Новости. Обзор СМИ Рубрикатор поиска + личные списки
Главные отличия.
Платный доступ на polpred с деловой информацией высшего качества. Скажите об этом директору библиотеки.
Согласно последним данным Детского фонда ООН (UNICEF), в Азербайджане 99% мужчин и 96% женщин владеют грамотой. По данным отчетa UNICEF, по сравнению с 1990г. показатель грамотности в Азербайджане остался неизменным. В России показатель грамотности среди мужчин составляет 100%, среди женщин – 99%, в Армении соответственно – 99% и 98%, Беларуси и Украине – 100% и 100%, Китае – 92%и 78%, Грузии – 100% и 99%, Иране – 83% и 69%, Казахстане, Узбекистане и Таджикистане – 100% и 99%, Молдове – 99% и 96%, Пакистане – 57% и 28%, Турции – 93% и 77%. Cогласно исследованиям, в Азербайджане на каждую сотню жителей приходится 22 пользователя телефонов и всего 4 – интернета. Коэффициент охвата начальным образованием в стране среди мужчин равен 93%, женщин – 92%. Чистый коэффициент посещаемости начальной школы среди мужчин и женщин равен 88%. Коэффициент охвата же средним образованием равен в Азербайджане 81% для мужчин и 79% – для женщин.
Нижняя палата парламента Таджикистанана заседании приняла госбюджет на 2005г. Дефицит бюджета не изменился по отношению к ВПП по сравнению с бюджетом текущего года и составит 0,5%, сообщил премьер-министр страны Акил Акилов, выступая перед депутатами нижней палаты парламента Таджикистана. По словам премьера, расходная часть принятого бюджета составит 1 млрд. 291 млн. сомони (425,5 млн.долл., доходная часть 1 млрд. 256 млн. (414 млн.долл.), дефицит – 35 млн. сомони (11,5 млн.долл., или 0,5% к ВВП. «Бюджет безусловно социально-ориентированный, т.к. 46% его расходов составят расходы на социальную сферу», – отметил Акилов. Дефицит бюджета будет покрываться за счет поступлений от приватизации, реализации казначейских векселей за счет депозитов бюджета, грантовых и кредитных поступлений в 107 млн. 500 тыс. сомони (35,4 млн.долл. Налоговые поступления в госбюджет прогнозируются в 1 млрд. 148 млн. 500 тыс. сомони (377,8 млн.долл. Расходы бюджета на образование и здравоохранение на 2005г.составят 250 млн. сомони (82,4 млн.долл. и 91 млн.долл. сомони (30 млн.долл.) соответственно. «Расходы на здравоохранение на душу населения в 2005г. составят 14 сомони (4,61 долл.), что вдвое превышает этот показатель на текущий год», – отметил министр финансов Сафарали Наджмуддинов.По словам председателя парламентского комитета по бюджету Сановбар Хамидовой, в 2005г. объем ВВП составит 7 млрд. сомони (2,3 млрд.долл.) по сравнению с 5 млрд. 100 млн. сомони (1,6 млрд.долл.) в 2004г. Объем производства планируется увеличить на 8%. Среднегодовой курс таджикского сомони в принятом бюджете планируется на уровне 3,3 сомони за 1 долл., а инфляция не должна превысить 6% (в 2003г. – 3,25 сомони за 1 долл. и 7% соответственно). Субсидии малоимущим 7ям предполагается около 40 млн. сомони (13,2 млн.долл. В бюджете, по словам Наджмуддинова, также заложены выплаты по внешней задолженности на 126 млн. 300 тыс. сомони. По данным МВФ, в 2004г. внешний долг Таджикистана сократился с 1 млрд.долл. 33 млн.долл. в конце 2003г. до 822 млн.долл., благодаря списанию 13 млн. долл. долга перед Пакистаном и обращением долга перед Россией в инвестиции и активы на территории Республики Таджиистан. Проект бюджета до конца 2004г. будет утвержден верхней палатой таджикского парламента, а затем подписан президентом Имомали Рахмоновым.
Британские кинематографисты призывают правительство ужесточить борьбу с видеопиратами. Кинематографический совет Великобритании в понедельник представил ряд рекомендаций, которые могут помочь справиться с потоком нелегальных DVD-дисков на рынке страны. Кинематографисты предложили правительству более тщательно контролировать «блошиные рынки», где продается большая часть пиратских DVD. Также планируется установить наказание за использование видеокамер в кинозалах, откуда приходит подавляющее большинство так называемых «тряпичных» копий, снятых с экрана во время сеанса. Кроме того, компаниям-правообладателям рекомендуется дать возможность пользователям загружать лицензионные версии фильмов со специальных интернет-сайтов за небольшую плату. Кинематографический совет предлагает поощрять людей, которые сообщают о фактах продажи нелегальных дисков, а также проводить просветительские кампании среди населения, особенно в среде молодежи.В Великобритании один из самых больших объемов нелегальной видеопродукции в Западной Европе. В этом году на территории королевства было изъято 3 млн. нелегальных DVD. В то же время, как отмечают представители Федерации против кражи авторских прав, это всего лишь 5% общего количества пиратских дисков, находящихся в обороте. По оценкам экспертов по авторскому праву, общий объем «черного рынка» этой продукции составляет 500 млн. фунтов стерлингов и имеет тенденцию к росту. «Видеопиратство – это не преступление, в котором нет жертв, на самом деле оно угрожает будущему кинопроизводства и отнимает хлеб у тех, кто занимается производством лицензионных дисков», – заявил руководитель Кинематографического совета Великобритании Джон Вудворд. По его словам, «видеопираты – это не безобидные персонажи, а профессиональные преступники, связанные с организованной преступностью и наркотиками». Большинство пиратских дисков поступает на британский рынок из Пакистана, Малайзии и Китая. Помимо этого, британские кинематографисты выразили озабоченность ростом объемов видеопиратства в России, которая также становится источником нелегальной видеопродукции.
![Главное](/images/star.png)
История
Если когда-нибудь Африка станет единой, то ее центром будет ЮАР. Успехи в развитии сельского хозяйства, промышленности и технологий очевидны, особенно на фоне остального континента. Задача, которую ставит перед страной правительство, заключается в том, чтобы лидерство корпораций создало долгосрочную основу благополучия для всей страны, а затем и для всего континента. В ЮАР реализуется амбициозный и масштабный проект по перераспределению капитала и собственности в рамках «общественно-частного партнерства». Конечная цель – превращение ЮАР в центр силы мирового масштаба.
Весной 2004г. в ЮАР широко отмечалась десятая годовщина наступления «свободы», под которой подразумеваются первые в истории страны всеобщие выборы и победа на них АНК – партии черного большинства. До этого чернокожее население было лишено гражданских прав и подчинялось правительству белого меньшинства. Идеология раздельного проживания и основанный на ней режим, получивший название апартеид («разделение»), был причиной международной изоляции ЮАР.
Смена власти в 1994г. прошла бескровно и относительно спокойно. Бывшие «угнетатели» и «угнетаемые» сумели найти общий язык как в политике, так и в экономике. Удивительная мягкость перемен объясняется, не в последнюю очередь, договоренностью двух авторитетных лидеров – Фредерика де Клерка (последнего белого президента) и Нельсона Манделы (первого черного). Распространено мнение о том, что их смерть или окончательный уход из политики может привести к катастрофическому всплеску неконтролируемого экстремизма. Объективно каждый следующий год мирного сосуществования общин делает подобную мрачную перспективу все менее вероятной.
Черных в ЮАР принято называть «черными» (blacks), а белых – «белыми», мы также будем использовать эти термины. Официальная идеология объединяет черных, женщин и инвалидов в категорию HDSA – Historically Disadvantaged South Africans («исторически ущемленные южноафриканцы»). В стране принят ряд законодательных и подзаконных актов, обеспечивающих HDSA целый ряд преференций при устройстве на работу, продвижении по службе и получении образования. Причем эти преференции должны предоставлять не только госструктуры, но и частные компании – в качестве компенсации за то, что на протяжении десятилетий они пользовались дешевым трудом угнетенных.
На бытовом уровне между черными и белыми поддерживаются отношения напряженного баланса сил, по-прежнему широко распространено раздельное проживание, чрезвычайно редки смешанные браки. Самое распространенное объявление на частных домах и офисах столицы ЮАР Претории – Armed Response («Вооруженный ответ») – сопровождается, как правило, лаконичной рекламой какой-нибудь охранной компании. Эти охранные компании дали работу большинству белых, уволившимся из армии и полиции после 1994г. В ЮАР постепенно начинает возникать проблема безработицы и даже нищеты среди белого населения. Официальная статистика говорит о 200 тыс. (из 6 млн.) белых, живущих сейчас за чертой бедности, то есть меньше, чем на доллар в день. Для обеспеченных белых граждан основной проблемой, омрачающей существование, является бандитизм. Возможно, он и не имеет расовой основы: как везде и во все времена, бедные грабят богатых. Но богатые (пока), в основном, белые, а бедные (пока) – черные. Поэтому черные часто грабят и убивают белых, что также создает основания для разжигания розни.
Основу белого населения ЮАР составляют африканеры – потомки переселенцев из Голландии (их также называют бурами, что значит «крестьянин, фермер»). После того, как стало известно о том, что в 1994г. власть белых закончится, многие африканеры покинули страну, эмигрировали в Европу. Многие впоследствии вернулись, не сумев устроится на новом месте. Белые жители ЮАР не чувствуют себя пришельцами, колонизаторами, вообще чужими. Африканеры осознают себя белыми африканцами и таковыми, по существу, и являются. На южной оконечности материка, в районе нынешнего Кейптауна, их предки появились в 17 веке, когда эта территория не была занята ни одним из нынешних черных «народов» ЮАР (подробнее см. нашу справку). На протяжении нескольких веков потомки европейских колонистов двигались с западного побережья на восток, а волны чернокожих скотоводов – от восточного побережья на Запад. Позднее африканеры воевали за независимость Южной Африки от англичан, проиграли войну, но затем все-таки вернули себе независимость (хотя Южно-Африканский союз и был британским протекторатом до конца второй мировой войны).
Что касается других лиц, включенных в категорию HDSA – женщин и инвалидов, – то складывается впечатление, что они упомянуты для того, чтобы проходящая в стране компания empowerment («передача полномочий HDSA») получила уверенную международную поддержку. Побочным результатом усиления черных стало то, что из 49 членов недавно назначенного правительства 22 – женщины. В реальной жизни рядом со словом empowerment чаще употребляются слово black (т.е. black empowerment), чем расплывчатое и политкорректное HDSA.
Главная особенность экономической системы ЮАР – высокий уровень стратегической самодостаточности в сочетании с высоким уровнем развития экспортных отраслей. Такое редкое сочетание делает экономику весьма устойчивой и нацеленной на экспансию. Во многом благодаря накопленному потенциалу, нынешнее правительство может позволить себе эксперименты с empowerment, то есть фактически передел собственности и экономического влияния общин.
Эти эксперименты выходят далеко за рамки политического популизма. Конечная цель empowerment заключается в том, чтобы превратить ЮАР в экономический центр мощного регионального блока, который, впоследствии, должен охватить всю Африку к югу от Сахары.
Международная изоляция, которой страна подверглась во время апартеида, была весьма своеобразной, если не сказать условной. Против ЮАР были введены международные санкции, страна не входила в ООН, и занимала ключевые позиции на мировых ресурсных рынках. Даже Советский Союз был вынужден, хоть и тайно, сотрудничать с южноафриканской компанией De Beers на мировом алмазном рынке.
Определенные последствия международной изоляции сказывались. ЮАР не могла рассчитывать на стабильный импорт ближневосточной нефти. Основу энергетики страны составляет уголь, по запасам которого страна занимает 7 место в мире (5%).
Black Empowerment – «Усиление черных» или «Передача полномочий черным». Основополагающий документ – ВЕЕ (Black Economic Empowerment) Асt 2003. Специальные «хартии» приняты для добывающей промышленности; сферы информационных технологий; финансового сектора. Будет приняты ВЕЕ-хартии в области сельского хозяйства, виноделия, транспорта, строительства, туризма. В платах – рынок здоровья и парфюмерно-косметической продукции.
В хартиях вводятся термины – еmpowering companies (то есть, компании, вставшие на путь исправления – empowerment) и еmpowerment companies (уже исправившиеся). В еmpowering companies черным должно принадлежать 26% акций, в еmpowerment companies – 50,1%. Основной пафос всех документов – достижение уровня 26% акций у черных к 2014г., как в каждой отдельно взятой компании, так и в экономике в целом.
По данным Ernst and Young Management Services, в 2003г. в рамках ВЕЕ было заключено сделок на 6,5 млрд.долл. По словам Майка Лоуи (Mike Lowe), спикера оппозиционной партии «Демократический альянс», 60% приобретений приходится на Патриса Мотсепе и Токио Сессуэйла. По подсчетам BusinessMap Foundation, черные пока контролируют только 3% общей капитализации компаний, чьи акции торгуются на Бирже Йоханнесбурга (JSE) (на начало 2004г.).
Большая часть руководителей крупнейших компаний южноафриканской экономики подписали ВЕЕ-хартии, подразумевающие частичный передел собственности в пользу коренного населения, найм этого населения на работу, а также широкие социальные обязательства в рамках РРР (public private partnership). Эти уступки были платой за сохранение социального мира в стране, и платой вполне приемлемой. По своей сути ВЕЕ является абсолютно не рыночным механизмом. Крупнейший нефтехимический концерн Sasol назвал процесс ВЕЕ основным риском для своего развития в официальном заявлении для Нью-Йоркской биржи.
Белые менеджеры компаний, в большинстве своем, англичане или англо-африканцы, потомки колонизаторов. Среди белого населения они составляют только одну треть (две трети – африканеры), но занимают ключевые позиции в экономике, особенно в промышленности и финансовом секторе. Их самосознание существенно отличается от самосознания африканеров. Лучше употреблять название «африканер», так как под словом «бур» подразумевается, помимо буквального значения «крестьянин», еще и «простофиля, неумеха».
Прямым следствием ВЕЕ стало прекращение притока прямых иностранных инвестиций. В 2003г. они составили 350 млн.долл., а в 2004г. основной объем дала противоречивая сделка между «Норильским никелем» и Anglo American по приобретению акций Gold Fields. Собственно южноафриканский капитал устремился за рубеж. В ответ правительство ЮАР вводит ряд заградительных мер против вывода капитала. Например, покупка бизнеса или акций за рубежом должны быть компенсированы привлечением того же объема инвестиций из-за рубежа (например, через продажу акций иностранным инвесторам). Это правило не распространяется на инвестиции в страны африканского континента.
Передел собственности и новые правила ведения бизнеса не способствуют интенсивному экономическому росту. В 2004г. ВВП увеличился только на 2,4%, доход на душу населения остался практически не прежнем уровне; приток прямых иностранных инвестиций фактически прекратился 3г. назад. Собственный капитал южноафриканских компаний продолжает выводиться в соседние страны, несмотря на законодательные ограничения.
African Superpower – «Африканская сверхдержава». Несмотря на все противоречия, ЮАР – одна из немногих стран в мире, где есть национальная идея, и есть она потому, что без нее существование страны вряд ли возможно. Большая часть этой идеи лежит в сфере внешней политики и выражается словами to be (to become) African superpower – «быть (стать) африканской сверхдержавой». Из этого лозунга следует еще один, даже популярный – proudly South African («гордимся быть южноафриканцами»). Основным поводом для гордости является континентальное лидерство страны. И это не просто лидерство по объему ВВП или доходу на душу населения. Это определенное осознание ответственности ЮАР за происходящее на всем огромном пространстве к югу от Сахары с населением 800 млн. чел.
Когда в стране царил апартеид и черные были лишены гражданских прав, белая община изолировала себя внутри страны, а страну – внутри континента. Нынешних возможностей для экспансии не было. Безусловно, определенные интересы компаний из ЮАР были представлены в небольших соседних странах. Но даже эти ограниченные интересы воспринимались как враждебная экспансия белых угнетателей. Теперь, когда белые добровольно уступили власть большинству, исчезли и барьеры, отделявшие ЮАР от остального континента. За время изоляции в стране сформировалась диверсифицированная экономика с собственной технологической и ресурсной базой. И эта экономика готова к региональной экспансии в самых различных секторах.
По итогам года ранд стал самой сильной конвертируемой валютой в мире. По отношению к долл. ранд укрепился на 20%, по отношению к евро на 14%, к иене – на 18%. Расчет изменений за три последних года дает еще впечатляющие результаты – доллар подешевел относительно ранда в 2 раза. На первый взгляд, главная причина роста ранда – высокие цены на золото, никель, платину, уголь и другое сырье, экспортируемое из ЮАР.
Влияние объективных макроэкономических факторов не стоит преувеличивать – высокие цены на нефть, вполне могли бы оказать обратное воздействие на курс. Усиление ранда – осознанная политика руководства ЮАР. Резервный банк ЮАР не предпринимает никаких усилий для борьбы с укреплением национальной валюты. Как результат такой политики рентабельность большинства добывающих компаний близка к нулю уже 2-3г. подряд.
Убытки добывающих компаний, которые в основном принадлежат белому меньшинству, компенсируются ростом влияния ЮАР на континенте. Конечной целью является региональное экономическое доминирование. В результате, импорт в ЮАР из стран континента вырос на 61% в рандах, а за 3г. – в 2,5 раза в рандах и в 5 раз – в долл. Экономический вес страны в Африке вырос в соответствующей пропорции. Этому способствует также уход южноафриканского капитала в соседние страны. Ранд становится все популярнее как средство платежей и резервирования, и постепенно может превратиться в полноценную региональную валюту.
Последствия такой политики внутри страны остаются неоднозначными. Рост ВВП по итогам 2004г. не превысит 3%, прямые иностранные инвестиции практически перестали поступать (исключение составил «Норильский никель» с покупкой акций Gold Fields). Для добывающей промышленности издержки сильного ранда хотя бы частично компенсируются высокими ценами на мировом рынке. В чистом проигрыше – экспортеры сельхозпродукции и туристический бизнес.
Несмотря на внутриэкономическую стагнацию, ЮАР будет продолжать вести политику сильного ранда столько, сколько сможет. Политические амбиции руководства, по всей видимости, важнее задачи ускорения экономического роста. Единственный фактор, способный остановить рост ранда – опережающий рост цен на нефть, так как основную часть энергоносителей страна импортирует. Как показал опыт 3 последних лет, влияние этого фактора ограничено.
Политическая и экономическая доктрина континентального лидерства оборачивается национальной идеей и уже в этом качестве обретает функциональную завершенность. Можно сказать и иначе: колоссальное внутреннее напряжение, существующее внутри ЮАР, начинает трансформироваться в энергию внешней экспансии. Возможность превратить Африку в зону своего политического и экономического доминирования примиряет черных и белых, заставляет их сотрудничать.
Proudly South African – «С гордостью (быть) южноафриканцем». Амбиции южноафриканских элит не ограничиваются Африкой, это совершенно очевидно. Если некоторые белые, по инерции, еще чувствуют себя анклавом Севера на Юге, то для черных миссия ЮАР заключается в том, чтобы быть лидерами Юга. И многие белые, особенно те, кто связан с управлением крупнейшими корпорациями страны, начинают разделять эту идеологию.
Группа IBSA и Китай фактически являются основой политико-экономического союза развивающихся стран, оформленного, рамками G20 (основная задача которой – лоббирование интересов развивающихся стран в ВТО). В эту группу входят 13 государств Латинской Америки (Аргентина, Боливия, Бразилия, Венесуэла, Гватемала, Колумбия, Коста-Рика, Куба, Мексика, Парагвай, Перу, Чили, Эквадор); 5 из Азии (Индия, Китай, Пакистан, Таиланд, Филиппины), и 3 африканских (Египет, Нигерия, ЮАР). Борис Свинцов.
В связи с решением США о новых поставках Пакистану вооружений на 1,2 млрд.долл., включая 8 самолетов электронного наблюдения Р-3С, индийское руководство заявило, что это отразится на дальнейших переговорах Индии с Пакистаном и позитивном отношении к США в Индии.
В Буэнос-Айресе в среду пройдут переговоры президентов Аргентины и Пакистана – Нестора Киршнера и Первеза Мушаррафа. Как сообщили в пресс-службе президента Аргентины, «главы государств обсудят вопросы расширения научно-технического сотрудничества и товарооборота между Аргентиной и Пакистаном». Речь идет о возможной закупке Пакистаном аргентинского спутника стоимостью 100 млн.долл. Уровень торгово-экономического сотрудничества не превышает 55 млн.долл. Аргентинская сторона заинтересована в расширении поставок продукции сельского хозяйства в Пакистан.Первез Мушарраф прибыл с официальным визитом в аргентинскую столицу из Бразилии. Мушарраф выступит перед парламентариями в Национальном конгрессе и встретится с представителями аргентино-пакистанской торгово-промышленной палаты. После Аргентины президент Пакистана посетит с официальными визитом Мексику, а затем США.
Число нелегальных мигрантов, которые пытаются пересечь турецко-греческую границу по суше, резко возрастает. Об этом заявил начальник полицейского управления приграничного города Александруполис Зисис Марагузудис. По его словам, если в прошлом году на сухопутной границе двух стран в районе реки Эврос были задержаны более 3,2 тыс. незаконных мигрантов, то за прошедшие месяцы число задержанных беженцев удвоилось, составив 6,4 тыс. человек. Также по обвинению в незаконной переправке беженцев через границу были арестованы в текущем году 26 человек, в то время как за весь прошлый год – 15. По словам представителя полиции, власти Греции ежедневно проводят рейды в районе границы и принимают меры по усилению ее безопасности, ожидая в ближайшее время новой волны незаконной миграции из Турции.Ежегодно тысячи беженцев из Турции, Ирака, Пакистана, Бангладеш и других стран, преимущественно Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии, пытаются пересечь границу Турции с Грецией в районе реки Эврос, чтобы попасть на территорию Евросоюза. Также тысячи мигрантов пытаются достичь по морю греческих островов Эгейского моря в надежде на лучшую жизнь в Европе.
Пакистан будет заниматься решением вопроса о прокладке газопровода из Ирана в Индию вне зависимости от того, удастся ли договориться с Нью-Дели по этому вопросу или нет. Об этом заявил премьер-министр Пакистана Шаукат Азиз, который находится в Индии с двухдневным официальным визитом. «Мы предложили правительству Индии присоединиться к проекту. Однако, если у них есть другие источники углеводородного сырья, Пакистан в любом случае будет заниматься этим трубопроводом для собственного использования», – пояснил премьер-министр. Кроме того, напомнил Азиз, Исламабад в настоящее время ведет переговоры с целым рядом стран – Туркменистаном, Катаром и Ираном – о поставках природного газа в Пакистан. В Пакистане ожидают, что в ближайшие 2-3г. темпы экономического роста вырастут с 6,4% до 8% в год, что повлечет за собой увеличение потребления природного газа. Так что, отметил премьер, Пакистан в любом случае будет заниматься газовым вопросом – с Индией или без нее. Впрочем, уточнил он, если у Индии есть другие планы в области энергетики, она вполне может обсудить их с Пакистаном. Вопрос о газопроводе обсуждался и на встрече с министром нефти и газа Индии Мани Шанкаром Айяром. Однако индийская сторона увязывает вопрос о строительстве газопровода с предоставлением Пакистаном Индии режима наибольшего благоприятствования в торгово-экономических отношениях. Айяр заявил после встречи с Азизом, что вопрос о газопроводе не будет рассматриваться в изоляции, он должен стать частью общего комплекса вопросов, направленных на улучшение экономических связей. «Этот проект нельзя рассматривать в изоляции. Он должен стать частью более широкого комплекса торгово-экономических отношений, и ядром этого комплекса должен стать режим наибольшего благоприятствования», – сказал министр. Айяр также отметил, что Индия хотела бы получить право использовать территорию Пакистана для транзита углеводородного сырья из центральноазиатских государств. Пакистанская сторона настаивает на том, что вопрос о режиме наибольшего благоприятствования должен решаться в рамках общего политического диалога. При этом, как подчеркнул глава пакистанского правительства, ключевым в нем для Исламабада является кашмирский вопрос.
В Йемене задержана самая крупная в истории страны партия наркотиков. На военном блокпосту в провинции Хадрамаут (780 км. к югу от Саны) был задержан грузовик, доставленный морем из Пакистана, внутри которого были спрятаны свыше 1600 кг. гашиша. Партия наркотического зелья следовала в Саудовскую Аравию. Задержанные контрабандисты, по их словам, входили в крупную международную преступную группировку наркодилеров, действующую в Пакистане, Афганистане, Иране и Саудовской Аравии. Издание указывает, что контрабандисты предлагали военнослужащим взятку в 250 тыс.долл. и 2 легковых автомобиля за пропуск наркотиков и освобождение задержанных.
Таджикская авиакомпания «ТОДЖ-Эйрлайнс» (TOJ-Airlines) купила у Харьковского государственного авиационного производственного предприятия (ХГАПП) пассажирский самолет Ан-140-100. Как сообщили в пресс-службе ХГАПП, в соответствии с подписанным контрактом, самолет будет поставлен заказчику в сент. следующего года. Таджикская сторона может также увеличить заказ до двух самолетов. Таджикистан планирует использовать воздушное судно для осуществления регулярных рейсов как на внутренних (в города Худжанд, Хорог, Гарм), так и на международных маршрутах небольшой протяженности (в Ташкент, Кабул, Исламабад и Алма-Ату).«Таджикистан стал очередным государством СНГ, которое сделало свой выбор в пользу российско-украинского Ан-140-100», – отмечается в сообщении пресс-службы. ХГАПП выполняет контракт на поставку четырех Ан-140 азербайджанскому госконцерну «АЗАЛ». Передача первого самолета в рамках данного контракта состоится в нояб. текущего года. Кроме этого, авиапредприятие получило предварительные заказы на поставку до 18 самолетов Ан-140-100 в Казахстан и предварительные соглашения еще на несколько десятков машин от авиакомпаний России и дальнего зарубежья.
Российский бизнес готов к сотрудничеству с Пакистаном в сфере высоких технологий и связи, газо- и нефтеразведки, электроэнергетики, заявил председатель комитета по промышленному развитию и высоким технологиям Торгово-промышленной палаты (ТПП) РФ Степан Сулакшин. Он возглавляет делегацию представителей российских деловых кругов, прибывшую в Пакистан для налаживания двусторонних торгово-экономических связей. «Российский бизнес готов к сотрудничеству с Пакистаном в области газо- и нефтеразведки, электроэнергетике, может предоставить ряд новейших разработок в сфере высоких технологий и связи, мирном использовании космического пространства, поставить продукцию металлургии и машиностроения», – сообщил Сулакшин в интервью в среду. По его словам, главные задачи делегации в Пакистане – установить прямые контакты с деловыми кругами страны и информировать партнеров о российском рынке товаров и услуг. Накануне в Исламабаде состоялась презентация ТПП РФ, а также ряда российских промышленных компаний и научно-производственных объединений. Среди них Уральский мотоциклетный завод, АО «Пензтяжпромарматура», АО «Геонефтегаз» и другие. Воронежский НИИ телекоммуникаций во вторник уже подписал соглашение о сотрудничестве с одной из пакистанских фирм. На презентации выступили первый замфедерального министра торговли Пакистана Тасним Нурани и посол РФ в этой стране Сергей Песков. «Настало время наполнить наше двустороннее взаимодействие реальным содержанием, сделать его более динамичным и последовательным», – подчеркнул Песков. По его мнению, необходимо эффективно использовать высокие экономические и экспортные потенциалы обеих стран, налаживать контакты между малыми и средними предприятиями.
Объем двусторонней торговли между Россией и Пакистаном в 2003-04гг., по предварительным оценкам, составил лишь 150 млн.долл. Россия экспортирует в Пакистан химическую продукцию, удобрения, древесину, бумагу, а импортирует одежду и ткани, кожу и кожевенные изделия, пищевые продукты. В ближайшее время ожидается принятие Исламабадом важных решений в сфере развития двусторонних связей, включая участие РФ в расширении построенного советскими специалистами металлургического завода в крупнейшем пакистанском городе Карачи, а также возможность закупки крупных партий российских бульдозеров и грузовиков. В среду презентация российских предприятий и институтов пройдет в Карачи.
Сегодня в центральном офисе ОАО «Газпром» состоялась рабочая встреча председателя правления Алексея Миллера и Чрезвычайного и Полномочного Посла Исламской Республики Пакистан в Российской Федерации Ифтихара Муршеда. Стороны обсудили вопросы активизации сотрудничества ОАО «Газпром» с министерством нефти и природных ресурсов Пакистана, а также с нефтегазовыми компаниями страны, в соответствии с Меморандумом о взаимопонимании между ОАО «Газпром» и министерством нефти и природных ресурсов Пакистана. В частности, рассматривались перспективы двустороннего сотрудничества в сфере разведки и разработки нефтегазовых месторождений, развития газовой инфраструктуры Пакистана, создания системы подземного хранения газа, реализации проектов по использованию природного газа в качестве моторного топлива. Как сообщили в управлении по работе со СМИ ОАО «Газпром», особое внимание стороны уделили проекту строительства газопровода Иран-Пакистан-Индия и возможности участия ОАО «Газпром» в реализации этого проекта. Для активизации взаимодействия сторон было принято решение о создании в «Газпроме» рабочей группы по сотрудничеству с Пакистаном.Доказанные запасы природного газа Пакистана составляют 750 млрд. куб. м. – шестое место в азиатско-тихоокеанском регионе (после Индонезии, Австралии, Малайзии, Китая и Индии). Ежегодная добыча составляет 21 млрд. куб. м. (данные за 2003г. Весь добываемый газ потребляется внутри страны. В энергобалансе Пакистана природный газ составляет 43%, нефть – 37%. В соответствии с прогнозами, к 2006г. спрос на природный газ в стране увеличится до 30 млрд.куб.м. 11 нояб. 2002г. в Исламабаде был подписан Меморандум о взаимопонимании между ОАО «Газпром» и министерством нефти и природных ресурсов Пакистана.
Эмбарго на поставки оружия в Кот-д'Ивуар ввел Совет Безопасности ООН. Единогласно принятая резолюция предусматривает также установление с 15 дек. запрета на поездки и замораживание финансовых активов лиц, ответственных за ухудшение ситуации в этой западноафриканской стране, в случае невыполнения ее правительством и повстанцами в полном объеме прошлогоднего соглашения о прекращении огня. В первоначальном проекте документа, внесенном Францией на прошлой неделе, предполагалось немедленное введение всех перечисленных санкций. Затем в процессе консультаций по инициативе Китая, России, Пакистана было решено отодвинуть срок замораживания активов и запрета на поездки на месяц с тем, чтобы дать сторонам время на выполнение решения СБ. При этом по настоянию Африканского Союза Совет Безопасности постановил ввести эмбарго на поставки оружия незамедлительно. Список лиц, подпадающих под санкции, должен выработать комитет Совета Безопасности. Как ожидается, в него попадут президент Кот-д'Ивуар Лоран Гбагбо и лица из его ближайшего окружения, а также лидеры повстанческих группировок. По мнению Франции, все они имеют непосредственное отношение к вспышке насилия в стране, разжигая вражду провокационными призывами.Ситуация в Кот-д'Ивуар, где после многолетней гражданской войны в янв. 2003г. при посредничестве Парижа было заключено мирное соглашение, обострилась 4 нояб., когда правительственная авиация совершила налет на позиции французских миротворцев в контролируемом повстанцами городе Буаке. Тогда были убиты 9 военнослужащих из бывшей метрополии и 1 гражданин США. В ответ французские войска уничтожили всю ивуарийскую авиацию – 2 истребителя и 3 вертолета. После этого в Кот-д'Ивуар вспыхнули массовые антифранцузские выступления. На улицы столицы страны Абиджана вышли тыс. людей, требуя вывода «оккупационной армии». На прошлой неделе войска Франции и силы ООН эвакуировали из Кот-д'Ивуар около 5 тыс. иностранных граждан.
Губернаторы соседних провинций – пакистанского Белуджистана Оваис Ахмад Гани и афганского Кандагара Мохаммад Юнус Пуштун договорились об открытии регулярного автобусного сообщения между Кветтой и Кандагаром. После многолетнего перерыва между двумя столицами провинций будут ходить автобусы частной компании. В следующем году может также начаться строительство железной дороги от пакистанского пограничного пункта Чаман до Кандагара. Пакистанские инженеры уже провели все предварительные изыскания. Теперь этот план предстоит утвердить правительствам двух стран.
Семь государств Южной и Юго-Восточной Азии примут участие в обсуждении строительства трансазиатской железной дороги. 20 сент. представители семи государств Южной и Юго-Восточной Азии обсудят планы строительства трансазиатской ж/д магистрали, которая пройдет через территории Таиланда, Камбоджи, Мьянмы и соединит Индию и Вьетнам. Встреча пройдет в индийском г.Нью-Дели (New Delhi). В ней примут участие представители Бангладеш, Индии, Мьянмы, Шри-Ланки, Таиланда, Бутана и Непала – стран, входящих в субрегиональную группу по экономическому сотрудничеству (BIMST-EC). Идея строительства трансазиатской ж/д магистрали была впервые предложена в 1992г. на заседании Комитета ООН по экономическому и социальному развитию в Азиатско-Тихооокеанском регионе. Предполагалось, что ж/д линия протяженностью 10 000 км. свяжет столицы Вьетнама и Британии.
На первой стадии проекта предусматривалось проложить линию между Вьетнамом и Индией, а на второй стадии – связать Индию с Европой через территории Пакистана, Ирана и Турции. По ряду причин осуществление проекта было отложено на более поздние сроки. По мнению руководства ООН, эта магистраль поможет развитию торговли, туризма и улучшит отношения между государствами в регионе. В июле 2004г. правительства Индии и Мьянмы подписали меморандум о взаимопонимании по возобновлению ж/д движения. Мьянма является транспортным мостом между Индией и государствами Юго-Восточной Азией.
Президенты Таджикистана Эмомали Рахмонов и Ирана Сейед Мохаммад Хатами вылетели в понедельник из Душанбе на стройплощадки Сангтудинской ГЭС, расположенные на востоке страны в 80 км. от Душанбе. Президенты ознакомятся с ходом строительных работ на Сангтудинской ГЭС, а также на южном и северном портале пятикилометрового Анзобского тоннеля, который должен соединить Северный и Центральный Таджикистан. Иран – один из основных инвесторов строительства данных объектов. На строительство Анзобского тоннеля Ираном выделен кредит в 25 млн.долл. и грант в 10 млн.долл. В строительстве тоннеля задействована иранская техника и 50 специалистов иранской компании «Собир-интернешнл».Также согласно подписанному накануне главами двух государств соглашению, Иран инвестирует 250 млн.долл. в завершение строительства Сангтудинской ГЭС, после чего 51% акций ГЭС перейдет к иранской стороне. Президент Ирана Сейед Мохаммад Хатами прибыл в Таджикистан с официальным визитом 11 сент. 14 сент. он примет участие в саммите государств-членов Организации Экономического сотрудничества «ЭКО» (Азербайджан, Афганистан, Иран, Казахстан, Киргизия, Пакистан, Таджикистан, Туркмения, Турция, Узбекистан).
![Главное](/images/star.png)
Россия в Сети
Павел Житнюк
© "Россия в глобальной политике". № 4, Июль - Август 2004
П.П. Житнюк – заместитель главного редактора, руководитель интернет-отдела ИА «Росбалт», веб-редактор журнала «Россия в глобальной политике».
Резюме За десять лет своего существования российский сегмент Интернета переживал взлеты и падения. Сегодня это уже не загадочный феномен, далекий от происходящих в обществе процессов, а в целом сформировавшаяся полноценная медийная и коммуникативная бизнес-среда.
В этом году российский Интернет отметил знаменательную дату. Десять лет назад, в марте 1994-го, была официально зарегистрирована национальная доменная зона ru. Все эти годы Рунет (российская часть Сети) динамично развивался, переживал взлеты и падения. Сегодня это уже не загадочный феномен, далекий от происходящих в обществе процессов, а сформировавшаяся в общих чертах полноценная медийная и коммуникативная бизнес-среда.
МЕЖДУ БРАЗИЛИЕЙ И ИСПАНИЕЙ
Число пользователей Сети в России, по данным фонда «Общественное мнение», возрастает. За минувшую пару лет оно увеличилось практически вдвое. Многолетний эмпирический опыт владельцев поисковых систем и систем интернет-статистики также показывает, что число российских пользователей прирастает в среднем на 40–50 % в год.
Согласно результатам исследования компании РОМИР, на сегодняшний день Сетью пользуются 13,2 млн человек (11,7 % взрослого населения России). Суточная аудитория Рунета, по данным Rambler’s Top 100, составляет порядка 4 млн пользователей, 52 % которых находятся в России. 45 % российских пользователей живут в столице (причем 45 % москвичей в возрасте от 16 лет пользуются Интернетом чаще одного раза в три месяца), 10 % – в Санкт-Петербурге, на оставшуюся же часть российской территории приходится 45 %.
Именно в Москве, а также Санкт-Петербурге, Новосибирске и ряде других крупных городов сконцентрировано основное число пользователей: сказывается слишком значительный технологический и экономический разрыв между мегаполисами и остальной территорией страны. Если в таких развивающихся странах, как Китай, Бразилия, Индия, благодаря которым в мире сейчас растет число интернет-пользователей, высокие технологии распространяются экстенсивным путем, то в России интернетизация пошла по интенсивному пути. Как отмечает один из экспертов по российскому рынку, очень серьезным фактором остается явление, которое на Западе называется digital divide (цифровой разрыв): «…в столице и научных центрах наши программисты-самоучки разрабатывают технологии, способные конкурировать на мировом рынке, а в глубинке последним достижением техники по-прежнему остается автоматическая доилка».
В России соотношение количества интернет-пользователей и не имеющих доступа к Сети людей сопоставимо с соответствующим показателем стран, которые по уровню экономического развития приближаются к Испании или Бразилии. Сравняться в этой сфере с высокоразвитыми странами Запада нам не позволяют недостаточно стабильная экономика и крайне низкое материальное благосостояние основной массы населения.
13,2 млн человек (11,7%) взрослого населения России пользуются Интернетом (февраль-март 2004 г)
Влиятельный американский журнал Foreign Policy, ежегодно рассчитывающий совместно с компанией A.T. Kearney «индекс глобализации» (Globalization Index) для 62 стран, отвел России всего лишь 44-ю позицию в своем списке – рядом с такими странами, как Колумбия, Саудовская Аравия, Тунис и Филиппины (http://www.atkearney.com/shared_res/pdf/2004G-index.pdf). Это показательно – ведь уровень развития в стране сети Интернет (количество пользователей, защищенных сайтов и пр.) является одним из критериев определения этого индекса. В принципе, как показывает данное исследование, информационное развитие России соответствует степени ее вовлеченности в процесс глобализации.
ИНТЕРНЕТ ПРИХОДИТ В ОФФ-ЛАЙН
Реальный прорыв в области распространения новых информационных технологий в России происходит именно сейчас. И связано это не с каким-то качественным технологическим сдвигом, а с конкретными переменами в общественном сознании. Интернет-технологии перестали восприниматься как что-то необычное, таинственное, новомодное. Интернет прочно вошел в жизнь россиян, а многие «сетевые» события стали заметным явлением в жизни общества. Так, вручение Национальной интернет-премии транслировалось в 2003 году в прямом эфире Первого канала. Создан специальный сайт, с помощью которого граждане могут задать вопросы президенту Путину. Через Интернет пользователи обсуждают текущие события, поддерживают или критикуют звезд эстрады, модельного бизнеса. Например, в марте 2004-го Rambler Internet Holding стал с российской стороны соорганизатором конкурса красоты Miss Universe, причем в выборе самой красивой девушки России через Интернет могли участвовать все желающие. Таким образом, очевидно: Интернет в России уже способен работать на нужды широких групп населения, а не только для избранной элитной «тусовки», как это было практически на всем протяжении 90-х годов прошлого века.
Интернет-СМИ встали в один ряд с офф-лайновыми средствами массовой информации – газетами, телевидением, радио. По данным компании «Рамблер», более 10 % пользователей интересуются новостями, опубликованными в Интернете. Это полтора миллиона человек, и все они, как правило, люди социально активные, имеющие высшее образование и работу. То есть те, кто оказывает или в будущем сможет оказать реальное влияние на происходящие в стране процессы.
Интересы русскоязычной аудитории Интернета (по данным Rambler, 2004 г)
Как заметил на прошедшем в апреле 2004-го Российском интернет-форуме (РИФ) известный сетевой аналитик, один из авторов альтернативного закона об Интернете Михаил Якушев, в 1999 году речь о Сети в нормативных федеральных актах вообще не шла. В 2004-м Интернет был упомянут в федеральном законодательстве около 10 раз, а в законодательных актах субъектов Федерации – не менее 50. Согласно Федеральному закону РФ «О связи», доступ в Интернет признан универсальной услугой связи. Это значит, что пользование Сетью не может быть запрещено ни одному гражданину Российской Федерации.
РУНЕТ – ЯВЛЕНИЕ УНИКАЛЬНОЕ
Выступая в феврале 2004 года на конференции «Инвестиции в российский Интернет», главный редактор журнала «Интернет-маркетинг» Андрей Себрант отметил уникальность отечественного сегмента Всемирной паутины. В отличие от национальных доменных зон, скажем, Германии, Испании или Великобритании развитием русской Сети занимались люди, которыми двигал не только коммерческий интерес, но и энтузиазм. Они смогли сформировать ресурсы и сервисы, ни в чем не уступающие западным аналогам, а зачастую и превосходящие их. В зоне ru пользователь может бесплатно получить услуги, доступ к которым в западной части Сети, как правило, предоставляется только за деньги.
В данном контексте весьма показателен пример международного интернет-концерна Lycos, пришедшего в Россию со своим порталом в надежде на то, что пользователи Рунета впервые получат интернет-проект европейского уровня. Через год Lycos пришлось полностью свернуть деятельность в России. Ему не удалось заставить российского «юзера» отказаться от услуг отечественных «Рамблера» и «Яндекса». Оказалось, что отсталая, по западным представлениям, страна смогла создать интернет-продукцию, способную конкурировать с такими популярными во всем мире ресурсами, как Yahoo!, Altavista, Msn, и др.
Все крупные мировые интернет-проекты – по сути, «дети» глобализационных процессов – существуют в рамках транснациональных корпораций. Например, в поддержке и разработке сайтов Msn или Yahoo! участвуют как американские, так и другие работающие на всем мировом пространстве компании. В России же разработка, поддержка и развитие интернет-сервисов и продуктов полностью осуществляется отечественными фирмами, даже если зачастую они стартовали благодаря западному капиталу.
«Что касается информационного наполнения и потребления, Россия даст фору многим более развитым и благополучным странам, потому что народ в ней “самый читающий в мире” и процесс создания информационной сокровищницы Рунета происходил без участия государственных чиновников. Это делалось на энтузиазме, а его у русскоговорящих гуманитариев во всем мире хоть отбавляй. Библиотека Мошкова, некоммерческие проекты Лебедева, «Анекдоты из России» – все это создано силами людей, которые неплохо зарабатывают по своей основной специальности, а интернет-активность является для них способом творческой самореализации, которая, в свою очередь, является функцией таланта. А этого ресурса в России всегда хватало», – говорит главный редактор ежедневной интернет-газеты «Лента.Ру» и один из основателей российских сетевых СМИ Антон Носик. «Российские интернет-проекты способны играть на западном рынке, но для этого нужна определенная воля и решимость их создателей к переориентации на этот рынок. Тут, думаю, достаточно двух-трех успешных примеров, чтобы образовалась тенденция. Но поскольку рынок интернет-проектов у нас не слишком прозрачен, люди не спешат рассказывать о своих успехах».
По мнению Марии Говорун, главного редактора авторитетного сетевого издания Web-Inform, неудачи зарубежных инвесторов в российский Интернет объясняются также «высоким уровнем customer loyalty (привычка потребителя к конкретным маркам товаров. – Ред.), характерным для российских пользователей, что связано с ограниченным знанием инфраструктуры Интернета и, как следствие, нежеланием “менять коней на переправе”.
На фоне высокого качества интернет-сервисов и консервативности отечественных пользователей настоящей “китайской стеной” на пути западных разработчиков в Россию становятся морфология национального языка и плохое знание пользователями английского (фактор, который отсутствует во многих развивающихся странах). Из-за специфики русского языка, например, неудобно использовать немодифицированные западные технологии поиска или защиты от спама (отправка незапрашиваемой электронной почты, рассылка незапрашиваемых рекламных и информационных объявлений. – Ред.)».
Кстати, «русские хакеры», взламывающие программное обеспечение, кардеры (совершающие незаконные действия с банковскими картами или использующие подложные номера кредитных карточек для оплаты тех или иных услуг – Ред.), а теперь и спаммеры сослужили России неплохую службу. «Как выяснилось, бороться с ними могут только отечественные специалисты. Поэтому компании, работающие над производством антивирусного и антиспаммерского программного обеспечения (самый яркий пример – “Лаборатория Касперского”), имеют большой успех за рубежом», – утверждает Говорун.
УЙТИ С ОБОЧИНЫ
По оценкам декана факультета информационных технологий и программирования Санкт-Петербургского института точной механики и оптики, члена международного оргкомитета чемпионата мира по программированию Владимира Парфенова, сегодня только в Санкт-Петербурге работает около 300 компаний, занимающихся программированием. В них занято примерно 4 тысячи сотрудников. По состоянию на апрель 2003 года 90 % заказов приходят с Запада, их общий объем у российских программистов составляет порядка 240 млн долларов в год.
Для сравнения: Индия, которая занялась развитием программирования на десять лет раньше России, является лидером в этой сфере и имеет западных заказов на 6 млрд долларов в год. Большие объемы заказов также у ирландских и израильских программистов (многие из них получили образование в СССР).
По оценкам других экспертов, в 2001-м Россия освоила объем офшорного программирования в размере 200 млн, а в 2003 году эта цифра составила около 460 млн долларов.
Поскольку спрос на IT-услуги в мире продолжает расти, увеличивается и предложение со стороны новых поставщиков. Вследствие этого рынок аутсорсинга (outsourcing – размещение заказов во внешних фирмах, прежде всего зарубежных. – Ред.) становится все более обширным и разнообразным. Среди стран, относительно недавно заявивших о себе на рынке услуг по разработке программного обеспечения на заказ, следует отметить Китай, Польшу и Филиппины. Несмотря на скромную долю этих стран на мировом рынке (китайские специалисты, чей высочайший уровень нельзя недооценивать, работают в большинстве случаев на внутренний рынок), они обладают целым рядом преимуществ. Это и наличие высококвалифицированных специалистов в области IT, и конкурентоспособные цены на предлагаемые услуги, и, что особенно важно, сильная поддержка экспорта IT-услуг со стороны правительств и самой отрасли. Определяя привлекательность для заказчика той или иной страны, действующей в области офшорного программирования, западные специалисты основываются и на других качественных показателях, таких, к примеру, как политическая ситуация и культурная совместимость. Однако более чем десятилетний успешный опыт Индии, а также достижения Ирландии, Израиля, Пакистана, Китая и Филиппин показали, что в создании благоприятного климата для развития информационных технологий особенно важную роль играют государство и общественные ассоциации IT.
Качественные показатели стран, занимающихся заказным программированием (Источник: Gartner Research)
В России развитие IT никогда не сопровождалось всеобъемлющей согласованной поддержкой государства и отрасли. Тем не менее российский рынок производства программного обеспечения, пока небольшой по масштабам, развивается динамично и имеет тенденцию к дальнейшему неуклонному росту, что обусловлено наличием талантливых специалистов, высоким качеством производимых продуктов и услуг, относительно невысокими затратами на оплату труда и прочими факторами, привлекающими иностранных заказчиков.
По данным информационного агентства РБК, объем продаж на рынке информационных технологий в России в 2003 году достиг 5,8 млрд долларов. По сравнению с 2002-м отрасль выросла почти на 25 %.
Растут расходы государственных структур на информационно-коммуникационные технологии (ИКТ). По оценкам, в 2003 году государственные организации направили на развитие ИКТ около 13 млрд рублей и ожидается существенный рост очередных затрат. К сожалению, совершенно невозможно посчитать, какой процент от этих денег был реально вложен в IT, а не «распылен» между организациями и чиновниками. В сфере взаимодействия государственных структур с IT-компаниями явление «откатов» точно так же распространено, как и в других областях.
Оптимистичны и прогнозы развития рынка электронного бизнеса. На Западе снова становятся востребованными системы электронной коммерции В2В (business-to-business, «бизнес для бизнеса»). Этот сектор рынка, ориентированный на организацию взаимодействия между компаниями в процессе производства и продажи товаров или услуг, охватывает осуществляемые в Сети торговые отношения между фирмами – организацию поставок и продаж, согласование контрактов и планов. По прогнозам различных аналитических компаний, объем общемировых продаж посредством В2В-систем в 2004-м составит 2–7 трлн долларов. Национальная ассоциация участников электронной торговли (НАУЭТ) оценивает объем российского рынка он-лайновой торговли на конец 2003 года в 900 млн долларов и прогнозирует его рост в 2004-м почти на 50 %. Пока, однако, основной объем продаж приходится у нас на долю B2С (business-to-consumer, «бизнес для потребителя») – около 480 млн долларов в 2003-м и, как ожидается, 615 млн в 2004 году. Что же касается B2B и еще одного направления электронной коммерции – B2G (business-to-government, «бизнес для правительства»), то их показатели, составившие в 2003-м соответственно 316 млн и 141 млн долларов, предположительно достигнут в 2004 году 464 млн и 275 млн долларов.
Следует, тем не менее, отметить, что, какие бы цифры и финансовые показатели по российскому аутсорсингу ни назывались, они так или иначе будут в значительной степени занижены – ведь множество IT-фирм, работающих напрямую на иностранного заказчика, никак не зафиксированы ни налоговыми органами, ни статистикой. По различным подсчетам, к известным 100 процентам официально зарегистрированных российских аутсорсинговых компаний можно добавить 50–80 % нигде не учтенных IT-образований, что довольно основательно меняет картину. (Многие незарегистрированные в России офшорные фирмы не могут получить регистрацию и сделать свой бизнес легальным из-за того, что большой процент заказов составляет программное обеспечение для интернет-порнобизнеса.)
Между тем, несмотря на наличие большого количества высококлассных специалистов, Россия не стала Меккой в области IT-технологий. Этот парадокс обусловлен многолетней оторванностью России от мировой экономики, языковым барьером, непродуманной таможенной и валютной политикой государства, отсутствием государственной поддержки индустрии, связанной с разработкой программного обеспечения. Большую проблему для развития Рунета представляет «утечка мозгов» из регионов в столицу. Процесс миграции квалифицированных технических кадров вызван объективными факторами: слишком ничтожны в регионах финансовые, карьерные, социальные возможности для специалистов по сравнению с Москвой.
Несмотря на определенные успехи, наша страна до сих пор находится на обочине рынка разработки программного обеспечения. Весь оборот российского рынка заказных работ составляет менее 10 % индийского. Еще хуже обстоят дела с рынком готового программного обеспечения: по пальцам можно пересчитать тех россиян, кто в той или иной степени завоевал сколько-нибудь значимые позиции на мировом IT-рынке. Так, продукция петербургской «ПРОМТ», которая работает на российском рынке более 13 лет и специализируется на системах машинного перевода, известна за рубежом с 1996-го, системы «ПРОМТ» продаются практически по всему миру. Западный рынок дает компании примерно 40 % от ее общего оборота.
РУНЕТ: ЧТО ДАЛЬШЕ?
По мнению многих авторитетных игроков на российском интернет-рынке, время революций и глобальных потрясений в Рунете прошло. Впереди – более-менее предсказуемый и монотонный процесс эволюции. Механизм социализации в обществе постепенно изменится: жизнь людей будет все в большей степени зависеть от Всемирной паутины. Интернет может стать тем пространством, «где люди по-новому сформируют свою среду обитания» – так заявил в ходе Российского интернет-форума руководитель PR-службы «Рамблера» Иван Засурский. Стоит заметить, что все эти процессы возможны только в том случае, если в России сохранится стабильная экономическая и политическая ситуация. Кризис 1998 года, к примеру, крайне отрицательно повлиял на развитие отечественного интернет-рынка: тогда закрылись многие компании и проекты, замедлилось развитие сетей, услуг доступа в Интернет.
В последнее время настораживают попытки государства регламентировать Интернет. Безусловно, на данный момент уже назрела необходимость принятия законодательства об Интернете, но те проекты, которые предлагаются властями, сегодня, пожалуй, менее предпочтительны и гораздо более вредны для существования полноценного Рунета, чем его нынешнее состояние относительного «беззакония».
Как правило, такие предложения исходят от людей или групп, слабо представляющих себе принципы функционирования Сети. Ярким примером такого рода служит статья в «Известиях» (выпуск от 16 мая 2004 г.) мэра Москвы Юрия Лужкова «О темной стороне Интернета», представляющая собой типичный набор мифов и некорректных представлений о киберпространстве, характерных для сознания обывателя.
В целях борьбы с такими угрозами, как пиратство, нарушение авторских прав, порнография (которые, кстати, не являются болезнью исключительно Интернета), Лужков предложил повысить ответственность сетевых журналистов, лицензировать деятельность провайдеров, а самое главное — регистрировать по закону о СМИ каждый сайт, «чтобы не приходилось гадать, относится ли он, согласно нынешнему тексту закона, к “иным средствам массовой информации”». Но ведь сетевые журналисты и так давно подчиняются общему закону о СМИ, а провайдеры обязаны получать две лицензии (от Министерства связи). Реализация же третьей меры, предложенной столичным градоначальником, приведет к тому, что все сайты, не зарегистрированные как СМИ, окажутся вне закона, а остановить распространение информации, противоречащей российскому законодательству, все равно не удастся.
Ряд других общественных деятелей также выступили с инициативой законодательного регулирования Интернета. Так, сенатор от Республики Тыва Людмила Нарусова, сравнив Сеть с «мусорной ямой, зловонно попахивающей», вновь заявила о необходимости лицензировать интернет-сайты.
Впрочем, говорить о переходе Рунета на «китайскую модель» (при которой доступ граждан в Интернет полностью контролируется государством, стремящимся монополизировать этот рынок и самому стать провайдером) пока не приходится. Это связано как с объективными техническими, законодательными, финансовыми сложностями, так и с настроениями в обществе. Именно в силу этой совокупности причин провалилась скандальная идея внедрения Системы оперативно-розыскных мероприятий (СОРМ), которую операторы любой связи, включая сотовую и Интернет, должны были согласно приказу Министерства связи установить за свой счет и передать в безраздельное пользование сотрудникам Федеральной службы безопасности. В соответствии с данным актом спецслужбы получали практически неограниченное право прослушивать телефонные переговоры и читать поступившие по электронной почте сообщения. Однако Верховный суд РФ признал приказ несоответствующим Конституции.
На сегодняшний день российское интернет-сообщество консолидировалось, расширилось, приобрело определенные связи и рычаги давления во властных структурах. Так что можно надеяться: потенциальным государственным попыткам «очистить Интернет» будет противостоять достаточно мощная, способная воздействовать на общественное мнение сила.
© Журнал "Россия в глобальной политике", № 4 июль-август 2004
Рынок стран-членов Организации экономического сотрудничества (ЭКО) для Таджикистана является самым доступным и выгодным, заявил начальник Управления дальнего зарубежья министерства экономики и торговли Таджикистана Джамшед Шарипов. «Если в 2002г. оборот Таджикистана со странами ЭКО составил 568,3 млн.долл. или 39% от всего внешнеторгового оборота страны, то в 2003г. – 733,5 млн.долл. или 44% от всего оборота», – сказал он. «Заметно возрос объем торговли с Ираном, Турцией, Узбекистаном, Казахстаном и Туркменистаном, – добавил Шарипов. – В тоже время состояние торговли с другими странами региона не соответствуют имеющемуся потенциалу. Так не значителен объем торговли с Афганистаном и Пакистаном». По его словам, широкомасштабное сотрудничество Таджикистана с странами-членами ЭКО в сфере торговли создает условия для производства продукции, отвечающей требованиям мировых стандартов. В ЭКО входят Азербайджан, Афганистан, Киргизия, Казахстан, Пакистан, Таджикистан, Турция, Туркмения и Узбекистан.
Международная авиакомпания Пакистана начала выполнять регулярные полеты в Москву. Об этом сообщили в посольстве Пакистана в России. По словам пакистанского дипломата, будет выполняться 2 рейса в неделю – в воскресение и среду. Обслуживать линию Исламабад-Москва будут 2 самолета – «Боинг 747» и «Аэробус». Российская авиакомпания «Аэрофлот» прекратила полеты в Пакистан 2г. назад.
Индия и Пакистан договорились начать выдавать туристам из обеих стран групповые визы. Об этом, как передает индийское информационное агентство Ю-Эн-Ай, заявил в Агре замминистра по культуре, туризму, спорту и делам молодежи Пакистана Саед Джалиль Аббас. По его словам, соответствующая договоренность была достигнута в ходе завершившихся в среду в Нью-Дели индо-пакистанских переговоров по расширению «человеческих контактов» и упрочению отношений в области культуры. Визы сроком на 15 дней будут выдаваться для туристических групп численностью от 15 до 100 человек. По истечении этого срока, в случае необходимости, они могут быть продлены после соответствующего обращения туроператора. По словам Саеда Джалиля Аббаса, принципиальное решение по этому вопросу уже достигнуто, осталось отработать лишь некоторые технические детали. Новые визы можно будет начинать запрашивать приблизительно через месяц.Замминистра напомнил, что соглашение о взаимном обмене туристическими группами было заключено между Индией и Пакистаном еще в 90 годах, однако, по его словам, «толком оно до сих пор не выполнялось». Кроме того, сказал он, через полгода «группового эксперимента» будет рассмотрен вопрос о возможности продления виз туристам-одиночкам. По словам Аббаса, каждый год Исламскую республику посещают порядка 600 тыс. иностранных гостей.
Индия и Пакистан обменялись инициативами по облегчению визового режима и стимулированию туризма. В ходе прошедших в Дели переговоров между представителями двух стран Индия предложила открыть места паломничества, а также проводить групповые туры в обоих государствах. На встрече обсуждались возможности проведения совместных спортивных соревнований, кинофестивалей, книжных ярмарок, а также вопрос об обмене печатными изданиями.
Индия и Пакистан намерены объединить усилия в борьбе с видеопиратством. В первый день открывшихся в индийской столице индо-пакистанских переговоров о взаимодействии в культурной сфере Индия предложила сформировать специальную рабочую группу, которая занялась бы борьбой с видеопиратством и незаконным распространением в Пакистане индийских кинофильмов. Индия также намерена добиваться снятия запрета на трансляцию в соседней стране индийских телеканалов и распространение периодической печати, а также отмены ограничений на прокат своих кинофильмов в пакистанских кинотеатрах. В ходе переговоров был выдвинут ряд других предложений, нацеленных на активизацию гуманитарных контактов и укрепление двусторонних связей в области науки и искусства, образования, науки и технологий, СМИ, спорта и молодежных обменов.
Индия предложила пакистанской стороне расширить число религиозных центров, открытых для индийских паломников. Индийская стороны предложила Пакистану увеличить с 3 до 5 тыс. чел. квоту на доступ 2 раза в год – по религиозным праздникам – паломников-сикхов в Нанкану под Лахором – родной город основателя этой религии гуру Нанака.
Было также выдвинуто предложение о введении на взаимной основе облегченного порядка получения въездных виз для некоторых категорий граждан – бизнесменов, студентов, журналистов, детей, художников, а также высокопоставленных персон. Помимо этого индийцы напомнили пакистанской делегации о судьбе 54 своих военнопленных, которые до сих пор находятся в тюрьмах Пакистана.
Индийская и пакистанская делегации договорились начать обмен опытом в области демократии. В Индию пригласили руководителей Центральной избирательной комиссии Пакистана – делиться опытом с индийскими коллегами в деле организации и проведения выборов. Сейчас в Нью-Дели находится пакистанская делегация из восьми человек, в состав которой входят представители МИД и МВД, министерства информации и по делам религий. Ее возглавляет замминистра по культуре, туризму, спорту и делам молодежи Пакистана Саед Джалиль Аббас. Индийскую сторону на двухдневных переговорах возглавляет секретарь правительства по вопросам культуры Нина Ранджан.
В столицах Индии и Пакистана в предстоящие 10 дн. пройдут четыре индо-пакистанские встречи, посвященные развитию двусторонних связей, борьбе с терроризмом и наркотрафиком, урегулированию территориальных споров. Как сообщило в понедельник национальное радио Пакистана, переговоры состоятся в рамках «комплексного диалога», возобновившегося между двумя соседями в янв. нынешнего года. С понедельника в Нью-Дели замминистра по культуре, туризму, спорту и делам молодежи Пакистана Саед Джалиль Аббас будет обсуждать вопросы активизации обменов по линии своего ведомства. Речь пойдет об упрощении порядка получения турвиз и улучшении положения заключенных. В среду в индийскую столицу прибудет другая делегация во главе с замминистра обороны Пакистана Хамидом Навазом. Индийскую делегацию на переговорах возглавит его коллега Аджай Викрам Сингх.
Стороны будут обсуждать пути решения территориального спора вокруг высокогорного ледника Сайчин на севере Кашмира. Переговоры по этому вопросу не велись с 1998г. Исламабад, как ожидается, будет по-прежнему настаивать на отводе индийских войск на позиции, существовавшие до войны 1972г. В 1983г. в результате очередного конфликта Индия сумела установить контроль над частью районов Сайчина.
С пятницы в Дели будет находиться др. замминистра обороны Пакистана контр-адмирал Эхсан-уль-Хак Чоудхри, который начнет переговоры о демаркации части наземной и морской границы в Сир Грике, на стыке пакистанской провинции Синд и индийского шт. Гуджарат. Исламабад и Дели пользуются разными картами начала прошлого века, отстаивая притязания на небольшие участки района. Индия выступает за демаркацию вод шельфа, Пакистан настаивает на одновременном разграничении наземных районов.
10 авг. в Исламабаде начнутся переговоры представителей двух стран о совместной борьбе с терроризмом, наркотрафиком и контрабандой. На минувшей неделе в Исламабаде безрезультатно завершились переговоры о строительстве Индией плотины в шт. Джамму и Кашмир на р.Ченаб. По мнению Пакистана, строительство новой плотины в Индии приведет к сокращению подачи воды для нужд пакистанских крестьян. Несмотря на неудачу переговоров, стороны выразили намерение продолжит поиск взаимоприемлемых решений.
450 тыс. афганских беженцев вернулись домой в этом году. Общее число возвратившихся в Афганистан со времени начала репатриации в марте 2002г. составило 3 млн. чел. Об этом вчера на брифинге в Женеве сообщила представитель Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ) Дженифер Пагонис. Д.Пагонис сказала, что 210 тыс. беженцев вернулись из Пакистана и 242 тыс. из Ирана. По прибытии на родину репатрианты получают комплект предметов первой необходимости и участвуют в программах реинтегарции.Представительница УВКБ сообщила, что управление намерено оказать содействие в возращении на родину до 1 сент. этого года еще 190 тыс. афганцев, ранее нашедших пристанище в лагерях для беженцев на западе Пакистана. Завтра представители УВКБ проведут переговоры по этому вопросу с официальными лицами Афганистана и Пакистана. В Афганистане работает 782 представителя УВКБ. 87 из них – международные сотрудники.
США списали Пакистану 495 млн.долл. государственного внешнего долга, сообщает в пятницу национальное ТВ страны. На церемонии подписания соответствующего документа посол США в Пакистане Нэнси Пауэлл заявила, что подобный шаг Вашингтона является «новым свидетельством сотрудничества Соединенных Штатов с народом и правительством Пакистана». На конец 2003г. сумма задолженности Пакистана США составляла 2,07 млрд.долл. После разрыва с режимом талибов и безоговорочного присоединения страны к международной антитеррористической коалиции (на следующий день после совершенных в Нью-Йорке и Вашингтоне терактов) США постепенно сняли с Исламабада все введенные ранее ограничения и эмбарго. Месяц назад Пакистан получил особый статус «основного союзника США вне рамок НАТО», что теоретически дает Исламабаду возможность покупать у американцев новейшие вооружения. Накануне в Исламабаде первый замгоссекретаря США Ричард Армитидж на пресс-конференции после проведенных переговоров заявил, что США готовы рассмотреть предложения о поставках новейших вооружений этой стране.
Президент Афганистана Хамид Карзай прибудет в Исламабад 26 июля по приглашению президента Пакистана Первеза Мушаррафа. Как сообщает министр иностранных дел Афганистана Абдулла Абдулла, в Исламабаде планируется подписать соглашение об участии млн. афганских беженцев, проживающих на территории Пакистана, в предстоящих 9 окт. всеобщих выборах президента Афганистана. Абдулла провел в Исламабаде переговоры со своим пакистанским коллегой Хуршидом Мехмудом Касури. Накануне вечером на совместной пресс-конференции в пакистанской столице главы МИД двух стран констатировали, что афгано-пакистанское сотрудничество развивается динамично. На встрече достигнута договоренность о расширении торгово-экономических связей. По словам Касури, объем взаимной торговли, составляющий 700 млн.долл., планируется увеличить в течение года до 1 млрд.долл. Министры подчеркнули также необходимость продолжения совместной борьбы с терроризмом и религиозным экстремизмом. Стороны приняли решение проводить встречи и консультации руководителей внешнеполитических ведомств двух стран и их заместителей по 2 раза в год.
8 июля азеpбайджано-пакистанские переговоры на высшем уровне между президентами Ильхамом Алиевым и Паpвизом Мушаppафом в Баку завершились подписанием пяти документов. Главы государств подписали Совместную декларацию, а также межправительственные соглашения: о сотрудничестве в области туризма; взаимопомощи в области таможни; о пресечении незаконного оборота наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров; о борьбе с международным терроризмом и организованной преступностью. На состоявшейся после подписания пресс-конференции, Алиев назвал визит Мушаppафа «знаменательным событием». По его словам, между Азербайджаном и Пакистаном существуют «прекрасные отношения». Обе страны эффективно и успешно сотрудничают в политической, экономической и культурной областях.Алиев выразил признательность за постоянную поддержку Пакистаном справедливой позиции Азербайджана по карабахскому урегулированию. Назвав Азербайджан и Пакистан «союзными» государствами, Алиев отметил взаимодействие двух стран в международных и региональных организациях. Касаясь экономического сотрудничества, Алиев отметил наличие хороших возможностей для развития связей в топливно-энеpгетической сфере, туризма и сельского хозяйства. Мушаppаф заявил, что Пакистан выступает за расширение сотрудничества во всех сферах. Говоря о перспективах энергетической сферы, Мушаppаф высказался за создание совместных предприятий. Мушаppаф констатировал совпадение позиций сторон по актуальным вопросам международной жизни. В частности, по карабахской проблеме, кашмирскому, палестинскому вопросам, событиям в Ираке и Афганистане. «Пакистан всегда будет поддерживать территориальную целостность Азербайджана», – заявил Мушаppаф.
Экспорт пакистанских товаров в Таджикистан может уже в ближайшие годы быть увеличен до 50 млн.долл. в год. Как сообщило пакистанское государственное агентство Эй-Пи-Пи, об этом заявил Миан Анджум Нисар, президент Торгово-промышленной палаты Лахора (столицы наиболее промышленно развитой пакистанской провинции Пенджаб). Нисар возглавлял делегацию из 60 ведущих представителей бизнеса на прошедшей 25-27 июня в Душанбе выставке пакистанских экспортных товаров, в ходе которой представители Пакистана заключили контракты на общую сумму 2 млн.долл. По словам Нисара, в настоящее время на рынках Тажикистана преобладает продукция из Ирана (объем экспорта из этой страны достигает 90 млн.долл. в год), а общий объем продукции из Пакистана в стоимостном выражении составляет пока лишь 2 млн.долл. Прошедшая выставка доказала высокую конкурентноспособность пакистанской продукции, и это дает повод надеется на значительное увеличении экспорта в Таджикистан, отметил он. Таджикские товары вывозятся за рубеж через иранские морские порты и Грузию, преодолевая расстояние в 5 тыс. км. Гораздо ближе распложены пакистанские порты Карачи и строящийся Гвадар, находящиеся на расстоянии всего в 2,5 тыс. км. от Таджикистана. Исламабад настойчиво стремится привлечь государства Средней Азии, включая Таджикистан, к пользованию своими портами для выхода на ближневосточный и дальневосточные рынки. Пакистанские бизнесмены надеются также на заметное увеличение транзитной торговли через Таджикистан с Россией, другими государствами Средней Азии и СНГ. Представители пакистанского бизнеса предлагают своим властям оперативно рассмотреть вопрос об открытии прямого авиационного сообщения между Пакистаном и Таджикистаном, открытии в Душанбе торгпредства Пакистана, а также отделений пакистанских банков.
Вьетнамские чаеводы намерены активизировать сотрудничество с российскими партнерами. Как сообщил первый зампредседателя Ассоциации вьетнамских чаеводов Нгуен Ван Ту, по приглашению местных чаеводов со 2 по 15 июля Вьетнам посетит российская делегация во главе с президентом ассоциации «Росчайкофе» Устимом Штейманом. По словам Нгуен Ван Ту, на переговорах с российскими партнерами местные чаеводы намерены обсудить возможность увеличения поставок вьетнамского сырого чая в Россию и другие вопросы двусторонних отношений. В рамках визита делегация «Росчайкофе» посетит также ряд вьетнамских чаеводческих районов, в частности, провинции Футхо, Иенбай, Тхайнгуен, Нгеан и Ламдонг. Вьетнамский чай поставляется в 60 стран мира. После Пакистана и Тайваня Россия является одним из трех крупнейших импортеров этой продукции. По данным Нгуен Ван Ту, за первые 5 месяцев 2004г. Вьетнам поставил в Россию примерно 2,6 тыс.т. чая стоимостью более 2,1 млн.долл. По его оценкам, общий объем экспорта вьетнамского чая на российский рынок в этом году может составить 5 тыс.т. Вьетнам занимает 8 место в мире по площади чаевых плантаций – 116 тыс. гектаров. При этом он находится только на 20 месте среди мировых экспортеров чая. Благодаря активному сотрудничеству с российскими партнерами местные чаеводы надеются улучшить свое положение на мировом рынке чая.
Автобусный пассажирский маршрут, связывающий таджикский Хорог с китайским Кашгаром, открыт с 26 июня. Как сообщает информагентство «Авеста» со ссылкой на Ассоциацию международных перевозчиков автомобильного транспорта Таджикистана, утром 26 июня первый микроавтобус марки УАЗ отправился из Хорога по маршруту протяженностью 683 км., и вечером 27 июня он прибудет в Кашгар. Стоимость проезда для взрослых составляет 35 долл., для детей - 18 долл. Дети младше пяти лет смогут пользоваться услугами нового транспорта бесплатно, а для детей от пяти до 10 лет предоставляется 50% скидка. У китайской стороны действуют льготы иного порядка: например, бесплатный проезд предусмотрен для детей, чей рост ниже 110 см., а 50% скидка предусмотрена при росте от 110 до 130 см. Кроме того, пассажиры будут иметь возможность везти с собой 15 кг. груза бесплатно, а за каждый килограмм сверх нормы будет дополнительно взиматься по 0,3 долл. Для этих целей автобусы будут сопровождать грузовые машины. Пассажирские автобусы, вмещающие в себя от 8 до 45 чел., будут выходить в рейс в обоих направлениях ежемесячно каждые пять дней. Грузовое сообщение между Таджикистаном и КНР открылось с 25 мая. В перспективе планируется соединить таджикско-китайскую автомобильную магистраль с Каракорумским шоссе, выходящим на Пакистан, и Трансазиатской магистралью.
![Главное](/images/star.png)
Афганистан «освобожденный»
© "Россия в глобальной политике". № 3, Май - Июнь 2004
Кэти Гэннон – руководитель бюро агентства Associated Press в Афганистане и Пакистане. Агентство предоставило ей временный отпуск для работы в должности сотрудника по делам прессы при Совете по международным отношениям. Пишет об Афганистане и Пакистане с 1986 года. Данная статья, написанная по материалам ее поездки в эти страны в декабре 2003 – январе 2004 года, опубликована в журнале Foreign Affairs № 3 (май/июнь) за 2004 год. © 2004 Council on Foreign Relations Inc.
Резюме Спустя два с половиной года после падения режима талибов Афганистан вновь погружается в кровавый хаос. Хотя руководитель страны Хамид Карзай наделен значительными полномочиями, в действительности он слаб.
ВОЗВРАЩЕНИЕ В КАБУЛ
В 1994 году на улицах Кабула, столицы Афганистана, шли жестокие бои между группировками соперничающих полевых командиров. Удары следовали один за другим, причем часто мишенями становились простые люди. Я видела, как мальчик поднял руку, потянувшись за мячом, и осколок снаряда отсек ему кисть. 13-летняя девочка побежала домой за одеждой и одеялами, которые ее семья не успела взять с собой, в спешке покидая родные стены. Наступив на противопехотную мину, она потеряла ступню. За четыре года боев за Кабул 50 тысяч афганцев (большинство из них мирные жители) погибли, еще больше получили увечья.
В ходе одного особо жестокого нападения были скальпированы пять женщин-хазареек. И совершили это преступление не члены движения «Талибан»; до захвата Кабула этой радикальной исламистской военизированной организацией оставалось еще два года. То были люди Абдул Расула Сайяфа, одного из многих полевых командиров, сражавшихся за установление контроля над столицей. Боевики Сайяфа вели войну долгие годы – вначале против Советского Союза, после того как тот вторгся в Афганистан в 1979-м, а затем, после вывода советских войск, против других группировок моджахедов. Даже среди прочих афганских формирований личная армия Сайяфа стояла особняком. В ее рядах воевало больше арабов, чем в какой-либо другой группировке, а кроме того, она поддерживала более тесные финансовые связи с Саудовской Аравией, где были открыты представительства армии Сайяфа. В отличие от большинства афганцев он являлся членом исламской секты саудовских ваххабитов, призывающей к строгому соблюдению норм шариата. Сайяф выступал против присутствия американских войск в Саудовской Аравии и яростно отказывался признать права женщин, не желая встречаться или даже говорить с женщинами, не принадлежащими к его семье.
Через два года после зверств, учиненных над хазарейками, боевики Сайяфа вместе с тогдашним министром обороны Ахмад Шахом Масудом и президентом Бурхануддином Раббани были выбиты из города талибами. Однако сегодня многие полевые командиры вернулись в столицу, и теперь они сильны, как никогда. Всего несколько месяцев назад в ходе заседания Лойя джирги (большого совета), созванного для разработки проекта новой Конституции Афганистана, Сайяф встречался с Залмаем Халилзадом, послом США в Афганистане и специальным посланником президента Буша. Стороны отказались сообщить, о чем шла речь, однако, по распространенному мнению, Халилзад уговаривал Сайяфа поддержать несколько положений Конституции, таких, как сильная президентская власть, гарантии прав женщин, прав человека и защита религиозных меньшинств. В конце концов Сайяф согласился; неизвестно, правда, чего он попросил взамен.
Тем не менее сам факт проведения подобных переговоров вызывает тревогу, ибо отражает слабость нынешней стратегии Вашингтона в отношении Кабула. Америка уверена, что люди, в прошлом причинившие Афганистану столько бедствий, каким-то образом сумеют привести страну к демократии и стабильности в будущем. Однако факты свидетельствуют об обратном. Речь идет об упущенных возможностях, растраченном потенциале доброй воли и пренебрежении к урокам истории.
СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
Помимо Сайяфа к власти в Афганистане вернулись еще ряд основных полевых командиров, включая Мохаммада Фахима – нынешнего министра обороны, Абдул Рашида Дустума – специального посланника президента Афганистана на севере страны и Раббани – в прошлом президента, а ныне «серого кардинала» афганской политики. Все они разделяют ответственность за чудовищные убийства середины 1990-х годов. У них до сих пор есть собственные армии и собственные тюрьмы, они получают огромные доходы от нелегальной торговли опиумом (в сумме почти 2,3 млрд долларов по стране в прошлом году), от вымогательства и других форм рэкета.
Но теперь эти люди сидят за столом переговоров вместе с представителями США, ООН и другими членами афганского правительства и ведут торг за власть. И Хамид Карзай, временный правитель страны, как представляется, не в состоянии ничего с этим поделать. Ощущение «дежа вю» настолько сильно, что Лахдар Брахими, специальный представитель ООН в Афганистане, недавно заявил: нынешняя ситуация «напоминает события, последовавшие за приходом к власти правительства моджахедов в 1992-м» и приведшие спустя несколько лет к возникновению организации «Талибан».
Почему же все столь быстро пошло не так? Как разгром талибов – большая победа Вашингтона, ставшая, казалось, предвестием возрождения измученной страны, – привел к восстановлению статус кво? Ответ следует искать в событиях сентября 2001 года. Вскоре после нападений на Нью-Йорк и Вашингтон, спланированных и подготовленных на афганских базах «Аль-Каиды», Северный альянс примкнул к США в борьбе за полное уничтожение террористов и их спонсоров-талибов. Однако в число новых союзников Вашингтона вошли люди, терроризировавшие Афганистан до прихода к власти талибов, причем многие из них исповедовали почти столь же радикальную идеологию, что и само движение «Талибан» (Раббани, будучи президентом в 1992–1996 годах, выдал афганские паспорта более чем 600 арабским боевикам). Вдобавок к этому складывается впечатление, что их альянс с Вашингтоном был в лучшем случае тактическим. «Они всегда были уверены, что найдут способ переиграть нас», – считает Милтон Бирден, главный посредник между ЦРУ и моджахедами в 1980-х.
Проблемы начались еще до переговоров по Боннскому соглашению, подписанному в декабре 2001-го под эгидой ООН. Для освобожденного от талибов Афганистана этот документ должен был стать «дорожной картой» на пути к созданию нового, стабильного, демократического государства. Стороны договорились о том, что Лойя джирга соберется дважды: в первый раз, чтобы избрать временного президента и его кабинет, во второй – принять Конституцию и определить сроки проведения всеобщих выборов. Но в ходе сопровождавшего переговоры торга за посты в новом правительстве три ключевые должности – министров иностранных дел, обороны и внутренних дел – были отданы членам «Джамият-э-ислами» – входящей в Северный альянс исламистской фракции этнических таджиков под руководством Раббани.
Лидеры Северного альянса согласились на назначение главой Переходной администрации пуштуна Карзая, но только лишь потому, что у него под началом не было собственной военной группировки. На практике это означает, что Карзай мало что сможет сделать в плане влияния на тех, кто по-прежнему располагает личными армиями. В должность Карзай вступил как борец за национальную независимость, верящий в то, что Афганистан принадлежит всем афганцам независимо от их этнической принадлежности. Но мало кто из коллег разделяет его точку зрения. Новое правительство состоит из представителей сильных в военном отношении таджикских, узбекских и хазарейских фракций и слабого пуштунского большинства, возглавляемого бывшими эмигрантами, которые недавно вернулись на родину после нескольких десятилетий пребывания за границей, по большей части в Соединенных Штатах.
Видимо, США и ООН полагали, что необходимой опорой Карзаю послужит присутствие в Афганистане контингентов западных войск, которые иногда помогают проводить в жизнь его решения. Но, заявляя о поддержке Карзая, Вашингтон по-прежнему полагается на содействие независимых полевых командиров в поимке оставшихся формирований талибов и «Аль-Каиды». Эта двойственная стратегия лишь усилила бывший Северный альянс, позволив снабдить его американским оружием и деньгами, повысить его престиж. В то же время она привела к подрыву и без того слабых позиций центральной власти в лице Карзая.
Ограниченность власти Карзая и вероломство полевых командиров стали очевидны даже в Кабуле. В Боннском соглашении были четко оговорены сроки перевода личных армий в резерв. Еще до роспуска они должны были оставить Кабул. Боннское соглашение недвусмысленно определило: формирования полевых командиров должны выйти из Кабула до развертывания там международных сил по поддержанию безопасности (ISAF) в конце декабря 2001 года.
Однако командиры никогда и не собирались выполнять эти обязательства. 11 ноября, за два дня до ухода талибов из города, Сайяфу по спутниковому телефону был задан вопрос о том, как он относится к требованию США не вводить его войска в Кабул. Сайяф рассмеялся и ответил: «Наши братья будут там». Фахим, ставший впоследствии министром обороны Афганистана, занял похожую позицию. Вскоре после окончательной победы над движением «Талибан» я спросила Фахима, намерен ли он вывести войска из Кабула до прихода миротворцев. Тот твердо ответил: «Нет». Я заметила, что в Боннском соглашении совершенно определенно сказано: к моменту ввода миротворческих сил в Кабул все военные формирования должны находиться за пределами столицы. Ответ снова был отрицательный. Войска Фахима по-прежнему остаются в городе, несмотря на все усилия представителей США и ООН.
Неудивительно, что попытки Карзая повысить свой авторитет и успокоить общество имели столь малый успех. Хотя Карзай заявляет, что простым талибам и представителям пуштунского большинства нечего бояться при новом режиме, непропорционально сильное влияние Северного альянса, в котором доминируют таджики и узбеки, вселяет страх в жителей страны. Этот страх усугубляется небольшой численностью международных сил, размещенных в Афганистане. Так, в американском контингенте на данный момент насчитывается лишь около 11 тысяч военнослужащих, причем войска США используются только для поиска и нейтрализации боевиков «Аль-Каиды» и движения «Талибан». ISAF численностью 6 тысяч человек действует только в пределах Кабула.
ДУРНАЯ КОМПАНИЯ
Так кто же те люди, к которым Вашингтон обратился за помощью в организации поимки Усамы бен Ладена? Глава администрации Карзай превозносил моджахедов как героев за роль, сыгранную ими в 1980-е в войне с Советским Союзом. Но рядовые афганцы относятся к ним иначе. Когда я была в Афганистане в декабре 2003 года, многие афганцы говорили, что моджахеды лишились права называться героями и стали преступниками, когда в 1992-м взяли Кабул и направили оружие друг против друга и против мирных горожан. Сегодня ответственность за убийства практически полностью возложена на Гульбуддина Хекматьяра, бежавшего в Иран в 1996 году и ныне ведущего борьбу против центрального правительства. Это он, стремясь заполучить больше власти, обстреливал Кабул в 1992–1996 годах. Но сами афганцы, пережившие то время, знают, что все фракции виноваты в случившемся. Именно Сайяф, а не Хекматьяр сказал однажды, что Кабул следует стереть с лица земли, потому что все, кто оставался в городе во времена правления коммунистов, сами являются коммунистами. Люди Сайяфа, как и боевики Ахмад Шаха Масуда и его заместителя Фахима, прославились зверствами, проводя в начале 1990-х жесточайшие операции против мирного населения.
Вашингтон, со своей стороны, кажется, осознаёт, с кем имеет дело, однако, по-видимому, американцев не тревожат прошлые деяния их партнеров. «Я не отрицаю: некоторые из них совершили чудовищные преступления», – сказал мне Халилзад в декабре (2003 года. – Ред.). Мы беседовали в сильно укрепленном здании американского посольства в Кабуле. «Вопрос в том, надо ли здесь и сейчас сталкиваться с ними лицом к лицу, или лучше прибегнуть к стратегии маневрирования. ...Если они изберут порочную линию поведения, мы можем перейти от одной тактики к другой». Не совсем понятно, однако, что, по мнению Халилзада, квалифицируется как порочное поведение. Полевые командиры уже два года пребывают у власти, и Афганистан постепенно деградирует, превращаясь в подобие наркогосударства, которое может выйти из-под контроля. Командиры не только замешаны в контрабанде наркотиков и коррупции, но и, согласно данным Афганского комитета по правам человека, повинны в жестоком обращении с согражданами и преследовании населения. Они отбирают у людей дома, безосновательно арестовывают неугодных и пытают их в своих личных тюрьмах.
Те, кто открыто выступает против моджахедов, подвергают себя опасности. Симе Самар, возглавляющей ныне этот комитет, а в прошлом – Министерство по делам женщин, угрожали смертью за то, что она осмелилась критиковать полевых командиров. То же случилось и с человеком, публично осудившим их действия во время первой Лойя джирги. Он был настолько напуган, что впоследствии попросил политического убежища для себя и своей семьи. В декабре прошлого года, в ходе второй Лойя джирги, 25-летняя Малалай Джойя, социальный работник из глубоко консервативного юго-западного региона страны, отважилась со сцены развенчать «героев-моджахедов», заклеймив их как преступников, погубивших ее родину: «Они должны предстать перед афганским и международным судом». В ответ председатель Лойя джирги Сибгатулла Моджаддеди – и сам в прошлом боевик-моджахед – пригрозил вышвырнуть ее вон, потребовал извинений (девушка извиняться отказалась, хотя от ее имени это сделали другие) и предоставил Сайяфу 15 минут для ответной речи, в которой тот назвал людей, подобных Малалай, преступниками и коммунистами. По заявлению представителей «Международной амнистии», впоследствии Малалай Джойе угрожали смертью.
У моджахедов хорошо получается притеснять собственных сограждан, однако им не очень удается справиться с задачей, поставленной Вашингтоном: захватить или уничтожить остатки формирований «Аль-Каиды» и талибов. Пока военизированные подразделения, принадлежавшие отдельным группировкам, терроризировали мирное население, талибы начали оправляться от удара и перегруппировываться, особенно на юге и востоке страны. К примеру, представители правительства и афганские сотрудники гуманитарных миссий в юго-восточной провинции Забул сообщают, что 8 из 11 районов Забула в основном контролируются талибами. В то же время значительная часть разведывательных данных о движении «Талибан», предоставленных полевыми командирами, оказалась неверной. Например, в декабре прошлого года в результате нанесенных американцами ударов по местам, где предположительно располагаются базы талибов и «Аль-Каиды», погибли 16 мирных жителей, из них 15 – дети. По мнению Бирдена, проблема заключается в том, что «американцы недостаточно дальновидны, чтобы не дать себя провести. На самом деле Запад в целом немного значит [для полевых командиров]».
Бирден предупреждает: вполне вероятно, что полевые командиры и лидеры фракций больше не захотят сотрудничать с США, поскольку в ближайшее время накопят достаточно ресурсов для того, чтобы действовать самостоятельно. Ведь они «имеют доход от маковых плантаций в размере более чем 2,6 млрд долларов и еще пару миллиардов, получаемых на регулярных контрабандных поставках… В какой момент мы станем им больше не нужны? При таком потоке денег вопрос лишь в том, когда они посмотрят на нас… и скажут: “Большое спасибо, нынешнее положение нас вполне устраивает. У меня есть большой дом, своя армия, так что лучше не трогайте меня”?».
ПОКИНУТЫЕ АФГАНЦЫ
Главные жертвы всех этих обстоятельств – простые афганцы. Народ разочарован; люди утратили иллюзии относительно мирового сообщества, которое они все чаще обвиняют в невыполнении громких обещаний, предшествовавших войне Америки с талибами. Более того, западные государства даже наделили властью людей, причинивших народу так много страданий. Согласно отчету организации Human Rights Watch, «у многих афганцев страх вызван… не только продолжающимися злодеяниями, но и воспоминаниями о преступлениях, совершенных нынешними правителями в период, когда они были у власти в начале 1990-х, до установления движением «Талибан» контроля над страной. Как сказала одна из жительниц сельской местности, “мы боимся, потому что помним прошлое”». Международное сообщество не выполнило и обязательств, связанных с предоставлением гуманитарной помощи. Всемирная гуманитарная организация Care International сообщает, что в 2002 году объем обещанной иностранной помощи афганцам составил 75 долларов на человека, а в следующие пять лет будет равняться 42 долларам в год. Для сравнения: на одного жителя Боснии, Восточного Тимора, Косово и Руанды приходилось в среднем около 250 долларов.
Есть все больше оснований полагать, что ущерб, наносимый Афганистану, будет не так легко возместить. Шанс склонить на свою сторону и умиротворить пуштунское большинство упущен из-за политики Вашингтона, который обращался с пуштунами, как с врагами, и наделил властью не их, а представителей таджикского и узбекского меньшинств. Более того, общее беззаконие, царящее в стране, приводит к тому, что гуманитарные организации уже не решаются посылать своих иностранных сотрудников за пределы столицы. Особенно настороженно они относятся к южным и восточным регионам, которые на данный момент являются наиболее опасными. Если сразу после падения режима «Талибан» в юго-восточной провинции Забул начали работу 16 международных организаций, то теперь их там осталось только две.
Возникла и новая дилемма: Вашингтон стал использовать армию для осуществления гуманитарных поставок, и многие из тех, кто занимается оказанием помощи в развитии страны, жалуются: это опасно размывает грань между военными и сотрудниками гуманитарных служб. В США утверждают, что только таким образом можно доставить гуманитарные грузы в небезопасные юго-восточные регионы. Но Пьер Краэнбюль, руководитель оперативного подразделения Международного комитета Красного Креста, объясняет ситуацию на следующем примере: «Однажды в деревню приходит офицер, ответственный за связи с гражданским населением, и беседует с жителями о будущем восстановлении страны. Потом, на той же неделе, приезжает сотрудник гуманитарной службы, тоже проводит беседу и предлагает гуманитарную помощь. Жители не делают между ними различия: оба они – западные люди, приехавшие на белой машине. Еще через несколько дней в районе проводится военная операция, и, вероятно, гибнут мирные жители. Как теперь крестьянам понять, кто именно из приходивших, возможно, собирал разведданные для предстоящей операции?»
По словам Халилзада, теперь США осознают, что сделали ошибку: им следовало еще раньше ввести войска в южные и восточные регионы, чтобы успокоить пуштунское население. В результате Вашингтон принял «ускоренную» программу действий, направленную на реализацию крупных, весьма впечатляющих восстановительных проектов командами по восстановлению провинций под руководством Министерства обороны и ряда гражданских органов, таких, как Агентство США по международному развитию и Госдепартамент. На данный момент в стране функционируют 9 таких команд, впоследствии к ним присоединятся или уже присоединяются еще несколько. Британская команда действует на севере, в Мазари-Шарифе; германская (под эгидой НАТО) – тоже на севере, в Кундузе; новозеландская – в центральном Бамиане; американцы работают в неблагополучных районах на юге и востоке страны, где преобладает пуштунское население. Джозеф Коллинз, заместитель помощника министра обороны по стабилизационной деятельности, утверждает, что в таком опасном окружении, как Афганистан, использование военных при осуществлении гуманитарной деятельности «неизбежно». Но хотя сотрудники гуманитарных организаций осознают опасность работы, они не разделяют взглядов Вашингтона на то, каким образом военная сила должна использоваться в данных обстоятельствах. По словам Кевина Генри, директора по правозащитной деятельности организации Сare International, западные воинские контингенты не должны напрямую поставлять гуманитарную помощь. Вместо этого им следует обеспечить более безопасную обстановку путем ареста членов движения «Талибан» и полевых командиров и оказания помощи в подготовке национальной полиции и армии. Это позволило бы сотрудникам гуманитарных организаций вернуться в опасные регионы и выполнить работу, с которой они справляются лучше других. Несмотря на повсеместное отсутствие безопасности и стабильности в Афганистане, есть несколько конкретных достижений. Например, в декабре 2003 года открыта новая автомагистраль Кабул – Кандагар. (Изначально проект планировали завершить в 2005-м, но работы были ускорены, как сообщается, по указанию Белого дома.) Однако подобные начинания сопряжены с огромными затратами. Строительство шоссе обошлось в 250 млн долларов, то есть около 625 тыс. долларов за километр, – ведь в регион пришлось перевезти по воздуху целые асфальтовые заводы. Тем не менее объявлено о планах провести еще 1 400 километров магистрали и подводящих к ней дорог, многие из которых будут пролегать в оставленных без внимания южных и восточных регионах. Международные доноры с Соединенными Штатами во главе заявили также о намерении возвести в стране крупную плотину ГЭС, построить новые школы, судебные и административные здания.
НЕНАДЕЖНЫЕ ДРУЗЬЯ
Учитывая суровую афганскую реальность – процветающую наркоторговлю, отсутствие безопасности во многих регионах, вяло текущее разоружение и недостаточную помощь со стороны мирового сообщества, – подобных проектов недостаточно для стабилизации обстановки. Выборы в Афганистане намечены на июнь, но не хватает денег для регистрации избирателей. К весне было зарегистрировано только 10 процентов электората.
Если Вашингтон действительно хочет помочь, он должен отказаться от сотрудничества с полевыми командирами и руководителями фракций Северного альянса. Сайяф, Фахим и их люди не могут предложить Афганистану ничего, что способствовало бы движению страны вперед. Уступки полевым командирам приведут лишь к тому, что те будут требовать все новых поблажек. Вместо этого усилия следует сконцентрировать на подготовке полиции, которая наряду с национальной армией, создаваемой при содействии США и Франции, смогла бы обеспечить безопасность на местном уровне. К сожалению, Америка, похоже, не собирается отказываться от союза с полевыми командирами. Более того, Халилзад предложил использовать местные формирования – как раз те, что в данный момент ООН пытается разоружить и реинтегрировать в афганское общество, – для обеспечения безопасности на грядущих выборах. По его словам, после проверки эти люди могли бы сотрудничать с американскими специальными войсками. Но это все равно что поставить лис сторожить курятник. К тому же ополчения действуют совместно со спецвойсками на протяжении уже двух лет, но ничто пока не указывает на улучшение их поведения. Напротив, в основном они заняты торговлей наркотиками, вымогательством и устрашением населения, используя свои связи с американскими военными для запугивания местных жителей и удовлетворения собственной жадности.
Если Вашингтон готов допустить мысль о привлечении этих людей к обеспечению безопасности на выборах, значит, последние два года мало чему научили американских политиков. Викрам Парех, главный аналитик International Crisis Group, считает, что американская политика в Афганистане – это «весьма импровизированная стратегия, направленная в первую очередь на то, чтобы создать видимость стабильности перед ноябрьскими выборами». Парех отмечает, что США и ООН придерживаются «стратегии контрольного списка задач», решая обозначенные в нем мелкие проблемы, но мало что делая для достижения в Афганистане долгосрочной стабильности. Существующий сегодня план предполагает наблюдение за выборами первого президента Афганистана (предположительно Карзая), которые должны состояться как можно скорее, и за последующей реализацией усиленной программы восстановления страны. Карзаю предстоит использовать пять лет своего президентского срока и значительные полномочия, которые он получит по новой Конституции, для создания сильных государственных институтов, включая национальную армию и полицию.
Такой подход, возможно, неплохо смотрится на бумаге, но ему присущ ряд крупных недостатков, и, по-видимому, он не учитывает нынешний хаос в стране. Похоже, Карзай действительно станет президентом. Хотя по новой Конституции глава афганского государства и получает большие полномочия, но пока неясно, способен ли Карзай ими воспользоваться. Более того, учитывая нынешнюю американскую политику и ослабевающую поддержку со стороны мирового сообщества, не стоит ожидать, что какое-либо афганское правительство сможет самостоятельно бороться с разгулом коррупции, процветающей наркоторговлей (сегодня ее объемы превысили все прежние показатели), всеобщим беззаконием, отсутствием безопасности и угрозой, которую представляют боевые формирования полевых командиров. Новая армия, насчитывающая всего 5 700 военнослужащих, теряет кадры почти с той же скоростью, что и набирает, а формирование полиции только еще началось.
И тем не менее значительное увеличение помощи со стороны мирового сообщества представляется маловероятным. Америке едва хватает ресурсов на Ирак, и вряд ли США выразят готовность взять на себя более существенную роль в Афганистане. Но Вашингтон мог бы улучшить ситуацию даже без огромных дополнительных инвестиций: достаточно нескольких ключевых изменений. Прежде всего необходимо добиться большей согласованности действий США и их европейских союзников, дабы усилить контингент НАТО в Афганистане. Лидерство Америки в этом вопросе имеет решающее значение, поскольку практически ни одна из стран – участников альянса не выразила желания послать в Афганистан более нескольких сотен военнослужащих, причем все их контингенты остаются в крупных городах, подальше от проблемных восточных регионов.
Америке пора понять, что в самом Афганистане ей нужны не полевые командиры и бывшие эмигранты, а другие партнеры. От сотрудничества с полевыми командирами необходимо отказаться. Если убрать со сцены таких деятелей, как Фахим, Сайяф и другие (возможно, путем назначения их на посольские и иные должности за пределами страны), позиции их сторонников ослабнут и процесс разоружения пойдет гораздо легче. Вашингтону также следует вступить в более тесный контакт с основной частью населения, особенно с пуштунами. В сфере обеспечения безопасности Америке надлежит сконцентрировать усилия по поиску и обезвреживанию талибов на охоте за лидерами, сотрудничавшими с «Аль-Каидой», такими, как руководитель движения «Талибан» мулла Мохаммад Омар, бывший министр обороны Маулави Обейдулла, бывший министр внутренних дел Абдул Раззак, бывший губернатор Маулави Абдул Хассан и бывший заместитель премьер-министра Хаджи Абдул Кабир. Рядовых же членов организации не стоит подвергать преследованиям. Что касается наркобизнеса, который вполне может стать главной проблемой Афганистана, то США и правительству Карзая следует присмотреться к опыту талибов, которым удалось сократить объемы наркоторговли. Талибы, наложившие в последние годы правления запрет на любые наркотики, использовали простую, но действенную стратегию: ответственность за нелегальные маковые плантации несли деревенские старейшины и муллы. Преступников на месяц отправляли за решетку, а их посевы выжигали. В результате деревенские лидеры каждое утро обязательно обходили свои территории перед восходом солнца (самое подходящее время для посева мака), чтобы убедиться, что там не выращиваются недозволенные растения.
Если Вашингтон решит принять описанную выше стратегию, у США появится шанс помочь восстановить нормальную жизнь в Афганистане или хотя бы улучшить нынешнюю ситуацию. Если же Америка отвернется от Афганистана, то она подорвет доверие афганского народа, понадеявшегося, что Запад выполнит свое обещание больше не бросать его на произвол судьбы.
![Главное](/images/star.png)
Афганистан «арендованный»
© "Россия в глобальной политике". № 3, Май - Июнь 2004
А.Ю. Дубнов – обозреватель газеты «Время новостей». Освещает события в Афганистане с 1992 года, данная статья написана по итогам поездки по стране в апреле 2004-го.
Резюме Не умаляя значимости победы Вашингтона над талибами осенью 2001 года, стоит отметить: они были не разгромлены, а просто ушли из Кабула. Точно так же, как до этого столицу покинули моджахеды. В результате и те, и другие сохранили свой боевой потенциал.
Как-то вечером мы со знакомым афганцем, много лет прожившим в Москве, ловили на окраине Кабула такси. Одна за другой машины, притормозив и осветив нас фарами, уносились дальше. Наконец какой-то водитель остановился. Высунувшись из окна, он бросил пару резких фраз, нажал на газ и умчался.
– Что он сказал?
– Вы, говорит, из тех, кто жрет собак, которых кидают вам американцы.
«Мы одеты по-европейски, и он принял нас за афганцев, которые обслуживают американский контингент, – объяснил мой спутник. – Таксисты ненавидят американцев, но еще больше – тех соотечественников, кто работает на янки».
Любому репортеру известно: попав в чужой город, прежде всего стоит поговорить с таксистами, потому что нет лучше способа проникнуться местной атмосферой. Конкретную информацию вы получите позже, но она, как правило, только подтверждает первое впечатление, которое создалось в ходе беседы с первым попавшимся тружеником извоза.
Американцев в Кабуле и вправду не любят. Кабульские дуканщики говорили мне: «Мы теперь понимаем, в чем разница между русскими и американцами. У русских характер простой и незаносчивый, вы держались с нами на равных. К американцам-то не подступиться, они нас за людей не считают».
– Но афганцы же воевали против русских.
– Ну да… Но русские в то же время нас учили, строили дороги, школы, больницы. У нас нет к ним ненависти.
ИЛЛЮЗИИ – В СТОРОНУ
То, что реальная и формальная власть в Афганистане не одно и тоже, становится понятно сразу, как только ступаешь на афганскую землю. Кабульский аэропорт увешан отнюдь не портретами главы Переходной администрации Афганистана Хамида Карзая, а многочисленными листовками с изображением Мохаммада Мирвайса Садека, погибшего в марте 2004-го. Согласно квоте, выделенной администрацией его отцу – известному полевому командиру, губернатору Герата Исмаил Хану, Мирвайс занимал пост министра гражданской авиации и туризма. Он был убит в столкновениях между сторонниками губернатора и войсками, подчиняющимися Кабулу.
Что там произошло, доподлинно неизвестно. Однако никто в Афганистане не сомневается: Мирвайс пал жертвой неудачной попытки центральной администрации (и поддерживающих ее американцев) сместить строптивого «льва Герата», как называют Исмаил Хана еще со времен сопротивления советской интервенции. В результате мартовских событий губернатор восстановил свое влияние: новым министром был назначен его очередной ставленник, служивший до этого в Герате начальником департамента образования.
Какой же политический строй установился в Афганистане после победоносной войны США против движения «Талибан» осенью 2001 года? В статье «Афганистан “освобожденный”», опубликованной в журнале Foreign Affairs, журналистка Кэти Гэннон размышляет об «упущенных Америкой возможностях и пренебрежении уроками афганской истории». «Почему все так быстро пошло не так? Каким образом разгром талибов – большая победа Вашингтона, ставшая, казалось, предвестием возрождения измученной войной страны, – привел к восстановлению статус-кво?»
Кэти Гэннон пытается понять, почему к власти в Афганистане снова пришли полевые командиры, лидеры Северного альянса: маршал Мохаммад Фахим, ставший министром обороны, генерал Абдул Рашид Дустум, которого Хамид Карзай назначил своим спецпосланником на севере страны, и другие – все те, кто «разделяет ответственность за чудовищные убийства середины 1990-х». И почему «Хамид Карзай… ничего не может с этим поделать?».
Но Кэти Гэннон не может не знать хотя бы о том, что именно «приручение» Хамидом Карзаем того же Фахима стало серьезным политическим достижением руководителя государства. Дело в том, что маршал оказался сегодня серьезным гарантом поддержки главы Переходной администрации Афганистана со стороны силовых структур страны. Правда, Фахиму это дорого обошлось: он потерял влияние среди большинства своих соратников в Панджшере. Маршал уже давно не рискует появляться там, где считают, что он продался американцам.
Журналистка критикует Вашингтон за то, что он сделал своими новыми союзниками людей, которые терроризировали Афганистан до прихода к власти движения «Талибан» и многие из которых исповедовали почти столь же радикальную идеологию, что и сами талибы. Кэти Гэннон недоумевает: как можно было допустить, что в центральной администрации слабому в военном отношении пуштунскому большинству противостоят сильные таджикские, узбекские и хазарейские фракции? При этом справедливо отмечено: «слабость» пуштунского большинства объясняется тем, что его возглавляют «бывшие эмигранты, вернувшиеся на родину после нескольких десятилетий пребывания по большей части в США».
Но самое поразительное замечание Гэннон, настроенной резко критически к афганской политике нынешней американской администрации, звучит так: «Америка уверена, что люди, в прошлом причинившие Афганистану столько бедствий, каким-то образом сумеют привести страну к демократии и стабильности в будущем».
Журналистка абсолютно права в своей критике, если она адекватно передает представления Вашингтона. Но как-то не верится, что американские руководители искренне убеждены в приверженности афганских полевых командиров демократии. Рискну предположить, что нападки коллеги на Белый дом и Госдепартамент несправедливы. В США изначально не строили иллюзий в отношении афганских моджахедов. Только очень наивный человек мог искренне надеяться, что генерал Дустум, маршал Фахим, командир Сайяф и их соратники способны стать «буревестниками» афганской демократии. На самом деле американская политика демонстрирует другой, абсолютно прагматичный подход: в Афганистане полезно все, что приносит результат. Когда-то я услышал в этой стране фразу: «Нас, афганцев, нельзя купить, нас можно только арендовать».
СРОК АРЕНДЫ
Утверждать, что в сентябре 2001-го лидеры Северного альянса Афганистана стали союзниками Соединенных Штатов в борьбе против «Аль-Каиды» и ее талибских покровителей, строго говоря, некорректно. Наоборот, это Америка присоединилась к Северному альянсу, который до трагической нью-йоркской осени нес на себе всю тяжесть войны против талибов.
Между прочим, многие афганские таджики задаются вопросом: а что, если бы был жив легендарный лидер Северного альянса Ахмад Шах Масуд? (Напомню, что его гибель в результате покушения 9 сентября 2001 года стала кровавой прелюдией атаки на Всемирный торговый центр.) И сами же отвечают: власть в Кабуле была бы иной, Америка вряд ли договорилась бы с Масудом, поскольку укрепление тех, кто поддерживал движение «Талибан», было не в его интересах. Сразу после убийства Масуда вину за покушение возлагали на талибов. Но скоро их не стало, и в выигрыше оказались те из политических наследников харизматического моджахеда, которые стали союзниками Америки. А начавшееся пару лет назад расследование обстоятельств покушения на Масуда как-то незаметно сошло на нет… Впрочем, сам Масуд постоянно повторял, в том числе и автору этих строк, что воюет не с талибами (с ними-то, мол, он всегда договорится), а с интервентами – с пакистанской армией. Действительно, именно части регулярной армии соседней страны составляли военный костяк движения «Талибан». За Исламабадом же стоял Вашингтон, и хотя Масуд не говорил об этом вслух, помнил он об этом всегда. Значит ли это, что США в то время не были заинтересованы в разгроме талибов?
Дать однозначный ответ на этот вопрос едва ли возможно. Фактом, однако, являются многочисленные попытки американской дипломатии «приручить» талибов. Контакты вашингтонских эмиссаров с представителями движения «Талибан» были отмечены сразу после прихода «исламских студентов» к власти в Кабуле в 1996 году. Чуть позже важным для США фактором, стимулировавшим интерес к новому режиму, стали крайне враждебные отношения, сложившиеся на религиозной почве между талибским Кабулом и Тегераном. Это произошло после убийства талибами (суннитами) одного из лидеров афганских шиитов – шейха Абделя Али Мазари. «Враг врага» не обязательно должен быть «другом», но игнорировать появление дополнительного фактора сдерживания по отношению к иранским аятоллам в Вашингтоне не собирались.
Следует отметить и еще один аспект афганской ситуации, оказывавший влияние на политику США. С самого начала основным внутренним противником талибов, которые представляли пуштунское большинство Афганистана, был Северный альянс – коалиция афганских этнических меньшинств: таджиков, узбеков и хазарейцев. Их лидеры, в первую очередь Ахмад Шах Масуд, пользовались негласной поддержкой Москвы, которая направляла серьезную военно-техническую помощь «северянам», в том числе через Таджикистан и Узбекистан, своих союзников по СНГ. По этой причине Америка не была заинтересована в том, чтобы Северный альянс доминировал в Афганистане.
И только гораздо позже, когда вожди движения «Талибан», отчаявшись добиться международного признания, позволили Усаме бен Ладену развернуть базы на афганской территории, а «Аль-Каида» стала основной головной болью США, антитеррористическое сотрудничество Москвы и Вашингтона на афганском направлении стало приобретать реальные очертания.
Операция «Несокрушимая свобода», начавшаяся 7 октября 2001-го, привела к быстрому свержению режима талибов. Не умаляя значимости «большой победы Вашингтона», замечу: отряды движения «Талибан» не были разгромлены, они просто ушли из Кабула. Точно так же, как пятью годами раньше под напором талибов столицу покинули подразделения моджахедов во главе с Масудом. Осенью 1996 года таджики-масудовцы вернулись в свою вотчину – Панджшерскую долину, осенью 2001-го пуштуны-талибы возвратились в свою – южные и юго-восточные провинции Афганистана (близ пакистанской границы). В результате и те, и другие сохранили свой потенциал. Такие договорные победы-поражения типичны для афганской междоусобицы. Активное сопротивление пуштунских племен было сломлено миллионами долларов, которые их вожди получили в качестве отступного от американцев. Но вспомним: «афганцев нельзя купить, их можно только арендовать».
Не подходит ли к концу срок очередной «аренды»?
БЕЗГРЕШНЫХ НЕТ
Весьма спорно мнение Кэти Гэннон о том, что «демократизаторами» Афганистана при поддержке американцев могут и должны стать представители пуштунской интеллигенции, прошедшие западную «огранку». Действительно, люди, подобные Хамиду Карзаю или министру финансов Ашрафу Гани, не участвовали в гражданской войне, не замешаны в кровавых расправах над мирными жителями. Но они, как и сами американцы, несут свою долю ответственности за установление режима талибов.
Карзай не скрывает, что был одним из тех, кто стоял в свое время у истоков создания движения «Талибан», но затем, разочаровавшись в талибах, ушел от них. Об этом говорит Хазрат Вахриз, бывший главный редактор самой популярной кабульской газеты «Седаи мардом». 35-летний хазареец Вахриз представляет новое поколение афганских политиков, вынужденных скрываться при талибах, но весьма критически настроенных и по отношению к моджахедам. Безгрешных, говорит он, в Афганистане сегодня нет, это касается и тех, кто жил за границей. Ашраф Гани, будучи в США высокопоставленным сотрудником Всемирного банка, убеждал Вашингтон в необходимости договариваться с талибами. А председатель Центрального банка Афганистана Анваруль Хак Ахади, который преподавал в США, прислал талибам поздравительную телеграмму в связи с взятием ими северных провинций и назвал их лучшими сыновьями Афганистана...
Многие в этой стране уверены: попытки пуштунской элиты «назначить» главными виновниками трагических событий последнего десятилетия только лидеров этнических меньшинств – таджиков, узбеков или хазарейцев – чрезвычайно опасны. Они приведут к очередному расколу, новому витку конфронтации между афганцами. И как доказывает советский, а ранее и британский опыт, справиться с внутриафганскими распрями не в состоянии никакая внешняя сила.
Но именно подобный подход – удаление из политики преступных полевых командиров Дустума, Сайяфа, Раббани и пр. поможет вывести Афганистан на путь демократии, – Кэти Гэннон считает правильным. Даже если ее оценка этих людей справедлива, надо помнить о том, что для многих афганцев, разделенных по этническому и региональному признаку, лидеры моджахедов остаются единственными авторитетами и даже, возможно, просто кормильцами, гарантами их физического выживания, защитниками от притеснения пуштунов. На севере Афганистана хорошо помнят, как арабские наемники, воевавшие на стороне пуштунов-талибов, вырезЗли целые узбекские семьи. Но это происходило до 11 сентября 2001 года и мало кого интересовало.
Впрочем, многие предпочитают не вспоминать событий, происходивших в Афганистане и после этой даты. Таких, как восстание талибов в крепости Калай-джанги под Мазари-Шарифом в ноябре 2001-го, куда их доставили после добровольной сдачи оружия в провинции Кундуз. Мне пришлось быть свидетелем кровавой бойни, в которую превратилось подавление этого восстания дустумовскими солдатами. Однако решающую роль сыграла срочно вызванная Дустумом американская авиация, которая превратила восставшую крепость в подобие «Герники» Пабло Пикассо.
Спустя несколько месяцев стали известны подробности массовых убийств пленных талибов, совершенных дустумовцами в тюрьме города Шибарган. Действительно, Дустум не понес наказания за эти преступления. Но не было и расследования правомерности чудовищных ковровых бомбардировок. Да, на войне бывает все, тем более на афганской. Но в таком случае справедливо ли обличать злодеяния одних и умалчивать о других?
И стоит ли так уж ополчаться на политику западных стран, как это делает американская журналистка, за то, что в Афганистане «они снова наделили властью людей, причинивших народу так много страданий»? Где в этой стране найти других вождей, которые были бы одновременно безупречны в моральном плане и способны осуществлять реальную власть?
Предположим, что Хамид Карзай – это именно такой человек. Но ставка на него как на лидера, способного консолидировать пуштунов, тоже весьма иллюзорна. Не далее как в апреле Карзай обратился к бывшим талибам с призывом забыть прежние распри и влиться в ряды строителей нового Афганистана. За исключением 150 человек, которых считают виновными в преступлениях, остальным членам движения «Талибан» была обещана полная амнистия. Ответ поступил незамедлительно. Представители талибов, находящиеся в пограничных районах Пакистана, заявили, что о сотрудничестве не может быть и речи до тех пор, пока на афганской земле находятся иностранные оккупанты. Особо было сказано о попытках демократизации: талибы пригрозили смертью всем женщинам, которые отважатся принять участие в выборах. Ответственность за кровь ляжет на их мужей, которые допустили подобное безобразие, заявили пуштунские вожди.
ДЕНЬГИ НА ДЕМОКРАТИЮ
Возможно, Кэти Гэннон не так сокрушалась бы по поводу «упущенных Америкой возможностей», если бы понаблюдала за Лойей джиргой, созванной в Кабуле весной 2004 года для принятия новой афганской Конституции. Там она бы увидела, каких усилий, а главное денег, стоило американцам обеспечить одобрение демократических норм Основного закона участниками большого совета старейшин. Сколько обид пережили многие уважаемые депутаты Лойи джирги, обнаружив, что их коллеги получали от американских спонсоров бЧльшие, чем они, «гонорары» за правильное голосование по отдельным статьям. Но на это Америка потратила все же меньше денег, чем в 2001 году на отказ афганцев воевать.
Сколько же еще понадобится денег и миротворческих контингентов, чтобы поддерживать в Афганистане хотя бы внешнее спокойствие? С одной стороны, в мире, к счастью, зреет понимание того, что потребуется много и того и другого. Но средства Афганистану пока что выделяются несоизмеримо более скромные по сравнению с другими регионами, несущими куда меньше угроз международной стабильности. С другой стороны, даже из этих средств афганцам достается немного. Западные компании осваивают западные же пакеты помощи. Западные менеджеры получают западную зарплату и обеспечивают себе западные условия жизни, предоставляя небольшой части афганцев возможность питаться «крохами с их стола».
Характерно, что в статье Кэти Гэннон нет ни одного упоминания о России. Когда она пишет о помощи Афганистану со стороны мирового сообщества, то под ним подразумевается исключительно Запад. Не правда ли, странно, особенно если вспомнить помощь России в свержении талибов, а также то, как много построили «шурави» в Афганистане с 1960-х годов и сколько афганцев они обучили? Разумеется, демократия – вещь дорогая, ее строительство, тем более в Афганистане, стоит больших денег, а у России их и на свою-то демократию не хватает. К тому же стать официальным донором Афганистана Москва не имеет права: российское законодательство не разрешает оказывать финансовую помощь стране, которая не урегулировала проблему своей задолженности, а Кабул, по самым скромным подсчетам, должен России 10 миллиардов долларов.
Тем не менее в Москве не без основания полагают, что привлечение российских специалистов для работ по восстановлению Афганистана в рамках международной помощи было бы реальным и очень быстрым подспорьем афганскому народу. БЧльшая часть разрушенной инфраструктуры страны базируется на советских технологиях, а природные ресурсы Афганистана досконально исследованы советскими геологами. В российском участии очень заинтересованы и сами афганцы: они-то точно знают, что сотрудничество с Москвой для них гораздо эффективнее и выгоднее. Однако ни один подряд в Афганистане россиянам пока даже не предложен.
Можно не соглашаться со многими выводами Кэти Гэннон, вытекающими из ее либерально-идеалистических взглядов на афганские реалии, однако нельзя не согласиться с ее позитивной оценкой опыта движения «Талибан» в борьбе с наркобизнесом. Она совершенно права, советуя Вашингтону использовать этот опыт. Автор, правда, не объясняет, почему антинаркотическая практика талибов оказалась успешной. Просто талибы разбирались в особенностях афганского национального характера и знали, как на него воздействовать. Хорошо бы изучить этот характер и всем тем, кто учит афганцев демократии.
![Главное](/images/star.png)
Внешняя политика для президента-демократа
© "Россия в глобальной политике". № 3, Май - Июнь 2004
Самьюэл Бергер был помощником президента Клинтона по национальной безопасности с 1997 по 2001 год, а в настоящее время возглавляет консалтинговую компанию Stonebridge International. Данная статья опубликована в журнале Foreign Affairs № 3 (май/июнь) за 2004 год. © 2004 Council on Foreign Relations Inc. Публикация статьи с изложением точки зрения Республиканской партии планируется на июль/август.
Резюме Администрация Буша оттолкнула от себя союзников и отвернулась от наиболее насущных мировых проблем. Чтобы успешно бороться с ОМУ и терроризмом, нужно восстановить авторитет США во всем мире.
ПАДЕНИЕ С ПЬЕДЕСТАЛА
Прошлой осенью президент Джордж Буш выступил в Национальном фонде развития демократии с важным заявлением, в котором очертил цели и задачи Соединенных Штатов. Как верно заметил президент, в интересах США – наличие политической свободы в мусульманских странах, поскольку ее отсутствие лишает людей возможности выразить недовольство мирным путем, толкает их к насилию и правонарушениям. Президент справедливо упрекнул прежние администрации в слишком мягком отношении к авторитарным арабским режимам и заявил, что Америка берет на себя трудную, но жизненно важную задачу – способствовать формированию более открытого и демократичного общества в странах Ближнего Востока. Но за редким исключением активисты демократического движения, политики, журналисты и интеллектуалы мусульманского мира – наши естественные партнеры в этом деле – отнеслись к словам Буша скептически и даже с пренебрежением. На всем Ближнем Востоке речь президента едва ли сколько-нибудь значительно повлияла на бытующие в среде простых людей представления о Соединенных Штатах и их намерениях. Проблема не в том, что идеи президента чужды арабскому миру. Согласно последним опросам, проведенным в этом регионе исследовательским центром Pew Research, значительное большинство респондентов от Марокко до Иордании и Пакистана стоят на демократических позициях. Им свойственно стремление жить в обществе, в котором руководители избираются в ходе свободного волеизъявления, где свобода слова надежно защищена и соблюдается законность. Но, как ни парадоксально, не меньше респондентов в тех же странах утверждают сегодня, что им «не нравятся американские представления о демократии».
Подобные противоречия имеют место и в других регионах. Вашингтон намерен защитить Южную Корею, если на полуострове вспыхнет война, однако растущее число молодых южнокорейцев считают, что Америка представляет собой бЧльшую угрозу для безопасности их страны, чем Северная Корея. Мы ведем с терроризмом борьбу, которая в равной степени жизненно необходима как для нашей, так и для европейской безопасности, но в глазах европейцев борьба с терроризмом все чаще ассоциируется с проявлением эгоистических интересов мощной державы, и потому они требуют от своих правительств, чтобы те отказались от участия в этой борьбе.
Такое негативное отношение частично проистекает из естественного недовольства американской военной, экономической и культурной мощью. Здесь мы мало что можем поделать, и за это нам нет необходимости оправдываться. Но такое отношение стало еще более нетерпимым из-за свойственной администрации Буша манеры добиваться своих целей. Высокомерный стиль поведения администрации и ее ничем не оправданная односторонняя политика оттолкнули тех, кто являлся наиболее вероятным сторонником восприятия американских ценностей, и вызвали оппозицию даже со стороны тех, кому наиболее выгоден успех Соединенных Штатов. В мире остается все меньше и меньше людей, допускающих наличие какой-либо связи между их устремлениями и теми принципами, которые проповедует Вашингтон.
В результате, несмотря на небывалую мощь, которой сегодня обладает Америка, уровень ее влияния редко опускался до столь низкой отметки, как теперь. Мы способны воздействовать на другие страны средствами принуждения, но нам не слишком часто удается добиться чего-либо путем убеждения. Наши важнейшие глобальные инициативы, начиная с продвижения реформ на Ближнем Востоке и заканчивая искоренением терроризма, скорее всего, закончатся провалом, если Соединенные Штаты не изменят свой подход или не сменят свое руководство.
СРЕДСТВА, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ НЕ ПО НАЗНАЧЕНИЮ
В этом году в ходе предвыборных дискуссий по вопросам внешней политики одинаково интенсивно обсуждаются как стоящие перед нами цели, так и средства их достижения. Большинство демократов согласны с президентом в том, что борьба с терроризмом и распространением оружия массового уничтожения (ОМУ) должна стать приоритетным направлением глобального масштаба, что война в Афганистане была необходима и оправданна, что саддамовский Ирак представлял собой угрозу, которую нужно было устранить тем или иным способом. Более того, по прошествии времени администрация Буша, по крайней мере на словах, приняла аргументацию демократов относительно того, что для достижения победы над терроризмом Соединенным Штатам недостаточно просто уничтожить зло, что тут необходимы еще какие-то добрые начинания, поддерживающие людей в их стремлении жить мирно и свободно, победить нищету и болезни.
Однако, ставя перед собой подобные цели, администрация придерживалась радикальных убеждений относительно того, как США должны вести себя на международной арене. Главные стратеги из администрации президента, очевидно, полагают, что в нынешнем хаотичном мире американская мощь – особенно военная – единственное реальное средство достижения целей и что, покуда мы внушаем страх, не столь важно, любят нас или нет. Эти же люди считают, что для поддержки наших усилий во внешней политике нам лучше создавать временные «коалиции заинтересованных участников», поскольку длительные альянсы требуют слишком многих компромиссов. Согласно их теории, в силу сложившихся обстоятельств Америка обязана выступать в роли доброй силы и иметь благие намерения, а потому не нуждается в чьем-либо одобрении для придания легитимности собственным действиям. К тому же они полагают, что международные организации и международное право – не что иное, как ловушки, расставленные более слабыми государствами, которые стремятся связать нам руки.
Эти идеи не новы. Во времена Трумэна и Эйзенхауэра радикальная фракция республиканцев в Конгрессе под предводительством лидера республиканского большинства в сенате Роберта Тафта ополчалась буквально против любой из мер, направленных на создание послевоенного международного порядка. Радикалы возражали против создания НАТО и размещения войск США в Европе на постоянной основе, поскольку считали, что в противостоянии замыслам Советского Союза нам следует положиться на одностороннее применение военной силы. Они выступали против учреждения Всемирного банка и МВФ, были враждебно настроены в отношении ООН. Они презирали «универсалистов» вроде Элеонор Рузвельт, поскольку те поддерживали идеи международного права. В течение короткого времени сторонники Тафта доминировали в Конгрессе (до тех пор, пока демократы и республиканцы-интернационалисты, такие, как Дуайт Эйзенхауэр, совместными усилиями не потеснили их на политической сцене). Но вплоть до сегодняшнего дня их радикальное мировоззрение никогда не определяло политику исполнительной власти.
Подлинное «столкновение цивилизаций» происходит не где-нибудь, а в Вашингтоне. А учитывая открытые разногласия между госсекретарем Колином Пауэллом и министром обороны Дональдом Рамсфелдом, можно сказать, что оно разворачивается даже внутри самой президентской администрации. И это не спор по отдельным политическим вопросам – войне в Ираке, цене соблюдения Киотского протокола или расходам на оказание помощи другим странам. Это – столкновение диаметрально противоположных взглядов на роль Америки в мире. Это – битва между либералами-интернационалистами, объединяющими в своих рядах представителей обеих партий и считающими, что обычно нам нет равных по силе, когда мы вместе с союзниками выступаем в защиту общих ценностей и интересов, и теми, кто, видимо, полагает, что Америка должна либо действовать в одиночку, либо вообще воздерживаться от каких-либо шагов. Сторонники жесткой линии в администрации Буша весьма активно выражают и отстаивают свою позицию. В год выборов демократам также следует четко изложить свои взгляды по поводу того, что они думают и что собираются делать в связи с необходимостью укреплять безопасность и благосостояние США, продвигать демократические идеалы, восстанавливать наше влияние, наш авторитет и нашу способность к лидерству. Демократы должны наметить контуры такой внешней политики, которая не только ставила бы перед страной верные цели, но и позволила бы ей снова обрести способность к их достижению.
С НАМИ, А НЕ ПРОТИВ НАС
Все послевоенные администрации, как республиканские, так и демократические, верили, что в мире есть некие вещи, с которыми нельзя не бороться: это одиозные режимы или отдельные личности, которые заслуживают быть заклейменными в качестве зла и могут быть остановлены только силой. И сегодня, не отрицая важности изменения политических и экономических условий, в которых зарождаются террористические движения, мы должны осознать: простым устранением причин возникновения терроризма мы не сможем помешать законченным террористам нанести удар по США или по странам-союзницам. Таких людей следует изолировать от общества или уничтожать.
Точно так же мы должны избавиться от успокоительных софизмов, будто свободный рынок неизбежно порождает свободное общество, а глобализация сама по себе обеспечит мир во всем мире. Страны и их лидеры – не заложники абстрактных исторических сил. Они действуют в соответствии с собственными интересами и амбициями. В обозримом будущем Соединенным Штатам и их союзникам следует быть готовыми при необходимости к применению военной и экономической силы, дабы укоротить амбиции тех, кто угрожает нашим интересам.
Ставка на силу и решимость, готовность сформулировать четкие условия взаимодействия и последствия их несоблюдения, несомненно, правильная позиция по отношению к нашим противникам. Однако грубой ошибкой нынешней администрации является то, что принцип «с нами или против нас» она применяет не только к врагам Америки, но и к ее друзьям. Проще говоря, сила аргументов произведет на наших естественных союзников гораздо большее впечатление, нежели аргументы силы. Демократически избранные лидеры, будь то в Германии, Великобритании, Мексике или Южной Корее, должны укреплять в согражданах стремление поддерживать США в реализации совместных с ними планов. Убеждая эти страны в том, что Соединенные Штаты используют свою силу на общее благо, мы тем самым даем им возможность встать на нашу сторону. Но, принуждая их действовать во имя наших интересов, мы способствуем тому, что противостояние Америке становится для них политически необходимым, а то и выгодным. Десять лет назад трудно было даже представить себе, что лидеры Германии и Южной Кореи – двух государств, обязанных своим существованием Америке, которая жертвовала ради них жизнями своих солдат, – победят на выборах под антиамериканскими лозунгами.
Начиная войну с Ираком, администрация Буша полагала, что большинство союзников присоединится к нам, если мы ясно дадим им понять, что в противном случае поезд уйдет без них. Считалось также, что мы не нуждаемся в легитимности, которую обеспечили бы одобрение и участие ООН. На практике эти теории оказались несостоятельными. Человеческие, финансовые и стратегические потери в ходе этой войны многократно возросли, а успешное завершение оккупации было поставлено под угрозу из-за того, что Вашингтону не удалось заручиться поддержкой сильных союзников (таких, как Франция, Германия и Турция, а не подобных, скажем, Маршалловым островам).
Но даже по окончании военных действий администрация продолжала терять свое влияние в лагере союзников. Много говорилось об опрометчивом решении Пентагона отказать в контрактах на восстановление Ирака компаниям из стран-союзниц по НАТО, таких, как Канада, Франция и Германия, в тот самый момент, когда Соединенные Штаты обратились к ним с просьбой о списании иракских долгов. При этом мало кто обратил внимание на еще более странное решение администрации – приостановить оказание многомиллионной военной помощи государствам, поддержавшим войну, из-за их отказа гарантировать американцам полную неприкосновенность со стороны Международного уголовного суда. В итоге получается, что мы проявили одинаковое пренебрежение по отношению как к «старой», так и к новой Европе.
Что касается ООН, то спустя несколько месяцев после вторжения в Ирак выяснилось: лидер главенствующей шиитской общины отказывается даже встречаться с американскими представителями, не говоря уже о том, чтобы принять наш план выборов. В результате Вашингтону пришлось упрашивать ООН выступить в качестве посредника. К администрации пришло запоздалое понимание того, что наши действия приобретают бЧльшую легитимность, если их одобряет мировое сообщество.
Администрации демократов предстоит подтвердить готовность США применить военную силу (при необходимости – в одностороннем порядке) для защиты своих жизненных интересов. Но для нас нет более важной задачи, чем восстановление морального и политического авторитета Америки в мире, чтобы в нужный момент мы могли убедить других присоединиться к нам. Столь крутой поворот требует выработки нового стратегического соглашения с нашими ближайшими союзниками, в особенности на европейском континенте. Вашингтону следует начать с простой декларации нашей политической программы: в борьбе с глобальными угрозами Соединенные Штаты будут в первую (а не в последнюю) очередь действовать в согласии с союзниками. Предлагая союзникам присоединиться к нам в военных операциях или восстановительных работах по государственному строительству в таких странах, как Ирак и Афганистан, мы должны быть готовы разделить с ними не только связанный с этим риск, но и право принятия решений. Именно так мы действовали, когда НАТО вступила в войну в Боснии и Косово, и именно об этом нынешняя администрация столь безответственно забыла, когда НАТО в соответствии со статьей о коллективной обороне предложила США свою помощь в Афганистане. Среди обязательств Америки в подобном соглашении должна также присутствовать необходимость последовательно уделять особое внимание подлинно глобальным приоритетам, в первую очередь борьбе с терроризмом, не отвлекаясь на частные идеологические разногласия по таким вопросам, как Киотский протокол, Международный уголовный суд и Конвенция о запрещении биологического оружия.
Подход администрации демократов к разрешению споров вокруг договоренностей с Европой должен отличаться прагматизмом и концентрироваться на том, чтобы устранять недостатки в существующих соглашениях, а не аннулировать эти соглашения. Международное право само по себе не гарантирует соблюдения содержащихся в нем положений и не решает никаких проблем. Но когда наши цели находят свое воплощение в договорных документах, мы можем в случае их нарушения заручиться международной поддержкой. К тому же ничто так не подрывает авторитет Соединенных Штатов, как представление о том, что Америка возомнила себя слишком могущественной, чтобы быть связанной нормами, которые сама же проповедует всем остальным.
СИЛА УБЕЖДЕНИЯ
В рамках нового соглашения с союзниками Соединенные Штаты должны возобновить усилия на том направлении, которое во всем мире справедливо считается залогом долгосрочных перемен на Ближнем Востоке. Речь идет о разрешении палестино-израильского конфликта. Пока конфликт продолжается, арабские правители будут использовать его как отговорку, чтобы не проводить реформы и уклоняться от открытого сотрудничества с США в борьбе с терроризмом.
Возможно, что в создавшемся на данный момент положении односторонние действия Израиля, направленные на обеспечение собственной безопасности, являются неизбежной мерой. Уже более трех лет народ этой страны подвергается беспрецедентно жестокому террору. Но действия, предпринимаемые израильским правительством, должны стать не иллюзорным финалом, а лишь этапом на пути к переменам в палестинском руководстве, которые могли бы способствовать переговорам и достижению взаимного соглашения. Если вывод израильских войск с Западного берега реки Иордан и из сектора Газа будет согласован с палестинцами, если израильская «стена безопасности» будет рассматриваться как временная мера, вызванная соображениями безопасности и демографии, а не стремлением захватить чужие земли, сохранится надежда на реальное решение этой проблемы. Если нет, пустое пространство, образовавшееся после вывода войск, превратится в несостоявшееся прибежище террористов под предводительством радикалов из ХАМАС. При подобном устрашающем сценарии палестинцы продолжат свою самоубийственную стратегию террора, следствием чего станет не оттеснение Израиля к морю, а принятие им более радикальных и жестких решений. Долгая война «на износ» обернется для Израиля еще большим разобщением и утратой иллюзий. Целое поколение детей в регионе вырастет с убеждением, что США – это проблема, а не решение.
Американская политика в отношении палестино-израильского конфликта традиционно покоилась на двух столпах. Мы – самые стойкие союзники Израиля. И мы – честный посредник для обеих сторон. Это не сделало нас беспристрастными, скорее наоборот. Мы весьма заинтересованы в достижении такого соглашения, которое одновременно гарантировало бы безопасность Израилю и достойную жизнь палестинцам. Администрация демократов должна будет со всей энергией и решимостью вновь обратиться к этим принципам. Она обязана стать надежной опорой Израиля в его борьбе с терроризмом и помочь палестинцам освободиться от своих лидеров, которых мало что заботит, кроме собственного выживания. Ей также следует показать пример международному сообществу, предложив реалистичную концепцию будущей жизни палестинцев при условии, что они признают факт существования еврейского государства Израиль и будут уважать его безопасность. Нужно наметить также концепцию создания двух государств, при которой палестинцы что-то выигрывают, а что-то теряют. Ставки очень высоки, и без участия США никакой прогресс невозможен.
Когда мы вновь присоединимся к мирному процессу и приступим к упрочению ослабленных связей с союзниками, чего попросит у них взамен президент-демократ? Прежде всего, реального направления воинских контингентов и финансовой помощи в Афганистан и Ирак. НАТО согласилась, наконец, возглавить расширенную миротворческую миссию в Афганистане, и теперь существует острая необходимость укрепить европейскими силами американское присутствие, чтобы предотвратить возвращение хаоса, бросающего вызов нашим интересам. Наряду с Пакистаном Афганистан остается передовой линией борьбы с террором. Но при нынешних взаимоотношениях с нашими союзниками по ту сторону Атлантики немногие европейцы поддерживают идею отправки войск в Афганистан для выполнения опасных миссий. Если новая администрация хочет восстановить безопасность в Афганистане и облегчить бремя, которое несут сейчас американские солдаты, ей придется заняться решением этой проблемы.
Ираку также потребуется, чтобы в решении его судьбы приняло участие целое поколение представителей международного сообщества. Независимо от того, была ли оправданна эта война, сегодня все глубоко заинтересованы в успехе Ирака. Раскол иракского общества по этническим или религиозным причинам приведет к дестабилизации обстановки на Ближнем Востоке и подстегнет радикальные движения, представляющие угрозу для современного мира. Стабильность и демократия в Ираке, напротив, стимулировали бы процесс реформ во всем регионе. Для этого потребуется длительное участие в восстановлении и политическом развитии Ирака наряду с активной позицией в военных вопросах. А она подразумевает, что международные контингенты не будут безвылазно оставаться на базах и в казармах, передоверив обеспечение безопасности плохо подготовленным иракским службам. Но поддержание военного присутствия на таком уровне невозможно, и будет считаться нелегитимным в глазах простых иракцев, если на него не будут смотреть, как на подлинно международный, а не исключительно американский проект.
Вся ирония в том, что односторонний подход администрации Буша позволил нашим союзникам остаться в стороне: дал им повод уклониться от того, чтобы взять на себя ответственность по данному и ряду других глобальных вопросов. Демократическая администрация не стала бы оттеснять союзников на второй план, когда речь идет о вопросах, которые представляются им важными. Взамен она получила бы право требовать от них гораздо больше, будь то их вклад в стабилизацию Ирака и Афганистана, демократизация на Ближнем Востоке или предотвращение распространения и потенциального применения ОМУ.
ПРЕДОТВРАТИТЬ, ЧТОБЫ НЕ ПРИШЛОСЬ УПРЕЖДАТЬ
Когда администрация Буша доказывала необходимость вторжения в Ирак, один из аргументов президента гласил: Соединенные Штаты не могут ждать, пока угроза применения ОМУ станет неизбежной. Но общий подход администрации к борьбе с распространением ОМУ противоречит этой логике.
Демократической администрации следует использовать все имеющиеся в ее арсенале средства, чтобы предупредить возникновение угрозы ОМУ, прежде чем применение военной силы станет единственно возможным решением. Наиболее верное средство, к которому Вашингтон может прибегнуть уже на раннем этапе, дабы предотвратить попадание смертоносных материалов в руки террористов или стран-изгоев, – это обезвредить такого рода материалы в месте их изначального нахождения. Но нынешняя администрация проявляет мало интереса к ускорению или расширению соответствующих программ. В начале президентского срока Джордж Буш-младший пытался даже урезать расходы на программу Нанна – Лугара по совместному сокращению угрозы, предназначенную для стран бывшего Советского Союза. При наших теперешних темпах потребуется 13 лет, чтобы повысить безопасность всех российских объектов, на которых размещены плутоний и высокообогащенный уран. Увеличение суммы финансирования программы Нанна – Лугара позволит сделать то же самое за 4 года. Но и за пределами России работают десятки исследовательских реакторов, в которых хранится сырье для производства радиологического или ядерного оружия. Нам следует возглавить глобальное движение, направленное на то, чтобы повсюду в таких местах была обеспечена безопасность ядерных материалов.
Единственная страна, которая, по нашим данным, имеет возможность и предположительно намерение продать террористам полноценное ядерное оружие, – это Северная Корея. Но президентская администрация с необъяснимым спокойствием наблюдала за тем, как КНДР неуклонно продвигалась к тому, чтобы стать первым в мире ядерным «Уолмартом» (сеть знаменитых американских супермаркетов, – Ред.). Сегодня Пхеньян способен производить и потенциально продавать до 6 ядерных единиц в любой конкретный момент. А к концу текущего десятилетия эта цифра, вероятно, составит 20 ядерных единиц – показатель, превышающий даже самые мрачные прогнозы разведки относительно Ирака. И мы не знаем, сколько плутония переработано в пригодное для применения ядерное топливо за последние полтора года, с тех пор как Северная Корея выслала международных наблюдателей. А мы всё это время обсуждали вопрос о форме стола для переговоров.
Администрация демократов должна будет в кратчайшие сроки внести ясность в вопрос, собирается ли Ким Чен Ир превратить Северную Корею в ядерную фабрику или готов вести переговоры о присоединении страны к мировому сообществу. Официальным представителям США следует выступить с серьезным предложением, согласно которому Северная Корея осуществляет всеобъемлющую и контролируемую нейтрализацию своих ядерных программ в обмен на экономическую и политическую интеграцию в мировое сообщество, и быть готовыми к обоюдному выполнению данной договоренности, как только будут согласованы ее основные положения. Мы должны быть готовы к положительному ответу. И если Пхеньян ответит «нет», Южная Корея, Япония и Китай присоединятся к нашим силовым операциям, только будучи убеждены, что мы предприняли серьезную попытку и сделали все возможное, чтобы избежать конфронтации. Наихудший вариант развития событий таков: нищая Северная Корея поставляет ядерное оружие «Аль-Каиде», ХАМАС или чеченским боевикам, которые затем наносят удары по Вашингтону, Лондону или Москве.
Такой же план «открытых действий» необходим и в случае с Ираном. В обмен на полный отказ Тегерана от ядерных амбиций и терроризма ему публично предлагается установить нормальные отношения. И если руководство Ирана отвернется от такого предложения, лишив людей возможности осуществить свои надежды, это приведет в движение внутренние механизмы самого иранского общества. У нас есть и другие претензии к Ирану и Северной Корее, в том числе связанные с творящимися там вопиющими правонарушениями. Но эти проблемы будет решить легче, если мы сначала выведем обе страны из изоляции.
Демократической администрации следует стремиться к дальнейшему укреплению международных правил, запрещающих распространение ОМУ. Существующий Договор о нераспространении ядерного оружия способствовал установлению одной важной нормы международного права. В рамках этого договора с 1975 года Южная Корея, Аргентина, Бразилия, Тайвань, ЮАР, Казахстан, Белоруссия, Украина, а теперь и Ливия дали обратный ход и отказались от своих ядерных программ. Но договор по-прежнему несовершенен, поскольку ничто не препятствует следующему сценарию. Эти страны разрабатывают все составляющие ядерной программы, а затем, не неся никаких штрафных санкций, выходят из договора, как только они смогут приступить к работам по обогащению урана или производить плутоний для ядерного оружия. Мы должны добиваться новой договоренности. Ядерные державы, такие, как США, должны помогать неядерным странам в развитии ядерной энергетики и снабжать их ураном. Но они обязаны и держать под контролем все стадии топливного цикла, изымая отработанное ядерное сырье и обеспечивая ему надежное хранение, дабы предотвратить использование его для производства оружия. (Несомненно, существует риск, связанный с местом и способом хранения топлива, однако свободной от риска альтернативы не существует.) К любой стране, пытающейся выйти за рамки этой строгой системы контроля, должны автоматически применяться санкции ООН. Попытки убедить неядерные государства согласиться с таким вариантом увенчаются успехом только в том случае, если сама Америка подаст пример того, как следует действовать. Это значит, что нужно отказаться от безответственных планов администрации Буша по разработке нового поколения ядерного оружия малой мощности (создающих впечатление, что такое оружие вообще может быть средством эффективного ведения войны) и присоединиться к Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний.
НОВЫЕ ЗАДАЧИ,НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ
Большинство демократов согласны с президентом Бушем в том, что с террористами, а иногда даже и с несговорчивыми режимами следует общаться на языке силы. Вопрос не в том, стоит ли задействовать наш военный и разведывательный потенциал, а в том, как это делать и насколько оперативно нам удается адаптировать его к тем проблемам и задачам, с которыми сегодня сталкивается Америка.
После завершения холодной войны прошло уже два цикла военных реформ – переход от наращивания гигантских бронетанковых формирований к преимущественному размещению мобильных воинских частей в любых регионах мира и от аналоговых технологий к цифровым информационным системам. Борьба с терроризмом потребует еще одной трансформации в военной сфере. Хотя нам по-прежнему необходим потенциал для ведения войны с применением обычных средств, сегодня придется уже без помощи танков и истребителей находить и уничтожать врагов, прячущихся в тени, зачастую среди простых граждан. По сути, это задача для разведслужб. Новая администрация должна будет провести масштабное переоснащение и модернизацию наших разведывательных агентств, и в том числе назначить нового главу национальной разведки, уполномоченного целиком распоряжаться отраслевым бюджетом, а не пятой его частью, как нынешний директор ЦРУ. Конечно, неизбежны ситуации, когда через испытание войной с терроризмом пройдут и наши вооруженные силы, как это было в Афганистане, Пакистане, Йемене и на Филиппинах. Чего потребует от нас эта война с точки зрения новой доктрины, тактики, обучения и вооружения? Как она изменит организацию нашей военной сферы? Как победить нового противника, не изменяя ценностям, которые защищают наших солдат в военное время и определяют ответ на вопрос, кто мы? Администрация Буша игнорировала эти вопросы. Администрация демократов должна будет на них ответить.
В администрации Буша полагают, что наши войска должны быть задействованы исключительно в случае войны. С самого начала Буш и его команда не принимали концепцию миротворческой деятельности и национального строительства и с большим подозрением относились к идее длительного размещения американских контингентов за рубежом. Это предубеждение легло в основу американской стратегии в Афганистане и Ираке – и обернулось тяжелейшими последствиями. Избавив Афганистан от власти талибов, администрация Буша доверила строительство этого государства тем же самым полевым командирам, которые уничтожали афганскую нацию в начале 1990-х. В Ирак же администрация отправила минимальный контингент, необходимый для того, чтобы нанести поражение противнику, не сочтя при этом нужным использовать дополнительные войска для занятия и обезвреживания освобождаемых ими территорий. В итоге война сменилась хаосом, который привел к охлаждению отношений войск коалиции с коренным населением, в то время как террористы вновь подняли голову.
Что требуется от демократов, так это чувство реализма: если Соединенные Штаты ввязываются в войну, они должны подготовиться к тому, чтобы после ее окончания, если это необходимо для закрепления успеха, годами сохранять свое присутствие, восстанавливать то, что было разрушено, и работать в связке с союзниками. Где бы то ни было – на Балканах, в Афганистане или Ираке, мы должны уметь продемонстрировать свою стойкость, а не только силу оружия.
Частично проблема состоит в нежелании определенных военных кругов адаптировать наши вооруженные силы к подобным миссиям. Некоторые военачальники опасаются, что если армия разовьет миротворческий потенциал, то гражданским руководителям будет слишком трудно удержаться от того, чтобы не задействовать ее. Но факт остается фактом: за последние десять лет президенты от обеих партий использовали наши воинские контингенты для осуществления по меньшей мере семи крупных постконфликтных миротворческих операций или операций по стабилизации обстановки. Если мы хотим быть хорошо подготовлены в будущем, не стоит отрицать очевидное: нравится нам это или нет, в ближайшей перспективе роль вооруженных сил будет в значительной степени заключаться в осуществлении подобных миссий. Демократической администрации предстоит обеспечить нашей армии организационную структуру, боевую подготовку и вооружение, необходимые для выполнения задач, которые мы поставим перед ней, включая вооруженную борьбу с противником, подавление беспорядков, обеспечение общественной безопасности и защиту гражданского населения. А чтобы с наших военных не спрашивали сверх того, что от них требуется, необходимо гарантировать наличие гражданских институтов – собственных и международных, – работающих в вышеперечисленных направлениях.
Будь администрация Буша больше привержена идее коллективного действия, она могла бы с большим основанием требовать повышения боеспособности от наших союзников по НАТО. Нас не устраивает система разделения труда, при которой мы воюем, а они произносят речи. Мы столкнемся с необходимостью восстановления общества в странах, потерпевших крах, и в странах, переживших военные конфликты, но для нас неприемлема ситуация, когда мы будем вынуждены действовать в одиночку. Нам нужны международные институты, готовые оперативно принимать меры. Мобилизовать в себе такую готовность – первейшая задача ООН, если она стремится сохранить свою значимость. Администрация демократов должна будет возглавить работу по превращению ООН в аналог НАТО в гражданской сфере поддержания мира, с тем, чтобы Объединенные Нации обладали полномочиями, которые позволят задействовать специальные силы стран-участниц – от полиции до социальных работников – и оперативно размещать их в горячих точках планеты.
В БОРЬБЕ ЗА ОБЩЕЕ ДЕЛО
Основной задачей нашей внешней политики должно стать укрепление безопасности Соединенных Штатов. Иными словами, всю нашу мощь следует использовать для борьбы с терроризмом и распространением смертоносного оружия. Однако нам необходимо усвоить один урок, который мы извлекли из событий последних трех лет. А именно то, что наши действия всякий раз будут наталкиваться на сопротивление – даже со стороны друзей, – если мы используем нашу мощь исключительно в целях собственной безопасности, а не для разрешения проблем, в которых заинтересовано мировое сообщество. За некоторыми весьма редкими исключениями (в их число входит инициатива президента по демократизации Ближнего Востока и осознание им того факта, что США должны участвовать в общей борьбе со СПИДом) после 11 сентября 2001 года мы наблюдали, как сужается круг задач, стоящих перед нынешним кабинетом, и перспектива, которой он руководствуется. До 11 сентября администрация проводила национальную политику в области противоракетной обороны. Теперь ее политика сосредоточена на борьбе с терроризмом и отношениях с Ираком. Но у команды Буша по-прежнему отсутствует внешнеполитическая стратегия в полном смысле этого слова, стратегия, соответствующая роли державы мирового масштаба, облеченной глобальной ответственностью. Мы должны снова выйти на ведущие позиции по более широкому кругу вопросов и в большем количестве регионов, руководствуясь при этом расширенным определением национального интереса.
Следующему президенту придется, в конце концов, обратить внимание на Латинскую Америку и восстановить репутацию США как защитника демократии. Эта репутация пострадала из-за отношения президента Буша к ситуации в Венесуэле и на Гаити. Африку следует рассматривать как нечто большее, чем второстепенный участок борьбы с терроризмом. Когда президент обещал послать американские войска в Либерию, а через десять дней после высадки отозвал их обратно, по нашему престижу на континенте был нанесен сокрушительный удар.
В Азии, где проживает более половины населения планеты, происходят поистине тектонические сдвиги в геополитической и экономической сфере. Но Соединенные Штаты демонстрируют странную незаинтересованность в этих процессах. Еще недавно государства этого региона всерьез опасались Китая и связывали свое будущее с Америкой. Сегодня происходит обратное. Китай весьма умело превратил большинство стран Юго-Восточной Азии, включая Австралию, в своих союзников. Его экономика развивается колоссальными темпами. Сегодня Пекин готов решать такие серьезные дипломатические проблемы, как проблема Северной Кореи. Китай все чаще рассматривают в качестве доминирующего фактора в регионе. Богатая нефтью Россия превращается в стабильное государство, она наращивает свой потенциал и укрепляет свои позиции в Азии. Индия после нескольких поколений самоизоляции и поглощенности внутренними делами постепенно открывается для мира. Администрации демократов придется поработать над сохранением статуса Соединенных Штатов в Азии. Ее обязанностью станет стимулирование деятельности в правильном направлении поднимающихся государств Азии, а также восстановление лидирующего положения США в сфере борьбы с региональными кризисами.
Новый президент должен будет также подтвердить интерес США к тому, что происходит во внутренней жизни Китая и России. Ставки огромны: отсутствие политических реформ обернется для Китая экономической стагнацией, при которой страна не сможет удовлетворить запросы сотен миллионов людей, выбитых из привычной колеи переменами. Если Россия не будет с бЧльшим уважением относиться к законности и праву соседей на суверенитет, то она не сможет ни привлечь инвестиции, ни привить людям позитивный настрой. Настоящие реалисты понимают связь между внутренней и внешней политикой. Но администрация Буша по большей части оставила без внимания проблему внутреннего развития России и Китая. Президент Буш ни разу отчетливо не сформулировал всеобъемлющую стратегию отношений с этими странами. Вместо этого он узко сконцентрировал свое внимание исключительно на их деятельности в мировом масштабе.
Президент-демократ столкнется с необходимостью расширить структурные и географические рамки нашей внешней политики, показав миру, что нам понятна простая истина: террор – это зло, но зло не исчерпывается одним только терроризмом. Для огромного большинства людей во всем мире основную угрозу представляет не «Аль-Каида», а локальные вооруженные конфликты, вспыхивающие на почве этнических разногласий, борьбы за власть и ресурсы. А такие бедствия, как нищета, болезни и деградация окружающей среды, каждый год уносят неизмеримо больше жизней, чем террористические акты. Эти проблемы должны быть для нас значимы в той же степени, в какой, как мы ожидаем, будут значимы для других наши проблемы.
Задача Соединенных Штатов – предстать вновь как государство-миротворец. Америке следует активно участвовать в разрешении конфликтов – от Ближнего Востока до Юго-Восточной Азии, в Центральной и Западной Африке, помогать другим странам в создании их миротворческого потенциала и вместе с союзниками задействовать свои финансы и вооруженные силы, если наши интересы и ценности окажутся под угрозой. Даже если шансы на успех невелики, подобные усилия дадут миру понять, что американский потенциал может быть использован ради общего блага. Демократической администрации предстоит выделить федеральные средства на усиление борьбы на таком фронте, как инфекционные болезни. Несмотря на все красивые заголовки и громкие обещания, нельзя утверждать, что хотя бы один из пяти представителей группы риска имеет доступ к службам, занимающимся профилактикой СПИДа. На 50 больных СПИДом не приходится и одного, кто получал бы необходимые лекарства; в Африке это соотношение составляет 1 к 1 000. Международный фонд борьбы со СПИДом, туберкулезом и малярией обратился к состоятельным странам с просьбой о ежегодных пожертвованиях в размере 10 миллиардов долларов ради спасения миллионов жизней. Америка может и должна пожертвовать больше положенной ей части, чтобы впоследствии иметь основания призвать другие страны поступить так же.
Демократы также должны будут организовать масштабную международную инициативу с целью обеспечить чистой водой сотни миллионов людей в бедных странах. Их новой администрации следует приложить больше усилий для того, чтобы дети, особенно девочки, в других странах могли ходить в школу. Президенту и его сподвижникам надо попытаться преодолеть «информационное неравенство» – увеличивающийся разрыв между богатыми и бедными в сфере доступа к новым технологиям. Все эти задачи составят часть личной миссии для президента-демократа. Ему придется поднимать эти темы на каждом международном саммите, в каждой своей речи, призывая лидеров государств и крупных представителей частного капитала приложить больше усилий для решения указанных проблем.
Демократический кабинет должен выступить поборником расширения торговли, являющейся прочнейшим залогом долгосрочного процветания как для богатых, так и для бедных стран. Нужно убедить европейцев прекратить выплаты субсидий своим фермерским хозяйствам, поскольку они разоряют фермеров в развивающихся странах (в государствах Евросоюза на каждую корову приходится в среднем более двух долларов государственных субсидий ежедневно – эта цифра превышает прожиточный минимум большинства африканцев). При этом нам следует проявить решимость и сократить субсидии фермерам в собственной стране. Будущий президент должен будет также принять к сведению, что предприятие, добивающееся роста производства, но забывающее о справедливости, обречено на провал по обоим направлениям. Джин Сперлинг, бывший советник президента Билла Клинтона по вопросам экономики, предложил «новое соглашение о свободной торговле», направленное на расширение открытых рынков параллельно с удовлетворением законных требований трудящихся. Приоритетная роль отводится таким мероприятиям, как финансирование образования и переподготовка персонала до потери рабочего места, предоставление комплекса социальной помощи людям, потерявшим надежду на работу. Кроме того, предлагается внести изменения в политику налогообложения и здравоохранения. В нынешнем виде эта политика делает невыгодным создание новых рабочих мест в США. Также необходимо бороться с нарушением трудовых прав граждан за границей.
Наконец, Соединенным Штатам пришло время заняться решением проблемы изменения климата. Если не остановить глобальное потепление, оно приведет к разрушению мировой экономики и сельского хозяйства, к массовой миграции населения, с лица земли в буквальном смысле будут сметены целые государства. В таком случае пострадают все. Чтобы смело и с готовностью ответить на этот вызов, президенту-демократу нужно стимулировать совместные усилия обеих партий. Это касается, например, акта Маккейна – Либермана об управлении климатом (который был отклонен небольшим числом голосов в Сенате в прошлом году), направленного на сокращение объемов выделения парникового газа. Этот документ способен объединить совместные с союзниками усилия в борьбе за спасение или пересмотр Киотского протокола. Вокруг него будут выдвигаться новые инициативы, нацеленные на решение жизненно важных проблем, таких, как наступление пустыни и уменьшение площади лесов.
КТО МЫ – ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ
Президент Буш утверждает, что передовая линия войны с терроризмом проходит в Ираке и что лучше бороться с врагами в Багдаде, чем в Балтиморе. Подобная формулировка ошибочна в самой своей основе. Сегодня фронтовая линия пролегает повсюду, где имеется американское присутствие, и особенно там, где оно не приветствуется. Данная реальность требует от нас определиться, кто мы, и сделать это так, чтобы в результате в изоляции оказались наши враги, а не мы сами. Во времена холодной войны американские лидеры это хорошо понимали. Конечно, всеобщей любовью Америка не пользовалась, но нам, по крайней мере, удалось создать ряд крепких альянсов, основанных на глубоком осознании общности интересов и связях не только между правительствами, но и между народами. В те годы Америкой восхищались там, где это было более всего необходимо: в странах по ту сторону «железного занавеса», то есть на главном фронте холодной войны. Поляки, венгры, простые русские люди верили нам как защитникам их демократических устремлений. В Восточной Европе не наблюдалось антиамериканских настроений. А ведь если бы они были, то коммунистические правительства могли использовать их для противостояния Америке, которая призывала к реформам, а экстремисты эксплуатировали бы такие настроения в своих целях. Представьте себе, к чему это привело бы. Каков был бы исход холодной войны? Могла ли в таком случае идти речь о крушении советской империи? А если да, то какой режим пришел бы ей на смену?
Именно с такими вопросами мы сталкиваемся сегодня на Большом Ближнем Востоке и в других регионах мира. У нас есть грубая сила, чтобы утвердить свою волю там, где это потребуется, и в подавляющем большинстве случаев мы применяли ее с добрыми намерениями. Но кто бы ни стал президентом, нам следует для достижения наших целей гораздо чаще прибегать к силе убеждения, нежели мускулов. Кто согласится встать на сторону Америки, если мы не пытаемся защищать нечто большее, чем свои собственные интересы? Кто будет по доброй воле сотрудничать с нами, если мы требуем сотрудничества только на наших условиях? И если нам все же удастся изменить статус-кво в исламском мире, как мы это сделали в Восточной Европе одно поколение тому назад, какой режим там установится, если роль США как лидера отвергнута даже теми, кто сам стремится к переменам в обществе?
Положительным моментом является то, что мировое сообщество с готовностью приветствует возвращение Соединенных Штатов к своей традиционной роли лидера. Большинство стран по-прежнему гораздо больше беспокоит возможное проявление изоляционизма со стороны Америки, нежели унилатерализма. Мы можем использовать подобные настроения для формирования новых коалиций, направленных против терроризма и оружия массового уничтожения, в пользу создания более свободного и безопасного мира.
Но недостаточно только ставить перед собой благородные цели. Соединенные Штаты нуждаются в лидерах, способных гарантировать, что наши средства не будут дискредитировать наши собственные цели. Нам нужен дальновидный реализм, свободный от идеологических шор, разделяющих нас с нашими естественными союзниками во всем мире. Словом, необходимо, чтобы наша сила была, как и прежде, подкреплена моральным авторитетом. Только такое сочетание будет способствовать ослаблению наших врагов и вдохнет надежду в сердца наших друзей.
![Главное](/images/star.png)
Новая карта Пентагона
© "Россия в глобальной политике". № 3, Май - Июнь 2004
Томас Барнет – профессор Колледжа военно-морских сил США, неоднократно приглашался в Пентагон и американские разведслужбы в качестве консультанта по стратегическим вопросам. Данная статья была впервые опубликована в журнале Esquire в марте 2003 года, в апреле 2004-го ее расширенная версия вышла в свет в виде отдельной книги под названием The Pentagon's New Map: War and Peace in the Twenty-First Century в издательстве G.P. Putnam's Sons.
Резюме Проанализировав географию американских интервенций за последнее десятилетие, легко вывести основное правило безопасности. Вероятность того, что какая-либо страна спровоцирует США на военное вторжение, обратно пропорциональна ее вовлеченности в процессы глобализации.
Война Соединенных Штатов против режима Саддама Хусейна ознаменовала собой поворотный пункт истории. С этого момента Вашингтон взял на себя всю полноту ответственности за стратегическую безопасность в эпоху глобализации. Вот почему публичная дискуссия вокруг этой войны так важна. Она заставит американцев согласиться с тем, что я называю новой парадигмой в области безопасности, смысл которой передает фраза: разобщенность таит в себе опасность. Под знаком этой парадигмы будет протекать нынешний век. Незаконный режим Саддама Хусейна находился в опасной изоляции в глобализирующемся мире, пренебрегал его нормами и связями, обеспечивающими всеобщую взаимозависимость.
Когда эксперты спорят о глобализации, то, как правило, звучат две крайние точки зрения на то, чтЧ она собой представляет: грандиозный процесс планетарного масштаба или нечто ужасное, обрекающее человечество на гибель. Оба мнения явно несостоятельны, поскольку глобализация, как исторический процесс, – это слишком широкое и сложное явление, чтобы быть втиснутой в узкие рамки простых обобщений. Вместо этого необходим принципиально иной подход к оценке нового мира, в котором мы живем: есть регионы, где глобализация по-настоящему пустила корни, и регионы, куда она, по сути, еще не проникла.
Посмотрите на страны, куда глобализация добралась в виде развитых телекоммуникационных сетей, финансовых потоков, либеральных средств массовой информации и коллективной безопасности, и вы увидите регионы со стабильным правительством, растущим уровнем благосостояния, где люди скорее погибают от самоубийств, чем становятся жертвами преступлений. Эти регионы я называю «Функционирующим ядром» или просто «Ядром». Но взгляните на страны, которые пока слабо вовлечены в процессы глобализации или вообще в них не участвуют, — там господствуют авторитарные режимы, пышным цветом расцветают политические репрессии, царит тотальная нищета и отмечается высокий уровень заболеваемости. Массовые убийства стали в этих регионах обыденным явлением, и, что самое главное, там постоянно тлеют очаги конфликтов, в которых, как в инкубаторе, рождаются новые поколения мировых террористов. Эти регионы я называю «Неинтегрированным провалом» или просто «Провалом».
«Озоновая дыра» глобализации, возможно, не попадала в поле зрения до 11 сентября 2001 года, но после этого дня ее уже нельзя было не замечать. Так где же мы запланируем следующий раунд военных учений армии США в реальных полевых условиях? Ответ достаточно прост, и он основывается на опыте последних лет со времени окончания холодной войны: в зоне «Провала».
Я поддерживаю войну в Ираке не просто потому, что Саддам — это сталинист, готовый перерезать глотку любому ради того, чтобы остаться у власти, и не потому, что в последние годы его режим явно содержал тех, кто стремился раскинуть сети терроризма. На самом деле я сторонник этой войны, потому что длительное участие в военных действиях заставит Америку заняться всем «Провалом», видя в нем стратегически опасное пространство.
ПОДВИЖНАЯ ГРАНИЦА
Для большинства стран, находящихся в стадии формирования, принять глобальный набор правил, которые связаны с общей демократизацией, прозрачностью и свободной торговлей, — значит совершить беспримерный подвиг. Это очень непросто понять большинству американцев. Мы склонны забывать о том, с какими трудностями было на протяжении всей истории связано сохранение единства Соединенных Штатов и непрерывное согласование наших внутренних, подчас противоречивых правил в годы Гражданской войны, Великой депрессии и длительной борьбы за равноправие рас и полов, которая продолжается и по сей день. Что касается большинства государств, то с нашей стороны было бы нереалистично ожидать от них того, что они быстро приспособятся к правилам глобализации, которые выглядят уж очень по-американски. Но не нужно слишком увлекаться дарвиновским пессимизмом. Ведь, начав извиняться за глобализацию как навязывание американских ценностей или американизацию, легко перейти к намекам на то, что «эти люди никогда не станут такими, как мы, в силу расовых или цивилизационных различий». Всего десять лет тому назад большинство специалистов охотно списывали со счетов неблагополучную Россию, заявляя, что славяне по своей генетической природе не способны перейти к демократии и капитализму. Подобные аргументы звучали и в большинстве критических высказываний в адрес Китая в 1990-е годы, да и до сих пор их можно услышать в дебатах о возможности демократизации общества в постсаддамовском Ираке по западному образцу. Мол, «мусульмане — это все равно что марсиане».
Так как же отличить тех, кто по праву принадлежит к «Ядру» глобализации, от тех, кто остается во мраке «Провала»? И насколько постоянен и неизменен водораздел между ними? Понимая, что граница между «Ядром» и «Провалом» подвижна, выскажу предположение, что направление перемен важнее, чем их интенсивность. Да, можно сказать, что бразды правления в Пекине по-прежнему в руках Коммунистической партии, идеологи которой на 30 % руководствуются принципами марксизма-ленинизма и на 70 % — понятиями героев «Клана Сопрано» (название детективного сериала про итальянскую мафию в Америке. – Ред.). Однако Китай присоединился к Всемирной торговой организации, а в долгосрочной перспективе это гораздо важнее, чем перманентное вхождение страны в зону «Ядра». Почему? Потому что это вынуждает Китай приводить свои внутренние правила в соответствие с принципами глобализации в банковской сфере, в области таможенных пошлин, защиты авторских прав и окружающей среды. Конечно, простое приведение внутренних норм и правил в соответствие с формирующимися правилами глобализации еще не гарантирует успеха. Аргентина и Бразилия недавно на собственном горьком опыте испытали, что выполнение правил (в случае с Аргентиной весьма условное) автоматически не обеспечивает иммунитет против паники, пирамид в экономике и даже рецессии. Стремление приспособиться к глобализации само по себе не может служить гарантией от одолевающих страну невзгод. Это не значит, что беднейшие слои населения тут же превратятся в стабильный средний класс, – просто с течением времени уровень жизни людей будет расти. В итоге всегда есть опасность выпасть из фургона под названием «глобализация». Тогда кровопролитие неизбежно.
Какие же страны и регионы мира можно в настоящее время считать функционирующими? Это Северная Америка, бЧльшая часть Южной Америки, Европейский союз, Россия при Путине, Япония и формирующиеся азиатские экономики (в первую очередь Китай и Индия), Австралия и Новая Зеландия, а также ЮАР. По примерной оценке, в этих странах и регионах проживают четыре из шести миллиардов населения земного шара.
Кто же тогда остается в «Провале»? Было бы проще сказать, что «все остальные», но я хочу представить вам больше доказательств, чтобы аргументировать свою точку зрения о том, что «Провал» еще долго будет причинять беспокойство не только нашему бумажнику или совести.
Если мы отметим на карте те регионы, в которых США проводили военные операции после окончания холодной войны, то обнаружим, что именно там сосредоточены страны, не входящие в сферу разрастающгося «Ядра» глобализации. Эти регионы – Карибский перешеек, фактически вся Африка, Балканы, Кавказ, Центральная Азия, Ближний Восток и значительная часть Юго-Восточной Азии. Здесь проживают приблизительно два миллиарда человек. Как правило, на этих территориях отмечен демографический перекос в сторону молодого населения, доходы которого можно охарактеризовать как «низкие» или «ниже среднего» (по классификации Всемирного банка они составляют менее 3 тыс. долларов в год на душу населения).
Если обвести линией большинство тех районов, куда мы вводили свои войска, у нас, по сути, получится карта «Неинтегрированного провала». Конечно, некоторые страны, если принять во внимание их географическое положение, не укладываются в простые схемы. Они, как Израиль, окружены «Провалом», или, наоборот, как Северная Корея, волею случая оказались внутри «Ядра», или же, как Филиппины, расположились в пограничной зоне. Но, учитывая приведенные данные, трудно отрицать внутреннюю логику складывающейся картины: если та или иная страна выпадает из процесса глобализации, отвергает ее содержательную часть, резко возрастает вероятность того, что США рано или поздно отправят туда войска. И наоборот: если страна функционально связана с процессом глобализации и действует в основном по ее законам, нам нет нужды посылать свои войска, чтобы восстанавливать порядок и ликвидировать угрозы.
НОВОЕ ПОНИМАНИЕ УГРОЗЫ
Со времени окончания Второй мировой войны в нашей стране бытовало представление о том, что реальная угроза безопасности исходит от стран с сопоставимыми размерами, развитием и уровнем достатка, — иными словами, от таких же великих держав, как Соединенные Штаты. В годы холодной войны такой супердержавой был Советский Союз. Когда в начале 1990-х произошло крушение «большой красной машины», у нас высказывались опасения относительно объединенной Европы, могущественной Японии, а в последнее время — в связи с усилением Китая.
Любопытно, что все эти сценарии объединяло одно предположение: по-настоящему угрожать нам способно только развитое государство. А как насчет остального мира? В военных документах менее развитые страны и регионы проходили как «малые включенные». Это означало: достаточно располагать военной мощью, способной отвести угрозу, исходящую от великой державы, чтобы всегда быть готовыми к действиям в менее развитом регионе.
События 11 сентября заставили усомниться в этом предположении. В конце концов, мы подверглись нападению даже не со стороны государства или армии, а всего лишь группы террористов, которых Томас Фридмен на своем профессиональном жаргоне назвал «сверхоснащенными одиночками, готовыми умереть за свое дело». Их нападение на Америку повлекло за собой системную перестройку нашего государственного аппарата (было создано новое Министерство внутренней безопасности), нашей экономики (теперь мы платим де-факто налог на безопасность) и даже нашего общества. Более того, эти события послужили сигналом к началу войны с терроризмом, и именно через их призму наше правительство теперь рассматривает любые двусторонние отношения в области безопасности, которые мы налаживаем во всем мире.
Во многих отношениях атаки 11 сентября оказали огромную услугу американскому истеблишменту, отвечающему за национальную безопасность: они избавили нас от необходимости заниматься абстрактным планированием и искать себе «ровню» для будущих высокотехнологичных войн, заставив обратить внимание на присутствующие «здесь и сейчас» угрозы мировому порядку. Таким образом высветилась линия водораздела между «Ядром» и «Провалом» и, что еще важнее, приобрела рельефные очертания та среда, в которой зарождается сама угроза. Усама бен Ладен и «Аль-Каида» представляют собой продукты большого «Провала» в чистом виде — по сути дела, его наиболее жесткую ответную реакцию на посыл, исходящий от «Ядра». Они показывают, насколько хорошо мы справляемся с задачей экспорта безопасности в регионы беззакония (не очень-то хорошо) и какие государства они хотели бы «отлучить» от глобализации и вернуть к «хорошей жизни», как ее представляли себе в VII веке (их цель — все государства большого «Провала» с преобладающим мусульманским населением, особенно Саудовская Аравия).
Если принять во внимание эти намерения Усамы и сопоставить их с хроникой наших военных интервенций последнего десятилетия, то вырисовывается простое правило безопасности: вероятность того, что та или иная страна спровоцирует США на военное вторжение, обратно пропорциональна ее вовлеченности в процессы глобализации. Понятно, почему «Аль-Каида» сначала базировалась в Судане, а потом в Афганистане: они находятся в ряду стран, наиболее удаленных от процессов глобализации. Взгляните на другие государства, в которых в последнее время появлялись силы быстрого развертывания США: Пакистан (северо-западная часть), Сомали, Йемен. Эти страны и глобализация находятся на разных полюсах.
Деятельность данной сети терроризма важно пресечь на корню «на ее собственной территории», но столь же важно отрезать террористам доступ к «Ядру» через «промежуточные государства», расположенные вдоль политых кровью границ большого «Провала». В качестве примера на память тут же приходят такие страны, как Мексика, Бразилия, ЮАР, Марокко, Алжир, Греция, Турция, Пакистан, Таиланд, Малайзия, Филиппины и Индонезия. Но США работают над этой проблемой не в одиночку. Например, Россия ведет свою войну с терроризмом на Кавказе, Китай с удвоенной энергией взялся за укрепление своей западной границы, а всю Австралию взбудоражили взрывы на острове Бали.
Если мы отвлечемся на минуту и поразмышляем о значении складывающейся ныне новой карты мира в более широком смысле, то стратегию США в области национальной безопасности можно представить себе следующим образом: (1) добиться более широких возможностей защитных структур «Ядра» адекватно реагировать на события типа 11 сентября — например, осуществить системную перестройку; (2) работать с промежуточными государствами с целью расширения их возможности защищать «Ядро» от экспорта терроризма, наркотиков и пандемических болезней из стран большого «Провала»; (3), самое важное, сократить размеры большого «Провала». Обратите внимание: я не сказал, что надо отгородиться от «Провала». Первую нервную реакцию многих американцев на события 11 сентября можно выразить следующим образом: «Давайте покончим с нашей зависимостью от иностранной нефти, и тогда нам не придется иметь дело с теми людьми». В основе этой мечты лежит крайне наивное представление, будто сокращение того небольшого числа контактов, что существуют между «Ядром» и большим «Провалом», сделает последний менее опасным для нас в долгосрочной перспективе. Из-за того что Ближний Восток превратится в Центральную Африку, мир не станет более безопасным для моих детей. Мы не сможем просто взять и отмахнуться от тех людей.
Ближний Восток — это идеальная стартовая площадка. Дипломатия бессильна в регионе, где главный источник нестабильности – внутреннее положение в самих странах, а не взаимоотношения между ними. Хуже всего то, что на Ближнем Востоке отсутствует личная свобода, а это приводит к возникновению тупиковых ситуаций в жизни большинства здешнего населения — в первую очередь молодежи. Некоторые государства, такие, как Катар и Иордания, созрели для своего рода «перестройки» и рывка в более светлое политическое будущее благодаря молодым лидерам, осознающим неизбежность перемен. Иран также ждет прихода своего Горбачёва, если он уже не пришел.
Что мешает преобразованиям? Страх. Это боязнь отказа от традиций и боязнь осуждения муллы. Это и опасение мусульманских государств быть помеченными позорным клеймом «вероломных предателей» своей веры, и боязнь стать мишенью для радикальных группировок и террористических сетей. Но прежде всего это страх быть не такими, как все, и оказаться под огнем со всех сторон — разделить участь Израиля.
Ближний Восток давно уже превратился в некую дворовую кодлу, всегда готовую обидеть слабого. Израиль еще держится на плаву лишь потому, что стал, как это ни прискорбно, одним из самых «крутых» в квартале. Изменить эту гнетущую обстановку и открыть шлюзы для перемен способно только одно – вмешательство внешней силы, которая в полном объеме возьмет на себя функцию Левиафана. Свержение Саддама, главного хулигана во всей округе, заставит США играть роль Левиафана более последовательно и решительно, чем они это делали в последние десятилетия. В первую очередь потому, что Ирак — это Югославия Ближнего Востока, перекресток цивилизаций, которые исторически всегда нуждались в диктатуре для поддержания порядка. Когда надобность в приходящих «няньках» отпадет, за этим регионом так или иначе придется присматривать, так что наши длительные усилия в послевоенных Германии и Японии покажутся легкой прогулкой в сравнении с тем, что предстоит нам на Ближнем Востоке.
Дело это верное, и сейчас самое время им заняться, да к тому же мы единственная страна, которой это по плечу. Дерево свободы не зацветет на Ближнем Востоке, пока там нет безопасности, а безопасность занимает самое важное место в экспорте нашего государственного сектора. При этом я имею в виду не экспорт вооружений, а то внимание, которое наши вооруженные силы уделяют любому региону, где сохраняется опасность массового насилия. Мы единственное государство на планете, способное экспортировать безопасность на постоянной основе, и у нас имеется достойный послужной список в этом деле.
Назовите мне страну, в которой царят мир и спокойствие, и я укажу вам на прочные или укрепляющиеся связи между местными военными и американскими военнослужащими. Покажите мне регионы, где большая война немыслима, и я продемонстрирую вам постоянно находящиеся там американские военные базы и имеющиеся долгосрочные альянсы в области безопасности. Перечислите мне крупнейшие инвестиционные проекты мировой экономики, и я укажу вам на два примера военной оккупации, преобразившей Европу и Японию после Второй мировой войны. В течение полувека наша страна успешно экспортировала безопасность в регион старого «Ядра» глобализации (Западная Европа и Северо-Восточная Азия), а в последние 25 лет, после неудачи во Вьетнаме, и в формирующееся новое «Ядро» (развивающиеся страны Азии). Но наши усилия на Ближнем Востоке были несущественны, а в Африке почти ничего не предпринималось. Пока мы не начнем систематический, долгосрочный экспорт безопасности в большой «Провал», он будет все настойчивее экспортировать свои недуги в «Ядро» в виде терроризма и других факторов нестабильности.
Чтобы сократить размеры «Провала», потребуется нечто большее, чем только американский экспорт безопасности. Например, Африке придется оказать гораздо более существенную помощь, чем предполагалось в прошлом, и в конечном итоге интеграция большого «Ядра» будет скорее зависеть от частных инвестиций, нежели от усилий государственного сектора «Ядра». Но все должно начинаться с безопасности, потому что свободные рынки и демократия не могут процветать в условиях непрекращающегося конфликта.
Придется перестроить наш военный истеблишмент так, чтобы он мог соответствовать стоящим перед ним задачам. В обозримом будущем нам не грозит мировая война — прежде всего потому, что наш колоссальный ядерный потенциал делает такую войну бессмысленной для кого бы то ни было. Одновременно классические войны «государство против государства» становятся довольно редким явлением, и если Соединенные Штаты находятся в процессе преобразования своего военного ведомства, то возникает естественный вопрос: каким оно должно стать, чтобы успешно справляться с будущими угрозами? По-моему, клин выбивают клином. Если в мире растет число «сверхоснащенных одиночек», то и наша армия должна состоять из таких же «сверхоснащенных одиночек».
Это звучит, вероятно, как стремление возложить дополнительное бремя ответственности на и так уже перегруженных военных. Но именно непрерывный успех Америки в сдерживании глобальной войны и исключении войн в отношениях между отдельными государствами позволяет нам совать свой нос в более сложные межэтнические конфликты и предотвращать возникновение порождаемых ими опасных транснациональных сил. Мне известно, что большинство американцев не желают и слышать об этом, но реальное поле боя в глобальной войне с терроризмом по-прежнему находится именно там. Если бы все ворота были на замке и было бы достаточно «охранников», то 11 сентября никогда не стало бы реальностью.
В истории много поворотных моментов, подобных тому страшному дню, но вспять она не поворачивает никогда. Мы рискуем многим, игнорируя существование большого «Провала», потому что он никуда не исчезнет до тех пор, пока мы, как нация, не ответим на брошенный нам вызов и не сделаем глобализацию по-настоящему глобальной.
СДЕЛАТЬ «ПРОВАЛ» БЕЗОПАСНЫМ
Вот какие регионы являлись мировой проблемой в 1990-е годы и угрожают сегодня и завтра реальными бедствиями, способными застигнуть нас во дворе собственного дома.
1. Гаити. Усилия по строительству государства в 1990-е принесли разочарование. На протяжении без малого ста лет мы вводили сюда войска и, несомненно, вернемся в эту страну в случае кризиса.
2. Колумбия. Страна разбита на несколько незаконных территорий со своими армиями, повстанцами, наркобаронами и настоящими правительствами, которые заняты переделом территории. Наркотики по-прежнему текут рекой. На протяжении последнего десятилетия укреплялись связи между наркокартелями и повстанцами, а теперь стало известно о наличии связей с международным терроризмом. Мы вмешиваемся в этот конфликт, раздаем обещания, но так ничего и не достигли. Приложение с нашей стороны частичных, разрозненных усилий и постепенное их наращивание ни к чему не приводят.
3. Бразилия и Аргентина. Обе страны дрейфуют между большим «Провалом» и функционирующим «Ядром». В 90-е годы прошлого века обе вволю наигрались в игру под названием «глобализация» и чувствуют себя обманутыми. Им угрожает реальная опасность вывалиться из фургона и встать на путь саморазрушения, проводя политику крайне левого или крайне правого толка. Ни о какой военной угрозе говорить не приходится, разве что об угрозе их собственным демократическим завоеваниям (возможное возвращение военных к власти). Южноамериканский общий рынок МЕРКОСУР пытается создать собственную реальность, в то время как Вашингтон настаивает на свободной торговле между двумя Америками. Но, возможно, нам придется довольствоваться соглашениями с Чили или тем, что только Чили войдет в расширенную ассоциацию НАФТА (Североамериканское соглашение о свободной торговле). Неужели Бразилия и Аргентина доведут дело до самоизоляции и будут потом жалеть об этом? Бассейн реки Амазонка остается большой неуправляемой территорией Бразилии. Кроме того, окружающей среде наносится все более серьезный урон. Проявит ли мировое сообщество достаточную озабоченность в связи со сложившейся ситуацией, чтобы вмешаться и попытаться исправить положение?
4. Бывшая Югославия. В течение большей части последнего десятилетия Европа демонстрировала свою неспособность действовать сплоченно и согласованно даже на собственных задворках. Западу теперь долго придется выполнять в этом регионе роль приходящей няньки.
5. Конго и Руанда/Бурунди. В результате военных действий, длившихся на протяжении всего десятилетия, в Центральной Африке погибло от двух до трех миллионов человек. Насколько еще должно ухудшиться положение, прежде чем мы попытаемся хоть что-то предпринять? Должны погибнуть еще три миллиона? Конго — это государство в стадии деградации, ни живое, ни мертвое, и все стремятся поживиться за его счет. Кроме того, в этом регионе свирепствует СПИД.
6. Ангола. В стране так и не предпринято серьезных попыток остановить непрекращающуюся гражданскую войну, которая за прошедшие четверть века унесла полтора миллиона жизней. По сути дела, внутренние междоусобицы продолжаются здесь с середины 1970-х годов, когда рухнула португальская колониальная империя. Ожидаемая продолжительность жизни в этой стране менее сорока лет!
7. Южная Африка. ЮАР – единственная африканская страна, входящая в состав функционирующего «Ядра». Тем не менее она находится на перепутье. Существует множество опасений по поводу того, что ЮАР служит своего рода шлюзом для террористических сетей, стремящихся получить доступ к «Ядру» через заднюю дверь. Самая большая угроза безопасности — преступность, принявшая характер эпидемии. В этой стране также свирепствует СПИД.
8. Израиль — Палестина. Террор не утихает — каждое новое поколение на Западном берегу спит и видит продолжение эскалации насилия. Защитная стена, которая возводится в настоящее время, будет своего рода Берлинской стеной XXI века. В конце концов внешним державам придется разводить обе враждующие стороны, чтобы обеспечить безопасность (это разведение обещает быть очень болезненным). Всегда существует вероятность того, что кто-либо попытается нанести по Израилю удар с помощью оружия массового уничтожения (ОМУ) и тем самым спровоцирует ответный удар, на который, как нам кажется, Израиль способен, что тоже не может не вызывать тревогу.
9. Саудовская Аравия. Менталитет монаршей мафии, действующей по принципу «надо дать им кусок пирога», в конечном счете спровоцирует внутреннюю нестабильность и насилие. Политика выплаты отступных террористам, чтобы держались подальше от этой страны, рано или поздно приведет к краху, а поэтому следует ожидать опасностей и извне. Значительную часть населения составляет молодежь, у которой практически нет надежд на будущее, немногим лучше и перспективы правящей элиты, основной источник доходов которой — тающие на глазах долгосрочные активы. Вместе с тем нефть еще достаточно долго будет значить слишком много для Соединенных Штатов, и они не постоят за ценой, чтобы обеспечить стабильность в этой стране.
10. Ирак. После вторжения нас ожидает гигантская восстановительная работа. Нам придется выстраивать режим безопасности во всем регионе.
11. Сомали. Хроническое отсутствие дееспособного правительства. Хроническая проблема с продовольствием. Хроническая проблема подготовки в стране террористов. Мы ввели туда морских пехотинцев, а также специальный воинский контингент, но ушли разочарованными — это своего рода маленький Вьетнам 1990-х. Будет сделано все возможное, чтобы он не повторился.
12. Иран. Контрреволюция уже началась: на этот раз студентов не устраивают захватившие власть муллы, от которых они хотят избавиться. Иран стремится дружить с США, но возрождение фундаментализма — это та цена, которую нам, возможно, придется заплатить за вторжение в Ирак. Муллы поддерживают терроризм и реально стремятся заполучить ОМУ. Значит ли это, что они станут следующей мишенью после того, как мы разберемся с Ираком и Северной Кореей?
13. Афганистан. Эта страна попирала законы и была рассадником насилия еще до того, как на мировую арену вышел режим «Талибан», тянувший ее в прошлое, в VII век (что было не так трудно сделать). Правительство продалось «Аль-Каиде» за гроши. Это крупный центр производства наркотиков (героин). В настоящее время США увязли там надолго, пытаясь уничтожить наиболее отъявленных террористов/мятежников, которые предпочли остаться.
14. Пакистан. Всегда существует опасность того, что эта страна применит атомное оружие в конфликте с Индией по причине своей слабости (последний тревожный звонок прозвучал 13 декабря 2001 года, когда прогремели взрывы в Дели). Опасаясь, что Пакистан может пасть жертвой радикальных мусульман, мы решили поддержать приверженные твердой линии военные группировки, которым в действительности не доверяем. Страна кишит боевиками «Аль-Каиды». США намеревались объявить Пакистан государством-изгоем, пока 11 сентября не вынудило нас снова перейти к сотрудничеству. Попросту говоря, Пакистан, похоже, не контролирует большуЂю часть своей территории.
15. Северная Корея. Усиленными темпами продвигается к созданию ОМУ. Эксцентричное поведение Пхеньяна в последние годы (признание в похищениях людей; нарушение обещаний, связанных с ядерным оружием; открытая поставка вооружений в те страны, куда мы не рекомендуем поставлять оружие; подписание соглашений с Японией, которые как будто указывают на наступление новой эры; восхваление идеи новой экономической зоны) указывает на то, что он намерен провоцировать кризис. Такое поведение характерно для некоторых случаев психических заболеваний. Мы опасаемся, что Ким может пойти ва-банк (мало ли чего можно ждать от умалишенного). Численность населения сокращается — как долго люди там еще продержатся? После Ирака эта страна может стать нашей следующей целью.
16. Индонезия. Привычные опасения по поводу раскола страны «с самым многочисленным в мире мусульманским населением». Страна сильно пострадала от азиатского кризиса, буквально уничтожившего ее экономику. Как выяснилось, это район активных боевых действий террористических сетей.
Есть опасения, что новые/интегрирующиеся части «Ядра» в ближайшие годы могут быть потеряны. Речь идет о нижеследующих странах.
17. Китай. Страна во многом соревнуется сама с собой, пытаясь сократить число нерентабельных государственных предприятий, почти не снижая при этом уровня занятости. Кроме того, предпринимаются усилия, чтобы решить проблему роста потребностей в энергоносителях и сопутствующего загрязнения окружающей среды, а также предотвратить грядущий кризис с выплатами пенсий. Новое поколение лидеров подозрительно напоминает лишенных воображения технократов. И еще не известно, справятся ли они со стоящими перед страной задачами. Если ни один из этих макроэкономических факторов не спровоцирует внутреннюю нестабильность, то вряд ли Коммунистическая партия Китая (КПК) тихо растворится в ночи, предоставив массам бЧльшие политические и экономические свободы, которые на каком-то этапе могут показаться людям недостаточными. В настоящее время КПК чрезвычайно коррумпирована и фактически является паразитом на теле нации, но все еще верховодит в Пекине. Армия, похоже, все дальше уходит от общества и от реальности, более близоруко сосредоточиваясь на противодействии «угрозам» со стороны США, которые не дают Китаю возможности угрожать Тайваню, остающемуся еще одной взрывоопасной точкой. Кроме того, в Китае огромные масштабы приобрела эпидемия СПИДа.
18. Россия. Путину еще предстоит проделать большой путь в утверждении диктатуры закона; в руках мафии и баронов преступного мира все еще сосредоточено слишком много власти и влияния. Чечня и ближнее зарубежье в целом будут втягивать Москву в насилие, которое, тем не менее, вряд ли выплеснется за границы Российской Федерации. Продвижение США в Центральную Азию само по себе вызывает нервозность в Москве и может, если не действовать аккуратно, привести к ухудшению взаимотношений. У России слишком много внутренних проблем (слабость финансовой системы, деградация окружающей среды и пр.), слишком сильна ее зависимость от экспорта энергоресурсов, и она не ощущает себя в безопасности (не получится ли так, что восстановление экономики Ирака убьет курицу, несущую золотые яйца для России?). СПИД тоже распространяется здесь быстрыми темпами.
19. Индия. Постоянно сохраняется опасность ядерного противостояния с Пакистаном. Мало того, проблема Кашмира также не способствует улаживанию конфликта с Пакистаном, и война с терроризмом вызвала рост степени вовлеченности США. Индия наглядно демонстрирует все плюсы и минусы глобализации в миниатюре: высокие технологии, массовая бедность, островки бурного развития, трения между разными культурами/религиями/цивилизациями и т. д. Индия слишком велика, чтобы преуспевать, и одновременно она слишком велика, чтобы можно было допустить ее крах. Индия хочет быть могучим и ответственным военным игроком в регионе, надежным другом США и отчаянно стремится догнать по развитию Китай (сама себя убеждая в том, что нужно непременно добиться успеха). Кроме того, в стране быстро распространяется СПИД.
Таджикистан имеет большой потенциал выработки электроэнергии – до 520 млрд. квтч., однако при этом используется всего 3,4 % от этого потенциала», – заявил премьер-министр Таджикистана Акил Акилов на заседании Электроэнергетического Совета стран СНГ, открывшемся в четверг в загородной резиденции президента РТ «Пугус». Премьер-министр отметил, что «сотрудничество стран СНГ в рамках ЭЭС имеет большой потенциал и широкие перспективы». По его словам, основным направлением в этой сфере для Таджикистана может быть сотрудничество стран СНГ в строительстве Рогунской и Сангтудинской ГЭС. «Таджикистан сможет реабилитировать свою энергосистему в течение пяти-семи лет, но для этого необходимо около 2 млрд.долл. В этом случае таджикский станции смогут вырабатывать до 15 млрд. квтч. электроэнергии в год», – отметил Акилов. «В ближайшее время будет создан Международный консорциум(Таджикистан-Иран-Россия) по завершению строительства Сангтудинской ГЭС. После возведения Рогуна и Сангтуды таджикскую электроэнергию можно будет экспортировать в Индию, Пакистан, Иран и Афганистан, а также в страны СНГ», – добавил он. Акилов также отметил, что в марте следующего года должно быть завершено строительство линий электропередачи (ЛЭП) Баткен (Киргизия) – Канибадам (Таджикистан). Это позволит организовать переток электроэнергии между двумя странами, а также экспортировать ее в страны СНГ.
В понедельник, 7 июня, правительство Пакистана объявило о своей готовности дать гарантии безопасности поставок газа из Ирана в Индию по трубопроводу, проложенному через пакистанскую территорию. Пресс-секретарь МИД Пакистана Масуд Хан, выступая в Исламабаде перед журналистами, заявил: "Мы уже давали подобные международные гарантии и готовы еще раз дать их". Масуд Хан отметил, что Исламабад берет на себя только обычные в таких случаях международные обязательства и не примет никаких "дополнительных условий", выходящих за рамки этих обязательств.
Ранее министр иностранных дел Индии заявлял, что Дели заинтересован в строительстве газопровода Иран-Индия, однако, как отметил министр, решение вопроса зависит от тех гарантий безопасности, которые даст Исламабад. Проект строительства трубопровода для поставок газа из Ирана в Индию впервые обсуждался в начале 90гг. при правительстве Биназира Бхутто. Однако из-за напряженности в отношениях между Индией и Пакистаном проект тогда не был реализован. Нынешний президент Пакистана Первез Мушараф с момента прихода к власти в окт. 1999г. всегда подчеркивал и подчеркивает, что он готов дать Индии необходимые гарантии безопасности.
Власти Пакистана заявили, что готовы пойти на прямые переговоры с новым правительством Индии. Переговоры между министрами иностранных дел двух стран пройдут в Исламабаде в двадцатых числах июня. Визит главы МИД Индии Натвара Сингха пройдет в рамках конференции Южно-азиатской ассоциации регионального сотрудничества, которая намечена в столице Пакистана на 21-22 июля. Новое правительство Индии уже заявило о своей готовности вести дальнейшие мирные переговоры со своим соседом. Однако у министров двух стран уже наметились важные разногласия, в том числе по проблеме Кашмира.
Эксперты из Пакистана и Индии должны встретиться в Дели 19-20 июня для обсуждения дальнейших мер по выработке общей ядерной доктрины. Неделей позже пройдет также новый раунд двусторонних мирных переговоров между двумя странами. За последний год в отношениях соседей был достигнут существенный прогресс: вновь пущены поезда, восстановлено авиасообщение. Команда Индии по крикету посетила Пакистан в начале этого года, несмотря на опасения по поводу безопасности спортсменов.
Исламабад готов сократить свои ядерные арсеналы, если это сделает Индия. Об этом заявил накануне президент страны генерал Первез Мушарраф в интервью телеканалу «Аль-Арабия». Он подтвердил также свою приверженность идее превращения Южной Азии в зону свободную от ядерного оружия. «У нас нет каких-либо военных амбиций. Наша армия нужна лишь для сдерживания», – отметил Мушарраф. По взаимной договоренности 19 и 20 июня эксперты Пакистана и Индии проведут консультации в Дели для обсуждения новых мер доверия в ядерной области. 27-28 июня в индийской столице пройдет встреча первых заместителей внешнеполитических ведомств двух стран для обсуждения вопросов безопасности и путей поиска подходов к решению кашмирской проблемы.
Индия выразила озабоченность по поводу очередных ракетных испытаний в Пакистане. Вчера Пакистан провел успешные испытания ракеты Гоури-5, способной нести ядерную боеголовку. Радиус действия ракеты – 1,5 тыс. км. – позволяет ей достичь крупных городов на севере Индии. Индия заявила, что Пакистан подстегивает гонку вооружений в регионе.
США намерены укреплять двустороннее сотрудничество с Индией на основе уже имеющихся развитых отношений между двумя странами. Об этом сообщил в Вашингтоне в интервью индийскому телеканалу NDTV американский госсекретарь Колин Пауэлл. Комментируя отказ Дели направить воинский контингент в Ирак, К.Пауэлл отметил, что США были бы рады оказанию любого другого вида помощи – финансовой, содействии в тренинге иракских полицейских.На этой неделе состоялась встреча президента США Джорджа Буша и К.Пауэлла с новым премьер-министром Индии Мэнмоханом Сингхом и главой индийского МИД Натваром Сингхом. В ходе встречи Дж.Буш призвал индийское руководство к продолжению диалога с Пакистаном. Накануне Пакистан провел успешные испытания ракеты средней дальности Ghauri (Hatf V), способной нести ядерную боеголовку. Об этом сообщил представитель ВС Пакистана генерал-майор Шаукат Султан, передало АР.
По словам Ш.Султана, проведенные испытания направлены на укрепление обороноспособности страны. Генерал указал, что Пакистан заранее проинформировал соседние государства, в т.ч. Индию, о запуске ракеты. Следует отметить, что в прошлом году Индия успешно испытала сверхзвуковую противокорабельную ракету Brahmos. «Это плановое, четвертое по счету испытание», – заявил тогда представитель минобороны Индии Амитаба Чакрабарти.
Премьер-министры Пакистана и Индии – Мир Зафарулла Джамали и Манмохан Сингх – заявили о приверженности мирному диалогу. В субботу главы правительств провели переговоры по телефону. По словам Джамали, вскоре возобновятся регулярные консультации министров иностранных дел двух стран. Как сообщили индийские власти, Соня Ганди – лидер партии «Индийский национальный конгресс», победившей на недавних выборах, – посетит Пакистан по приглашению президента страны Первеза Мушаррафа.
Президент Пакистана Первез Мушарраф 25 мая позвонил председателю Национального конгресса Индии Соне Ганди, поздравил ее с победой Национального конгресса на всеобщих выборах страны и пригласил посетить Пакистан. В ходе 5-минутного телефонного разговора президент Пакистана заявил, что его страна будет направлять дальнейшие усилия на достижение мира с Индией, и призвал председателя Национального конгресса оказать поддержку диалогу между двумя странами. Соня Ганди выразила благодарность президенту Пакистана за поздравления. Она заявила, что Национальный конгресс оказал поддержку усилиям правительства А.Б.Ваджпаи по содействию миру между двумя странами и будет оказывать дальнейшую поддержку мирному процессу между двумя странами. П.Мушарраф также приветствовал позитивный подход нового премьер-министра Индии Манмоха Сингха к индийско-пакистанскому мирному процессу.
Заключение договора о поставках иранского газа в Индию по суше зависит от хода политических переговоров, однако, видимо, они продлятся не менее 2 лет. Об этом в интервью агентству ILNA заявил директор Иранской национальной компании по экспорту газа Рокнэддин Джавади. По его словам, согласно результатам проведенного анализа, экономически обоснованным является вариант поставки газа из Ирана в Индию по суше. Для этого лишь требуется решить политические проблемы между Индией и Пакистаном. Результаты исследований в связи с поставками газа в Индию по морю из-за произошедших задержек будут получены через 3 мес.Отметив, что Индия остается одним из привлекательных рынков для поставок иранского газа, Рокнэддин Джавади сказал, что индийские власти объявили о проведении тендера на поставки в Индию 7,5 млн. куб.м. газа. Индии, которая оказалась в кризисной ситуации, для производства 3-4 тыс. мвт. электроэнергии необходимы 10 млрд. куб.м. газа.
Сооружение заграждений вдоль линии контроля протяженностью в 500 км., разделяющей Кашмир на индийскую и пакистанскую зоны, практически завершено. По словам начальника штаба сухопутных войск Индии генерала Нирвала Чанда Виджа, завершение фортификационных работ позволит существенно сократить уровень проникновения из Пакистана в гималайский шт. Джамму и Кашмир мусульманских экстремистов, которые добиваются отделения этой территории от индийской республики. Генерал сообщил, что за последние несколько месяцев экстремисты лишь в трех случаях безуспешно пытались нелегально проникнуть в индийскую зону Кашмира. С нояб. прошлого года на линии контроля действует соглашение о прекращении огня. Пока Индия и Пакистан строго выполняют условия этой договоренности, достигнутой после многих лет конфронтации.
После принятия Индией и Пакистаном «Дорожной карты мира» горнолыжные курорты в Кашмире переживают бум. В начале марта на ведущем индийском горнолыжном курорте Гульмарг (Gulmarg) прошел национальный чемпионат по лыжам, в котором приняли участие 130 спортсменов. Это первое соревнование на курорте после Индийских национальных зимних игр, проведенных в 1998г. Правительство пригласило лыжных экспертов из Индии и др. стран для изучения возможности развития горнолыжнго региона. «Цель – получить совет, как привести курорты к мировым стандартам», – говорит Salim Beigh, глава турдепартамента Кашмира. «Мы хотим, чтобы Конгдори и Гульмарг стали ведущими горнолыжными курортами Азии».Гульмарг – один из наиболее доступных (по ценам) курортов мира. Лыжнику понадобится 20 долл. в день на проживание и прокат снаряжения в Конгдори и Гульмарге. Гульмарг расположен в 50 км. к северо-востоку от Шринагара, столицы шт. Джамму и Кашмир, на высоте 2 653 м. Соседний Конгдори лежит на высоте 3 930 м. Рядом возвышается пик Афарват – 4 390 м. Сезон продолжается до апр.
Индия обратилась с просьбой принять ее в состав участников Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). «Индия обратилась непосредственно в саму Организацию, и этот вопрос будет рассматриваться, исходя из общих принципов в отношении стран, желающих присоединиться к ШОС», – прокомментировал сегодня министр иностранных дел РФ Сергей Лавров. По словам главы российского внешнеполитического ведомства, страны «шестерки» считают, что им пока следует работать в существующем составе.Ранее с просьбой о вступлении в ШОС обращался Пакистан. Еще две страны – Афганистан и Монголия – высказали заинтересованность к деятельности ШОС. На предстоящем саммите в Ташкенте 16-17 июня, будут присутствовать президенты этих стран, но в качестве гостей. Накануне глава МИД РК Касымжомарт Токаев высказался за необходимость разработки юридической базы для приема новых государств в ШОС. В Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС) входят Казахстан, Киргизия, Китай, Россия, Таджикистан и Узбекистан. Ключевой темой деятельности этой организации является совместная борьба с новыми угрозами, вызовами и терроризмом.
Индия, вторая по размеру народонаселения страна (300 млн. чел.), занимает на текущий момент 9 место по доходности местной игорной индустрии среди мировых лидеров. В 13 из 20 административных единиц Индии действует система лотерей, но большая часть одного из самых быстро развивающихся потребительских рынков остается невостребованной игорными операторами. Индийские правовики держат под запретом все виды азартных игр, кроме ставок на соревнования по крикету. Игорные аналитики оценивают потенциал игорного рынка (в реальном и виртуальном времени) в несколько млрд.долл. (от 8 до 10 млрд.).Сейчас же ограниченный в выборе игорных форм национальный азарт концентрирует всю энергию на привязанности к лото и ставкам на политиков. Последний исторический турнир по крикету между Индией и Пакистаном в считанные недели собрал многомиллиардный игровой фонд, подтвердив невероятные возможности бизнеса азартных игр в стране. Ставки на политиков формируют еще более внушительный денежный оборот (эти масштабные игорные операции происходят за чертой закона). Многие политики и юристы публично делятся собственным анализом гипотетических доходов от легализации бизнеса азартных игр, сетуя на безграмотность государственных лотерейных структур, теряющих очевидную прибыль.
Пакистан предложил Индии обсудить совместные действия по борьбе с наркотрафиком и контрабандой и провести для этого 15-16 июня в Исламабаде совещание по этой проблеме, сообщает в субботу государственное агентство Эй-Пи-Пи. редложение о встрече передал накануне временному поверенному в делах Индии в Пакистане руководитель южноазиатского департамента МИД Пакистана. После всеобщих выборов в Индии, в мае-авг. намечен целый ряд совещаний и встреч руководителей МИД двух государств, в т.ч. по вопросам ядерных вооружений и кашмирской проблеме.
По сообщению агентства «Ирна», крупная южнокорейская торговая компания взяла на себя обязательства по финансированию строительства 449 км шоссейных дорог на севере Афганистана. Об этом говорится в заявлении министерства общественных работ Афганистана, распространенном 13 апр. т.г. в Кабуле. В заявлении отмечается, что стоимость этого проекта составляет 68, 2 млн.долл. В рамках этого проекта будут построены шоссейные дороги Поли-Хумри-Мазари-Шариф, Балх-Наибабад и Хайратон-Балх-Шибирган-Андхой. Эти шоссейные дороги позволят соединить Афганистан с республиками Центральной Азии, Ираном и Пакистаном. В Афганистане ведутся работы по восстановлению 3 000 км. шоссейных дорог.
Индия станет в полной мере экономически развитой страной к 2020г. Такой прогноз дал ее премьер-министр Атал Бихари Ваджпаи. Индия займет в мире место, «подобающее стране с населением свыше 1 млрд. чел.». В последнем квартале прошлого года прирост ВВП в Индии составил 10,4%. Приоритетом Атал Бихари Ваджпаи считает 8% экономический рост в годовом исчислении на более устойчивой основе. «Мы сделаем Индию мировым поставщиком услуг, крупной базой производства и центром экономики, основанной на знаниях», – пообещал он в интервью американскому еженедельнику «Ньюсуик». Отмечая важность улучшения отношений с Пакистаном, глава индийского правительства сказал, что раньше такая перспектива «казалась немыслимой», Теперь же, по его мнению, обе страны «положили хорошее начало» продвижению по пути мира. 77-летний индийский руководитель считает, что успехи, достигнутые его правительством, дают ему надежду на победу на предстоящих вскоре всеобщих выборах.
Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter