКС, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, о чем коллеги говорили. Во многом эти институты будут заменять те проекты, которые реализовывались международными институтами, такими, как Всемирный банк и Европейский банк реконструкции и развития. Желание интеграции, желание участвовать в международных проектах, и таких, в том числе, как «Один пояс и один путь», безусловно, сохраняется, и наоборот, мы, как Россия, всячески приветствуем такого рода крупные институциональные проекты, в которых участвует много стран, в том числе и Российская Федерация. Поэтому мы всячески поддерживаем инициативу Китайской Народной Республики, чтобы развивать именно этот проект. Мы в нем, безусловно, заинтересованы.

Как мы видим, все эти ограничения, которые вводятся американскими партнерами, носят экстерриториальный характер. Готовность Европы противопоставить свою позицию американскому партнеру, от этого зависит, будут ли найдены выходы в расчетах в евро, расчеты в долларах. Сейчас мы развиваем между нашими партнерами расчеты в рублях, расчеты в национальных валютах, что минует американскую инфраструктуру, зачастую даже европейскую. Но если наши европейские партнеры заявят свою однозначную позицию, то мы видим выход в том, чтобы задействовать европейскую расчетную единицу, европейские инфраструктурные организации, для проведения финансовых расчетов, для расчетов за товары и услуги, которые зачастую сегодня подпадают под различные ограничения.

<--->

Для ответа на этот вопрос нужно понимать, какой расклад будет в структуре мировой экономики. Если экономика США будет по прежнему доминирующей, то, безусловно, американская валюта будет иметь вес в международных расчетах. Уверен, что будет интерес, и все больше и больше будет набирать силу китайский юань, возможно, индийская рупия, уверен, что и рубль, конечно, здесь не подкачает, и наша экономика. Поэтому ответить на вопрос: «Какая валюта будет доминирующей?» Нужно будет смотреть расклад экономических сил в мировой экономике, конечно, и американская экономика в этом раскладе будет иметь серьезное значение. Поэтому американская валюта, как элемент расчетов, сохранится в общих расчетных единицах, которые будут существовать в 2030 году. Доживем, посмотрим, увидим.

Были санкции еще в советское время, были санкции в период России, когда образовалась Российская Федерация. Когда в Российской Федерации была слабая экономика, зачем вводить санкции? Россия и так была слабая, и не надо было ее сдерживать – наша позиция такая. Я согласен, что санкции всегда будут, будет определенный элемент сдерживания развития экономики. Поэтому вопрос: «Какие другие методы применять? И где та черта, до которой будут применяться санкции?» – это не к нам вопрос, не мы вводили эти санкции. Мы наоборот будем реагировать для того, чтобы бизнесу и сторонам, на которые влияют эти санкции… бизнесу было более комфортно работать здесь, чтобы было меньше регуляторики. Мы будем работать так, чтобы наша экономика все меньше и меньше зависела от этих санкций. Вот наш ответ на такого рода ограничения, именно в этом направлении и в этой плоскости мы будем продолжать дальше работать.

Все-таки здравый смысл всегда будет возобладать, и до перехода ограничений, ограничений в какие-то, как вы говорите, военные действия, мы думаем, что до этого не должно доходить, во всяком случае, это здравый подход. Надеюсь, что так и будет.

Россия > Госбюджет, налоги, цены > minfin.gov.ru, 24 мая 2018 > № 2620254 Антон Силуанов

Выступление Первого заместителя Председателя Правительства - Министра финансов Антона Силуанова на панельной сессии "Российская экономика на траектории роста: вызовы и решения" в рамках ПМЭФ-2018

Силуанов Антон Германович

Первый заместитель Председателя Правительства Российской Федерации – Министр финансов Российской Федерации

А.Г. Силуанов: Добрый день, уважаемые коллеги. Мы видим, что мировая экономика растёт достаточно устойчиво, успешно, темпы роста – 3-4%. С другой стороны, мы видим, также и развитие различных протекционистских настроений, которые сдерживают темпы роста экономики. Если бы их не было, то экономика могла бы показать более высокие темпы.

Российская экономика растёт сейчас не так быстро, как нам хотелось бы. И сейчас наша задача – догнать мир по динамике экономического роста. Необходимо провести целый ряд структурных изменений, совершить целый ряд действий, которые простимулируют нашу экономику. Можем пройти по отдельным позициям.

Я хочу сразу оговориться, что у нас в Правительстве Российской Федерации ещё идёт дискуссия по отдельным настройкам тех реформ, которые мы должны провести, в том числе и по вопросам налогов. Поэтому всё озвучить не смогу, но, тем не менее, основные позиции изложу.

Что такое экономический рост? Это желание инвестировать, это желание развивать бизнес, желание вкладывать деньги в новые проекты, желание развивать предпринимательство. И как раз государство должно создать условия для того, чтобы эти желания превратились в конкретные инвестиции, в конкретные деньги.

Кристин [Лагард] говорила, что для достижения высоких темпов роста, нужны новые инвестиции, новые вложения. А Россия именно по этим показателям отстаёт от стран, которые имеют высокие темпы роста. Сейчас уровень инвестиций у нас – чуть больше 21% ВВП (21,5%). А для того, чтобы темпы роста экономики были около 3%, нам нужно увеличить этот показатель как минимум до 25% ВВП.

Ведущий: где взять инвестиции? Это не только бюджетные деньги. Это деньги инвесторов, которые и должны создать новое качество роста экономики. А государство должно создать стабильные условия для этого – в первую очередь, в области налогов. И мы сейчас говорим о том, что на протяжении следующего шестилетнего периода, следующего экономического цикла мы не будем менять налогообложение.

А.Г. Силуанов: Вы спросите: «А что будет меняться?» Определённая настройка произойдет. И мы видим нашу задачу в уменьшении тех налогов, которые негативно влияют на бизнес, о которых нам говорил бизнес. Мы пойдём по этому пути. Необходимо упростить налоги как порядок взаимоотношений с государством того большого слоя бизнесменов (малых предпринимателей, самозанятых, индивидуальных предпринимателей), которые сегодня ещё работают в «сером» секторе. И мы как раз сейчас создаем такой механизм, который позволил бы заинтересовать этих предпринимателей открыться, работать «вбелую», уплачивая налоги, и спать спокойно. И это тоже большой вклад в ВВП, это большая часть нашей экономики, которая сегодня ещё скрыта под слоем «серой», или теневой, части экономики.

Мы будем развивать со стороны государства новые финансовые инструменты – это и фабрика проектного финансирования, и новые форматы концессионных соглашений, и новые стимулы для экспорта. Сейчас в Правительстве идут обсуждения того, что непосредственно в бюджете мы создадим специальный ресурс для вложений в инфраструктуру. Какие у нас были проблемы, в чём был негатив? Был недостаток вложений государства в инфраструктуру, которая впоследствии могла бы трансформироваться в привлечение частных инвестиций, в развитие бизнеса и так далее. И, начиная с 2019 года, мы будем создавать специальный фонд, который в значительных объёмах (это может быть порядка 3% ВВП) на протяжении шестилетнего периода позволит массированно увеличивать государственные вложения в эту часть экономики, которая потом будет стимулировать частный бизнес. Это сейчас наша задача.

Конечно, это регуляторика – снижение административной нагрузки на бизнес, снижение контроля с точки зрения валютного законодательства. В этой части мы с Центральным банком будем сейчас отрабатывать наши новые соображения. Это и гарантии для бизнеса, который вновь вкладывает свои средства в развитие экономики, это новое видение так называемых специнвестконтрактов, согласно которым стабильность будет гарантирована на период окупаемости проектов, несмотря на изменение регуляторики.

Ещё раз повторю, что источники для развития экономики – это частные средства, и здесь будем предпринимать все необходимые меры, чтобы увеличивать прибыльность компаний, чтобы создавать новые инструменты с «длинными деньгами». Мы будем развивать индивидуальные пенсионные накопления граждан и восстановим этот инструмент, чтобы получить, с одной стороны, устойчивость пенсионных прав наших граждан, с другой стороны – «длинные» ресурсы. Но надо принимать и меры в бюджетной политике, и меры в регуляторике. Вот в этом направлении сейчас активно работает Правительство Российской Федерации, чтобы выполнить задачи по ускорению роста.

Ведущий: Антон Германович, тут я попрошу у Вас несколько пояснений. Фонд в размере 3% ВВП – это как раз примерно 3 триллиона. Это те же деньги, перекликающиеся с 8 триллионами, о которых раньше шла речь, о которых говорил Премьер-министр? Это дополнительные расходы, которые необходимы на выполнение указов, или это какие-то другие деньги?

А.Г. Силуанов: Мы эту тему ещё обсуждаем, но решение о создании специального ресурса в виде фонда для инфраструктурных инвестиций вытекает из послания Президента. И это один из источников для обеспечения более высоких темпов роста экономики. Мы предлагаем создать этот фонд в рамках бюджета, и фонд будет источником для инфраструктурных инвестиций. Вы спросите, откуда деньги в фонде. Сразу скажу, это не деньги конъюнктурных доходов и не деньги доходов, получаемых от нефти и газа. Это деньги, которые мы планируем получить от привлечения долгового финансирования, но в рамках так называемого «золотого правила». Мы можем привлечь деньги с рынка, направив их на инвестиции, которые будут создавать дополнительные государственные активы, будут работать на экономику. Ни в коем случае это не приведёт к изменению основополагающих принципов бюджета и денежной политики, особенно цены отсечения, при которой формируются наши доходы.

Ведущий: Но получается, что вырастет госдолг.

А.Г. Силуанов: По нашим оценкам, долг может и не вырасти. Если мы обеспечим темпы роста экономики на уровне около 3%, то общий объём заимствований для инфраструктуры не будет способствовать росту долга. Напомню, что сейчас долг у нас около 14% ВВП. Многие предлагают увеличить его до 20-30% ВВП. Я противник таких кардинальных изменений, но использование инструментов долгового финансирования исключительно для вложений в инфраструктуру в данный момент считаю абсолютно оправданным решением.

Россия > Финансы, банки > minfin.gov.ru, 24 мая 2018 > № 2620249 Антон Силуанов

Встреча с Игорем Шуваловым.

Владимир Путин встретился с бывшим первым вице-премьером Игорем Шуваловым.

Глава государства предложил И.Шувалову возглавить Внешэкономбанк.

* * *

В.Путин: Игорь Иванович, предмет нашей встречи Вам известен: как Вы относитесь к этому предложению – возглавить Внешэкономбанк?

И.Шувалов: Владимир Владимирович, в последние годы я работал в наблюдательном совете Внешэкономбанка, и вопросы, которые мы рассматривали под руководством Председателя Правительства, мне известны.

И в последние два года команда Сергея Николаевича Горькова занималась по Вашему поручению тем, что решала самые сложные проблемы, которые накоплены за предыдущие годы.

Работа проделана. В целом банк сейчас не в плохом состоянии, и, как я понимаю, сейчас он должен приобрести настоящий смысл развития и вписаться в эту повестку, которую Вы объявили майским указом текущего года.

Эту повестку я полностью разделяю, она очень важна для России. И банк, Внешэкономбанк, может занять место одного из центральных инструментов, для того чтобы эта повестка реализовалась. Накопленный опыт и силы и знания буду использовать для того, чтобы эти цели достичь.

В.Путин: Когда я думал об этом назначении и об этом предложении для Вас, как раз и исходил из того, что Вы долгие годы работали в Правительстве, в значительной степени занимались крупными проектами, так или иначе работали с иностранными партнёрами по очень многим направлениям – собственно говоря, это входило в круг Ваших обязанностей.

Действительно, Сергей Николаевич [Горьков] много сделал для того, чтобы банк возродился, вновь встал на ноги и добился реальных результатов, успехов. Думаю, что у Вас будет очень хорошая команда. И потом, у Сергея Николаевича тоже есть определённые идеи.

Мне бы хотелось, чтобы вы пока все вместе поработали, чтобы этот банк, – а это, собственно говоря, условно банк, это, скорее всего, всё-таки институт развития, – чтобы он именно таким и стал, его, конечно, нужно будет поддержать, надо будет ещё дополнительно докапитализировать.

Это отдельная тема. Знаю, что Вы уже обсуждали с Председателем Правительства эти вопросы, знаю, что Вас это тоже беспокоит. Задача такая стоит – докапитализация, потому что для того, чтобы банк эффективно выполнял эту функцию института развития, конечно, он должен быть дееспособным. Все это понимают, и мы постараемся Вас поддержать.

Ваш предыдущий опыт работы в Правительстве по тем направлениям, которые входили в круг Ваших обязанностей, конечно, на мой взгляд, на данном участке работы будет очень востребован. Это первое.

И второе: очень рассчитываю на то, что Вы так с Правительством и будете продолжать работать. В этом смысле Ваша работа, конечно, изменится, Ваш статус поменяется, но направление деятельности будет если не полностью совпадать, то в значительной степени будет таким, которое позволит Вам полноценно использовать весь опыт, который Вы накопили за предыдущие годы.

И.Шувалов: Спасибо за доверие, не подведём.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки > kremlin.ru, 24 мая 2018 > № 2619896 Игорь Шувалов

Совместная пресс-конференция с Президентом Франции Эммануэлем Макроном.

В.Путин: Уважаемый господин Президент! Дамы и господа!

Рады принимать господина Эммануэля Макрона с официальным визитом в России.

Президент Франции совмещает этот визит с участием в работе Петербургского международного экономического форума в качестве почётного гостя. У нас на завтра запланирована большая программа совместных мероприятий.

Мы встретимся с представителями российского и французского бизнеса, пообщаемся с членами координационного совета «Трианонский диалог», затем выступим на пленарном заседании форума.

Сегодня мы с господином Макроном провели двусторонние переговоры, сначала в узком составе, потом с участием членов делегаций; подробно обсудили актуальные вопросы российско-французских отношений, а также международной повестки дня.

Только что подписаны межведомственные соглашения и коммерческие документы, которые специально подготовлены к визиту господина Президента в Россию. Кстати, в рамках форума будет также подписан ряд других, в основном корпоративных соглашений.

Франция – наш традиционный партнёр, взаимовыгодными отношениями с которым мы дорожим, стараемся их активно развивать. Поддерживаем с господином Президентом интенсивный политический диалог и достаточно часто обмениваемся мнениями, соображениями по телефону.

Неплохо взаимодействуют наши внешнеполитические ведомства, отраслевые министерства, осуществляются обмены по линии парламентов и общественности.

Естественно, на переговорах большое внимание уделили экономической проблематике. С удовлетворением констатировали, что по итогам прошлого года товарооборот вырос на 16,5 процента. В январе–марте взаимная торговля увеличилась ещё на 25 процентов. Общий объём российских капиталовложений в экономику Франции составляет три миллиарда, французских в Россию – 15 миллиардов долларов.

В целом если говорить о торгово-экономическом сотрудничестве наших стран, то достаточно упомянуть, что на российском рынке работают более 500 компаний из Франции.

Французские компании активно участвуют в проекте по добыче сжиженного природного газа «Ямал СПГ», по другим крупным проектам. В свою очередь «Росатом» обеспечивает 25 процентов потребности Франции в урановом топливе.

Помимо этого реализуются масштабные проекты в других отраслях: автопроме, машино- и авиастроении, пищевой промышленности, сельском хозяйстве. Французский бизнес локализует в России производство высокотехнологичной продукции.

Стоит отметить, что отличительной чертой российско-французских связей являются взаимный интерес и симпатия народов наших стран друг к другу, имеющие многовековую историю и глубокое переплетение культур.

В нынешнем году мы совместно отмечаем 200–летие со дня рождения знаменитого французского и в полном смысле этого слова российского хореографа Мариуса Петипа. В городах России и Франции с успехом проходят мероприятия в рамках перекрёстного года русского и французского языков и литератур.

В этом же контексте хотел бы упомянуть о том, что начала на практике реализовываться выдвинутая Президентом Франции инициатива относительно российско-французского форума гражданских обществ – «Трианонский диалог». В Санкт-Петербурге пройдёт первое заседание координационного совета «Трианонского диалога». Завтра мы с господином Макроном найдём время, чтобы встретиться с его участниками.

Что касается наших с Президентом Франции переговоров по международной проблематике, то они охватывали буквально все актуальные проблемы. В частности, мы обменялись мнениями о ситуации, сложившейся в результате односторонних действий Соединённых Штатов по выходу из Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе.

В контексте положения дел в Сирии констатировали, что необходимо и далее содействовать досрочному политическому урегулированию, в частности с учётом рекомендаций, принятых Конгрессом сирийского национального диалога. Россия продолжит работу с правительством Сирии и оппозицией в рамках астанинского процесса. Этот формат переговоров доказал свою дееспособность и даёт весомый результат.

Мы готовы к контактам и с так называемой малой группой. Естественно, исходим из того, что при этом необходимо соблюдать принцип уважения суверенитета. Договорились с господином Президентом о том, как мы пойдём по пути сопряжения наших усилий. Приоритетной задачей видим формирование и запуск конституционного комитета в Женеве; приветствовали решение Дамаска направить своих представителей в эту структуру.

Затронули и конфликт на юго-востоке Украины. Акцентировали важность неукоснительного выполнения Минских договорённостей для обеспечения устойчивого, всеобъемлющего разрешения внутриукраинского кризиса.

Обсуждены и другие актуальные вопросы международной повестки дня. В частности, мы говорили о совместной работе в киберпространстве, имея в виду соблюдение общепризнанных норм международного права, и прежде всего борьбы с преступностью, в том числе в киберпространстве.

Мы продолжим общение с господином Президентом в ходе завтрашнего дня. Но уже сейчас хотел бы поблагодарить Президента Франции за состоявшиеся переговоры, которые прошли в очень деловой и весьма открытой атмосфере, были весьма полезными.

Благодарю вас за внимание.

Э.Макрон (как переведено): Дорогой Владимир, хотел бы тебя поблагодарить за эти слова.

Дамы и господа, министры, парламентарии!

В первую очередь хотел бы поблагодарить Президента Российской Федерации Владимира Путина за гостеприимство. У нас только что прошла встреча в формате тет–а–тет, а затем в более широком формате. И как всегда, этот диалог был очень открытым, прямым, эффективным. И этот диалог был очень продуктивным. Я думаю, это нам позволило действительно искренне обменяться тем видением мира, будущего, которое имеется сейчас в России и во Франции. Мы поговорили также о наших обязанностях и нашей ответственности.

Год назад мы встретились с Президентом Путиным в Версале, мы приурочили нашу встречу к 300–летию визита Петра Великого во Францию. Сегодня, год спустя, мы находимся в его городе, и это тоже не случайность, это тот самый город, который он задумал как окно в Европу и где многие культурные деятели той эпохи прославляли величие его страны.

Именно поэтому, когда в 1966 году генерал де Голль хотел приехать, он выбрал Санкт-Петербург, для того чтобы выступить со своей речью и рассказать о тех героических действиях, героическом сопротивлении советских солдат и местных жителей, оказавшихся в блокаде, окружённых гитлеровской армией. Поэтому завтра я посещу Пискарёвское кладбище, для того чтобы почтить память жертв ленинградской блокады и других битв, где у нас были общие потери. Давайте не будем забывать об эскадрилье «Нормандия – Неман», о которой говорили. Мы летали в общем небе. Я думаю, это ключевая фраза. Не надо забывать наших общих героев, которые сражались вместе.

Это Ваш город, господин Президент. Санкт-Петербург – это Ваш город, потому что Вы здесь родились, потому что Вы здесь росли, учились, Вы им управляли. Сегодня этот город нам позволил встретиться в рамках ежегодного Международного экономического форума, где Франция в этом году участвует наравне с Японией в качестве почётного гостя. Хотел бы Вас за это поблагодарить.

Таким образом, мы продолжаем эту историческую нить, которая нам позволит продолжать и в дальнейшем наше сотрудничество. Я думаю, что мы должны определить, как говорил Достоевский, настоящую почву примирения для всех европейских противоречий.

Наверное, об этом и идёт речь, когда мы говорим о наших двусторонних отношениях. У нас сейчас есть европейские противоречия, которыми пронизаны наши народы, мы знаем об этом. Мы знаем об этом из прошлого, из настоящего, из будущего. Необходимо строить эту почву, где все могли бы договориться.

Необходимо действовать, поскольку мы смогли унаследовать от своих исторических побед особый статус – это статус постоянных членов Совбеза ООН. Это не только преимущество, а также и большая ответственность. Считаю, что мы должны этим воспользоваться, потому что мы должны постоянно защищать то, что я называл несколько недель назад «многосторонним подходом в международных отношениях». То есть мы должны создавать механизмы взаимодействия между действенными игроками, которые верят в действенное партнёрство, верят в эту ответственность.

Наша ответственность также означает постоянный, интенсивный диалог, а это также предусматривает и независимость. И Президент Путин знает, что Франция, которой я сейчас управляю, – это независимая страна. Мы принимаем свои решения независимо. Мы верим в Европу, мы хотим, чтобы те решения, которые мы принимаем, соблюдались нашими партнёрами. Наш диалог с Россией является одним из звеньев данной независимой политики в равной степени с нашей принадлежностью к демократической суверенной Европе. Так же как и наш союз с Соединёнными Штатами Америки. Всё это является этапами и звеньями того самого многостороннего подхода, о котором я говорил.

Тот факт, что мы говорим открыто с нашими партнёрами, является отличительным знаком нашей независимости. Мы хорошо осознаём, что мы позволили некоему недопониманию проникнуть в наши двусторонние отношения. Всем известны составляющие предыдущих дискуссий.

Я бы очень хотел, чтобы мы сегодня могли продвигаться вперёд рука об руку именно на той базе, которую мы обозначили для себя с Президентом Путиным. Эти многосторонние отношения опираются на принципы, в которые я очень верю. Считаю, что мы должны совместно работать по принципам коллективной безопасности. Я считаю, что мы должны защищать наши ценности, считаю также, что мы должны соблюдать суверенитет народов. Я ни в коем случае никогда бы не взял на себя, не инициировал никаких попыток навязывать свой выбор другим народам.

Я считаю, что Франция может действовать в тех ситуациях, когда некоторые красные линии пересечены. Я также признаю ту самую роль, которую Россия сейчас построила для себя и в своём ближайшем окружении, и в некоторых других регионах мира, например, на Ближнем Востоке. Эта вновь приобретённая роль сильного лидера накладывает новую ответственность.

Я прекрасно осознаю незаменимую роль России в разрешении некоторых международных вопросов. Но я считаю, что Россия должна также соблюдать со своей стороны наши интересы, интересы нашего суверенитета, а также интересы наших партнёров.

Ввиду нашей истории, ввиду тех правил, которые мы сами для себя зафиксировали, ввиду наших взаимных интересов мы должны постоянно работать над укреплением взаимного доверия. И я хотел бы со своей стороны сделать так, чтобы Россия поняла, что Франция является надёжным партнёром для построения совместного будущего.

Я предложил Президенту Путину определить вместе с Францией новое чёткое определение того самого многостороннего подхода, многосторонних отношений, и чтобы эти термины перестали быть пустыми словами, чтобы они приводили к конкретным результатам. Это отвечает интересам наших стран. И я считаю, что это тот фактор, который может нас сблизить. В этом же ключе мы обсуждали и целый ряд международных вопросов.

В том, что касается Ирана. Три европейские страны за последние дни неоднократно заявляли о том, что мы собираемся оставаться в рамках СВПД и что это соглашение 2015 года было подписано нашими странами, и оно будет сохранено в том виде, в котором оно было подписано. Необходимо сделать так, и об этом мы говорили, кстати, на Европейском саммите в Болгарии, в Софии, на прошлой неделе, чтобы Иран неукоснительно выполнял свои обязательства в рамках данного соглашения. И для того, чтобы наши предприятия могли найти прагматичные решения совместно со своими партнёрами. Они должны сделать всё для того, чтобы сохранить свои позиции, сохранить свою экономическую выгоду, несмотря на американские санкции, и сохранить свою экономическую деятельность и своё присутствие в Иране.

С другой стороны, необходимо, чтобы, как я уже сказал, Иран придерживался своих обязательств. Та информация, которая нам поступила из МАГАТЭ за последние дни, была позитивной. И тут у нас с Президентом Путиным общие позиции: мы хотим сохранить данную базу, данные рамки, которые необходимы для региональной безопасности.

Я также сказал господину Президенту Путину о других вопросах озабоченности – это ядерная программа Ирана после 2025 года, его баллистическая программа, и некоторые региональные вопросы.

У нас уже начался диалог с Президентом Рухани по данным направлениям. Конечно, такой диалог будет жизнестойким и возможным, если мы будем все придерживаться тех самых обязательств, которые были приняты в 2015 году. Во всяком случае, мы так и собираемся поступать.

Теперь у нас в последующие недели будет организована дискуссия и диалог с нашими партнёрами из Ирана, с нашими партнёрами из Израиля. Вы знаете, что, может быть, не у всех наших партнёров одинаковая оценка одних и тех же событий в регионе, но тем не менее мы должны во имя избежания напряжённости в регионе строить механизмы диалога, взаимопонимания.

В том, что касается Сирии, рост напряжённости между Ираном и Израилем показывает риск крупномасштабной эскалации. Настало время посадить за стол переговоров все региональные державы, все заинтересованные в урегулировании сирийского конфликта стороны, с тем чтобы найти ему настоящее политическое решение. Может быть, через совместную работу двух форматов, существующих в настоящий момент: узкой группы и астанинского процесса.

Я всегда говорил о том, что нашим приоритетом в Сирии является борьба с терроризмом, с исламистской угрозой. У нас были всегда очень чёткие позиции по отношению к политике, которую проводит Асад. Но начиная с 2017 года политический курс Франции изменился. Мы хотим найти инклюзивное политическое решение, которое позволит сирийскому народу разработать новую конституцию и выбрать своё правительство. Вот какую цель должен преследовать политический процесс урегулирования, во всяком случае, именно так мне и представляется сегодняшняя ситуация.

Мы решили с господином Путиным создать механизм координационного взаимодействия между узкой группой и астанинским процессом. У нас есть одно стремление: сохранить суверенитет Сирии, территориальную целостность этой страны. И этот механизм координации, мы можем его создать уже в ближайшие недели, будет стремиться разработать повестку дня, которая будет параллельной, но которая будет общей и в том, и в другом формате, для того чтобы найти точки соприкосновения и общий знаменатель для достижения конечной цели. Я очень верю в эту инициативу.

Также предложил Президенту Путину, чтобы мы конкретно работали в гуманитарной сфере. Я принял решение несколько недель назад, в конце апреля, придать новый импульс и инвестировать 50 миллионов евро в гуманитарную деятельность на территории Сирии. Мы будем работать с различными неправительственными организациями, которые будут вести гуманитарную деятельность в разных регионах Сирии, там, где есть наиболее острая необходимость в гуманитарной помощи. Мне кажется, что именно к этому стремится и господин Путин. Данная работа нам позволит быть действительно полезными в Сирии и помочь сирийскому народу получить доступ к необходимой гуманитарной помощи.

Мы, то есть международная коалиция сейчас уничтожает последние базы ИГИЛ в Сирии, поэтому необходимо делать всё для борьбы с риском возрождения этой организации.

То, что касается химического оружия, у нас и были глубокие расхождения, мы об этом подробно говорили. Но я считаю, что мы должны координировать наши усилия, для того чтобы создать механизм по определению виновных в случае нового использования химического оружия той или иной стороной.

В том, что касается Украины, мы говорили о том, что необходимо разрешить ситуацию в Донбассе, потому что именно это является ключевым этапом для урегулирования ситуации на Украине. Президент Путин сказал, что единственным путём выхода из данной ситуации является имплементация Минских соглашений. В течение нескольких последующих недель будут организованы рабочие группы, и я надеюсь, что мы здесь также достигнем положительных результатов.

В том, что касается двусторонних отношений, мы об этом говорили, об этом сказал господин Путин, мы говорили о деятельности и о рисках, существующих в киберсфере, кибератаках, и мы договорились о создании нового механизма, инструмента по обмену информацией и по работе по конкретным ситуациям. Провести работы, которые нам помогли бы разработать общий регламент поведения в киберпространстве.

У нас сейчас очень динамичные экономические отношения, об этом напомнил Президент Путин, потому что Россия является нашим крупным партнёром в области инвестиций, в экономической сфере. Надо сказать, что наше экономическое сотрудничество, несмотря на сложные времена, выжило и продолжает расти. Завтра мы будем об этом более подробно говорить в рамках экономического форума. Франция хотела бы участвовать в диверсификации экономики России. И несмотря, как я уже сказал, на сложности, наши французские предприятия присутствуют на российском рынке, они продолжают здесь работать.

Мы также констатировали другие подвижки в рамках «Трианонского диалога» – того самого форума, где мы хотели объединить представителей наших гражданских обществ, представителей мира культуры, творчества. Это позволило нам создать две цифровые площадки, для того чтобы представители наших гражданских обществ могли с большей лёгкостью находить и разрабатывать новые инициативы для дальнейшего сотрудничества. Это очень важно для углубления наших отношений. Это позволило многим молодым французам выиграть в викторинах и приехать в качестве приза в Россию, для того чтобы познакомиться с вашей культурой.

У нас предусмотрено большое количество направлений взаимного сотрудничества. Только что было подписано 50 соглашений в различных областях, которые касаются и космической сферы, и ядерной программы, и энергетики, науки, культуры и так далее. 2018 год – это Год языка и литературы, который сменил Год культурного туризма в 2017 году. Вы знаете, что прошлый год был необычайно успешным благодаря коллекции Щукина в Париже и благодаря Сен-Луи и реликвиям Сент-Шапель в Кремлёвском музее в Москве.

Завтра мы будем говорить о Петипа. Некоторые его называют французом, некоторые его называют россиянином. Вообще–то он француз да ещё из Марселя. Конечно, Россия оказала ему большое доверие, поэтому он сыграл ощутимую роль в развитии русского балета.

По всем этим вопросам мы хотели продолжать наш диалог, продолжать наше взаимодействие, продвигаться вперёд. Именно к этому диалогу мы и стремимся с Президентом Путиным, мы хотим обрисовать наше будущее. Молодые французы, французские дети представляли себе Россию благодаря путешествиям Михаила Строгова, росли, слушая «Петю и волка», слышали о Мариусе Петипа, который родился в Марселе. Мы знаем, что очень многие россияне в детстве читали «Трёх мушкетёров». Всё это культурное наследие нас сближает, потому что у нас общие европейские корни, общее европейское творчество.

Когда история становится более сложной, необходимо искать пути для её упрощения, для определения разногласий, но и для нахождения общего знаменателя. Я бы хотел, чтобы мы нашли все эти решения, для того чтобы строить общее будущее в таком сложном мире.

Спасибо, дорогой Владимир.

Вопрос (как переведено): Мой вопрос – обоим Президентам. Какова ваша реакция на отмену саммита между Дональдом Трампом и Президентом Северной Кореи? Речь ведь идёт о распространении ядерного оружия. Вы упомянули иранскую ядерную сделку. Господин Путин, господин Макрон, считаете ли вы, что это соглашение по ядерной программе должно быть расширено на баллистические ракеты и сдерживание влияния Ирана на Ближнем Востоке? Президент Макрон, по этому вопросу расширения пришли ли Вы к общему пониманию с господином Путиным?

В.Путин: Что касается отмены встречи на высшем уровне лидеров США и Корейской Народно-Демократической Республики, мы лично, Россия, восприняли это известие с сожалением, потому что мы все очень рассчитывали на то, что будет сделан существенный шаг к разрядке ситуации на Корейском полуострове и что это будет началом процесса денуклеаризации всего Корейского полуострова.

Ким Чен Ын со своей стороны сделал всё, что он предварительно обещал сделать, даже взорвал тоннели и шахты на своём полигоне, но после этого мы услышали об отмене встречи со стороны Соединённых Штатов.

Мы надеемся на то, что диалог всё–таки будет возобновлён, продолжен, и встреча состоится. Без такой встречи вряд ли можно рассчитывать на существенный прогресс в решении чрезвычайно важного вопроса не только регионального характера, но и, думаю, планетарного характера, а именно денуклеаризации Корейского полуострова.

Будем все вместе работать над тем, чтобы сблизить позиции Соединённых Штатов и Северной Кореи. И, наверное, в этих условиях было бы правильно вернуться к прежним механизмам, которые в целом неплохо себя зарекомендовали для позитивного продвижения на этом пути.

Что касается Ирана, наша позиция, позиция России, хорошо известна. Мы считаем, что сделку нужно сохранить, СВПД. Эммануэль только что сказал, нам это хорошо известно, я встречался недавно с Генеральным директором МАГАТЭ, он и в личной беседе мне подтвердил: Иран выполняет все свои обязательства, все взятые на себя обязательства Иран выполняет.

В этой связи возникает вопрос: где основания для разрушения этой сделки и этой договорённости? Последствия, на мой взгляд, могут быть весьма плачевными. Но мы приветствуем настрой не только Франции, но и всей объединённой Европы, направленный на сохранение этой сделки.

Понимаем, что это будет сделать непросто. Россия со своей стороны никогда не одобряла односторонних действий, односторонних санкций. Россия никогда односторонних санкций не вводила и не исполняла односторонних санкций.

Любые ограничения отношений суверенных государств в соответствии с действующим международным правом и Уставом Организации Объединённых Наций могут быть приняты исключительно Советом Безопасности ООН. Всё остальное является нелегитимным.

Что же касается предложений, которые сформулировал Президент Франции, – да, мы говорили об этом совсем недавно по телефону, Президент излагал мне свою точку зрения.

Согласен, что можно говорить и по ракетной программе Ирана, и по ситуации в регионе, и по ядерной активности после 2025 года. Но с самого начала я высказал свою позицию – насколько я понял, Президент Франции с этим согласился, – нельзя увязывать все эти три компонента с сохранением договора СВПД. Потому что если мы это сделаем, это будет означать, что мы сами выходим из этой договорённости, поскольку в этом соглашении ничего не сказано ни о каких условиях.

Сегодня я свою позицию подтвердил, и, так понял Президент Франции с этим согласен. Но для того, чтобы обсуждать эти вопросы с Ираном, нужно провести предварительные консультации, нужно получить согласие иранских партнёров на эти дискуссии.

Насколько я понял, господин Президент сейчас скажет, его предварительные разговоры с иранской стороной говорят о том, что такой диалог возможен.

Э.Макрон: По поводу отмены саммита между Соединёнными Штатами Америки и Северной Кореей. Я могу объяснить это так же, как это было сказано и другими участниками. Что я хотел бы? Чтобы процесс, который был уже запущен, направлен и на снижение напряжённости на полуострове, а также процесс с целью денуклеаризации и разоружением всего полуострова, этот процесс должен продолжаться.

Китай, должен сказать, сыграл очень важную роль на протяжении последних месяцев. И хочу поблагодарить китайского Президента за ту роль, которую он сыграл в том, что касается оказания необходимого давления, с другой стороны, за его призывы к спокойствию во всём регионе. Я думаю, что Китай продолжит играть такую важную роль. Франция также готова поддерживать этот процесс. Но я думаю, что всё международное сообщество в форме различных многосторонних форматов, и тут, конечно, ООН играет особую роль, всё международное сообщество должно действовать сообща. Процесс, несмотря на определённые сложности, должен продолжаться, нельзя терять из виду финальную цель, поскольку это необходимо для мира и спокойствия во всём регионе. Я уверен, что мы можем продолжать эту необходимую работу.

Что касается иранской ядерной сделки и связанных с ней вопросов: то, что заметил в конце своего выступления Президент Путин, я с этим полностью согласен. Хочу лишь уточнить, что я говорил не о расширении, а о дополнении существующего соглашения 2015 года. Я никогда не подвергал сомнению соглашение от 14 июля 2015 года, я думаю, что это хорошее соглашение о нынешних ядерных действиях и программах Ирана, и поэтому так важно его сохранить. И никаких улучшенных, более эффективных предложений по этой теме я, честно говоря, не слышал. Что я предлагаю, это дополнить существующее соглашение.

На самом деле Франция высказывает предложения ещё с сентября 2017 года, мы высказали их на Генеральной ассамблее ООН. Я предлагал начать этот процесс и, таким образом, рассмотреть вопрос о ядерной программе после 2025 года, вопрос о программе баллистических ракет и в целом о деятельности Ирана в регионе. Но, безусловно, чтобы начать работать по этим трём дополнительным вопросам, мы должны завоевать доверие Ирана. Это возможно только, если мы будем сохранять приверженность уже существующим договорённостям. Конечно, если 10 лет ведутся переговоры, а потом через такой короткий срок этот договор уничтожается, это несерьёзно.

Мы оба согласны относительно следующего. Мы сохраняем свою приверженность соглашению 2015 года. Мы готовы продолжить переговоры с Ираном по дополнительным вопросам. Мы оба согласны, что прежде всего необходимо сохранить эффективность этих рамок 2015 года, чтобы продолжать работу. Я уже упоминал господину Рухани обо всех этих трёх аспектах. Надеюсь, что мы пойдём по пути диалога, который позволит нам прийти к некоему рамочному соглашению более широкого характера.

Конечная цель, как я её вижу, – это, с одной стороны, соглашение июля 2015 года, которое будет дополнено ещё вот этими тремя рамочными стратегическими соглашениями. Думаю, что здесь в целом мы пришли к пониманию и согласию.

Вопрос: У меня вопрос к каждому из президентов.

Владимир Владимирович, Вы сказали, что сегодня как раз обсуждали тему американских санкций и выхода из СВДП. Не обсуждали ли Вы какой–то, может быть, совместный российско-французский план, для того чтобы российские, французские компании с минимальным ущербом перенесли возможные американские санкции? И вообще, как наши две страны могут действовать совместно на этом направлении?

И вопрос Президенту Франции: господин Макрон, какие меры Вы намерены предпринимать для защиты французских компаний от возможных американских санкций вследствие сотрудничества с Ираном? И в целом как Вы видите будущее СВДП после выхода США из него?

В.Путин: Что касается всякого там санкционного давления, я уже сказал: мы никогда не признавали никаких односторонних ограничений. Достаточно взять Устав Организации Объединённых Наций и почитать. Все, кто умеет это делать, поймут, что любые односторонние санкции нелегитимны, незаконны, вот и всё. Мы так к этому относимся, относились и будем относиться в будущем.

Наносит это ущерб мировой экономике? Наносит. Сегодня на форуме уже об этом говорится много, и завтра тоже будем об этом говорить. Собственно говоря, один из лозунгов форума как раз и заключается в том, чтобы избавить мировую экономику от политического влияния и обеспечить мировой рост мировой экономики легитимными средствами, наращивая усилия друг друга.

Потому что только так можно решить и социальные, и политические вопросы – развивая вместе то, что мы можем делать совместно более эффективно, чем в одиночку, – либо, наоборот, мешая друг другу.

Что касается конкретных механизмов, то мы сегодня об этом не говорили.

Э.Макрон: По поводу защиты французских предприятий в результате американских санкций в отношении Ирана: прежде всего мы подтвердили, что наши предприятия продолжают действовать в рамках французского законодательства, поэтому они прежде всего защищаются теми договорами, которые подписала Франция. Затем, возможно, мы предусмотрим какие–то механизмы компенсации.

Европейская комиссия на прошлой неделе в Софии тоже высказала ряд предложений, которые Франция поддерживает. В частности, речь идёт о регламенте 96–го года, который предполагает как раз защиту предприятий против внешних санкций. Затем Европейский банк помощи инвестициям может сыграть свою роль. Таким образом, я думаю, что целый ряд механизмов будет предусмотрен. Сейчас Европа разрабатывает конкретный механизм такой защиты.

Мне, конечно, хотелось бы, чтобы у нас была большая свобода, больший суверенитет экономический, если хотите, на уровне Европы. Франция защищает свои экономические интересы. Европа, думаю, должна создать ещё более действенные механизмы, чем те, которые существуют сейчас, эта работа уже началась. И хотелось бы продвигаться как можно конкретнее.

По иранскому соглашению я частично уже ответил, отвечая на предыдущий вопрос. Думаю, что иранское соглашение 2015 года сегодня подвергается риску в результате решения Соединённых Штатов, но кое–что всё–таки внушает оптимизм. В первую очередь до настоящего времени Тегеран всё–таки сохраняет решение оставаться в рамках этого соглашения. Для меня это символ большой ответственности и надёжности Ирана.

Второе, МАГАТЭ подтвердила в результате своих расследований, в результате своего контроля, что Иран соблюдает все свои обязательства. Это второй элемент, который внушает оптимизм.

И, третье, все остальные участники этого соглашения подтвердили своё желание его сохранить.

Я уже говорил о возможных решениях относительно французских предприятий. Я знаю, что какие–то предприятия других стран решили покинуть Иран в силу понятных причин, но в любом случае, я думаю, нам важно сейчас обеспечить какие–то гарантии Ирану. Необходимо сохранить эти общие рамки, для того чтобы они действовали дальше.

Вопрос (как переведено): Этот визит проходит в день, когда нидерландская комиссия огласила решение по Донбассу. Какова была Ваша реакция, Президент Путин, на это решение? Будут ли какие–то последствия, усложнение отношений с Францией? Были ли затронуты гражданские права?

Вопрос обоим Президентам. Вы говорили про кибератаки. Недавно появился доклад США, в котором опять обвинили Россию. Шла речь о возможном введении новых санкций. Обсуждали ли вы это? Возможна ли какая–то эскалация?

В.Путин: Извините, пожалуйста, о каком решении Вы говорили?

Вопрос: Малайзийский самолёт, который был сбит в Донбассе, Украина.

В.Путин: Вы знаете, мы сегодня целый день работали, поэтому я с деталями решения комиссии не знаком. Но могу Вам сказать сразу, даже не знакомясь с тем, что там есть. Наше отношение к этому делу такое: мы изначально предлагали совместную работу по расследованию этой трагедии. На наше удивление, нас к этому расследованию не допускают.

Украинская сторона там работает, несмотря на то что Украина нарушила международные правила и не закрыла воздушное пространство над территорией, где проходили боевые действия. Но она работает, а Россия – нет. Поэтому нам неизвестно, что там пишут, на чём основано то, что там эта комиссия пишет.

Для того чтобы мы признали то, что там излагается, мы должны принимать полноценное участие в расследовании. Но в любом случае мы будем относиться к этому с уважением и проанализируем всё, что там изложено, сформулируем своё отношение к этому делу. Пока я не видел даже этого текста.

Да, и второй вопрос?

Вопрос: О встрече господина Макрона с НКО сегодня вечером, с правозащитными организациями.

В.Путин: Про Сенцова ещё спросили.

Знаете что? Господин Сенцов задержан за подготовку к террористическим актам, а не за свою журналистскую деятельность. Меня в высшей степени удивляет, почему Вы, французский журналист, не задаётесь вопросом об ограничении деятельности журналистов на Украине.

Только что, совсем недавно, несколько дней назад, задержан Ваш коллега, российский журналист. Ему предъявляются обвинения в государственной измене за его публичную позицию и за его работу именно в качестве журналиста. Почему–то его судьба Вас не интересует. Согласитесь, это странно.

Давайте внимательно относиться ко всем происходящим процессам в Европе – Восточной, Западной, на любых континентах.

Мы знаем, что добросовестные и мужественные журналисты, особенно работая в условиях конфликтных ситуаций, часто подвергаются опасности, многие рискуют своей жизнью, даже погибают. Мы относимся к таким людям с огромным уважением и считаем, что их деятельность, их жизни должны быть защищены. Мы со своей стороны будем делать всё для этого. Но давайте будем объективными, обстоятельными. Только так можно решать любые вопросы, иначе не будет никакого доверия друг к другу.

Э.Макрон: Ещё был вопрос про кибератаки.

В.Путин: Могу сказать и про кибератаки, и про пикировки в прессе, и так далее, и тому подобное.

Действие всегда встречает противодействие. Всегда. И чтобы не было противодействия, которое кому–то не нравится, нужно договориться о правилах этих действий, о правилах поведения в тех или иных сферах.

Когда-то, когда человечество изобрело ядерное оружие, атомную бомбу, все поняли, насколько это опасно, и договорились о том, каковы должны быть правила, для того чтобы не случилось трагедии.

Сейчас совершенно очевидно, что киберпространство – это важнейшая сфера жизни, деятельности миллионов людей. Давайте договоримся о том, как мы здесь будем работать совместно, договоримся об общих правилах, выработаем механизмы контроля соблюдения этих правил.

Мы сегодня с господином Президентом говорили и договорились о том, что мы попробуем, предпримем необходимые усилия, для того чтобы пойти именно по этому пути.

Э.Макрон: По первому вопросу, который Вы упомянули, по 17 марта. Я думаю о жертвах, о семьях жертв во многих странах, в частности в Бельгии, в Нидерландах и в Австралии. Сегодняшняя информация, которую мы получаем, и Франция принимает все усилия для того, чтобы участвовать в совместном расследовании, и мы уверены, что оно объективно.

Президент говорил о том, что есть желание сотрудничать по этому вопросу. Я думаю, как только станет понятно по деталям, по фактам, мы сможем в полной солидарности с Нидерландами считать, что Россия сыграла объективную, конструктивную роль в установлении фактов, как только что сказал Президент. Я рад, что он решил, как он сказал, сотрудничать по вопросу расследования. Это важная стадия. Но ещё предстоит долгая важная работа по расследованию.

По второму вопросу, как я уже говорил, мы абсолютно прозрачно говорили с Президентом, с его командой. Ответственные лица в НКО, которые заведуют гражданской жизнью в России. Мы говорили о писателях, известных личностях, в частности, о госпоже Солженицыной. Мы скоро отметим юбилей Солженицына.

Наш диалог показал, что он взаимно дополняем. Гражданское общество также внесёт свой вклад в это. «Трианонский диалог» не эксклюзивен, но гражданское общество должно общаться. Это очень важно. Мы говорили также о правах человека во время наших переговоров. Были упомянуты многие вопросы, в том числе господин Сенцов, о котором только что упомянул господин Путин, господин Серебренников, который также заставил многих мобилизоваться.

Я говорил Президенту, что это два очень чувствительных вопроса для нашей страны, поскольку интеллектуальная элита этим очень озабочена. Мы надеемся, что мы сможем вести диалог по этому вопросу. Думаю, что мы работаем оба в плане эффективности и очень ею дорожим. Каждый раз, когда мы можем это сделать, мы хотим вырабатывать эффективные решения вместе. Я не управляю системой юстиции этой страны, но мы можем проводить искренний откровенный диалог. Я думаю, что мы сможем продвигаться вперёд.

Что касается кибератак. Мы знаем, что об этом пишут, что об этом говорят. Мы принимаем это во внимание. Я уже об этом говорил, считаю, что это реальная проблема сегодняшнего дня, это проблема, которая подпитывает часть тех проблем, которые существуют в нашем обществе по вопросам прав человека, потому что кибератаки имеют свой экономический аспект, имеют аспект безопасности. От нас требуется влиять на это, вмешиваться, для того чтобы в определённый момент подтолкнуть эту ситуацию к развитию.

В любом случае это своевременный вопрос, и во всём мире его обсуждают. Это требует от нас самоорганизоваться. Мы обсуждали этот вопрос. Но прежде чем вести публичные дебаты, мы делимся информацией, для того чтобы обсуждать конкретные вопросы. Мы выработали дорожную карту. У нас есть информация, и об этом говорит Президент Путин со своей командой. Мы будем обмениваться этой информацией. Мы приступим к работе, которая будет в определённой степени конфиденциальной, но мы будем делиться ею, насколько это возможно, для того чтобы заложить основы безопасности в этой сфере, потому что нам необходимы общие правила. Если их не будет, мы всегда будем сталкиваться с определёнными событиями. Поэтому нам нужно, чтобы наши экономические деятели и промышленные деятели выработали общие правила. Как и по многим другим вопросам.

Я думаю, что эта инициатива, которую мы сегодня принимаем, полезна, она, безусловно, подкрепит другие области сотрудничества. И мы приняли поэтому определённое решение.

Вопрос: У меня вопрос обоим лидерам. Вы достаточно подробно рассказали о своём обсуждении сирийской проблематики – учитывая сказанное, как вы считаете, как вы оцениваете шансы на успех политического урегулирования в этой стране?

Вы обсудили Украину. Как мы видим, Минские договорённости толком не исполняются. Тем не менее можно ли ожидать в ближайшее время встречи лидеров нормандской четвёрки, если да, то когда? Вообще, есть ли для неё какие–то предпосылки?

Господин Макрон, совсем скоро в России стартует чемпионат мира по футболу. Приедете ли Вы поддержать свою команду, поболеть за свою сборную?

В.Путин: Что касается Сирии, то это сложный вопрос. Это конфликт, который длится очень давно, имеет глубокие корни, и источники этого конфликта находятся и внутри страны, и вовне её. Нужно быть оптимистами, нужно стремиться к урегулированию прежде всего политическими средствами.

Невозможно установить долгосрочный мир, не договорившись внутри страны между всеми конфликтующими сторонами. Это моё глубокое убеждение. Мы будем делать всё, для того чтобы такой диалог – содержательный, предметный и доверительный – состоялся.

Что касается ситуации в Донбассе, то, действительно, процесс идёт очень медленно, и мы видим, а я глубоко убеждён, что сегодняшние власти в Киеве не стремятся к урегулированию, там уже разворачивается новая внутриполитическая ситуация, связанная с подготовкой к выборам парламента и президента.

Но другого инструмента, кроме как переговоры в Минске и «нормандский формат», у нас нет. Россия готова его поддерживать, мы готовы встречаться на всех уровнях. Разумеется, каждая из этих встреч должна быть хорошо подготовлена и должна чем–то позитивным заканчиваться. В любом случае диалог всегда лучше, чем конфронтация.

Э.Макрон: Что касается Сирии, я говорил только что, как я вижу ситуацию расхождения по самой процедуре, которую мы разрабатывали с господином Путиным, и по механизму координации. Что касается политического аспекта, нужно подготовить состояние после войны, когда наступит мир в Сирии, – такова наша цель.

Мы выработали определённые цели, вы знаете, зоны были обозначены, в частности была борьба с ИГИЛ, и мы пытались выработать такую политику, такой подход, который инклюзивно позволил бы достичь стабильности в регионе. Думаю, что мы разделяем некоторые общие принципы. Мы хотим двигаться к достижению новой конституции, которая позволит достичь инклюзивного политического процесса в Сирии, Россия об этом говорила, я с этим согласен. Считаю, что это правильный метод, потому что он установит правила. Нам нужно двигаться к выборам, чтобы сирийский народ мог сам определить свою судьбу, суверенно, я также с этим согласен. И нужно сделать всё возможное, чтобы сирийцы участвовали в этих выборах. Все, кто сейчас находится в положении беженцев в Иордании, в Турции или же за Атлантикой, всё это необходимо. Я считаю, что мы по этому вопросу также согласны.

Поэтому нам нужно договориться с представителями действующего режима, также учитывая повстанческие силы, я с ними встречался несколько недель назад, и все демократические силы оппозиции. В том числе вести диалог со всеми региональными державами, которые также заинтересованы в стабильности. Тем самым диалог с режимом и с силами демократической оппозиции вместе с контактами между астанинской группой и узкой группой позволят достичь этих целей. В любом случае ближайшие месяцы будут решающими.

Что касается Украины, основой являются Минские соглашения. Нормандский формат очень полезен. Мы его можем проводить на уровне глав государств и на уровне правительств, когда достигаются определённые результаты, которые подготавливаются техническими командами, министрами, которые можно рассматривать. И за этим стоит вызов, мы должны будем сделать это в ближайшие недели. Нам нужно будет работать, чтобы достичь нового компромисса, чтобы выработать и достичь прогресса по Донбассу.

Наконец, я надеюсь приехать, поддержать нашу футбольную команду в вашей стране. Я, может быть, не буду с самого начала, но если французская команда выйдет в финал, я приеду, чтобы поболеть за них. Поскольку я по натуре оптимист, я могу сказать с уверенностью, наверное, я приеду, чтобы поддержать через несколько недель нашу команду. Тогда мы сможем вновь встретиться с Президентом Путиным. Я надеюсь, что это будет связано с успехами французской команды в футболе.

Спасибо огромное.

Франция. Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 24 мая 2018 > № 2619885 Владимир Путин, Эммануэль Макрон

Трутнев: «Если мы не заработаем деньги, то и тратить будет неоткуда»

Вице-премьер, полномочный представитель президента на Дальнем Востоке перешел из прежнего правительства в новое без изменений в должности. По его словам, этот регион отличается тем, что «отстал с точки зрения развития инфраструктуры, развития образования, медицины». Как власти собираются решать проблему?

Петербургский международный экономический форум в лицах: в студии Business FM побывал вице-премьер правительства России Юрий Трутнев, полномочный представитель президента на Дальнем Востоке.

Из прежнего правительства вы перешли в новое без изменений в должности, функционале и так далее. Мы знаем, что в предыдущем, назовем так красиво, политическом цикле развитие Дальнего Востока провозглашалось как одна из приоритетных стратегических целей, собственно, почему вы там и оказались. Цикл прошел, сформулированы новые задачи: нужны общие темпы роста, нужна цифровизация, образование, медицина, рождаемость и так далее. Региональная повестка не отходит на второй план, по крайней мере, среди провозглашенных приоритетов?

Юрий Трутнев: Мы собираемся проблемы образования, демографии и все другие решать отдельно от регионов, в какой-то абстрактной сфере. Конечно, работать надо в регионах, а Дальний Восток отличается тем, что он просто достаточно отстал, он отстал с точки зрения развития инфраструктуры, развития образования, медицины. И чтобы люди хотели там жить и работать, это отставание надо наверстать. Ровно такая задача передо мной президентом поставлена.

Она не исчерпывается 2018 годом? Точка отсчета — на сколько лет этот план?

Юрий Трутнев: Она не исчерпывается 2018 годом, естественно. За четыре года только волшебством каким-то можно что-то такое сделать. Но дело все в том, что мы и начали-то не с этого, мы начали не с социальных услуг, не с демографии, и за это нам достается иногда в прессе, но мы начали с экономики. Потому что я уверен в том, что ровно с экономики надо начинать. Если мы не заработаем деньги, то и тратить будет неоткуда. Поэтому первое, что мы сделали, — занялись инвестиционным климатом и добились, что 30% прямых иностранных инвестиций, приходящих на территорию России, приходят на Дальний Восток. У нас сегодня на одного живущего на Дальнем Востоке в шесть раз больше инвестиций приходит, чем среднероссийские показатели.

На Дальнем Востоке, как мы помним, на первом Восточном форуме были оглашены решения, которые другие процедуры для бизнеса фактически предусмотрели, особенно на территориях опережающего развития. Можно уже проанализировать, что это дало?

Юрий Трутнев: Дало это 1300 новых инвестиционных проектов общим объемом инвестиций на 3,8 трлн рублей. При этом около 150 млрд просто уже вложено — открыто 115 предприятий. Поэтому по инвестиционной привлекательности мы полностью изменили картину.

Это благодаря территориям опережающего развития с другим регуляторным режимом, то бишь с проверками все по-другому?

Юрий Трутнев: И не только. 30 законов принято. У нас там электронная виза, у нас снижение тарифов на электроэнергию. Свободный порт, региональные инвестиционные проекты — 30 законов, еще раз говорю, и 165 актов правительства, полностью изменяющие инвестиционное пространство. Мы сейчас сессию закончили, я старался, чтобы они по делу говорили, но почему-то все начинали с того, что все-таки довольно много изменилось. Инвесторы говорили, при этом те люди, которые деньгами голосуют, а не просто словами. Мы уперлись в следующую задачу: нам для того, чтобы эти 1300 проектов обеспечить людьми, чтобы люди работали, хотели работать, тут уже надо создавать социальные условия — строить те самые больницы, детские сады, школы и так далее. И мы уже новую программу приняли: по поручению президента будем строить 153 новых объекта, причем плюсом к тому, что сейчас строится по региональным, по федеральным программам, но именно в точках экономического роста. Будем создавать условия для жизни людей.

Я к режиму вернусь. Когда все это вводили, говорили: а почему то же самое не сделать на всей территории России? У вас есть ответ на этот вопрос, почему такой эксклюзив для Дальнего Востока? Неужели он работает без сопротивления, потому что ограничены права проверяющих структур в территориях опережающего развития?

Юрий Трутнев: Конечно, он работает с сопротивлением. Именно поэтому я сегодня и говорил, что одной из больших частей развития является просто то, что мы каждый проект сопровождаем. Крупные — практически все, мелкие и средние — Агентство по привлечению инвестиций, корпорация «Развитие Дальнего Востока». Если возникают проблемы — они периодически возникают — мы бьемся за каждый проект. Сил у нас на это вполне достаточно. Почему не на всей территории России? Первое: потому что, как я уже сказал, Дальний Восток сильно отстал. Второе: все-таки для довольно новых законов нужен какой-то полигон. Полигон Дальнего Востока хороший, потому что, несмотря на огромную территорию, процент населения небольшой — всего 6 миллионов. И, наконец, третье, что я хочу сказать, я считаю, многое из того, что наработано на Дальнем Востоке, можно репродуцировать на всю остальную часть Российской Федерации. Мы об этом в правительстве обязательно будем говорить.

Издержки есть? Вот ограничили право различных надзорных структур начинать проверки, даже те, которые законами предусмотрены, только по инвестиционным проектам с согласия вас. Произошло что-то, упало, взорвалось, разлилось?

Юрий Трутнев: Слава богу, нет. Я вообще считаю, самое главное, что мы там пытаемся создать, это максимально дружественную атмосферу со стороны государственных органов в адрес бизнеса. Поверьте, они это чувствуют. Вот это, мне кажется, самое важное, это точно можно внедрять во всей территории РФ.

Если говорить о таких понятных для всех цифрах, то у вас ведь основная задача не миллиарды, триллионы инвестиций — это сложно, а главное, чтобы люди перестали уезжать с Дальнего Востока, наоборот начали приезжать. Но этого пока не произошло.

Юрий Трутнев: Этого пока не произошло, правда, отток снизился в два раза. Но я еще раз говорю, довольно странно, если не сказать глуповато, говорить людям: вы тут, пожалуйста, оставайтесь, тут все когда-нибудь будет хорошо. Надо это делать, и другого способа, как начать со строительства заводов, а продолжить строительством школ, больниц и детских садов, лично я не знаю.

Россия. ДФО > Госбюджет, налоги, цены > bfm.ru, 24 мая 2018 > № 2617806 Юрий Трутнев

Максим Евдокимов: «Lifestyle-banking — наше новое направление развития»

Вице-президент Тинькофф Банка рассказал о том, как изменятся отношения банка и клиентов в ближайшем будущем

Современный банк сегодня — это не просто банк, это, скорее, IT-компания, для которой предоставление кредитов — лишь часть предлагаемых услуг. Не секрет, что Тинькофф Банк с самого начала отказался от физических отделений и начал выстраивать такую цифровую модель, к которой сейчас стремятся все. Такой старт должен был дать вам серьезные преимущества. Что же нового может предложить компания своим клиентам теперь?

Максим Евдокимов: Мы получаем много наград за наши продукты, тем не менее, сейчас онлайн-банкингом или мобильным банкингом, даже если он будет лучшим на рынке, уже никого не удивишь. Нам предстоит большая работа, мы видим новое направление развития в том, что называется lifestyle-banking. Не хочется сводить это к понятиям «помощник» или «ассистент». Это, скорее, путеводитель клиента Тинькофф банка по жизни в той части, которая связана с его финансами, его расходами. С помощью предложений компаний группы Тинькофф мы хотим закрыть все потребности клиента в этой сфере. Речь не только о банковских продуктах, ведь в группу Тинькофф входит и страховая компания, и ипотечная программа, и сервис путешествий Тинькофф Тревел. Мы создали достаточно серьезную экосистему. С помощью всех этих решений мы хотим, чтобы пользователь наших услуг получал максимальное удовольствие от жизни.

Не могли бы вы рассказать поподробнее на простых примерах. Допустим, клиент банка с утра покупает кофе на вынос, потом заправляет машину… Как Тинькофф может помочь ему увеличить удовольствие от каких-то повседневных процессов?

Максим Евдокимов: Все наши расходы условно можно разделить на две части: негативные траты и позитивные траты. Негативные траты — это оплата коммунальных услуг, налоги, штрафы, погашение кредитных займов. Платить их надо, но, в общем-то, удовольствия эти расходы вам не приносят. Есть вторая история — те траты, которые вы делаете с удовольствием, хотя они и уменьшают ваш баланс. Вы ходите в магазины, в кино, в театр, в ресторан, вы путешествуете — все эти расходы носят для вас позитивный характер. Получается, что вроде как по балансу это минус, но по эмоциям — плюс. И мы как раз фокусируем свои усилия на этих позитивных тратах. Мы хотим, чтобы ваш lifestyle, стиль жизни, имел позитивный характер, а все, что относится к негативным тратам, уходило в некую зону автоматизации. Иными словами, мы стараемся облегчить этот неприятный опыт — назначить для таких расходов автоматические регулярные платежи. В этом случае пользователь будет знать, что этот вопрос закрыт и можно сосредоточиться на том, что ему действительно важно и интересно.

А если говорить о тех тратах, которые приносят удовольствие, что в этом случае предлагает банк?

Максим Евдокимов: Мы хотим построить систему так называемого «предикативного анализа» — рекомендательную систему, через которую мы будем стараться предсказать, что вам интересно, и, исходя из этого, предлагать наиболее релевантные и актуальные для вас торгово-сервисные предложения. Будем откровенны, пока мы находимся в самом начале этого пути.

Насколько активен должен быть человек в плане пользования продуктами банка, чтобы такая система заработала? Например, если клиент совершает большинство покупок, расплачиваясь картой другого банка, а картой Тинькофф пользуется только для оплаты штрафов или квартплаты, — как в этом случае можно получить ту самую информацию, на основе которой формируются индивидуальные предложения?

Максим Евдокимов: Ваши траты непосредственно в банке являются не единственным источником, из которого можно узнать о вашем потребительском поведении. Люди активно пользуются социальными сетями и зачастую делятся с нами в том числе и этой информацией. Естественно, мы не «подглядываем» за своими клиентами. Мы используем ровно те данные, которые в принципе доступны для любых внешних компаний. Они отмечают, какие темы вам интересны, и делают из этого выводы. Это очень кропотливая работа, поэтому сейчас мы начинаем с более крупных сегментов. Но даже этого достаточно для того, чтобы делать вам таргетированные, персональные предложения и обучать нашу систему. Возможно, сейчас, на начальном этапе, нам не всегда удается предлагать релевантные в моменте вещи, но я уверен, что в краткосрочной перспективе — полгода, год — система обучится и спрос на такие персональные предложения только возрастет.

Какие инструменты вы используете для такого рода взаимодействия с клиентами?

Максим Евдокимов: Сейчас основным инструментом коммуникации с нашими клиентами является мобильное приложения Тинькофф Банка. Мы осознано уходим от того, чтобы называть его «мобильный банк», потому что банковские услуги — это лишь одна из составляющих того, что делает Тинькофф. В приложении мы выстраиваем тот самый lifestyle-banking, о котором я говорил. Одним из первых шагов стало появление раздела «Истории» — stories. Не мы придумали этот формат — он пришел из социальных сетей, но уже очень хорошо себя зарекомендовал.

Что он из себя представляет именно в приложении Тинькофф Банка?

Максим Евдокимов: У нас это некий информационный блок, который сейчас появляется на главном экране приложения. Этот формат дает нам много разных возможностей. К примеру, мы можем использовать истории, чтобы познакомить пользователя с интерфейсом и функциями мобильного приложения. По активности клиента в приложении мы можем заметить, что у него, возможно, возникли какие-то трудности. Например, пользователь не знает, как сменить пин-код карты, и пытается решить этот вопрос через колл-центр. Тогда мы предложим ему историю, в которой будет показано, как это можно сделать прямо в приложении. Если человек регулярно посещает рестораны определенной ценовой категории — это видно из истории его трат — в историях может появиться предложение забронировать столик в каком-нибудь ресторане. Мы можем предлагать пользователю какие-то новые интересные варианты, которые соответствуют его предпочтениям, но при этом подкреплены либо повышенным кэшбэком от нашего партнера, либо другими интересными спецпредложениями. Я сам как-то с этим столкнулся — ждал в «Шереметьево» вылета в Вену и получил историю «Тинькофф Журнала» о том, как человек переехал в Вену, как там устроиться, какие в стране налоги и так далее.

То есть приложение отследило, что Вы находитесь в аэропорту, узнало ваш рейс и предложило эту статью?

Максим Евдокимов: Приложение сделало выводы из той информации, которая отобразилась в транзакции при покупке билета. Иногда действительно из этих данных можно понять, куда, когда и даже какой авиакомпанией летит человек.

Звучит немного жутковато. Получается, что за тобой будто все время следят, и от этого вообще невозможно спрятаться.

Максим Евдокимов: Сейчас очень много проходит прекрасных конференций на эту тему о разнице между privacy и security (в русском языке нет четкого разграничения между этими понятиями. В данном случае речь идет о конфиденциальности личной информации и защищенности данных — прим. BFM). Все участники рынка предлагают признать, что в цифровой век как такового privacy не существует. Можно, конечно, прятаться в лесу и не пользоваться даже кнопочным телефоном, потому что сотовая связь при желании тоже прослушивается. Но, по большому счету, если вы не выходите за рамки закона, то и прятаться вам незачем. Это не значит, что можно выкладывать про себя все что угодно. Надо сохранять осторожность, потому что есть и те, кто может злоупотреблять вашим доверием и использовать персональную информацию во вред вам. В то же время нужно быть готовым к тому, что информационные системы развиваются. И они могут использовать даже чувствительную личную информацию, чтобы создавать персональные предложения, которые будут максимально релевантны только для вас.

Зачем это нужно Тинькофф Банку? Изучив все мои привычки, ведя меня по жизни, вы, в конце концов, предложите мне кредит?

Максим Евдокимов: Для реализации своих целей вы, безусловно, можете использовать и заемные средства. И мы, кончено, не будем вас в этом ограничивать. Но сейчас для нас важна другая история. Мы заработаем вне зависимости от того, какие средства вы используете, потому что даже если вы тратите свои деньги, мы получаем комиссионный доход — у нас есть контракт с продавцами, которые оказывают вам услуги. Но наша основная цель состоит в том, чтобы вы как можно дольше находились внутри экосистемы банка. Тинькофф — довольно большая группа компаний, и если вы пользуетесь нашей связью от Тинькофф Мобайл или нашими страховыми продуктами, то в некотором смысле вы привязаны к нам, к нашему бренду и нашей экосистеме.

Все, что мы хотим вам сказать, так это то, что деньги больше не имеют такого значения, как это было раньше. Если у вас по какой-то причине нет сейчас денег, не надо об этом переживать — мы вам эти деньги предоставим в виде любого из возможных кредитных продуктов. Если они у вас есть, то опять же — зачем о них переживать? О чем вам стоит думать, так это о том, как ими распорядиться и получить от этого максимальное удовольствие.

Зачем лишние переживания, если вы все равно эти деньги потратите.

Максим Евдокимов: Вот именно. Хотелось бы, чтобы вы их потратили так, чтобы вам было приятно и максимально хорошо. Это не всегда про лучшую цену. Главное — эмоции, и на этом мы как раз и хотим фокусироваться и именно в этом видим свою цель.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bfm.ru, 24 мая 2018 > № 2617767 Максим Евдокимов

Дмитрий Руденко: «Пока многие говорили, что биометрия — это будущее, мы просто так работали»

Председатель правления «Почта Банк» Дмитрий Руденко в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу в рамках Петербургского международного экономического форума рассказал о том, стоит ли идти против трендов, зачем нужна банковская биометрия и что статистика говорит об уровне доходов населения

Вам не кажется, что вы идете против тренда, открывая новые отделения и наращивая выдачу кредитов наличными, в то время как другие игроки стремятся в цифру?

Дмитрий Руденко: Против тренда надо идти. Я думаю, что секрет тут очень простой: мы развиваем очень легкие форматы на базе нашего акционера — «Почты России». Для нас вхождение в регион стоит не так дорого, как для классического банка. К тому же мы используем самые современные цифровые технологии. По сути, строим диджитал-банк с точками физического присутствия. Нам просто работать на любой территории, в любом регионе, потому что мы — омниканальный цифровой банк. Где вы находитесь со своим мобильным телефоном — не так важно. Наши точки нужны для того, чтобы подписать первый договор, помочь настроить приложение, шаблоны платежей и иногда для того, чтобы внести или выдать наличные.

Ваша целевая аудитория — это не самые продвинутые в цифре люди.

Дмитрий Руденко: Это так, но лишь отчасти. Наши клиенты также приходят на почту за посылками из интернет-магазинов, поэтому «цифровая» аудитория присутствует в полном объеме. Если говорить о сегменте пенсионеров, то они часто требуют консультации, именно поэтому нужен наш сотрудник или сотрудник почты. Человеку в банках в принципе свойственно вести себя консервативно, особенно это касается людей в возрасте, поэтому живое общение ничто не заменит хотя бы при первом визите в банк.

В вашем банке есть очень продвинутая вещь — биометрия. Зачем это?

Дмитрий Руденко: Для клиентов банк должен быть устроен просто, а внутри это сложная технология. Если говорить о биометрической идентификации, то мы считаем себя ее пионерами- еще в 2012 году была введена биометрическая идентификация для клиентов. Наверное, с этой точки зрения у нас самый большой навык на рынке. Поэтому сейчас мы участвуем в тестировании Единой биометрической системы. Пока многие говорили, что биометрия — это будущее, мы просто работали в этом направлении. К тому же эта технология позволяет защитить клиента. Мы сейчас все больше вводим биометрических идентификаторов при совершении наиболее рисковых операций. Не секрет, что сегодня основной удар приходится на мобильное приложение, на интернет-банк: хакеры, выманивание паролей, различные технологии психологического воздействия есть. И здесь биометрический паспорт, конечно, выступает гораздо более серьезной защитой, чем все смс-пароли или секретные слова, которые человек может отдать или забыть.

А какие биометрические параметры вы используете?

Дмитрий Руденко: Если говорить о «Почта Банке», то это сигнатура лица, то есть это фотография, которая определенным образом оцифрована. И позволяет идентифицировать клиента даже по селфи в мобильном телефоне при совершении тех операций, на которые мы такую идентификацию запрашиваем. Эта технология уже действует. Если говорить о системе государственной, то для нас это просто развитие, там еще добавляется голос и немного меняется алгоритм идентификации. В части сбора данных мы начнем работу с 1 июля и чуть позже в части обслуживания таких клиентов. Обладатели цифровых паспортов смогут открыть счет в любом банке удаленно вообще без визитов.

У вас клиентура обширная, но розничная, у которой востребовано беззалоговое кредитование. В чем тут плюсы и минусы?

Дмитрий Руденко: То, что обширная — это хорошо, потому что розница — это бизнес статистический: чем больше у вас клиентов, тем больше они поддаются статистическому моделированию. Поэтому если у вас математические модели построены правильно, то работать в рознице интересно.

Что говорит статистика о состоянии экономики и доходах населения?

Дмитрий Руденко: Риски у всех розничных банков улучшаются, и у нас тоже, причем опережающими темпами, а это значит, что все хорошо. Это происходит не за счет перекредитования. С этим безумием, которое происходило несколько лет назад, покончено.

А ваши клиенты берут кредит для того, чтобы что-то купить либо чтобы свести концы с концами?

Дмитрий Руденко: Чаще всего для большой покупки. Это все видно в кредитной истории по объему задолженности. Тем, кто задумывается о кредите, чтобы свести концы с концами, я бы посоветовал снижать свои расходы, повышать доходы, стараться больше работать и экономить. Мы большие кредиты не даем, хотя запросы есть. Но если у человека небольшая зарплата, дать ему большой кредит можно, только непонятно, как он его будет отдавать.

Малый и средний бизнес рядом с населением, в этом направлении вы развиваете сервис?

Дмитрий Руденко: Да, в этом году мы по стратегии должны были начать операции в малом и микро-бизнесе, мы это сделали. О кредитовании говорить пока рано, сейчас мы сконцентрированы на качественной расчетной платформе: быстро открыть счет, быстро провести платеж, и все это по конкурентной цене. И, как уже свойственно нам: отличное мобильное приложение и хороший интернет-банк.

У вас есть очень сильные конкуренты, которые тоже работают с населением, в частности, без отделений. В первую очередь, это Тинькофф Банк.

Дмитрий Руденко: Это интересное сравнение, мы это с Олегом Тиньковым обсуждали. У него примерно 20 тысяч сотрудников с курьерами, и у нас 20 тысяч сотрудников с отделениями, у него диджитал-платформа, и у нас диджитал-платформа. В общем-то, абсолютно одинаковые модели, просто мы решили, что лучше не ходить с курьерами к каждому, а пригласить пообщаться в отделение «Почты России». Если говорить о малом бизнесе, то они стартовали раньше, идут они агрессивно, технологично, а нам придется догонять.

А на развитие этих платформ санкционные истории как повлияют? Мы же хотим не зависеть от базовых программных продуктов.

Дмитрий Руденко: Вопрос в том, от чего мы можем не зависеть. Если говорить о базовых программных продуктах, то пока шансов не очень много этого избежать и их не использовать. Если говорить о разработке, то она вся российская. По крайней мере, у нас.

С почтовыми банками других стран сотрудничаете?

Дмитрий Руденко: Общаемся. Как правило, почтовые банки — это банки для своей страны, поэтому устроить межбанковское общение на финансовом уровне не очень интересно: нечего обсуждать. Но зато обмен опытом, обмен мнениями, обмен продуктами успешными и неуспешными, он происходит, особенно с китайским банком.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bfm.ru, 24 мая 2018 > № 2617737 Дмитрий Руденко

Почему услуги эстетической медицины и пластической хирургии всегда будут востребованы в России

Проблемы эстетической медицины и пластической хирургии становятся все более актуальными, поскольку популярность этого направления с каждым годом растет. Вместе с тем мы постоянно слышим новости о новых жертвах тех, кто решился улучшить свою внешность, пойдя под нож.

Александр Кузнецов

Так, только в течение мая нынешнего года в Москве умерли три женщины, решившие сделать пластическую операцию. Впрочем, на этом рынке много разных игроков. И сам рынок живет и развивается, несмотря на те недобросовестные компании, которые его компрометируют. «Финансовая газета» решила узнать об этом бизнесе на примере транснационального игрока, который пришел в нашу страну 15 лет назад. Это компания Promoitalia, президент которой − Валерио Матано − отвечает на наши вопросы.

− Сеньор Валерио, ваша компания была образована и сначала работала только в Италии. Когда вы стали выходить на рынки других стран? Какая доля бизнеса сейчас у вас на «родине» и какая − за ее пределами в целом?

− Всему рынку эстетической медицины около 30 лет. Он зародился в двух странах Европы – Франции и Италии. Компания Promoitalia создана в Италии в 1993 году. В следующие два года она работала только на этом рынке, став на нем сильным игроком. Однако через 10 лет, то есть 15 лет назад, у меня появилось желание продвигать ее на мировом рынке – открывать новые офисы и подписывать контракты по дистрибуции наших продуктов. Сейчас основные инвестиции мы направляем именно сюда. В какой-то момент из 100% нашего оборота 85% были на глобальном рынке в целом по всем странам и только остальные 15% − в Италии. Однако сейчас, когда мы заняли необходимые позиции в других странах, с нашей итальянской командой мы нарастили ее на «родине» до 23% от общего оборота.

− В скольких странах вы сейчас присутствуете? Какие направления вы выбирали для инвестиций и когда?

− Сегодня мы работаем более чем в 90 странах. У нас несколько офисов в разных частях мира. 15 лет назад мы начали инвестировать в развитие российского рынка. Сегодня мы здесь находимся на хороших позициях. В Европе и на Ближнем Востоке мы работаем 10 лет, сейчас продолжаем развивать эти рынки. Последними зонами для инвестиций стала Азия, а точнее Китай. Мы там активно начали работать 5 лет тому назад. Последним рынком на сегодня, на который мы пришли, стал американский, открыв офис в Майями.

Вложения, которые мы сделали в азиатские рынки за последние годы, уже вернулись. Конечно, наиболее перспективный рынок для нас сегодня – американский, потому что туда мы пока только инвестировали деньги.

− Интересно, а почему вы пришли в Америку только сейчас? Неужели те же 15 лет назад он был для вас закрыт?

− Нет, он был открыт так же и 15 лет назад. Ведь, безусловно, в США − один из старейших рынков эстетической медицины. Просто он был сложен для нашей компании в отношении получения сертификата FDA (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов).

− Прежде чем прийти в нашу страну, вы должны были анализировать особенности целевой аудитории, на которую направлен ваш бизнес. Что вы можете рассказать о них?

− Действительно, в России мы оценивали, в первую очередь, потенциальное количество наших клиентов – женщин и их отношение к косметологии и эстетической хирургии. Мы определили, что из около 147 млн населения страны, порядка 50%, составляют женщины. Из этого количества, в свою очередь, еще 50% находятся в возрасте, когда нужно активно ухаживать за собой, то есть это и есть наша аудитория. Мы отметили, что русские женщины, в отличие, например, от китаянок, очень внимательно следят за своей внешностью. Поэтому мы были уверены, что наши продукты и услуги будут очень востребованы.

– В общей доле оборота, какое место сейчас занимает у вас Россия? Как сейчас чувствуете себя у нас? Повлияли ли как-то на ваш бизнес санкции?

– По обороту компании Россия занимает 3-е место на мировом рынке. Россия у нас выделена как особое место. В Москве у нас отдельный офис для поддержки наших партеров и дистрибьюторов на рынке этой страны.

Поскольку у нас 20% годового оборота реинвестируется в научные исследования, сейчас мы готовим к выходу на мировой рынок, и в том числе на рынок РФ, новые продукты.

Что касается санкций, то сам наш бизнес они не затронули. Мы ощущаем их влияние только с точки зрения бюрократических проволочек: с введением санкций для нас процедура получения оплаты с территории России стала более сложной, длительной.

− Какие цели вы ставите перед вашими российскими партнерами?

– Мы ставим перед нашими партнерами цели, которые выражаются в увеличении количества процедур. Поскольку Promoitalia – глобальная компания, мы знаем, в каком направлении движется мировой рынок, какое количество процедур ежегодно выполняется в разном направлении продуктовых линеек.

Нам проще работать в целях, которые выражены количественно, в триместрах, например, для поддержания эксклюзивного контракта. Кстати, говоря об эксклюзивном контракте на территории России, необходимо отметить, что для наших партнеров мы даем нечто большее − реализуем образовательные проекты, которые здесь проводим ежемесячно с участием наших европейских специалистов.

Италия. Россия > Медицина > fingazeta.ru, 23 мая 2018 > № 2931601 Валерио Матано

Росреестр окажет методическое содействие органам государственной власти субъектов Российской Федерации в проведении работ по установлению границ между регионами для внесения сведений о таких границах в Единый государственный реестр недвижимости (ЕГРН).

Ведомством созданы рабочие группы, в состав которых включены представители территориальных органов Росреестра, филиалов ФГБУ «ФКП Росреестра», органов государственной власти субъектов Российской Федерации.

Рабочие группы будут проводить анализ исходной документации и материалов, выявлять территориальные споры, оказывать методическую и практическую помощь при проведении землеустроительных работ, описании местоположения границ.

Ранее, в апреле этого года, представители Росреестра и Комитета Совета Федерации по Регламенту и организации парламентской деятельности обсудили вопросы правового регулирования установления границ между субъектами Российской Федерации.

Установление границ между субъектами Российской Федерации, границ муниципальных образований и населенных пунктов возложено на региональные органы государственной власти и органы местного самоуправления. Администрации регионов обязаны согласовать между собой прохождение общей границы, подготовить пакет документов и передать его в Росреестр.

Наличие в реестре сведений о границах способствует эффективному управлению земельными ресурсами и объектами недвижимости, качественному планированию доходов бюджетов всех уровней в части земельного налога и арендных платежей, а также стимулированию инвестиций в экономику регионов.

Доля границ между субъектами Российской Федерации, внесенных в ЕГРН, по состоянию на 1 мая 2018 года составила 18,2% – 69 границ. В начале года в ЕГРН содержалось 63 границы. Всего границ между субъектами Российской Федерации – 380.

Россия > Недвижимость, строительство. Госбюджет, налоги, цены > rosreestr.gov.ru, 23 мая 2018 > № 2705509

Проект Единой коммуникационной стратегии заповедной системы разработан специалистами пресс-служб ООПТ из 10 регионов России

Документ разработан специалистами пресс-служб 15 заповедников и национальных парков из 10 регионов России в ходе семинара «Организация пресс-службы ООПТ». Мероприятие проходит 21-25 мая 2018 г. на базе национального парка «Земля леопарда» (Приморский край).

В семинаре принимают участие представители Минприроды России, 15 особо охраняемых природных территорий (ООПТ) России, ведущих СМИ России – информагентств «Интерфакс», МИА «Россия сегодня», ВГТРК «ГТРК «Владивосток», ВУЗов Приморья, эксперты в области PR.

«Сегодня перед нами стоит амбициозная, но крайне важная задача – разработать единую коммуникационную стратегию особо охраняемых природных территорий нашей страны. Этот документ позволит улучшить информирование населения о деятельности заповедных территорий, научных открытиях, уникальных программах по сохранению животных», - пояснила заместитель руководителя пресс-службы Минприроды России Юлия Максимова.

Она также подчеркнула важность проведения семинаров для сотрудников пресс-служб ООПТ в офф-лайн режиме, осуществления обмена опытом и идеями, совершенствования коммуникации с общественностью.

За первые три дня работы семинара опытом работы в области PR и связей с общественностью поделились более 20 экспертов из 10 регионов России.

Организаторы семинара – ФГБУ «Земля леопарда» и Минприроды России сделали акцент на практической стороне работы специалистов пресс-служб и отделов по связям с общественностью: подготовке новостных материалов для федеральных и региональных СМИ, написании пресс-релизов, организации видеосъемок, работе с радиостанциями, телевидением, социальными сетями и блогами. Отдельным пунктом обсуждения стала разработка стратегии грамотного проведения пиар-акций и общественных мероприятий, проведения антикризисного пиара и подготовка стратегии действий пресс-службы в критических ситуациях.

«У пресс-секретарей ООПТ особая задача, - отметила директор ФГБУ «Земля леопарда» Татьяна Барановская, – каждый день сотрудники заповедных территорий прикладывают большие усилия для изучения и сохранения уникальных растений и животных. И зачастую узнать об их деятельности помогает работа именно пресс-секретарей. Создание такого документа как коммуникационная стратегия ООПТ позволит упорядочить работу с общественностью и СМИ, тем самым эффективнее информировать людей о заповедной системе».

Участники мероприятия также приняли участие в командообразующих играх и познакомились с продвижением информационных и эколого-просветительских акций на примере Кроноцкого заповедника и нацпарка «Земля леопарда».

Своим опытом поделились специалисты пресс-служб и отделов по связям с общественностью из Магаданского (Магаданская обл.), Комсомольского (Хабаровский край), Ханкайского (Приморский край), Ботчинского (Хабаровский край), Хинганского (Амурская область), Алтайского (Республика Алтай), Дальневосточного морского (Приморский край), заповедников, а также национальных парков: «Алханай», «Зюраткуль» (Челябинская область), «Куршская коса» (Калининградская область), «Прибайкальского» (Иркутская область).

Россия. ДФО > Экология. СМИ, ИТ > mnr.gov.ru, 23 мая 2018 > № 2639429

Уникальным озерам нужна защита.

Законодатели обсуждают, каким образом сохранить уникальные водоемы – Онежское и Ладожское озера. Особая роль этих водных объектов отражена в «майском» указе президента: Владимир Путин поставил задачи по защите Ладоги и Онеги. Для озер готовится специальный приоритетный проект – о деталях в интервью Fishnews рассказал член Совета Федерации от Республики Карелия Игорь Зубарев.

– Игорь Дмитриевич, в 2017 году Госдума отклонила предложенный Законодательным собранием Карелии законопроект «Об охране Ладожского и Онежского озер». Теперь, насколько мы знаем, решено отказаться от подготовки отдельного проекта закона и разработать приоритетный проект. Что он будет собой представлять и кто участвует в его формировании? Будет ли это документ, аналогичный паспорту приоритетного проекта по сохранению Волги ?

- Идея создания собственного закона об Онежском и Ладожском озерах существует уже лет десять. И возникла она после того, как началось исполнение федерального закона об охране озера Байкал.

В 2013 – 2016 годах такой законопроект разработали депутаты предыдущего созыва Законодательного собрания нашей республики. В Государственной Думе он был отклонен в первом чтении.

Но созданная рабочая группа приняла решения не останавливаться, а искать другие пути по защите уникальных озер.

От идеи закона решили пока уйти, так как реализация мер по защите должна осуществляться уже «сейчас», а если допустить, что такой закон будет принят, то для издания прочих подзаконных актов потребуется еще несколько лет. Это понятно по работе над законом по защите Байкала.

Приоритетный же проект - это прерогатива исполнительной власти. Прописываются цели и задачи, ожидаемые результаты, в проект включаются мероприятия, определяется их исполнитель, а также, что очень важно, необходимые для достижения цели финансы. Проект должен курироваться федеральным органом исполнительной власти, так как его реализация затрагивает несколько регионов. Сейчас разработкой паспорта проекта занимается наше карельское правительство, потом подключатся и федеральные органы.

- Какое место в программе планируется уделить вопросам сохранения водных биоресурсов Онежского и Ладожского озер?

- Сохранением биоресурсов, в буквальном смысле этого выражения, должны заниматься надзорные органы. На два крупнейших озера Европы всего примерно 30 рыбинспекторов (это по документам), по факту - еще меньше, поэтому несложно представить, какой ущерб наносят браконьеры биоресурсам. Если говорить о косвенном сохранении, то приоритетный проект в первую очередь будет включать мероприятия по очистке сточных вод, попадающих в озера. Это, к сожалению, очень актуальная проблема. В прошлом году в Медвежьегорске из-за того, что сброс канализационных вод находился недалеко от забора воды для городского водоснабжения, разразилась эпидемия кишечных заболеваний, в результате которой пострадали десятки человек, примерно половина из них – дети. Из-за вспышки дизентерии в райцентре закрылись все школы и детские сады, был введен карантин. Причиной ЧП стало загрязнение воды Онежского озера хозяйственно-фекальными канализационными стоками.

– К какому сроку планируется завершить работу над паспортом приоритетного проекта?

- Сейчас ведутся расчеты по стоимости работ и по согласованию ряда проектов, которые не должны ограничить хозяйственную деятельность вблизи озер. В отличие от Байкала, у нас много городов и предприятий стоит на берегу Онежского и Ладожского озер. Мы не должны ограничить их так, чтобы это привело, например, к закрытию бизнеса. Это сложный и долгий процесс, я думаю, через полгода мы сможет выйти на проработанный паспорт приоритетного проекта.

24 мая мы проводим в Совете Федерации круглый стол по обсуждению мер экологической защиты наших крупнейших озер в Европе. Приглашены представители регионов, федеральных органов власти, ведущих научных учреждений. Предыдущее обсуждение этой проблемы с экспертами в Карелии на площадке регионального Законодательного собрания показало всю остроту и неотложность проблем экологического состояния озер. Сейчас мы собираем профессиональное мнение и изучаем фактические возможности использования федеральных программ и проектов для неотложной помощи Онежскому и Ладожскому озерам.

Александр ИВАНОВ, Fishnews.

Россия. СЗФО > Рыба. Экология > fishnews.ru, 23 мая 2018 > № 2620744 Игорь Зубарев

С Богом! Поехали!

Крымский мост и есть движение России к Русской мечте об идеальном общежитии

Крымский мост. Он открылся празднично, триумфально, в присутствии президента, в окружении великолепных творцов — бетонных и стальных дел мастеров, знатоков космических высот и океанских глубин. Создание этого моста — огромная экономическая и геополитическая победа. Крым теперь соединён с коренной Россией и стал неуязвим для всевозможных экономических, водных, газовых и электрических блокад, которые постоянно устраивает Украина.

По этому мосту в Крым пойдёт могучая электрическая энергия, потекут потоки пресной воды, потянутся эшелоны с продовольствием, со строительным материалом, поедут туристы. А если, не дай Бог, случится беда, по этому мосту с российского побережья двинутся танки. Мост — прочный и великолепный — выдержит хоть танковую армию.

Да, этот мост — явление экономическое и геостратегическое. Но не только. Если бы это была лишь материальная победа, она не вызывала бы в русских сердцах такое восхищение, такой восторг. Мост соединяет нас с Крымским чудом, с Русским чудом. Мы вновь испытали ощущение, которое переживала Россия, когда мы узнали, что Крым вновь с нами, Крым наш.

Этот мост соединяет Россию с великим Черноморским флотом, с Севастопольской бухтой. Соединяет с курганом русской славы, русского сопротивления — с Малаховым курганом, который до сих пор наполнен пулями, осколками снарядов. Он соединяет нас с Сапун-горой, на которой и поныне, если приложишь ухо к земле, услышишь, как грохочет артиллерия, стрекочут пулемёты, и наша морская пехота кидается с криками "Ура!" в контратаку.

Мост соединяет нас со всеми крымскими святынями. Конечно, этот мост соединяет и с чеховским домиком, окружённым дивными фруктовыми деревьями. И с Ливадийским дворцом, в котором Сталин, Черчилль и Рузвельт делили поверженный мир.

Мост соединяет нас с Херсонесом, с престолом, с тем местом, где святой князь Владимир принял крещение, и откуда великим светом потекло вселенское чудо, вселенское божественное православие. По этому мосту из Крыма в Россию двинутся не только виноградные лозы, не только загорелые отдохнувшие туристы. По этому мосту пройдёт своими босыми стопами Владимир Святославич. Он пересечёт Керченский пролив, пройдёт пешком до Урала, до Тихого океана и в тихоокеанских волнах омоет свои стопы. Он пройдёт тем самым путём, по которому 1000 лет назад православие влилось в евразийские земли.

Конечно же, Крымский мост создан изумительными инженерами, умелыми работниками, создан фантазёрами, понимающими законы металла, бетона, воды, неба. Но ещё он создан таинственной божественной силой. Он лишь отчасти поднимался из моря и земли к небу — он опустился с неба. Астрономы, наблюдающие небо над Керченским проливом, утверждают, что мост есть проекция в земную реальность Млечного пути. Части этого моста изготавливались в райских кущах, и великий Архитектор, великий Мостостроитель дал земным строителям свой изначальный эскиз, а они наполнили его своими энергиями, своими материями — металлом, бетоном, электричеством…

Этот мост и есть движение России к Русской мечте об идеальном общежитии, о мире, в котором не будет насилия, лжи, гнёта, стяжательства, где будут царить все восхитительные светоносные энергии, что каждый раз охватывают тебя, когда ты попадаешь в Херсонес.

Как хочется пройти по этому мосту — не проехать, а именно пройти: не в башмаках, не в туфлях, а босыми ногами. Пройти над сияющими водами на светоносную крымскую землю, выйти к керченской горе Митридат. Как хочется, чтобы этот Крымский мост был навеки в наших сердцах, соединяя каждое русское сердце с небесами.

P.S Множество хулителей, ненавистников русской земли оживилось, услышав об открытии Крымского моста. Когда слушаешь Александра Глебовича Невзорова, начинаешь понимать, во что мог превратиться Чаадаев, если бы его два века кормили мухоморами.

Александр Проханов

Россия. ЮФО > Транспорт. СМИ, ИТ > zavtra.ru, 23 мая 2018 > № 2620024 Александр Проханов

Не "благодаря" и не "вопреки"

правительство и развитие: параллельные прямые

Вечером 18 мая российский президент подписал 31 указ о назначениях в новом правительстве РФ. И если распределение позиций 10 вице-премьеров (в случае Антона Силуанова как первого заместителя Дмитрия Медведева, заодно и министра финансов) было известно заранее, а «горизонтальная ротация кадров» на этом уровне оказалась беспрецедентной, то в списке «просто министров» ожидались более существенные изменения — впрочем, ничуть не «революционные», а проводимые, так сказать, «в походном порядке».

Интересно, что по мере нарастания гибридной агрессии против России «коллективного Запада» во главе с США, там всё более востребованной становится такая известная со времён холодной войны полуконспирологическая дисциплина, как «кремленология». «Специалисты» в этой сфере занимались тем, что на основе расположения лидеров КПСС на трибуне Мавзолея во время праздничных демонстраций 1, 9 мая и 7 ноября, публикаций в советской прессе с перечислением тех или иных фамилий, других открытых источников — выстраивали схемы распределения функций в партийной иерархии, следили за возвышением и падением разных «носителей власти» внутри неё, делали выводы об изменениях баланса сил и «колебаниях» внутри- и внешнеполитического курса.

Очень «помогало» подобной работе «кремленологов» то простое обстоятельство, что в СССР тезис «народ и партия едины» на определённом уровне действительно проводился в жизнь: то есть общество полагалось информировать о том, что происходит «наверху», кому и где в данный конкретный момент доверено защищать интересы партии и народа. Учитывая, что членами КПСС было примерно 5—6% населения страны, остальные получали данную информацию (в минимально необходимом объёме) через прессу, радио и телевидение, а также политинформации по месту работы, учёбы или жительства, на различных общественных мероприятиях и т.д. и т.п. То есть информация о властных перестановках, в целом, если даже не полностью соответствовала, то и не противоречила реальному положению вещей.

Сегодня же такого соответствия нет и быть не может — в этой связи достаточно вспомнить историю Сердюкова/Васильевой во главе российского Минобороны, под маскировкой которых были проведены масштабное перевооружение и модернизация российской армии.

Поэтому, глядя на список нового правительства «глазами кремленологов», мы можем сделать определённые выводы только о том, какую картину действующее политическое руководство России предлагает своим западным «партнёрам», но не о том, насколько эта картина может соответствовать действительности.

Список вице-премьеров был утверждён, согласно официальным материалам, в такой последовательности: Силуанов, Голикова, Трутнев, Голодец, Мутко, Козак, Борисов, Гордеев, Акимов, Чуйченко. То есть на первый план выдвинуты те фигуры, которые прочно ассоциируются не просто с прозападным «либеральным крылом» российской власти, но конкретно — с «группой Кудрина». При этом всю «первую пятёрку», включая Виталия Мутко, можно назвать «менеджерами»-финансистами, а вот вторая (включая нового главу аппарата правительства) представлена, как выражались раньше, «орговиками», то есть специалистами по реальной организационной работе.

Вывод, который могут и должны сделать из этого списка западные «кремленологи»: Россия готова идти на контакты и уступки, прежде всего — в финансовой сфере.

Теперь пройдём по списку дальше… Указы о назначении министров были подписаны в следующей (не по номерам документов, а по порядку перечисления на официальном сайте kremlin.ru) последовательности:

— министр внутренних дел Владимир Колокольцев;

— министр по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий Евгений Зиничев;

— министр иностранных дел Сергей Лавров;

— министр обороны Сергей Шойгу;

— министр юстиции Александр Коновалов;

— министр здравоохранения Вероника Скворцова;

— министр культуры Владимир Мединский;

— министр науки и высшего образования Михаил Котюков;

— министр природных ресурсов и экологии Дмитрий Кобылкин;

— министр промышленности и торговли Денис Мантуров;

— министр просвещения Ольга Васильева;

— министр по развитию Дальнего Востока Александр Козлов;

— министр по делам Северного Кавказа Сергей Чеботарёв;

— министр сельского хозяйства Дмитрий Патрушев;

— министр спорта Павел Колобков;

— министр строительства и жилищно-коммунального хозяйства Владимир Якушев;

— министр транспорта Евгений Дитрих;

— министр труда и социальной защиты Максим Топилин;

— министр цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Константин Носков;

— министр экономического развития Максим Орешкин;

— министр энергетики Александр Новак.

Здесь, как можно видеть, первые четыре места занимают представители «силового» блока, являющиеся президентской номенклатурой, а среди них акцент смещён на МВД и МЧС. В то же время ключевые для реализации нового майского указа президента позиции: цифрового развития, экономического развития и энергетики, — почему-то оказались в конце списка. Поэтому, если задаться вопросом о том, определяет ли место министра в данном «президентском рейтинге» реальную приоритетность той или иной сферы деятельности нового правительства, ответ, разумеется, будет отрицательным. Но и абсолютно случайным это распределение считать нельзя. Например, соседство Александра Козлова и Сергея Чеботарёва — кто-нибудь может объяснить: почему у нас на правительственном уровне официально оказалось закреплено, что для Дальнего Востока предусмотрено «развитие», как для «цифры» и для экономики, а для Северного Кавказа — «дела», как для гражданской обороны? Или почему теперь у нас образование — только высшее и отдельное от начального и среднего «просвещения» (кстати, так было и при Советском Союзе)? Или почему надо было менять на посту министра сельского хозяйства — после рекордных урожаев 2017—2018 годов и всех успехов на ниве продовольственного импортозамещения, которые вполне заслуженно и безальтернативно прославлялись всеми российскими СМИ, — Александра Ткачёва на Дмитрия Патрушева, сына секретаря Совбеза РФ Николая Патрушева? Или данная перспектива имелась в виду ещё при его назначении председателем правления именно Россельхозбанка ещё восемь лет назад? Или почему в кресло министра науки и высшего образования пересел 41-летний глава расформированного под давлением всего академического и научного сообщества — вроде бы за «неэффективность» — ФАНО? Или вообще неважно, кто что возглавляет в правительстве, за исключением «силовых» структур и примкнувшей к ним внешней политики, поскольку реальные центры управления государством и обществом находятся вне Белого дома? В подобных условиях даже гипотезы о том, что внутренняя логика данного списка на самом деле обусловлена степенью реальной ответственности министра за формально порученный ему участок работы, или же «очередью» за дополнительным бюджетным финансированием (что «косвенно подтверждается» повышением статуса Антона Силуанова до первого вице-премьера с сохранением за ним поста министра финансов РФ), могут быть «недостаточно безумными для того, чтобы оказаться истинными».

Кстати, благодаря изменениям внешнеполитической конъюнктуры, во многом достигнутой усилиями действующей российской власти, в первую очередь — Путина, Лаврова и Шойгу, мировые цены на нефть уже перевалили отметку в 80 долл. за баррель и, судя по всему, на этом не остановятся. В результате федеральный бюджет России-2018, свёрстанный из расчёта 43,8 долл./баррель, исполнен за первый квартал текущего года с профицитом в 344,35 млрд. рублей, или 1,5% ВВП. Проект поправок к бюджету, представленный Госдуме Минфином РФ, по итогам года предусматривает превышение доходов над расходами на уровне 0,5% ВВП, или 440,6 млрд. рублей — вместо заложенного дефицита в 1,2 трлн. рублей. По оценкам же Минэкономразвития РФ, глава которого сохранил свой пост и в новом составе правительства, этот показатель должен оказаться намного выше и достичь 1,2% ВВП, или более чем триллиона рублей. При этом в Фонд национального благосостояния, согласно действующему «бюджетному правилу», параллельно может быть направлено около 3,5 трлн. рублей дополнительных доходов... Подобного «финансового изобилия» наш госбюджет не испытывал очень давно — ещё с «предкризисного» 2007 года. Вопрос только в том, как этим изобилием теперь распорядиться.

Но тут, как подсказывает народная мудрость, «лучше с умным потерять, чем с дураком найти». Или «не в деньгах счастье, и не в их количестве, а в умении правильно тратить». «Цена» нового «майского указа» президента Путина уже обозначена премьер-министром Медведевым на уровне 8 трлн. рублей. Даже если увеличить эту сумму, как полагает ряд менее ангажированных экспертов, в полтора или даже два раза, «на выходе» мы получим 12—16 трлн. рублей. Отсюда, если повышение на один доллар цены бочки «чёрного золота» приносит российскому бюджету примерно 2 млрд. долл., то даже нынешний уровень цен (79 долл./барр.), без учёта их дальнейшего роста, означает увеличение доходов на 70 млрд. долл., или, по текущему курсу, — на 4,34 трлн. рублей. Следовательно, необходимые для реализации всех пунктов данного указа, рассчитанного до 2024 года, расходы, если ничего «форс-мажорного» не случится, могут быть полностью, без изъятий, профинансированы в ближайшие два-четыре года.

Но что мы видим, слышим и, можно сказать, обоняем сегодня? А мы видим, слышим и обоняем, что новый состав правительства будет верен «кудринской» традиции снова складывать «нефтедоллары» в кубышку резервных фондов «на чёрный день», при этом переводя их в такие «надёжные финансовые инструменты», как облигации и бонды («трежерис») американского казначейства, свободно конвертируемые иностранные валюты из «корзины» МВФ и другие активы того же плана. Плюс жизненно необходимо возмещение потерь крупнейшим российским компаниям от санкций со стороны США и их союзников, финансирование крупных проектов за рубежом — в общем, очередь за дотациями из госбюджета быстро уходит «за горизонт». А такие «третьестепенные» статьи расходов, как системная модернизация российской экономики, увеличение реальных зарплат, социальных выплат и пенсий, или хотя бы частичная компенсация населению уже запланированного повышения пенсионного возраста, — будут финансироваться за счёт внебюджетных фондов, то есть не напрямую из бюджета, а через Пенсионный фонд, Фонд социального страхования, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования и другие, пополняемые за счёт отчислений работодателей от фонда оплаты труда… В общем, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Что, видимо, и требовалось доказать.

В целом, итоговую оценку перестановок в российском правительстве можно сформулировать примерно следующим образом: если ускоренное социально-экономическое развитие России в период 2018—2024 годов и случится, то это произойдёт не благодаря действиям нового кабинета министров и в основном — вне сферы его компетенции.

Алексей Гордеев

Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 23 мая 2018 > № 2619989 Алексей Гордеев

Визит дамы

российско-германские отношения вступили в период оттепели, которая может перерасти в долговременное улучшение

В прошедшую пятницу, 18 мая, канцлер Германии Ангела Меркель совершила визит в Россию. В курортном Сочи она встретилась с президентом РФ Владимиром Путиным. Во время переговоров они обсудили положение в Сирии и на Украине, торпедирование со стороны США ядерной сделки с Ираном, а также вторую очередь газопровода «Северный поток».

Итоги переговоров Путина и Меркель были озвучены на совместной пресс-конференции после встречи и, в целом, не оставили каких-либо сомнений в том, что росийсско-германские взаимоотношения, наконец, вступили во столь ожидаемый период ситуативной «оттепели», которая вполне может перерасти в долговременное улучшение. Букет белых роз для дамы и саксонское пиво для российского президента, подаренное Меркель Путину, лишь укрепили это мнение — неожиданно для экспертов встреча оказалась совершенно непохожей на предыдущее, весьма сухое и формальное общение двух лидеров на протяжении последних четырёх лет.

Переговоры в Сочи в очередной раз высветили известную истину: международная политика — это не только политика постоянных союзов и блоков, но и политика меняющихся интересов. Нынешний интерес России — это прорыв единой западной блокады против страны, которая последовательно выстраивалась после событий 2014 года со стороны США. Слабая часть этой блокады — это как раз Европа, которая объективно имеет массу точек соприкосновения с Россией, несмотря на свою негативную оценку российского участия в украинских и сирийских событиях. Визит Меркель, заявления Макрона перед его будущим, уже близким визитом в Россию, «бунт» Италии, которая потребовала немедленной отмены санкций, принятых против нашей страны — это всё звенья одной рвущейся цепи, которой США последовательно пытались стреножить Россию. Европейцы достаточно долго следовали в кильватере американской политики, даже в ущерб своим собственным интересам, но в итоге решающее значение сыграло не изменение позиции России (которого, в общем-то, и нет), а просчёты самих США.

Во-первых, американский подход использования абсолютно подконтрольной США Украины в качестве «тарана» по отношению к России окончательно перестал нравиться Европе — так как обратный ход украинского «тарана» после каждого его удара по России тут же больно бил по Европе, расположенной с другого его конца. Понимая, что самой ближайшей перспективой такого американского плана по эскалации ситуации станет если не большая российско-украинская война, то уж точно — малоуправляемый конфликт со сложными последствиями, Германия однозначно решила подстраховаться от будущих проблем с украинской газотранспортной системой (ГТС). Ответом на это стала вторая очередь «Северного потока», которая однозначно закрывает вопрос транзита через Украину. Конечно, формально транзит через Незалежную будет сохранён вплоть до окончательного коллапса украинской ГТС, но со вводом «Северного потока-2» он перестаёт быть фактором влияния на что-либо. Так как его объёмы вполне можно закрыть за счёт альтернативных маршрутов.

Во-вторых, США сами того не заметив, совсем недавно наступили на ещё одну «европейскую мозоль», разорвав длительно выстраиваемую со стороны европейской (и российской) дипломатии схемы вокруг ядерно-ракетной программы Ирана. Иранская ядерная сделка всегда подразумевалась именно как многосторонний документ, да ещё и подкреплённый решением Совбеза ООН; «выйти» из которой буквально означало её нарушить. Именно США, несмотря на всю их антииранскую риторику, нарушили и растоптали соглашение с Ираном, оставив, по сути, европейских политиков и бизнес у разбитого корыта и в ситуации, когда они теряют какое-либо политическое и экономическое влияние на Иран. В такой ситуации весьма логично то, что европейцы платят США той же самой монетой, в одностороннем порядке отменяя свои, по факту, добровольные санкции по отношению к России. Ведь единственным поводом для их введения в своё время выступала идея «североатлантического единства», которую, как оказалось, США в случае Ирана воспринимают весьма специфически. А нет единства — нет и смысла враждовать с Россией. Медведю всё равно, а бюргерам — больно и страшно.

Конечно, локальное потепление в российско-германских и, в целом, в российско-европейских отношениях не должно нас обманывать. Это отнюдь не стратегический, но, скорее, ситуативный союз. Европе объективно нужен политический и экономический противовес в их взаимоотношениях с США — и пока достаточно слабая, но при этом традиционно понятная европейцам, Россия для этой роли подходит гораздо лучше, нежели независимый и весьма далёкий от Европы Китай или же пытающиеся выстроить свой собственный путь Индия и Иран. Для России же Европа тоже критически важна — без европейского «технологического кластера» российская экономика в мире XXI века «не вытягивает» всю сумму критических технологий и не может соединить в одно целое «острова» своих собственных передовых отраслей: атомной, ракетной, авиа- и судостроительной, растущий сегмент цифровой экономики. Поэтому — меняем букет белых роз на саксонское. Это в наших общих интересах, мадам...

Алексей Анпилогов

Россия. Германия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 23 мая 2018 > № 2619988 Алексей Анпилогов

Конец "Науки"

как американский бизнесмен стал распорядителем русской науки

Прекращает существование знаменитое издательство "Наука", которому в 2018 году фактически исполнилось 290 лет. Предшественником издательства была Академическая книгопечатня в Петербурге, находившаяся на пересечении Девятой линии и Большого проспекта. В известном нам виде "Наука" — детище Сергея Вавилова, который совместил две задачи — выпускать книги учёных и книги для учёных. Понимая, что научное книгоиздание — вещь дорогая и трудная, Вавилов объединил торговую сеть, издательство и типографию. "Наука" подчинялась напрямую Академии наук; таким образом, Вавилов добился некоторой автономии, книги издательства не проходили Главлит.

Система оказалась очень жизнеспособной. В лихие девяностые издательство "Наука" практически не пострадало, только число магазинов заметно сократилось: из 152 "Академкниг" осталось 9 (часть оказалась за границами РФ). Но и магазины, а, в первую очередь, типографии в Питере и Москве удержали издательство на плаву, в то время как не смогли пережить эти годы такие гиганты книгоиздания, как "Прогресс" и "Мир". Более того, "Наука" смогла пройти относительно без потерь и жесточайший кризис 2008 года, когда книжный рынок «просел» и многие ведущие издательства чудом избежали краха. В 2012-м у издательства с оборотом порядка 600 миллионов рублей к концу года долг равнялся миллиону — стандартный объём для больших организаций. Но за несколько лет долги "Науки" вырастают в сотни раз. Получается, что издательство откровенно и целенаправленно ведут к банкротству.

Улица "ждёт" несколько сотен уникальных специалистов-редакторов. Да, кто-то из них перетечёт в иные издательства, кто-то просто уйдёт на пенсию. Но восстановить систему, заново собрать коллектив впоследствии будет невозможно. Не будем забывать и о том, что цикл производства книг "Науки" неизбежно продолжителен, некоторые проекты ведутся более десяти лет.

Часть академического сообщества наивно уповает на "цифру", видимо, ориентируясь на мифы конца нулевых. Однако если ориентироваться на западный опыт, то только 30% рынка — это электронные книги, а 70% — бумажные. Фундаментальные издания наподобие отечественных "ЛитПамятников" доступны в "цифре", но и бумажные издания востребованы, их обязательно выпускают ведущие европейские издательства.

На месте типографии "Науки", вероятно, появится очередной бизнес-центр с ресторанами. А многолетняя история крупнейшего в мире научного издательства подходит к концу. И основной причиной тому не экономика, кризис или отсутствие читательского интереса, а желание вполне определённых людей защитить свой бизнес.

***

В 1992 году Академия наук озаботилась тем, что наших учёных плохо знают за рубежом, и откликнулась на интересное предложение американо-российского бизнесмена Александра (Алекса) Шусторовича. Господин Шусторович – фигура колоритная. Сын членкора Академии наук, фигурант скандального "уранового дела", один из сонма бывших женихов Ксении Собчак. Даже фамилия встречается в двух вариантах: «светский лев» Алекс Шустерович и успешный бизнесмен Александр Шусторович. К слову, в настоящее время въезд в Россию ему заказан.

Шусторович предлагает переводить журналы Академии наук и издавать их на Западе. Это и знаковые гуманитарные журналы вроде "Вопросов философии", "Русской литературы", и естественно-научные, всего АН принадлежит порядка 140 журналов. Разумеется, Шусторовича, в первую очередь, привлекают вторые: "Доклады Академии Наук", "Журнал физической химии" и т. п., имеющие спрос за границей.

В 1993 году создаётся ООО "Международная академическая издательская компания (МАИК) „Наука/Интерпериодика“", учредителями которой выступили ГУП "Академиздатцентр „Наука“", РАН и компания Шусторовича Pleiades Publishing Inс. Академия наук входит в компанию с очень интересной формулировкой — «интеллектуальной собственностью журналов», — оценённой аж в 14 тысяч рублей; вклад "Науки" - здания и сооружения. Соответственно, возникает подконтрольная Шусторовичу контора, которая работает на площадках "Науки". Академия наук со своей стороны приносит всё, что наиздавала Шусторовичу, а Pleiades Publishing, обладая монопольным правом на продвижение всех российских академических журналов за границей, переводит и продаёт. Так, Шусторович заключает контракт с влиятельной немецко-американской компанией Springer Nature. Между прочим, западное издание российских академических журналов приносит ежегодный доход в 40 миллионов долларов. Основными покупателями являются ведущие западные университеты.

В 2014 году на сцене появляется Федеральное агентство научных организаций, которое забирает в своё ведение все «непрофильные активы»: гаражи, детские сады, столовые и издательства. Почему-то ФАНО решило, что издательства — это не научная деятельность, а сервис. Впрочем, нельзя сказать, что и Академия наук как-то сражалась за "Науку".

В 2016 году руководство "Науки" начинает противоборство с МАИК с целью вернуть выпуск журналов под свой контроль. В ответ Шусторович начинает враждовать с "Наукой", ещё больше вгоняя издательство в долги. С подачи руководства Академии наук вопрос издания журналов выносится на конкурсы-аукционы. При этом "Наука" тоже должна участвовать в этих аукционах, хотя, во-первых, весь редакторский состав журналов входит в штат издательства, а, во-вторых, эта модель выходит за рамки закона, ибо участвовать в таких конкурсах могут организации, не имеющие задолженности перед государством (а "Наука" к тому моменту — в долгах как в шелках).

Идея очевидна — легально разобрать активы. Большую часть предложений "выигрывали" американцы, "Науке" предлагалось сидеть тихо и получать свой локальный гуманитарный кусок.

Последнее руководство "Науки" отказывается играть по правилам Шусторовича. Поэтому он решает, что бизнес надо защитить. А защитить бизнес — значит забрать его целиком. Шусторович заходит на аукционы через фиктивную фирму-посредника и выигрывает конкурс на издание 80% журналов. Отныне российские научные журналы по физике, химии, биологии, геологии будет издавать компания «Академкнига», но 100%-ным учредителем оной является Pleiades Publishing Inc. Дополнительно компания получает на издание журналов от государства 67,5 миллионов рублей. Получается, что на государственные деньги открыто частное окошко по приёму результатов научных исследований российских учёных. А книгоиздательская программа "Науки" в этой коммерческой истории становится просто лишней.

***

Через своих посредников Алекс Шусторович делает российским учёным предложение, от которого они, как говорится, не могут отказаться. Договоры о публикации в журналах отныне составлены таким образом, что статьи навсегда переходят в собственность компании Шусторовича.

Как раз в декабре прошлого года ФАНО принимает решение, по которому показателем отчётности за исследование, сделанное на государственные деньги, является публикация в академическом журнале. А оценка труда российского учёного нынче напрямую зависит от так называемого индекса Хирша, который основан на количестве публикаций и количестве цитирований этих публикаций.

Как возникает сей пресловутый индекс? Например, можно выучить английский язык, накопить денег для взноса на участие в конференции, прочесть интересный доклад (и тебя позовут работать в Штаты или Англию). Но если ты не можешь ездить по конференциям или просто не хочешь уезжать из России — статью должен принять академический журнал, тогда есть шанс издаваться напрямую. Значит, надо всеми правдами и неправдами быть принятым и переведённым господином Шусторовичем. В этом случае индекс растёт как на дрожжах, потому что учёный попадает в единые базы, его цитируют. Получается, что Шусторович теперь ещё обладает и инструментом рейтингования учёных и влияет даже на то, какую зарплату Российская Федерация положит учёному.

Итак, Алекс Шусторович оказывается на позиции, которая позволяет контролировать российскую науку. Даже если предположить, что в его бизнес-интересах то, чтобы «курица» продолжала «нести яйца», сиречь, чтобы были исследования и результаты, — ситуация выглядит, мягко говоря, довольно странно. А если предположить, что господин Шусторович в той или иной степени несамостоятелен? Тогда все декларации о суверенитете нашей страны повисают в воздухе. Ведь учёный может заниматься совершенно абстрактными теориями, однако и эти исследования будут востребованы в военной сфере.

Для менеджмента бывшего ФАНО ликвидация "Науки" — хрестоматийный способ решения проблемы. РАН, в свою очередь, тоже не беспокоится, хладнокровно наблюдая за гибелью своего книгоиздания. А академическая наука в целом оказывается в руках американского бизнесмена, которому закрыт въезд в Российскую Федерацию.

Андрей Смирнов

Россия. США > СМИ, ИТ. Образование, наука > zavtra.ru, 23 мая 2018 > № 2619942 Андрей Смирнов

Бурный век

для России настало время подумать о своих интересах

Беспрецедентная трансформация человечества, в которую входит мир, делает наступающее президентство В. В. Путина временем тектонических социальных сдвигов.

Мировая экономика будет распадаться на макрорегионы, проваливаясь в глобальную депрессию и формируя новые системы глобального и локального управления. Преображаемые новыми технологиями социальная структура общества и сама личность станут полем столкновения вырождающейся в "новое средневековье" и саморазрушающейся рыночной парадигмы со стремлением к прогрессу и гуманизму.

Этот путь ведёт через войны — тотальную "гибридную агрессию" Запада, уже развязанную пока лишь против России, и пресловутые "конфликты малой интенсивности", легко способные "запалить" новую глобальную войну (например, в случае удара Израиля и США по Бушеру и другим атомным объектам Ирана и ответному блокированию им Ормузского пролива).

Нам предстоит перейти к новому пониманию стабильности, соответствующему новой, информационной эпохе: сохранение неизменных институтов становится невозможным, и стабильность заключается в стабильности потока изменений, нацеленных на решение поставленных обществом стратегических задач.

России, помимо задач адаптации к новой реальности и её использования, а также специфической задачи "поколенческого транзита власти", под страхом уничтожения русской цивилизации придётся решать откладываемые со времени распада СССР задачи обретения полноценной идентичности и создания механизмов реализации своих интересов, включая системы "социальной инженерии".

Продолжение в этих условиях либеральной социально-экономической политики, направленной на подавление интересов России в интересах глобальных монополий, сохранение полного контроля либерального клана за социально-экономическим блоком государства и, более того, расширение активного политического контроля либералов на Счётную палату (чреватое блокированием развития ВПК под благовидным предлогом контроля за бюджетными расходами) способно вызвать чувства отчаяния и безысходности.

И, действительно, ближайшие один-три года до срыва во внутренний кризис России или всего мира — в глобальную депрессию, скорее всего, потеряны для прогресса нашего общества: возможные варианты касаются лишь скорости его разграбления и порождаемой ею деградации.

Однако это не только не отменяет, но и делает более актуальными задачи возрождения и преображения России.

Предварительный этап: восстановление субъектности России

Ключевая часть управленческой элиты России исповедует либеральную идеологию, по которой государство должно служить не своему народу, а глобальным монополиям. Либерализм "информационной эпохи" подобен фашизму "эпохи индустриальной", заменяя из-за изменения характера доминирующих монополий (которые встают над государствами) национальный геноцид социальным.

Либеральная идеология свойственна далеко не только "офшорной аристократии", рассматривающей Россию как эксплуатируемую территорию и объективно предающую её глобальным конкурентам (в первую очередь Западу, развязавшему против нас холодную войну на уничтожение), но и значительной части искренне считающих себя патриотами, но не представляющих себе (в силу пороков образования или особенностей жизненного пути) возможностей нелиберального развития, то есть развития общества в своих собственных интересах.

Россия сможет решить минимальную задачу выживания только при условии очищения своего государства от носителей разрушительной и несовместимой с жизнью либеральной идеологии.

Смена элит — весьма травматичный процесс: заменяемые с точки зрения уходящей системы ценностей ни в чём не виноваты и в любом случае, как бы мягко с ними ни поступали и какие бы гарантии ни предоставляли им, будут отчаянно и беспощадно сопротивляться. В то же время новые кадры обречены на серьёзные ошибки в силу неопытности, безграмотности (следствие либеральной реформы образования) и практически полной утраты культуры комплексной подготовки и реализации масштабных проектов. Однако без очищения государства от либералов и "офшорной аристократии" наше государство будет служить нашим врагам против нас, и русская цивилизация (не только государство и народ, но и цивилизация как таковая) погибнет в силу неумолимой логики глобальной конкуренции.

Формирование привлекательного и открытого "русского проекта"

Геополитические поражения России (уход из Средней Азии, Украины и Закавказья, дискредитация на Западе, утрата союзников) всего 30-летия национального предательства в стратегическом плане вызваны прежде всего отсутствием глобального проекта, открытого и полезного для его сторонних участников. Потребность в "русском проекте" признают даже противостоящие России исламские экстремисты (самое позднее — с конца Второй чеченской войны).

Новая элита должна модернизировать Россию так, чтобы создать возможность нового глобального будущего под её управлением, привлекательного для всех желающих. Русская культура, основанная на приятии и переработке самых разнородных элементов, сочетающая мессианство с гуманизмом и склонностью к технологическому прогрессу, этой задаче вполне соответствует. В то же время этнический характер "китайского проекта" и очевидная выработанность проекта западного качественно усиливают объективную глобальную потребность в "русском проекте".

Его очевидные уже в настоящее время компоненты:

1) возвращение справедливости, закона и порядка в качестве безусловной нормы международных отношений (сейчас эта позиция не имеет значения из-за отсутствия у России поддерживающей её силы, вызванной отсутствием остальных компонентов "русского проекта");

2) модернизация России на основе технологий завтрашнего дня (о чём отчасти говорилось в Послании президента В. В. Путина Федеральному собранию 2018 г.) с превращением её в пример для подражания остальному миру предоставлением максимальных возможностей для коллективного и индивидуального, технологического и социального творчества (правда, что для решения этой задачи предстоит сделать с сегодняшней бюрократией: от "эффективных менеджеров" до "молодых технократов", — страшно даже подумать);

3) доступ для геополитических союзников (и только для них) к использованию "закрывающих" (сверхэффективных) технологий без их передачи даже в самых малых масштабах.

Разработка и начало реализации "русского проекта" — необходимое (хотя и не достаточное) условие выживания России, русской цивилизации и русского народа.

Формирование идентичности: адаптация истории к "русскому проекту"

После уничтожения Советского Союза и гибели советского народа Россия так и не обрела полноценную идентичность. Опираясь на стихийные частные достижения, необходимо в кратчайшие сроки доконструировать новую, эффективную в условиях нарастающего глобального кризиса русскую цивилизацию с использованием тех же социальных технологий, которыми на наших глазах за одно-два поколения искусственно были созданы — на основе ненависти и потому заведомо нежизнеспособные — качественно новые латвийский, литовский, эстонский, польский и, пока отчасти, украинский народы.

Чтобы общество приняло новое, поверило в него и поддержало его, это новое необходимо представить возвращением к истокам, к проверенным поколениями, но затем забытым и извращённым традициям. Это стандартная формула успеха любого новаторства, зафиксированная ещё Лютером.

А чтобы создать народ, надо написать его историю.

История русского народа и России написана политически приемлемым, сплачивающим образом лишь в части некоторых фрагментов Великой Отечественной войны. При этом допетровская история представляется почти полностью фальсифицированной немецкими специалистами (против чего восставали ещё Ломоносов и Татищев, но потерпели поражение). В то же время изучение нашего общества велось и ведётся до сих пор на основе европейских наработок, что просто не позволяет видеть колоссальные явления, не существующие в Европе и потому не знакомые разработчикам европейских методов (например, масштабы и характер деятельности староверов-беспоповцев на всём протяжении российской истории после раскола и их роль как движущей силы в событиях первой половины ХХ века). Не стоит забывать и первый Международный конгресс историков 1903 года в Риме, в значительной степени исказивший историю всей Европы, причём отнюдь не только ради согласования "национальных самолюбий".

Проведённые после войны в Советском Союзе тщательные исследования выявили множество фактов, в принципе не соответствующих официальной отечественной истории и истории ряда соседних стран и во многом опровергающих их (чего стоят одни Змиевы валы на Украине!). На основе систематизации этих фактов были построены разнообразные, но в целом мало противоречащие друг другу гипотезы, жёстко блокированные официальной идеологией. После уничтожения СССР в силу исчезновения идеологического пресса их значительная часть была опубликована, но заниматься ими в условиях Катастрофы было просто некому.

Сегодня они могут быть собраны, систематизированы, доработаны и лечь в основу реальной истории русской цивилизации во всей её сложности и внутренней противоречивости.

Уже очевидно, что данная история (свидетельствующая о большей мощности, древности и открытости, а также о большем родстве народов Южной и Восточной Европы, чем принято считать) будет способствовать созиданию российской идентичности и народа России на наиболее широкой и открытой основе ценностей политической нации: образа жизни и образа действия, — в полном соответствии с тем, как русский народ исторически и формировался.

Поскольку написание реальной истории объективно направлено против её фальсификаций (как древних, так и современных) и неминуемо коснётся и истории Запада, оно означает вступление России в "историческую войну" Запада, развязанную им против нас, в активной форме. Однако на фоне тотальной пока холодной войны Запада на уничтожение России это представляется совершенно необходимым и без каких бы то ни было новых исторических фактов.

Более того: раскрывая европейцам и другим глаза на их прошлое, мы будем завоёвывать среди них сторонников, в том числе в элитах, хранящих фрагменты знаний о своём прошлом.

Приведение институциональной структуры общества в соответствие цивилизационной специфике

Одна из уникальных черт русской культуры — органическое сочетание индивидуализма с коллективизмом, регулярно порождающее творцов, отторгаемых основной частью общества и управленческих структур. Поэтому развитие объективно требует создания специальных режимов для творческой деятельности (будь то монастыри, "шарашки", спецкомитеты при Совмине, стимулирование в рамках сталинского "метода повышения эффективности производства" или "наукограды"), результаты которой затем применяются обычной, "линейной" системой управления.

Неуклонный рост значимости творческой деятельности в условиях распространения информационных технологий требует создания соответствующих "гибридных управляющих систем", защищающих подготовку и самовыражение творцов от исполнительной иерархии, а её, что представляется не менее важным, — от недисциплинированности и стихийного анархизма творцов.

Освоение и развитие "закрывающих технологий"

Советский ВПК был единственным в истории человечества институтом, обеспечивавшим (в отличие от современного едва ли не тотального "грантоедства") массовые дорогостоящие исследования без заранее гарантированного результата. Благодаря этому в нём было создано большое число так называемых закрывающих технологий, сочетающих сверхэффективность с дешевизной и простотой.

В СССР и после его распада они отторгались и подавлялись бюрократией и монополиями (которые зарабатывают за счёт роста издержек и потому всячески противодействуют их снижению). Распад глобальных рынков на макрорегионы, качественно ослабляя глобальные и обычные монополии, впервые открывает стратегический простор для применения "закрывающих технологий" и создаёт массовую потребность в них (так как многие макрорегионы в силу меньшей по сравнению с глобальной ёмкостью рынка не смогут развивать и даже сохранять многие привычные технологии, в том числе и жизнеобеспечения).

В преддверии этого следует найти максимальное количество "закрывающих технологий" и коммерционализировать их, предоставив разработчикам заметную часть капитала (от позволяющего участвовать в работе совета директоров до блокирующего пакета) соответствующих структур и комфортное текущее содержание в обмен на всемерную поддержку и снятие с них всех нетворческих задач.

Активное участие в глобальной конкуренции

Необходим переход от пассивной обороны (это единственная стратегия, гарантирующая поражение при любых условиях) к навязыванию своей повестки дня всем значимым субъектам глобального развития, реализующим собственные проекты.

Главный субъект глобального развития — глобальный управляющий класс (он же "суперкласс", "корпоратократия" и т. д.), политическая "надстройка" глобального бизнеса. Взаимодействие с ним необходимо (без этого наша дипломатия напоминает общение с охранниками, официантами и уборщицами при игнорировании пригласивших на приём хозяев), однако требует комплексного и кропотливого изучения этого класса, которое у нас не ведётся со времен Сталина.

Стратегическое стремление США как оргструктуры глобального управляющего класса уничтожить нас как слабейшую из альтернатив Западу создаёт потребность не только в модернизации России, но и в отвлечении всех сил США исключительно на решение внутренних проблем. Необходимо (по примеру американской политики в отношении нас) всемерно содействовать росту всех форм отдельных от официального самосознаний в американском обществе, в первую очередь этнических. Афроамериканское (в меньшей степени испаноязычное, в ещё меньшей — выходцев из Юго-Восточной Азии) сообщество находится в мучительном поиске идентичности, которую ему следует помочь выработать крайне дефицитной для него системной интеллектуальной поддержкой (в конце концов, Россия обладает великолепной культурологической школой, которой вполне по плечу решение этой задачи). Однако стратегически наиболее перспективны американские немцы — крупнейшая американская община (до 60 млн. чел.), занимающая ключевые позиции в государственном и корпоративном управлении. Пробуждение немецкого самосознания (а немцы эмигрировали в США до создания Прусской империи и являются поэтому носителями подлинной, не искажённой империализмом немецкой идентичности) способно навсегда отвлечь американскую управляющую систему от России, если вовсе не разрушить ее.

Превращение Европейского Союза в Европейский Халифат в ближайшие тридцать лет представляется неизбежным. Поэтому наряду с поддержкой дружественных нам консервативных и патриотических сил в Европе следует системно готовить управленческие кадры грядущего Халифата. Это позволит создать стратегический "социальный лифт" для выходцев из Средней Азии (ослабив связанное с ними напряжение в России и частично восстановив наше влияние в Средней Азии и исламском мире в целом) и обеспечить сохранение достижений европейской культуры (в частности, восприимчивости к технологиям и абстрактное мышление) после её этно-религиозного "переформатирования".

Основные принципы модернизации

Современное развитие требует комплексной модернизации инфраструктуры на основе завтрашних технологий (с упреждающим принятием связанных с этим рисков), кардинально снижающей издержки и повышающей деловую активность. В силу самой природы инфраструктуры (результат инвестиций достается всему обществу, а не инвестору) такая модернизация по силам только государству, действующему от имени и в интересах всего общества. Это единственная сфера, в которой государство гарантировано от недобросовестной конкуренции с частным бизнесом.

Для проведения модернизации надо ограничить финансовые спекуляции, коррупцию, произвол монополий, установить разумный протекционизм (хотя бы на уровне Евросоюза), гарантировать гражданам право на жизнь (реальный, а не фиктивный прожиточный минимум), переориентировать здравоохранение и образование с "утилизации" общества на его "созидание", урегулировать пенсионный кризис восстановлением прогрессивного обложения личных доходов.

Для достижения технологического лидерства разумно воспользоваться исключением Западом Крыма из сферы действия международного права и превратить его в интеллектуальный офшор (идея Павла Дурова), отменив в нём действие всех патентов стран, не признавших его территориальную принадлежность. Это с минимальными затратами превратит Крым в территорию свободного развития технологий (далеко не только компьютерных) и обеспечит Россию собственной Силиконовой долиной, привлекательной для специалистов со всего мира.

Без форсированного решения указанных задач сохранение до 2024 года стабильности и самой российской государственности с учётом внешних и внутренних напряжений представляется невозможным.

Отказ государства от их решения создаст потребность в самостоятельных действиях здоровых сил общества с учётом неизбежности дестабилизации и высокой вероятности уничтожения российской государственности.

Михаил Делягин

Россия > Госбюджет, налоги, цены > zavtra.ru, 23 мая 2018 > № 2619941 Михаил Делягин