Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Инвестиции в развитие железнодорожной сети Марокко в 2014 году составят около 8 млрд. дирхамов (1 млрд. долларов США). Такие планы вынашивает Национальное агентство железных дорог. Из указанной суммы 5 млрд. дирхамов (625 млн. долларов США) предназначены для нужд строительства новой скоростной линии между Танжером и Касабланкой. На развитие существующей сети планируется потратить 3 млрд. дирхамов (375 млн. долларов США). Эти работы включают прокладку третьей линии между Кенитрой и Касабланкой, второй линии между городами Марракеш и Ситтат, модернизацию подвижного состава и ряда вокзалов и станций.

Вместе с тем, Испания предоставит Марокко кредит в размере 73,8 млн. евро (750 млн. марокканских дирхамов) на создание системы сигнализации и оповещения скоростной линии Танжер – Касабланка.

 “Maghreb Emergeant”

С января в Марокко вступает в силу новая система страховки от потери работы. Об этом говорится в сообщении Министерства занятости и социальных вопросов.

На начальном этапе был сформирован фонд в размере 700 млн. дирхамов (90 млн. долларов США). Он призван покрывать на протяжении 6 месяцев 70 % от среднего заработка гражданина за последние три года.

В Марокко началась кампания по легализации мигрантов, находящихся на территории страны без документов. В первую очередь, речь идет о гражданах африканских стран южнее Сахары.

Власти страны впервые пошли на такой шаг. На первом этапе кампанией будет охвачено около 40 тысяч человек.

Межведомственная комиссия по инвестициям, в которую входят представители ряда марокканских министерств, утвердила на своем заседании 30 декабря 42 инвестиционных проекта общей стоимостью более 40 млрд. дирхамов (свыше 5 млрд. долларов США).

Большая часть проектов приходится на энергетическую отрасль – 31 млрд. дирхамов (4 млрд. долл. США). В развитие инфраструктуры и транспортно-логистической отрасли будет инвестировано в 2014 году около 4 млрд. дирхамов (500 млн. долл.), телекоммуникаций – 3 млрд. дирхамов (375 млн. долл.), промышленности – 2 млрд. дирхамов (250 млн. долл.). В целом реализация проектов позволит создать более 2 тысяч прямых и около 14 тысяч косвенных рабочих мест.

В основном, инвестиции будут сосредоточены в четырех регионах: Дуккала-Абда (к югу от Касабланки), Восточная провинция, Танжер-Тетуан (север Марокко) и Большая Касабланка.

Отмечается, что даже в условиях финансового кризиса в Марокко наблюдается рост прямых иностранных инвестиций: за одиннадцать месяцев 2013 года этот показатель составил 25,9 млрд. дирхамов (3,2 млрд. долларов США), что на 20 % выше показателей за аналогичный период 2012 года (21,5 млрд. дирхамов или 2,7 млрд. долларов США). По мнению экспертов, страна привлекает иностранных инвесторов политической стабильностью, квалифицированной рабочей силой, развитой инфраструктурой.

 “L’Economiste”

Испанский производитель упаковочного картона Europac (г. Мадрид) приступил к строительству второй очереди своего предприятия, расположенного в г. Танжере (Марокко), об этом сообщает портал Morocco World News.

Компания приобрела земельный участок площадью 30 тыс. м2, ожидается, что новая линия начнет функционировать в 2015 г. Общий объем инвестиций по реализации проекта составит 30 млн евро.

По итогам 2012 г. чистая прибыль Europac превысила 14,2 млн евро.

Крайний вопрос…

Андрей Крайний покинет Росрыболовство. Об этом заявил журналистам вице-премьер Аркадий Дворкович по итогам заседания правительства. «Будет другой, но фамилии я не могу назвать до выхода этого решения», - сказал он.

16 января на заседании кабинета министров глава Минсельхоза Николай Федоров предложил внести изменения в положения о Минсельхозе и ФАР и ввести новую должность: заместитель министра сельского хозяйства – руководитель Росрыболовства.

По словам Аркадия Дворковича, кандидатура нового руководителя агентства находится на подписи у Дмитрия Медведева.

После заседания кабмина глава Росрыболовства Андрей Крайний ответил на несколько вопросов Fishnews.

– Андрей Анатольевич, начнем с самой горячей новости начала года. Но не о грядущей смене руководства Росрыболовством, как вы, возможно, успели подумать, а о задержании российских рыбопромысловых судов - в Сенегале и Норвегии. О смене руководства тоже поговорим, но позже. Так что это было? Случайность? Или два этих эпизода свидетельствуют о росте конкуренции за рыбные ресурсы в мировом океане?

– Действительно, конкуренция растет. Человечество вплотную приблизилось к порогу вылова 100 млн. тонн рыбы. Больше Мировой океан дать не сможет. Иначе начнется разрушение биоресурса, он не сможет восстанавливаться. Естественно растет конкуренция за оставшиеся объемы вылова. Российские рыбопромысловые компании активно наращивают свое присутствие и в конвенционных районах, и в открытой части Мирового океана, и в зонах иностранных государств. Там ежедневно на промысле находится около семи десятков судов, там нас никто не рад видеть, там уже идет жесткое соперничество китайских, европейских, азиатских рыбаков. Однако только в прошлом году наши компании добыли там 617,1 тыс. тонн рыбы. Это на 17,3% больше, чем в 2012 году. Только в зонах иностранных государств вылов увеличился на 18,4%, до 446,3 тыс. тонн, причем более половины от этого количества – 229,7 тыс. тонн – пришлось на воды, омывающие побережье Западной Африки. Рост по сравнению с 2012 годом составил более 37%. У западного побережья Африки российские суда работают в основном в зонах Марокко, на которую пришлось 36,3% вылова, Западной Сахары (26%) и Гвинеи-Бисау (25,7%). Кстати, побережье Западной Африки – это традиционные промыслы для российского, а ранее советского флота. Даже в самые тяжелые 90-е годы Россия из этого района никогда не уходила.

Наши рыбаки всегда работали в Марокко и Мавритании, в Сенегале и Гвинее-Бисау. С Норвегией нас также объединяет давнее дружественное сотрудничество в области рыболовства. Они рыбачат у нас, мы у них. Это нормальное взаимовыгодное сотрудничество. Но с ростом присутствия российских рыбопромысловых судов за пределами российских рубежей растут риски нарушений правил рыболовства и возникновения спорных ситуаций. Начало нового года неудачно сложилось для траулеров «Олег Найденов» и «Новоазовск». Однако при внешней схожести этих задержаний они принципиально отличаются друг от друга. В первом случае состоялось жесткое конвоирование на военную базу в Дакаре без объяснения причин и официальных обвинений из исключительной экономической зоны сопредельного государства, с избиениями, наручниками и прочими военными «прелестями». Во втором – цивилизованный, европейский подход. Правила рыболовства, конечно, нарушать нельзя. Однако для нарушителей существуют понятные процедуры наказаний и решения конфликтных ситуаций. Неприемлемо нарушать международное морское право, не оказывать медицинскую помощь нуждающимся и прочее. Неприемлемо применять в конкурентной борьбе недобросовестные методы.

– В конце 2013 года Росрыболовство стало еженедельно публиковать на своем сайте мониторинг цен на рыбную продукцию (цены производителей и розничные). Для чего это делается и что это может дать рынку, потребителям?

– Это не единственный пример не свойственной для Росрыболовства работы. Положение об Агентстве обязывает нас заниматься промыслом, воспроизводством и охраной рыбы лишь во внутренних пресноводных водоемах. В море рыбу охраняют пограничники. Собственно, когда произошло объединение с Минсельхозом почти два года назад, главная идея как раз и заключалась в том, чтобы объединить усилия и создать единого регулятора во всем рыбохозяйственном комплексе страны. А это не только добыча рыбы, но и ее переработка, транспортировка, хранение, реализация плюс аквакультурные хозяйства, марикультурные. Словом, гораздо шире, чем наш функционал.

В Минсельхозе для этого существует целое профильное подразделение – департамент регулирования агропродовольственного рынка, рыболовства, пищевой и перерабатывающей промышленности. К сожалению, такая схема еще не заработала в полной мере. Наши факультативные усилия по мониторингу экономической ситуации на рыбном рынке и направлены на то, чтобы запустить этот механизм для эффективного развития в целом рыбной промышленности российской экономики. В том числе, полагаю, что и еженедельные мониторинги оптовых и потребительских цен на рыбу должны наглядно показать многообразие и доступность морепродукции, колебания цены от рыбака «с борта судна» до розницы. Стоимость, заметьте, поднимается в разы. Это ориентир для принятия управленческих решений. Мы очень надеемся, что результаты нашей факультативной работы подтолкнут коллег и в Минсельхозе, и в других, как говорится, заинтересованных ведомствах к конкретным экономическим мерам по регулированию рынка с целью насыщения российских прилавков высококачественными, доступными и, кстати сказать, чрезвычайно полезными продуктами питания.

– Какая рыба за 2013 год подорожала больше всего и с чем это связано? Что с икрой? Чего ждать в 2014 году?

– В 2013 году рыба в России почти не дорожала. В среднем потребительские цены на рыбу и морепродукты остались ниже общей инфляции, примерно на уровне 6 процентов. Есть, конечно, всплески по отдельным видам, скажем, по сельди на 15 процентов, охлажденной норвежской семге на 40 процентов, от которой лучше вообще избавиться. Однако в целом, рыба продолжает оставаться самым доступным белковым продуктом гораздо дешевле мяса и, слава богу, ее все больше и больше едят в России. Данных за 2013-й год пока нет, но по предыдущему периоду россияне в среднем потребляют 22 кг рыбы в год. Напомню, что Минздрав рекомендует для здорового питания 18-20 кг. Кстати сказать, мы более чем в три раза больше едим рыбы, чем американцы – там и до 7 кг не дотягивают. Думаю, что эта тенденция сохранится и в наступившем году, и в дальнейшем. Мне очень нравится, как удачно перефразировали известную поговорку: «рыба ищет, где глубже, а человек, где рыба». Уверен, что российские рыбаки продолжат наращивать выловы. Мы сейчас интенсивно просчитываем варианты, где можно увеличить объемы добычи, изыскиваем резервы поднять российскую рыбодобычу до 5 миллионов тонн в ближайшее время. Промысел и так значительно увеличился за последние пять лет – более чем на миллион тонн, но останавливаться на достигнутом не стоит. Рынок далеко не исчерпан, потребительский потенциал достаточно широк – и внутренний, и экспортный.

А вот рынок красной икры тряхнуло. Вы помните, как летом трейдеры пытались задрать цену на 50-70 процентов?! В результате в Россию хлынула ястыковая замороженная икра с Аляски да и нашей добыли на Дальнем Востоке достаточно. Получилось, что розничный объем в два раза выше среднегодового спроса. Цена в конце января на красную икру начнет падать. Вообще надо сказать, что за столетний период красная икра проделала огромный путь взлета и падения. Она стала национальным брендом, раздутым особенно в период развитого социализма, но теперь из-за алчности трейдеров, из-за безалаберного отношения к достоянию, из-за масштабного браконьерства из «царицы пиров» превратилась в чуть ли не бросовый товар. Ну какой это деликатес, если его цена ниже стоимости итальянского хлеба? Собственно, красная икра заняла то место на рынке продуктов питания, как и во всем мире. То есть, это ливер, который не пользуется никакой популярностью ни в Европе, ни в северной Америке. А в Азии предпочитают икру минтая. По мне так щучья икра гораздо вкуснее. Икра рыб в целом полезный продукт. В икре палтуса, мойвы, налима, ряпушки ничуть ни меньше аминокислот и других полезных элементов, чем в красной икре. Так что любой культ, в конце концов, становится развенчанным.

– В 2014 году общий допустимый улов мойвы для России и Норвегии будет составлять всего 15 тысяч тонн против 190 тысяч тонн нынешнего года. С чем это связано и не получится ли так, что мы останемся без мойвы или цены на нее значительно вырастут?

– Понимаете, рыба – это не алюминиевые чушки, это все-таки биологический ресурс, который может по разным причинам находится в депрессивном состоянии, может, наоборот, разрастаться. За последние 30 лет популяция мойвы пережила три «коллапса» – в 1985-1989-м годах, 1993-1997-м и 2003-2006-м. В эти периоды промысел полностью прекращался. По мнению ученых, сейчас ситуация с мойвой выглядит не так критично, однако объем вылова вынужденно сокращается и нашими, и норвежскими рыбаками. В 2014 году квота добычи после корректировки для Российской Федерации составит 25 920 тонн. Так что без мойвы не останемся. К тому же мы – богатейшая рыбная держава. Недостающие запасы той же мойвы легко восполнить другими видами рыбы в том же невысоком ценовом сегменте и не менее достойными. Скажем, сайка или салака. А вы пробовали пожарить сахалинскую корюшку?

Рыба – это всегда вкусно, полезно и недорого. Разве ее сравнишь с мясом? Рыба – только звучит в единственном числе – это огромное разнообразие. В России вообще 240 промысловых видов рыб из морских глубин и пресноводных озер, горных ручьев и великих рек. А всего – около 3000 видов – какой простор для ихтиологов и кулинаров! Представляете, как можно разнообразить меню?! Практически в течении года можно ежедневно чередовать различную рыбу и ни разу не повториться…

Я уже сказал про американцев, которые очень мало едят рыбы, зато они ее очень почитают. Нам бы можно у них поучиться этому. Законодательные органы практически всех штатов, за исключением, может быть, только Индианы, Канзаса и Арканзаса, символом избрали рыбу – statefish. В некоторых, например в Алабаме, даже два символа – окунь и атлантический тарпон.

– Все-таки хочу отдельно спросить – почему росла цена на сельдь в 2013 году и чего нам ждать в 2014-м?

– Вы не могли не спросить про сельдь. Это самая популярная рыба в России. Мы ее съедаем больше всех в мире. Объем отечественного рынка оценивается в 500-550 тысяч тонн. Правда, в прошлом году он сократился до 400. Уменьшилась российская квота на атлантическую сельдь на 33 процента, уменьшились импортные поставки, выросли цены. На российском рынке, повторю, стоимость выросла на 15 процентов. Однако на Дальнем Востоке добыча сельди значительно выросла. Сейчас холодильники Владивостока забиты сельдью. Ее много уходит на экспорт. По данным ФТС, с Дальнего Востока вывезли сельди за рубеж на 60 с лишним процентов больше, чем в 2012-м году. Дело в том, что в иностранных портах разгружаться удобнее и выгоднее. Вот где необходимо включать экономические рычаги мотивации рыбаков, чтобы им было интереснее разгружаться на родных причалах! Вот где необходимо устранять административные барьеры, особенно дорогостоящий и ненужный ветеринарный контроль!

На 2014-й год на встрече в Лондоне мы пытаемся добиться увеличения общего допустимого улова сельди. Промысел тихоокеанской сельди сохранится на прежнем уровне. Сельди в России будет достаточно, и цена ее если и вырастет, то процентов на 7-10.

– А что с минтаем, с этой великолепной тресковой рыбой? К нам он по-прежнему поступает в виде реэкспорта, скажем в «Макдоналдс»?

– Действительно, это также очень вкусная, полезная и дешевая рыба. Минтая в России не просто много, а очень много, это треть российских уловов. А их объем в прошлом году составил более 4 миллионов 300 тысяч тонн. Российские потребители не в состоянии употребить все, что вылавливают российские рыбаки. Основной объем минтая уходит на экспорт и некоторая часть возвращается к нам после обработки. В том же «Макдоналдсе» филе о фиш изготавливают из нашего минтая, правда, прибывало это филе до недавнего времени из Дании. Наш промысел не был сертифицирован, и в этом заключалась проблема. Теперь сертификация по стандартам MSC – Морского попечительского совета – получена и ничего не препятствует поставкам минтая напрямую с Дальнего Востока.

– Как отразилось на отрасли снижение импортных пошлин на рыбу и морепродукты с 1 сентября? Какие меры сейчас нужно принять, чтобы поддержать рыбаков, тем более что ожидается обнуление пошлин?

– Да, с 1 сентября 2013 года в соответствии с обязательствами, принятыми Россией при вступлении в ВТО, произошло снижение импортных пошлин на рыбу и морепродукты в среднем с 10% до 8,2%. Но мы не видим снижения цен на морепродукцию. Поэтому необходимо продолжить государственную поддержку по субсидированию процентных ставок по кредитам, направляемым на строительство и модернизацию рыболовных судов, холодильных мощностей и рыбоперерабатывающих предприятий. Логистическая инфраструктура от Дальнего Востока России до европейской части нуждается в модернизации. Нужны крупные оптовые распределительные и перерабатывающие центры.

– Кстати, как продвигается проект по созданию «рыбных» оптово-логистических платформ в ряде регионов?

– Они не совсем «рыбные». Нас активно поддержали в Минсельхозе, сформирована межведомственная рабочая группа по созданию федеральной сети производственно-логистических центров продуктов питания с ограниченным сроком хранения «Роспродсеть». Рыбы там всего процентов 20-25 будет, остальное сельхозпродукция. По мнению экспертов «Нацрыбресурсов», реализация этого проекта решает в комплексе вопросы переработки, логистики, хранения и доставки конечному потребителю объемов скоропортящихся продуктов питания, включая, естественно, и рыбную. Создание «Роспродсети» позволит увеличить общий оборот продовольственного рынка более чем на 23%, в том числе увеличит долю отечественной рыбо- и морепродукции на продовольственном рынке, а также будет способствовать снижению оптовых и розничных цен на продукты питания. Реализация проекта создания «Роспродсети» даст ускорение темпов экономического роста в размере 0,1-0,3%, увеличение ВВП 0,3-0,5% в год в сопоставимых ценах. Проект позволит создать не менее 200 тысяч рабочих мест. Поэтому мы считаем целесообразным добавить данный проект в «Стратегию развития пищевой и перерабатывающей промышленности РФ до 2020 года».

– Какова судьба федеральной целевой программы по развитию рыбохозяйственного комплекса?

– Проект Концепции федеральной целевой программы «Повышение эффективности использования и развитие ресурсного потенциала рыбохозяйственного комплекса в 2015-2020 годах» разработан Министерством сельского хозяйства Российской Федерации совместно с Федеральным агентством по рыболовству в соответствии с решением Комиссии Правительства Российской Федерации по вопросам агропромышленного и рыбохозяйственного комплексов. Вот так это звучит официально. Государственным заказчиком-координатором Программы предлагается определить Министерство сельского хозяйства Российской Федерации, в качестве государственных заказчиков должны выступить Федеральное агентство по рыболовству, Федеральная служба безопасности. Целью Программы является обеспечение сохранения, воспроизводства, охраны водных биологических ресурсов, повышение безопасности и технологичности функционирования рыбохозяйственного комплекса.

Мы полагаем, необходимо решить семь основных задач.

Первое – сохранить и увеличить ресурсную базу рыболовства за счет искусственного воспроизводства водных биологических ресурсов.

Второе – расширить видовой состав, создать генофондные коллекции и тиражировать технологии культивирования объектов аквакультуры.

Третье – обеспечить безопасность мореплавания судов рыбопромыслового флота и совершенствовать системы охраны человеческой жизни на море.

Четвертое – повысить качество мониторинга водных биологических ресурсов и эффективность государственного контроля за выполнением пользователями водных биологических ресурсов законодательства в области рыболовства и сохранения водных биологических ресурсов.

Пятое – обеспечить комплексное обслуживание судов рыбопромыслового флота, увеличить пропускную способность рыбных терминалов морских портов, сократить постои и снизить аварийность.

Шестая задача – расширить ресурсную базу рыболовства за счет проведения комплексных рыбохозяйственных исследований состояния запасов водных биологических ресурсов в районах промысла, включая зоны иностранных государств и открытые районы Мирового океана.

И седьмая – повысить качество подготовки специалистов и расширить объем предоставляемых образовательных услуг.

Словом, работа продолжается, и ФЦП будет принята в наступившем году.

– Какие еще законодательные решения в отношении рыбохозяйственного комплекса могут быть приняты в 2014 году?

– Все-таки вы все время уводите тему разговора на не профильные для Росрыболовства сюжеты. Задачи совершенствования нормативной правовой базы уже почти два года находятся в компетенции Минсельхоза. На мой взгляд, необходимо подготовить поправки к законопроекту «О любительском рыболовстве», принятому в первом чтении 10 декабря 2013 г. В нем, как вы знаете, закреплено право граждан на свободную и бесплатную рыбалку на всей территории страны. Чрезвычайно затянулось вступление в силу принятого закона «Об аквакультуре». Я уже направил проект по развитию марикультуры на Дальнем Востоке Председателю Правительства Дмитрию Медведеву. Выращивание моллюсков и гидробионтов в морской воде – это не просто потенциал Дальнего Востока. Это огромный потенциал, особенно на юге Дальнего Востока. Ученые и эксперты рыбохозяйственного комплекса оценивают объемы в 3,5 млн. тонн в год. В нашем проекте просчитано, что развитие марикультуры в Приморском, Хабаровском и Камчатском краях, Сахалинской и Магаданской областях позволит создать более 1 миллиона рабочих мест. На Дальнем Востоке России имеются исключительные условия для создания крупной отрасли по получению и комплексной глубокой переработке биологического сырья морского происхождения. По оценкам наших ученых, в частности специалистов Дальрыбвтуза и ТИНРО-Центра, продуктивность акватории у побережья Сахалина для развития марикультуры составляет почти 2 млн. тонн, Приморского края – более 600 тысяч тонн, Хабаровского края – 700 тыс. тонн. Площадь акватории для развития марикультуры у берегов Сахалина составляет почти 1,4 млн. га, Приморского края – 376,5 тыс. га, Хабаровского края – 420 тыс. га. Пока производство марикультуры несравнимо с показателем вылова биоресурсов, но при оценке перспективных объемов культивирования видно, что продукция марихозяйств может более чем в два раза превысить объемы текущего промысла. А с учетом угнетенного состояния популяций этот вывод становится более чем актуальным.

Наиболее перспективными видами культивирования в Приморье являются дальневосточный трепанг, приморский гребешок, серый морской еж, ламинария, тихоокеанская мидия, тихоокеанская устрица. Необходимо создавать специализированные морские биотехнопарки или биотехнологические кластеры как системы управления прибрежной территорией и прилегающей к ней морской акватории. Необходимо также установить порядок, в соответствии с которым акватории за предприятиями аквакультуры должны закрепляться на безвозмездной основе на срок до 30 лет. Надо также начать реальные программы государственного субсидирования и кредитования предприятий аквакультуры по аналогии с сельскохозяйственным производством. Ежегодный прирост продукции марикультуры в мире составляет порядка 10-15%. «Формирование благоприятных условий для инвестиций и открытия новых производств – ключевое направление работы властей на Дальнем Востоке, – отметил Президент Владимир Путин. Он не раз выделял вопрос улучшения делового климата, реализации «дорожных карт» в этой сфере. Создание максимально благоприятных условий для инвестиций, для открытия новых производств является приоритетом работы и нового вице-премьера – Юрия Трутнева, и руководства Министерства по развитию Дальнего Востока. Они настроены на профессиональный, предметный, адресный диалог по конкретным проектам.

Мы помним, что недавно Владимир Путин подписал федеральный закон, призванный стимулировать инвестиционную активность на Дальнем Востоке и в Забайкалье, – для участников инвестиционных проектов предусматривается льгота по уплате налога на прибыль. По мнению экспертов, это можно использовать для развития рыбохозяйственного комплекса, в том числе холодильных, перерабатывающих мощностей. Кроме того, в новом трехлетнем бюджете зарезервированы средства для создания высокотехнологичных рабочих мест. Глава государства объявил, что у нас есть определенные планы и зарезервированные средства на поддержание рынка труда, и мы исходим из того, что должны поддерживать и будем поддерживать такие направления развития рынка труда, которые будут приводить к созданию новых и высокооплачиваемых рабочих мест. Так что есть все основания для оптимистичной реализации представленного проекта по развитию марикультуры на Дальнем Востоке.

Из иных тем нормативного правового регулирования я бы выделил совершенствование уголовного и административного законодательства в области рыболовства и сохранения водных биоресурсов и усиление ответственности за браконьерство. Обращаю внимание на законопроект «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием законодательства о рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов, а также усилением уголовной и административной ответственности за нарушения в этой области».

Требует скорейшей доработки и принятие Технического регламента Таможенного союза «О безопасности рыбы и рыбной продукции», который устанавливает требования к безопасности пищевой рыбной продукции, в том числе продукции аквакультуры, к процессам производства, упаковывания, маркирования, утилизации, уничтожения и обращения пищевой рыбной продукции. Данный документ находится на завершающей стадии внутригосударственного согласования. При его доработке должны быть учтены в том числе предложения об исключении излишних административных барьеров при сохранении необходимых требований к безопасности продукции.

Еще одним важным вопросом, который требует урегулирования, является совершенствование механизма предоставления в пользование водных биологических ресурсов лицам, относящимся к коренным малочисленным народам севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации, ведущим традиционный образ жизни и осуществляющим традиционную хозяйственную деятельность для удовлетворения личных, семейных, домашних нужд в местах традиционного проживания и традиционной хозяйственной деятельности. Действующие нормы носят рамочный, размытый характер и зачастую приводят к значительным негативным последствиям в правоприменительной практике. Закон должен содержать нормы, обеспечивающие необходимые гарантии для этой категории граждан и лиц, совместно проживающих с ними и ведущих традиционный образ жизни, но не относящихся к КМНС. Такие нормы должны исключить созданные проблемы, приведшие к конфликтам интересов с предпринимательской средой. Свои предложения мы уже давно направили в Минсельхоз. Подчеркну лишь, что промедление в совершенствовании законодательства о рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов может привести к значительным негативным последствиям в рыбной отрасли.

– Ну и крайний вопрос: вы удовлетворены своей работой на посту руководителя Росрыболовства? Какую задачу Вы считаете главной для отрасли на 2014 год?

– Напомню, кадровые решения принимает Председатель Правительства России. Любое решение я воспринимаю как приказ и готов выполнить в любую минуту. Что ж касается удовлетворенности… Думаю, что каждый человек мечтает сделать гораздо больше, чем сделал. Однако кое-что и я успел. Мне запомнились слова Дмитрия Анатольевича: «Уровень потребления рыбы – это признак качества жизни людей. Чем больше рыбы едят люди – тем выше уровень жизни, тем выше уровень доходов и тем лучше их здоровье».

И еще процитирую три его поручения, которые премьер дал чуть более года назад после совещания о перспективах развития рыбохозяйственного комплекса. Первое – проработать вопрос о возможности размещения заказов на закупку отечественной рыбы и рыбной продукции для государственных и муниципальных нужд у производителей указанной продукции. Второе – проработать вопрос об организации специализированных рынков оптовой торговли и сетей розничной торговли рыбой и рыбной продукцией. Третье – подготовить предложения по мерам экономического, налогового и тарифного стимулирования: увеличения производства и внутреннего потребления рыбы и рыбной продукции, включая развитие сбытовой и производственной инфраструктуры; поставок уловов водных биологических ресурсов на территорию Российской Федерации для дальнейшей их переработки и реализации на внутреннем рынке.

Как видите, с одной стороны, эти задачи не касаются функционала Росрыболовства, с другой – они не выполнены. Я очень надеюсь, что все таки удастся сконцентрировать в одном регуляторе весь рыбохозяйственный комплекс страны – не только промысел, воспроизводство и охрану, но и рыбопереработку, транспортировку, хранение и реализацию рыбы и морепродукции. Необходимо, наконец, заняться стимулирующими мерами на родном берегу, ценовым регулированием. Необходимо сконцентрироваться не только на промысле рыбы, но и на всей экономике рыбного хозяйства. Необходимо приумножить достигнутое поступательное развитие отрасли, расширить инвестиционную привлекательность. Нужно помнить, что главная задача чиновников – создавать благоприятные условия для эффективного бизнеса.

Fishnews

Андрей КРАЙНИЙ, Руководитель Федерального агентства по рыболовству

Россия > Рыба > fishnews.ru, 17 января 2014 > № 983918 Андрей Крайний

Украинское правительство «отметило» католическое рождество утверждением нового перечня оффшоров, на которые отныне будет распространяться действие вступившего в силу 1 сентября 2013 года Закона «О внесении изменений в Налоговый кодекс Украины относительно трансфертного ценообразования».

Распоряжением от 25 декабря 2013 года Кабинет Министров одобрил список стран, операции с которыми теперь приобретают статус контролируемых. Это государства, ставка корпоративного налога в которых на 5 и более процентных пунктов ниже, чем в Украине (то есть, для 2014 года она составляет 14 и менее процентов).

В соответствии с действующим Законом , Миндоходов получает возможность контролировать сделки с нерезидентами из стран упомянутого списка, если общий объём таких сделок составляет не менее 50 млн гривен в год.

В одобренный перечень входят следующие страны:

«Старожилы» прежних оффшорных списков (Гернси, Джерси, остров Мэн, Бахрейн, Белиз, ?Андорра, Гибралтар, Ангилья, Антигуа и Барбуда, Аруба, Багамские острова, Барбадос, Бермудские острова, Британские Виргинские острова, Виргинские острова США, Гренада, Каймановы острова, Монтсеррат, Сент-Винсент и Гренадины, Сент-Китс и Невис, Сент-Люсия, Либерия, Мальдивы, Вануату, Теркс и Кайкос, Науру, Маршалловы острова, Сейшельские острова, острова Кука);

неофициальные ранее "классические" оффшоры и низконалоговые юрисдикции (Кипр, Мальта, Лихтенштейн, Мадейра, Бруней, Лабуан (Малайзия), Ирландия, Панама, Объединенные Арабские Эмираты, Сингапур);

юрисдикции, предоставляющие налоговые льготы (Люксембург, Швейцария);

новые (отчасти – довольно неожиданные и/или экзотические) страны списка (Албания, Болгария, Босния и Герцеговина, Гваделупа, Грузия, Катар, Киргизия, Косово, Кюрасао, Лесото, Ливан, Македония, Марокко, Микронезия, Молдова, Оман, Парагвай, Судан, Тимор, Узбекистан, Черногория, Ямайка и др.).

В то же время, в списке отсутствуют Гонконг, Эстония, Коста-Рика.

По контролируемым операциям украинские компании будут обязаны в срок до 1 мая года, следующего за отчетным, подавать отчет в утвержденной форме, а также (для крупных компаний) предоставлять информацию об условиях проводимых сделок по запросам налоговиков.

Штраф за неподачу отчета о контролируемых операциях - 5 % от общей суммы таких операций.

«Постреволюционная» металлургия Северной Африки

Североафриканская сталелитейная отрасль приходит в себя после политических потрясений последних лет

В отличие от ближневосточных стран региона MENA (Middle East & North Africa – Ближний Восток и Северная Африка), входящих в Совет по сотрудничеству государств Персидского залива, условия для реализации новых металлургических проектов в североафриканских странах в последние годы были не слишком благоприятными. Политические бури и потрясения, охватившие эти государства, оказали прямое и в большинстве случаев отрицательное влияние на развитие местной сталелитейной отрасли. Тем не менее, даже в этих условиях ведущие производители стали в регионе не отказываются от своих планов и намерений строить новые металлургические мощности.

Нестабильный регион

Северная Африка и Ближний Восток, как представляется, еще долго будут «отходить» от тех политических страстей, которые бушевали здесь на протяжении последних двух-трех лет, начиная от «арабской весны» в Египте и смены политических режимов в Ливии и Тунисе, и заканчивая продолжающейся и сегодня гражданской войной в Сирии. В любом случае, как полагают эксперты британского издания Metal Bulletin Research (MBR), каждый инвестор в металлургическую промышленность региона MENA должен обязательно оценивать и принимать во внимание политические риски своей инвестиционной деятельности в этом районе.

Перспективы же для развития местной металлургии, с точки зрения аналитиков Metal Bulletin Research, являются вполне благоприятными: к 2018 году производство стали в странах Северной Африки (Алжир, Египет, Марокко, Ливия, Тунис) должно удвоиться по сравнению с показателями 2012 года. Этому будет способствовать как перезапуск ряда сталелитейных мощностей (например, Lisco в Ливии), так и модернизация действующих и строительство новых металлургических предприятий.

По мнению большинства наблюдателей, основные инвестиции будут направлены на расширение мощностей, производящих длинномерную стальную продукцию. Это отражает структуру потребления стали, где на длинномерный прокат приходится 75% спроса. Еще одной важной тенденцией современной североафриканской металлургии является развитие вертикальной интеграции, что даст возможность уменьшить дефицит полуфабрикатов в регионе, который сегодня покрывается за счет импортной заготовки.

В последние два-три года спрос на длинномерную стальную продукцию в Северной Африке существенно снизился из-за политических волнений в Тунисе и Египте, а также гражданской войны в Ливии. Возможно, оптимистические прогнозы еще строить рано, однако, по оценкам экспертов MBR, спрос на длинномерный прокат вернется на эти рынки уже в текущем году и в дальнейшем будет только расти. Ключевыми задачами правительств государств региона являются строительство жилья, а также реализация инфраструктурных проектов. Реализация обеих задач требует использования крупных объемов конструкционной стали.

По прогнозам MBR, среднегодовые темпы роста спроса на длинномерный прокат в Северной Африке до 2018 года составят не менее 7,2%. Спрос на листовую продукцию будет тоже увеличиваться, но не такими быстрыми темпами – в среднем, на 5,8% в год. Если главным потребителем длинномерной продукции является строительная отрасль, то стальной лист также покупают местные производители труб, мелких и средних судов, контейнеров и электрооборудования.

Какой бы противоречивой и сложной не оставалась политическая обстановка в странах Северной Африки, в целом производители стали в этих государствах стремятся расширять свои мощности путем модернизации действующих предприятий или строительства новых. Так, крупнейший в регионе MENA производитель длинномерной (3,5 млн. т в год) и листовой (2,3 млн. т) стальной продукции египетская компания Ezz Steel планирует в ближайшие несколько лет существенно сократить свою сырьевую зависимость от импортного лома.

Сделать это предусматривается за счет реализации проекта по строительству модуля по производству восстановленного железа (DRI) на 1,9 млн. т в год на предприятии Ezz Flat Steel (EFS) по выпуску листового проката. Этот модуль, функционирующий на базе применения технологии Energiron, будет обеспечивать сырьем как мини-завод EFS (производительность которого тоже будет увеличена), так и другой мини-завод Ezz Steel Rebars по выпуску длинномерной продукции. В дальнейшем на Ezz Flat Steel планируется построить еще один DRI-модуль, который будет подавать сырье в сталелитейный цех EFS, также подлежащий модернизации и расширению.

Впрочем, этот проект был разработан еще при власти президента Мубарака, однако после его свержения суд лишил Ezz Steel лицензии на его реализацию, обосновав это тем, что она была получена при «старом, антинародном режиме». В 2012 году, однако, крупнейшая египетская металлургическая компания получила новую лицензию. В настоящее время заканчиваются работы по запуску в эксплуатацию первого DRI-модуля на Ezz Flat Steel, а вторая установка, как предполагается, будет запущена в конце 2014-го – начале 2015 года.

Тем временем, в начале 2013 года египетская компания Elmarakby Steel, производящая арматуру, заказала у корпорации SMS Siemag оборудование для нового сталелитейного цеха производительностью 350 тыс. т в год для выпуска заготовки. Основная часть продукции нового цеха пойдет на нужды прокатного стана мощностью 240 тыс. т в год, а остальное будет продаваться на местном рынке, хотя в перспективе Elmarakby Steel не исключает строительства второго прокатного стана. Ввод в эксплуатацию нового сталелитейного цеха компании намечен на первую половину текущего года.

Еще один египетский производитель металла корпорация Egyptian Steel планирует израсходовать порядка $570 млн. на реализацию проекта по строительству двух электродуговых печей в городах Бени Суеф и Айн Сохна. После запланированного на 2015 год запуска этих заводов в эксплуатацию мощность каждого из них составит 850 тыс. т заготовки в год. Примерно 1 млн. т полуфабрикатов будет направляться на прокатные заводы мощностью по 500 тыс. т в год, которые расположены в каждом из этих городов, а остальная продукция будет продаваться на местном и зарубежном рынках.

Очевидно, ввод в эксплуатацию в Египте новых сталелитейных мощностей позволит стране и далее наращивать выпуск металла, который по итогам 2013 года может стать рекордным. По результатам 11 месяцев прошлого года, по данным World Steel Association (WSA), в Египте было произведено 6,274 млн. т стали. В рекордном 2010 году этот показатель (за весь год) составил 6,676 млн. т. С учетом того, что в 2013 году самое низкое месячное производство стали в Египте было на уровне 530 тыс. т, новый рекорд вполне возможен.

Модернизация Arcelor Mittal Annaba

Совершенно обратная картина наблюдается в Алжире: здесь выпуск стали по сравнению с рекордным 2007 годом (1,28 млн. т) упал почти в два с половиной раза до 557 тыс. т в 2012 году. По итогам 2013 года, как прогнозируют аналитики WSA, производство стали в Алжире вряд ли превысит 450 тыс. т и станет самым низким за последние 15 лет. Возможно, поэтому ведущая алжирская металлургическая компания Arcelor Mittal Annaba возобновила в прошлом году переговоры с правительством Алжира о расширении своих мощностей.

Их подробности, правда, не разглашаются, однако, по некоторым данным, обе стороны, якобы, достигли соглашения об инвестировании в развитие Arcelor Mittal Annaba $1 млрд. в интересах увеличения к 2017 году выпуска стали на комбинате до 2,2 млн. т в год (в 2012 году на нем было произведено лишь 570 тыс. т). Основные работы по модернизации предприятия должны быть сфокусированы на замене футеровки доменной печи, модернизации агломерационной установки и строительстве новой коксовой батареи. Расширение затронет, главным образом, мощности по производству длинномерной продукции, хотя Arcelor Mittal Annaba также выпускает горяче- и холоднокатаные рулоны, оцинкованную сталь, а также некоторые виды труб нефтегазового сортамента.

Как заявил премьер-министр Алжира Абдельмалек Селлаль, правительство страны намерено довести свою долю акций в Arcelor Mittal Annaba до 51% (сегодня оно владеет пакетом в 30% через алжирскую государственную компанию Sider). По последним данным, именно Sider будет отвечать за реализацию плана модернизации и повышения производительности Arcelor Mittal Annaba.

Не будем также забывать, что у Алжира есть подписанное соглашение с Катаром о строительстве металлургического комбината в алжирской промышленной зоне Беллара (Bellara Industrial Zone). Для этого было создано совместное предприятие Qatar Steel International, которому будет принадлежать 39% акций в новом комбинате, а остальными 61% будет владеть правительство Алжира. По данным издания Metal Bulletin, на первом этапе завод будет производить 2,5 млн. т арматуры в год, в дальнейшем мощности комбината должны возрасти в два раза за счет выпуска дополнительных 2,5 млн. т листового проката в год.

Постепенно возвращается к жизни другая ведущая североафриканская металлургическая компания ливийская Libyan Iron and Steel Company (Lisco), которая полностью прекратила операционную деятельность в 2011 году из-за начала поддержанной НАТО гражданской войны в стране и частично возобновила выпуск металла лишь в середине 2012 года. По словам председателя правления Lisco Мохамеда Абдельмалика аль-Факиха, в текущем году компания планирует расширить свои мощности по выпуску длинномерной продукции.

По его данным, остается в силе и план модернизации Lisco на общую сумму $2.44 млрд., который был принят еще во времена правления Каддафи. По словам Мохамеда Абдельмалика аль-Факиха, в середине текущего года предусматривается ввести в эксплуатацию новый прокатный стан по выпуску арматуры мощностью 800 тыс. т в год. Правда, на начальном этапе его производительность не будет превышать 225 тыс. т.

Кроме того, мощности компании по выпуску восстановленного железа (DRI) планируется к концу текущего года довести до 1 млн. т в год, а горячебрикетированного железа – до 500 тыс. т. В начале следующего года Lisco намерена запустить новый стан холодной прокатки, а также увеличить производительность стана по прокатке проволоки до 100 тыс. т. В целом же, по словам председателя правления Lisco, в 2014 году компания, которая в прошлом году функционировала лишь на 60% своей мощности (максимальная производительность ливийского меткомбината – 1,6 млн. т в год), планирует выпустить 1 млн. т стали.

В конце апреля 2012 года король Марокко Мухаммед VI возглавил церемонию по официальному вводу в эксплуатацию нового металлургического комплекса марокканской сталелитейной компании Maghreb Steel в нескольких километрах от Касабланки. На его строительство было израсходовано порядка $670 млн. Мощность нового предприятия составляет около 2,9 млн. т конструкционной стали для строительного сектора и листовой продукции для отрасли по производству бытовой техники. На полную мощность, как предусматривается, комплекс должен быть выведен к началу будущего года, и на это планируется израсходовать еще порядка $100 млн. Кроме местного рынка, продукция нового комбината экспортируется в Европу (56%), Африку (27%), Азию (13%) и на Ближний Восток (4%).

По материалам Metal Bulletin Research, Platts, Arab Steel

Олег Зайцев

«Революция потребностей» и новые движения протеста

Андрей Виленович Рябов (р. 1956) – эксперт «Горбачев-фонда».

Подъем новых социальных движений, представляющих собой пестрые и неоформленные конгломераты различных групп, гражданских инициатив, которые действуют в самых разных сферах социальной жизни и не имеют четких политических программ, был порожден глобальным финансово-экономическим кризисом 2008 года. В этих движениях, ставших воплощением современной формы гражданско-политического протеста, одновременно проявились его сила и слабость. Они возникали стремительно, вовлекая в оборот уличной активности многотысячные массы людей, принадлежащие к самым разным слоям населения и объединенные лишь одним – резким неприятием окружающих социально-политических реалий и политики властей. Но новые социальные движения не сформировали, да, наверное, и не могли сформировать реалистичную альтернативу существующим порядкам. Именно поэтому их возможности вызвать серьезные изменения в своих странах, как правило, остались ограниченными.

Долгое время считалось, что эти движения присущи в первую очередь странам, больнее всего ощутившим влияние кризиса, причем вне зависимости от того, к какой группе они относятся – наиболее развитым или же представляющим современную урбанистическую полупериферию. Эти государства – будь то, к примеру, США на одном полюсе или же недавно вступившие в Евросоюз страны Восточной Европы на другом полюсе – объединяло одно: в момент появления новых социальных движений они двигались по нисходящей кризисной траектории.

На этом фоне возникновение минувшим летом таких движений в Турции и Бразилии стало неожиданностью. Не то чтобы эти страны не были затронуты кризисом, но по крайней мере он не приобрел там острых форм. В целом же эти столь не похожие друг на друга государства, расположенные на разных континентах, опирающиеся на различные историко-культурные и политические традиции, считались вполне успешными и, самое главное, двигались по восходящей линии.

Истории успеха

Образ Бразилии в течение долгого времени ассоциировался с огромной страной, в значительной мере покрытой непроходимыми джунглями, а также известной уникальной природой, прекрасным кофе и великими футболистами. Однако за последние двадцать лет Бразилия сильно изменилась, достигнув значительных успехов в развитии национальной экономики. Наряду с подъемом традиционных ее секторов – сельского хозяйства и легкой промышленности – страна добилась огромного прогресса в создании современной энергетики и высокотехнологических отраслей. Так, Бразилия построила собственную аэрокосмическую промышленность, сумевшую занять достойное место на мировом рынке. Выпускающая самолеты компания «Embraer» стала третьей в мире по объемам производства после концернов «Boeing» и «Airbus». Бразильцы вошли в число мировых лидеров по разработке и производству биотоплива. В настоящее время некоторыми аналитиками-международниками Бразилия рассматривается в качестве потенциального кандидата на место одного из глобальных лидеров в XXI веке.

Примечательно, что выбранная страной в первой половине 1990-х годов стратегия развития последовательно реализовывалась сначала умеренно-реформаторскими правительствами, а затем их преемниками, представлявшими Партию трудящихся, занимающую ключевые позиции в левой части политического спектра. Но, пожалуй, наиболее значительным с точки зрения международного опыта социальным экспериментом, который удалось осуществить в Бразилии, явилась программа сокращения социального неравенства, которую страна в целом успешно осуществляет в условиях открытой рыночной экономики, не прибегая к жестким этатистским методам управления ею. Главным тормозом в развитии Бразилии долгое время считалось огромное социальное расслоение, фактически приобретшее цивилизационный характер. Десятки миллионов обитателей городских трущоб (фавел) не только не имеют доступа к достижениям и благам современной цивилизации, но и живут в ином социальном, культурном и ценностном пространстве. Таково наследие тяжелого колониального прошлого и постколониального настоящего, когда на протяжении нескольких столетий базой национальной экономики оставалось плантационное рабство. Огромные масштабы нищеты, являвшейся индикатором двухсекторности как бразильской экономики, где наряду с передовыми, встроенными в мировой рынок, отраслями соседствовали примитивные уклады, так и ее социального пространства в целом, препятствовали прогрессу страны.

В период модернизации конца XX – начала XXI века количество бедных стало стремительно сокращаться. И происходило это не в результате обычного для решения таких проблем наращивания социальных расходов и накачивания деньгами нуждающихся в поддержке групп населения. Модернизация по-бразильски ставила задачу преодоления двухсекторности за счет преимущественного развития образования, которое меняет саму структуру сознания, формирует новое видение мира и современные стратегии социального поведения, прививает интерес к освоению нового образа жизни. В это время новые университеты, причем доступные для выходцев из бедных слоев населения, появились в самых отдаленных концах страны. Миллионы молодых бразильцев изменили привычный образ жизни. Но эти огромные социальные сдвиги, как выяснилось позднее, уже в ходе подъема протестного движения летом 2013 года, породили и новые конфликты в бразильском обществе.

Турция, где преобразовательная энергетика вестернизирующих реформ, осуществленных основателем Республики Мустафой Кемалем (Ататюрком), улетучилась еще к середине прошлого века, за последние двадцать лет также совершила гигантский скачок в социально-экономическом развитии. Из полузакрытой страны «третьего мира» она превратилась в одну из самых динамичных держав, став членом «Большой двадцатки» – объединения государств с самыми крупными национальными экономиками. Причем наиболее заметных успехов Турция достигла в начале нынешнего столетия, после того, как в 2002 году к власти пришла умеренная исламистская Партия справедливости и развития (ПСР). Позиции кемалистской буржуазии, тесно связанной с государством, потеснило новое поколение предпринимателей из внутренних районов Анатолии, которые смогли продвинуть экономические интересы страны далеко за ее пределы. Лоббистом их интересов и выступила ПСР. Ее лидер и бессменный c 2003 года премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган, ставший символом успехов страны, казалось, мог не беспокоиться за устойчивость своей власти. По крайней мере его партия намеревалась бессменно править как минимум до 2020 года.

В отличие от Бразилии, Турция не создала современного научно-технологического сектора, но при этом превратилась в «региональную мастерскую». Это позволило турецким компаниям начать мощную экономическую экспансию в соседние регионы: в страны Ближнего Востока, Центральной и Восточной Европы, постсоветского пространства. Рост экономической мощи Турции обусловил и резкую активизацию ее внешней политики по этим направлениям. И, хотя добиться заметных сдвигов на пути к реализации заветной цели турецких элит – вступлению в Европейский союз – так и не удалось, а попытка Анкары стать политическим лидером Восточного Средиземноморья натолкнулась на неприятие со стороны арабских стран, за Турцией прочно утвердилась роль одной из наиболее влиятельных региональных держав.

Истории неудач

Массовые протесты в обеих странах, отдаленных друг от друга тысячами километров, возникли практически синхронно, в июне 2013 года, и вроде бы на «пустом месте». Поводами в обоих случаях послужили события, не имевшие общенационального политического значения. В Бразилии таким поводом стало решение властей крупнейшего мегаполиса страны Сан-Паулу о повышении платы за проезд на муниципальном транспорте на 7%, а в Турции – намерение мэрии крупнейшего турецкого города Стамбула снести парк Гези, на месте которого планировалось возвести новый торговый центр[1]. Однако оба события быстро вызвали масштабную общенациональную волну протестов в обеих странах. В Турции этому немало способствовали жестокие действия полиции по разгону демонстрантов. В рядах протестующих объединились представители самых разных социальных и профессиональных групп и политических взглядов. В Турции наряду с экологами в движение «Парк Гези» активно включились различные гражданские инициативы, группы активистов левой направленности, националистов и даже некоторые исламисты. Столь же пестрым оказался состав протестующих и в Бразилии, где к ним поначалу попытались примкнуть криминальные элементы из городских трущоб крупнейших городов. В обоих случаях протесты отнюдь не были бунтами маргиналов, «социальных лузеров», которым нечего терять, кроме своего положения в самом низу социальной лестницы.

Как и в других странах мира, где подобные явления возникали на пике глобального финансово-экономического кризиса, протестные движения в Бразилии и Турции не создали, да и не стремились создать, устойчивых организационных структур. Их требования хотя и носили политический характер, все же не дотягивали до того, чтобы оформиться в какие-то общие политические программы, с которыми обычно выступают партии или иные политические субъекты, претендующие на власть. Как ранее и в других странах, протестующие резко отмежевались от попыток оппозиционных политических партий распространить свое влияние на новые движения и использовать их в собственных целях. Главным фактором, объединявшим протестующих в обеих странах, стало не только неприятие политики находящихся у власти сил. В более широком плане выступления отражали протест различных общественных слоев против несправедливости нынешних политических порядков в целом – со всем их истеблишментом, как властным, так и оппозиционным. В этом и Бразилия, и Турция практически не отличались от всех других государств, где в свое время также возникали столь же массовые и одновременно аморфные движения протеста.

И все же на этом, казалось бы, понятном общем фоне остается неясным важнейший вопрос: какие именно механизмы трансформировали недовольство десятков тысяч людей конкретными решениями местных властей в общенациональные движения протеста, возникшие в странах, находящихся на восходящей траектории своего развития? Можно ли все объяснять лишь влиянием глобализации, в условиях которой передовой опыт одних государств, в том числе и в плане протестной активности населения, благодаря современным средствам коммуникации тут же становится достоянием остальной части мира? Наверное, лишь отчасти: в плане воспроизводства некоторых организационных форм (палаточных лагерей, например, на Таксиме) и некоторых внешних атрибутов, символики, лозунгов. А дальше включается национальная специфика, которая, как мы увидим, на самом деле также отражает общемировые закономерности, но только другого характера.

В Турции общим знаменателем протеста стало неприятие авторитарного стиля правления, характерного для Партии справедливости и развития и лично Эрдогана. Здесь слились недовольство действиями властей, привыкших произвольно изменять городскую застройку, не считаясь с интересами жителей, и сопротивление вестернизированных общественных слоев, составляющих значительную часть городского населения страны, попыткам ПСР расширить внедрение исламских норм в повседневную жизнь граждан. В этих попытках многие увидели намерение Эрдогана и его партии пересмотреть фундаментальные политико-правовые основы светского государства в Турции, заложенные основателем Республики Мустафой Кемалем. Недовольство охватило и часть бизнеса в связи с тем, что со временем наиболее привлекательные проекты и подряды стали по преимуществу доставаться компаниям, близким к Эрдогану и его окружению. Своей авторитарно-высокомерной реакцией на первые протесты в Стамбуле премьер-министр лишь подхлестнул их распространение. Он демонстративно уехал из страны с плановым официальным визитом в Марокко, дав понять, что не намерен прислушиваться к требованиям протестующих людей. В результате в течение короткого промежутка времени протесты охватили более шестидесяти турецких городов, в том числе все крупнейшие. Если не самому Эрдогану, то представителям возглавляемой им власти все же пришлось идти на диалог с «улицей». Так, в вопросе о судьбе парка Гези, сыгравшем роль триггера в появлении мощного движения протеста, власть оказалась вынужденной пойти на уступку: решение об его уничтожении было отменено.

В Бразилии главной причиной протестов стало недовольство коррупцией, а также качеством доступного образования и здравоохранения. Особое раздражение в обществе вызвали огромные бюджетные траты на организацию и проведение в стране чемпионата мира по футболу, который состоится в 2014 году. Выяснилось, что закупки техники в США и Китае, как и сами строительные работы, совершались по завышенным расценкам, в то время как сами спортивные сооружения сдавались в эксплуатацию с очевидными недоделками. Апофеозом этого «антифутбольного» недовольства стали события в Белу-Оризонти, где накануне полуфинального матча Кубка конфедераций перед главным городским стадионом состоялась стотысячная акция протеста. Как и по всей стране, демонстранты требовали, чтобы те огромные средства, которые тратятся на проведение чемпионата мира и других дорогостоящих турниров мирового уровня, были направлены на развитие образования, здравоохранения и инфраструктуры городов, включая, конечно, и муниципальный транспорт. Негодование протестующих вызывали также высокий уровень коррупции в государственном аппарате и полиции.

В отличие от Турции, реакция бразильских властей на возникновение движения протеста была другой. Дело в том, что в этой стране на протяжении последних тридцати лет внутриполитический процесс развивался в условиях жесткой конкурентной борьбы. На президентских выборах победившие кандидаты выигрывали у своих соперников с небольшим перевесом и только во втором туре. К тому же нынешний президент страны Дилма Руссефф, как и ее предшественник Лула да Силва, являвшийся выходцем из социальных низов, представляли левую Партию трудящихся. Они прошли суровую школу борьбы с военным режимом и всегда стремились последовательно защищать интересы общественных низов. При таких условиях правительство Бразилии не могло высокомерно отмахнуться от народного возмущения, как это попытался сделать Эрдоган. Поэтому в первые же дни протестов президент Руссефф пообещала перераспределить государственные доходы от нефти и газа в пользу развития образования и здравоохранения. Она также заявила о намерении усилить борьбу с коррупцией и попыталась убедить общественное мнение, что возведение и подготовка спортивных сооружений к чемпионату мира по футболу 2014 года осуществляется не за счет бюджета. Таким образом, в Бразилии власть сразу же заявила о готовности принять значительную часть требований протестующих. Но даже после таких обещаний волнения пошли на убыль далеко не сразу, а в ноябре, правда, в гораздо меньших масштабах, повторились вновь.

Новые времена

Итак, в обеих странах главной причиной социальных протестов стали изменившиеся общественные потребности, резко выросшие в период стремительного экономического развития. В Турции еще со времен Ататюрка привыкли к тому, что экономический рост лишь укрепляет авторитарную власть, более того, он становится возможным лишь благодаря такой власти. Очевидно, что аналогичным образом думал и Эрдоган, за плечами которого была история национального успеха, хотя авторитаризм нынешнего турецкого премьера имеет другое институциональное воплощение. Он существует в условиях реальной многопартийности и глубоко интегрирован в наличные демократические институты. Однако в течение последнего десятилетия в сознании значительной части турецкого общества произошли глубокие изменения. В процессе роста благосостояния, формирования современного городского среднего класса, ориентирующегося на западные стандарты, возникло и отторжение авторитарного правления, в каких бы формах оно ни проявлялось. Постепенно стал складываться запрос на продолжение и углубление демократических перемен. Как продемонстрировали летние волнения в Турции, сегодня многие ее граждане уже не удовлетворяются участием в конкурентных выборах. Они хотят, чтобы власть четко осознавала границы своей компетенции и перестала диктовать гражданам, как им нужно жить. Они желают иметь власть, подотчетную обществу, готовую и способную решать сложные проблемы путем диалога с различными группами, представляющими самые разные интересы.

Парадоксальные изменения в ходе модернизации последнего двадцатилетия произошли и в Бразилии. Повсеместное развитие и распространение образования привели к тому, что требования к его качеству, как и к качеству здравоохранения, существенно выросли. Социальные группы, еще недавно фактически не имевшие доступа к этим общественным благам, продвинувшись вверх по социальной лестнице в процессе реформ, ныне высказывают неудовлетворение уровнем медицинского обслуживания, состоянием больниц, поликлиник, школ и университетов. То, что их вполне устраивало вчера, уже не устраивает сегодня.

Традиционно в Бразилии успехи национальной команды по футболу, пятикратно становившейся чемпионом мира, играли роль своеобразного механизма социальной компенсации для обитателей фавел и других беднейших слоев населения. Для многих из них достижения темнокожих мальчишек, которые когда-то, как и они сами, гоняли тряпичный мяч на соседнем пляже, а теперь стали звездами спорта мировой величины и миллионерами, были символами того, чего на самом деле никогда не может случиться в их собственной судьбе. Это напоминало эффект латиноамериканского телесериала, когда по телевизору показывают красивую сказку про Золушку, превратившуюся в прекрасную принцессу, но зрители хорошо осознают, что ничего подобного в их реальной жизни не произойдет никогда. Поэтому появление десятков тысяч демонстрантов, скандировавших лозунги «FIFA, убирайся домой!», в стране, где футбол не только национальный вид спорта, но еще и часть национального образа жизни, стало настоящим шоком для бразильского политического класса и левого правительства, которое, как казалось, должно было бы хорошо знать запросы своего электората. Но времена меняются, и слепое поклонение футболу перестает быть безусловной ценностью для десятков миллионов представителей среднего класса и социальных низов. Наращивание инвестиций в здравоохранение и образование оказывается более важным, чем очередная победа национальной сборной на мировом чемпионате.

Таким образом, неожиданный взлет протестной активности в Бразилии и Турции показал, что его причиной может быть не только кризис, резко ухудшающий положение средних городских слоев, но и рост потребностей значительной части населения, для которой возможности, предоставляемые существующим политическим социальным порядком, уже не кажутся такими приемлемыми, как это было прежде. Как и в других странах мира, протестные движения в Турции и Бразилии вряд ли трансформируются в новые политические проекты. При этом какие-то попытки создать к очередным выборам на базе активистов прошедших уличные баталии новую политическую партию или общественно-политическое движение, способные бросить вызов существующему истеблишменту, наверняка, будут предприниматься. Даже успешное превращение гражданского движения в политическое неминуемо будет означать, что ему придется расстаться с «неформальным» уличным прошлым и начать играть по правилам парламентской демократии с неизбежными компромиссами, согласованиями интересов, коалиционной политикой и ответственностью перед избирателями. Но это уже совсем другая история.

* * *

Однако и на истории новых социальных движений протеста точку пока ставить рано. Очевидно, что их появление в столь разных по уровню развития странах указывает на недостатки современной демократии, на наличие в ней «недостающих элементов», которые позволяют при нынешних, даже хорошо отлаженных, институтах расцветать коррупции и безответственности властей. В силу именно этих дефектов в поведении властных элит укореняются приверженность манипулированию обществом, а в их сознании растет убеждение в том, будто массовые слои населения – всего лишь пассивный объект управленческих стратегий, но никак не самостоятельный игрок с собственными интересами и целями, заслуживающими внимания. Но в то же время очевидно и то, что на создание этих «недостающих элементов», которые, по-видимому, будут связаны с расширением сферы прямого политического действия и новейшими информационными технологиями, на их встраивание в систему современной демократии уйдет определенное время. Однако уже сейчас нынешний истеблишмент в возрастающей степени будет вынужден считаться с появлением на политическом поле нового игрока, требующего таких изменений.

[1] О событиях лета 2013 года в Турции см. также: Ильинцева К. «Турецкое лето»: причины и следствия бунта на Босфоре // Неприкосновенный запас. 2013. № 5(91). С. 188–198. – Примеч. ред.

Опубликовано в журнале:

«Неприкосновенный запас» 2014, №1(93)

Чтобы лучше понять очередной провал новой антииранской инициативы Саудовской Аравии на последнем саммите ССАГПЗ в Кувейте 11 декабря с.г., где предложение Эр-Рияда о трансформации экономического союза в военный альянс было открыто и безоговорочно поддержано лишь Бахрейном, а другие члены Совета фактически уклонились от этого (создано лишь некое общее военное командование, причем без общих вооруженных сил), достаточно вернуться ровно на 2 года назад, когда король Абдалла озвучил проект создания 6-ю членами организации военно-политического союза в декабре 2011 года в выступлении саудовского монарха на саммите ССАГПЗ в Эр-Рияде якобы в качестве ответа на возраставшую «иранскую угрозу», как ее преподносили тогда правители КСА.

Тогда эта инициатива была нацелена на то, чтобы прочнее привязать консервативные монархии к ваххабитской Саудовской Аравии, и под лозунгом конфронтации с Тегераном сохранить у власти суннитские режимы Аравии перед лицом «революционных» перемен в арабском мире. Борьба с Ираном выглядела в этом контексте как привлекательный предлог, тем более что в Вашингтоне в то время еще не созрели до понимания сути «арабской весны» и необходимости нормализации отношений с Тегераном. Внутренние проблемы реакционных по своей сути монархий можно было смело свалить на происки внешних врагов, которые якобы решили расшатать устои консервативных аравийских режимов, используя значительные шиитские населения в ряде арабских стран Персидского залива. Такая интерпретация обеспечивала Саудовскую Аравию как минимум двумя преимуществами: первое, позволяла без ограничений подготовить и экспортировать своих собственных суннито-ваххабитских джихадистов и террористов на «поля сражений» с шиитами в разные страны, прежде всего в Сирию и Ирак. Фактически, это означало выявлять на ранних стадиях своих джихадистов и потенциальных террористов-наемников и обеспечить их «работой» вдали от родины, в чужих странах. И, второе, данный способ обеспечения «занятости» собственных исламских радикалов существенно уменьшал давление на общую внутриполитическую ситуацию. Дальнейшее развитие обстановки в Сирии и Ирака лишь подтвердило это.

В пользу того, что создание военно-политического союза мыслилось, прежде всего, как путь к предотвращению смены династических монархий в государствах Персидского залива на выборные республиканские режимы, свидетельствовала и параллельно выдвинутая Саудовской Аравией инициатива расширить ССАГПЗ за счет двух других суннитских арабских монархий – в Иордании и Марокко. И это при том, в отличие от Хашимитского королевства, имеющего хотя бы общую границу с КСА, Марокко расположено за тысячи километров от Персидского залива. Но это не смущало Эр-Рияд, поскольку столь необычный маневр позволял создать коалицию арабских наследственных монархий, которая бы опиралась на предложенный Саудией военно-политический союз.

Намерения Эр-Рияда на практике реализовались еще в феврале 2011 года в ходе инициированной и возглавленной саудовцами операции «Щит полуострова», в ходе которой в Королевство Бахрейн был введен контингент сил ССАГПЗ, в основе которых была саудовская дивизия, усиленная бронетехникой. Под предлогом борьбы с внешним вмешательством со стороны Ирана тогда удалось «заморозить» разразившийся на острове под влиянием «арабской весны» кризис между сильно зависящей от КСА правящей суннитской фамилии Аль-Халифа и шиитским большинством, потребовавшим политических прав и перераспределения в свою пользу властных полномочий.

После вооруженного подавления шиитских протестов в феврале 2011 года силами саудовского воинского контингента на острове наступил этап очень хрупкого видимого спокойствия, которое гарантируется саудовской оккупацией острова. Все произошедшее было квалифицированно как «заговор иностранного государства по свержению существующего режима». Понятно, что в данном случае это был «прозрачный намек» на Иран. Этот тезис уже задействовался руководством Бахрейна и ранее. Более того, в 2010 году именно под этим предлогом оппозиционные шиитские партии были фактически отстранены от участия в парламентских выборах. А ведь речь идет о 70% населения. Путь репрессий в данном случае, как показывает опыт в других странах, неэффективен и даже контрпродуктивен. Более того, «вариант жесткого прессинга» смог бы сработать исключительно в случае дальнейших постепенных послаблений шиитскому капиталу и умеренным политическим партиям. И сегодня власть суннитского королевского режима на Бахрейне обеспечивается исключительно опорой на военную силу Эр-Рияда. При этом арабские монархии Персидского залива, как впрочем и Запада, в упор не видят этой проблемы и игнорируют ее рассмотрение, оставляя тем самым взрывоопасный очаг, способный вспыхнуть в любой момент.

Вот только немного статистики в подтверждение этого. При том, что в настоящее время 70% населения Бахрейна составляют этнические арабы-шииты, в структурах власти они представлены совершенно несправедливо. Представительство шиитов в таких структурах власти, как королевский двор, королевская гвардия и армия близко к нулю. Из 29 министерских постов в правительстве Бахрейна шиитам принадлежит только 6. Из 29 заместителей министров шиитами являются только 3. Из 230 высоких постов в судебной власти, включающей в себя Высший судебный совет, Конституционный суд, суды, административные советы и т.д., шииты занимают только 28 мест и при этом среди них нет ни одного председателя суда, т.е. доля шиитов в судебной власти составляет около 12%. В законодательной власти среди 40 членов Консультативного совета (Меджлис аш-Шура) насчитывается 17 шиитов и среди 40 членов Палаты депутатов – 18 шиитов. Несправедливая избирательная система продолжает сохранять жесткую дискриминацию шиитского большинства населения королевства.

Бахрейнское суннитское руководство под влиянием своего «старшего брата» по Персидскому заливу предприняло шаги, которые лишь загнали ситуацию в тупик. Мало того, что в структурах власти шииты представлены крайне несправедливо, в добавок к этому в стране развернулась самая настоящая «охота на ведьм». Были уволены со своих должностей или потеряли работу более 3600 человек, в основном в государственных или полугосударственных компаниях. В частном секторе дела обстояли еще хуже. В Интернете появился «черный список» компаний и магазинов, которые принадлежат шиитам, с требованием их бойкота. Фискальные органы вынудили шиитов сворачивать свой бизнес. То есть проведен передел собственности. Кроме того, произошло серьезное ущемление религиозных прав шиитов. Разрушены или серьезно повреждены более 40 мечетей или объектов культа. А это еще больше разозлило шиитов, сделав примирение с ними мало вероятным. Понимая это, руководство Бахрейна пошло на совершенно беспрецедентный шаг, начав негласную кампанию натурализации суннитов из других стран Персидского залива с предоставлением им подданства страны. Понятно, что расчет сделан на будущие выборы, так как изменить серьезным образом демографический баланс в пользу суннитов представляется маловероятным.

Одновременно сохраняется военная составляющая присутствия КСА на Бахрейне в рамках плана ССАГПЗ (принят в сентябре 2011 года) о наличии на постоянной основе военной базы на Бахрейне. Там постоянно должны базироваться около 1000 военнослужащих Совета, в основном саудовцев. Эта ситуация иллюстрирует лишь крайне близорукое видение перспектив, которое демонстрируют престарелые руководители Саудовской Аравии. Многие шиитские представители на Бахрейне убеждаются в необходимости продолжения дальнейшей борьбы, которая, как представляется, будет сочетать в себе мирные, а возможно и силовые методы протеста. Да у них и не остается другого выбора, благодаря «мудрости» саудовских стратегов. И в Эр-Рияде должны помнить, что прямо «под боком» Бахрейна, в находящейся на расстоянии 30 км через мелководье Персидского залива саудовской Восточной провинции, большинство населения также составляют шииты. А ведь именно в этой части КСА добывается почти вся нефть саудовского королевства. И местные шииты гневно отреагировали на вооруженное подавление волнений на Бахрейне, проведя многочисленные демонстрации протеста, в ходе которых несколько человек были убиты полицией и силами безопасности. И нет гарантии того, что когда-нибудь шииты Бахрейна и Восточной провинции не выступят против дискриминации со стороны суннитов и ваххабитов совместно со всеми вытекающими отсюда последствиями для саудовского и других аравийских режимов.

Поэтому и на этот раз другие члены ССАГПЗ не слишком радостно восприняли очередную идею Эр-Рияда о трансформации Совета из экономического объединения в военный блок. Им вовсе не хочется влезать ни во внутренние разборки между суннитами и шиитами в самой Саудии и на Бахрейне, ни тем более в опасные антииранские игры Эр-Рияда против Тегерана. Тем более что в отношении Ирана КСА сейчас действует в унисон с Израилем. А это означает, что арабским монархиям придется отказаться от еще теплящихся на поверхности принципах общеарабской солидарности по палестинской проблеме – единственной, которая после волны «революций» еще формально хоть как-то объединяет арабов. Если же и это «единство» прекратит свое существование, то тогда арабские республиканские режимы получат полное моральное право выступить против прогнивших монархий Аравии и заключить на этот счет сделку с любым потенциальным союзником, включая Иран. А ведь месть за то, что своим вмешательством Саудия, Катар и еще кое-кто из ССАГПЗ фактически посеяли смерть и разруху в таких арабских странах как Египет, Сирия, Ирак, Йемен и Ливия, может быть очень сильной. Большинство арабских государств и так недолюбливали чрезмерно богатые монархии Персидского залива, разжиревшие на доходах от нефти и газа, и не особенно делившихся с арабскими «братьями», многие из которых прозябали в нищете.

Вот и пытается сейчас Саудия выстроить военный альянс. Ведь в Эр-Рияде замышляют его не только как антииранский, но и антииракский, поскольку мощный нефтяной Ирак с его большим населением и крупными вооруженными силами, 2/3 которого составляют шииты, тоже представляет угрозу безопасности саудовского королевства, уверены в Эр-Рияде. Вот и вбрасывают сейчас саудовские спецслужбы сотни миллионов долларов на разжигание выступлений суннитских радикальных организаций против шиитского правительства в Багдаде. Видимо понимают, что иракцы всегда будут помнить, как КСА долгие годы стремилось ослабить северного соседа, а по возможности – и расчленить его по этноконфессиональному признаку. И вряд ли иракцы это простят. А уж если Ирак и Иран объединятся на платформе противодействия агрессивному ваххабито-суннитскому наступлению на них, то уж тогда Саудовской Аравии точно не поздоровится. В Сирии же она уже фактически проиграла. Вот и ищут саудовские правители союзников среди схожих по политическому устройству монархий Аравии и даже готовы пойти на сделку с Израилем.

Только вряд ли из этого что-либо получится, тем более что США существенно меняют свое отношение к странам, которые делают ставку на исламских радикалов и даже террористов из Аль-Каиды и других экстремистских организаций. Последние дни в Ираке разворачивается ожесточенная война между суннитским террористическим подпольем, финансируемым саудовцами, и войсками центрального правительства. На подавление боевиков в 4-х суннитских провинциях западного и центрального Ирака брошены не только бронетехника, но и авиация. И хотя правительственные войска несут большие потери, вплоть до того, что на днях погиб даже близкий премьеру Нури аль-Малики генерал, командующий 7-й дивизией, уже уничтожены многие очаги террористических бандформирований.

*************

Сейчас основные сражения в суннито-шиитском противостоянии, разжигаемом ваххабитами Саудовской Аравии, переместились из Сирии в Ирак. Но там же все и должно закончиться, причем разгромом экстремистов и террористов, взращиваемых именно Эр-Риядом. Если только КСА вдруг не пойдет на самоубийство, спровоцировав совместную с Израилем агрессию против Ирана. В этом случае вся геополитическая карта региона будет перекроена, а сама Саудия распадется на несколько квази-государств или анклавов, равно как и на Бахрейне шииты возьмут власть в свои руки. Но хочется верить, что все-таки саудовские правители найдут в себе силы отказаться от авантюр.

Владимир Алексеев,

Специально для Iran.ru

Марокканская компания Royal Air Maroc взяла в лизинг SSJ-100

Африканский перевозчик планирует в 2014 году заказать 12-15 самолетов Sukhoi SuperJet-100

Марокканский авиаперевозчик Royal Air Maroc взял в аренду у компании «Московия» самолет Sukhoi SuperJet-100 с целью оценить характеристики и возможности лайнера. Ожидается, что этот самолет будет находиться у заказчика всю зиму. 19 декабря он был отправлен в Касабланку через аэропорт в Подгорице из столичного Домодедово, сообщает портал ch-aviation.ch.

Ранее в этом году представители иностранного перевозчика заявляли, что планируют в 2014 году заказать 12-15 самолетов SSJ-100. Данные планы авиакомпании связаны с ее решением обновить свой парк одним из трех 100-местных самолетов. Конкуренцию SSJ-100 могут составить Bombardier CS100 и Embraer-190. Марокканцы уже брали в аренду два последних воздушных судна летом этого года.

В пресс-службе ГСС агентству Прайм подтвердили данную информацию. Там пояснили, что самолет был передан с целью продвижения проекта Sukhoi Superjet-100 на африканском рынке.

Royal Air Maroc считается крупнейшим перевозчиком в Марокко. Его воздушный парк состоит из 52 самолетов. Средний возраст судов — восемь лет. Они обслуживают более 80 воздушных маршрутов в странах Африки, Европы, Северной Америки и Азии.

Компания Arabtec Holding, одна из крупнейших строительных компаний на Ближнем Востоке, анонсировала создание нового дочернего подразделения Arabtec Real Estate Development, которое будет, в первую очередь, заниматься возведением жилых проектов в Абу-Даби и Дубае (ОАЭ).

Как сообщает IMEXre.com со ссылкой на издание Gulf News, в дальнейшем компания планирует экспансию в другие страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, а также государства Ближнего Востока и Северной Африки. Компания Arabtec планирует создать совместные предприятия с другими компаниями-застройщиками и инвесторами ОАЭ и Ближнего Востока для возведения новых проектов.

“Индустрия недвижимости сегодня стремительно восстанавливается, на рынке недвижимости, в связи с этим, постоянно возникают все более привлекательные возможности для возведения жилых проектов”, - отмечает Хасан Абдулла Исмаик (Hasan Abdullah Ismaik), исполнительный директор компании Arabtec.? Дочернее предприятие компании было образовано в связи с желанием развивать сектор доступного жилья эмирата, в котором ранее компании работать не приходилось.

На сегодняшний день, в данном сегменте рынка недвижимости региона стран Ближнего Востока и Северной Африки ощущается недостаток жилья в размере 3.6 млн единиц недвижимости. Компания Arabtec Real Estate планирует быструю экспансию на рынки недвижимости с высоким потенциалом, в том числе на рынок Саудовской Аравии, Египта, Алжира и Марокко.

Согласно информации, обнародованной Ассоциацией производителей цитрусовых в Марокко, в настоящее время экспорт клементинов на внешние рынки прогнозируется на уровне 250 тысяч тонн в сезоне 2013/2014, вместо изначально заявленных 300 тысяч тонн.

Причина данного спада урожайности и поставок – неблагоприятные погодные условия и дожди, повлиявшие на рост плодов. Не на высшем уровне цвет, сочность, размер и вкус фруктов.

Тем не менее, в связи со спадом поставок, экспортеры фруктов из Марокко надеются на хорошие цены, спровоцированные меньшим объемом предложения, что, возможно, сможет спасти сезон.

«Малому» рыболовству на Черном и Средиземном морях окажут поддержку

На Мальте прошел съезд рыбаков – работников маломерного флота. Обсуждалось взаимодействие в вопросах освоения ресурсов Средиземного и Черного морей и развитие рыболовства.

В форуме, проходившем в мальтийском городе Сент-Джулианс, приняли участие более 170 рыбаков, осуществляющих промысел в Средиземном и Черном морях с помощью маломерного флота.

Как сообщает корреспондент Fishnews, впервые добытчики северного и южного побережий Средиземноморья встретились для обсуждения вопросов, связанных с деятельностью маломерного рыболовного флота.

В съезде участвовали представители Албании, Алжира, Бельгии, Болгарии, Хорватии, Кипра, Египта, Франции, Германии, Греции, Италии, Ливана, Мальты, Мавритании, Черногории, Марокко, Румынии, Словении, Испании, Туниса, Турции, Великобритании, а также ЕС и международных неправительственных организаций. Участники продемонстрировали большую заинтересованность в решении общих вопросов.

Почти 80% всего рыболовного флота стран, расположенных на побережье Средиземного и Черного морей, – это маломерные суда. Их общее количество составляет около 90 тысяч. Рыбаки используют самые разные технологии добычи рыбы и более 50 видов рыболовного снаряжения и механизмов.

Одним из главных итогов конференции стало создание рекомендаций по поддержке прибрежных стран Средиземного и Черного морей с целью содействия развитию рыболовства с использованием маломерных судов, имеющего важное социальное и экономическое значение для этих регионов.

Число мигрантов из стран Африки к югу от Сахары, ожидающих возможности нелегально перейти границу между Марокко и испанским анклавом Сеута, составляет от 500 до тысячи, сообщает агентство EFE со ссылкой на представителя правительства Испании в анклаве Франсиско Антонио Гонсалеса.

Гонсалес встретился с журналистами после того, как на рассвете в пятницу около 250 иммигрантов совершили очередную попытку прорваться через границу в Сеуту. Замысел провалился благодаря активным действия марокканской жандармерии, которая в соответствии с двусторонним соглашением помогает Испании отражать регулярные "набеги" нелегальных иммигрантов.

Как сообщил представитель испанского правительства, вблизи границы между Сеутой и Марокко, на расстоянии от двух до шести километров от нее в настоящий момент находятся от 500 до тысячи мигрантов из африканских стран, эти люди не собираются оставаться в Марокко, их цель - Европа, куда они рассчитывают попасть, любой ценой преодолев границу. Те же намерения у 4,5 тысячи мигрантов, временно пребывающих в марокканском городе Тетуан (в 45 километрах от Сеуты) и от восьми до 10 тысяч остановившихся пока в Танжере (в 70 километрах от границы).

Испания - единственная из стран ЕС, у которой есть сухопутные границы в Африке. В последние месяцы значительно возросло число попыток африканских мигрантов попасть в Европу через расположенные на средиземноморском побережье Марокко испанские анклавы Сеута и Мелилья. Ранее в декабре испанским силам безопасности при поддержке марокканской жандармерии удалось предотвратить прорыв через границу в Мелилье группы из тысячи мигрантов.

Согласно данным, обнародованным грузинским Минсельхозом, по состоянию на 18 декабря экспортеры страны отправили на внешние рынки 23 тысячи тонн цитрусовых, тогда как в 2012 году к той же дате данный объем достигал лишь 10 тысяч тонн.

Напомним, что в текущем году общая урожайность этого вида фруктов в Грузии может достигнуть 110 тысяч тонн, из которых около 70 тысяч тонн отправится на внешние рынки. Тем не менее, средняя стоимость цитрусовых, например, на российском рынке будет ниже, чем в прошлом году, в силу прекрасной урожайности не только в Грузии, но и в Испании, Марокко и Турции.

Минсельхоз Грузии также сообщил, что в 2013 году власти страны выделили 8,1 млн долларов США на субсидирование цитрусового садоводства, причем 7,1 млн долларов США будут направлены на закупку мандаринов.

ФАС и рыба: ни дня без картелей

ФАС не удовлетворена решением по делу о картеле на рынке норвежской рыбы. По мнению антимонопольного органа, «сохранились еще те связи, которые помогают поддерживать этот картель».

«Очень горячая дискуссия сейчас по закрывшемуся делу по поставкам лососевых из Норвегии. Мы считаем, что вынесенного решения просто недостаточно, что сохранились еще те связи, которые помогают поддерживать этот картель. Наши коллеги возражают, что этот картель был некой защитной мерой от проклятых норвежских капиталистов. Ситуация спорная», – сообщил на пресс-конференции статс-секретарь – заместитель руководителя Федеральной антимонопольной службы Андрей Цариковский.

Как следует из документов ФАС, позицию крупнейших импортеров по защите рынка от согласованных действий норвежских поставщиков разделяло высшее руководство Россельхознадзора. Представитель ФАС, сославшись на коммерческую и служебную тайну, отказался отвечать на вопрос корреспондента Fishnews, понесут ли административное или уголовное наказание руководитель Россельхознадзора Сергей Данкверт и его заместители – Николай Власов и Евгений Непоклонов, однако отметил, что «по окончанию данного дела как антимонопольного расследования многие материалы переданы в правоохранительные органы».

«Часть материалов, которая по процессуальным причинам, в том числе по той проблеме, которую вы подняли, не могла быть приобщена к антимонопольному расследованию, также передана в правоохранительные органы. Они уже дадут свою оценку. И я считаю, это правильно, потому что наша служба, как бы она ни была иногда сурова, является гражданской службой и не должна заниматься теми вопросами, на которые было бы очень трудно ответить. Для этого существуют комиссии», – заявил замруководителя ФАС.

Он напомнил, что «любовь» ведомства к рыбной отрасли вызвана в первую очередь тем, что «это действительно область, где очень много нарушений антимонопольного законодательства». «Практически нет статьи антимонопольного законодательства, которая бы не нарушалась в этой отрасли. Это не умаляет достижений самой отрасли, она действительно стремительно растет, и мы очень рады этому. Много делается хорошего, но в то же время в этом кипящем котле достаточно много нарушений», – считает представитель антимонопольного ведомства.

По словам Андрея Цариковского, в настоящее время идет несколько дел, связанных с нарушением статьи 16 закона «О защите конкуренции», – по заключению картельных соглашений при проведении крабовых аукционов в Приморском крае. Кроме того, рассматривается «весьма интересное дело по картелю по добыче рыбы около Марокко».

«Турецкое лето»: причины и следствия бунта на Босфоре

Карина Сергеевна Ильинцева (р. 1981) – востоковед, специалист по истории Турции, заместитель шеф-редактора портала Aif.ru.

Начавшиеся в конце мая протесты в Стамбуле, быстро «расползшиеся» практически по всей Турции, с легкой руки СМИ поспешили окрестить продолжением «арабской весны». Казалось, и до стремящейся в Европу азиатской страны добрались воинственные настроения, овладевшие за последние годы Ближним Востоком и Северной Африкой и приведшие там к власти, несмотря на демократические прелюдии, вовсе не либералов, а их врагов-исламистов. Однако можно ли называть происходящее в Турции продолжением «арабской весны», много ли у этих явлений общего? И так ли схожи причины бунтов в турецких городах и выступлений, скажем, в Тунисе, Ливии и Египте?

Химкинский лес на Босфоре

В конце мая ленты информационных агентств заполнили сообщения из «второй столицы» Турции – страны, остававшейся островом стабильности по соседству с беспокойным арабским миром. В самом центре нового Стамбула, в небольшом и не очень известном парке, неожиданно для многих начались столкновения протестующих с полицией. Новостные сюжеты и впрямь напоминали картины, с которых начинались предыдущие арабские революции. Вооруженные полицейские, разгоняющие толпу с помощью слезоточивого газа и водометов с одной стороны, и толпы людей с плакатами, камнями и факелами с другой демонстрировали крайнее недовольство друг другом[1].

Что же обусловило такое непривычное для Турции ожесточение? О причинах этой вспышки мы поговорим ниже, а пока остановимся на поводе, спровоцировавшем беспорядки. Недавно власти Стамбула выдали разрешение на вырубку маленького и довольно чахлого парка Гези, небольшого, примерно 150 на 300 метров, зеленого массива в самом центре города, а заодно и на снос Культурного центра имени Ататюрка – устрашающего вида многоэтажного здания рядом со знаменитой площадью Таксим. На освобождающемся месте планируется воссоздать построенные в XIX веке и снесенные в 1920-е годы военные казармы Халил-паши. Но размещать в них военных власти не собираются: здания должны стать новым торгово-деловым центром[2].

Парк Гези демонстранты и принялись защищать наиболее упорно. Экологи и гражданские активисты заняли сквер и таким образом продемонстрировали несогласие с решением властей. Строго говоря, этот миниатюрный зеленый уголок ничем не примечателен: просто он находится в центральном районе Бейоглу, где повсюду посольства, дорогие магазины, престижные жилые кварталы – и совсем нет растительности. Только на этом маленьком пятачке и можно было присесть на лавочку в тени деревьев и погрызть каштаны или съесть мороженое, погулять с ребенком или встретиться с любимым. А все это для турок привычно и важно.

Первоначально конфликт казался совершенно будничным и был похож на местечковое разбирательство масштабом ничуть не больше, чем сопротивление строительству дороги через Химкинский лес или спорадические протесты москвичей против сноса того или иного здания. И так бы оно и продолжалось, если бы полиция не принялась разгонять мирных манифестантов с особым усердием. В результате беспорядки вылились в полномасштабный гражданский конфликт, а волна недовольства властями перекинулась и на другие населенные пункты. К протестам быстро присоединились половина провинций страны и крупнейшие города – Анкара, Измир, Адана, Эскишехир и другие. Митингующих поддержали турецкие профсоюзы[3], а также турки, проживающие в странах Европы. В первые дни ожесточенного противостояния погибли пять человек[4], пострадали около восьми тысяч, по всей стране прошли массовые аресты, которые продолжаются и сегодня. Среди задержанных было много журналистов.

Массовые задержания дали старт разного рода альтернативным способам осуществления протестных акций. Всю страну охватил так называемый «молчаливый протест», люди выходили на площадь и стояли там молча, ничего не требуя. У «тихого митинга» появилась и антитеза: шумовые акции, во время которых жители разных городов выражали солидарность с протестующими на площади Таксим, выходя на улицы или на балконы и стуча кастрюлями или другой посудой[5]. Все это всколыхнуло активность в социальных сетях и блогосфере; фотографии и призывы распространялись настолько массово, что власти немедленно заговорили о необходимости контроля над Интернетом. Порой противостояние принимало забавные формы. Например, когда сторонники премьер-министра в ответ на «тихий протест» тоже начали выходить на митинги, защитники парка Гези надели футболки с надписью «Тихий протест против тихого протеста против тихого протеста».

С течением времени требования бунтовщиков становились все серьезнее. К концу второй недели противостояния про парк начали забывать, а вот требования отставки неугодного премьер-министра звучали все громче и настойчивей. Инициативная группа «Таксим платформ»[6] заявила, что антиправительственные манифестации прекратятся лишь в том случае, если власти полностью запретят использование полицией слезоточивого газа при разгоне митингов, расширят демократические свободы (слова и самовыражения в первую очередь), отстранят от должностей ответственных за насилие над демонстрантами, освободят арестованных за участие в беспорядках. Еще через неделю главным требованием протестного движения стала отставка правительства Реджепа Тайипа Эрдогана. В ответ премьер-министр назвал митингующих «крысами», обвинив в организации беспорядков экстремистов и «внешние силы»[7].

Уже через несколько дней после начала демонстраций суд Стамбула, надеясь снизить градус противостояния, приостановил строительство казарм на площади Таксим. Сам Эрдоган тоже успел заявить, что вопрос о реконструкции будет вынесен на референдум, хотя потом ни разу не повторил свое обещание[8]. Все это немного охладило пыл защитников парка, однако уже не могло остановить волну антиправительственных выступлений. Впрочем, масштабные протестные акции по всей стране, которые продолжались почти два месяца, уже в июле отличались меньшим накалом, масштабом и географией распространения, а ближе к августу, особенно с началом священного месяца Рамадан, практически сошли на нет. Тем не менее имеет смысл попробовать разобраться, в чем же настоящие причины короткой «гражданской войны» на Босфоре, как окрестили минувшие события с легкой руки блогеров турецкие журналисты.

Причины бунта: от пренебрежения заветами Отца турок…

Современная Турция – уникальная республика. Фактически создавший ее и определивший нынешний порядок вещей Мустафа Кемаль смог сформировать на обломках гигантской Османской империи вполне современное государство. Он добился этого, нащупав единственно верный для современной эпохи баланс между исламом и светскостью. Несмотря на то, что страна довольно крупная, а градус «исламизации» на ее территории не одинаков – западная часть более светская, а жители восточных провинций, и особенно юго-восток, придерживаются традиционных устоев, – все же практически повсеместно оба настроения отлично уживаются вместе. В общественном транспорте можно увидеть двух сестер, одна из которых носит чаршаф и традиционную мусульманскую одежду, а другая – обтягивающие джинсы, прозрачный топ и фривольно распущенные волосы. На выходе из медресе дочку встречает мама в европейской одежде или папа с журналом «Time» в руках. Приятели ужинают в ресторане или курят наргиле – один, в традиционном наряде и с четками в руках, явно собирается на намаз, а другой – с кружкой пива – рассказывает о своей работе в офисе крупной международной корпорации. Каждый здесь – полноправный гражданин, права всех и каждого защищены, человек волен соблюдать те традиции, которые важны именно для него. Восточный колорит живет в полном согласии с европейскими ценностями. Именно так привыкли жить городские турки вот уже на протяжении девяноста лет.

После поражения Османской империи в Первой мировой войне движение за обновление страны возглавил молодой и энергичный генерал Мустафа Кемаль. Этот уроженец города Салоники стал одним из величайших политиков XX века. Он не только спас страну от полного распада, но и сумел создать фактически новое государство – Турецкую Республику, покончил с внешней интервенцией, а также заложил совершенно новаторские принципы государственности. Кемаль, который в 1934 году был удостоен Великим национальным собранием Турции фамилии «Ататюрк» (Отец турок), провел колоссальное количество реформ, в корне изменил имперский уклад и фактически избавил страну от шариата, закрепив светский характер государства, образования, гражданского права[9]. Он уравнял турецких женщин в правах с мужчинами, оттеснил исламских духовных лидеров от управления государством; совершил коренную реформу турецкого языка, подарив соотечественникам латинский алфавит (гораздо более подходящий для языка, в котором так много гласных). Преобразования коснулись практически всех сфер жизни – от политики и экономики до образования и культуры. Мустафа Кемаль был убежден, что сильное государство можно построить лишь при условии его экономической состоятельности и наличия гражданского самосознания у его жителей; по его мнению, турки прежде всего должны были научиться ощущать себя нацией, сообществом людей с равным количеством прав и обязанностей, считающих самой главной ценностью свою страну. Все остальное – в том числе вопросы веры – личное дело каждого; ислам ни в коем случае не преследовался, подчеркивались лишь его автономность и недопустимость сращивания духовных ценностей с политикой. Принципы «кемализма», среди которых народность, республиканизм, национализм, светскость, этатизм и реформизм, были закреплены в Конституции республики 1937 года[10].

Ататюрк был столь энергичен, что уже к началу 1930-х годов Турция преобразилась. В то время, как Запад сражался с экономическим кризисом и переживал депрессию, турецкая экономика, благодаря политике государственного регулирования, переживала подъем, а в парламенте, хотя он и был однопартийным, заседали не только мужчины, но и женщины. Преемники Ататюрка берегли принципы, заложенные Отцом нации; их опорой выступала армия, которая не раз вмешивалась в политические процессы, пресекая попытки исламистов или леворадикальных сил расширить свое политическое влияние.

Тот факт, что несколько поколений турок выросли в условиях светского государства, кардинально отличает Турцию от большинства соседей. Ситуация начала меняться в 2002 году, когда на выборах победила Партия справедливости и развития во главе с Эрдоганом. Зная о недоверии военных к своей политике, «конституционные исламисты» сделали все, чтобы лишить армию ее влияния: последовали массовые увольнения генералов и офицеров, заподозренных в нелояльности к новому режиму. В сентябре 2012 года три отставных турецких генерала получили по 20 лет тюрьмы за подготовку переворота в 2003 году, а более 300 офицеров были осуждены на меньшие сроки[11].

Партии справедливости и развития удается оставаться у власти на протяжении десятилетия. За это время Эрдоган смог провести целый ряд законопроектов, расширяющих влияние ислама в повседневной жизни граждан. Именно в этой реставрации принципов, отвергнутых в свое время Ататюрком, многие увидели покушение на основы Турецкой Республики. Несмотря на то, что экономическая политика нынешнего премьер-министра считается весьма успешной, попытки вновь навязать гражданам исламские нормы вызывают отторжение или даже яростное сопротивление. В 2007 году принятие закона о разрешении хиджабов в университетах привело к тому, что вопрос о легитимности самого существования правящей партии как инициатора законопроекта был поставлен в Конституционном суде. Премьер-министру удалось выиграть процесс, однако ряды его непримиримых противников продолжали расти.

Как показали состоявшиеся в 2011 году последние выборы, премьер-министра и его партию поддерживают около половины избирателей страны. Но это не отменяет благочестивого отношения к Ататюрку и его наследию, которое воспитывается с детства. Знакомый прищур и отеческая улыбка встречают вас повсюду: портреты на каждой стене, чеканные лики на монетах, изречения на всех памятниках и растяжках, причем все это – отнюдь не по принуждению. Его цитируют, помнят и чтут, а советы принимают с пиететом. Экскурсия по дворцу Долмабахче в Стамбуле неизменно заканчивается драмой, стоит только экскурсоводу дойти до комнаты, в которой Мустафа Кемаль провел последние дни и умер: его голос дрожит, а турки-экскурсанты плачут. В ноябре, в тот день и час, когда скончался Отец нации, жизнь на улицах города на минуту останавливается: люди замолкают, водители жмут на клаксоны.

Жители республики, особенно молодые, привыкшие самостоятельно решать, как им жить, и умеющие с энтузиазмом отстаивать свои права (ни разу не видела, чтобы у стамбульского университета не было хотя бы одного пикета), знают, сколь многим они обязаны Ататюрку. Большинству из них было странно слышать речи о демократии из уст нынешнего премьер-министра. Как, впрочем, и вспоминать первые полосы газет, вышедших в день инаугурации президента-исламиста Абдуллы Гюля: на фотографиях с церемонии не было видно ни одной женщины, и даже супруга главы государства, которая, к слову, носит платок, на ней не появилась.

Оправдываясь перед мировым сообществом за жестокость полиции, Эрдоган рассуждает о внешнем заговоре и внутренних экстремистах, заявляет, что «турецкая демократия сдала этот непростой экзамен»[12]. Но многие турки, уставшие от насаждения «бытового ислама», вспоминают о его судимости – чтобы сделать Эрдогана главой правительства, пришлось вносить изменения в закон, – причем не за что-нибудь, а за чтение исламистского стихотворения в общественном месте[13]. Люди устали от пропаганды исламских ценностей в государстве, в котором еще двадцать лет назад это было неприличным: не потому, что кто-то против ислама, а потому, что в политике его теперь слишком много. Решительный разворот Эрдогана вспять от секулярных традиций, подчеркнуто презрительное отношение ко многим заветам Ататюрка, нарочитое покровительство тем, кто демонстративно придерживается исламистских взглядов, повсеместное насаждение далеко не общепринятых ценностей – все это дало слагаемые, из которых родился протест. Тем более, что в нынешней Конституции, как и в прежних ее редакциях, Турецкая Республика по-прежнему именуется светским государством.

…до национального характера

Остановлюсь, кстати, на умении турок отстаивать свои права. Внедрение исламской моды и ограничений на алкоголь едва ли взволновали бы не очень интересующихся выпивкой и готовых воспринимать любую одежду турок, если бы государственная политика не стала такой категоричной. Ситуация на площади Таксим, наверняка, быстро разрешилась бы, а защитники Гези, помитинговав пару недель, разошлись бы по домам, если бы власти Стамбула не приняли решения вытеснить протестующих из парка жесткими методами – с применением водометов, слезоточивого газа и резиновых пуль[14].

Выступления «за» и «против» какого-то государственного решения в Турции есть дело привычное, турки не стесняются выражать несогласие с политикой государства. Здесь уместно вспомнить, например, о почти миллионной демонстрации после убийства Гранта Динка, журналиста и одного из лидеров армянской диаспоры, в которой приняли участие отнюдь не только армяне[15]. Даже через полгода стены в Стамбуле сплошь были изрисованы трафаретами, мрачно напоминавшими об этом преступлении. Турки совсем не аполитичны: это общество, обладающее достаточно развитым самосознанием, постоянно обсуждающее вопросы государственного масштаба. И сегодня их протест вызывают не столько антиалкогольная кампания, пропаганда многодетности или категоричное отношение к правам сексуальных меньшинств, сколько то, что государство пытается вмешиваться в личную жизнь своих граждан и принимать за них решения в тех сферах, в которых каждый турок предпочитает разбираться сам.

Борьба за зеленый клочок земли в центре Стамбула лишь обнажила глубокое недовольство населения сложившейся ситуацией. В самом начале протестов, выступая перед журналистами, Эрдоган заметил, что о реконструкции площади не раз говорилось в последние годы и с возражениями никто не выступал. Но это свидетельствует, по-видимому, лишь о том, что в тот момент чаша терпения еще не переполнилась. Настойчивое продвижение исламского образования, закрытие летних ресторанных террас, крайне строгие меры относительно потребления алкоголя, слухи о возможном запрете курения кальяна на улице, стремление государства ограничить потребление белого хлеба – все это вызывает отторжение среди жителей больших городов[16]. Некоторые инициативы, вроде запрета на использование яркой помады стюардессами национальной авиакомпании, и вовсе были подняты общественностью на смех. Премьер-министр Турции разучился слышать свой народ и, как следствие, теряет его доверие: опросы, проводимые после протестной кампании, показывают, что популярность его партии снизилась до 35% с 46% год назад[17]. Стремительное падение престижа Эрдогана началось во время подготовки к первомайским праздникам, после запрета на проведение традиционной манифестации на площади Таксим. Накануне были заблокированы трассы, ведущие в центр, автобусные остановки и станции метро рядом с площадью. Затем на сирийской границе погибли около полусотни турецких граждан, и, хотя народ ждал от своего лидера немедленных объяснений, Эрдоган прежде отправился на консультации в США. Накапливавшееся недовольство выплеснулось на улицы уже в конце месяца: спор вокруг маленького городского парка стал точкой отсчета для серьезнейшего конфликта.

Важно отметить, что площадь Таксим стала символом протеста не случайно. И у нее, и у парка Гези есть собственная история, которая сыграла немаловажную роль в бурном всплеске протестных настроений. В 1909 году на этом месте войска тогда еще Османской империи подавили военный мятеж, участники которого добивались введения в стране норм шариата. Эрдоган же возглавляет исламистскую партию, и в попытке ликвидировать знак былого унижения исламистов многие увидели желание взять реванш. На той же площади в 1977 году неизвестные расстреляли демонстрацию рабочих, праздновавших День труда, – тогда погибли более 30 человек[18]. Виновных так и не нашли, а праздновать Первомай было запрещено до 2010 года; последние же три демонстрации регулярно заканчивались ожесточенными столкновениями митингующих с полицией. Сказанное объясняет колоссальное значение площади для левых и представителей профсоюзов.

Кроме парка, премьер-министр настаивает и на сносе Культурного центра имени Ататюрка – неприглядной и мрачной коробки, в которой когда-то располагался стамбульский Театр оперы и балета, выходящей на площадь Таксим и расположенной между Гези и знаменитым отелем «Мармара». И в ее сносе недруги Эрдогана усмотрели очередное посягательство на заветы Отца народов. В ходе реконструкции площади предполагалось убрать 12-метровый монумент «Республика», где рядом с Ататюрком изображены не только его преемник Исмет Инёню и прочие сподвижники, но и солдаты, крестьяне, учителя и другие представители народа. (Кстати, не только турецкого: есть среди этих фигур и наши соотечественники Михаил Фрунзе и Климент Ворошилов – так Мустафа Кемаль отблагодарил Советскую Россию за военную помощь[19].)

Не удивительно, что всколыхнувшее всю страну протестное движение «вспыхнуло» именно в Стамбуле. Этот город всегда был чрезвычайно близок Ататюрку, и лишь военная необходимость вынудила его в свое время перенести столицу в Анкару, более пригодную для обороны. Тем не менее до конца жизни Отец турок считал перенос столицы одной из своих самых серьезных ошибок (второй он называл женитьбу), а когда узнал, что умирает, перебрался обратно в любимый город.

«Турецкое лето»: ждать ли «турецкой осени»?

У турецкого протеста сразу несколько особенностей, каждая из которых не только отличает его от других революций, произошедших за время «арабской весны», но и крайне важна как для участников демонстраций, так и для властей. И то, какие выводы каждая из сторон сделает из произошедшего, несомненно, скажется на дальнейшем развитии республики.

Во-первых, протесты были очень многолюдными и, что бы ни утверждал премьер-министр, абсолютно искренними. В них участвовали мужчины и женщины, молодые и старые, студенты и домохозяйки, рабочие и творческая интеллигенция. Властям сегодня не остается ничего, кроме как учиться слушать и слышать свой народ, поскольку в следующий раз волна недовольства может выйти из-под контроля. Во-вторых, турки ратуют за личную свободу и возможность выбора в сферах, касающихся приватной жизни, – они не желают глобальных перемен и, по большому счету, не требуют политических или экономических реформ. Наконец, в-третьих, никакой особой ненависти ни к Партии справедливости и развития, ни к премьер-министру лично у большинства населения нет. Почти все понимают, что Эрдоган – сильная и харизматическая личность, яркий политик, лидер, при котором Турция достигла неплохих результатов в самых разных областях, от медицины до туризма. И серьезных альтернатив ему в данный момент не имеется. Возмущенная часть населения хочет лишь одного: чтобы ее оставили в покое, предоставив самостоятельно определяться в собственной повседневной жизни, она боится «ползучей» исламизации – и только. В этом смысле «турецкое лето» есть, скорее, прямая противоположность «арабской весне», приведшей к свержению авторитарных режимов и вытолкнувшей на политическую арену в целом ряде стран Ближнего Востока и Северной Африки исламистов. Гораздо больше общего можно найти между акциями в Турции и российским протестным движением.

Помимо прочего, антиклерикальная направленность протестов в Турции в очередной раз «надломила» геополитические и имперские надежды Эрдогана. Очевидно, что в споре за ведущую роль среди исламских государств региона страна не выдерживает конкуренции с Ираном. Кроме того, из-за выбранного премьер-министром стиля разрешения внутригосударственных проблем Турция потеряла политические очки и в глазах Запада. Европейские лидеры все чаще называют режим Эрдогана авторитарным, призывая турецкое правительство к гуманности и указывая на непропорциональность применения силы. Представители европейской интеллигенции открыто именуют турецкого лидера «диктатором»[20]. А Европейский суд по правам человека и вовсе призывает власти Турции реформировать национальное законодательство, чтобы впредь не допустить применения силы в отношении мирных демонстрантов.

Что касается судьбы парка Гези как первоисточника турецкого протеста, то эта проблема так и осталась нерешенной, ибо вернулась в начальную точку: решение суда, запрещающее снос парка и Культурного центра, пока отменено. Это означает, что либо новая волна протестов, либо вырубка деревьев в центре Стамбула могут начаться в любой момент. А могут и не начаться.

Еще в самом начале протестной эпопеи большинство экспертов сходились в одном: что бы ни произошло, события в Турции не приведут к смене правящего режима. И все они оказались правы. Ответ на вопрос «Что будет дальше?» целиком и полностью в руках правящей партии и премьер-министра. У Эрдогана довольно долго получалось балансировать между исламом и светским государством, и если урок Гези усвоен, то он сможет делать это и впредь. И тогда Турции вряд ли будут грозить серьезные потрясения.

[1] См. фоторепортажи, сделанные в июне 2013 года на месте событий:www.bbc.co.uk/turkce/multimedya/2013/07/130726_galeri_gezi_kalanlar.shtml,http://onedio.com/haber/gezi-parki-eyleminden-dehset-veren-fotograflar-1....

[2] См. краткую историю парка Гези: Akşam. 2013. 31 Mayıs (http://smart.aksam.com.tr/Home/newsdetail?7/guncel/iste-gezi-parkinin-ta...).

[3] Об участии профсоюзов в противостоянии на площади Таксим не раз писала турецкая пресса, см., например: Bugün. 2013. 16 Haziran (http://gundem.bugun.com.tr/5-sendikadan-flas-karar-haberi/665680); Milliyet. 2013. 19 Haziran (http://blog.milliyet.com.tr/gezi-park-eylemlerine-dunya-sendikalar-konfe...).

[4] Haber City. 2013. 10 Temmuz (www.habercity.net/yerel/Gezi-Parkı-eylemlerinde-yaralanan-Ali-İsmail-Korkmaz-bugün-hayatını-kaybetti-h11687.html).

[5] Hurriyet. 2013. 5 Temmuz (www.hurriyet.com.tr/gundem/23663204.asp).

[6] См. сайт группы: www.taksimplatformu.com/english.php.

[7] С жесткой речью на эту тему премьер-министр выступил во время официального визита в Марокко: Zaman. 2013. 4 Haziran (www.zaman.com.tr/politika_protestolarin-ic-ve-dis-baglantilari-var-mille...).

[8] Haber 10. 2013. 8 Temmuz (www.haber10.com/haber/389782/#.Ufyw8owaySM).

[9] См.: Turkey: The Land a Dictator Turned Into a Democracy // Time Magazine. 1953. October 12.

[10] См.: Шахинлер М. Кемализм: зарождение, влияние, актуальность. М.: Московский писатель, 1998.

[11] См.: Кузнецова О. Турецкий суд муштрует армию // Коммерсант. 2012. 24 сентября (www.kommersant.ru/doc/2029116).

[12] См. обращение премьер-министра от 28 июня 2013 года в изложении новостного агентства «Анадолу»: www.aa.com.tr/tr/s/198503-demokrasimiz-bu-sinavi-basariya-atlatti.

[13] См. официальную биографию Эрдогана, размещенную на сайте его партии:www.akparti.org.tr/site/yonetim/genel-baskan.

[14] См. онлайн-репортажи о буднях площади, размещенные на сайтах ведущих турецких газет: www.cumhuriyet.com.tr/?hn=422078; gundem.milliyet.com.tr/polisten-dagilin-anonsu-/gundem/detay/1723431/default.htm.

[15] См.: Cheterian V. The Hidden History of Gezi Park // Middle East Online. 2013. July 4 (www.middle-east-online.com/english/?id=59881).

[16] Характерны заголовки турецких СМИ, освещающих эти темы: «Запрещена продажа алкоголя в ночное время, пьяным за рулем грозит тюремное заключение» (Hurriyet. 2013. 24 Mayıs); «У продавцов кальянов осталась неделя» (Hurriyet. 2013. 20 Haziran); «Эрдоган: мы должны убрать белый хлеб с наших столов» (НТВ. 2013. 17 января). По поводу отказа от белого хлеба в стране развернута целая пропагандистская кампания, а сама инициатива имеет специальный сайт в Интернете: www.ekmekisrafetme.com.

[17] См.: Ближневосточные уроки для России // Независимая газета. 2013. 1 августа. С. 2.

[18] См.: Radical. 2012. 13 Mayıs (www.radikal.com.tr/radikal2/1_mayis_1977de_ne_oldu-1088007).

[19] Мейер М.С. Основные этапы ранней истории русско-турецких отношений// Османская империя: проблемы внешней политики и отношений с Россией. М.: Институт востоковедения РАН, 1996. С. 64.

[20] Turkish PM Erdogan Threatens to Sue Times over Open Letter // BBC. 2013. July 26 (www.bbc.co.uk/news/world-europe-23474404).

Опубликовано в журнале:

«Неприкосновенный запас» 2013, №5(91)

«Арабская весна»

и исламское государство[1]

Леонид Маркович Исаев – арабист, старший преподаватель кафедры общей политологии Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».

Одним из самых заметных и широко обсуждаемых последствий «арабской весны» и начавшегося вслед за ней переустройства социально-политического пространства Ближнего Востока и Северной Африки стал подъем исламистских настроений. Однако, оценивая ситуацию в регионе в ретроспективном плане, нельзя не обратить внимания на любопытную закономерность. Наибольших успехов исламистам удалось добиться в тех странах, где их деятельность на протяжении десятилетий находилась под полным запретом: в Тунисе, Египте и (с определенными оговорками) Ливии. В странах же с относительно развитой, по арабским меркам, парламентской системой, допускающей исламистов на политическую сцену, – таких, как Йемен, Алжир и Судан, – удельный вес исламистских партий в парламентах даже после всех потрясений остается низким, а то и вовсе мизерным.

Тунис: ислам не пройдет?

Тунис, будучи страной, стоявшей у истоков «арабской весны», стал еще и зачинателем нового для арабской политической культуры тренда: именно здесь силы исламистов быстрее всего смогли мобилизоваться и посредством демократических процедур прийти к власти.

По сравнению, скажем, с Египтом, исламское движение в Тунисе выглядит относительно молодым. Его корни уходят в начало 1970-х годов, когда три интеллектуала – Рашид аль-Ганнуши, Абдель Фаттах Муру и Хмида ан-Нейфера – создали так называемую «Исламскую группу». Вскоре после своего создания она была переименована в Движение исламской направленности (ДИН), а позже превратилась в движение «Ан-Нахда» («Возрождение»). Первое десятилетие своего существования движение провело в подполье, пока, наконец, в 1981 году на XI внеочередном съезде Социал-демократической партии (СДП) президент Туниса Хабиб Бургиба не заявил о том, что в стране наступила эра плюрализма. «Мы не видим больше препятствий к формированию политических и общественных организаций», – сказал тогда тунисский лидер[2]. В этот же день аль-Ганнуши предложил единомышленникам-исламистам учредить собственную партию, что и было сделано.

Здесь важно подчеркнуть, что к моменту создания партии социальная база исламистов была не слишком обширной; парадоксальным образом значительный, пусть и косвенный, вклад в ее укрепление внесло министерство образования Туниса, которое, борясь с левацкими настроениями в студенческой среде, целенаправленно проводило политику арабизации и даже исламизации университетской жизни. В итоге именно тунисское студенчество стало основной опорой исламистов. Впрочем, численность сторонников ДИН начала заметно расти только после того, как члены движения стали подвергаться репрессиям со стороны властей. Обвинительные приговоры, на которые не скупилось государство, вызывали широкое сочувствие к ним. Число приверженцев ДИН в студенческой среде возросло до 20–30% учащихся, а количество действительных членов движения увеличилось с 700–900 человек в 1971–1978 годах до 5 тысяч в 1979–1987-м. Иначе говоря, малозаметная организация, едва ли способная пройти в парламент, не без участия властей вышла на авансцену политики в бурные для Туниса 1980-е. В 1987 году исламисты даже косвенно способствовали бескровному свержению президента Бургибы, хотя на финальной стадии переворота опытный политик Бен Али сумел их переиграть.

С уходом старого лидера у исламистов появился шанс побороться за власть с новоиспеченным президентом, однако последний оставил им слишком мало времени. Отстранив исламистов от участия в разделе власти на заключительной стадии переворота, он деморализовал их сторонников. Кроме того, они не успели взять под свой контроль Всеобщий тунисский союз труда, главенство над которым повысило бы шансы оппозиции в противостоянии с властью: к 1989 году лишь 15–20% членов этой профсоюзной организации поддерживали ДИН. Полностью же ликвидировать исламистскую угрозу Бен Али удалось после того, как в рядах его противников назрел раскол, связанный с переименованием ДИН и последующим определением стратегии новоявленной партии «Ан-Нахда». На руку тунисскому руководству сыграло и то обстоятельство, что в начале 1990-х в соседнем Алжире усилиями исламистов разгорелась гражданская война. В итоге новый шанс перед исламистами, вытесненными на периферию общественной жизни, открылся только через двадцать лет.

После того, как в январе 2011 года в разгар революционных событий президент Бен Али покинул страну, история Туниса вступила в новую фазу. 23 октября того же года тунисским политическим силам предстояла первая схватка за выбор стратегии дальнейшего развития государства. Избираемой в тот день Конституционной ассамблее предстояло разработать текст новой конституции. При этом высшим должностным лицам правящей со времен Бургибы партии запрещалось в течение ближайших десяти лет занимать государственные посты. Тем самым из предвыборной гонки были исключены представители старой политической элиты. Результаты выборов удивили многих наблюдателей, уверенных в том, что в последние годы правления Бен Али исламистская угроза в Тунисе была снята навсегда[3]. «Ан-Нахда» получила 89 мест из 217, заручившись поддержкой 37% населения. Этот результат выглядел еще более впечатляющим в сравнении с ее ближайшими конкурентами: Конгресс за республику заработал 29 мандатов, «Народная петиция» – 26, Демократический форум за труд и свободу– 20. Даже альянс этих трех партий (75 мест), не мог составить конкуренцию исламистам. Однако большинства у исламистов все же не было, а потому они вынужденно вступили в коалицию со светскими партиями. Это в свою очередь потребовало от них компромисса относительно распределения государственных постов. В то время, как исламист Хамад Джебали занял кресло премьер-министра, должность президента досталась светскому деятелю Монсефу Марзуки.

Таким образом, организации тунисских исламистов, возникшие в начале 1970-х и пребывавшие в последние два десятилетия в подполье или изгнании, продемонстрировали весомый политический потенциал. По-видимому, именно их полное исключение из политического процесса в 1990–2000-е годы помогло им добиться неплохих результатов в революционном Тунисе. Местное общество попросту отвыкло от исламистских лозунгов, популярности которых способствовало также и постоянное ухудшение социально-экономической ситуации после смены режима. Однако уже сейчас в тунисском обществе преобладает мнение, что смена светского режима на исламский порядок не принесла стране ожидаемой пользы. Нынешний кабинет Джебали все чаще критикуется за то, что обещанное им тунисское «экономическое чудо» так и не состоялось.

Разочарование в популистских лозунгах, с которыми исламисты приходили к власти, усугубляется расколом внутри самой партии «Ан-Нахда». Пытаясь справиться с социально-экономическими проблемами, исламисты вынуждены проводить весьма взвешенную политику, развивая туристическую индустрию, создавая благоприятный климат для инвесторов и отодвигая на второй план нужды исламизации. Ярким подтверждением тому стало решение политсовета правящей партии не включать в Конституцию статью о шариате: из 120 его членов данное предложение поддержали 80, в то время как число сторонников шариата ограничилось 12 голосами[4]. В свою очередь салафиты, недовольные слишком умеренной политикой, которую проводит «Ан-Нахда», на протяжении 2012 года не раз организовывали беспорядки и антиправительственные выступления, кульминацией которых стало провозглашение «исламского эмирата» в Седжане. Совершенное ими 6 февраля 2013 года убийство светского политика и главыДемократической патриотической партии Шукри Белаида заставило выйти на улицы многочисленных противников исламизации Туниса.

Египет: «перманентная» революция

Взаимоотношения между исламистами и секуляристами в Египте имеют долгую и запутанную историю. С начала XIX века эта страна была эталоном модернизации для всего арабского Востока. Во многом это объяснялось тем, что по сравнению с иными арабскими странами исламизация пришла сюда в последнюю очередь, лишь в XVIII столетии. Но при этом именно Египет сделался колыбелью исламистской политической идеологии, зародившейся в 1928 году, когда была образована ассоциация «Братья-мусульмане».

Как известно, в ходе антимонархического переворота 1952 года на стороне «Свободных офицеров» выступили и «Братья-мусульмане». Однако все их попытки обеспечить себе место в строящейся политической системе республиканского Египта натолкнулись на противодействие Гамаля Абдель Насера, бывшего в тот момент заместителем председателя Совета революционного командования. (В 1952–1954 годах фактическим главой государства оставался генерал-майор Мухаммед Нагиб.) До своей смерти в 1970 году Насер вел планомерную борьбу с исламистами, вытесняя их за рамки политического процесса[5].

Приход к власти Анвара ас-Садата в 1971 году был отмечен проведением экономической политики «открытых дверей», а также роспуском прежней правящей партии в лице Арабского социалистического союза. Начавшаяся «эра плюрализма» повлекла за собой переход к многопартийной системе. Многие египтяне, однако, ностальгически вспоминали времена Насера, а первые годы правления ас-Садата все больше ассоциировались у них с репрессиями в отношении бывших соратников революционного лидера. Пытаясь укрепить собственные позиции, новый президент обратился за помощью к исламистам. Но если первоначально этот курс проявлялся в легком заигрывании с религией – ас-Садат любил называть себя «президентом правоверных» – и в легализации суфийских братств, то позже он обернулся амнистированием находившихся в тюрьмах «братьев», включая их главу Хасана аль-Худайби. Популярность исламистов росла стремительно. В 1976 году было возобновлено издание еженедельника «Призыв», открыто отстаивавшего создание в Египте исламского государства и внедрение норм шариата в законодательство. Позже из рядов «Братьев-мусульман» вышли активисты, склонявшиеся к насильственному захвату власти и основавшие целую плеяду радикальных исламистских группировок («Союз мусульман», «Союз духовного отрешения» и другие). Радикалов не устраивал принцип «мусульмане должны проповедовать, а не приговаривать», декларируемый аль-Худайби, который делал ставку на постепенный и ненасильственный приход к власти[6].

В 1978 году по инициативе ас-Садата на политической сцене Египта появиласьСоциалистическая партия труда, которая впоследствии переименовалась вИсламскую рабочую партию. Именно ей и было суждено стать рупором ассоциации «Братья-мусульмане» в египетском парламенте[7]. На первых же после ее учреждения выборах в Народную ассамблею в 1979 годуСоциалистическая партия труда заняла второе место, получив 30 депутатских мандатов из 392 и уступив лишь президентской Национал-демократической партии (НДП). Для только что сформированной партии, обладавшей лишь ограниченным административным ресурсом, это был неплохой результат. Кроме того, в относительно короткие сроки исламистам посредством одной лишь издательской деятельности удалось мобилизовать в свою поддержку разочарованную молодежь и мелкую городскую буржуазию, которую в свое время привлек Насер[8]. Подтверждением тому стал состоявшийся в 1980 году референдум по принятию конституционной поправки, признававшей шариат «прямым источником законодательства». Сторонники ее принятия, возглавляемые «братьями-мусульманами», получили тогда 99% голосов. Иными словами, исламисты, занимавшиеся легальной политической работой менее десяти лет, сделали важный шаг к тому, чтобы потеснить правящую НДП и ее лидера. Впрочем, заключив мирный договор с Израилем, президент и без того подписал себе приговор. 6 октября 1981 года в ходе военного парада ас-Садат был убит экстремистами, представлявшими две радикальные исламистские группировки – «Египетский исламский джихад» и «Исламский блок».

С приходом к власти Хосни Мубарака отношение к исламистам заметно изменилось. Наученный горьким опытом своего предшественника, новый глава государства ясно дал понять, что готов мириться с признанием ассоциации «Братья-мусульмане» de facto, но не de jure. По этой причине на первых после смерти ас-Садата парламентских выборах в 1984 году «братья» заключили беспрецедентный альянс с партией «Новый Вафд». В принципе, в союзе были заинтересованы обе стороны: без него «вафдисты» не смогли бы преодолеть восьмипроцентный заградительный барьер, а исламисты лишились бы возможности иметь своих представителей в Народной ассамблее, поскольку мажоритарная система голосования к тому моменту была заменена на пропорциональную. В результате лишь две партии, правящая НДП (390 мест из 458) и «Новый Вафд» (58 мест), смогли обеспечить себе парламентское представительство.

На следующих выборах в 1987 году исламисты шли во главе собственного альянса, сформированного из Социалистической рабочей партии,Социалистической либеральной партии и делегатов «Братьев-мусульман». Блок сумел набрать 17% голосов, получив 60 мест в Народной ассамблее. Несмотря на то, что пропрезидентской НДП удалось заручиться поддержкой почти 70% избирателей, успех исламистов был очевиден, особенно в свете того, что им пришлось действовать в условиях чрезвычайного положения. Но по-настоящему переломным стал 1990 год, когда в преддверии очередных выборов в Народную ассамблею все оппозиционные партии, за исключением Национальной прогрессистской партии, приняли решение о бойкоте голосования. Ставка была сделана на то, что Мубарак отступит под натиском оппозиции и отменит чрезвычайное положение. Президент, однако, отказался идти на компромисс, а участие в выборах Национальной прогрессистской партии и избрание ее представителей в парламент придало выборам необходимую легитимность. Мубарак, почувствовав свою силу, решил, что необходимость компромисса с умеренными исламистами отпала. Стороны фактически объявили друг другу войну: исламисты перешли к террору, а президент начал полномасштабные репрессии в отношении их сторонников.

Однако перед самым уходом, в феврале 2011 года, Мубарак все же вынужден был признать «Братьев-мусульман» в качестве политического актора: это произошло после того, как вице-президент Омар Сулейман пригласил их к переговорам по выходу из сложившегося в стране кризиса[9]. После отставки президента ассоциация «Братья-мусульмане» была признана и юридически, впервые за всю историю получив возможность легально и самостоятельно участвовать в предвыборной гонке. Уже на 19 марта 2011 года был намечен референдум по принятию временной конституционной декларации, который исламисты окрестили «битвой за избирательные урны». Положительный исход голосования играл на руку прежде всего именно им, так как правящая при Мубараке НДП была распущена, а либеральная оппозиции расколота. Результаты референдума порадовали исламистов: 77,27% голосов были поданы за конституционную декларацию, и только 22,73% против.

Получив перед выборами в Народную ассамблею полный карт-бланш, «Братья-мусульмане» совместно с салафитами занялись созданием собственных партий: таковыми стали Партия свободы и справедливости и «Ан-Нур» («Свет») соответственно. Несмотря на то, что либералы добились переноса выборов с лета на ноябрь 2011 года, исламисты одержали на них уверенную победу. Из 508 мест в Народной ассамблее нового созыва 235 получила Партия свободы и справедливости, 123 – «Ан-Нур», 38 – «Новый Вафд» и 35 – «Египетский блок».

В стране воцарилось двоевластие, поскольку наряду с новым парламентом продолжал функционировать Высший совет вооруженных сил. Однако длилось оно недолго: сначала суд аннулировал результаты парламентских выборов, а уже в мае 2012 года началась президентская кампания. Основная борьба развернулась между исламистом Мухаммедом Мурси и представителем армии Ахмедом Шафиком. Во втором туре голосования, состоявшемся 16–17 июня, с незначительным перевесом победил кандидат-исламист. Правда, на этот раз победа «Братьев-мусульман» была не столь впечатляющей, как на парламентских выборах предыдущего года: в первом туре Мурси получил всего 24,78% голосов.

Став президентом, Мурси распустил Высший совет вооруженных сил, а исламисты сделались фактически единоличными правителями Египта. С того момента все беды и невзгоды, переживаемые страной, – а их по не зависящим от президента причинам было немало – ассоциировались с политикой, проводимой Мурси. Нарастающее недовольство болезненными мерами по преодолению социально-экономического кризиса, в котором оказался Египет после «арабской весны», заставляло новое правительство ускорить принятие новой Конституции, которую оппозиция назвала «исламской». Ради этого президент отсрочил внедрение жесткой экономии государственных средств, а также отложил подъем цен на топливо и продовольствие. В итоге Конституция была принята, но полученное исламистами большинство (63,83% в ходе референдума сказали проекту «да»), зафиксировав поражение оппозиции, явно не стало и триумфом для «братьев-мусульман».

Более того, завершение конституционных баталий сулило победителям неприятности. Новые власти понимали, что разрешить социально-экономические проблемы посредством пропаганды ислама и популистских лозунгов едва ли удастся. Президенту нужно было либо отступить от политики исламизации, что привело бы к расколу в рядах его последователей, либо, отказавшись пожертвовать принципами, принять на себя весь груз народного разочарования – с непредсказуемыми последствиями. Вторая египетская революция, начавшаяся в Каире летом 2013 года и приведшая к отстранению президента Мурси от власти, свидетельствует о том, что будущее исламистов в Египте, несмотря на все их победы и достижения, отнюдь нельзя признать безоблачным.

Ливия: зеленое знамя вместо «Зеленой книги»

В Ливии со времен революции 1969 года ни разу не проводились выборы. Делегаты местных народных комитетов и Всеобщего народного конгресса избирались в ходе процедур, лишь отдаленно напоминавших демократические. Впрочем, справедливости ради можно сказать, что и в королевской Ливии выборы в Палату представителей были очень далеки от идеала – особенно после того, как король Идрис I после избирательной кампании 1952 года запретил выдвижение кандидатов от политических партий. Муамар Каддафи за годы своего долгого правления тоже немало сделал для того, чтобы привить своим подданным негативное отношение к партиям. На сегодняшний день Ливия остается арабским государством с наименее развитой партийной системой.

После свержения монархии революционеры подавили исламских радикалов, в основном проживавших в Киренаике и поддерживавших королевскую власть. Само наличие исламистов не вписывалось в идеологическое оформление режима джамахирии; Каддафи всегда видел в них конкурентов, а потому массовые аресты, убийства и высылки приверженцев исламского пути развития были распространенными явлениями.

Разгоревшаяся в Ливии гражданская война, увенчавшаяся в 2011 году убийством полковника Каддафи, позволила исламистам впервые принять участие в определении будущего страны. 7 июля 2012 года состоялись выборы во Всеобщий национальный конгресс, среди основных задач которого было избрание премьер-министра и членов конституционной ассамблеи. Особенность конгресса состояла в том, что из двух сотен его членов 120 избирались в качестве независимых и беспартийных кандидатов, а партиям оставалось распределить между собой оставшиеся 80 мест. В борьбе за эту квоту победу одержала Коалиция национальных сил, возглавляемая бывшим премьер-министром Махмудом Джибрилем и набравшая 39 мест, а следом за ней расположилась Партия справедливости и развития (ПСР), получившая 17 мест и представляющая политическое крыло ливийских «братьев-мусульман».

Однако, несмотря на то, что Коалиция национальных сил получила почти вдвое больше мест, чем ПСР, все-таки исламисты остаются единственной силой, способной составить конкуренцию действующей власти. При этом результат, который сумели продемонстрировать «братья-мусульмане» в Ливии, никак нельзя считать провальным. Во-первых, исламистам, на протяжении четырех десятилетий подвергавшимся преследованиям, удалось мобилизоваться за весьма короткий срок. Во-вторых, поскольку Коалиция по сути есть инструмент того сегмента бывшей ливийской элиты, который успел вовремя отречься от лидера революции, противоборствующие силы изначально были неравны: исламистам фактически пришлось соперничать с самой новой властью. Наконец, в-третьих, в условиях племенного общества исламские лозунги становятся менее эффективными, поскольку племенные интересы имеют приоритет над любыми религиозно-идеологическими установками.

В целом ливийский случай можно расценивать как подтверждение того, что жесткое подавление исламистов и исключение их из политического процесса на новом этапе развития оборачиваются их триумфом. В условиях более или менее свободных выборов они немедленно отыгрывают потери, понесенные за годы гонений и преследований.

Алжир: обманутые исламисты

Из всех арабских стран, некогда собиравшихся идти по марксистско-ленинскому пути, Алжир, пожалуй, ближе всех подошел к строительству исламской республики. Помимо общего кризиса социалистической модели, пересмотру «алжирского пути» развития в 1980-е годы способствовали и внутренние факторы, важнейшими среди которых стали рост частного сектора и ухудшение экономической ситуации. В октябре 1988 года конфликт на одном из пригородных предприятий алжирской столицы быстро перерос в массовые беспорядки. Лозунги, которые скандировали манифестанты, в основном «начинались со слова “долой”: долой богатых и спекулянтов, партию и полицию, того или иного высокопоставленного деятеля»[10]. (Кстати, аналогичные настроения царили в январе и феврале 2011 года и на каирской площади ат-Тахрир, где одним из основных слоганов стало арабское слово «ирхаль» – «уходи», или «долой», – которое адресовалось вполне конкретным личностям.) Расценив положение в стране как угрожающее существующему режиму, президент Шадли Бенджадид принял решение о начале полномасштабного реформирования политической системы.

Осенью 1988 года VI съезд правящего Фронта национального освобождения(ФНО) наметил основные направления демократических преобразований в стране, а спустя несколько месяцев, в феврале 1989-го, на референдуме была принята новая Конституция Алжира, ознаменовавшая отказ от социалистических принципов, переход к многопартийности и политическому плюрализму. Однако, в отличие от Социал-демократической партии Туниса, верхушка ФНО недооценила потенциал общественной активности в Алжире. В стране произошел «массовый взрыв деятельности гражданских ассоциаций во всех сферах жизни. В 1991 году эксперты насчитывали в Алжире уже 7350 ассоциаций самой различной направленности»[11]. В итоге ситуация достаточно быстро начала выходить из-под контроля режима. Плачевное состояние алжирской экономики после социалистических экспериментов, целый спектр нерешенных социальных проблем, а также явно запоздавшая модернизация политической жизни (к концу 1980-х Алжир оставался единственной страной Магриба, где был однопартийный парламент) – все это обеспечивало исламистам благодатную почву для распространения идей исламской справедливости и исламского государства.

Первым тревожным сигналом для власти стали муниципальные выборы, состоявшиеся в июне 1990 года. На них созданный годом ранее Исламский фронт спасения (ИФС) получил 54,3% голосов, в то время как ФНО набрал лишь 31,5%. Перед первыми альтернативными парламентскими выборами, намеченными на 1991 год, ИФС удалось еще более упрочить позиции, объединив вокруг себя практически все крупные исламистские организации, действующие в стране. Это обеспечило сокрушительную победу исламистов: в первом туре они завоевали 188 мест в парламенте (из 430), а ФНО довольствовался лишь 16. Итогом второго тура вполне могло стать завоевание исламистами конституционного большинства в Национальной народной ассамблее, позволяющего провозгласить Алжир исламской республикой.

Благоприятствовало исламистам и то обстоятельство, что президент Бенджадид занял нейтральную позицию; он надеялся «закончить дело компромиссом с тем, кто был тогда сильнее, то есть с ИФС, независимо от каких-либо симпатий или антипатий»[12]. В сложившейся ситуации армия сыграла на опережение, 5 января 1992 года вынудив президента распустить парламент, а через шесть дней отправив в отставку и его самого. Вся полнота власти оказалась в руках Высшего государственного совета, который возглавил Мухаммед Будиаф. После того, как военные взяли власть в свои руки, исламисты обнародовали два заявления. В первом говорилось о том, что ИФС основан на исламе и шариате в противовес прогнившему марксизму западного образца. Одновременно этот документ призывал граждан не признавать новых руководителей страны, которые игнорируют мусульманские ценности. Второе заявление было адресовано международному сообществу, которое призывали не признавать Высший государственный совет и не вступать с ним в дипломатические отношения. Кроме того, ИФС распространил по всей стране инструкции, которые приказывали руководителям местных исламистских ячеек создавать специальные группы в стратегических пунктах «противника» и организовывать партизанские акции.

Узурпация власти военными способствовала тому, что к обширной электоральной базе исламистов присоединились и ранее нейтральные избиратели, по мнению которых, у ИФС попросту отняли победу. Но разгоревшаяся после выборов гражданская война довольно скоро скорректировала предпочтения электората. К 1995 году уставший от длительного и кровавого противостояния народ в большинстве своем уже поддерживал политику мирного урегулирования, которую отстаивал Ламин Зеруаль, пришедший на смену убитому Мухаммеду Будиафу. Новый расклад электоральных симпатий продемонстрировали президентские выборы 1995 года, на которых Зеруаль получил 61% голосов, в то время как его ближайший соперник из Движения общества за мир, легальный исламист Махфуз Нахнах, набрал лишь 25,6%.

Еще одним ударом по алжирским сторонникам шариата стала используемая властями переговорная тактика, приводившая к тому, что исламисты раскалывались на умеренное крыло, готовое идти на компромисс в обмен на обещаемые властью уступки, и радикальное крыло, не желающее никакого диалога с действующим руководством. Затем, в соответствии с опытом Мубарака и Бен Али, исламисты уничтожались поочередно: после кооптации лояльных исламистов в господствующие политические структуры репрессии сначала обрушивались на несговорчивых радикалов, а потом находились предлоги и для расправ с умеренными приверженцами шариата.

Наглядной иллюстрацией такой политики в алжирском ее исполнении стали парламентские выборы 1997 года. Наибольшее число мест в парламенте тогда досталось «партии номенклатуры» – Национальному демократическому объединению, которое получило 156 мест из 231. За победителем расположилисьДвижение общества за мир (69 мест) и ФНО (62 места). Такое соотношение сил открывало перед Национальным демократическим объединением два пути: либо альянс с более близким по духу Фронтом национального освобождения, либо союз с исламистами из Движения общества за мир. Желая предотвратить опасное для себя создание парламентского блока, на которое готовы были пойти Движение и «Ан-Нахда» – еще одна исламистская партия, располагавшая 34 местами, – НДО предпочло второй вариант. Таким образом был создан «военно-исламистский правящий союз»[13], а умеренные исламисты, интегрировавшись во власть, впоследствии лишь теряли свои позиции.

На выборах 2002 года Движение общества за мир снизило свое парламентское представительство вдвое – до 38 депутатов, а «Ан-Нахда» смогла обеспечить лишь одно место. И, хотя на алжирской политической сцене к тому моменту появилось исламистское Движение национальной реформы, возглавляемое одним из самых известных мусульманских деятелей Абдаллахом Джабаллахом, положение исламистов в целом было безрадостным. Во-первых, голоса, полученные Движением национальной реформы (43 места), фактически были отобраны у партии «Ан-Нахда». Во-вторых, новое объединение было партией единоличного лидерства, и как только Джабаллах покинул своих приверженцев, оно в 2007 году смогло завоевать лишь три места в Национальной народной ассамблее. Таким образом совокупное представительство исламистов в парламенте сократилось со 103 депутатов в 1997 году до 60 в 2007 году.

Последние парламентские выборы, состоявшиеся в 2012 году, лишь подтвердили печальную для исламистов тенденцию по сокращению парламентского представительства. И «Ан-Нахда», и Движение национальной реформы прошли в Национальную народную ассамблею с огромным трудом, несмотря на тот факт, что 2012 год в странах Северной Африки был отмечен заметным подъемом исламистских настроений. Что же касается алжирских радикалов, то их популярность рухнула после 1997 года, когда они переориентировали свои террористические атаки с иностранцев, силовиков и чиновников на мирное население.

Судан: к исламской республике и обратно

В этой стране с момента обретения ею независимости в 1950-е годы исламистам не раз доводилось попробовать себя в качестве управленцев. Еще в 1983 году президент Джафар Нимейри объявил о создании в Судане исламской республики, введении исламского права и приглашении в правительство суданских «братьев-мусульман». Однако соратники президента из более умеренного Национального фронта, недовольные тотальной исламизацией, осуществили в апреле 1985 года военный переворот, в результате которого к власти пришел Абдель Рахман ад-Дахаб.

Эксперименты с «исламским государством» на этом не закончились. Под нажимом исламистов новые власти были вынуждены освободить из тюрьмы Хасана ат-Тураби, одного из лидеров местных «братьев-мусульман», ранее обвиненного в подрывной деятельности. На платформе «братьев» ему удалось создатьНациональный исламский фронт, под эгидой которого объединились многочисленные исламские группировки. На состоявшихся в 1986 году парламентских выборах это объединение заняло третье место, получив в Национальной ассамблее 51 мандат из 301. А через два года ат-Тураби и его сторонникам удалось войти в состав правительства Садыка аль-Махди и добиться восстановления законов шариата. Торжество исламистов, впрочем, оказалось недолгим: разрозненность и слабая работоспособность законодательной и исполнительной власти, а также угроза со стороны повстанцев из Южного Судана привели к очередному военному перевороту. 30 июня 1989 года к власти пришли военные, которых возглавил генерал Омар аль-Башир. Несмотря на то, что новый лидер лично симпатизировал исламистам, общественное недовольство социальными и экономическими последствиями правления «исламистского кабинета» вынудило его арестовать видных мусульманских деятелей, включая и самого ат-Тураби.

В 1990 году руководитель «братьев-мусульман» вышел на свободу и вернулся к политической деятельности. В итоге Национальный исламский фронтпревратился в наиболее сильную партию в Судане 1990-х годов. По результатам выборов 1996 года ат-Тураби даже получил пост спикера парламента, что позволило ему в очередной раз приступить к «исламскому эксперименту». Этому во многом способствовали набожность самого президента и его неослабевающие симпатии к исламистам. Однако в 1999 году между президентом и спикером произошел конфликт, следствием которого стало снижение популярности исламистских партий. На последних выборах в 2010 году из 450 мест в Национальной ассамблее 323 достались президентскому Национальному конгрессу, в то время как созданной ат-Тураби в 1999 году Партии народного конгресса пришлось довольствоваться лишь 4 мандатами. По всей видимости, суданское общество начало уставать от исламского правления, трижды на протяжении 1980–1990-х годов выпадавшего на долю этой арабской страны. Что же касается политического престижа исламистов, то без поддержки светских властей он оказался эфемерным.

Марокко: «бумажный» исламизм

Королевство Марокко отличается наличием одной из самых развитых партийных систем арабского мира. Первые политические партии здесь появились еще в 1930-е годы, однако, в отличие от Египта, где партийное строительство, уходившее корнями даже в XIX век, было прервано социалистическими экспериментами Насера, в Марокко эволюция партийной системы шла довольно ровно, а опыт создания однопартийных парламентов и массовых партий миновал эту североафриканскую страну. Взаимоотношения между властью и исламом здесь так же носили особый характер, поскольку король Марокко является представителем династии, напрямую ведущей свою родословную от пророка Мухаммеда. По словам известного российского арабиста, данный факт послужил причиной того, что «начиная с XVII века был заложен фундамент марокканской политики, который основывался на понятиях исламского законодательства и лояльности мусульманской общины духовному вождю – повелителю правоверных и потомку пророка Мухаммеда»[14].

Тем не менее, в последней трети XX века потребность в модернизации страны вынудила короля Мухаммеда V инициировать поэтапную реформу политической жизни. Этот курс был продолжен его преемником Хасаном II, которому в 1970-е годы пришлось столкнуться с подъемом исламистских настроений, захлестнувших регион. Говоря об этом, необходимо иметь в виду, что, в отличие, скажем, от Египта или Туниса, в Марокко власть априори была исламизирована ввиду особого религиозного статуса короля и преобладания умеренных исламистов в оппозиции, к которым можно отнести, например, партию «Истикляль» («Независимость»), стремившуюся совместить исламскую и европейскую политическую культуру.

Если 1970-е годы стали для Марокко периодом становления самостоятельных фундаменталистских организаций в лице Ассоциации исламской молодежи, «Авангарда ислама» и других, то следующее десятилетие ознаменовалось их открытым конфликтом с властями. При этом власть реагировала на растущую популярность исламских радикалов двойственно: подвергая их суровым гонениям, она одновременно усиливала «исламизацию сверху». Впрочем, начавшаяся в 1990-е годы гражданская война в соседнем Алжире заставила Рабат отказаться от насильственных методов борьбы с фундаменталистами и вступить с ними в диалог. На политической сцене Марокко начали появляться новые исламистские организации – «Справедливость и благодеяние», «Реформа и обновление» и другие. В конце концов, умеренным исламистам удалось пройти в Палату представителей в составе Народно-демократического и конституционного движения, которое перед парламентскими выборами 1997 года объединило представителей умеренной исламистской оппозиции. В целом эти выборы оказались для исламистов переломными. Прежде всего они привели к распаду движения «Справедливость и благодеяние», считавшегося на тот момент самой влиятельной фундаменталистской группировкой в стране. Дело в том, что многие его члены, выполнявшие роль посредников между умеренными и радикальными исламистами, присоединились к альянсу Народно-демократического и конституционного движения и движения «Реформа и обновление», который вылился в создание новой Партии справедливости и развития. Эта молодая партия на парламентских выборах 2002-го и 2007 годов сумела добиться неплохих результатов, получив соответственно 42 и 46 мест (из 325) в Палате представителей. А на последних выборах, состоявшихся в 2011 году, партия и вовсе праздновала победу, завоевав 107 мандатов. Таким образом, за последнее десятилетие главная исламистская организация смогла зарекомендовать себя в качестве общенациональной силы, ставшей одним из полюсов политического притяжения.

Вместе с тем к видимому триумфу марокканских исламистов следует подходить критически. Во-первых, полномочия местного парламента довольно узки. Во-вторых, духовный авторитет правящей династии по-прежнему высок, а большинство населения видит в ней преданного защитника исламских традиций. Так, именно по инициативе и при непосредственном участии марокканских королей в Рабате в 1969 году состоялась первая сессия Организации Исламской конференции, а марокканцы дважды избирались ее генеральными секретарями; были восстановлены «Хасановские чтения» Корана; в Касабланке была построена одна из крупнейших в мире мечетей. Принципиальный момент состоит так же и в том, что из-за крайне неоднородного этнического состава марокканского общества успех исламистов здесь возможен лишь в русле умеренной программы: именно под такими лозунгами Партия справедливости и развития победила на парламентских выборах, а ее лидер Абд аль-Иляха Бенкиран смог создать парламентскую коалицию большинства и занять пост премьер-министра. Как раз из-за этой умеренности многие марокканцы считают, что правящая партия является исламистской лишь на бумаге.

* * *

Все вышесказанное позволяет наметить главную закономерность, присущую участию исламистов во власти после «арабской весны». Длительное исключение исламистов из политического процесса, которое наблюдалось в Тунисе, Ливии, Египте и социалистическом Алжире, при первом же послаблении создает благодатную почву для распространения идей исламской справедливости и введения шариата. При этом беспрепятственный допуск исламистов в органы власти, какой имел место в Судане или в послевоенном Алжире, как правило, заметно снижает привлекательность их популистской риторики. Особенно это становится заметным после того, как у них появляется возможность проводить собственную политику. Неспособность исламских правительств решать сложнейшие структурно-демографические и социально-экономические проблемы, вооружившись инструментарием Корана и Сунны, обычно ведет к разочарованию народных масс, что подтверждается опытом Алжира, Судана и, в последние месяцы, Египта. Чтобы гарантировать себе иную альтернативу, исламистам приходится отказываться от популистских лозунгов, реализуя «исламский путь» в основном на словах, как это и делает правящая партия Марокко.

Неизбежно приходя к власти после долго периода гонений и репрессий, исламисты автоматически попадают в опасные тиски. С одной стороны, расширяя и углубляя политику исламизации, они еще более ухудшают экономическую ситуацию, а это влечет за собой обвал их популярности и отождествление «исламского порядка» с бедностью и стагнацией. С другой стороны, технократический крен и проведение политики лишь с минимальной оглядкой на религиозные догматы столь же неминуемо означает раскол в их лагере. Это размежевание в свою очередь ослабляет позиции исламистов, выталкивая радикалов на дорогу насилия, лишая тем самым их политической легитимности.

[1] Исследование осуществлено в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ в 2013 году.

[2] Цит. по: Видясова М.Ф. Тунисская модель: «демократия без исламистов» и «ограниченный плюрализм» // Современная Африка: метаморфозы политической власти / Под ред. А.М. Васильева. М.: Издательство восточной литературы, 2009. С. 26.

[3] Подробнее об этом см.: Исаев Л.М. Демократическая зима в Северной Африке // Неприкосновенный запас. 2011. № 3(77). С. 176–188.

[4] Сапронова М.А. Тунис: исламисты у власти. Новое правительство сдает экзамен на политическую зрелость // Военно-промышленный курьер. 2013 № 10 (http://vpk-news.ru/articles/14866).

[5] Аль-Хабиши А. Почему Братья-мусульмане ненавидят Гамаля Абдель Насера? // Middle East Transparent. 2008. 13 января (www.middleeasttransparent.com/article.php3?id_article=3389).

[6] Beattie K.J. Egypt during the Sadat Years. New York: Palgrave, 2000. P. 197.

[7] Видясова М.Ф. Египетская модель: демократизация на фоне чрезвычайного положения // Современная Африка: метаморфозы политической власти. С. 126.

[8] Капель Ж. Джихад: экспансия и закат исламизма. М.: Ладомир, 2004. С. 35.

[9] Подробнее см.: Исаев Л.М., Шишкина А.Р. Египетская смута XXI века. М.: Либроком, 2012.

[10] Сапронова М.А. Конституционное развитие Алжирской Народно-Демократической Республики на современном этапе. М.: МГИМО, 1999. С. 32.

[11] Moussa R.H., Beaudet P. Démocratie et mouvements associatifs en Algérie. Montréal: CEAD, 1995. P. 6.

[12] Ланда Р.Г. История Алжира: XX век. М.: Институт востоковедения РАН, 1999. С. 214.

[13] Орлов В.В. Алжирская модель: от гражданской войны к «направляемой демократии» // Современная Африка: метаморфозы политической власти. С. 78.

[14] Он же. Марокканская модель: монархия и ислам в условиях многопартийности // Современная Африка: метаморфозы политической власти. С. 93.

Опубликовано в журнале:

«Неприкосновенный запас» 2013, №5(91)

Испанский Совет по национальному историческому наследию страны принял решение представить Культурную зону Винодельческие районы Ла-Риохи и Риохи-Алавесы в качестве культурно-исторического объекта для внесения в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. Эта кандидатура будет номинироваться вместе с другой "нематериальной жемчужиной" королевства – "Дороги Святого Иакова на севере полуострова", которая уже была выбрана Советом в апреле 2013 года, пишет Испания по-русски

Легендарные историко-географические районы Испании окажутся на повестке дня специальной сессии международного органа в феврале 2014 г., окончательное решение о внесении в Список станет известно в 2015-м.

На заседании Совета присутствовали директора секторов культурного наследия всех автономных сообществ страны, включая представителей анклавов Сеута и Мелилья, а также госсекретарь по культуре Испании Хосе Мария Лассаль.

Господин Лассаль заявил, что Испания обладает богатыми духовными традициями и огромнейшим культурно-историческим достоянием, многие объекты которого уже включены в различные мировые каталоги и списки, в том числе, и такой престижный, как лист ЮНЕСКО: 11 – нематериальных культурных ценностей y 44 – "осязаемых" памятника.

"Эти цифры позиционируют Испанию как одну из ведущих стран мира в области сохранения и защиты исторического наследия. За краткой статистикой стоит постоянная кропотливая работа испанских специалистов во всех, без исключения, регионах Испании, а главное – передача из поколения в поколение народной памяти", - подчеркнул господин Лассаль.

Ла-Риоха, самое маленькое автономное сообщество материковой Испании, и Риоха-Алавеса, район в Басконии, являются одними из наиболее живописных и прославленных винодельческих зон королевства, с многовековыми традициями возделывания великолепной лозы, из которой получают знаменитое на весь мир вино. Кроме того, здесь расположены удивительные бодеги – винодельческие хозяйства, выстроенные в уникальном архитектурном стиле, которые сами по себе – повод заехать сюда на экскурсию. Например, Город Вина Marqués de Riscal – здание, выполненное по проекту выдающегося современного зодчего, родоначальника архитектурного деконструктивизма, Фрэнка Гэри. Городу Вина не уступает в футуристических абрисах винодельня Ysios – творение замечательного валенсийского архитектора Сантьяго Калатравы.

Король Марокко Мухаммед VI завершил свой визит в США.

В ходе его переговоров с президентом Б.Обамой был обсужден весь спектр вопросов двустороннего сотрудничества, состоялся обмен мнениями по многим аспектам мировой политики.

Особое внимание было уделено торгово-экономическим отношениям и сотрудничеству в сфере безопасности между Марокко и США. Была обнародована новая стратегия Американского агентства международного развития, рассчитанная на 2013-2017 годы и призванная помочь марокканскому правительству в осуществлении реформ. Главными пунктами этой стратегии значатся обеспечение занятости молодежи, участие граждан в управлении государством и обеспечение начального школьного образования марокканским детям.

В ходе визита стороны подписали ряд соглашений: «О взаимной помощи в таможенной сфере» (документ направлен на борьбу с отмыванием средств, контрабандой и прочими финансовыми преступлениями); «Об упрощении двусторонней торговли» (документ призван подкрепить соглашение о свободной торговле, вступившее в силу 01.01.2006).

В 2014 году в марокканской столице Рабате пройдет 12-я двусторонняя экономическая конференция. В ходе мероприятия планируются встречи в формате B2B в аэрокосмической, автомобильной, энергетической, сельскохозяйственной и пищевой промышленности.

Большое внимание было также уделено вопросу Западной Сахары. Вашингтон заявил о своей поддержке плана автономии, предложенного Королем Мухаммедом VI. По мнению Белого дома, это «серьезный, реалистичный и заслуживающий доверия план, предлагающий подход, который будет отвечать надеждам населения Западной Сахары на собственное управление своими территориями». Б.Обама также заявил о поддержке Соединенными Штатами переговорного процесса, который проходит по линии ООН и ее спецпосланника К.Росса.

Президент США отметил успехи Марокко в борьбе с терроризмом и обеспечении региональной стабильности. В этой связи он подчеркнул потенциальную роль Марокко как члена СБ ООН в разрешении конфликтов в сахаро-сахельском регионе, в Сирии, в Ливии и на Ближнем Востоке.

“Le Reporter”

Королевство Марокко снизило прогнозы по объему экспорта клементинов (один из основных экспортных сортов цитрусовых) на сезон 2013-2014 годов с 300 000 до 250 000 тысяч тонн. Причина в том, что в связи с неблагоприятными погодными условиями рынок оказался завален низкокачественным товаром. Производители цитрусовых даже вынуждены были пересмотреть сроки уборки урожая.

“L’Economiste”

Национальный марокканский авиаперевозчик – компания “Royal Air Maroc” – ужесточает правила провоза ручной клади на своих рейсах, вылетающих из марокканских аэропортов.

Отныне пассажирам будет запрещено брать на борт жидкости, аэрозоли, гели в бутылках емкостью свыше 100 мл. В случае превышения емкости (до 1 литра) указанные товары должны быть упакованы в закрытый прозрачный пакет. На одного пассажира можно будет взять на борт только один такой пакет.

Компания ссылается на указание Министерства транспорта и инфраструктуры Королевства, данное в целях обеспечения безопасности пассажиров.

“LeMag”

Марокко избрано членом Совета ООН по правам человека сроком на три года. Королевство получило 163 голоса из 193. Также Африканский континент в Совете будут представлять Намибия, Южноафриканская республика и Алжир.

Новый состав Совета, который будет действовать с января 2014 г., насчитывает 47 членов.

“La Vie Eco”

Японская компания “Sumitomo Electric Industries” – производитель кабельно-проводниковой продукции и других автокомпонентов – закрепляет свое присутствие в Марокко. На днях в Касабланке был открыт очередной – 8-ой по счету – завод компании в стране.

Инвестиции в проект составили 283 млн. дирхамов (около 35 млн. долларов США). Предприятие позволит создать 300 новых рабочих мест. В японской компании надеются, что в долгосрочной перспективе оборот нового завода составит 320 млн. дирхамов (40 млн. долл. США).

Производство кабельно-проводниковой продукции для автомобильной, авиационной и электрической промышленности, полностью ориентированное на экспорт, развивается в Марокко бурными темпами. В период с 2009 по 2013 годы среднегодовой рост в отрасли составлял около 23 %. В 2012 году на экспорт было поставлено продукции на 15 млрд. дирхамов (1,85 млрд. долларов США). На 20 предприятиях отрасли занято свыше 41 тысячи человек.

Компания “Sumitomo Electric Industries” является крупнейшим работодателем в марокканском автомобилестроении – на 8 заводах компании работает более 16 000 человек (38 % всех занятых в отрасли). Марокко привлекает японского производителя благоприятным инвестиционным климатом, а также близостью к европейскому рынку и к Африке.

“Le Matin”

В Касабланке состоялся российско-марокканский бизнес-форум.

Мероприятие было организовано Российско-марокканским деловым советом, Марокканской ассоциацией экспортеров (ASMEX) и Марокканским агентством поддержки экспорта (Maroc Export).

Для российских участников были организованы переговоры с руководством ряда марокканских ведомств и организаций, в том числе:

- Министерство энергетики, горнодобывающей промышленности, водных ресурсов и охраны окружающей среды;

- Национальное агентство электроэнергетики и водоснабжения (ONEE);

- Марокканское агентство по солнечной энергии (MASEN);\

- Национальное агентство углеводородов (ONHYM);

- Национальное агентство по туризму (ONMT);

- Всеобщая конфедерация предприятий Марокко (CGEM);

- Марокканская ассоциация солнечной и ветровой энергетики (AMISOLE).

В рамках мероприятия прошли встречи заинтересованных российских и марокканских бизнесменов в формате B2B. Кроме того, был подписан меморандум о сотрудничестве между торгово-промышленными палатами Липецкой области и Рабата и соглашение между Марокканской ассоциацией экспортеров и советом муфтиев России по взаимных поставках халяльной продукции.

Всего в работе совета принимали участие представители более чем 30 российских компаний.

“Aujourd’hui”

В Касабланке проходит марокканско-бразильский бизнес-форум.

Среди членов бразильской делегации – представители государственных структур и частных предприятий, занятых в строительной, аграрной, фармацевтической отраслях, сельскохозяйственном машиностроении и информационных технологиях. Всего в мероприятии принимают участие около полутора десятков бразильских компаний.

Бразилия – основной торговый партнер Марокко в Латинской Америке. По данным за 2012 год, на нее приходится 3,4 % торгового оборота Королевства (9 место). Кроме того, Бразилия занимает третье место среди стран, импортирующих товары из Марокко . По итогам 2012 года на нее пришлось

5,9 % марокканского экспорта (около 1,35 млрд. долларов США), в том числе около 1 млрд. долларов США приходится на удобрения и химическую продукцию.

“Le Matin”

Китайцы пьют и будут пить: завершенная международная ярмарка вина в Гонконге явствовала, что ведущие производители возлагают большую надежду на Китай, пишет Бизнес Грузия

Согласно октябрьскому отчету Morgan Stanley, из-за снижения спроса мировое производство вина сократилось до минимума последних 40 лет. Однако это не касается Китая и Гонконга, где с 2007 до 2011 года потребление вина возросло на 142%.

"Я убежден, что китайский рынок будет расти и в будущем. Сложно делать прогноз по конкретным сегментам, но в целом рынок увеличивается. Для больших слоев населения вино становится доступным. Если взять только голые факты, их 1,3 миллиардов, и они любят вино"- заявил представитель германской дистрибьюторской компании Schmidt Vinothek в Гонконге Патрик Фестли.

Абсолютным чемпионом на китайском рынке является Франция, доля которой в вине, импортированном в Китай в начале текущего года, составила 46,7%. На втором и третьем местах Австралия (12,7%) и Испания (11,3%).

Популярность вина в Китае первым делом связана с ростом благосостояния среднего класса, а вино для китайского среднего класса является атрибутом моды и западного порядка жизни.

Свою продукцию на выставке вина в Гонконге привезли более 1000 производителей из 40 стран. В том числе грузинские, иорданские, литовские, черногорские и марокканские виноделы.

В Марокко прошла выставочная неделя, в рамках которой состоялось сразу три крупных мероприятия в электроэнергетической отрасли: 8-ая международная выставка электроэнергетической промышленности и освещения “ELEC EXPO-2013”, 3-ий Международный салон возобновляемых источников энергии и энергоэффективности “Ener Event” и 2-ой международный специализированный салон электронных компонентов и систем “Tronica Expo”.

В трех мероприятиях, прошедших на одной выставочной площадке, приняли участие более 130 компаний и организаций из 10 стран. Около половины участников представляли Марокко, чьи компании продемонстрировали свои товары как промышленного, так и бытового применения (кабельно-проводниковую продукцию, активно поставляемую на экспорт, коммутационное, трансформаторное и проч. оборудование). Марокканские организации также были широко представлены на экспозиции, посвященной энергоэффективности и возобновляемым источникам энергии, которым в стране в настоящее время уделяется повышенное внимание.

Помимо Марокко крупные экспозиции представили Франция (17 предприятий и организаций), Испания (12), Италия, Турция, Германия.

Более подробная информация о прошедших мероприятиях доступна на официальных сайтах: www.elec-expo.com, www.ener-event.com, www.tronica-expo.com.

13 ноября в Торгово-промышленной палате РФ в рамках Расширенного заседания Российско-Арабского Делового Совета в состоялось подписание агентского соглашения сотрудничестве между РАДС и ООО "БизнесИвент".

Документ предусматривает предоставление ООО "Арабия-ЭКСПО" эксклюзивных прав на привлечение арабских участников на выставку "Туристика-2014", что должно обеспечить достойное участие стран арабского мира в выставке и связанных с ней мероприятиях.

Соглашение было подписано Заместителем генерального директора РАДС, Генеральным директором ООО "Арабия-ЭКСПО" В.С.Луценко и Директором Международного форума и выставки туристической инфраструктуры "Туристика" Екатериной Пешковой. Подписание прошло в торжественной обстановке в присутствии Посла Лиги арабских государств в РФ Джаляля аль-Машта, а также послов Ирака, Марокко, Мавритании, представителей посольств Алжира и Судана.

Международный форум и выставка туристической инфраструктуры "Туристика" (23-26 апреля 2014) - одно из крупнейших событий в российской и международной туристической повестке дня. Площадь выставки составит 10 000 кв. м., ожидается участие более 150 компаний из 30 стран, деловая программа включает более 50 мероприятий. Местом проведения "Туристики" станет МВЦ "МинводыЭКСПО" в г. Минеральные Воды - самый крупный современный выставочный комплекс на юге России. Мероприятие направлено на обсуждение перспективных проектов туристической сферы и путей привлечения инвестиций в них, развития туристической инфраструктуры, продвижения новых технологий в области туризма, а также на предоставление компаниям и организациям возможности поиска новых партнёров, поставщиков и клиентов. В рамках мероприятия будет проведён Первый российско-арабский туристичесукий бизнес-саммит с участием руководителей крупнейших предприятий туристической инфраструктуры, инвестиционных компаний, поставщиков товаров и услуг для туристического рынка, представителей федеральных и региональных органов власти.

Власти Ирландии назначили авиакомпанию Ryanair, одного из крупнейших в мире лоукостеров, официальным перевозчиком на маршрутах Дублин - Москва и Дублин - Санкт-Петербург, сообщило Федеральное агентство воздушного транспорта (Росавиация). Решение об этом принято в соответствии с межправительственным российско-ирландским соглашением.В официальной ноте, направленной посольством Ирландии в российский МИД, выражается надежда на то, что решение будет одобрено российской стороной и Ryanair сможет начать полеты уже к концу марта 2014г.

Напомним, что авиасообщение между странами регулируется межправительственными соглашениями, в которых должны быть указаны назначенные перевозчики с каждой стороны. Сейчас между Ирландией и Россией практически нет регулярного прямого авиасообщения.

Ирландия - достаточно популярное направление у американских и европейских туристов, но для россиян этот остров остается terra inсognita. По данным Российского союза туриндустрии (РСТ), в 2012г. и I квартале 2013г. Ирландия не вошла даже в топ-50 самых популярных у россиян направлений.

О желании властей Ирландии назначить бюджетную Ryanair перевозчиком между Россией и Ирландией стало известно в октябре 2012г. Тогда же авиакомпания провела переговоры с несколькими российскими аэропортами.

Ранее Ryanair объявила об открытии с апреля 2014г. 21 нового маршрута, которые свяжут Дублин и Лондон с городами Европы и Африки. В частности, рейсы из Дублина будут отправляться в Альмерию (Испания), Бари (Италия), Базель (Швейцария), Бухарест (Румыния), Ханью (Греция), Комизо (Италия), Лиссабон (Португалия), Марракеш (Марокко) и Прагу (Чехия), а из Лондона - в Базель, Бордо, Брив-ла-Гайард (Франция), Бухарест, Дортмунд (Германия), Комизо, Лиссабон, Осиек (Хорватия), Подгорицу (Черногория), Прагу, Рабат (Марокко) и Шеллефтео (Швеция).

Ryanair - крупнейшая в Европе бюджетная авиакомпания (штаб-квартира в Дублине), отличающаяся своей жесткой ценовой политикой. Ryanair эксплуатирует однотипный парк из 275 Boeing 737-800 в одноклассной компоновке, каждый из которых рассчитан на перевозку 189 пассажиров. Маршрутная сеть авиакомпании насчитывает сотни направлений по всей Европе. Цены на перелет на короткие расстояния начинаются от 10 евро, а полет из Дублина на испанский Тенерифе (этот маршрут сопоставим с московским) в низкий сезон обойдется в 48 евро. Правда, перевозку багажа, питание, выбор места придется оплачивать дополнительно.

Хотя в России Ryanair пока не присутствует, компания активно осваивает Прибалтику и ряд соседних стран. Например, перевозчик уже летает из Таллина, Риги, Вильнюса и Каунаса, перетягивая на себя часть пассажиропотока из России. Наиболее показательным стал пример финского аэропорта Лаппеенранта, где после прихода Ryanair пассажиропоток вырос в два раза, до 120 тыс. человек, из которых 70% - россияне.

Любовь с первого взгляда

Голландские заметки туркменского писателя. С туркменского. Перевод Сергея Баймухаметова

Тиркиш ДЖУМАГЕЛЬДЫЕВ

Тиркиш Джумагельдыев (род. 1938) — туркменский прозаик. Начал печататься в 1957 г. Автор многих повестей и романов. Во времена СССР был постоянным автором “ДН”. В годы правления Сапармурата Ниязова его имя было вычеркнуто из туркменской литературы, каковым остается и по сей день. В ДН № 4, 2011 был опубликован роман Т. Джумагельдыева «Энергия страха, или Голова желтого кота» (перевод С. Баймухаметова), вызвавший внимание российской и зарубежной критики, но все еще умалчиваемый на родине писателя.

Ура, я лечу в Амстердам!

Выпустили… Я лечу из Москвы в Амстердам. После долгой вынужденной разлуки увижу младшего сына Бегенча, увижу внуков. Они уже несколько лет живут в Заандаме, внуки ходят в школу. Когда звонил им из Ашхабада, все время спрашивали: «Ата (дедушка), почему ты не приезжаешь к нам?» Что я мог ответить? Да еще зная почти наверняка, что телефон прослушивается. Я молчал или говорил: «Приеду, обязательно приеду!» Они же маленькие, не поймут, даже если рассказать.

На глаза наворачиваются слезы. Мне 75 лет. Я стал сентиментальным. В радости или грусти любой человек сентиментален.

Почти двадцать лет меня держали в клетке. Раньше выпускали на время, позволяли раз в два года выезжать в Москву, к старшему сыну. А в последние десять лет заперли наглухо. Говорили: «Нельзя». Спрашивал: «Почему?» Не отвечали. Но за молчанием явственно читалось: нельзя значит нельзя, вы же не маленький, человек в возрасте, и должны понимать, раз не пускают, значит, в чем-то виноваты.

И вот — выпустили! Приехал в Ашхабадский аэропорт имени великого вождя всех туркмен мира Сапармурата Туркменбаши. Самого его давно уже нет на свете, а имя и учение еще живы. Бог с ним, меня выпустили!

На паспортном контроле, конечно, переволновался. Объявили по громкой связи: «Лиц, имеющих двойное гражданство, просят подойти к стойке номер…». Это для меня, у меня туркменский и российский паспорта. Просматривают их очень тщательно. Жду. А вдруг скажут: «Произошла ошибка, вам вылет запрещается!»

Не меньше десяти минут проверяли. И сказали: «Проходите». Значит, лечу в Москву. Десять лет ждал. Лечу!

Меня встретил сын Байрам. Москва! Мой любимый город вот уже 40 лет. Здесь были опубликованы мои повести, переведенные на русский язык, здесь живут мои друзья. Здесь уже 25 лет живет Байрам. Здесь после окончания института работает мой старший внук Тахир, сын Байрама.

А сегодня, 3 мая, лечу в Амстердам. Невестка Алина специально прилетела за мной из Амстердама. И теперь сопровождает меня. Я ведь не знаю ни английского, ни голландского языка.

Думая об Амстердаме, представляю Петербург. Известно, Петр Первый основал и построил свою новую столицу по образу и подобию Амстердама. В советские времена я несколько раз приезжал в Ленинград, теперь увижу Амстердам! Буду ездить по Голландии, Бегенч сказал: «Мы составили специальную программу, увидишь всю страну, она ведь небольшая».

О Голландии, ее литературе мало знаю, к стыду моему. Да, Шарля де Костера читал, его великий роман о Тиле. Возрождение, Золотой век, Эразм Роттердамский… Его «Похвала глупости» есть в моей домашней библиотеке, но не читал, руки не дошли. Позор. Слышал о дневнике еврейской девочки Анны Франк, но не читал. Стыдно! Правда, знаком с голландской живописью. Увижу картины Рембрандта, Вермеера, великого страдальца Ван Гога, поезжу по его местам.

Слава Богу, лечу не как турист, и, особенно, не как советский турист. Помню, в конце семьдесят третьего года летал в Турцию, в составе группы Общества дружбы с зарубежными странами. Это было удивительно, не верилось. Меня, туркменского писателя, не члена коммунистической партии, пустили в Турцию. Ведь Турция для нас была особой страной. Представьте, до меня там был только Берды Кербабаев, аксакал туркменской советской литературы, так было принято говорить. Конечно, перед отъездом из Москвы нас пригласили на Старую площадь, в ЦК КПСС, провели специальную беседу: как себя вести в этой загадочной, не очень дружественной нам стране. Сказали: там даже воздух пахнет проклятым пантюркизмом.

В Турции я записывал услышанное, увиденное, после поездки опубликовал путевые заметки. Постарался дать побольше информации для нашего совет-ского человека. И, конечно, надо было акцентировать, что мы живем в самом лучшем, самом справедливом обществе и государстве.

В 1978 году, перед поездкой во Францию, позвонил сотрудник республиканского КГБ, попросил разрешения приехать ко мне домой. Их было двое, один русский, а другой туркмен, оба в штатском, разумеется. Назвали свои фамилии, сказали, что по званию подполковники. Показалось, по интонации, что давали понять: «Вот какие чины пришли!» Говорил только русский, туркмен ни слова не произнес.

Русский подполковник начал с того, какой я талантливый и уже известный молодой писатель (хотя мне было сорок лет), меня знают в Советском Союзе, теперь моим книгам, через переводы на русский, открыт путь к зарубежным читателям. Конечно, эти слова ласкали мой слух, но я сидел в тревожном ожидании: не хвалить же меня пришли два офицера КГБ.

Наконец подполковник перешел к делу. Сказал: теперь вы будете часто ездить за рубеж, вас будут приглашать на встречи, брать интервью. И нельзя ли попросить вас, если будет необходимо, встречаться там кое с кем?.. В общем, вербовали. Ну, я привел главный аргумент: какой с меня толк, я ведь не знаю ни одного иностранного языка. Подполковник заверил: вы молодой, есть возможность изучить, например, английский. Нет, говорю, я и русский-то плохо знаю, так что английский для меня вообще недоступен. Кагэбешник, однако, настаивал: не беспокойтесь, при необходимости подключим переводчиков. Я набрался духу и решительно сказал: нет, не смогу, избавьте меня от иностранцев, при них я теряюсь.

Тогда подполковник перевел разговор на другое. За месяц до того я дважды находил в почтовом ящике конверты с явно провокационными текстами, без указания автора или других выходных данных. Ясно было, что напечатано за рубежом. Я прочитал, отложил в сторону. Потом услышал, что такие же конверты получили и некоторые другие писатели — и отнесли их в КГБ. Я отнес свои в отдел кадров Союза писателей, которым тогда заведовал бывший работник КГБ. Он посоветовал мне самому отдать их в комитет, но я оставил их у него.

И теперь подполковник начал спрашивать: кто бы мог сделать это, откуда? Я ответил: на конвертах нет почтовых штемпелей, их просто бросили в мой ящик. «А как они узнали ваш адрес?» — спросил подполковник, почему-то покраснев. Не то от смущения, не то от раздражения. Я достал с полки большую книгу — справочник Союза писателей СССР. Там имена и адреса десяти тысяч членов СП. И моя фамилия, и адрес.

Два подполковника ушли молча. А я сказал себе: «Прощай, Франция!»

На следующий день встретил в Союзе писателей подполковника-туркмена. Он увел меня в пустой кабинет и сказал: «Генерал сожалел, очень сожалел!» О каком генерале речь, я не спросил. У нас было два генерала в КГБ. Председатель комитета — русский, и его заместитель — туркмен.

Удивительно, но в тот раз я поехал во Францию, в группе Общества дружбы с зарубежными странами. А потом на десять лет меня сделали невыездным. Лишь в 1989 году съездил в Ирак, по линии Союза писателей СССР.

А через два года Советский Союз распался. И в независимом от Москвы Туркменистане царем и богом стал бывший первый секретарь ЦК Сапармурат Ниязов, названный Великим Туркменбаши в нашей стране и диктатором — во всем остальном мире. Однако у нас было немало людей, которые чуть ли не гордились культом. Может, дело в том, что туркмены всегда воспевали и прославляли героя. Кер-оглы — культовый герой национального эпоса. И тут вроде как новый герой, национальный вождь! Воспевайте, прославляйте!

Молчание — знак согласия, но только не для писателей, тем более — туркменских. Туркменский литератор должен был воспевать и прославлять Туркменбаши Великого. А я — молчал. Значит — диссидент, враг. Меня вычеркнули из туркменской литературы. Новое поколение, наверное, даже имени моего не слышало.

Но довольно вспоминать мрачные дни. Я лечу в Амстердам. В страну, которая дала возможность свободно жить моим детям и внукам. Даже не знаю, как их называть. Эмигрантами? Для туркмена это странно. Туркмены и в совет-ские времена никуда не переселялись даже в пределах СССР. Теперь их можно встретить в Азии, Европе, США. А вот я не уехал, свободу ждал в родной стране. И стал, наверное, внутренним эмигрантом? На родной земле. Чего только не бывает на обломках империи! Родная страна отталкивает своего гражданина, становится чужой, как будто в ней поселились незнакомые тебе люди. А ты уже в годах, твое единственное желание — быть похороненным в этой земле, где могилы близких. Главным связующим звеном становится кладбище.

Мой старший сын — гражданин Российской Федерации, приезжает в родную страну как иностранец, каждый раз ждет разрешения, визы.

А младший, Бегенч, с семьей живет здесь, в Нидерландах, работает в центральном офисе организации «Врачи без границ». Она создана на деньги простых граждан Голландии, оказывает гуманитарную и медицинскую помощь жертвам военных конфликтов, природных катаклизмов, эпидемий и опасных болезней в странах Азии, Африки, Южной Америки и даже Европы. В странах, где столкновения на религиозной почве, гражданские войны, произвол полицейских режимов. Эти государства и на свои средства могут прокормить и обеспечить население медицинской помощью, но деньги уходят на счета их диктаторов в иностранных банках. А тот мизер, что выделяется на нужды детей, стариков, инвалидов, подается их прессой как великое благодеяние.

Здесь, в Нидерландах, о работе общественных фондов, созданных на пожертвования голландцев, не говорят, не афишируют их. По христианским понятиям, милосердие оглашению не подлежит. В романе Кнута Гамсуна герои обсуждают помощь голодающим, которую организовал Лев Толстой, о чем тогда широко писали в газетах, говорят, что это не по-христиански.

Кроме сбора материальных средств сотни добровольцев оказывают практическую помощь больным, голодающим. Почему они оставляют благополучную европейскую жизнь и едут туда, где война, кровь, грязь, страдания, горе, риск для жизни? Только человеческое сострадание. Оно выше всего. Никто из добровольцев не считает себя героем, они поступают так, как подсказывает их внутреннее убеждение. И даже отдают за него жизнь.

В центре Амстердама, рядом с офисом «Врачей без границ», под большой чинарой установлена памятная плита с именами сотрудников организации, погибших в Афганистане и Сомали. Чинара — символ долголетия, значит, символ долгой памяти. Благодарная память, как чинары на земле, долго живет в сердцах настоящих людей.

Каждый раз, когда Бегенч едет в Афганистан или Пакистан, нашу семью охватывает ужас. Однажды я сказал: брось это, не рискуй жизнью. Он ответил: «Это моя работа, она мне нравится».

В интернете нашел дневник Линды Бетман, акушерки из Ланкашира (Великобритания), она в 2006 году работала на афганско-пакистанской границе, оказывала помощь афганским беженцам.

«Наш логистический координатор Бегенч Джумагельдыев также известен как "сумасшедший парень", — пишет Линда. — Ему 34 года, он родился в Ашхабаде, в Туркменистане, который входил в Советский Союз до его распада в 1991 г. У него двойное гражданство, туркменское и российское, а также две работы, поскольку он является логистическим координатором в Пакистане и в Туркменистане, проводит по месяцу в каждом из этих мест — очень трудный режим. Мне кажется, только такой человек, как Бегенч, может это выдержать. У него есть жена Алина и пятилетний сын, в декабре они ждут второго ребенка. Его семья, в том числе и родители, живут в Туркменистане, но Алинины родители живут в Москве, поэтому они некоторое время проводят там. Бегенч присоединился к MSF ("Врачи без границ") в 1999 году и работал в Афганистане, Узбекистане, Пакистане, в том числе в Кашмире... Бегенч очень энергичный человек, он работает и разговаривает в режиме нон-стоп, отсюда и его прозвище. Когда Бегенч рядом, скучно и тихо никогда не бывает! Он говорит на туркменском, русском и английском, его английский очень выразительный, а о других языках я не знаю. Среди его хобби чтение русской, японской, скандинавской классиче-ской литературы, но самая большая любовь (за исключением семьи, конечно) — это футбол. Его любимые команды — "Спартак" (Москва) и "Челси" (Англия). Сейчас Бегенч в Туркменистане, поэтому в Исламабаде очень тихо!..»

Сегодня Бегенч курирует логистику в миссиях MSF в Пакистане, Бангладеш, Южном Судане, Мабане (часть Южного Судана), Афганистане (провинция Гельманд) и Йемене. Не отрываясь от основной работы, окончил Университет Гламоргана (Великобритания) по международной коммерческой логистике.

В Туркменистане он после университета и аспирантуры написал кандидат-скую диссертацию по биологии, готовился к защите. И тут «наш великий вождь всех туркмен мира» Сапармурат Туркменбаши закрыл Академию наук, научные советы. По его учению, они вредны туркменам как пережитки советских времен. Потом на территории Туркменистана закрыли программу «Врачи без границ». Бегенч со своей семьей уехал и живет в Голландии, занимается любимым, очень нелегким и одновременно опасным делом.

Я лечу в Амстердам, в Голландию, страну, в которой живут люди, способные понять страдания человека, помочь ему.

Парк тюльпанов

Нидерланды знамениты тюльпанами. Об этом я столько слышал, читал, смотрел документальный фильм. Нидерланды — удивительная страна. Половина ее территории лежит ниже уровня моря, то есть отвоевана у моря. И на этой рукотворной земле сельское хозяйство, в котором занято около 1 процента населения, приносит стране ежегодно 12 миллиардов евро. Только тюльпаны дают больше одного миллиарда. Население Нидерландов — 17 миллионов.

Мы ездили в парк тюльпанов в солнечный день. В мае такая погода здесь бывает редко.

Кекенхоф в городке Лиссе, всемирно известный как Парк тюльпанов, раскинулся на территории в тридцать два гектара. Попробуйте представить — тридцать два гектара тюльпанов! Он открыт для посетителей с 20 марта до 24 мая, в разгар цветения. За 64 года здесь побывало больше 50 миллионов человек.

Меня ошеломляет, поражает не только разноцветье тюльпанов, но и разнообразие людей. Я смотрю на них, и меня охватывает удивительное чувство. Кажется, на нашей земле все вдруг стало прекрасно, исчезли страдания, слезы, горе, нет расовых различий, религиозной нетерпимости, межнациональной ненависти. Потому что люди со всех концов мира приехали сюда — посмотреть на тюльпаны. Вспоминаю стихотворение балкарского поэта Кайсына Кулиева «Женщина купается в реке». Женщина купается, и вокруг устанавливается великая тишина, никто и ничто не осмеливается нарушить эту тишину. Сейчас для меня каждый тюльпан — прекрасный образ той женщины. Красота объединяет людей. Кажется, они с тихим восторгом смотрят не только на тюльпаны, но и друг на друга, как будто неслышно говорят друг другу: я тоже восхищаюсь тем, чем восхищаешься ты, твоя радость — моя радость. У всех на лицах — легкие улыбки. Они хотят сохранить это прекрасное мгновение, фотографируются на фоне тюльпанов. Говорят, парк тюльпанов — самое фотографируемое место на планете. Этот вечный миг дарит земля Нидерландов, спокойная, богатая земля, неотделимая от красоты ее тюльпанов. Они достойны друг друга.

Красота объединяет людей. Помню, в 1978 году мы с моим другом, талантливым композитором Чары Нурымовым, слушали орган под сводами Нотр-Дам в Париже. Казалось, божественная музыка соединяла людей в одно целое.

Здесь, в парке тюльпанов под ясным небом, музыка цветов, радуга на земле из миллионов тюльпанов. Как волшебный узор в текинском ковре. Как яркие подсолнухи, которые перенес на холсты Винсент Ван Гог.

Цветы Винсента Ван Гога

Этим летом после реставрации открылся музей Ван Гога. Садоводы, выращивая тюльпаны, вкладывают умение, труд, знание. Ван Гог, создавая свои цветы, вкладывал страдания, они питали его талант.

Природа живет по своим законам, искусство рождается из страданий. Без понимания этого нельзя понять Ван Гога. Вот его подсолнухи, вот цветущий миндаль. Красиво, прекрасно! Но эту красоту невозможно соотнести с тюльпанами, выращенными на природе. Любуясь ими, мы на какое-то время забываем свои невзгоды. Глядя на полотна Ван Гога, погружаемся в страдание.

Смотрю на людей в музее и думаю: все ли они знают, в каких муках рождались эти шедевры? Может, какая-то часть не знает, и знать не хочет. Не для того пришли сюда. Сегодня Ван Гог — такой же бренд, как парк тюльпанов. Если ты в Нидерландах, обязательно должен попасть в парк и музей Ван Гога, сфотографироваться там.

Не знаю в мировой культуре другого человека с такой трагической судьбой, как у Ван Гога. Непонятый, отвергнутый, одинокий, больной скиталец. Временами он выл от безысходности. Выйдя из клиники для душевнобольных, поселился в Овере, небольшой деревне возле Парижа. Когда узнал о неизлечимой болезни младшего брата Тео, единственного человека, который понимал его и поддерживал, Винсент Ван Гог решил поставить последнюю точку в своей земной жизни. В книге Анри Перрюшо «Жизнь Ван Гога» описывается тот роковой день — 27 июля 1890 года. Предсмертный монолог его на пшеничном поле по силе сравним с монологами древнегреческих и шекспировских трагедий. А потом — пуля в грудь. Умер в больнице. По свидетельству младшего брата, последними словами художника были: «Печаль будет длиться вечно».

Побывал я в городке Нюэнен. Здесь Ван Гог в 1885 году написал «Едоков картофеля». И не только. В Нюэнене он создал 194 картины. За два года.

Сегодня это уютный, чистый, тихий городок, в двух часах езды на машине от Амстердама. Солнечный, безветренный день. Много туристов. Здесь культурный центр, который, конечно, носит имя Ван Гога. Городок живет и дышит им. Повсюду продаются сувениры, репродукции картин. Обычное явление в нынешнем мире: имя Ван Гога — бренд. Торговая марка.

Конечно, за 130 лет городок изменился. Но сохранились некоторые дома из той жизни. Вот протестантская церковь, в которой служил пастор Теодор Ван Гог — отец Винсента. Его перевели сюда в 1883 году. Вот трехэтажный дом, где жила его семья. От дома до церкви — пять минут пешком. Представляю знакомый по картине облик строгого на вид священника, как идет он по улице, здороваясь с прохожими. По воспоминаниям, он был приятным, мягким человеком, внимательным к своим прихожанам, открытым. Только с сыном Винсентом не смог найти общий язык. Отец хотел, чтобы он продолжил семейную традицию, стал священником. Винсент тоже хотел, учился в миссионерской школе, но потом отказался от стези священнослужителя. Он родился художником, он смотрел на людей, на жизнь глазами художника, творца. Отец считал его занятия живописью несерьезным делом, а уж его манеру рисования и вовсе не признавал. И не только он. Никто из окружающих не признавал в нем художника. Винсент рисовал дома, мельницы, поля и леса, крестьян, ткачей и шахтеров, но они были совсем не похожи на тех, кого люди обычно видят. Винсент дарил рисунки — их выбрасывали. Винсент все равно рисовал, неустанно, одержимо — его считали чуть ли не сумасшедшим. В это время он и создал «Едоков картофеля». Говорили, что людей так не рисуют, они какие-то несимпатичные, смешные, сидят и едят картошку. Ну пусть едят, что здесь особенного, значительного, чтобы воссоздавать их на холсте? Другое дело — короли, герцоги, батальные полотна. А это — пачкотня, этими холстами только дыры на чердаке затыкать.

Сегодня маленькая улочка в городке Нюэнен называется «Едоки картофеля». Именно здесь дом, в котором они жили. Ели картошку. И ткачи Ван Гога тоже жили здесь. Некоторые дома сохранились, а тогдашний облик городка навеки запечатлен в картинах Ван Гога. С тех пор прошло 130 лет. Многое изменилось. Теперь Винсент Ван Гог — не полусумасшедший никчемный мазила, а слава и торгово-туристическая марка Нюэнена. Перед культурным центром — бронзовый памятник художнику, он идет по улице, прижимая к боку альбом для этюдов. Идет рисовать, невзирая на насмешки окружающих.

Сегодня потомки тех окружающих гордятся им. Изменился и еще изменится городок, туристов станет больше, художника будут прославлять еще громче, цена его картин вырастет. А Ван Гог каким был, таким и остался навсегда, — размышляю я, сидя возле памятника. Вдруг он превращается в князя Мышкина, героя романа Федора Достоевского «Идиот». Когда он вернулся в Россию, никому не известный, скромный, болезненный на вид молодой человек, его не заметили. А когда начал говорить правду об окружающем мире, обществе, — над ним стали насмехаться, записали в идиоты. Примерно то же с горечью писал Винсент Ван Гог в письмах к брату Тео — о нравах, глухоте и слепоте общества, о том, что стал чужим для своей семьи, для своей страны.

Но стоило князю Мышкину получить огромное наследство, как отношение к нему резко изменилось, он стал значительным, уважаемым человеком. Ван Гог умер в нужде, но оставил огромное наследство. Сейчас оно выражается в конкретных цифрах, в оценке его картин, в рыночно-туристической инфраструктуре, созданной вокруг его имени, приносящей стране доход. Сегодня Ван Гог — гордость Нидерландов.

Городок Нюэнен заполонен туристами из разных стран. Гуляют, сидят в кафе, наслаждаются солнечным, теплым днем. А бронзовый Ван Гог, как и в прошлом, уходит от людей, туда, где поля, леса, водяные и ветряные мельницы.

Ван Гог уходит. Он в свое время не успеха добивался — хотел понимания. Тогда на него, идущего за город, прижимающего к боку альбом для эскизов, смотрели с насмешкой. А сегодня бронзовый Ван Гог в центре почтительного, благоговейного внимания. Но кажется, что сам он воспринимает это с иронией, как будто отстраняется, уходя своей дорогой — дорогой скитальца-художника, душа которого ищет свет. Обрел он его в конце жизни, поселившись на юге Франции. С этого момента исчезла безысходность, картины его наполнились светом. Ван Гог — светлый художник.

И еще можно сказать, что все невзгоды преодолел и победил его могучий талант. Винсент в переводе с латыни — «Победитель».

Красные фонари

Еще в XVI веке магистрат Амстердама отдал отдельный квартал города в полное владение «жрицам любви», обязав их платить налог в виде 1 талера.

И ныне проституция в Нидерландах легальна: работники секс-индустрии платят налоги и зарегистрированы в Коммерческой палате. Однако уличная торговля телом запрещена: в квартале Красных фонарей вы не увидите девушек, стоящих «на панели» — они в специальных подсвеченных витринах. Фотографировать здесь запрещено: говорят, многие девушки ведут двойную жизнь, втайне от родных и близких.

Квартал Красных фонарей в Амстердаме — туристическая достопримечательность, входит в каждую экскурсионную программу. В тот вечер моим гидом был мой сын Бегенч.

Семидесятипятилетний писатель и его сорокалетний сын идут по улицам, где светятся красные фонари. Идут и смотрят, что происходит вокруг.

В 1960-е годы у нас, в закрытых для широкой публики Домах кинематографистов показывали фильм Федерико Феллини «Сладкая жизнь». Рим пятидесятых годов, журналист Марчелло приводит своего отца, который приехал из провинции, к знакомым проституткам. Тогда смотреть на это было забавно, смешно, немного неловко, стыдно. А теперь не кино — реальность. Обыденность. Сын просто показывает отцу одну из достопримечательностей города. Не тайный уголок, а квартал, занимающий большую территорию: магазины, рестораны, кафе, жилые дома, театры, даже собор.

Вспоминаю 1978 год, нашу специальную туристическую группу из Общества дружбы с зарубежными странами отправили в Париж. Планировались официальные мероприятия, строгая программа. Тем не менее три человека: я, мой друг-композитор и профессор-хирург тайно поехали на Пигаль, квартал красных фонарей вокруг площади Пигаль. Слышали, что это самое злачное место ночного Парижа. Ну как же не посмотреть своими глазами на аморальный облик загнивающего капитализма!

Представьте наше положение. Не знаем ни французского, ни английского языка, в кармане ни гроша. При этом надо еще прятаться от своих. Ведь в каждой группе есть, и не один, наверное, осведомитель. Мало того, что обвинят в аморальности, так еще страшнее — заподозрят наличие иностранной валюты!

Мы воровато прошли по району Пигаль, посмотрели на обнаженных женщин, красующихся в стеклянных витринах, зашли в секс-шоп, где торговали сами знаете чем. Боже мой, какая мерзость, стыд! Разве мог я тогда представить, что через 25 лет в тоталитарном Туркменистане, где все чиновники на каждом шагу только и говорят, что о вере, Аллахе и Коране, на улице ночного Ашхабада, окутанного страхом, будут стоять женщины «на панели». А у нас ни тогда, ни сейчас еще не наступила эра загнивающего капитализма, который так вкусно пахнет.

Я хожу по улице Красных фонарей в Амстердаме, все это вижу своими глазами. У меня нет потрясения, как в тот раз, тридцать пять лет тому назад в Париже. Просто смотрю на витрины, вижу красивых голых женщин. Они ничем не отличаются от красивых товаров, которые украшают витрины магазинов. Живой товар. Они потеряли таинственность, которая делает женщину желанной не только телом, а любовью, душой. Я не могу представить товаром женщину — источник вдохновения, источник чистоты, красоты. Может быть, женщины в витрине спрятали все эти качества глубоко в сердце, а на время «работы» надели маску?

Законодательство об оказании интим-услуг окончательно оформилось в Нидерландах к 2000 году. У проституток свой профсоюз, защищающий их права. А тем, кто решил оставить сомнительную профессию, помощь в дальнейшем устройстве жизни оказывают государственные социальные службы.

Опрос жителей Амстердама показал, что около 70 процентов не одобряют сексуальный туризм в их город, выступают за то, чтобы закрыть квартал Красных фонарей. Но понятно, что тогда проституция уйдет в подполье. А где подполье — там расцветает криминал. Пример тому — тайные публичные дома в городах России. А уж в восточных республиках бывшего СССР проституция — это жестокая преступность и трагедии беззащитных женщин. Так что установленный в Нидерландах порядок можно считать оптимальным.

Кофешоп

Нидерланды — одна из первых стран, где законодательно разрешили однополые браки. Без шума, митингов. Значит, правительство и народ проявили мудрость и терпимость в понимании проблем людей, которые живут рядом и составляют часть народа. Точно так же приняты закон о проституции и опиумный закон, предотвращающие возникновение нежелательных ситуаций — так считают в Голландии. Можно сказать, Нидерланды опережают события? Здесь основную роль играет принцип: каждый человек — часть общества.

Опиумный закон принят еще в 1928 году, он определил правила работы с наркотическими средствами и ответственность за нарушения. Со временем в него вносились новые и новые поправки, а в конце шестидесятых годов прошлого века был принят подзаконный акт, до сих пор вызывающий неоднозначное отношение и официальных кругов Европы, и некоторых голландских граждан. Акт не легализует наркотики, как повсеместно утверждается у нас, но указывает границу между «запрещенным и наказуемым» и «запрещенным, но ненаказуемым». В кофешопах продажа легких наркотиков не преследуется. При соблюдении ряда ограничений, при строгом контроле.

Захожу в один из них, с экзотическим названием «Али-Баба». Я вообще-то даже дыма сигарет не выношу. Но чего не сделаешь из любопытства. Замечаю, что меня охватывает чувство легкого стыда: раз я сюда зашел, значит, тоже анашист? А если не буду курить, то что я здесь делаю, кто такой? Подумают, что я переодетый полицейский? А если спросят, не смогу объяснить, ни английского, ни голландского языка не знаю. Лучше уйти.

Кофешоп окутан дымом, чувствуется отличие его от табачного. И надо же, этот запах на миг перенес меня в пятидесятый год, было мне тогда десять лет. Наш сосед в ауле, старый наркоман, курил анашу, все время что-то громко рассказывал о народных богатырях, потом начинал петь. С каждым днем становился злее, скандалил, нападал на людей. Потом приехали из города милиционеры и забрали его. Однажды мы, мальчишки, попали к нему в дом. При нас он набрал горсть травы из мешка, измельчил ее и бросил в алюминиевую миску, заполненную горячей золой. Трава начала дымить, а он трубкой, сделанной из камыша, втягивал дым. Тогда и я надышался, закружилась голова, я выбежал из дома и меня долго тошнило.

Какое удовольствие получали сидящие в кофешопе «Али-Баба», не знаю.

Свободная продажа марихуаны в кофешопах — постоянный предмет острых дискуссий в Нидерландах. Многие считают, что из-за нее страна превращается в рай для наркоманов Европы, вал наркотуризма влечет за собой рост преступности. В прошлом году власти трех южных провинций — Лимбурга, Зеландии и Северного Брабанта — запретили продажу марихуаны иностранцам. Естественно, кафе не получали прежней прибыли, некоторые закрылись, потому что основными посетителями были иностранцы. Запрет продержался с мая по ноябрь. В конце прошлого года новое правительство отменило его. Но мало того — как раз в дни моего пребывания в этой стране суд в Гааге вынес решение — правительство должно компенсировать убытки, понесенные хозяевами кафе. Вот такая это страна — Голландия…

И несколько слов — о единственном в мире музее конопли, открытом в 1985 году. Там я узнал, что, согласно французскому трактату XVIII века, «нет более полезного растения для человека, чем конопля, от нее даже больше пользы, чем от кукурузы»... Одна из целей вторжения Наполеона в Россию — получить доступ к российской конопле и перекрыть ее поставки военно-морскому флоту Великобритании... В Китае еще в I веке использовали коноплю в качестве сырья для производства бумаги… Фирма Hemp Flax выпускает текстильные волокна, которые заменяют хлопок… Конопля — лучшая экологическая альтернатива хлопку, поскольку ей не нужны химические удобрения, ее выращивание существенно повышает качество почвы… На сегодняшний день из конопли изготавливают более 50 тысяч товаров.

Размышление в уютном городе

Город Заандам в России называли Саардам. В середине позапрошлого века в России популярной книгой для детей и юношества была повесть Петра Фурмана «Саардамский плотник». Всем ясно, о ком и о чем речь.

Если в названии города есть «дам», значит, землю под него отвоевали у моря, воздвигнув дамбы: Амстердам, Роттердам, Заандам, на берегу реки Заан...

Ветряная мельница — одна из визитных карточек края. С начала XVII по XIX век тысячи ветряных мельниц пилили древесину из Скандинавии, Прибалтики и Германии. Есть здесь и выставка мельниц, они увековечены в картинах Клода Моне — «Мельница в Заандаме» и «Мельницы возле Заандама».

В 1697 году в Саардаме, в доме кузнеца Геррита Киста снимал комнату русский плотник Петр Михайлов, работавший на местной судоверфи — в то время здесь строили едва ли не лучшие в мире торговые корабли. Через двадцать лет Петр Первый приехал в Саардам, пришел к домику, где когда-то жил. Но им владел другой хозяин, а Кист обеднел, работал по найму в чужой кузне. По преданию, Петр пошел туда, но Кист отказался выйти к нему, заявив, что русский царь еще тогда недоплатил ему за постой. Услышав это, Петр вошел в кузницу, обнял старика, выпил с ним вина из серебряного кубка, подарил ему кубок и дал денег на кузню.

Уже в середине XVIII века домик стал музеем, собственностью королевской семьи.

В 1910 году в Петербурге, на Адмиралтейской набережной установили скульптурную композицию «Царь-плотник» работы Леопольда Бернштама. С нее сделали копию, и на следующий год царь Николай Второй подарил ее Саардаму. После революции петербургский памятник снесли и переплавили. И уже на исходе века, в 1996 году с заандамской копии сделали копию и установили на старом месте, на Адмиралтейской набережной. Надпись на постаменте: «Этот памятник подарен городу Санкт-Петербургу Королевством Нидерландов. Открыт 7 сентября 1996 года Его Королевским Высочеством Принцем Оран-ским».

Как всегда бывает в исторических городах, в Заандаме прошлое причудливо переплетается с настоящим. Например, Заандам первым в Европе открыл у себя ресторан сети «Макдональдс».

Я полюбил этот тихий, уютный город. Два месяца провел здесь. Думаю, по нему можно в какой-то мере судить о нравах, характере голландцев. Насколько это возможно для человека постороннего, да еще с советским менталитетом, да еще с незнанием языка. Но у меня было некое связующее звено — семья Бегенча живет здесь уже несколько лет.

Я водил внуков в школу, в спортивные секции, в плавательный бассейн. И ни разу не замечал, даже мимолетно, чтобы учителя, тренеры отнеслись к ним как-то иначе, нежели к детям коренных голландцев. А сами дети даже и не думают о том, что они — иные, отличаются происхождением, цветом кожи…

Здесь много эмигрантов, особенно из Турции. Их сюда в свое время пригласили, так как городу недоставало работников. Верующие турки ходят в свою мечеть. Но того, что называется «компактным проживанием», здесь нет и в помине. Северные европейские страны, в том числе Нидерланды, отказались от такого устройства. Ведь если эмигранты живут обособленно, они медленнее адаптируются к жизни страны, возникают проблемы этнического, языкового, религиозного, культурного характера.

Здесь немало женщин ходят в хиджабах. Иногда наблюдаешь причудливую картину: едет женщина на велосипеде, ноги открыты, а голова и шея закрыты платком. Слава богу, пока в Нидерландах нет конфликтов вокруг хиджаба. Как известно, года два назад в католической школе городка Волендам одну из учениц пытались отстранить от занятий за ношение головного платка. Комиссия по равным возможностям объявила это решение дискриминацией.

Многое наталкивает на размышления. Как эмигранты видят завтрашний день, будущее своих детей? Ведь они, выросшие здесь, вряд ли захотят вернуться в Турцию или Марокко. Смогут ли они полностью адаптироваться к европейской культуре? Разумеется, дети с рождения врастают в голландскую жизнь. А как относятся к этому родители? Своя культура не может быть препятствием для освоения других культур. Родители должны осознавать, что делать упор на свою национальную, религиозную традицию, не учитывая окружающей среды, значит посеять зерна будущих конфликтов.

Отмечу любопытный факт. Большинство голландцев, увидев меня в школе или на улице, обязательно здоровались. Они понимают по некоторым признакам, что ты приезжий, представитель другой нации, знают, что не все приехали сюда по своей воле, есть политические эмигранты, беженцы. Их подчеркнуто доброжелательное отношение означает, что они рады оказать вам помощь, рады, что теперь вы живете без страха, рады, что вы обрели жизнь, достойную человека, что дети ваши живут спокойно, учатся, радуются.

А вот между приезжими из разных стран мира, заметил я, нет той доброжелательности, приветливости, присущей коренным голландцам. Может, они ревнуют эту страну друг к другу? Это наблюдение натолкнуло меня на неприятную мысль. Если возникнет неожиданная необходимость пожертвовать чем-то для страны, которая дала им достойную жизнь, объединятся ли они друг с другом? По-моему, ответ зависит от степени адаптации. И тогда «адаптация» приобретает очень широкий смысл и значение.

Вокруг тишина, благодатное спокойствие. По каналам плавают утки, гуси, лебеди. Ни у кого нет повода для страха. Полицейских не видно, никого не останавливают, не требуют предъявить паспорт. Здесь действительное, а не формальное равенство всех перед законом. В течение двух месяцев я ни разу не видел, чтобы движение на улице перекрывали из-за того, что мчится кортеж какого-нибудь высокопоставленного лица, пусть даже это его величество король Нидерландов.

В Нидерландах не говорят о стабильности в стране, независимости, свободе, высоком уровне жизни. Для них — это норма повседневности, быт, воздух, и отделять что-то от целого, гордиться им — такая же нелепость, как гордиться тем, что у тебя есть рука, нога. Когда постоянно кричат о независимости, как это делается в некоторых постсоветских государствах, значит, с этой независимостью есть проблемы.

Вся моя долгая жизнь прошла в тисках несвободы. Можно сказать, в рабстве. Рабская жизнь порождает рабскую психологию. Как говорил герой романа «Годори» грузинского писателя Отара Чиладзе: «Свобода лишает его рабства, тогда как рабство побуждает мечтать о свободе».

Здесь никто не мечтает о свободе. Ведь о хлебе мечтают голодные, о свободе — заключенные. А есть люди, которых тоталитарные режимы приговорили без суда. Я был одним из них.

В Заандаме сегодня солнечный субботний день. Набережные усеяны гуляющими. Очень много велосипедистов. Здесь почти все передвигаются на велосипеде, и вообще — много двигаются, бегают. Редко встретишь человека, страдающего от лишнего веса.

Сегодня, 25 мая, в Голландии традиционный день музыки на каналах. В центре Заандама, на эстраде вдоль канала играет духовой оркестр. Музыканты — пожилые, дирижер — тоже. Идущие по улице люди останавливаются, слушают, аплодируют, покупают цветы и дарят музыкантам. Потом на эстраду выходит другой оркестр, в его составе молодые люди. Они начинают свою программу с государственного гимна Российской Федерации. 2013 год — Год России в Нидерландах. Неподалеку памятник российскому царю — плотнику Петру Великому.

Тихий, уютный город Заандам дышит благополучием, свободой. Это я особо подчеркиваю, ибо нуждаюсь в свободе и благополучии.

Нидерланды, май-июнь, 2013 год

Опубликовано в журнале:

«Дружба Народов» 2013, №11

Нидерланды. Туркмения > Миграция, виза, туризм > magazines.gorky.media, 20 ноября 2013 > № 948646

Компания, базирующая во Франции, начала ввоз в Европу выращенного в Перу манго сорта Kent.

Южноамериканские фрукты полностью вызрели, тщательно откалиброваны и упакованы в пакеты по 6 килограммов каждый. Доставка перуанского манго осуществляется воздушным транспортом.

Indiana Import располагается во французском Перпиньяне, который является идеальной логистической платформой для поставок продукции из страны в остальные государства Европы. Именно через Перпиньян проходит существенная часть импортных фруктов и овощей, выращенных в Испании, Марокко, Аргентине, Чили, Перу, ЮАР и в Новой Зеландии.

По данным на 8 ноября, количество осадков с начала сельскохозяйственного сезона в Марокко составило 27 мм против 160 мм в предыдущем сезоне.

По словам министра сельского хозяйства Королевства А.Аханнуша, пока поводов для беспокойства нет. «За последние 25 лет 11 кампаний начинались так же, как сейчас (с уровнем осадков менее 40 мм), однако это не мешало в итоге собрать хороший урожай» - заявил он, выступая в Парламенте.

Чтобы компенсировать отсутствие осадков, минсельхоз стимулирует закупку удобрений производителями – в сектор направлено 380 тыс. тонн фосфатных удобрений против 353 тыс. годом ранее, а также 200 тыс. тонн отборных семян, что на 25 % больше, чем в 2012 году.

Кроме того, государство в этом году субсидирует от 60 до 100 % стоимости 17 видов плодовых деревьев, закупаемых аграриями.

“Maghreb Emergeant”

Евросоюз заявил о направлении Королевству Марокко очередного транша помощи в размере 167 млн. евро. Эти средства должны быть направлены, в частности, на меры по унификации марокканского и европейского законодательства с целью активизации экономического и технологического взаимодействия, а также на развитие системы образования.

Эта помощь предоставляется Марокко в соответствии с европейской программой, начавшей действие в 2005 году. Она получила развитие после того, как в 2008 году отношения Марокко и Евросоюза приобрели статус «особого партнерства».

“Le Mag”

Пакистан обязали провести массовую вакцинацию против полиомиелита

Страны-участницы Всемирной организации здравоохранения подписали совместную резолюцию о первоочередной важности ликвидации полиомиелита в регионе, сообщает Washington Post.

Представители 21 государства призвали Пакистан в срочном порядке провести вакцинацию всех детей, чтобы предотвратить распространение вируса в регионе. Совместная резолюция была подписана Афганистаном, Бахрэйном, Джибути, Египтом, Ираном, Ираком, Иорданией, Кувейтом, Ливией, Ливаном, Марокко, Оманом, Катаром, Саудовской Аравией, Сомали, Суданом, Сирией, Тунисом, ОАЭ и Йеменом. Пакистан также поставил подпись под документом.

По данным ВОЗ наиболее остро проблема ощущается в Пакистане, где талибы запретили проведение любых работ по иммунизации населения. В настоящее время полиомиелит эндемичен только в Пакистане, Афганистане и Нигерии, откуда распространяется по странам Азии и Африки. Так, специалисты ВОЗ подтвердили пакистанское происхождение вируса, вызвавшего вспышку заболевания в Сирии. Он был также обнаружен в сточных водах Египта, Израиля и на Палестинских территориях в прошлом году.

Ранее представитель ВОЗ Сона Бари (Sona Bari) объявила о запуске масштабной программы вакцинации во всем регионе: за шесть месяцев специалисты проведут вакцинацию примерно 22 млн детей в Египте, Иране, Ираке, Иордании, Ливане, Сирии, Турции, на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа.

13 ноября 2013 года в Торгово-промышленной палате Российской Федерации прошло расширенное заседание Российско-Арабского Делового Совета. В заседании, посвященном десятилетию РАДС, приняли участие послы и представители дипломатического корпуса ряда арабских государств в Москве, руководители профильных департаментов министерств и ведомств, представители бизнес-сообщества, российских и арабских СМИ.

Модератором заседания выступил директор Департамента внешних связей и работы с деловыми советами ТПП РФ Владимир Падалко. В число участников мероприятия вошли президент Благотворительного фонда «Система» Т.А. Гвилава, генеральный директор РАДС С.М.Янковец, посол Лиги Арабских Государств в Российской Федерации Джаляль Аль-Машт, президент Липецкой ТПП Анатолий Гольцов, послы Ирака, Марокко, Мавритании, ответственные работники дипломатических представительств Судана, Алжира и ОАЭ.

В своем вступительном слове В.И.Падалко отметил, что РАДС играет заметную роль в развитии торгово-экономических и инвестиционных связей с арабским миром, и благодаря деятельности Совета были достигнуты ощутимые результаты во взаимодействии российского и арабского бизнес-сообществ.

Характеризуя взаимный торговый оборот России и арабского мира, руководитель Департамента внешних связей и работы с деловыми советами констатировал, что в настоящее время его объем находится на уровне 14-15 млрд. долларов, однако потенциал его роста далеко не исчерпан. Деловые мероприятия, проводимые РАДС, не только создают особый формат общения, но и являются перспективной площадкой для знакомства российских и арабских бизнесменов, установления двусторонних контактов на уровне компаний, выработки начальных направлений сотрудничества, подытожил Владимир Падалко.

На заседании был отмечен значительный вклад Т.А.Гвилава, которая занимала пост директора Российско-Арабского Делового Совета в 2003-2013 гг., в становление и развитие деятельности РАДС. Ей были вручены памятная грамота и медаль РАДС «За вклад в развитие российско-арабских торгово-экономических и инвестиционных отношений. Президент Благотворительного фонда «Система» Татьяна Гвилава поблагодарила Палату и отметила, что это награда для всего РАДС, внесшего свой вклад в увеличение за 10 лет объема взаимного торгового оборота с 900 млн до 15 млрд долларов.

С отчетом о деятельности и перспективах развития Российско-Арабского Делового Совета ознакомил собравшихся генеральный директор РАДС Станислав Янковец. По его словам, за прошедшие годы деловой совет проделал большую работу: удалось наработать серьезные связи с правительствами всех арабских государств, с руководством региональных ТПП, наладить прочные связи с деловыми кругами ряда арабских стран. Накоплен опыт выставочно-конгрессной деятельности, установлены партнерские связи со многими странами по широкому кругу вопросов торгово-экономических отношений. Созданы 18 деловых советов по сотрудничеству с арабскими странами, представляющих платформу для лоббирования торгово-экономических интересов России в арабском мире. По словам С.Янковца, в последние годы, даже несмотря на дестабилизацию ряда стран региона, события «арабской весны» и разногласия по сирийскому вопросу, произошел существенный прорыв в инвестиционных отношениях: крупнейшие суверенные фонды Ближнего Востока заключили целый ряд контрактов с российскими банками и компаниями, начата практическая реализация достигнутых договоренностей.

Говоря о стратегии развития деятельности РАДС, С.Янковец назвал в качестве основных направлений работы адресную работу с компаниями-членами Совета (включая консалтинговые услуги и сопровождение сделок до заключения контрактов), инвестиционное сотрудничество (продвижение инициатив, проведение «роуд шоу», помощь в организации финансирования перспективных проектов в арабских странах), инновации (коммерциализация новых технологий) и региональное сотрудничество. Генеральный директор РАДС призвал российские компании активнее сотрудничать с Советом и участвовать в проводимых по его линиях выставках и форумах в России и странах арабского мира.

Заместитель начальника отдела Ближнего Востока и Северной Африки Департамента Азии и Африки Минэкономразвития России Олег Козлов рассказал собравшимся о нынешнем состоянии и перспективах торгово-экономических отношений России со странами арабского мира. О.Козлов высоко оценил деятельность РАДС, отметив его существенную роль в формировании положительного имиджа российского бизнеса в арабском мире, а также арабского – в глазах российского бизнес-сообщества. По словам эксперта, российские компании в настоящее время получили выход к целому ряду перспективных проектов на территории арабского региона, включая строительство новых линий метрополитена в Дубае и Каире, реконструкцию металлургических предприятий в Иордании. По линии Минэкономразвития обсуждаются перспективы привлечения марокканских партнеров к модернизации отрасли ловли и переработки рыбы и участию в других проектах. Продвижение российских экономических операторов было бы невозможно без активной позиции РАДС, который играет основную роль в «конвертации хороших отношений в бизнес», отметил О.Козлов.

Посол Лиги Арабских Государств в Российской Федерации Джаляль Аль-Машт рассказал участникам заседания о том, что Россия занимает лишь восьмое место по объему товарооборота среди государств, активно сотрудничающих с арабским миром, и существует большой потенциал для развития торгово-экономического взаимодействия. По его словам, широкие перспективы для работы открываются и для компаний из российских регионов, а развитие торговли по всем направлениям в целом непременно послужит интересам наших стран и народов.

Об опыте взаимодействия с арабскими коллегами и участия в мероприятиях по линии РАДС рассказал участникам заседания президент Липецкой областной торгово-промышленной палаты Анатолий Гольцов. В рамках заседания РАДС также состоялось подписание Соглашения о сотрудничестве между РАДС и Липецкой ТПП и агентского договора между ООО «Арабия-Экспо» и ООО «БизнесИвент».

Посол Республики Ирак в Москве Исмаил Ш.Мухсин рассказал собравшимся об основных сферах иракского рынка, в которых открываются широкие перспективы для работы российских компаний. Это такие направления, как строительство мостов и железных дорог, развитие авиасообщения, строительство и реконструкция, сельское хозяйство (включая поставки российской пищевой продукции в Ирак и содействие в осуществлении мелиоративных проектов), инвестиционные и промышленные проекты (в сферах нефтехимии, производства фосфатов и удобрений и др.), поставки халяльной продукции, активизация туризма.

О стратегических отношениях с Россией рассказал и Посол Королевства Марокко Абделькадер Лешехеб. По его словам, ключевую роль в настоящее время играет экономическое сотрудничество между нашими странами, основанное на расширении и диверсификации двусторонних связей, облегчении процедуры установления деловых контактов и интенсификация взаимодействия в финансовой и банковской сфере.

Сведения о перспективах развития отношений с отдельными государствами региона также прозвучали в докладах Посла Мавритании в РФ Сиди Мохаммеда Талеба Омара, советника-посланника Судана в РФ Салахеддина Аль-Кандо, советника по экономическим вопросам посольства Алжира в Москве Хоссина Мезведа и Первого секретаря посольства ОАЭ в РФ Исмаила Аль-Зааби.

В заключение, участники заседания пришли к выводу, что имеется значительный потенциал для развития российско-арабского торгово-экономического и инвестиционного сотрудничества и призвали российский бизнес более активно использовать инфраструктуру РАДС для продвижения своих деловых интересов на рынках Ближнего Востока и Северной Африки.

В ходе заседания также прошла презентация планируемых мероприятий Российско-Арабского Делового Совета, а также партнерских выставок «Туристика 2014» и «Иннопром».

13 ноября в Торгово-промышленной палате Российской Федерации прошло организационное заседание российской части Российско-Марокканского Делового Совета. В заседании, модератором которого выступил руководитель Департамента внешних связей и работы с деловыми советами ТПП РФ В.И.Падалко, приняли участие Чрезвычайный и Полномочный Посол Королевства Марокко в Москве Абделькадер Лешехеб, генеральный директор Российско-Арабского Делового Совета С.М.Янковец, заместитель начальника отдела Ближнего Востока и Северной Африки Минэкономразвития России О.А.Козлов, Генеральный директор ООО «Интер РАО – Инжиниринг» Ю.В.Шаров, генеральный директор ГК «Загранстрой» С.Н.Попельнюхов, представители марокканских компаний, работающих в России и средств массовой информации.

Участники заседания обсудили российско-марокканские торгово-экономические и инвестиционные отношения на современном этапе и подтвердили значимость Российско-Марокканского Делового Совета (РМДС) как важнейшего инструмента для развития двусторонних деловых контактов, действующего в рамках РАДС под эгидой ТПП РФ.

В ходе мероприятия Генеральный директор ООО «Интер РАО – Инжиниринг» Ю.В.Шаров был единогласно избран Сопредседателем российской части РМДС. Участники мероприятия также утвердили С.К.Асланяна и Ю.М.Моисеева на должности заместителя сопредседателя и исполнительного директора Совета. Было отмечено, что назначение председателя позволит не только не потерять связи, наработанные РМДС с момента создания в 2006 году, но и вывести торгово-экономическое партнерство между Россией и Марокко на качественно новый уровень.

Выступая в ходе заседания, Чрезвычайный и Полномочный Посол Марокко в Москве А.Лешехеб подчеркнул, что Российско-Марокканский Деловой Совет рассматривается как важнейший инструмент в деле развития отношений. Он отметил, что Марокко является страной, открытой к сотрудничеству со всем миром, известной своей нейтральностью и объективными внешнеполитическими позициями, и призвал развивать сотрудничество в сфере поставок товаров и услуг, обмена технологиями и культурных мероприятий. Он также приветствовал назначение Ю.В.Шарова и заверил, что Посольство Марокко в Москве всегда готово оказать любое содействие Российско-Марокканскому Деловому Совету в его деятельности.

Со своей стороны, заместитель начальника отдела Ближнего Востока и Северной Африки Минэкономразвития России О.А.Козлов призвал руководство РМДС организовать деятельность российской части Совета с максимальным упором на реализацию взаимовыгодных проектов. Он рассказал участникам мероприятия о так называемом «турецком опыте», когда подрядчики из Турции успешно использовали до 75% кредитов, выделенных Европейским банком реконструкции и развития на проекты в России в начале 1990-х годов для создания современных объектов инфраструктуры и эффективных, прибыльных предприятий. По словам О.Козлова, учитывая тот факт, что Марокко является участником Довильского партнерства и может получать кредиты ЕБРР, российские подрядчики могут использовать данный опыт для успешного вхождения на рынок страны в самом ближайшем времени. Заместитель начальника отдела БВСА Минэкономразвития РФ добавил, что в настоящее время идет подготовка к проведению очередного, Пятого заседания Российско-Марокканской Межправкомиссии и призвал использовать этот инструмент в совместной работе.

Генеральный директор Российско-Арабского Делового Совета С.М.Янковец отметил, что по линии РАДС была проделана большая работа с тем, чтобы подобрать достойного кандидата на пост сопредседателя двустороннего Российско-Марокканского совета. По его словам, важным аспектом деятельности РМДС в новом составе будет создание единого реестра проектов, доступных для российских инвесторов в Марокко и получение российскими компаниями, включая и «Интер РАО – Инжиниринг», генеральным директором которого является Ю.В.Шаров, перспективных контрактов.

В своем выступлении избранный сопредседатель РМДС подчеркнул намерение активно работать с марокканской стороной, поддержать и развить контакты, наработанные в рамках совета и приложить все усилия к реализации проектов в таких сферах, как энергетика, инновации, трансфер технологий. Ю.Шаров добавил, что его компания ориентирована, в первую очередь, на получение конкретных результатов, и этот подход при поддержке марокканских коллег и партнеров будет использоваться и в развитии деятельности РМДС.

В рамках программы мероприятия прошли выступления руководителя ГК «Загранстрой» С.Н.Попельнюхова, Президента Липецкой областной Торгово-промышленной палаты А.Гольцова, заместителя директора РАДС В.С.Луценко, исполнительного директора РМДС Ю.М.Моисеева и главы представительства Марокканских авиалиний Air Maroc в Москве Закарии Махсена. Была утверждена программа развития деятельности и расширения членской базы Российско-Марокканского Делового Совета. Руководством Российско-Арабского Делового Совета было предложено провести первое совместное заседание российской и марокканской частей РМДС в рамках Недели российского бизнеса в Северной Африки в декабре 2013 года.

На реализацию плана развития аграрного сектора Марокко “Maroc Vert” до 2020 года понадобится около 10 млрд. долларов США. Такие цифры озвучил министр сельского хозяйства страны А.Аханнуш.

Главным оператором по привлечению инвестиций, будет, как и раньше, Агентство сельскохозяйственного развития. В период с 24 по 26 ноября им будет организована марокканская экспозиция на отраслевой выставке SIAL-2013 в Абу Даби (Объединенные арабские эмираты). Основная цель экспозиции – презентация нынешнего состояния аграрной отрасли, а также инвестиционных возможностей Марокко, предоставляемых в рамках реализации плана “Maroc Vert”, и продукции, производимой в Королевстве.

Помимо самого агентства в выставке примут участие более 20 предприятий и сельскохозяйственных кооперативов.

Программа мероприятия включает ряд тематических конференций и встречи в формате B2B.

Агентство сельскохозяйственного развития Марокко было создано в 2009 году, через год после того, как началась реализация плана “Maroc Vert”, и добилось определенных успехов. За период с 2009 по 2013 год господдержка аграрного сектора выросла с 1,6 до 2,8 млрд. дирхамов (с 200 до 340 млн. долларов США), количество привлеченных инвестиций в 2008-2012 годах достигло 30 млрд. дирхамов (3,6 млрд. долл. США).

“L’Economiste”

Отток капитала из Марокко достигает 4 млрд. долларов США в год. Об этом заявил госминистр по вопросам бюджета Королевства И. Азами в ходе своего выступления в Парламенте. При этом в оправдание существования указанного явления в Марокко он сказал, что отток капитала - «общемировой, а не чисто марокканский феномен».

Главным способом вывода капиталов он назвал «искусственное занижение стоимости экспортных или завышение стоимости импортных операций». И.Азами предлагает следующие меры по борьбе с оттоком капитала: активизировать работы с банками, задействованными во внешнеторговых операциях, усилить контроль за соответствием заявленных субъектами ВЭД объемов деятельности реальным показателям, а также за банковскими счетами марокканских резидентов в европейских банках. Министр предложил заставить таких граждан закрыть свои зарубежные счета и перевести средства в марокканские банки. Правда, как этого добиться на практике, И.Азами не уточнил.

“Aujourd’hui”

В Марокко не стихают разговоры о перспективе открытия завода концерна PSA (Peugeot-Citroën) на территории страны. После недавней встречи французского министра промышленности А. Монтебура с министром промышленности, торговли, инвестиций и цифровых технологий Марокко М. Эль-Алами о такой перспективе даже написала французская пресса, а сам концерн поспешил откреститься от планов сокращения около 11 тысяч рабочих мест и закрытия одного из своих заводов во Франции.

Такое сотрудничество интересно обеим сторонам. Королевство поставляет ежегодно для PSA комплектующих на сумму 230 млн. евро, тогда как готовой продукции концерна ввозится на территорию Марокко на сумму около 18 млн. евро.

Стратегия развития марокканского автопрома предусматривает локализацию в стране предприятий-поставщиков второго-третьего уровня, в первую очередь, это касается сектора тяжелых грузовых автомобилей и автобусов. Французскому концерну открытие завода может дать доступ к новым рынкам сбыта, а Марокко – новые рабочие места, технологии и налоговые поступления.

“L’Economiste”

Королевству Марокко в 2014 году придется принимать меры по созданию новых рабочих мест. По официальным данным, уровень безработицы составляет около 10 %. Вместе с тем, среди выпускников вузов этот показатель равен 18 %, а среди возрастной группы до 34 лет – более 20 %.

В проекте бюджета на будущий год запланировано около 44 млрд. дирхамов (4,4 млрд. евро) на привлечение инвестиций и развитие малого и среднего бизнеса, который и должен обеспечить создание новых рабочих мест.

“Le Mag”

Чилийская долина Кольчагуа (valle de Colchagua), расположенная в 150 км к югу от столицы страны, была названа одним из лучших туристических направлений для медового месяца по версии портала Lonely Planet. В десятку лидеров также вошли Каппадокия (Турция), Копакабана (Бразилия), Марракеш (Марокко) и Бали (Индонезия).

Одной из основных достопримечательностей долины Кольчагуа являются ее виноградники. Качество производимого здесь вина признано на мировом уровне. Этот район не слишком популярен среди туристов, однако здесь их ждет множество разнообразных развлечений – пешие и велосипедные маршруты, конные прогулки, экскурсии по колониальным городкам и посещения музеев.

По словам заместителя министра туризма Чили Даниэля Пардо, эта награда окажет положительное влияние на туристическую популярность страны.

Правительство Японии рассматривает возможность смягчения визового режима для иностранцев, изучающих японскую кухню, сообщает телекомпания NHK.

По данным телекомпании, власти могут смягчить режим для тех, кто изучал приготовление блюд японской кухни и хочет пройти стажировку в ресторанах Японии. По закону, иностранцы, обучавшиеся приготовлению местных блюд, не имеют права работать в японских ресторанах в стране, если их стаж меньше десяти лет.

Рассматриваемые правительством меры предусматривают, что получившие образование по специальности "японская кухня" иностранцы смогут в течение двух лет работать и стажироваться в ресторанах страны.

Как ожидается, в декабре будет удовлетворено ходатайство японского правительства о включении японской кухни в мировое нематериальное наследие ЮНЕСКО, куда уже включены французская и средиземноморская (испанская, итальянская, греческая, марокканская) кухни, а также кухня Мексики. От Японии в нематериальное наследие мировой культуры включено искусство театров Кабуки и Но. Кроме того, 17 памятников национальной культуры и природы Японии были признаны мировым наследием ЮНЕСКО. Ксения Нака.

В период с 7 по 9 ноября 2013 г. в Марокко прошла 2-ая международная выставка предприятий пищевой промышленности “MAFEX-2013”.

В мероприятии приняли участие около 100 компаний из 12 стран. Представлены были продукты питания, упаковочные материалы и оборудование для их производства, профессиональная техника и оборудование для предприятий пищевой промышленности и общественного питания, оборудование для уборки производственных помещений и т.д.

Крупнейшие экспозиции представили Китай, Турция и Германия. Кроме того, в выставке приняли участие фирмы из Марокко, Италии, Испании, Великобритании, Португалии, Туниса и других стран.

Более подробная информация о мероприятии доступна на официальном сайте: www.mafex-morocco.com.

ФАС отложила рассмотрение дела по промыслу в водах Марокко

Комиссия ФАС перенесла рассмотрение дела в отношении Росрыболовства по распределению квот на вылов водных биоресурсов в экономзоне Марокко. Заседание назначено на 26 ноября.

Напомним, что Федеральная антимонопольная служба возбудила в отношении Росрыболовства дело по признакам нарушения части 1 статьи 15 закона о защите конкуренции. По мнению ФАС, при распределении долей квот на добычу водных биоресурсов в атлантической рыболовной зоне Марокко не был соблюден порядок, предусмотренный законом о рыболовстве.

29 октября комиссия ФАС решила отложить рассмотрение дел о нарушении антимонопольного законодательства. Как сообщает корреспондент Fishnews, соответствующее определение размещено на сайте ведомства. Ходатайство об отложении дела представили Росрыболовство и ОАО «Мурманский траловый флот» (ранее компания заявила о том, что считает распределение квот в зоне Марокко незаконным). Рассмотрение дела назначено на 26 ноября 2013 г.

Сегодня на российский рынок динамично выходит новое направление – Марокко. К нему активно подключаются крупные туроператоры. Министерство по туризму совместными усилиями продвигает направление, организовывая тематические мероприятия и ознакомительные поездки. К 2020 году поток из России совместными усилиями планируют увеличить до миллиона туристов в год. На данный момент цифра скромная - всего 30 тысяч в прошлом и 60, как ожидается, в нынешнем году.

Brand Marocco

Если говорить концептуально, то Марокко, по мнению посла Королевства в России Абделькадера Лешехеба, это прежде всего стабильность, безопасность, хорошая погода круглый год. Марокко способно идеально разбавлять зиму и продлевать лето. К тому же дорога «из зимы в лето» занимает всего четыре часа лёта. При этом разница во времени составляет сейчас, зимой, всего два часа, в отличие от Тайланда и Доминиканы. Только на этом можно строить бренд-стратегию направления.

Из туристических магнитов – приморские города, пустыня Сахара, серфинг и душевная кухня. Надо отметить, что направление набирает обороты. Буквально за четыре года поток увеличился в два раза.

Самир Сусси, директор марокканского национального туристического офиса в России и странах СНГ, говорит, что Россия – приоритетный рынок для королевства, поэтому министерство по развитию туризма сотрудничает с крупными туроператорами, такими как «Пегас», «Корал тревел», «Анекс-тур». Они уже работают над тем, чтобы расширить цепочку вылетов. Со следующего года помимо Москвы и Санкт-Петербурга планируются вылеты из Екатеринбурга, Казани, Новосибирска (в плюс к четырём регулярным рейсам в неделю из Москвы). В 2012 году из России отправили всего 30 тысяч туристов. К концу 2013 года ожидается примерно в два раза больше.

Мировое прибытие (всего туристов) в Марокко – сейчас чуть более 10 миллионов (при населении в 32 миллиона человек). Цель общей стратегии - достигнуть к 2020 показателя в двадцать миллионов туристов со всего мира. По словам Самира Сусси, «сейчас готовим под этот поток инфраструктуру. Поэтому строим новые курорты с нуля».

Кто на новенького

Агадир – это Брайтон Бич на выезде, только по-мароккански. Курорт, на котором 90 % отдыхающих - русские туристы. Эту выгодную тему хотят продолжать принимающие туроператоры и застройщики, проектируя новые курорты для русской публики, создавая комфортную, понятную среду обитания «для своих». Из марокканских новинок в 2009 году открылся новый курорт Саидия близ границы с Алжиром. Один из его природных бонусов - 14 км пляжей из мелкого песка.

В 2010 начал принимать гостей курорт Мазаган, в 90 км от Касабланки. Он представляет собой волшебный угол на опушке вечнозеленого эвкалиптового леса, у райского пляжа Эль-Хаузия на атлантическом побережье Марокко. Только от одного описания слюнки текут.

Курорт с нуля: Tagazout

К 2014 году начнут открывать отели в Тагазуте (20 км от Агадира), что станет приложением к уже раскрученному бренду Агадира. Это место должно стать притягательным курортом класса люкс с пятизвездочными отелями, ухоженными пляжами и гольф-полями. В дополнение будут созданы развлекательные комплексы, в том числе для детей, база для сёрфинга. В качестве культурно-познавательного приложения к проживанию будут предлагаться экскурсии, например в Сахару или берберские деревни.

В радиусе 180 км наблюдаются также аргановые рощи и другие особенности и красоты местной природы. Хорошие дороги делают такие расстояния вполне переносимыми.

У проекта в Тагазуте четыре акционера, одним из которых является компания Akwa Group, другим - министерство туризма Марокко. Общая сумма инвестиций – 1,5 млрд. долл.; общая ёмкость гостиничных коек – 8 тыс., и все они должны быть сданы в эксплуатацию не позднее 2017 года. В конце 2014 сдаётся Hyatt, за ним последуют Pierre & Vacances и Marriott. Akwa Group при этом развивает в Тагазуте и свой собственный проект - Four Seasons Resort Agadir; в него группа инвестирует 120 млн. долл. Это будет замечательно красивый, как всегда, «форсизоновский» отель на 132 номера, плюс 47 вилл экстра-класса, все - с видом на море. Виллы будут продаваться частным лицам, и, как следует понимать, многие в Марокко хотели бы, чтобы эти лица были русскими…

Наталья Рыбальченко

Королевские военно-морские силы Марокко готовятся получить многоцелевой фрегат FREMM. Процедура передачи корабля, получившего имя «Мохаммед VI», запланирована на 25 ноября на верфи французского города Брест, где к указанному сроку завершатся приемо-передаточные испытания. Строительство корабля было начато в сентябре 2011 г.

Противолодочный фрегат, вероятно, будет задействован для охраны морской границы Марокко, а также для проведения совместных с НАТО, а также с другими странами операций на море.

Поступление этого корабля на вооружение значительно усилит ударный флот Королевских ВМС. На данный момент он имеет в своем составе три корвета типа “Sigma” производства верфи “Damen Schelde Naval Shipbuilding” (Нидерланды), два фрегата “Floréal” производства компании “STX France” (Франция), один патрульный корабль производства “Raidco Marine” (Франция) и один испанский корвет производства компании “Bazan”.

“Jane’s Weekly”

Ближневосточный «кубик Рубика»: проблемы сборки

Размышления о первом этапе «арабской весны»

Сейчас трудно представить себе войны за территории. В основе будущих столкновений могут лежать только виртуальные, искусственно искаженные стереотипы массового сознания. Сирийский кризис дает в этой связи немало пищи для размышления.

В середине мая в Марракеше, туристической столице Марокко, прошла очередная встреча Ближневосточного диалога Международного дискуссионного клуба «Валдай». Помимо обычного круга «странствующих политологов» в ней приняли участие представители исламских партий и группировок – от египетских «Ан-Нур» и «Джамаа исламия», ливанской «Хезболлы» и палестинской ХАМАС до «Братьев-мусульман» и тунисской «Ан-Нахды». Интерес к встрече предопределила актуальная повестка дня – «Ислам в политике: идеология или прагматизм?».

Как вскоре выяснилось, встреча в Марракеше совпала по времени с завершением первой фазы «арабской весны», причем с провальными результатами. Вместо движения от авторитаризма к демократии регион качнуло в сторону новых форм авторитаризма, лишь слегка прикрытых фиговым листком народного волеизъявления. В Марракеше, за полтора месяца до событий в Египте, эти тенденции только начинали прорисовываться. Но неординарность алгоритма, по которому пошло демократическое переформатирование региона, становилась более или менее очевидна. Один из участников встречи генеральный секретарь Партии национального диалога Ливана Фуад Махзуми сравнил его со сборкой ближневосточного «кубика Рубика».

Попытки собрать ближневосточный «кубик» продолжаются уже многие десятилетия. Порой чудилось, что вот-вот – и за очередным проворотом его граней возникнет желанная гармония цветов и пропорций. Ан нет. Трудно ожидать результата, когда кубиком одновременно манипулируют несколько рук.

КУБИК ПРИХОДИТ В ДВИЖЕНИЕ

Это стало особенно очевидным с весны нынешнего года, когда ближневосточный «кубик Рубика» вдруг задергался, защелкал гранями как счетчик Гейгера, перенастроенный на химоружие. События, закрутившись вокруг Сирии, пошли вширь, начали наползать друг на друга. Похоже, что в движение «кубик» привели два фактора, неочевидно, но тесно связанные между собой – российско-американская инициатива по созыву «Женевы-2» и успехи сирийских правительственных войск в борьбе против мятежников.

Начнем с «Женевы-2», о подготовке к которой Сергей Лавров и Джон Керри объявили 7 мая в ходе визита госсекретаря США в Россию. Имелось в виду, что конференция будет проходить под эгидой ООН на базе заключительного коммюнике «группы действий» по Сирии, выработанного на предыдущей женевской встрече в июне 2012 года. Этот документ предусматривал создание в Сирии переходного органа власти, но не требовал немедленного ухода Асада с президентского поста.

Это вызвало серьезную тревогу, чтобы не сказать панику в рядах сирийской оппозиции и ее региональных спонсоров, в том числе и потому, что к моменту обнародования российско-американской инициативы ни у кого уже не вызывало сомнений, что наметившийся разворот в сторону политико-дипломатического решения обусловлен неблагоприятным для противников Асада развитием военной ситуации. С марта-апреля правительственные войска неспешно, но методично перехватывали инициативу. Был освобожден город Идлиб, контролировавший коммуникации боевиков с Ливаном. В районах, пограничных с Турцией, курды, сохранявшие до этого нейтралитет, начали отвечать на участившиеся провокации со стороны джихадистских групп оппозиции, получавших подкрепления от Саудовской Аравии и Катара через территорию Турции. Обострилась напряженность и в местах компактного проживания друзов вдоль сирийско-израильской границы.

Изменению военно-стратегической обстановки в пользу правительственных войск способствовал и углублявшийся по мере военных поражений раскол между светским прозападным крылом оппозиции, опиравшимся на Сирийскую свободную армию, и группировками радикальных исламистов. В середине мая боевики попытались объединить две свои основные группировки: «Исламское государство Ирака и Леванта», просочившуюся из Ирака и действующую под прямым руководством «Аль-Каиды», и сирийскую «Джабхат ан-Нусра». Объединение не состоялось. Но дало толчок к смене тактики: халифатисты приступили к созданию в «освобожденных районах», пограничных с Турцией и Ираком, «эмиратов», жизнь в которых строилась на основе норм шариата.

В этих условиях 3 и 5 мая, как раз в то время, когда Керри и Лавров готовились объявить в Москве о созыве «Женевы-2», Израиль нанес ракетно-бомбовые удары по сирийским военным объектам в районе Дамаска, мотивировав их стремлением предотвратить попадание химического оружия в руки джихадистов. Тема неконтролируемого расползания сирийского химоружия фигурировала и в ходе прошедших в начале июня на территории Иордании военных маневров с участием 19 государств. Встык с ними крупные военно-морские учения (41 участник) состоялись в Персидском заливе, вблизи берегов Ирана. Незадолго до этого, 22 мая, в Аммане в очередной раз встретились «Друзья Сирии» – группа, созданная в феврале 2012 г. в Тунисе для координации международной помощи противникам Асада (показательно, что если в предыдущей встрече в Марракеше приняли участие 114 «друзей», то в столице Иордании их было всего 13). Лейтмотивом дискуссий стал вопрос об оказании военной помощи оппозиции, которая связывала свои поражения с отсутствием у нее современного вооружения. Звучали в Аммане и идеи создания в Сирии буферной (с центром в Алеппо) или бесполетной зоны по образцу ливийской. В это же время сенатор Джон Маккейн (а чуть позже и госсекретарь Керри) высказались за бомбардировку сирийской военной инфраструктуры.

Все эти демонстрации были так или иначе связаны со стремлением региональных противников режима Асада, прежде всего Саудовской Аравии, форсировать силовое решение сирийской проблемы, сыграв на опережение российско-американской инициативы по созыву «Женевы-2». Параллельно с попытками реанимировать формат «Друзей Сирии» саудовцы вплотную занялись консолидацией рядов Национальной коалиции оппозиционных и революционных сил (НКОРС), где наметился тактический союз светских группировок с «Братьями-мусульманами», находившимися под опекой Катара. В ходе перевыборов руководства НКРОС, прошедших в Стамбуле, саудовцы сначала добились отставки его председателя Моаза Хатыба, близкого к «братьям» (единственный член руководства НКОРС, выразивший готовность к диалогу с Асадом в ходе подготовки «Женевы-2»), а потом, в июле, провели на этот пост своего ставленника Ахмеда Джарбу. Однако переломить баланс сил в НКОРС саудовцам на этом этапе не удалось – из «своего» списка в 25 человек провести в руководящий орган оппозиции они смогли только шестерых. В результате подковерная борьба за влияние на сирийскую оппозицию между саудовцами и Катаром обострилась. Региональные спонсоры сирийских мятежников раскололись на две противоборствующие группировки: Саудовскую Аравию, ОАЭ и Иорданию, с одной стороны, и Катар и Турцию – с другой.

27 мая Лавров и Керри в Париже обсудили подготовку к созыву «Женевы-2». Официальный Дамаск согласился на участие в конференции. Сирийская оппозиция, несмотря на давление американцев, такого согласия не дала. Командующий Сирийской свободной армией генерал Идрис категорически отказался от участия в конференции; руководство НКОРС заявило о готовности обсуждать в Женеве только вопрос об отстранении Асада от власти. В дальнейшем под воздействием продолжавшегося изменения военно-стратегической ситуации в пользу Дамаска подходы оппозиции только ужесточалась. К июлю представители НКОРС в качестве условия своего участия в конференции в Женеве добавили (разумеется, неофициально) требование о восстановлении «военного паритета» с правительственными войсками.

Однако 5 июня сирийская армия, усиленная боевыми подразделениями ливанской «Хезболлы», взяла небольшой, но имеющий ключевое стратегическое значение город Кусейр. Это имело решающее значение для последующих событий. И не только потому, что восстанавливало прямую связь Дамаска с приморскими алавитскими районами, включая порты Тартус и Латакия, через которые шли военные поставки Дамаску. Цена победы выше: речь шла о наметившемся морально-политическом переломе в ходе длившейся два с половиной года гражданской войны. Складывалось впечатление, что режим, опирающийся на поддержку широких слоев населения, выстоял в тяжелейшей конфронтации с оппозицией, политическая часть которой выглядела беспомощной в сравнении с мусульманскими экстремистами, наемниками и джихадистами, воевавшими на ее стороне. Пришло время вспомнить, что «Джабхат ан-Нусра» еще в декабре 2012 г. была занесена американцами в черные списки террористических организаций.

После падения Кусейра сирийская оппозиция и ее региональные спонсоры развязали массированную антишиитскую кампанию, обвинив «Хезболлу» и Иран во вмешательстве в сирийские дела. Саудовская Аравия и страны Персидского залива разорвали отношения с «Хезболлой». Их примеру вскоре (после смены власти в Катаре) последовали «Братья-мусульмане» в Египте. В региональные СМИ была вброшена тема возможного раздела Сирии на три анклава – алавитский (шиитский), суннитский и курдский.

Меняющийся региональный контекст событий в Сирии и «арабской весны» в целом подчеркнули и июньские массовые волнения в Турции, вылившиеся в острый конфликт правящей Партии справедливости и развития (ПСР), близкой по своим идейным истокам к «Братьям-мусульманам», со светским средним классом. Одной из составляющих противостояния было недовольство растущей вовлеченностью правительства Реджепа Эрдогана в сирийский кризис на стороне противников Асада, которую турецкие националисты связывали с крайне непопулярной в их среде инициативой ПСР по примирению с курдами. Массовые волнения в Стамбуле показали, что с «турецкой моделью» демократического переформатирования региона далеко не все в порядке. Кроме того, турецко-катарская связка во внешнем круге региональных спонсоров гражданской войны в Сирии оказалась существенно ослабленной. Это, похоже, придало уверенности действиям саудовцев в преддверии предстоявшей смены власти в Катаре и Египте.

14 июня по итогам президентских выборов к власти в Иране пришел умеренный реформатор Хасан Роухани, сразу же обозначивший готовность отойти от политики лобовой конфронтации с Западом, проводившейся его предшественником. В мире заявления нового иранского президента вызвали позитивный отклик. Из региональных держав только Саудовская Аравия и Израиль оценили изменения в Иране как тактическое маневрирование при оставшихся неизменными стратегических целях создания собственного ядерного оружия и экспансии. Проекция подобных подходов на сирийский кризис неизбежно вела к еще более тесному увязыванию сирийского вопроса с задачей изоляции и ослабления «режима аятолл».

Июнь завершился «тихим переворотом» в Катаре. 25 июня эмир Хамед бин Джасем Аль Тани передал власть сыну Тамиму бин Джасему Аль Тани. Подоплека такого шага более или менее ясна. При прежнем эмире Катар стал основным финансовым и медийным (телеканал «Аль-Джазира») спонсором режима «Братьев-мусульман» в Египте и исламской оппозиции в Сирии. Эта линия вошла в острое противоречие с интересами «заливных» монархий, прежде всего Саудовской Аравии, усматривавшей в политическом исламе серьезную угрозу для выживания полуфеодальных режимов на южной периферии Большого Ближнего Востока. Вследствие этого за кулисами катарского переворота многим виделась фигура принца Бендера, шефа саудовской разведки. Прошло всего несколько дней, и саудовцы уверенно вышли из-за кулис региональной политики.ЕГИПЕТ: СБОЙ В СБОРКЕ КУБИКА?

Военный переворот в Египте, грянувший 3 июля, стал одной из тех «ожидаемых неожиданностей», которые заложены в алгоритм «арабской весны». Поддержанный американцами эксперимент со строительством демократии с опорой на «Братьев-мусульман» с самого начала выглядел сомнительно. Понадобился, однако, ровно год, чтобы понять: путь к демократии на Ближнем Востоке будет проходить не по дорожкам, проторенным в соответствии со схемами, разработанными в Стэнфордском университете, а по ухабам вековых традиций, социальных и религиозных предрассудков, многоукладной экономики и расколотого общества, в котором армия является более мощным консолидирующим фактором, чем ислам.

Конечно, за год пребывания у власти Мухаммед Мурси наделал много ошибок, за которые несет личную ответственность. Главное: он не понял, что его задача заключалась в том, чтобы находить национальный консенсус, сплачивать те силы, которые могли бы способствовать решению стоящих перед страной проблем. Но он сосредоточился на вопросах, в наибольшей степени отвечавших интересам исламистов. Продавил конституцию, в которой был фактически узаконен шариат, что вызвало острый конфликт с судейским корпусом и в целом со светской оппозицией, решившей, что «братья» «украли у народа его революцию». Принял конституционную декларацию, серьезно расширившую его полномочия, что стоило ему обвинений в узурпации власти. А затем на волне эйфории от этих, как ему казалось, побед начал продвигать своих людей на ключевые посты в исполнительной власти. В народе этот курс назвали «ихванизацией» страны (от арабского «ихван» – «братья»).

Став президентом, Мурси формально вышел из рядов «Братьев-мусульман». Однако духовный лидер «братьев» играл, по всеобщему убеждению, серьезную, возможно, главную роль в политике, проводившейся при Мурси. В результате складывалось впечатление, что в Египте формировалась система, которая могла бы стать неприемлемым для «заливников» симбиозом суннитской (турецкой) и шиитской (иранской) моделей исламской демократии. От иранской модели было взято теневое исламистское руководство, которое из-за кулис дирижирует политическими событиями.

Мурси серьезно недооценил военных. Он не понял, что исламисты были нужны армии, чтобы сохранить своеобразный «иммунитет от демократии», ограждавший их корпоративные политические и экономические привилегии. Мурси проглядел и изменившееся отношение светской оппозиции к армии как к гаранту необратимости демократических изменений, ставшее главной предпосылкой событий 3 июля. А, судя по всему, координация между ними осуществлялась уже на раннем этапе развития событий.

Однако главные причины скорого и бесславного окончания политической карьеры Мурси были все же коренятся в его сложных отношениях со странами Персидского залива. Как представитель «братьев» Мурси выступал с позиций панисламизма. Этим он отражал философию и политическую программу «Братьев-мусульман», широко представленных по всему исламскому миру. Он попытался, особенно в самом начале своей деятельности, встать над суннитско-шиитскими разногласиями. Первый визит Мурси совершил в Саудовскую Аравию, второй – в Иран. Предложил создать четырехстороннюю комиссию (Египет, Саудовская Аравия, Турция и Иран) для обсуждения сирийских проблем. Наличие в этой комбинации Ирана, конечно, раздражающе подействовало на Саудовскую Аравию и другие страны Залива. Дело в том, что «заливники» исторически очень настороженно относятся к «Братьям-мусульманам». В Саудовской Аравии, Эмиратах их деятельность была запрещена после вторжения американцев в Ирак в 2003 г., когда организация резко осудила приглашение иностранных войск для смены режима в братской арабской стране.

Новый виток разногласий был связан с «арабской весной». Суть их, если говорить кратко, – в неприятии Саудовской Аравией самой идеи соединения ислама и демократии как движения, идущего «снизу» и тем самым несущего потенциальные угрозы монархическим режимам. «Братья-мусульмане», имеющие сетевые структуры по всему исламскому миру, представляют для традиционалистов Залива серьезную опасность в связи прежде всего со своими возможностями апеллировать к массам. В общем-то в этом и состояла главная, неафишируемая причина их запрещения. Своеобразие ситуации только подчеркнуло то обстоятельство, что социальная концепция «братьев» оказалась более совместимой с западными стандартами демократии – в отличие от салафитов и ваххабитов, которых поддерживают в Заливе, поскольку те не покушаются на авторитет и власть абсолютного монарха.

Похоже, что и этот потенциальный конфликт Мурси просмотрел. Уже на второй день после переворота, 4 июля, израильский интернет-портал «Дебка-файл» сообщил о том, что египетские военные координировали свои действия с Саудовской Аравией (ас-Сиси служил там одно время в качестве египетского военного атташе) и ОАЭ во время подготовки переворота. Эта информация затем получила подтверждение и в целом ряде арабских источников, вскрывших ключевую роль в координации усилий по свержению Мурси бывшего премьер-министра Египта Ахмеда Шафика, живущего ныне в ОАЭ. На причастность стран Залива к событиям в Египте указывает и то, что они уже в течение первой недели после переворота оказали существенную финансовую помощь новому режиму.

В целом события, связанные с июльским переворотом в Египте, высветили новую роль, которую начинают играть в контексте «арабской весны» нефтедобывающие монархии Персидского залива. Нажав на рычаги своего финансового влияния, страны Залива стремятся скорректировать ход, а возможно, и содержание «арабской весны», перефокусировать ее лозунги с модернизации социально-политической доктрины ислама на борьбу с экстремизмом (терроризмом). С такой линией действий они связывают перспективу собственного политического выживания. Но здесь уже намечаются новые базовые противоречия. Во-первых, в реальной ситуации, складывающейся на Ближнем Востоке, родственные саудовцам ваххабиты и салафиты давно уже сами имеют репутацию экстремистов. Как совместить с реальностью вытекающие из этого риски, пока остается открытым вопросом. Во-вторых (и это важнее), «заливники», в т.ч. саудовцы, явно не располагают достаточным политико-дипломатическим и военным инструментарием, необходимым для выхода на лидирующие роли в региональных делах. Показательно в этом смысле, что генерал ас-Сиси, покровителем которого пытаются выступить саудовцы, отказался, несмотря на давление Эр-Рияда, поддержать сценарий американского «воспитательного» удара по Сирии. Для реализации своих региональных амбиций саудовцам придется искать дополнительные ресурсы.ГЛОБАЛЬНЫЙ КУБИК. ИНСТРУКЦИЯ ПО СБОРКЕ

Новый этап «арабской весны», начавшийся с военного переворота в Египте, будет, судя по всему, еще более сложным. Ситуация в Ираке, Сирии, Ливии, в меньшей степени в Тунисе и Йемене не настраивает на оптимистический лад. Общим для всех стран является развал государственности, нарастание экономических трудностей на фоне углубления социальной поляризации. Вполне очевидная причина – отсутствие национального консенсуса по «поставторитарной» повестке дня, неспособность ни одной из общественных сил – исламистов разных мастей и оттенков, националистов, либералов прозападного толка – в одиночку выполнить масштабные задачи демократического переустройства.

Но вектор движения региона предопределен логикой глобального развития. В исторической перспективе Большому Ближнему Востоку предстоит адаптировать принципы демократии к местным условиям, прежде всего к традициям и идеологии ислама. Это единственная общеприемлемая основа для формирования национального и регионального консенсуса. Проблема, однако, в том, что задачи нового этапа предстоит решать при участии не скрывающих своей аллергии к демократическим реформам нефтедобывающих монархий Персидского залива, которые в силу своих огромных финансовых ресурсов оказались на авансцене ближневосточной политики. Похоже, что всем нам в очередной раз предстоит убедиться, что деньги при отсутствии идей способны затормозить, но не переломить ход истории.

В этом, по-видимому, состоит и скрытая подоплека накала страстей вокруг Сирии. Интересно, что схемы действий саудовцев в отношении «диктаторского режима» Асада, как и за два месяца до этого против «Братьев-мусульман» в Египте, были принципиально схожими. В обоих случаях речь шла о том, чтобы сформировать повод для силового вмешательства третьей стороны. В Египте – армии, в Сирии – американцев. Причем и в том и в другом случае тактические цели саудовцев совпали с интересами как Турции, так и Израиля, для которого хаос на Ближнем Востоке, вызванный «арабской весной», обернулся растущими угрозами безопасности. В результате давление на Барака Обаму в вопросе удара по Сирии достигло критического уровня. В целом по ходу развития сирийского кризиса порой складывалось впечатление, что мировая супердержава сама стала объектом манипуляций своих ближневосточных клиентов.

Это исключительно опасное развитие событий, поскольку основной смысловой нагрузкой второго этапа «арабской весны» и для саудовцев, и для Израиля будет Иран. Шиитская модель поведения – экзистенциальная угроза не только для еврейского государства, но и для полуфеодальных монархий Персидского залива. Это основная причина неприятия ими сирийского режима, являющегося главным союзником Тегерана в регионе. Именно данное обстоятельство и определило глобальный резонанс сирийского кризиса как имеющего в подтексте взрывоопасные темы Ирана и суннитско-шиитской конфронтации.

В целом регион явно приближается к опасной черте. Процессы, рожденные «арабской весной», выходят из-под контроля, причем не в последнюю очередь по причине отсутствия у Запада адекватного видения стратегической перспективы и побочных следствий демократизации региона. Не выдержала столкновения с реальностью ставка американцев на «Братьев-мусульман» как пионеров политического ислама. В Ираке, Ливии, ряде других ближневосточных государств усиливаются тенденции к дезинтеграции. Во весь рост встает проблема радикального ислама, имеющего – хочется признавать это кому-то или нет – выраженную антизападную направленность. Вполне очевидно, что в этих условиях на первый план выходит задача выработки скоординированной линии международного сообщества для предотвращения выхода региональной ситуации в неконтролируемое русло.

Но, как показало развитие сирийского кризиса, великие державы, вовлеченные в ближневосточные дела, говорят на разных языках. В чем причина такой разобщенности? Ответ, если попытаться вникнуть в суть проблемы, очевиден: миропорядок, приходящий на смену холодной войне, выстраивается хаотически, как набор конструктивных и не очень двусмысленностей. Окончание блокового противостояния после распада Советского Союза, глубокие политические сдвиги в странах Восточной Европы, на Балканах восприняты на Западе (во многом справедливо) в качестве исходной точки глобальной трансформации международных отношений. Однако окончание холодной войны не сопровождалось разработкой договоренностей о содержании и формате такой трансформации. Не адаптированы к изменившемуся балансу сил в мире и действующие структуры обеспечения международной безопасности, включая ООН. Следствием этого стало создание страховочных механизмов глобальной стабильности – «восьмерки», затем «двадцатки» с параллельным расширением зоны ответственности НАТО.

В этих условиях ценности, победившие в холодной войне, – демократия, права человека, рыночная экономика – начали восприниматься как необходимая предпосылка устойчивого развития и одновременно регулятор и критерий прогресса. Как результат на Западе, прежде всего в США, сформировалось понимание своей лидирующей (доминирующей) роли в мировых делах, базирующейся на продвижении демократии как главного компонента нового миропорядка.

Однако реальная картина мира после окончания холодной войны оказалась гораздо сложнее. Императивы геополитики, конфликт индивидуальных и групповых интересов по-прежнему превалируют над идеологией. Россия в этих условиях действует – и это, на наш взгляд, единственно возможная для нее позиция – в логике ялтинско-потсдамской системы, базирующейся на безусловном признании приоритета принципа государственного суверенитета и центральной роли ООН. Что касается Соединенных Штатов и их союзников, то они давно уже живут в иной системе политических и правовых координат, в которой продвижение демократии в мире поставлено выше суверенитета.

Это базовое, понятийное расхождение наглядно проявилось и во время сирийского кризиса, ставшего, в сущности, частным случаем разбалансированности общей ситуации в мире. На разных этапах кризиса Владимир Путин убежденно говорил о недопустимости использования силы против суверенного государства без санкции Совета Безопасности ООН. А Обама страстно отстаивал право президента и Конгресса США принимать решение о нанесении военного удара против страны, заподозренной в преступлении против человечности.

Парадокс в том, что при этом речь явно не шла о конфликте интересов в традиционном понимании. Соображения конкурентной борьбы, в частности в связи с путями доставки газа из Катара или Ирана в Европу, которые на определенном этапе назывались главной причиной конфликта вокруг Сирии, возможно, имели место. Но дело все же не в этом. Стратегические задачи главных мировых игроков – России, Соединенных Штатов и Евросоюза – на Ближнем Востоке совпадают в главном – стремлении сохранить стабильность в этом взрывоопасном регионе.

К счастью, на критическом этапе сирийского конфликта, когда речь зашла об использовании силы в связи с обвинениями режима в применении химического оружия против гражданского населения, ресурс здравого смысла и у внешних игроков, и у Дамаска оказался достаточным, чтобы остановить сползание к силовому сценарию, чреватому непредсказуемыми последствиями. Чрезвычайно важным уроком сирийского кризиса стала поддержка парламентами и общественностью широкого круга стран курса, проводимого президентом России. Но достигнутый успех – тактическая передышка, далеко еще не победа. Стратегический прорыв может быть связан только с окончательным политико-дипломатическим урегулированием сирийского кризиса, важным для общего оздоровления обстановки на Ближнем Востоке.

Уместен, на наш взгляд, и более далеко идущий вывод: для избежания рецидивов перехода локальных кризисов в опасную фазу нужно договариваться по базовым понятиям формирующейся новой системы глобальной безопасности. Задача архисложная, требующая «двухтрековой дипломатии», поскольку речь пойдет о вещах, которые практические политики всегда считали уделом идеалистических мечтаний философов. О нравственной основе глобализующегося мира, о самоограничении как предпосылке гармоничного развития, о разных моделях демократии, религиозной и этнической толерантности, гражданских правах и нравственных обязанностях, положении национальных меньшинств. О Западе и Востоке, которым в XXI веке приходится сходиться, несмотря на глубоко вошедшую в наше сознание максиму Редьярда Киплинга. Наконец, о давно назревшей необходимости привнести в международные отношения те же принципы плюрализма мнений, которые лежат в основе демократических систем на национальном уровне. И о многом другом, без чего урегулировать новые локальные кризисы будет все труднее.

Такая постановка вопроса только на первый взгляд кажется оторванной от реальности. Мир стремительно и, повторим, хаотически меняется. Угрозы глобальных потрясений перемещаются из традиционной сферы геополитики в область «мягкой силы». В новые времена трудно представить себе войны за территории. В основе будущих столкновений могут лежать только виртуальные, искусственно искаженные стереотипы массового сознания. Сирийский кризис как кульминация «арабской весны» дает в этом отношении немало пищи для размышления.

Крайняя сложность задачи понятна. Гармонизация мира через гармонизацию наших представлений о нем – скорее, процесс, чем результат. Процесс, в котором помимо политиков и дипломатов должны участвовать историки, философы, бизнесмены, студенты, домашние хозяйки. Представители развитых демократий и исламисты, защитники прав сексуальных меньшинств и их противники. Саудовцы, израильтяне, иранцы, русские, американцы, китайцы, французы, поляки – все. Организацию такого диалога вполне могла бы взять на себя ООН. Его естественное место – в социальных сетях интернета.

Сегодня это может показаться очередным проявлением российской прекраснодушной мечтательности. Но завтра – кто знает? – из этого может вырасти алгоритм сборки не только ближневосточного, но и глобального «кубика Рубика». В эпоху интернета народ умнеет быстрее своих правителей.

П.В. Стегний – доктор исторических наук, чрезвычайный и полномочный посол, член Российского совета по международным делам.

Непропорционально великая держава

Как Катар воспользовался обстоятельствами, но может стать их жертвой

По иронии истории позиция главного защитника и покровителя восстаний в Северной Африке досталась абсолютной монархии. В условиях всплеска протестной активности арабских масс Катар смело занял сторону «народа», открыто агитируя за перемены в соседних странах.

Первые два года «арабской весны» были отмечены небывалой политической активностью крошечного государства – Катара, который играл ведущую не только региональную, но, пожалуй, и мировую роль во время событий в Ливии, а потом в Сирии. В условиях всплеска протестной активности арабских масс Доха смело заняла сторону «народа», открыто агитируя за перемены в соседних странах. По иронии истории позиция главного защитника и покровителя восстаний в Северной Африке досталась абсолютной монархии.

В отличие от властей большинства стран региона, которых «арабская весна» откровенно напугала, катарское руководство чувствовало себя уверенно. Ситуация в стране оставалась стабильной, форма правления относительно прогрессивна по сравнению со многими соседями, но при этом централизована и управляема сверху вниз. Главное – правящий режим воспринимался как легитимный и в стране, и за ее пределами. Обладая богатыми источниками «мягкой силы» и при этом не будучи связанными с престарелыми и недееспособными режимами в Тунисе, Египте, Ливии, катарские лидеры воспользовались массовыми протестами в этих странах, чтобы резко нарастить свою региональную роль – вроде бы из альтруистических побуждений. Отсутствие внутренних сдерживающих факторов при принятии решений позволило официальным лицам во главе с бывшим эмиром шейхом Хамадом бен Халифа Аль-Тани и его премьер-министром шейхом Хамадом бен Джассим Аль-Тани превратить Доху в главного внешнего игрока на фронтах сирийской гражданской войны. Однако свертывание «арабской весны» в Египте в июле 2013 г. бросает опасный вызов новому эмиру Катара шейху Тамиму бен Хамад Аль-Тани, который взошел на трон за неделю до поразительного «демонтажа» всех революционных завоеваний в Египте.

КАТАР И ИСЛАМИЗМ

До 2011 г. катарская региональная и внешняя политика была сосредоточена на дипломатическом посредничестве. Энергичные усилия по достижению мирного урегулирования в Ливане, Йемене, Судане и других странах арабского и мусульманского мира снискали Дохе славу «неустанного миротворца». Страна стала пользоваться заслуженной репутацией вполне беспристрастного и честного поверенного, не обремененного историческим багажом, который лишал мобильности региональных тяжеловесов: Египет и Саудовскую Аравию.

Наиболее убедительно миротворческие усилия Катара можно объяснить желанием создать благоприятный имидж государства и тем самым – условия для проведения независимой внешней политики. Это своеобразная попытка преодолеть «дилемму безопасности», с которой сталкиваются небольшие страны наподобие Катара, через позиционирование себя в качестве нейтрального, но влиятельного партнера непохожих региональных и международных акторов. Монархия обрела больше пространства на мировой арене, нежели то, на которое могло рассчитывать такое маленькое государство, а позитивный образ позволяет привлекать иностранные инвестиции, бизнесменов и туристов.

Демонстративное поведение Катара во время «арабской весны» поначалу кажется отступлением от описанной стратегии, однако коррективы курса скорее вызваны резким изменением обстоятельств, чем фундаментальным сдвигом подхода. Палестинский ученый Халед Хруб считает действия Дохи естественным продолжением ее активной и все более настойчивой внешней политики в последнее десятилетие. Во время событий 2011 г. катарские правители были уверены в том, что согласованных и организованных беспорядков у них дома не случится, поэтому посчитали возможным вести себя более напористо по всем направлениям. К тому же решительные действия в отношении стран и режимов, Катару неблизких (в отличие от правящей в соседнем Бахрейне семьи Аль-Халифа, которой позволили и даже помогли жестоко подавить волнения), способствовали тому, чтобы перенаправить внимание вовне от проблем, связанных с отсутствием либерализации внутри самого Катара.

Реакция Дохи на «арабскую весну» стала продолжением более ранних тенденций. После 1995 г., когда к власти пришел Хамад бен Халифа Аль-Тани, внешнюю политику Катара отличало стремление к постоянному уравновешиванию явно конкурирующих между собой политических сил. Так, и в 2011 г. монархия заявила о себе в качестве союзницы Запада в арабском мире (требования гуманитарной интервенции в Ливии и политического урегулирования в Йемене), одновременно активно поддерживая исламистские движения в регионе. Решение использовать свое влияние и вес для поддержки исламистов, зачастую связанных с «Братьями-мусульманами» и региональными ответвлениями этого движения, также было кульминацией длительных перемен. Гидо Штейнберг, эксперт в области политического исламизма, отмечает, что в какой-то момент «Доха признала: исламисты станут следующей крупной силой в североафриканской и ближневосточной политике, и поэтому начала прилагать усилия для сближения с ними... Вокруг Юсуфа аль-Карадауи [живущий в эмиграции в Катаре египетский идеолог “братьев”] стало формироваться сообщество “Братьев-мусульман” в изгнании».

Формально Катар придерживается ваххабизма и ханбалистской школы исламского права, а ее акцент на повиновении правителю явно идет вразрез с популизмом движения «братьев», призывающего простых мусульман к противодействию властям, если того требуют обстоятельства. Это не помешало укреплению связей, которые берут начало с наплыва в страну «Братьев-мусульман», спасавшихся от гонений со стороны националистических и социалистических движений в Египте времен Насера в 1950-е и 1960-е гг., и из Сирии после резни в Хаме, устроенной Хафезом Асадом в 1982 г. для истребления радикальных исламистов. Многие из тех, кто нашел убежище в Катаре, устроились на работу учителями и госчиновниками, формируя политические взгляды молодого поколения. То же наблюдалось и в других странах Персидского залива. Однако если Кувейт и (в меньшей степени) Саудовская Аравия попытались одомашнить или «окультурить» гостей, Доха расширяла и диверсифицировала связи с региональными ветвями этого движения, не позволяя его активистам развернуться внутри Катара. Хотя аль-Карадауи и его сообщники получили возможность высказывать свои взгляды на канале «Аль-Джазира» после его создания в 1996 г., их пребывание в Катаре было негласно обусловлено тем, что они не станут вмешиваться во внутренние дела эмирата и комментировать происходящие там события. Как отмечает Бернард Хейкель, «Катару удалось искусно управлять энергией “братьев” и направлять ее во внешний мир».

Благодаря взаимодействию с видными деятелями исламистского движения Катар наладил тесные связи со многими оппозиционными лидерами, готовыми играть ведущую роль в революционных волнениях в Тунисе, Египте, Ливии, Сирии и Йемене. Поначалу лейтмотивом народных бунтов и восстаний служили общие требования политических и экономических свобод, уважения человеческого достоинства и социальной справедливости. Заводилы не выдвигали специфических исламистских лозунгов и не ставили целей и задач создания исламского государства. Однако организационный потенциал исламистов предопределял тот факт, что они смогут лучше воспользоваться открывающимися электоральными возможностями и ростками представительной демократии.

Это позволило Катару оказывать двоякое воздействие на страны, переживавшие волнения: благодаря личным связям с бывшими изгнанниками, вернувшимися из Дохи на родину, и через институциональное влияние, поскольку «братья» стали влиятельным игроком в этот переходный политический период.ИДЕАЛЬНАЯ ВНУТРЕННЯЯ СИТУАЦИЯ И ЕЕ ПРЕДЕЛЫ

С точки зрения соотношения ресурсов и потребностей Катар находится в уникальном положении. Он практически обезопасил себя от любого выражения недовольства в политической или экономической сфере. Уровень ВВП на душу населения в 440 тыс. долл. во много раз превышает показатель развитых стран Европы и Северной Америки. Чувство комфорта и безопасности, превалирующее среди граждан, неизбежно ведет к политической апатии и заглушает стремление к демократическим преобразованиям – жители Катара не склонны раскачивать лодку. Ежегодный опрос арабской молодежи показал, что число тех, кто считает демократию важным институтом, сократилось с 68% в 2008 г. до 33% в 2010 году. Это резко контрастирует даже с соседними государствами, такими как ОАЭ, где процент заявивших о важности демократии существенно вырос с 58% в 2008 г. до 75% в 2011 году.

Аналогичные результаты выявил Опрос об общемировых ценностях, проведенный (впервые в истории) в декабре 2010 г. научно-исследовательским подразделением Катарского университета. Накануне «арабской весны», начавшейся в разгар сбора анкет, эта крупнейшая и наиболее показательная выборка настроения продемонстрировала, что почти две трети респондентов (64%) считают «экономический рост» национальным приоритетом на предстоящее десятилетие. Цифра существенно превышала число тех, кто желает видеть более «представительную» демократию (16%) или даже «мощную оборону» (15%). Более того, катарцы заявили о гораздо более высоком уровне доверия государственным институтам (полиция, армия, суды и государственные учреждения), чем их сверстники в других арабских странах: 75% и 74% соответственно полностью удовлетворены полицией и армией; для сравнения – в Марокко этими институтами довольны лишь около 30%.

Примечательно, что катарская общественность не продемонстрировала такого же уровня доверия международным организациям: лишь 8% верят в работу ООН. Анализируя полученные данные, Юстин Генглер изSESRI и Марк Тесслер из Мичиганского университета отметили, что гражданское общество и общественная жизнь в Катаре «не подрывают устои традиционного общества и господствующего режима, а скорее являются их продолжением: наиболее активны те, кто получает максимальную выгоду и кто может больше всего потерять от любого пересмотра политического статус-кво».

Это не означает, что в катарском обществе не существует разных мнений. Интеллектуалы и ученые начали выражать сомнения в правомерности стратегий национального развития в эпоху головокружительного экономического роста. Особое беспокойство вызывает демографический дисбаланс, в результате которого граждане становятся в собственной стране постоянно сокращающимся меньшинством, если оценивать их как процент от общего населения. В преддверии чемпионата мира по футболу в 2022 г., подготовка которого предусматривает осуществление крупномасштабных и очень дорогих проектов, начинает ощущаться дефицит финансовых ресурсов, а также инфраструктуры для абсорбирования множества новых рабочих рук. Свыше 130 тыс. человек прибыли для работы в Катаре только с января по май 2013 года. Государственные и социальные службы просто не справляются с таким наплывом. То же можно сказать и об индустрии жилищного строительства, которая за тот же период смогла вывести на рынок только 10 тыс. квартир. Общее чувство неловкости и дискомфорта сквозит, например, в комментариях бывшего министра юстиции Наджиба аль-Нуаими для «Бюллетеня стран Персидского залива»: «Катар слишком много тратит последние пять лет, оставляя внутренние дела в плачевном состоянии. Если это продолжится до 2016 г., нам придет конец. Катар просто развалится как государство... На 2016 г. приходятся очень большие выплаты по облигационным займам, и если государство не сможет заплатить по долгам, с нами будет то же, что с Дубаем в 2008 году».

Несмотря на некоторые пессимистические прогнозы, чемпионату мира по футболу, право на проведение которого Доха выиграла буквально накануне «арабской весны», уделяется огромное внимание. Он призван позиционировать страну как тихую и безопасную гавань на фоне волнений, охвативших ближневосточный регион, продемонстрировать растущую роль эмирата на международной арене.

НА ВОЛНЕ ОБЩИХ ЦЕННОСТЕЙ

На ранних этапах «арабская весна» не представляла прямой угрозы Катару или его интересам за рубежом, напротив, очень способствовала их продвижению. Репутация Каддафи позволила Дохе, не опасаясь издержек, занять позицию обличителя диктатуры и тиранических режимов. Аналогичную возможность Катар получил, когда Сирия при Асаде лишилась легитимности на международной арене. В обоих случаях переход от посредничества в конфликтах к политике вмешательства был представлен как естественное развитие катарской дипломатии. Ее эффективность определялась двумя факторами – вертикальным устройством элиты, где решения принимаются строго сверху вниз, и способностью мобилизовать все возможности государственного капитализма для достижения поставленных целей. Кроме того, цели Катара несколько неожиданно оказались в одном русле с «общемировыми ценностями», что способствовало международной легитимации политики Дохи.

Неудачи в проецировании жесткой силы, которые испытали на Ближнем Востоке ведущие мировые державы (кампании в Ираке, Афганистане), открыли окно возможностей для обладателей «мягкой силы», на аккумулирование которой Катар потратил много сил начиная с 2000 года. По мере того как глобализация меняет само понятие «силы» в мировой политике и общее представление о каналах, по которым она может транслироваться, Катар и, в меньшей степени, ОАЭ смогли продемонстрировать, что небольшие страны способны играть непропорциональную их размерам роль на мировой арене. Растущая эффективность «мягкой силы», стабилизирующая роль суверенных фондов благосостояния, а также умелые инвестиции по миру позволили Катару выгодно разыграть свои козыри.

Во время кризисов в Ливии, а затем в Сирии наглядно появилось нечто новое: объединение различных инструментов «мягкой силы» с арсеналом силы жесткой, военной, для достижения определенных целей в регионе. Этот подход лежал в основе не слишком разрекламированного сдвига Дохи от дипломатического посредничества к интервенционистской внешней политике. Таким образом, действия Катара в 2011–2013 гг. можно рассматривать как последовательное продолжение его стратегии улучшения государственного имиджа и независимой внешней политики, но одновременно как реакцию на новые реалии Ближнего Востока.ПИК И НАЧАЛО СПАДА

В течение нескольких месяцев 2011 г. казалось, что «арабская весна» – это переломный момент во взаимоотношениях Запада и арабского мира, поскольку происходившие одно за другим восстания бросали вызов стереотипным представлениям западных людей о данном регионе. На ранних этапах волнений те нации, лидеры которых были достаточно дальновидны, чтобы возглавить процесс, получали политические, экономические и оборонные преимущества. Активность Катара (особенно в Ливии), умелое использование инструментов жесткой и «мягкой» силы находили отклик среди западных держав, которые считали эту страну своим ближневосточным рупором, агентом миротворчества и демократизации. Подобное признание увенчало десятилетние усилия Катара и позволило избавиться от негативного имиджа, осложнявшего взаимоотношения администрации Джорджа Буша с Дохой. Катар сыграл ключевую роль и в поддержании отношений между Западом и арабским миром на раннем этапе сирийского кризиса. Тогда эмират призвал Лигу арабских государств к решительным действиям после того, как работа СБ ООН забуксовала.

Успех лидеров Катара очевиден, о нем можно судить по комплиментам, звучащим на Западе. Министр обороны Франции Жерар Лонже выразил чувства многих, когда на радостях заявил (по поводу участия Катара в создании бесполетной зоны в Ливии), что «впервые Европе удалось достичь с арабским миром такой степени взаимопонимания». Еще более высокая похвала прозвучала из уст Барака Обамы по окончании его встречи с эмиром Катара в Белом доме в апреле 2011 г.: «Думаю, нам не удалось бы сформировать широкую международную коалицию, включающую не только страны НАТО, но и арабские государства, без лидерства эмира». Однако вечером того же дня на обеде для частных доноров в Чикаго тон Обамы был несколько иным. Не зная о том, что микрофон включен, он высказался об эмире следующим образом: «Довольно влиятельный парень, пропагандирующий демократию на Ближнем Востоке. Реформа, реформа, реформа – об этом денно и нощно вещает “Аль-Джазира”. Но сам он не слишком спешит реформировать свою страну. В Катаре демократизация идет ни шатко ни валко. Одна из причин в том, что доход на душу населения в Катаре – 145 тыс. долл. в год. Это позволяет легко гасить любые конфликты».

Ливийская кампания стала кульминацией в процессе «взросления» Катара и превращения его в заметный фактор международной политики. Но далее начался вполне естественный спад. Активное внешнее вмешательство, в том числе катарское, в Сирии не предотвратило сползания страны в пучину кровавой гражданской войны. Вскрылись факты теневого и не всегда приглядного участия Дохи в ливийском кризисе. Излишняя напористость стала вызывать ревность влиятельных соседей. В общем, недовольство Катаром начало расти, а это уже подрывает основы, созидавшиеся годами, в частности, репутацию эмирата как дипломатического посредника, поскольку его беспристрастность под вопросом. Повсеместно усиливается скептицизм относительно мотивов Дохи, особенно после того, как стало известно о рискованных играх катарского руководства, поддерживавшего «Братьев-мусульман» в Северной Африке и других местах. Главная опасность, по словам Лины Хатиб, в том, что «отсутствие последовательной внешней политики повышает риск дестабилизации в Катаре под воздействием внешних и внутренних факторов, и это идет вразрез с одним из главных мотивов катарской внешней политики: сохранение внутренней безопасности и стабильности».

Новое руководство, пришедшее к власти в Катаре 25 июня 2013 г., столкнулось с необходимостью противостоять этой негативной динамике. Отстранение через неделю от власти в Каире правительства «Братьев-мусульман» вынудило Доху работать в режиме сдерживания кризиса и заставило нового молодого эмира шейха Тамима бен Хамад Аль-Тани дистанцироваться от задиристой политики своего отца и, что еще важнее, от политики Хамада бен Джассима. Катар, щедро поддержавший в финансовом отношении каирское правительство «братьев», не участвовал в финансовой и топливной помощи переходному правительству, сменившему в июле президента Мурси, ее предоставили Саудовская Аравия, Кувейт и ОАЭ на общую сумму в 12 млрд долларов. Прежнее руководство эмирата публично поддержало политические силы и группировки, которые затем себя дискредитировали или были вытеснены на периферию политической жизни, нынешнее руководство вынуждено действовать на новом поле региональной политики. И эти новые условия почти диаметрально противоположны благоприятному для Дохи раскладу сил в начале «арабской весны», когда национальные интересы Катара совпадали с целями мятежников в странах Северной Африки.

Кристиан Коатс-Ульрихсен – научный сотрудник Института публичной политики Джеймса Бейкера при Университете Райса.