Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Выдвинутое Саудовской Аравией предложение об увеличении нефтедобычи в этой стране до 15 млн.бар. нефти в сутки в следующем десятилетии является «очень хорошим планом», заявил советник президента США по национальной безопасности Стивен Хэдли. По его словам этот план, предусматривающий инвестиции в размере до 50 млрд.долл., поможет «стабилизировать рынок и обеспечить адекватные поставки по разумным ценам». В беседе с журналистами на ранчо президента США под Кроуфордом (штат Техас), где в понедельник состоялась встреча между Джорджем Бушем и наследным принцем Саудовской Аравии Абдаллой ибн Абдель Азизом, Хэдли сообщил, что на первом этапе саудовский план предусматривает увеличение нефтедобычи в этой стране до 12,5 млн.бар. в сутки к 2010г. При этом он добавил, что расширение числа имеющихся месторождений и увеличение нефтедобывающих мощностей позволит стабилизировать рынок при таком уровне цен на нефть, который «обеспечит возврат инвестиций и при этом не будет столь высоким, чтобы наносить урон рынкам и мировой экономике». Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 26 апреля 2005 > № 2414

Кувейт планирует построить новый нефтеперерабатывающий завод (НПЗ) мощностью 600 тыс.бар. нефтепродуктов в день. Как сообщило представительство Кувейта в Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК), строительство нового НПЗ начнется в 2007г., а первую продукцию завод выдаст в начале 2010г. Стоимость проекта – до 4 млрд.долл. После выхода нового НПЗ на проектную мощность экспорт нефтепродуктов Кувейтом может увеличиться до 1,5 млн.бар. в день. Страна ежедневно поставляет на международный рынок 915 тыс.бар. нефтепродуктов. В течение ближайших 15 лет Кувейт планирует вложить в нефтегазовый сектор экономики 40 млрд.долл. Этот сектор приносит стране более 90% всех валютных поступлений. Кувейт > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 26 апреля 2005 > № 1929

Циклы нефтяной зависимости

© "Россия в глобальной политике". № 2, Март - Апрель 2005

А.А. Арбатов – заместитель председателя Совета по изучению производительных сил (СОПС) Министерства экономического развития и торговли и Российской академии наук. В.С. Смирнов – главный научный сотрудник СОПСа. В.И. Фейгин – главный директор Института энергетики и финансов.

Резюме И Россия, и Европейский союз сталкиваются, по сути, с одной проблемой, хотя и на качественно различном уровне, – необходимостью серьезной модернизации. Взаимодополняемость экономик позволяет ставить вопрос об их масштабном симбиозе во имя реализации стратегии прорыва.

В последние полтора десятилетия существования СССР в экономике страны возник дисбаланс, связанный с притоком нефтяных доходов в народное хозяйство. По данным Всероссийского научно-исследовательского института комплексных топливно-энергетических проблем (ВНИИКТЭП) при Госплане СССР, доля выручки от продажи топливно-энергетических ресурсов (ТЭР) в валютных поступлениях достигла самого высокого уровня (55 %) в 1984 году; доля нефти составила в 1985-м 38,8 %, в 1987-м – 33,5 %. По мнению многих исследователей, именно сырьевой фактор прежде всего обусловил глубочайший кризис советской системы. Грозит ли аналогичная опасность сегодняшней России, экономика которой тоже основана на экспорте продукции нефтегазового сектора?

Рассматривая вопрос о значении экспорта энергоресурсов для экономики СССР, о различиях между Советским Союзом и нынешней Россией, авторы сосредоточатся здесь на нефтяной составляющей. Вопрос о газе оставим в стороне, поскольку в советские времена его роль во внешней торговле была несопоставима с ролью нефти: основной объем экспорта в долларовую зону приходился на компенсационные соглашения типа «газ – трубы».

ОТКУДА ВЗЯЛАСЬ «НЕФТЯНАЯ ИГЛА»?

В основе экспортной стратегии, сформировавшейся в 1970-е (и имеющей немало сторонников по сей день), лежал тезис о том, что мы, мол, располагаем громадными нефтяными ресурсами, но научно-технический прогресс может привести к появлению новых неисчерпаемых и дешевых источников энергии и тогда наше богатство останется неиспользованным. Мощный импульс торговле энергоносителями дал нефтяной кризис 1973–1974 годов. Стараниями стран – членов ОПЕК мировые цены на нефть подскочили сразу в четыре раза, затем произошло еще несколько значительных подорожаний. В итоге доходы экспортеров резко возросли. Между 1975 и 1985 годами доля нефтяных ресурсов, выделявшихся в СССР для экспорта в долларовую зону, устойчиво снижалась и в добыче, и во всем нефтяном экспорте, выручка же возрастала в геометрической прогрессии. Казалось бы, замаячила очевидная перспектива ликвидировать отставание сельского хозяйства, машиностроения, легкой промышленности. За счет валюты от продажи энергоресурсов предполагалось покрыть дефицит продукции этих отраслей и удовлетворить их инвестиционные потребности, направленные на цели сокращения отставания. Экспортносырьевой путь представлялся самым простым, а главное, беспроигрышным: сырье конкурентоспособно от природы, у страны, богатой природными ресурсами, нет необходимости разрабатывать и внедрять новые технологии, поднимать культуру производства, искать прогрессивные формы управления; всего этого не требуется и при импорте продукции обрабатывающей промышленности в обмен на сырье. (Последствия такого подхода были осознаны много позднее: в 1987-м на совещании экономистов один из работников Госплана СССР заметил: «Не будь нефти Самотлора, жизнь заставила бы начать перестройку экономики еще лет 10–15 назад».) Обвал мировых цен в 1985–1988 годах только усугубил проблему.

К тому же полностью упускалось из виду, что экспорт сырья влечет за собой даже более значительную внешнюю зависимость, чем импорт. В случае нереализации предназначенной для экспорта продукции или реализации ее по более низким, чем предполагалось, ценам экспортер лишается возможности приобретения продовольствия, потребительских и других жизненно важных товаров.

В 1980-е экономика фактически подстроилась под нужды сырьевого сектора вообще и нефтегазового в частности. В 1988 году добыча нефти превысила уровень 1980-го на 21 млн т, а экспорт возрос, с учетом нефтепродуктов, на 48 млн т при одновременном снижении валютной выручки (при оценке ее в неизменных ценах) в 1,5 раза.

Тем временем экономика нефтегазодобычи входила во все более резкий штопор удорожания, особенно это относилось к инвестиционным ресурсам. В 1970–1986 годах темпы роста капитальных вложений в нефтяную и газовую промышленность были существенно (до 3–5 раз) выше, чем в среднем по всему народному хозяйству. В 1970–1973 годах, то есть до энергетического кризиса, доля нефтяной промышленности в капиталовложениях всей промышленности колебалась в пределах 8,8–9,3 %, а в 1986-м она составила 19,5 % (!). Ускоренное развитие нефтяной и газовой промышленности приводило к опережающему «разбуханию» базовых отраслей экономики (металлургия, тяжелое машиностроение, химия). Доходы от продажи энергоресурсов тратились не на развитие прогрессивных наукоемких технологий, а на закупку продовольствия, потребительских товаров, обеспечение оборудованием все тех же традиционных, а не новейших отраслей и в особенности на огромные дотации сельскому хозяйству. Именно в этот период СССР превращается в крупнейшего импортера зерна: в 1970 году чистый экспорт зерна из СССР составил 3,5 млн т, в 1974-м баланс был нулевым, а начиная с 1975 года массированные закупки исчисляться стали десятками миллионов тонн; пик импорта пришелся на 1984-й, когда только в США и Канаде было закуплено 26,8 млн т зерна. Наиболее значительными статьями импорта становятся подъемно-транспортное оборудование, суда, сельскохозяйственные машины, а импорт нефтегазового оборудования по темпам прироста побил все рекорды: он вырос за 1970–1983 годы в стоимостном выражении в 80 раз (!); с учетом дефлятора импорта за этот период его физический объем увеличился в 38 раз.

Разумеется, импорт продукции машиностроения подчинялся идеологическим установкам, и его основной поток шел из европейских социалистических стран, не слишком способствуя повышению технико-технологического уровня СССР. Однако нефтегазовое оборудование приобреталось в промышленно развитых странах Запада: на Италию, Францию, ФРГ и Японию суммарно приходилось 60–80 % всех закупок нефтегазопромыслового оборудования, хотя одновременно приходилось выручать режим Николае Чаушеску в Румынии, приобретая часть технических средств и у него. Строго говоря, СССР должен был активно закупать в развитых странах и нефтеперерабатывающее оборудование, но социалистическая система хозяйствования отказалась от таких мер, в очередной раз не сумев проявить рациональность, и лишь углубила диспропорции в развитии нефтедобычи и нефтепереработки.

При этом добыча нефти давалась все труднее. БольшЗя часть капитальных вложений шла на поддержание достигнутого уровня добычи. В 1966–1970 годах эти цели требовали менее половины всех капиталовложений нефтедобывающей промышленности, в девятой пятилетке (1971–1975 гг.) доля составила уже 64 %, в десятой (1976–1980 гг.) – 77 %. Удельные капиталовложения на одну тонну новой мощности выросли с 21,3 руб. в 1975 году до 97,1 руб. в 1988-м; далее экспертная комиссия Госплана СССР намечала экспоненциальный рост (то есть увеличение в геометрической прогрессии. – Ред.). За всем этим стояло сокращение инвестиций в жилищное строительство, непроизводственную сферу, экологию. Но и такой ценой сохранить к концу одиннадцатой пятилетки (1981–1985 гг.) достигнутый объем добычи не удалось. И лишь в 1986-м колоссальные затраты (капитальных вложений было произведено на 31 % больше, чем в 1985-м) позволили несколько увеличить объем добычи. Приобретаемые технологии и оборудование во многих случаях не давали ожидаемого эффекта, а часть оборудования стоимостью в миллиарды рублей так и не была установлена. Возросла зависимость приобретенной техники от запасных частей и сервисного обслуживания фирмами-изготовителями.

Зыбкость этой модели обусловили два принципиальных фактора: 1) порочная практика, соответствующая лозунгу «Больше разведывать, больше добывать любой ценой!», со всеми вытекающими из нее негативными последствиями и 2) зависимость от уровня мировых цен на нефть, на которые СССР влиять не мог, сколько бы сырья ни экспортировал. Последствия такой зависимости не замедлили сказаться: советский нефтяной экспорт только-только «раскочегарился», как с 1984-го началось падение мировых цен, приобретшее в 1986–1988 годах обвальный характер. Это сыграло далеко не последнюю роль в развале потребительского рынка и обрушении производства и инвестиций в 1989–1991 годах, подтолкнув экономику страны к краху.

СТРАХИ ПОДЛИННЫЕ И МНИМЫЕ

В чем сходство и различия советской и нынешней российской моделей развития сырьевого экспорта?

Ни по доле топливно-энергетических ресурсов вообще и нефти в частности в общем объеме экспорта, ни по динамике абсолютных объемов поставок энергоносителей на внешний рынок принципиальной разницы между СССР и сегодняшней Россией нет. В СССР доля ТЭР в экспортной выручке колебалась в 80-е годы прошлого века от 40 до 54,4 % (пик в 1984 г.), в России на все минеральные продукты, включая нетопливные полезные ископаемые, в 1990-е приходилась почти та же доля – от 42 до 48 % (кроме 1992 г., требующего особой оценки), но в 2000 году этот показатель составил уже 53,8 % (в т. ч. ТЭР примерно 52 %).

Доля экспорта ТЭР в распределяемых ресурсах в топливно-энергетическом балансе СССР составляла в период высоких цен (1980–1985 гг.) в среднем 14,7 %, в период обвала (1986–1988 гг.) 16 %; соответствующие данные по России в 2000-м – 25,3 %. Казалось бы, сдвиг явно не в пользу России. Но примем во внимание, что на территории Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР) производилось около 80 % всех «советских» ТЭР и сотни миллионов тонн нефтегазовых потоков растекались из России во все республики СССР. Доля чистого вывоза в распределяемом объеме ТЭР РСФСР составила в 1980 году 23,8 %, в 1985-м – 28,3 %. В этом качестве чистый экспорт ТЭР России составил в 1985 году 474 млн т условного топлива, в 1990-м – 462 млн т, в 2000 году – 503 млн т условного топлива.

К тому же в отличие от СССР, который экспортом топлива сам себя загонял в угол, постсоциалистическая Россия, несмотря на многочисленные сложности переходного периода, кардинально перестроила структуру топливного баланса в сторону снабжения потребительских секторов и перестала воспринимать уничтожение энергетических ресурсов как самоцель.

Если в советские времена мы не без оснований говорили о нагрузке минерально-сырьевых отраслей на экономику, особо выделяя при этом нефтегазодобычу, то сегодня повсеместно говорят о нефтегазовом секторе как локомотиве экономического роста. То, что этот рост носит достаточно здоровый характер, доказывается устойчивым снижением энергоемкости российской экономики. Средний коэффициент эластичности энергопотребления по ВВП за 1999–2002 годы (более поздних данных нет) составил, по нашим расчетам, примерно одну четвертую: при приросте за этот период ВВП на 27 % потребление топливно-энергетических ресурсов возросло на 7 % (причем в течение данного времени процесс ускорялся), а за 2002-й потребление ТЭР не увеличилось вообще при росте ВВП на 4,5 %. Можно предполагать, что интенсивное снижение энергоемкости растянется еще на 3–5 лет, а затем, будем надеяться, Россия надолго закрепится на уровне снижения, характерном для постиндустриальных стран, где коэффициент эластичности уже довольно долго составляет примерно 0,5.

Тем не менее опасность превращения России в сырьевой придаток мировой экономики остается. Большинство аналитиков связывают с объемами валютной выручки от сырьевого экспорта, в первую очередь нефти и газа, не только наполняемость бюджета, но и в целом экономический рост России. По примерным оценкам, вклад нефтедолларов в экономический рост страны колебался в последние годы в пределах 1/5–1/3.

Наиболее оживленно дискутируется вопрос о выборе направлений использования нефтедолларов: гасить ли ими внешние долги, инвестировать ли их в реальный сектор или направить в непроизводственную сферу? Тем самым обозначаются контуры так называемой «голландской болезни», впервые давшей себя знать в 70-х годах прошлого столетия, когда в Голландии крупные доходы от добычи газа, получаемые государством через систему изъятия ренты, использовались для поддержания быстрого роста общественных расходов. При этом внутренние потребности промышленности и других секторов экономики страны не требовали существенного увеличения потребления газа и значительная его часть экспортировалась. Такая политика привела к резкому повышению объема импорта самых различных товаров, а также к перетоку капитала из конкурирующих на мировом рынке отраслей в отрасли, защищенные от конкуренции природными условиями. В результате наступил продолжительный период замедления экономического роста и усугубления проблемы структурной безработицы, что и было охарактеризовано как болезнь.

Параллели между описанной ситуацией и нынешней российской действительностью достаточно очевидны. Вообще, опасность гипертрофированного развития минерально-сырьевого производства советские специалисты начали осознавать в 1972 году, когда в СССР стал известен тезис японского прогнозиста Сеия Яно: отсутствие собственного минерального сырья может быть благом для страны (Яно С. Японская экономика на пороге двадцать первого века. – М.: Прогресс, 1972. С. 26).

Тогда это суждение вызвало смятение в рядах советских экономистов-минеральщиков, однако впоследствии экономическое развитие многих стран, в первую очередь Японии, подтвердило правоту японского исследователя.

Тем не менее история знает немало государств, в которых рентные нефтяные (и аналогичные) потоки обеспечивали народу изрядные блага: Австралия, Великобритания, Норвегия, отчасти Канада и США. Эти страны поступали со своими минеральными ресурсами, образно говоря, в соответствии с концепцией английского экономиста и мыслителя ХVІІІ века Джеймса Стюарта – одного из поздних меркантилистов: «Первоначальные продукты земли, которых имеется ограниченное количество и которые существуют совершенно независимо от человека, даны природой совершенно так же, как молодому человеку дается небольшая сумма денег с той целью, чтобы вывести на путь полезного труда и преуспевания».

Экономика США выросла в немалой степени на базе богатого сырьевого потенциала, важную роль в становлении национального богатства Швеции сыграла железная руда, Великобритании – уголь и цветные металлы, Германии – уголь и железная руда, Канады – разнообразный комплекс полезных ископаемых и других природных ресурсов. Но опирались все эти страны в первую очередь не на природно-ресурсный потенциал, который был, к примеру, фундаментом экономики СССР и ныне является экономической базой, в частности, Кувейта, а на знаменитый дух капитализма Бенджамина Франклина, выраженный в формуле: помни, что деньги по природе своей плодоносны и способны порождать новые деньги.

Директор Экспертного института при Российском союзе промышленников и предпринимателей Евгений Ясин справедливо отмечает, что «сырьевой сектор не оттягивает инвестиции от остальных секторов, он просто больше зарабатывает. Потому что производит продукцию, которую можно продать на международном рынке». По мнению Ясина, благополучие сырьевого сектора представляется в столь радужном свете лишь на фоне бедности остальных секторов. Такое сопоставление и создает видимость «голландской болезни» в России. Но обрабатывающие сектора пришли у нас в упадок вовсе не из-за опережающего развития добывающего сектора, как это было в Голландии, а по целому ряду других причин, основной из которых является социалистическое прошлое. Развитие огромных секторов экономики шло тогда по замкнутому кругу без видимого выхода на потребителя – они-то и оказались совершенно не приспособлены к реалиям рынка.

Сегодня отечественная обрабатывающая промышленность и многие другие сектора экономики извлекли немало уроков из конкуренции, создаваемой импортом. В частности, высокие технологии внедряются в сегодняшней России не только в военно-промышленном комплексе, как это было во времена СССР, но и в сферах сугубо гражданского назначения – в пищевой области, строительстве, связи, медицине. Даже такая «дремучая» отрасль, как сельское хозяйство, будучи и ныне, по сути, социалистической, демонстрирует ощутимые сдвиги: Россия сократила потребление продовольственного зерна примерно на 15 млн т в год и стала его экспортером, а продуктивность в животноводстве устойчиво растет с 1996 года при резком снижении нагрузки сельского хозяйства на экономику.

Конечно, определенное сходство России со странами, уже перенесшими «голландскую болезнь» или «болеющими» сейчас, имеется. Это прежде всего концентрация богатства у сравнительно небольшого круга людей, а также некоторые тенденции к замене внутреннего производства импортом. Вместе с тем формирование российских нефтегазовых доходов имеет под собой не такую краткосрочную ресурсную базу, как в Голландии. Россия может иметь устойчивые доходы от добычи и экспорта нефти, если уровень мировых цен будет достаточным для рентабельности добычи, и тратить эти средства на нужды общества в течение многих лет, имея постоянный положительный платежный баланс. В процессе реструктурирования экономики и приватизации предприятий высвобождаются и будут высвобождаться крупные ресурсы, которые могут быть задействованы для удовлетворения внутреннего спроса при наличии стабильных доходов потребителей.

Нужно ли регулировать добычу и экспорт? Регулирование такого рода не является рыночным методом, но им можно воспользоваться ради достижения двух важных целей:

добиться стабильного притока прибыли, что возможно только при оптимальном сочетании цены и объемов реализуемой продукции;

при регулировании добычи в сторону ее сдерживания компании могут сокращать инвестиции в добычу и, наращивая вложения в переработку, начать инвестировать в другие отрасли экономики (при наличии развитого фондового рынка и финансовой системы).

Насколько опасно сворачивание инвестиций в нефтедобычу? Специфика нефтегазового и всего минерально-сырьевого комплекса (МСК) состоит в том, что они нуждаются в постоянном притоке капиталовложений даже для поддержания простого воспроизводства. Резкое сокращение, а впоследствии и полное прекращение государственных инвестиций в отрасли МСК в последнее десятилетие не были по ряду причин компенсированы финансированием из других источников, и это привело к резкому сокращению объема производства, что многими рассматривалось как кризис комплекса. Однако, имея в виду достижение конечного результата, можно утверждать, что глубокого кризиса в отраслях МСК России не наблюдается, поскольку значительно снизившийся платежеспособный спрос в части текущего потребления сырья и топлива удовлетворяется, а экспорт стабильно растет. Рост инвестиций в какой-либо отрасли является не самоцелью, а лишь средством для поддержания и увеличения прибыли в будущем. Если для этих целей не надо наращивать инвестиции, то их можно направить в другие сферы.

НЕОБХОДИМЫЕ ПЕРЕМЕНЫ

База большинства отраслей российской экономики устарела и нуждается в коренной модернизации. За 1990-е годы не создано серьезных новых производств, за исключением ряда отраслей непосредственно сырьевого характера или имеющих быструю отдачу (типа пищевой). После распада СССР вновь созданные финансовые учреждения РФ всерьез рассматривали лишь проекты с горизонтом окупаемости не более года или – в редких случаях – двух лет (отсюда такая увлеченность финансированием торговых операций, на котором, как и на «взаимодействии» с государственными финансами, и выросло большинство этих институтов). Сейчас этот период удлинился, хотя и недостаточно. Между тем промежуток, необходимый для реализации эффективных по мировым меркам проектов индустриального плана, составляет, как правило, свыше пяти лет, а отдельные жизненно важные для России стратегические проекты могут иметь и гораздо бЧльшие сроки окупаемости.

Данный разрыв очень внушителен. Он связан с целым комплексом по-прежнему действующих в стране факторов, включая значительную внутреннюю инфляцию, политические риски, нестабильность налоговой сферы, а также ставку внутреннего капитала на более высокую степень доходности и неразвитость форм привлечения «длинных» денежных ресурсов. Трудно предположить, на каком отрезке развития нашей финансовой системы отставание на этом направлении может быть преодолено. По крайней мере, опыт последних 15 лет не дает повода для слишком больших ожиданий. А это уже заставляет задуматься о смене парадигмы экономического взаимодействия старых партнеров, главными из которых с советских времен являются европейские страны, объединенные ныне в Европейский союз.

В период холодной войны и после ее окончания в основе такого взаимодействия лежал интерес Европы к стабильным поставкам российских энергоносителей. Это естественная база для экономических отношений, поскольку:

Россия богата энергоносителями, а Европа испытывает их растущую нехватку;

Евросоюз и Россия расположены в географической близости друг от друга, что придает наибольшую эффективность транспортировке энергоносителей, весьма дорогостоящей, особенно в случае с природным газом.

Важно и то, что эти отношения сложились в предшествующий период, несмотря на трудности затяжной конфронтации.

Таким образом, многое говорит в пользу сохранения и развития энергетической модели отношений. Вместе с тем у нее есть естественные пределы и недостатки.

Во-первых, для ЕС важную роль играют соображения безопасности поставок и связанные с ними требования диверсификации их источников.

Роль этих соображений, однако, не стоит преувеличивать. Формальных ограничений на долю отдельных стран (в том числе России) в объеме поставок тех или иных энергоносителей в Европейском союзе нет, и в импортном портфеле целого ряда стран Евросоюза поставки, например, природного газа из России доминируют. К тому же обеспокоенность ЕС может быть в определенной мере снижена в результате упрочения связей с поставщиками, и в первую очередь с Россией. В документах Европейского союза все чаще отмечается важность совместных мер по обеспечению безопасности поставок. Однако до разработки каких-либо практических механизмов дело пока не дошло.

Во-вторых, возможности российского топливно-энергетического комплекса (ТЭК) отнюдь не беспредельны. Особенно это относится к расширению поставок нефти. Кроме того, большое значение имеют и региональные аспекты: новые перспективные регионы Восточной Сибири и Дальнего Востока целесообразно ориентировать на связи с близлежащими странами. При этом появляются симптомы «ревности», когда высокопоставленные чиновники Евросоюза высказывают недовольство намерениями России развивать экспорт энергоносителей в восточном направлении и в США.

Наконец, самым главным является то, что российскую сторону не может удовлетворить положение, при котором ЕС окончательно станет рассматривать Россию только как поставщика энергоносителей, пусть и стратегически важного. Ведь экспорт энергоресурсов, даже с учетом всех «мультипликативных» факторов, в принципе не способен обеспечить современный уровень благосостояния в стране с населением масштаба России. При этом речь идет не об отказе от использования естественных преимуществ обладания богатыми сырьевыми ресурсами, а об их встраивании в современную структуру экономики. Кроме того, если подобное отношение к России со стороны Европы сохранится надолго, то оно будет существенно задевать национальные чувства граждан нашей страны, приведет к восприятию ее как «сырьевого придатка» и затруднит использование значительного потенциала России – в частности, достаточно высоких уровней образования, квалификации и пр.

Важно отметить, что Европа сама находится в процессе поиска своего места в постиндустриальном мире. Заявленный руководством ЕС курс на превращение его в один из наиболее быстро развивающихся регионов мира пока сталкивается с серьезными проблемами, а многие из поставленных задач не выполнены.

В этом контексте борьба руководства Европейского союза за дешевые энергоресурсы, развернувшаяся со второй половины 1990-х, была попыткой улучшить свои конкурентные позиции на глобальном рынке малыми средствами и по возможности за счет поставщиков энергоресурсов. Действительно, мировой опыт показывает: либерализация рынков, как правило, приводит к снижению цен вследствие увеличения предложения и облегчения доступа поставщиков к инфраструктуре рынка и потребителям. Уровень цен на внутреннем рынке электроэнергии и природного газа в странах Евросоюза превышал уровень в Соединенных Штатах и Великобритании, где в 80–90-е годы прошлого века была осуществлена либерализация этой сферы. Европейские рынки энергоресурсов оставались поделены на национальные сегменты, находившиеся под жестким контролем государства, национальных монополий или доминирующих участников рынка. В 1998–2000 годах две директивы ЕС запустили процесс либерализации. На рынке электроэнергетики снизить цены удалось, но в этой сфере основные производители находятся на территории Европейского союза; на рынке же природного газа изменения происходят медленно и не столь успешно.

Беспокойство Евросоюза вызывают нарастающие симптомы отставания от глобального лидера – США. Экономика Европы носит гораздо более традиционный характер, факторы постиндустриальной фазы (развитие финансовых рынков и инструментов, информационных технологий, биотехнологии, фармацевтики и других наиболее технологически передовых и инновационных отраслей), способствовавшие беспрецедентному подъему американской экономики в 1990-е, в Европе представлены в значительно меньшей степени. В эпоху быстрых перемен проявляются институциональные слабости европейской экономики, ее меньшая гибкость и адаптивность. Любопытны итоги обсуждения, прошедшего недавно на одной из деловых встреч ЕС. Участникам предлагалось спрогнозировать будущее место Европы в мире, выбрав между тезисами «Европа – активный лидер» и «Европа – пассивный аутсайдер». Вывод был сделан парадоксальный: вполне может оказаться, что ответом будет «Европа – активный аутсайдер».

Важным фактором решения собственных проблем экономики Европейского союза и желательных для России изменений в совместной повестке дня может стать акцент на необходимости резкой активизации взаимоотношений в том, что касается более глубокой переработки сырьевых ресурсов.

Этот процесс был в период существования СССР важнейшей сферой взаимодействия по линии Совет экономической взаимопомощи (СЭВ) – Запад. Действительно, хотя СССР был мощной промышленной державой, реализация им большинства индустриальных проектов и развитие целых отраслей, по сути, опирались на поставки оборудования с Запада. Частично проблемы решались внутренней кооперацией в рамках СЭВа, что в современных условиях также практически равносильно взаимодействию РФ с рядом стран Евросоюза. Доля машин и оборудования во всем импорте СССР из развитых капиталистических стран возросла с 29,8 % в 1980 году до 43,8 % в 1990-м. Нормой являлась закупка комплектного оборудования для целых заводов, например, нефтехимической промышленности. При этом СССР постоянно ощущал недостаток твердой валюты для оплаты поставок оборудования; основным источником поступления валюты в 1980-е годы стали экспортные поставки энергоносителей, и прежде всего нефти.

К настоящему моменту большинство объектов, введенных в строй за счет таких поставок, эксплуатируются свыше пятнадцати, а то и двадцати лет. Даже тогда далеко не все поставленное оборудование отличалось передовыми характеристиками. А за прошедшее время в мире вообще и в Европе в частности появилось множество сфер новых высокотехнологичных производств, в которых Россия по понятным причинам отстала.

В государствах Европы также возникает проблема модернизации, причем она обостряется в силу того, что в условиях современной глобальной конкуренции эффективность размещения этих производств в странах ЕС не всегда очевидна. В последние годы стало общепринятым в таких случаях направлять свои взоры в Азию, и в особенности в Китай – в растущую «мировую фабрику», куда уже перенесены основные объемы производства многих отраслей, требующих прежде всего значительных трудозатрат. Однако если речь идет о производстве продукции ранних переделов сырьевых ресурсов, то в этом случае привлекательность Китая сомнительна. Такие производства целесообразнее размещать ближе к источникам сырья. И в этом смысле Россия является чрезвычайно перспективным игроком.

В центр повестки дня развития сотрудничества Россия – Европейский союз следует поставить вопрос о масштабном симбиозе двух экономик, что означало бы следующее:

ЕС делает ставку на получение из России не только первичных энергоресурсов, но и продуктов их передела, тем самым относительно снижая свои энергетические потребности и получая преимущества от участия в высокоэффективных проектах на территории РФ;

для этого ЕС (прежде всего в лице своих бизнес-структур) становится активным участником формирования и реализации таких проектов за счет применения ноу-хау, опыта производства и поставки высококачественного оборудования, развития финансовых механизмов и прямого инвестирования;

РФ создает необходимые условия благоприятствования на разных уровнях;

ЕС и РФ дают бизнесу ясные сигналы о том, что такой вектор развития отношений между ними относится к приоритетам обеих сторон.

Конечно, продукцию переделов сырья разной степени глубины нельзя назвать экологически чистой. Но перестройка экономики именно в этом направлении имеет для России, помимо чисто экономической целесообразности, ряд преимуществ.

Во-первых, уровень загрязняющих выбросов в России сейчас существенно ниже, чем в 1990 году, что позволяет ей использовать возможности, предусмотренные Киотским протоколом, для того, чтобы осуществлять дополнительные инвестиции в более современные и более экологичные производства.

Во-вторых, замена устаревшего, не отвечающего современным требованиям оборудования может компенсировать негативные экологические последствия расширения масштабов ресурсоперерабатывающего производства.

И, наконец, в-третьих, рост и углубление переработки сырья обеспечит экономику значительными количествами конструкционных материалов, металлов, веществ, используемых при изготовлении высокотехнологичной продукции. Весьма вероятно, что увеличение такого предложения получит спрос, ведущий к росту как раз тех отраслей, продукция которых имеет высокую добавленную стоимость и предназначена для конечного потребления. А это вызовет конкуренцию на рынке инвестиций и будет способствовать развитию российской экономики в направлении более высокой технологичности.

Проекты такого рода могут быть включены в программы государственно-частного партнерства, а их реализация должна проводиться на принципах коммерческой целесообразности. О необходимости таких программ уже много говорится в последнее время.

Россия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > globalaffairs.ru, 20 апреля 2005 > № 2906764 Александр Арбатов, Виктор Смирнов, Владимир Фейгин

Ваххабизм – радикальное сектантское движение в исламе, известное своим фундаментализмом и экстремизмом, для расширения своего влияния в мире с 1975г. получило финансовую поддержку в размере 75 млрд.долл. Главным спонсором ваххабизма в мире является Саудовская Аравия, которая направила млрд.долл., полученных от добычи нефти, на поддержку этой радикальной исламской секты в зарубежных странах. «Королевство финансировало сотни мечетей, школ и исламских центров за рубежом, широко распространяя скрытную секту ислама, которая известна своими призывами не доверять неверным, антисемитизмом и почти средневековым отношением к женщинам», – пишет журнал. Издание отмечает, что существующие на деньги Саудовской Аравии благотворительные организации были уличены в поддержке джихадистов в 20 странах мира. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 18 апреля 2005 > № 2408

Saudi Paper Group инвестирует в четвертую БДМ на фабрике Даммам в Саудовской Аравии. Ожидается, что машина вступит в строй в конце 2006г. и будет способна производить 50 тыс.т. бумаги СГН в год. В результате, суммарный потенциал фабрики вырастет до 120 тыс.т. продукции в год. Saudi Paper Group – один из лидеров по производству бумаги СГН в регионе Персидского залива. Поставки осуществляются как на Ближний Восток, так и на другие рынки. Саудовская Аравия > Леспром > bumprom.ru, 14 апреля 2005 > № 23198

Отток капиталов из арабских стран Персидского залива за рубеж за последние годы оценивается в 1,4 трлн.долл. Как указывается в докладе Совета торгово-промышленных палат Саудовской Аравии, 750 млрд.долл. из этой суммы вывезено из королевства. Из них 60% вложены саудовцами в экономику США, 30% – в Западную Европу. На весь остальной мир приходится всего 75 млрд.долл., из которых 16 млрд.долл. инвестированы в Дубай (ОАЭ). Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 14 апреля 2005 > № 2409

Глава Пентагона Дональд Рамсфелд заявил, что на территории США нет альтернативы базе Гуантанамо (Куба), где содержатся подозреваемые в террористических действиях против США. По словам Рамсфелда, когда во время начала операции против «Аль-Каиды» в Афганистане США открыли лагерь на Кубе, стране было необходимо «безопасное и охраняемое» место для проведения допросов задержанных боевиков движения «Талибан и «Аль-Каиды». По словам главы Пентагона, строительство лагеря для содержания заключенных в Гуантанамо обошлось американским налогоплательщикам в 100 млн.долл.На базе Гуантанамо под усиленным контролем находится более 500 заключенных, в основном граждан Афганистана, Саудовской Аравии и других арабских стран. Ранее США выпустили около 200 узников с Гуантанамо, по соглашению с правительствами стран, чьими гражданами они являлись. Узники Гуантанамо имеют право предстать перед военным трибуналом, который рассматривает возможность их освобождения. «Правительство США продолжит передачу узников», – отметил Рамсфелд. США отказываются признавать узников базы Гуантанамо военнопленными, т.к. они не были членами регулярной армии Афганистана, а входили в число разрозненных военизированных групп боевиков. Характеризуя заключенных Гуантанамо, Рамсфелд сказал, что среди них есть телохранители лидера «Аль-Каиды» Усамы бен Ладена и террористы-взрывники. «Это не воры, которые крадут автомобили», – отметил глава Пентагона. Куба > Армия, полиция > ria.ru, 14 апреля 2005 > № 1923

Все образцы смертельно опасного вируса гриппа H2N2, ставшего причиной эпидемии в 1957г. и попавшие по ошибке в две бразильские лаборатории, были уничтожены в среду ночью. Об этом сообщается в пресс-релизе министерства здравоохранения Бразилии. Образцы вируса гриппа H2N2 были разосланы в лаборатории 18 стран Американским институтом патологов в рамках обычной программы изучения вирусов. Однако до сих пор остается неясным, почему институт разослал образцы вируса, который был «заморожен» еще в 1968г.

Всемирная организация здравоохранения сообщила во вторник бразильским властям о том, что во избежание эпидемии образцы должны быть уничтожены. Специалисты считают, что у людей, родившихся после 1968г., может отсутствовать иммунитет к этому вирусу, и для них он представляет смертельную опасность.

Образцы вируса попали в основном в военные медицинские лаборатории США, а также в Канаду, Гонконг, Южную Корею, Сингапур, Италию, Бразилию, Саудовскую Аравию, Мексику, Ливан и Ямайку. По последним данным, об уничтожении образцов вируса уже сообщили Канада, Южная Корея, Гонконг и Сингапур. Бразилия через министерство здравоохранения направила соответствующее уведомление ВОЗ об уничтожении образцов вируса. Бразилия > Медицина > ria.ru, 13 апреля 2005 > № 691

На липецком заводе «Свободный сокол» приступили к выполнению очередного заказа из Саудовской Аравии. К середине июня с предприятия будет отгружено на Аравийский полуостров 42 тыс. шт., или 250 км., труб. Как сообщила пресс-служба предприятия, выход на перспективный арабский рынок «Свободный сокол» начал в 2003г. Тогда в Саудовскую Аравию было отгружено 500 км. труб. В 2004г. объем заказа составлял уже 1100 км. труб диаметром 100 и 150 мм. «Сокольские» трубы успешно используются аравийскими потребителями при строительстве систем водоснабжения. Саудовская Аравия > Металлургия, горнодобыча > ria.ru, 11 апреля 2005 > № 2410

Цены на нефть на Лондонской международной нефтяной бирже в абсолютных цифрах побили все рекорды, перейдя психологический рубеж в 55 долл. за бар. Первый день торгов по майским фьючерсам на нефть марки «брент» в четверг завершился на отметке 55,06 долл., что на 18 центов выше цены закрытия торгов в среду, когда она составила 54,88 долл. Между тем, к концу дня цена несколько снизилась, а в течение торгового дня за бар. нефти «брент» давали даже 56,05 долл. Таких высоких цен Лондонская международная нефтяная биржа не знала со времен своего основания в 1988г. Цены теперь бьют рекорды практически каждый день. Котировки пошли вниз после заявления президента Организации стран-производителей и экспортеров нефти (ОПЕК), министра нефти Кувейта Ахмада Сабаха о том, что если цены продолжат удерживаться на нынешнем уровне в ближайшие 7-10 дней, картель начнет обсуждение возможности дальнейшего повышения объемов добычи. По мнению британских нефтяных экспертов, немаловажным фактором в росте мировых цен на нефть является и слабость американской валюты. «Слабость доллара часто ведет к повышению спроса и цен, поскольку она снижает рассчитанную в долларовом эквиваленте стоимость сырья для многих стран и организаций, что поощряет спекуляции на бирже», – отмечают эксперты. Великобритания > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 18 марта 2005 > № 758

Власти Алжира с начала 90гг. уделяют большое внимание развитию туризма в стране. Об этом в пресс-центре Национальной информационной группы сообщил полномочный министр-советник посольства Алжирской Народной Демократической Республики в РФ Сид-Али Абдельбари. Туристический потенциал у Алжира – очень большой, подчеркнул г-н советник. 1200 км. составляет береговая линия Средиземного моря. На юге страны – пустыня Сахара, представляющая особый интерес для европейцев. Абдельбари признал, что сфера туристических услуг в Алжире пока не получила должного развития. Однако власти намерены исправить эту ситуацию как можно быстрее. Уже начато привлечение частных инвестиций в сферу туристического обслуживания, приватизируются туристические базы и комплексы. Советник выразил надежду, что уже через несколько лет Алжир станет популярной у туристов страной. Он особо отметил, что алжирцы, особенно жители столицы – открыты и гостеприимны. В отличие от Саудовской Аравии, в Алжире и в других мусульманских странах Северной Африки мягкие требования к одежде и обычаям. В этом регионе распространено менее строгое течение ислама, чем на арабском Востоке. Никакого обязательного требования носить хиджабы не существует. Алжир > Миграция, виза, туризм > newsinfo.ru, 11 марта 2005 > № 23256

Политика

В 2004г. появились определенные надежды на урегулирование системы конфликтов в Сомали. Насколько эти перспективы окажутся реальными, зависит от того, будут ли в достаточной степени учтены политические и экономические интересы заинтересованных сторон. Сомали как государство де-факто не существует со времени свержения Мухаммада Сиада Барре в 1991г. Территория разделена на квазигосударственные образования, которые сформированы по кланово-территориальному признаку и отличаются большей или меньшей степенью стабильности власти.

Наибольший уровень стабильности наблюдается в северной части Сомали и, прежде всего, в самопровозглашенной Республике Сомалиленд в границах одноименного британского протектората (1887-1960). Сомалиленд находится под влиянием Эфиопии: на территории Эфиопии в приграничных с Сомалилендом районах проживает большое количество сомалийцев, в большинстве своем относящихся к группе исса – как и население Сомалиленда. Территория проживания исса представляет собой единую экономическую зону с единым типом хозяйствования и направлением потоков продукции. Столица Сомалиленда – г.Харгейса.

К востоку от Сомалиленда располагается автономное образование Пунтленд, занимающее весь северо-восток Сомали и часть центрального региона. Пунтленд был учрежден старейшинами северо-востока в 1998г. Это самая малонаселенная и экономически депрессивная часть Сомали. Юг Пунтленда в последнее время не контролируется «центральным правительством». Треугольник Галькайо – Гелинсор – Хобьо на данный момент является самым нестабильным районом Сомали. Пунтленд также поддерживается Эфиопией. Столица Пунтленда – г.Босасо на побережье Аденского залива.

С окт. 2004г. в пограничных районах Сомалиленда и Пунтленда Сул и Санааг происходят спорадические столкновения враждующих кланов, сопровождающиеся большими потерями сторон.

Остальная территория Сомали разделена на десятки территориальных образований, контролируемых различными кланами, субкланами, подсубкланами и т. д. Зонами повышенной напряженности до недавнего времени оставались крупные портовые г.г.Могадишо и Кисмайо, где велась борьба за контроль над морскими портами, отелями, рынками.

10 окт. 2004г. в Найроби (Кения) переходный национальный парламент избрал временным президентом Сомали Абдуллу Юсуфа Ахмада (Abdullahi Yusuf Ahmed), президента Пунтленда и представителя группы дарод. 3 дек. Ахмад назначил временным премьер-министром Али Мухаммада Геди (Ali Muhammad Gedi), одного из виднейших политических деятелей времен падения режима Барре и представителя клана абгаль, группы хавийе. Геди сформировал кабинет министров (42 министра, 42 замминистра и 7 региональных министров, всего 91 чел.). 23 дек. Переходное федеральное правительство Сомали (Transitional federal government, TFG) со второй попытки было утверждено парламентом.

В составе TFG немало бывших полевых командиров, лидеров клановых группировок, из которых наибольшим влиянием обладают вице-премьер, министр внутренних дел Хусейн Мухаммад Айдид (Hussein Muhammad Aideed), министр безопасности Мухаммад Куаньяре Афрах (Muhammad Qanyare Afrah), министр общественных работ и жилищного строительства Усман Али Ато (Osman Ali Ato), министр торговли Мусса Сади Ялахоу (Musa Sudi Yalahow) и министр по религиозным делам, сторонник Ато, Умар Махмуд «Финиш» (Omar Mohamud Finish). Сомалиленд отказался от участия в мирном процессе.

После формирования новых органов государственной власти встал вопрос о перемещении парламента и TFG из Найроби в Сомали – 17 нояб. была совершена попытка покушения на президента Ахмада в его резиденции в пригороде Найроби. Помимо подобных дополнительных рисков, власти Кении также несли немалые расходы на содержание парламента, TFG и делегатов мирной конференции. Было принято решение начать перемещение с 1 фев. 2005г., и 2 фев. в Могадишо прибыла первая группа членов парламента (30 чел.) и TFG во главе с министром торговли Ялахоу, и 2 замспикера парламента Усманом Илми Бокоре (Usman Ilmi Boqore). 6 фев. в Могадишо прибыла новая группа членов парламента (50 чел.) и TFG во главе со спикером парламента Шарифом Хасаном Шейхом Аденом (Sharif Hassan Shaykh Aden) и министром безопасности Афрахом. Наконец, 16 фев. из Найроби в Сомали отправилась еще одна группа членов парламента и TFG (40 чел.), которая должна была совершить поездки в различные части страны, чтобы разъяснить сомалийцам политику новой власти. На 21 фев. было намечено прибытие в Могадишо президента Ахмада, всех остальных членов парламента и TFG, но этого, не произошло.

Президент Ахмад выдвинул требование, чтобы парламент одобрил ввод в Могадишо миротворческого контингента Африканского Союза (АС), который должен обеспечить безопасность парламента и TFG, но у части сомалийского общества, а также TFG и парламента подобная идея была встречена с большим неодобрением. Начиная с 14 фев., в Могадишо идут митинги протеста против ввода иностранных миротворцев, парламент отказывается одобрять ввод войск, Ахмад и Геди пока остаются в Найроби.

Может показаться парадоксальным, что одно из немногих мононациональных государств в Тропической Африке оказалось самым неустойчивым. Но на это есть определенные географические и исторические причины.

Большая часть территории Сомали – полупустыни, на севере – горные массивы с пустынными котловинами между ними. Средние месячные температуры – +34 – +42°C. Год делится на сухой и влажный сезоны. Сухой сезон – с янв. по апр., с апр. по июнь – малые дожди, с июня по окт. – сезон дождей, с окт. по янв. – малые дожди. В последнее время частое невыпадение малых дождей приводит к массовому падежу скота – основного и практического единственного источника существования для северных сомалийцев.

Реки Джубба и Уаби-Шэбелле, устье которой теряется в песках недалеко от эстуария Джуббы, стекают с Эфиопского нагорья и протекают по южным и центральным районам Сомали. Междуречье Джуббы и Уаби-Шэбелле – зона очагового, преимущественно нетоварного, экстенсивного земледелия (основные культуры: кукуруза, сорго, маниок, кунжут, цитрусовые, сахарный тростник, хлопчатник).

Земледелием издавна занимались южные сомалийцы-саб, которые происходят от смешения сомалийцев с бантоидными этническими группами, тогда как северные сомалийцы-самале («чистые», «истинные» сомалийцы) всегда были скотоводами-кочевниками. Самале никогда не считали себя кушитами, кем они на самом деле и являются, а вели свое происхождение от пророка Мухаммада, позиционируя себя как арабы. В социальной иерархии самале (группы исса, дарод, хавийе, гадабурси, дир), соответственно, стояли выше саб.

До прихода европейцев у саб не было государственности: разрозненные кланы саб являлись данниками северян-самале. Среди самале реальная государственность была только у исса: в XVI веке афаро-сомалийский султанат Адаль со столицей в г.Зейла (нынешняя Сайла, Сомалиленд) представлял собой серьезную угрозу для Эфиопской империи, в том числе и с точки зрения возможной исламизации последней. Это (а также британский протекторат) сыграло свою роль в том, что среди всех сомалийских «государственных» образований именно Сомалиленд больше всего соотносится с понятием государства. Еще один фактор стабильности – основной поток скота на экспорт в арабские страны и, прежде всего, в Саудовскую Аравию, идет через морские ворота Сомалиленда – порт Берберу на побережье Аденского залива.

Издавна сомалийцы являются основными поставщиками живого скота и шкур в Саудовскую Аравию, большая часть животных идет на жертвоприношения во время мусульманских праздников в священных г.г.Мекке и Медине. Издавна же в Бербере сложилась «гильдия» торговцев живым скотом. Эта «гильдия» традиционно состоит из этнических арабов. В ее руках всегда аккумулировались огромные по сомалийским меркам средства, и, благодаря этому, она оказывала большое влияние на политические процессы на Африканском Роге. При этом «гильдия» старалась ограничить вмешательство государства в свои дела.

Во времена Барре (до 1991г.) экспорт скота давал 88% валютных поступлений Сомалийской республики, львиная доля экспорта шла через порт Бербера. Барре и его окружение (все выходцы из клана марехан группы дарод) решили сосредоточить в своих руках берберскую торговлю и животноводство в целом, что послужило катализатором всеобщего выступления против Барре. Во главе движения стояло сомалилендское Сомалийское национальное движение (Somalia national movement, SNM), созданное при активном участии берберской «гильдии».

Позже, когда по всей стране началась война всех против всех, а в Сомалиленде наблюдалось относительное затишье, берберская «гильдия» инициировала создание Республики Сомалиленд, что обеспечило стабильность и спокойное существование сомалийского экспорта скота и, соответственно, берберской торговой элиты. Барре и его окружение не смогли осуществить перераспределение ролей, имущества и капитала в северном Сомали, не успели совершить модернизацию общественных отношений в этом регионе, и в Сомалиленде не произошло маргинализации общества – это еще один фактор относительной стабильности Сомалиленда.

Иная ситуация сложилась в земледельческих регионах центрального и южного Сомали. В 1969г. к власти в Могадишо пришла группировка, состоящая из членов клана марехан группы дарод во главе генерал-майором Мухаммадом Сиадом Барре (Mohammed Siad Barre). Прикрываясь псевдосоциалистической фразеологией, Барре и его окружение инициировали перераспределение собственности (земли) в земледельческих районах, населенных сомалийцами-саб (группы дигил, раханвейн, шэбелле, габвинг) и бантоидными народами. Земледельцев сгоняли с их территорий, которые были превращены в банановые плантации. Бывшие земледельцы стали аграрным пролетариатом: работали за низкую плату на этих плантациях, которые были фактической собственностью Барре и его окружения. Продукция плантаций шла на экспорт (в основном, в Италию и США).

Что касается скотоводов в центральном и южном Сомали, то их правительство Барре решило прикрепить к себе, санкционировав бурение скважин и создание поселений с загонами для скота по типу южноафриканских краалей. Эти операции раньше проделывали сами скотоводы, но теперь государство взяло их под свой полный контроль, то есть начало создавать подобия животноводческих колхозов. При необходимости, государство с помощью армии конфисковывало у скотовладельцев «излишки».

После свержения Барре, на протяжении 90гг. и в начале XXI в., ожесточенная борьба велась в земледельческих районах. Здесь отряды различных кланов группы хавийе «освобождали» плантации от их фактических хозяев-марехан из окружения Барре. После того как кланы хавийе захватили плантации, они вынудили аграрных рабочих из групп сомалийцев-саб и бантоидов, работавших на прежнюю правящую верхушку, работать на себя. В конце 90гг. был образован «Фронт освобождения раханвейн», который был поддержан Эфиопией и повел борьбу против новых хозяев. В результате деятельности «Фронта» раханвейн изгнали со своих земель практически всех хавийе, но из-за внутренних конфликтов хаос в междуречье Джуббы и Уаби-Шэбелле на этом не прекратился.

В скотоводческих районах борьба развернулась, прежде всего, за доступ к источникам воды. Упорной кровопролитной и хаотической была и остается межклановая борьба в треугольнике Галькайо – Гелинсор – Хобьо на юге Пунтленда (здесь одно из самых жарких и сухих мест в Сомали), в то время как ситуация в большей части этого образования остается стабильной.

26 дек. 2004г., после землетрясения в Юго-Восточной Азии, на побережье Сомали пришло цунами. 298 чел. погибло, 54 тыс. остались без крова. Больше всего пострадал от бедствия Пунтленд, население которого и без того было измучено засухами и наводнениями. В результате засухи середины 90гг. многие жители потеряли весь свой скот, и им пришлось в поисках пропитания двинуться на побережье Индийского океана, где они занялись совершенно несвойственным сомалийцам делом – рыболовством. Прибрежные воды северного Сомали являются одной из зон апвеллинга – поднятия придонных вод на поверхность. В такой зоне скапливается огромное количество рыбы самых разных видов – придонные воды поднимают на поверхность огромное количество органических веществ, и выстраивается обыкновенная пищевая цепь, при том, что количество поднятого со дна вещества соответствует количеству и типовому разнообразию фауны такой зоны. На долю зон апвеллинга (в их число, кроме Аденского залива, входят также прибрежные воды Марокко, Мавритании, Намибии, Перу и Чили) приходится 50-75% мирового улова рыбы. Новое занятие позволило выжить тыс. сомалийских семей. Когда практически вся рыболовецкая инфраструктура северо-восточного Сомали уничтожена, Пунтленду угрожает гуманитарная катастрофа.

В 1980гг. политика Барре на фоне начавшихся регулярных засух привела к прогрессирующему обнищанию населения, и скотоводы центрального и северо-восточного Сомали, чтобы выжить, занялись земледелием. Бедные почвы этого региона и так не приспособлены к земледелию, а в данном случае еще и являлись основным ресурсом для животноводства. В результате нищета населения достигла угрожающих размеров, и началась тотальная урбанизация и сопутствующая ей маргинализация населения. Десятки тысяч людей отправились в Могадишо, Мерку, Бароуэ, Кисмайо – портовые города на побережье Индийского океана – в надежде заработать себе на жизнь. Там они смыкались с представителями своих кланов, субкланов и т.д. и образовывали замкнутые группировки. С падением режима Барре эти группировки принялись за тотальный раздел сфер влияния в городах, началась борьба за различные объекты, прежде всего, морские и воздушные порты, а также отели и рынки.

Подобный раздел не прекращен до сих пор, что не в последнюю очередь связано с бурным развитием в начале XXI в. в Сомали телекоммуникационной сферы, банковского дела, а также индустрии денежных переводов от представителей сомалийской диаспоры в Европе, Северной Америке, странах Персидского залива. Крупнейшей трансфертной компанией Африканского Рога является Dahabshiil, головной офис которой расположен в Лондоне, и которая имеет 200 отделений в Сомали и прилегающих территориях соседних стран, населенных сомалийцами. Трансфертные компании, ввиду отсутствия в Сомали банков, предоставляют своим клиентам банковские услуги и даже открывают собственные банки.

Известно, что маргинализация практически неминуемо влечет за собой прогрессирующую моральную радикализацию (религиозную или атеистическую). В 90гг. в г.Сомали начало набирать силу исламистское движение. Оплотом исламизации стали относительно небольшие, но важные портовые г.г.Мерка и Бароуэ. В первые годы XXI в. исламистское движение закрепилось и в крупнейших г.г.Сомали: Могадишо и Кисмайо. Радикальный ислам заявил о себе в полный голос в янв. 2005г., когда было разгромлено итальянское кладбище в Могадишо, а на месте могил радикалы в короткие сроки построили мечеть. Далее последовали убийство 9 фев. корреспондентки BBC Кейт Пейтон и взрыв бомбы 17 фев. у бывшего здания МИД Сомали (трое погибли, 7 ранено), в совершении которых подозреваются исламские экстремисты. Возможна резкая активизация деятельности исламистов в случае поступления финансовой помощи из-за рубежа, поэтому ввод в Могадишо миротворцев-немусульман может накалить обстановку.

Перед президентом Ахмадом, членами TFG и парламентариями стоит непростая задача: совершить свое перемещение из Найроби в Могадишо, согласовать интересы всех заинтересованных сторон и выстроить эффективно действующую систему власти. Немаловажный аспект: президент Ахмад в Могадишо воспринимается как чужак – терпеть его будут лишь до тех пор, пока он не вторгнется в сферу интересов лидеров Могадишо и не попытается произвести перераспределение ролей, имущества и капитала в столице. Вероятно, президент понимает, что в Могадишо ему будет трудно оказывать какое-либо существенное влияние на политику TFG и на парламент – отсюда его настойчивые попытки изменить маршрут перемещения TFG и парламента на приемлемый для себя (самый лучший вариант – административный центр Пунтленда – г.Босасо), а также призывы к руководству Африканского Союза и IGAD (Объединение государств северо-восточной Африки) ввести миротворческий контингент в Могадишо. Многолюдные демонстрации в Могадишо против ввода иностранных войск показали, что Усман Али Ато и генерал Мухаммад Нур Галаль (Mohammed Nur Galal) не зря заявляли о нежелательности ввода миротворческого контингента в Могадишо.

Миротворческий контингент – главная надежда и опора президента Ахмада (следует также принять во внимание тот факт, что другую свою основную опору Ахмад потерял: на недавних выборах новым президентом Пунтленда был избран генерал Адде Муса (Adde Musa)). Изначально он требовал от АС 15-20 тыс. миротворцев, но руководство Союза утвердило число миротворцев в 5-7 тыс. чел. На данный момент определился только угандийский президент Йовери Мусевени: он готов послать 2200 миротворцев. Другие потенциальные участники миротворческой операции – Джибути, Эфиопия и Судан – пока размышляют.

Ато призвал жителей Могадишо начать борьбу против эфиопских миротворцев в случае их появления в столице: Эфиопия выступала против лидеров Могадишо, поддерживая Сомалиленд, Пунтленд и Фронт освобождения раханвейн. Лидеры Могадишо и, прежде всего, Ато не оставались в долгу, оказывая поддержку Фронту освобождения оромо, основному оппозиционному движению в Эфиопии. International Crisis Group настойчиво рекомендует Джибути воздержаться от участия в операции, поскольку Джибути считается приграничным с Сомали государством.

В конце дек. 2004г. президент Йемена Али Абдалла Салех на встрече с генсеком Лиги арабских государств (ЛАГ) Амром Мусой выдвинул предложение о вводе в Сомали миротворческого контингента ЛАГ. На предстоящем мартовском саммите ЛАГ в Алжире этот вопрос будет внесен в повестку. Миротворческий контингент ЛАГ представляется приемлемым вариантом для лидеров Могадишо. TFG необходимо также принимать во внимание интересы исламских кругов, которые становятся влиятельными в Сомали.

Нынешние лидеры Могадишо: вице-премьер, министр внутренних дел Хусейн Мухаммад Айдид, министр безопасности Мухаммад Куаньяре Афрах, министр общественных работ и жилищного строительства Усман Али Ато, министр торговли Муса Сади Ялахоу и министр по религиозным делам, сторонник Ато, Умар Махмуд «Финиш». При этом самыми влиятельными на данный момент являются Афрах, бойцы которого контролируют аэропорт Даниле (возможно, именно этим объясняется помпезность и торжественность встречи группы членов TFG и парламента в аэропорту 6 фев.: в составе группы был Афрах), и Ато, после Геди – самый активный член TFG. Именно Ато резче всех выступает против ввода миротворческого контингента. Ато владеет большим количеством оборудования для строительства, оставшегося от миротворцев ООН, эвакуировавшихся из страны в 1995г., и, в нынешних условиях, это делает его пост министра общественных работ и жилищного строительства одним из ключевых в TFG. Ато – наиболее авторитетных полевых командиров и имеет большое влияние на жителей Могадишо.

Бойцы Айдида контролируют президентский дворец, его влияние не стоит переоценивать. В прошлом один из самых влиятельных полевых командиров, сын самого Мухаммада Фараха Айдида, «изгнавшего» американцев в 1993г., сейчас, по мнению некоторых членов парламента, не контролирует даже своих бойцов.

Ялахоу и «Финиш» имеют большое влияние в религиозных кругах Могадишо. Примечательно, что именно Ялахоу занял фактически ключевой пост в TFG, обеспечивающий контроль за торговлей в Могадишо.

Премьер-министр Али Мухаммад Геди получил широкую известность еще во времена свержения Барре: он был одним из главных участников антимареханского восстания. Именно хавийе, к которым относится премьер, играли главную роль во всех событиях после падения режима Барре. Геди обладает некоторой харизмой в отличие от президента, который сразу после назначения премьера ушел в тень. Геди предстоит сыграть роль арбитра в схватке Ахмада с лидерами Могадишо, и, за счет этого, стать де-факто главой государства.

Перспективы. TFG необходимо создать общую службу безопасности, которая бы занималась разоружением населения и ликвидацией не подчинившихся ему группировок. В силу существующих общественных настроений, вряд ли целесообразно, чтобы этим занимались миротворцы – это может взорвать весь мирный процесс. Не следует требовать от Ато, Афраха и других лидеров Могадишо разоружения их формирований: это также подорвет урегулирование конфликта. Главное – стабильность, а наличие собственных формирований у лидеров Могадишо и, одновременно, защитников-миротворцев (естественно, в разумном количестве) у президента Ахмада должно ей способствовать. Формирования лидеров Могадишо в дальнейшем можно преобразовать в службы безопасности (охраны) министерств, возглавляемых ими.

Необходимо восстановить дорожную инфраструктуру, и в решении этой задачи будет важна помощь Кении. В Кении в последние годы реализуются масштабные проекты по строительству автодорог. В связи с потенциальной стабилизацией в Сомали, намечены проекты по строительству дорог в эту страну: Кения заинтересована в сомалийском рынке, в инвестициях в с/х Сомали. В середине фев. Геди заявил о создании межминистерской кенийско-сомалийской комиссии по проблемам Сомали и изысканию ресурсов для их разрешения. Первыми в комиссию обратились табачные компании: Mastermind и BAT.

Следует закупить необходимую технику для бурения водных скважин, прежде всего, в треугольнике Галькайо – Гелинсор – Хобьо и пострадавших от цунами районах. Бурение скважин, в перспективе, должно до некоторой степени снять вопрос межклановой вражды, основой для которой, является, во многом, борьба за доступ к источникам пресной воды.

Необходимо восстановить рыболовецкую инфраструктуру в пострадавших от цунами районах, а также принять срочные меры против ядерного заражения прибрежных территорий: во времена Барре на побережье Индийского океана в районе Хобьо-Мудуг было захоронено большое количество ядерных отходов из разных стран. После цунами многие из ядерных могильников оказались разрушенными.

Важно также создать эффективную систему ирригации в междуречье Джуббы и Уаби-Шэбелле, и в этом активное участие могут принять кенийские инвесторы, прежде всего, табачные компании. Наконец, следует принять меры для восстановления животноводства.

В случае успешного восстановления инфраструктуры и обеспечения продовольственной безопасности и первичного источника накопления средств, можно будет переходить к следующему этапу – развитию экономики. Во-первых, это может быть использование собственных недр, в которых залегают уран, железная руда, олово, бокситы, медь, гипс, природный газ, на шельфе вероятно наличие крупных месторождений нефти. При этом комплексная и всесторонняя геологическая разведка и оценка в Сомали не проводились. Во-вторых, морские биоресурсы. В прибрежных водах Сомали бесконтрольно хозяйничают суда разных стран. Грамотная политика по разработке стратегии развития рыболовецкой отрасли в Сомали может дать результат.

В перспективе вхождение Сомалиленда в состав новой республики Сомали может быть реализовано, если правительство Сомали не будет стремиться подчинить себе берберскую скототорговлю. В последних высказываниях высшие должностные лица Сомалиленда (президент Кахин Дахир Рияле, министр иностранных дел Аден Эдан Исмаил, министр информации Абдулла Мухаммад Дуале) выказывают готовность к всестороннему сотрудничеству с TFG в случае его устойчивого положения и адекватных действий по отношению к Сомалиленду. Артем Герасимов.

Сомали > Внешэкономсвязи, политика > af-ro.com, 28 февраля 2005 > № 340351

О мировом порядке XXI века

© "Россия в глобальной политике". № 1, Январь - Февраль 2005

В.Л. Иноземцев – д. э. н., научный руководитель Центра исследований постиндустриального общества, главный редактор журнала «Свободная мысль-XXI».

С.А. Караганов – д. и. н., председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике, председатель редакционного совета журнала «Россия в глобальной политике».

Параллельно англоязычная версия этой статьи публикуется в журнале The National Interest (США). Статья обсуждалась на рабочей группе СВОПа, взгляды участников дискуссии учтены и обогатили материал. Авторы выражают особую благодарность А.Г. Арбатову, Ю.М. Батурину, А.Г. Вишневскому, В.З. Дворкину, А.И. Колосовскому, другим коллегам.

Резюме Система мирового управления переживает кризис: институты и принципы, оставшиеся в наследство от прежней исторической эпохи, не соответствуют новым реалиям. Проблемы человечества невозможно решить в рамках существующих подходов.

ПРИРОДА СОВРЕМЕННОГО КРИЗИСА

Во второй половине ХХ века радикально изменились как сама система международных отношений, так и традиционные представления о базовых принципах ее организации. Итогом Второй мировой войны, самого масштабного вооруженного конфликта в истории человечества, стало противостояние коммунизма и капиталистического мира, основанное на принципе баланса сил. Сложившаяся биполярная система породила и своеобразный баланс слабости: стремясь заручиться как можно большей поддержкой, каждая из сторон закрывала глаза на недостатки и даже пороки своих союзников.

Соперничая не только друг с другом, но и с традиционными колониальными державами, Соединенные Штаты и Советский Союз содействовали деколонизации и, не останавливаясь перед выхолащиванием смысла понятия «суверенитет», способствовали распространению принципа суверенитета на мировую периферию. В период становления биполярного мира (1947–1962) к пятидесяти независимым странам, существовавшим к концу Второй мировой войны, присоединились еще сто «суверенных» государств, большинство из которых вряд ли имели право и основания считать себя таковыми. Однако реалистично оценить Третий мир, стремительно образовавшийся рядом с Первым миром и Вторым, не позволяли принципы «политической корректности» послевоенной эпохи. Среди них выделялись постулаты, провозглашавшие «право наций на самоопределение вплоть до отделения и создания национального государства», а также «незыблемость государственного суверенитета».

Принцип суверенитета, использовавшийся в качестве оружия в противоборстве сверхдержав, не был отброшен и после победы одной из них. За время распада биполярной системы (1989–1998) мировое сообщество пополнилось еще несколькими десятками «суверенных» субъектов, степень жизнеспособности многих из которых еще предстоит определить. При этом выигравшие холодную войну Соединенные Штаты, как адепт свободы, демократии и прав человека, привнесли в мировую политику новые «политкорректные» постулаты, провозглашавшие демократию панацеей при решении всех социальных и экономических проблем и ставившие во главу угла «демократизацию мирового порядка».

Однако на рубеже ХХ и XXI столетий становится очевидным: суверенитет отдельных государств несовместим с международной демократией, предполагающей подчинение в той или иной форме меньшинства большинству. Доктрина соблюдения прав человека отказывает попирающим их правительствам во внутренней и внешней легитимности. Отсутствие демократических порядков внутри отдельных стран, их неспособность к социальному и экономическому развитию заставляют усомниться в способности таких наций реализовывать свои суверенные права.

В последнее время многие ученые и политики приходят к выводу о том, что «падающие» (failing) или «несостоявшиеся» (failed) государства составляют бОльшую часть Третьего мира и значительную часть бывшего Второго мира, что эти страны не способны к самостоятельному развитию и представляют собой серьезную угрозу международной стабильности. Драматизм ситуации осложняется двумя немаловажными обстоятельствами.

С одной стороны, прежняя «интегральная» концепция суверенитета постепенно начинает уступать место принципу «ограниченного» суверенитета, основанному на делегировании ряда полномочий и функций наднациональным органам (например, взаимоотношения в рамках Европейского союза). С другой стороны, Организация Объединенных Наций, оставаясь самым авторитетным и представительным международным институтом, испытывает серьезное влияние со стороны падающих и несостоявшихся государств, которые составляют большинство ее членов. Таким образом, модификация вестфальской системы в XXI веке практически неизбежна. Этому процессу будут способствовать как добровольный отказ от суверенитета в части развитого мира, так и неготовность последнего признать суверенитет падающих или несостоявшихся государств, а также необходимость обеспечивать минимальные условия жизни людей на этих территориях, предотвращать распространение многих глобальных бед, в том числе терроризма. Прежде чем представить себе контуры мироустройства грядущих десятилетий, проанализируем основные черты современной реальности.

«РАСКОЛОТАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ»

Рубеж между той частью мира, в которой всё чаще задумываются о возможном отказе от суверенитета, и той, где особое внимание уделяется его восстановлению и укреплению, одновременно во все большей мере превращается в границу между сообществами государств состоявшихся и несостоявшихся. Для многих квазигосударств и территорий она становится все более непреодолимой, превращаясь в водораздел между «центром» и «периферией», Севером и Югом, миром порядка и миром хаоса, постсовременным и современным (мы бы сказали, даже пресовременным) миром. Раскол существующей цивилизации становится одной из определяющих черт нашего времени.

Демографический взрыв в Третьем мире увеличил численность населения несостоявшихся государств и усугубил их положение. Правда, отдельные страны, такие, например, как Китай и Индия, сумели, проводя разумную политику, воспользоваться преимуществами глобализации и стать на путь устойчивого развития. Однако значительная часть государств, находящихся вне пределов территории, обозначаемой как «расширенный Запад» (extended West), являются источниками большинства нынешних глобальных проблем – политических, социальных, экономических и даже экологических.

Это обстоятельство ставит в тупик многих наших современников. Те, чье мировоззрение сложилось в 1960-е и 1970-е годы, кто был воспитан на идеях равенства и прогресса, не могут смириться с провалом концепции «развития», однозначно рисовавшей перед новыми независимыми странами перспективу экономического роста и политической стабильности. Неудачи развивающихся стран подпитывают всевозможные теории «вины» бывших метрополий за нынешнее положение периферии, концепции «долга за политику колониализма», сторонники которых считают, что отсталость может и должна преодолеваться путем предоставления разного рода помощи.

Настало время отказаться от подобных подходов. Конечно, проводя колониальную политику, ведущие державы преследовали прежде всего собственные эгоистические интересы. Но во многих случаях (хотя, разумеется, имелись и исключения) европейская колонизация явилась фактором экономического и социального прогресса, что не принято признавать в рамках новой «политкорректности». При всей своей противоречивости европейское колониальное присутствие в Азии, Африке и Латинской Америке способствовало ознакомлению местного населения с новыми технологиями, освоению более совершенных методов организации труда, повышению образовательного уровня, приобщению к элементам европейских ценностей. Там, где период колонизации был достаточно длительным, а уровень цивилизационного развития до прихода европейцев – относительно высоким, последствия оказались скорее положительными (например, Индия или Малайзия). Там же, где колонизация была слишком кратковременной, чтобы ее позитивные стороны могли породить устойчивый эффект, европейская цивилизация не прижилась, а примитивные культуры в значительной степени подверглись разрушению (так произошло в большинстве стран тропической Африки). В подобной ситуации на первый план вышли негативные стороны колониального присутствия. Враждебность к колонизаторам и бедность местных культурных традиций воплотились в усилиях по созданию так называемой «новой идентичности» – деградирующей, показной и в большинстве случаев основанной на диктатуре.

Последние десятилетия богаты примерами неприятия западных ценностей и образа жизни в развивающихся странах, стремящихся замкнуться в своей отсталости. Подобные примеры особенно многочисленны в Африке и Азии, но весьма заметны и на территории бывшего Советского Союза: среднеазиатские (ныне центральноазиатские) республики, жившие на протяжении десятилетий за счет ресурсов, технологий и интеллектуального капитала России, сегодня представляют собой сырьевые экономики с полуфеодальной политической системой. Губительные попытки отвергнуть ценности современной цивилизации, стремление к самоизоляции характерны и для части российского политического класса.

Низкий человеческий потенциал падающих или несостоявшихся государств, авторитаризм их правителей, а также и порожденное глобализацией серьезное обесценение ресурсов при одновременном возрастании значения технологий и знаний сводят к нулю шансы самостоятельного развития этих стран. Более того, гуманитарная помощь, оказываемая западными странами, как правило, развращает население и власти падающих или несостоявшихся государств, не способствуя модернизации их экономик и общественных структур, порождая иждивенчество и коррупцию. Похожий эффект вероятен и в случае предоставления этим странам каких-то специальных торговых преференций. Все дело в том, что основу их экспорта составляют сырьевые товары, а история не знает примеров успешной структурной перестройки сырьевых экономик в условиях высоких мировых цен на ресурсы (на примере собственной страны мы видим, насколько опасен комплекс «получателя гуманитарной помощи», не говоря уже о нефтяной зависимости, схожей с наркотической).

Опыт небольшого числа «новых промышленных стран», вырвавшихся из западни экономической деградации, также свидетельствует о том, что в современном мире единственный способ достичь хозяйственного успеха – это принять порожденные глобальной экономикой правила игры и взять курс на интеграцию в сообщество государств, разделяющих идеалы и ценности западной цивилизации. Между этими новыми промышленными странами и западными державами устанавливаются отношения партнерства, и сегодня от «центра» требуется всестороннее содействие успешному росту этой части «периферии» – не посредством все более интенсивной деморализующей «помощи», а путем открытия перед ней своих рынков, поддержки развития ее человеческого капитала, интеграции ее в свои политические и экономические структуры.

Однако постепенное приобщение части «периферии» к «центру» не меняет общей картины, особенно в тех регионах, где почти отсутствуют прецеденты успешного «догоняющего» развития, – в Африке и на «расширенном» Ближнем Востоке. Бросаются в глаза непреодолимая отсталость этих регионов, стагнация и даже деградация человеческого капитала, безрассудство и безответственность властных элит, готовых винить в своих бедах кого угодно, но только не собственные некомпетентность, корыстолюбие и коррумпированность. Эта часть «периферии» выступает в качестве источника основных экологических проблем; здешний регресс обостряет проблему мирового неравенства; творимое здесь насилие оборачивается миллионными толпами беженцев и переселенцев; дезориентированные молодые поколения становятся благодатной питательной средой для распространения экстремистских и террористических идей.

Управление протекающими в этой части мира процессами, установление над ними минимального контроля – залог укрепления столь необходимой для мирового развития политической стабильности. Это позволит модернизировать сами отстающие страны и регионы, снизить глобальную напряженность, заполнить «вакуум безопасности», а также осуществить давно назревшее реформирование унаследованной от холодной войны системы международных отношений.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ СИСТЕМНЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ МИРОВОГО ПОРЯДКА

Сложные исторические перипетии послевоенной эпохи обусловили высокую степень неструктурированности современной системы международных отношений. В наибольшей мере эта неструктурированность была порождена тремя обстоятельствами. Во-первых, продолжительной подчиненностью всех политических процессов задачам холодной войны. Во-вторых, резким ростом влияния экономических факторов в глобальной политике. И, в-третьих, сокращением возможности использования традиционной военной силы в конфликтных ситуациях. Все эти обстоятельства не были адекватно оценены и не получили отражение в сложившейся ныне системе международных институтов.

Существенная сторона процессов, связанных с первым обстоятельством, нашла наиболее полное выражение в эволюции роли и значения Организации Объединенных Наций, созданной вскоре после окончания Второй мировой войны и насчитывавшей 50 государств-членов. Структура ООН изначально не предусматривала широкого демократического участия множества новых стран, обретших независимость в последующие десятилетия. Совет Безопасности «разлива 1945 года», в котором обе сверхдержавы – СССР и США, две колониальные метрополии – Великобритания и Франция, а также Китай (до 1971-го его представляло бежавшее на Тайвань правительство Гоминьдана) имели право вето, выступал, по сути, инструментом легитимации биполярной системы. Будучи ее своеобразным дополнением, ООН не смогла добиться создания системы коллективной безопасности, сформировать эффективные международные вооруженные силы, способные не только поддерживать, но и навязывать мир, предотвращать конфликты, противодействовать распространению оружия массового уничтожения (ОМУ). За всю историю ООН решения Совета Безопасности лишь трижды (в Корее в 1953 году, в Конго в начале 1960-х и в Кувейте в 1990-м) воплотились в конкретные действия по наказанию агрессора.

За прошедшие годы ООН обросла массой организаций и агентств. Некоторые из них, такие, как Всемирная организация здравоохранения, Международное агентство по атомной энергии, Всемирный банк и ряд других, весьма полезны, тогда как большинство их бюрократизировались или же, как, например, регулярная Специальная сессия Генеральной Ассамблеи, работающая над совместным решением проблемы наркотиков, занимаются бесполезными дискуссиями. Те же структуры ООН, которые сформировались в 1945 году, но, как позднее выяснилось, «не принимали во внимание» право народов на суверенитет, оказались недейственными (например, Военно-штабной комитет) или были фактически распущены (в том числе Комитет по опеке, упраздненный в 1994-м). В ее нынешнем виде Организация Объединенных Наций сохраняет свое значение как уникальный и универсальный инструмент диалога, однако на практике она не только лишена возможности вмешиваться в международные конфликты, но и зачастую препятствует формированию институтов, способных эффективно решать возникающие проблемы. ООН подошла к рубежу, на котором необходим «ремонт» ее структуры, причем отнюдь не косметический. Попытки реформировать организацию пока не очень успешны. В этом убеждает анализ доклада Группы высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам, представленного в конце 2004 года. (См. также заслуживающую внимания статью российского члена этой группы академика Евгения Примакова «ООН: вызовы времени» в журнале «Россия в глобальной политике». Т. 2, № 5, сентябрь – октябрь 2004 г., с. 68–76.)

Доклад, безусловно, заслуживает отдельного глубокого обсуждения, однако он не уменьшил ощущение того, что и в экспертной среде наблюдается острый дефицит новых идей.

Второе обстоятельство, обусловившее высокую степень неструктурированности современной системы международных отношений, связано с нарастающей глобализацией мировой экономики, которая придает политическое измерение, казалось бы, сугубо хозяйственным проблемам. В новых условиях выявилась неспособность к эффективному функционированию политических институтов, сформированных еще в то время, когда никто не мог даже помыслить ни о диктате цен на сырье со стороны международных картелей, ни о возможности банкротства суверенных заемщиков, ни об образовании регионов свободной торговли, ни тем более о единых валютных зонах, охватывающих несколько национальных экономик. Преодоление экономических кризисов и финансовых катаклизмов напрямую связано с теми или иными формами краткосрочного (а возможно, и продолжительного) ограничения столь важного фактора в системе международных институтов, как национальный суверенитет. Однако правомерность подобного ограничения нынешней теорией международных отношений практически не признается.

Наиболее очевидным примером того, как экономическая глобализация трансформируется в политическую интеграцию, выступает Европейский союз. Успех относительно скромного проекта объединения угольной и сталелитейной индустрии Франции и Германии привел в свое время к созданию Европейского экономического сообщества, превратившегося спустя несколько десятилетий в сегодняшний ЕС, самый сложный политический организм в человеческой истории. Это уникальное политико-хозяйственное образование доказывает не только экономическую эффективность, но и социальную благотворность интеграции, порождающей относительно справедливое и вполне конкурентоспособное общество. Одновременно мы становимся свидетелями того, как процесс абсолютно добровольного ограничения суверенитета включает в себя все большее число участников. При этом объединенная Европа демонстрирует новый вариант экспансионистской политики – пожалуй, наиболее эффективный и социально приемлемый из всех, какие только знала история.

Наконец, третье обстоятельство, обусловившее неструктурированность современной системы международных отношений, – сокращение возможности использования традиционной военной силы в конфликтных ситуациях. В условиях нарастания глобальной нестабильности, весьма заметной после завершения холодной войны, дезориентирован и наиболее мощный международный военно-политический альянс – НАТО. Выполняя на протяжении сорока лет задачи стратегического сдерживания в Европе, НАТО продемонстрировала свою неспособность наказать агрессоров, нанесших 11 сентября 2001 года удар по Соединенным Штатам, а два с половиной года спустя – по Европе (взрывы поездов в Испании). За последнее десятилетие альянс включил в себя более десятка новых членов, но так и не переосмыслил основные элементы своей стратегии, de facto раскололся в связи с военной операцией в Ираке и более чем осторожно рассматривает возможное расширение своей зоны ответственности.

Подытоживая, можно без преувеличения сказать, что в политическом и военном отношении современный мир разделен на «центр» и «периферию» – точно так же, как в экономическом и социальном плане. Важная отличительная особенность заключается в том, что Соединенные Штаты (представляющие развитой мир), а также Россия и Китай (со стороны развивающихся стран) сохраняют верность традиционной политике баланса сил, тогда как европейские государства привержены методам экономического влияния, военного невмешательства и политического нейтралитета. Различия между тем, что всё чаще называют соответственно современной и постсовременной политикой, становятся все разительнее. Но ни та, ни другая модель пока не способны предложить рецепты преодоления глобального беспредела.

ЧТО НАС ОЖИДАЕТ?

В условиях все большей непредсказуемости глобальных процессов, усугубления уже стоящих перед человечеством и появления новых проблем ни одно из национальных государств не способно в одиночку гарантировать собственную безопасность. Если тот или иной регион окажется втянутым в серию разрушительных конфликтов, их негативное влияние неизбежно распространится и на остальные, в том числе и более благополучные, страны и регионы. Именно поэтому сегодня важно оценить возможные варианты развития мировой политической архитектуры и определить наиболее приемлемые (или, по меньшей мере, наименее катастрофичные) из них.

Все ныне имеющиеся концепции относительно того, как в дальнейшем будет или должен эволюционировать мировой порядок, можно разделить на три большие группы.

Первую группу составляют сценарии, в основе которых – осмысление мира в сравнительно привычных категориях центров силы, или «полюсов», хотя содержания этих концепций весьма (а порой и радикально) отличаются друг от друга.

Так, после окончания холодной войны широкое распространение (особенно в США) получила идея о том, что на планете надолго установился однополярный мир, de facto управляемый Америкой. Сторонники данной идеи исходят из того, что Соединенные Штаты, находящиеся в расцвете своего могущества, во все большей степени реализуют стратегию односторонних действий, а немалая часть американских политиков и экспертов уже вовсю воспевают мощь и величие новой Империи. Их оппоненты, правда, указывают на то, что перенапряжение сил единственной сверхдержавы неизбежно. Кроме того, с подобным развитием событий никогда не согласятся большинство членов мирового сообщества, которые непременно начнут стремиться к совместному противостоянию глобальному гегемону.

Более существенным, однако, нам представляется не то, к каким последствиям может привести воплощение в жизнь такого сценария, а то, что сам он основан на сомнительных предпосылках и самообмане. Да, сегодня Америка – мощнейшая экономическая держава. Но ее относительная мощь серьезно уступает уровню конца 1940-х – начала 1950-х или начала 1920-х годов. Беспрецедентный на первый взгляд военный потенциал США на поверку оказывается крайне ограниченным, о чем свидетельствуют попытки стабилизировать ситуацию в ряде регионов планеты. Политического влияния Вашингтона также недостаточно для того, чтобы эффективно купировать самые опасные процессы в современном мире. Чего, например, стоит неспособность США не только предотвратить обретение ядерного оружия Индией и Пакистаном, но и воспрепятствовать развернутой Исламабадом активной торговле компонентами ОМУ и технологиями его производства! При всем своем могуществе Америка бессильна и в том, что касается разрешения одного из ключевых конфликтов современности – арабо-израильского.

Противники американской гегемонии стремятся к созданию альтернативной модели и выступают за многополярный мир. Но такая точка зрения нереалистична и старомодна, так как современный мир невозможно свести к совокупности уравновешивающих друг друга центров силы. Как и концепция восстановления противовеса Соединенным Штатам, эта идея не направлена на решение новых глобальных проблем, и даже семантика самого термина «многополярность» подразумевает нацеленность не на сотрудничество, а на соперничество в международных делах. Наиболее последовательными приверженцами этой концепции являются ныне Китай и Франция. Россия подвержена их влиянию и колеблется в определении собственного курса, что иногда сказывается в ее раздражении высокомерием Вашингтона. Однако в последнее время российские руководители предпочитают использовать термин «многовекторность», не имеющий четкой политической (и тем более антиамериканской) окраски. Такой подход отражает приверженность прагматической политике перманентного лавирования. Оно неизбежно в быстро меняющемся мире, где постоянные союзы и ориентации невозможны да и нежелательны. Это особенно существенно для такой страны, как Россия, позиции которой временно ослаблены и которая к тому же оказалась на линиях разлома между богатыми и бедными странами, между переживающей упадок великой исламской цивилизацией и цивилизациями пока что более успешными. Однако многовекторность остается не столько концепцией миропорядка, сколько способом до поры до времени воздержаться от выбора.

Сколь различными ни казались бы идеи однополярного и многополярного мира, обе они базируются на общей предпосылке: каждая страна или группа стран проводит ту или иную политику, исходя из своего отношения к другим странам. Подобная идеология кажется нам отжившей и малоперспективной.

Сторонники концепций, которые условно можно объединить во вторую группу, призывают отказаться от стремления к балансу сил в пользу создания некой парадигмы управляемости мира. Наиболее последовательные из них отстаивают идею мирового правительства. Однако эта идея теряет свою популярность по мере того, как увеличивается число падающих государств, снижается роль ООН, усугубляется неспособность сторонников «вашингтонского консенсуса» построить систему эффективного наднационального управления хотя бы в сфере международных экономических процессов, а также повсеместно нарастают националистические и сепаратистские тенденции. Единственным, но крайне важным исключением на этом фоне выступает Европейский союз. При всех очевидных проблемах (неповоротливость европейской бюрократии, несопоставимость внешнего влияния ЕС и его экономического и социального потенциала и пр.) объединенная Европа – успешный «пилотный проект» мирового правительства. Хочется верить, что этот проект выживет, не утонув в историческом водовороте.

Успех европейского эксперимента подпитывает еще одну концепцию, адепты которой выступают за «усеченный» вариант мирового правительства, но, по сути, призывают к «отгораживанию» «центра» от «периферии». Исходя из соображений политической корректности, мало кто решается открыто сформулировать эту идею. Однако элементы такого подхода просматриваются в политике развитых стран, которые, провозглашая необходимость содействовать развитию, на деле сокращают помощь, по сути, уходят из нищающей и деградирующей Африки, преуменьшают опасности распространения ОМУ. Даже Европа, остающаяся крупнейшим источником гуманитарной помощи, все больше концентрируется на собственных проблемах и на ситуации в сопредельных государствах в ущерб своей международной политической активности. Эскапизм развитых стран еще более явно проявляется в курсе, проводившемся по отношению к «расширенному» Ближнему Востоку. Проблемы, которые накапливались там десятилетиями, предпочитали не замечать, как игнорировали и чудовищные войны в Африке.

Политика, основанная на подобном подходе, вряд ли может лечь в основу эффективного управления миром. Практика показывает, что отстающие страны, как правило, не способны самостоятельно выйти из пике и в них рано или поздно вызревают проблемы, выплескивающиеся во все остальные регионы, – от терроризма и распространения оружия массового уничтожения до разрушения локальных экосистем и возникновения масштабных эпидемий.

Неэффективность обеих рассмотренных концепций управляемости мира – формирования мирового правительства и «отгораживания» – подталкивает к разработке третьей парадигмы глобального управления. Суть ее состоит в следующем: передовые и наиболее мощные нации должны навязать неблагополучным государствам элементарный порядок. Такое управление может иметь два уровня – спорадический и коллективный.

Спорадическое управление. Неспособность какого-либо из государств или квазигосударств обеспечить на своей территории соблюдение минимальных прав граждан дает основание навязать ему «внешнее управление». Оно осуществляется посредством «гуманитарной интервенции» с последующим отторжением части территории или полной оккупацией миротворческими силами (в качестве примера могут служить опыт НАТО в бывшей Югославии, действия России в Приднестровье, Южной Осетии и Абхазии, а также силовое вмешательство ряда европейских стран в дела их бывших колоний в Африке). События последних десятилетий свидетельствуют о том, что странам «центра» придется все чаще использовать этот крайне неоднозначно воспринимаемый инструмент управления. Препятствием на пути его применения является отсутствие механизма его легитимации, что порой превращает такое управление в очередной источник хаоса, соперничества и взаимных подозрений. Вот почему подобная политика, на наш взгляд, должна проводиться от имени международного сообщества – возможно, через воссоздание института подопечных Организации Объединенных Наций территорий, управляемых по мандату великими державами или их группами. (Правда, доклад Группы высокого уровня ООН предлагает окончательно похоронить идею ооновского Комитета по опеке; при этом не совсем ясно, чем руководствуются авторы доклада.) Неизвестно также, хватит ли у ведущих и наиболее продвинутых демократических государств воли для воплощения в жизнь такой политики. Весьма вероятно, что нет, особенно в уставшей от войн и колониальных коллизий Европе.

Коллективный вариант предполагает создание нового «концерта наций», преследующего вышеописанные цели, но действующего более масштабно – путем открытого доминирования в мировом сообществе группы ведущих, наиболее мощных государств. Совместно они способны диктовать мировому сообществу свою волю и противодействовать нарастанию хаоса как напрямую, так и через международные организации. Эта концепция представляется нам наиболее адекватной и последовательной, хотя и труднореализуемой. Ее главное преимущество заключается в том, что она подразумевает сотрудничество ведущих государств, которые контролируют большую часть мирового валового продукта, производят основные новые технологии и располагают рычагами, несоизмеримыми с потенциалом любой из возможных коалиций. Выработка этими странами стратегии коллективных действий стала бы впечатляющим прорывом в сфере международных отношений. Однако институциональная основа подобной парадигмы (контуры которой неявно просматриваются в идее «большой восьмерки» и которая угадывается в отдельных действиях Совета Безопасности ООН) выглядит пока крайне неопределенной.

Наконец, существует третья группа концепций, которые мы охарактеризовали бы как маргинальные по причине обреченного пессимизма одной их части и ни на чем не основанного оптимизма другой.

Пессимисты констатируют: мир сползает к пропасти глобального хаоса, противостоять которому невозможно. Хаотизация пугает многих, опасения особенно возросли после того, как лидер современного мира – Соединенные Штаты – серьезно подорвал свою мощь вторжением в Ирак. В результате неразумного применения военной силы Вашингтон вместо продвижения к однополярному миру поставил под вопрос свое влияние, сделав огромный шаг в сторону мира «бесполярного» – хаотичного и неуправляемого.

Примером противоположной, преувеличенно оптимистической, точки зрения на развитие ситуации в будущем является сценарий, который весьма популярен среди американских экспертов. По их мнению, залогом мира и стабильности станет демократизация все новых и новых стран, поскольку демократии, мол, не проводят агрессивной, воинственной политики. Однако данный постулат применим лишь к либеральным демократиям и не имеет никакого отношения к демократиям нелиберальным, а только они и могут возникнуть в результате искусственной (насильственной) демократизации. Принцип народовластия не приживается в бедных традиционалистских обществах. Ускоренное навязывание формально демократического способа правления, скажем, в Китае, Саудовской Аравии да и в том же Ираке может серьезно подорвать международную стабильность. И уж совсем безответственной глупостью выглядит идея дальнейшей «демократизации» международных отношений, способной лишь усилить влияние несостоявшихся государств.

ЧТО ДЕЛАТЬ?

Из вышеперечисленных концепций будущего миропорядка самой перспективной нам представляется та, что основана на идее коллективного управления, осуществляемого группой ведущих демократических государств. Будучи сторонниками этой идеи, авторы, тем не менее, не стремятся отринуть все прочие доктрины мироустройства, выступая за создание синтетической концепции, которая учитывала бы недостатки каждого из изложенных подходов и оказалась бы приемлемой для большинства субъектов мировой политики. Подобная концепция должна быть направлена на достижение ряда важный целей. Это – повышение степени управляемости международной системы, предотвращение распространения ОМУ и снижение риска его применения, борьба с терроризмом, создание условий для экономической и социальной модернизации, а на ее основе и демократизации развивающихся стран, а также расширение пространства стабильности и развития, ограниченного ныне странами «центра». Формирование на этой основе более стабильной и управляемой международной системы откроет перспективы и перед отстающими государствами, создаст хотя бы теоретические предпосылки для их поступательного движения. Если же продолжится нынешнее сползание к хаосу, таких шансов у них просто не будет.

Реформирование системы глобальных институтов должно, на наш взгляд, начаться с создания новых международных структур, координирующих взаимодействие между странами «центра». Следующий этап – это их сосуществование и конкуренция с уже имеющимися институтами, в процессе которой круг участников новых структур постепенно расширяется. Наконец, формируются институты, оптимально отвечающие стоящим в повестке дня задачам.

На первом этапе возможности и ресурсы, находящиеся в распоряжении развитых стран, должны использоваться в целях выстраивания «центра» как союза, эффективно влияющего на «периферию», делающего ее более управляемой и распространяющего на нее принципы, принятые во взаимоотношениях между самими странами «центра». Сегодня отсутствует четкое ядро, вокруг которого мог бы начаться процесс консолидации, – то ли это «пятерка» постоянных членов Совета Безопасности ООН (возможно, расширенная), то ли «восьмерка» (возможно, также расширенная). Наиболее реалистичен компромиссный вариант: «центр», скорее всего, составят Соединенные Штаты, Европейский союз, Япония, Россия и, может быть, Китай и Индия, как страны, уверенно продвигающиеся по пути развития, заинтересованные в стабилизации международной ситуации и обладающие значительными ресурсами.

Первоначально всем этим странам предстоит заключить между собой ряд соглашений, определяющих их общую позицию в отношении глобальных социальных проблем и вопросов международной безопасности, и декларировать решимость бороться с опасными тенденциями мирового развития. Новая коалиция, или альянс, провозгласит свою верность идеалам, воплощенным в Уставе ООН, и приложит усилия к тому, чтобы действия Организации Объединенных Наций стали более эффективными и решительными.

Второй этап, наиболее сложный, будет включать в себя совокупность мер по реформе ООН, которую следует наделить адекватными властными полномочиями и силовыми структурами. Видимо, придется вернуться к исходному варианту Устава ООН, в котором не предусматривалось право наций на самоопределение, четко конкретизировать требования к государствам – членам Организации Объединенных Наций, а также прописать процедуру исключения или временной приостановки членства той или иной страны. В случае успеха такой реформы странам «центра» следовало бы создать объединенные вооруженные силы, действующие под эгидой ООН, но управляемые представителями великих держав. (В принципе такая возможность была заложена в Военно-штабном комитете ООН, но его тоже предлагают аннулировать.) В случае же провала реформы, представляющегося весьма вероятным, государства «центра» окажутся свободными от обязательств выполнять ряд решений, принимаемых в рамках Организации Объединенных Наций (что имеет место и сегодня, реализуясь через право вето), и смогут приступить к созданию коллективных военных структур и структур безопасности вне рамок ООН. В последнем случае логично предположить, что фундаментом таковых станут структуры НАТО, хотя это и потребует роспуска альянса и формирования на его основе новой военно-политической организации, не ограниченной пресловутой зоной ответственности (чему давно пришло время).

По завершении второго этапа возникнет серьезная политическая и военная коалиция развитых стран. Для нее будут характерны ясные и открыто декларируемые принципы отношений с остальным миром. Применение силы станет возможным лишь в случаях, заранее оговоренных со всеми остальными субъектами международных отношений (например, покровительство террористическим организациям, массовые нарушения прав человека, геноцид, религиозные преследования, явная неспособность правительств контролировать ситуацию в пределах собственной страны). Это, с одной стороны, внесет в систему международных отношений больше определенности, сократив влияние на нее падающих и несостоявшихся стран, и, с другой стороны, укажет не входящим в коалицию государствам на четкие рамки свободы их действий по отношению к собственным народам, сопредельным странам и международным нормам.

На третьем этапе институционализация новых международных структур вступит в завершающую стадию. Страны «центра» получат реальную возможность формулировать свои требования (обусловленные не произвольной заинтересованностью, а задачами борьбы с теми или иными опасными глобальными тенденциями) к остальным государствам. Выполнения этих требований не следует добиваться силой оружия: главный инструмент давления на «периферию» – это условия экономического, технологического и информационного партнерства с «центром», которые могут быть более или менее благоприятными. Только в исключительных ситуациях, таких, как предотвращение гуманитарной катастрофы или помощь в отражении агрессии одного из «периферийных» государств против другого, развитые страны могут прибегать к использованию военной силы. Основная задача их союза – не покорить, а цивилизовать «периферийные» территории, помочь их народам достигнуть уровня развития, позволяющего им реализоваться в качестве полноправных суверенных государств. Лишь для некоторых падающих и несостоявшихся государств придется восстановить статус подмандатных территорий с внешним управлением, используя для этого нормы, подобные тем, что были прописаны в Уставе ООН.

Формирование стабильного союза развитых стран способно сыграть определяющую роль и в разрешении целого ряда застарелых конфликтов, в первую очередь арабо-израильского противостояния. Его затяжной характер и серьезность накопленных за десятилетия взаимных претензий не дает надежд на его преодоление без вмешательства сторонней силы, а возможно, и без возвращения части ближневосточных территорий под опеку великих держав. Необходимо и создание коллективных структур безопасности «расширенного» Ближнего Востока, где они могли бы сыграть положительную роль, подобную той, какую сыграла Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе в разрешении противоречий между странами западной и восточной частей континента.

Разумеется, обозначенные этапы – сначала «отгораживание» «центра» от «периферии», затем его самоорганизация и лишь после этого активное воздействие – весьма условны. Некоторыми проблемами падающих и несостоявшихся государств придется заниматься уже сегодня. Мы лишь попытались выделить приоритеты, важнейшим из которых является самоидентификация и самоорганизация «центра».

* * *

Мировой порядок XXI века не будет походить на прежний, столь привычный для политиков прошлого столетия. Основное его отличие станет заключаться в том, что незыблемый на протяжении последних трехсот лет принцип баланса сил утратит свое былое значение. Снижение вероятности конфликта между великими державами и сближение их позиций по большинству спорных международных проблем приведут к формированию альянса развитых стран, мощь которого не может быть уравновешена никаким объединением сил «периферийных» государств.

Важным следствием подобной трансформации станет отказ от «демократизации» международных отношений, от учета мнения и позиций падающих и несостоявшихся государств и их поддержки и, наконец, от соглашательской политики, намеренно игнорирующей нарушения общепринятых норм и прав человека в странах «периферии», от курса на распространение оружия массового уничтожения и спонсирование террористической активности. Коалиция развитых стран сможет устанавливать нормы поведения на международной арене, а также правила, ограничивающие степень свободы правительств в отношении собственных граждан.

Очевидным отличием новой системы международных отношений от нынешней станет и восстановление системы управления падающими и несостоявшимися государствами усилиями отдельных великих держав или их коалиции. Но не с целью эксплуатации природных богатств или людских ресурсов этих стран, а ради защиты элементарных прав их граждан и предоставления им гарантий соблюдения, как таковых. Вестфальская система не уйдет в прошлое, но будет модифицироваться по мере установления приоритета прав человека над правами народов, наций и государств.

Насколько все эти прогнозы окажутся реальными, зависит от способности развитых стран координировать свою политику, подчинять свои текущие конъюнктурные цели задачам построения предсказуемого и безопасного мира. Мы не можем с уверенностью сказать сейчас, сколь сильной окажется решимость правительств этих стран двигаться по избранному пути. Но надеемся на то, что перспективное видение все же возьмет верх над сиюминутными интересами.

Россия. США. Евросоюз. ООН > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 17 февраля 2005 > № 2911856 Владислав Иноземцев, Сергей Караганов

Нефтедобывающим странам, вероятно, придется начать строительство новых нефтеперерабатывающих заводов в связи с трудностями, испытываемыми нефтяными компаниями при строительстве НПЗ в странах-потребителях, заявил глава государственной нефтяной компании Саудовской Аравии. «НПЗ в основном строились в странах-покупателях, однако я полагаю, что часть новых НПЗ будет находиться в странах-нефтедобытчиках», – сказал глава Aramco Абдалла Джума на конференции Cambridge Energy Research Associates. По его словам, еще одним фактором в пользу этого решения является близость новых НПЗ к местам добычи.Саудовская Аравия имеет 8 НПЗ, которые ежедневно перерабатывают 2 млн. бар. сырой нефти. За последние 30 лет в США не было построено ни одного нового НПЗ. Также, по словам Джума, рост возможностей нефтедобытчиков в области нефтепереработки привлечет новых партнеров. Он добавил, что Aramco высоко оценивает партнерские отношения с США, Европой, а также Азией, где собирается расширять сотрудничество. Саудовская Аравия > Нефть, газ, уголь > Rusenergy, 17 февраля 2005 > № 23254

Посол Королевства Саудовской Аравии в Азербайджане Али Гасан Джафар передал заместителю премьер-министра АР Абиду Шарифову письмо министра финансов и председателя правления Саудовского фонда развития своей страны. В письме говорится, что Саудовский фонд развития принял решение о выделении Азербайджану кредита в размере 18 млн.долл. для финансирования проектов по строительству электростанции Вельвелечай-Тахтакерпю, которая обеспечит улучшение снабжения питьевой водой городов Баку и Сумгайыт и позволит повысить выработку электроэнергии в нашей республике. Осуществление данных проектов еще более ускорит экономическое развитие в Азербайджане. Саудовский фонд развития профинансирует также строительство пяти новых образцовых школ в Баку. Саудовская Аравия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 1 февраля 2005 > № 2419

Госдепартамент США в дек. 2004г. высказал серьезную озабоченность в связи с деятельностью на территории Ливии двух террористических организаций – Ливийской исламской боевой группы (LIFG) и Иностранной террористической организации (FTO). LIFG преимущественно состоит из бывших воинов-афганцев, принимавших участие в войне в Афганистане против советских вооруженных сил. Основная цель этой организации – свержение режима Каддафи и провозглашение исламского государства. Вторая группа, по-видимому, имеет связи с аль-Каидой. Вместе с тем, Ливийское руководство стремится показать всему миру активность в борьбе с терроризмом. В нояб. 2004г. Муаммар Каддафи выдал алжирским властям одного из самых известных террористов Северной Африки – Аммари Сайфи, известного как Абдерразак эль Пара. По данным спецслужб, Абдерразак является вторым человеком в иерархии экстремистской «Салафистской группировки молитвы и войны» (GSPC), которая связана с аль-Каидой. Это исламистская группировка обвиняется в похищении в Алжире 32 иностранных туристов в 2003г. В середине 2004г. Абдерразак был обнаружен ливийскими спецслужбами на территории Чада, подконтрольной повстанческой группировке «Движение за демократию и правосудие в Чаде». Требуя выдачи террориста, Ливия пригрозила начать войну с повстанцами. Абдерразак был выдан Ливии, затем Ливия выдала его Алжиру. Вашингтон позитивно воспринял инициативу Каддафи. По мнению властей США, Каддафи мог бы оказать неоценимую услугу в борьбе с терроризмом и распространением оружия массового поражения. Активное включение Ливии в борьбу с терроризмом следует рассматривать как еще один жест ливийского руководства по улучшению связей с Западом, и в первую очередь с США. Необходимо отметить, что инициативы ливийского руководства не остаются безответными – в середине окт. Евросоюз отменил эмбарго на поставку вооружений в Ливию, действовавшее с 1986г. Главным сторонником отмены эмбарго была Италия – на сегодняшний день основной экономический партнер Ливии. Министры европейских государств отметили «серию знаменательных жестов» ливийских властей в направлении интеграции страны в международное сообщество. До сих пор серьезной проблемой в отношениях ЕС с Ливией остается судьба палестинского врача и 5 болгарских медработников, приговоренных к смертной казни в Ливии по обвинению в заражении СПИДом пациентов детской больницы. Совет ЕС настоятельно рекомендовал Ливийскому руководству как можно скорее решить эту проблему.

Продолжается серьезный дипломатический кризис между Ливией и Саудовской Аравией, сопровождающийся высылкой дипломатов и резкими высказываниями с обеих сторон. Саудовская Аравия обвиняет Каддафи в подготовке убийства фактического главы Саудовской Аравии – наследного принца Абдуллы. Г. Исаев. Ливия > Армия, полиция > af-ro.com, 30 декабря 2004 > № 52581

Ограниченные возможности и возможные ограничения

© "Россия в глобальной политике". № 6, Ноябрь - Декабрь 2004

Автор – директор российских и азиатских программ Центра оборонной информации США (Вашингтон).

Резюме За последние годы взаимоотношения России и США не только не укрепились, но, более того, приблизились к опасной черте.

Поздравляя Джорджа Буша-младшего с переизбранием на пост президента США, Владимир Путин отметил, что за предыдущие четыре года отношения между обеими странами значительно улучшились, хотя диалог России с Соединенными Штатами будет нелегким при любом хозяине Белого дома. Со второй частью данного высказывания трудно не согласиться; что же касается улучшения, то здесь глава Российского государства, пожалуй, выдает желаемое за действительное.

В самом деле, двусторонние отношения носят откровенно поверхностный характер. В их повестке дня не появилось ничего принципиально нового по сравнению с периодом холодной войны. Продолжается порочная практика игнорирования большинства взаимных проблем и концентрации усилий лишь на традиционных направлениях сотрудничества – сферах безопасности, нераспространения оружия массового уничтожения (ОМУ) и торговли энергоносителями (последняя составляющая контактов сформировалась относительно недавно, но как раз в ней-то успехи пока самые скромные).

За последние годы двусторонние отношения не только не укрепились, но и, более того, приблизились к опасной черте. В элитах нарастает настороженность и чувство взаимного разочарования, усиливаются подозрения в том, что другая сторона тайно вынашивает враждебные намерения, что, к примеру, только что продемонстрировала история с президентскими выборами в Украине. Образно говоря, российско-американское политическое пространство сегодня представляет собой маленькую гостиную, где президенты под вспышки фотокамер демонстрируют взаимные симпатии, да огромный склад, куда заталкиваются постоянно усложняющиеся проблемы. По сути, дружба президентов из средства решения этих проблем превращается в способ их завуалировать. Горячее и не раз публично высказанное на высшем уровне желание Москвы видеть победителем президентских выборов 2004 года Джорджа Буша стало еще одним свидетельством того, насколько хрупки и ненадежны отношения между двумя странами, насколько непрочен их фундамент, зиждущийся на личных связях двух лидеров.

В страшный день 11 сентября 2001 года президент Путин первым дозвонился до Буша, заверив его, что Россия – на стороне США. Но как ни значим этот жест, его явно недостаточно для того, чтобы запустить процесс выстраивания новых отношений между Москвой и Вашингтоном. Ведь из американской столицы видно, что Россия союзником в полной мере так и не стала. У Кремля же, в свою очередь, есть основания сетовать на то, что Джордж Буш, считающийся «самым пророссийским» президентом в новейшей истории США, продолжает выдавливать Россию практически из всех сфер ее влияния и не учитывает интересов Москвы, особенно в зоне бывшего СССР.

ДВЕ ПОЛИТИКИ – ДВЕ НЕУДАЧИ

Окончание холодной войны создало уникальные возможности для стратегического партнерства США и России, но они так и не были использованы. Президент Билл Клинтон полагал, что поддержка российской демократии станет важным фактором внешнеполитического успеха Соединенных Штатов. Поэтому к решению данной задачи он подключил самых влиятельных членов своей администрации – от вице-президента Альберта Гора до заместителя госсекретаря Строуба Тэлботта. Однако к концу президентства Клинтона были созданы лишь неустойчивые механизмы по согласованию взаимных интересов и ведению диалога в период кризисов. К построению фундаментальных долгосрочных основ новых отношений так и не приступили.

Во время избирательной кампании-2000 Джордж Буш обвинил администрацию Клинтона в «потере России». Но, придя к власти, он полностью отверг как созданные до него механизмы, так и вообще клинтоновскую идею участия США в созидании нового российского общества и государства. Российская политика Буша свелась исключительно к взаимоотношениям официальных структур, да и то в основном лишь в военно-политической сфере. Эта тенденция заметно усилилась после сентября 2001 года. Рассчитывая на помощь Владимира Путина в борьбе с терроризмом, Белый дом поддерживал действия своего российского визави, почти не обращая внимания на внутриполитическую эволюцию Кремля.

Этот курс Вашингтона также оказался ошибочным. Ведь в результате возможности его влияния на Москву резко снизились, а Россия сегодня находится дальше от демократии, чем четыре года назад. (Справедливости ради надо отметить, что, помимо позиции Белого дома, такому развитию событий способствовал и объективный фактор: высокие цены на нефть и экономический подъем в России обеспечили ей независимость от международных финансовых институтов.)

Итак, две различные стратегии США в отношении Москвы оказались неудачными. Сегодня в американском истеблишменте нет единства по поводу того, какую политику следует проводить на российском направлении, как нет, впрочем, и былого энтузиазма.

Администрация Буша в принципе не видит в России стратегического союзника. И связано это не только с российскими проблемами, но и с общим подходом Белого дома к международным отношениям. По сути, Вашингтон вовсе отказался от опоры на союзников, его внешняя политика исходит из того, что США, как самая мощная в военно-политическом и экономическом плане страна, не нуждается в стратегической поддержке со стороны. Америка может принять (и принимает) помощь от других государств в рамках врОменных коалиций, созданных для решения той или иной конкретной проблемы, но завтра эти страны могут стать ей неинтересны, а то и вовсе оказаться ее противниками. К сожалению, именно по этому принципу работает сегодня связка Вашингтон – Москва.

Переход к тактическому военно-политическому сотрудничеству, к «гибкой», используя выражение Доналда Рамсфелда, коалиции стратегически ведет американо-российские отношения в никуда. Тем не менее он удобен для той поистине микроскопической части истеблишмента в обеих странах, которая монополизировала двусторонние контакты. Эта монополизация еще одно серьезное препятствие на пути прогресса. Так, Вашингтон продолжает в России практику сосредоточения усилий на отдельных группах и личностях. Такая модель себя исчерпала, и дальнейшее следование ей дискредитирует саму идею партнерства.

ЗАЧЕМ АМЕРИКЕ РОССИЯ?

В Вашингтоне сегодня нет понимания той роли, которую Москва способна играть в долгосрочной перспективе. Соединенные Штаты как будто не видят, что Россия, как обладатель самого большого ядерного потенциала вне территории Америки, по-прежнему единственная в мире страна, способная поставить под вопрос само существование США. Россия обладает колоссальным запасом радиоактивных материалов, пригодных для производства ядерного оружия, а также запасами, технологиями, практическими знаниями и специалистами, необходимыми для создания других видов ОМУ. Без партнерства с Москвой Вашингтон никогда не сможет обеспечить его нераспространение.

Россия является союзником США в борьбе против международного терроризма. Она остается одной из важнейших в геополитическом отношении держав, играя ключевую роль в Евразии (в частности, на Кавказе и в Центральной Азии) и являясь близким соседом стран, находящихся в центре внимания Вашингтона, – Ирака, Ирана, Китая, Индии, Афганистана, Пакистана, Северной Кореи. Россия входит в Совет Безопасности ООН, без санкции которого Америке трудно обеспечивать легитимность своих шагов на внешней арене. Наконец, Россия способна влиять на мировой энергетический рынок и потенциально может стать для США одним из серьезных альтернативных поставщиков энергии. Интеграция России в глобальную экономику принесет пользу американским компаниям, так как откроет им доступ на российский потребительский рынок и рынок трудовых ресурсов.

Что же мешает Вашингтону всерьез развернуться в сторону Москвы?

Главное препятствие – это ухудшающаяся социально-политическая ситуация внутри России. Как показывает опыт второй половины XX века, истинное стратегическое партнерство возникает лишь на основе общего видения и единой системы ценностей. У Вашингтона и Москвы такой системы нет, более того, различие в базовых ценностях за последние годы увеличилось. Владимира Путина в США больше не считают демократом в западном понимании этого слова. Вашингтон уверен, что по мере роста авторитаризма в России между двумя странами неизбежно возникнут трения. Действия Кремля начнут рано или поздно вступать в конфликт с интересами Америки и ее союзников.

При этом США смущены тем, что, несмотря на многочисленные заявления общего характера, президент Путин за все эти годы так и не сформулировал четкую стратегию развития взаимных отношений. Вашингтон хотел бы (и это неоднократно давали понять московским визави), чтобы российский лидер публично и подробно изложил свое перспективное видение политики России в отношении США, давая тем самым ясный сигнал как своей, так и мировой элите. Но этого до сих пор так и не произошло. А вопрос о том, действительно ли союз с Западом является стратегическим выбором Москвы, остается без ответа.

ТРИ ВЗГЛЯДА НА РОССИЮ

В Соединенных Штатах распространены сегодня три основные точки зрения на Россию. Сторонники первой считают, что новая администрация Буша обязана решительно высказаться по поводу происходящего в России, сделать все для недопущения углубления там авторитарных тенденций, дать понять Кремлю, что степень демократизации является для Вашингтона более важным критерием оценки положения в России, чем ее готовность к сотрудничеству в борьбе с терроризмом. У Запада есть мощный рычаг давления – членство в «большой восьмерке», куда Россию «авансом» приняли в клинтоновские времена, говорят приверженцы этой позиции, многие из которых даже готовы идти на определенную конфронтацию с нынешней российской властью. Эта группа, в которой представлены не только демократы, но и ряд неоконсерваторов, довольно многочисленна и влиятельна, особенно в СМИ и в неправительственных организациях.

Вторая группа придерживается того мнения, что Америке следует занять критическую, но в целом выжидательную позицию, посмотреть на развитие событий в России, и в частности на то, как пройдут следующие парламентские и президентские выборы, каким образом осуществится смена власти. Те, кто разделяет подобные взгляды, полагают, что, с одной стороны, администрация Путина является политической реальностью, с которой все равно необходимо иметь дело, а с другой – интересы США в России требуют долгосрочной стратегии отношений с Москвой на период после Путина. Сторонников у этой точки зрения сравнительно немного, но они обладают значительным влиянием в Белом доме.

Третья группа соединяет элементы подхода первых двух, пытаясь сочетать критику российских властей по ряду важных вопросов с продвижением идеи развития взаимного сотрудничества на тех направлениях, где оно возможно. Влиять на внутреннюю ситуацию в России, сохраняя при этом перспективу стратегического партнерства, можно только через новый виток вовлечения Москвы в партнерство с США и новую попытку ее интеграции с Западом, но никак не через усиление изоляции России на мировой арене. Приверженцы такого мнения говорят о возможности нового «медового месяца» России и США, а именно наподобие того, что имел место более десятилетия назад. По их мнению, самое важное – найти правильную форму привлечения Москвы к совместной деятельности. В эту группу входят как некоторые традиционные республиканцы, так и умеренные демократы, в том числе кое-кто из команды Джона Керри.

Эти группы, при всем их различии, объединяет ряд общих установок. Во-первых, непредсказуемость и хаос в России создадут угрозу всему миру. Запад заинтересован в том, чтобы Россия была сильным и стабильным государством, которое не только поддерживает порядок на собственной территории, но и вносит реальный вклад в безопасность региона и мира в целом. Не все, однако, считают, что Россия способна на сегодняшнем этапе справиться со столь масштабной задачей.

Во-вторых, Россия должна превратиться в полноценное демократическое правовое государство, где соблюдаются права человека, действует нормальная система сдержек и противовесов, а власть прозрачна и подотчетна. Такая Россия может стать частью содружества демократических государств, в чем глубоко заинтересованы США. Но и эта возможность вызывает у многих значительный скепсис.

В-третьих, приверженность идеалам демократии и прав человека является не политической программой Америки, не тактикой, применяемой в той или иной ситуации, а фундаментальной основой устройства западного мира вне зависимости от того, какие партии и президенты находятся у власти. Именно с этой самой принципиальной мировоззренческой позиции США всегда будут оценивать Россию. Расхожее среди высокой российской элиты мнение о том, что Америка примирится с авторитарным режимом, поскольку ей более выгодна стабильная и предсказуемая Россия, является наивным и вульгарным. Исторический опыт, в который очень верят американцы, свидетельствует: только демократия способна принести долговременную стабильность и предсказуемость.

В-четвертых, все в Соединенных Штатах согласны с тем, что Россия может быть ведущей державой в Евразии. В интересах США добиться того, чтобы Москва, с одной стороны, окончательно перестала демонстрировать имперские устремления во внешней политике, а с другой – изжила «синдром осажденной крепости», уходящий корнями в глубь веков и порождающий ксенофобию во внутренней политике и агрессивно-пассивный подход к мировым делам. Часть американского истеблишмента, более глубоко знакомая с российской историей, культурой и менталитетом, считает, что для этого должно смениться не одно поколение российской элиты. Число сторонников последней точки зрения резко возросло после выборов-2004 в Украине, где Москва крайне агрессивно выступила против одного кандидата, обвиняя его в прозападной ориентации. Поражение же своего фаворита Кремль воспринял как потерю того, что принадлежит ему по праву и как подготовку «вражескими силами Запада» удара по самой России.

В-пятых, Запад заинтересован в сохранении России как единого государства, ибо ее распад чреват тяжелейшими последствиями для безопасности и стабильности во всем мире. Однако не сложилось единого мнения ни о том, возможно ли в принципе сохранение целостности российской территории, ни о том, какие политические и административные методы властей допустимы и эффективны для достижения данной цели. В частности, нет полного видения путей и способов решения чеченской проблемы. Сегодня США могут предложить России только общеполитическую поддержку и не готовы предоставить ей гарантии единства и целостности ее территории, однако разговор на эту тему вполне возможен. Вашингтон не готов дать такие гарантии и странам Южного Кавказа и Центральной Азии, но не возражал бы включить данный вопрос в повестку дня российско-американских отношений.

В-шестых, все согласны, что Россия может стать фактором стабилизации мирового энергетического рынка и помочь США диверсифицировать источники импорта нефти и газа. Правда, для этого Москве надо быть политически подготовленной к противостоянию с ОПЕК и рядом арабских стран – производителей нефти, с которыми у нее хорошие отношения. Для американского бизнеса Россия может превратиться в небольшой, но привлекательный рынок как инвестиций, так и производства, ибо обладает квалифицированной рабочей силой. Препятствуют этому демографический кризис, а также отсутствие западных стандартов ведения бизнеса.

Таким образом, можно сказать, что в американском истеблишменте существует консенсус относительно того, что США должны стремиться к достижению двух взаимосвязанных стратегических целей. Во-первых, способствовать превращению России в полноценную демократию. Во-вторых, укреплять ее роль и в качестве союзника в борьбе с терроризмом, и в деле создания новой глобальной системы безопасности и стабильности. Эти цели рассматриваются не иначе как в совокупности, достижение лишь какой-то одной из них не только не соответствует интересам Америки, но и практически нереально. В любом случае необходимо расширить традиционную двустороннюю повестку дня.

ПЛОДЫ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО БАНКРОТСТВА

Основным содержанием взаимоотношений США и России в последние годы становятся не двусторонние проблемы, а интересы Москвы и Вашингтона в третьих странах, а также в ряде регионов, прежде всего на евразийском пространстве. Чтобы оценить глубину и сложность имеющихся там проблем, стоит совершить короткий экскурс в прошлое.

Холодная война завершилась без подписания документов, определяющих новые мировые правила. В эпоху противостояния двух систем американская элита добивалась не распада СССР, а коренного изменения советской политической системы и нормализации отношений. К краху Советского Союза Запад оказался попросту не готов. Образование в Евразии большой группы независимых государств сыграло роль спускового механизма для таких значительных тектонических сдвигов в геополитике, геоэкономике, демографии, национально-религиозном устройстве, что мы и сегодня не в состоянии определить их масштабы и сущность.

Находясь в состоянии эйфории по поводу одержанной победы, единственная оставшаяся супердержава далеко не сразу осознала, что исчезновение главного противника способно негативно повлиять на глобальную безопасность. Рухнули прежние стратегические союзы и геополитические концепции, зашатались международные институты, внешняя политика приобрела импровизационный характер, обесценилось международное право, перед лицом новых угроз и вызовов обанкротились военные доктрины.

Если будущее стран «социалистического содружества» представлялось в годы холодной войны довольно ясно (возвращение в сообщество западных демократий), то перспективы «некоммунистического» СССР на Западе видели туманно. Необходимость экспромтом формулировать политику в отношении дюжины новых государств, находящихся на совершенно разных уровнях развития, застала врасплох политическое и экспертное сообщество, привыкшее смотреть на все сквозь призму поведения Москвы. Выиграв идеологическое противостояние, США и их союзники сочли свою миссию в основном завершенной. Между тем борьба за обустройство бывших противников только начинается.

Интеллектуальная слабость российской и западной политических элит, не способных правильно оценить фундаментальные изменения, происшедшие в результате краха коммунизма и распада СССР, стоят в ряду важнейших причин нынешнего кризисного состояния миропорядка. Как показывают политические кризисы в постсоветских государствах, например в Украине или Грузии, ни они сами, ни США или европейцы, ни Россия не готовы к эффективному разрешению или предотвращению этих кризисов.

Активность Запада, прежде всего США, на постсоветском пространстве вызывает резкое недовольство Москвы. Однако сама Россия, по сути, ни разу четко не сформулировала свои приоритеты в таких странах и регионах, как Украина, Южный Кавказ, Центральная Азия, а также примыкающий к ней Средний Восток (Иран). Конфликты в постсоветской зоне зачастую возникают не только и не столько из-за различий в намерениях сторон или их нежелания признать интересы друг друга в регионе, сколько потому, что Россия и США не удосужились согласовать эти интересы да никогда толком их и не оглашали.

Возможна ли такая договоренность? Стоит вспомнить, что в начале 1990-х Вашингтон негласно согласился на то, чтобы, например, Южный Кавказ оставался в зоне монопольного влияния Москвы, которая соответственно брала на себя обязательство обеспечить там стабильность и порядок. Но в результате ситуация на Кавказе лишь ухудшилась, ни один из конфликтов не разрешен, и в американском истеблишменте растет сомнение в целесообразности тогдашней договоренности. То же самое можно сказать и об Украине. Если мы вскоре увидим нарастание западной активности на постсоветском пространстве, то во многом это явится следствием роста сомнений в том, что Россия способна справиться с ролью регионального брокера. Геополитическое соперничество не играет здесь определяющей роли. Скорее можно говорить о желании США нейтрализовать политическое влияние страны, выступающей, по сути, дестабилизирующим фактором в регионе. Наблюдая за российской политикой в ближнем зарубежье, которая по своим проявлениям все более напоминает имперскую, Вашингтон приходит к выводу, что она, во-первых, малоэффективна и, во-вторых, будет все чаще входить в противоречие с интересами США.

По мысли Вашингтона, многие из постсоветских конфликтов – например, на том же Южном Кавказе – требуют интернационализации как переговорных усилий, так и миротворческих акций. США, Россия, а в некоторой степени и ЕС являются ключевыми игроками, способными обеспечить реальный суверенитет и территориальную целостность стран бывшего СССР. Без этого невозможна региональная стабильность, в которой Вашингтон заинтересован еще и потому, что Каспийскому бассейну отводится определенная роль в энергоснабжении Запада. Борьба России и США за влияние на постсоветском пространстве в ущерб интересам друг друга нерациональна и опасна.

В принципе Вашингтон весьма заинтересован в том, чтобы Россия стала его главным стратегическим партнером в Евразии – от Каспийского моря до Дальнего Востока. Но нет уверенности в том, что она способна выполнять эту функцию. Отношения с бывшими советскими республиками отягощены слишком большим количеством взаимных претензий. С государствами Северо-Восточной Азии ситуация иная. Так и не став по-настоящему частью западной цивилизации, Россия, в последние полтора десятилетия не уделявшая достаточно внимания развитию серьезных и глубоких отношений с азиатскими соседями, растеряла немало своих позиций на Востоке. И хотя Россия продолжает оставаться самой проамериканской из великих азиатских держав, а также обладает колоссальным евразийским опытом, она не рассматривается Америкой в качестве стратегического партнера в регионе. Но вакансия остается незанятой, ибо другие потенциальные кандидаты, например Турция, Израиль, Индия, Пакистан, Япония, также не в состоянии взять на себя эту миссию.

При этом элиты и в США, и в России продолжают испытывать взаимное недоверие, к которому примешиваются элементы паранойи и злорадства. СМИ зачастую рисуют примитивную, необъективную картину, не только укрепляя старые стереотипы, но и рождая новые, а связь между обществами обеих стран продолжает оставаться очень слабой. Вашингтон находится под постоянным давлением разного рода международного лобби, чьи интересы часто противоречат российским; лоббированием же своих интересов и формированием в США собственного позитивного имиджа Россия не занимается.

ПУТЬ В ТУПИК ИЛИ ПОИСК НОВОГО ДИАЛОГА?

Во время своего второго президентского срока Джордж Буш, как и раньше, не будет заниматься расширением диалога с Россией, и никаких долгосрочных гарантий Москва от него не получит. Внутреннее развитие России, как экономическое, так и социально-политическое, не попадет в число приоритетов американского лидера. В Кремле Бушу нужен лишь союзник в борьбе с терроризмом, что вполне устраивает Путина.

Однако американская внешняя политика, в отличие от российской, не является президентской. Конгресс, неправительственные организации, бизнес, СМИ, даже различные представители собственной команды президента будут делать все, чтобы повлиять на него. Лидеры Республиканской партии не хотят, чтобы на выборах 2008 года их кандидатов обвиняли в том, что они опять «потеряли Россию», что, строя демократию на Ближнем Востоке, они просмотрели ее разрушение в бывшем СССР, чем усугубили проблему национальной безопасности США. Отсутствие поддержки американского истеблишмента пусть даже в таком второстепенном вопросе, как российский, может осложнить Бушу решение ряда других задач.

Изменить позицию президента США в отношении России теперь будет, скорее всего, проще, чем раньше. Для американских неоконсерваторов, составляющих идеологическую основу нынешней власти, откат России от демократии станет серьезным поражением, с которым они не захотят мириться. Идеология неоконсерваторов носит значительно более империалистический, глобалистский характер, чем даже взгляды демократов клинтоновского призыва. Мировая демократия в списке приоритетов неоконсерваторов поставлена выше борьбы с терроризмом, поскольку считается самым эффективным способом противостояния террору. Зная мессианскую природу характера и политики Джорджа Буша, можно предположить, что он прислушается к подобному аргументу.

Во время второго срока президентства для Буша важно не только сосредоточиться на своей главной миссии – расширении демократии и свободы в мире, но и суметь объединить вокруг нее свою партию, а то и привлечь часть демократов и независимых. Свою избирательную кампанию-2004 Буш построил на сочетании политических и морально-этических ценностей, что принесло ему рекордную поддержку избирателей. Как раз от этих ценностей сегодня и отдаляется Россия, дистанцируясь, таким образом, и от Буша с неоконсерваторами и республиканцами-реалистами, и от Америки в целом.

Учитывая все вышеизложенное, Москве следовало бы отказаться от нынешней удобной «простоты» в отношениях с США и инициировать новый, пусть даже не всегда приятный, широкий диалог с Вашингтоном.

Так, в диалоге по нераспространению оружия массового уничтожения внимание следует сфокусировать на проблеме недопуска негосударственных структур на «рынок» ОМУ, создания элементов совместной системы противоракетной обороны, в том числе в космосе, и т. д. Администрация Буша не пойдет на подписание новых долгосрочных договоров о безопасности ни с кем, ибо захочет сохранить себе свободу рук. Это придает особое значение расширению постоянных контактов между США и Россией в ядерной области и преодолению взаимного недоверия. Потенциалы обеих стран и возраст российского ОМУ заставляют всерьез учитывать возможность так называемой случайной ядерной войны. Важно также, чтобы США и Россия немедленно пересмотрели любые аспекты своих военных доктрин, которые можно трактовать как направленные друг против друга.

Что касается ситуации с Чечней, то эту проблему Вашингтон, к неудовольствию Москвы, не рассматривает как исключительно внутреннее дело России. При этом, однако, мотивы американской администрации отличаются от мотивов, например, большинства стран Европы. Европейцы прежде всего обращают внимание на положение с правами человека в неспокойной республике. Для США эта проблема, конечно, тоже существует, но Белый дом куда больше волнует неспособность России справиться с террористами и устранить условия, благоприятствующие их деятельности.

Вашингтон оценивает ситуацию в Чечне как свидетельство того, что ни в политическом, ни в военном плане Россия сегодня не в состоянии обеспечить безопасность на своем участке общего фронта борьбы с терроризмом. Территория бывшего СССР превратилась в один из самых взрывоопасных и коррумпированных регионов мира, а Россия, по существу, оказалась слабым звеном в цепи антитеррористической коалиции. На постсоветском пространстве образовались районы, которые террористы используют в качестве тренировочных и восстановительных баз. При наиболее негативном сценарии Россия, не способная справиться с коррупцией в армии и правоохранительных органах, из жертвы террора может сама превратиться в его источник.

Так что руководство США, в отличие от европейцев, склонно принять аргументацию Кремля, который убеждает западных партнеров в том, что Чечня – это один из фронтов общемировой битвы против международного терроризма. Тут, правда, вновь необходимо вспомнить о том, что президентская администрация не всесильна при формировании своей политики, поскольку ориентируется на мнение разных групп и подвержена влиянию различных факторов. С этим отчасти связана проблема, вызывающая постоянное раздражение России, – снисходительное отношение Запада к эмиссарам лидеров чеченских сепаратистов и предоставление им политического убежища. Прочеченское лобби в США на сегодняшний день намного эффективнее, чем пророссийское, и Москве следует всерьез заняться формированием общественного мнения в Америке. В противном случае суд, принимающий решения о предоставлении убежища кому-то из ичкерийских вождей, всегда будет настроен в их пользу, особенно если российские правоохранительные органы продолжат и впредь предоставлять зарубежным коллегам неубедительные и непрофессионально подготовленные документы.

Коренное изменение отношения США к чеченскому сопротивлению требует серьезных и всеобъемлющих договоренностей руководства двух стран, включения этой темы в обширный пакет соглашений по сотрудничеству в борьбе против терроризма. Активизация такого сотрудничества и выход его на новый уровень практического взаимодействия помогут создать благоприятную атмосферу в двусторонних отношениях, что предусматривает оказание содействия союзнику в решении его проблем – Соединенным Штатам на Ближнем Востоке и России в Чечне.

Налаживание экономических связей является более серьезным и долговременным фактором во взаимных отношениях, нежели борьба с терроризмом или распространением ОМУ. Конечно, не стоит думать, что администрация Буша сможет ускорить этот длительный процесс. Но именно экономика способна разнообразить двустороннюю повестку дня. Вашингтон продолжит поддерживать скорейшее вступление России в ВТО. Возможен разговор о масштабном сотрудничестве в восстановлении Ирака, особенно его нефтяной индустрии.

США крайне заинтересованы в качественном улучшении российской энергетической инфраструктуры, поскольку хотели бы обеспечить надежный выход российской энергии на мировой рынок. Они исходят из того, что, хотя энергетические потребности мира продолжат свой рост, России будет очень трудно включиться в процесс их удовлетворения, ибо ее дешевая нефть почти закончилась, а разработка новых месторождений требует многолетних колоссальных инвестиций. Создание с помощью США современной инфраструктуры в энергетике может сделать Россию более привлекательной для зарубежных инвесторов.

Активизация попыток Российского государства взять энергетику под свой контроль не вызывает большого восторга в Вашингтоне, однако не приведет к отказу от сотрудничества. Тем не менее Соединенные Штаты не заинтересованы в том, чтобы энергетический рубильник стал ключевым, а самое главное, непредсказуемым элементом российской внешней политики в отношении как ближнего, так и дальнего зарубежья. Ведь никто пока не знает, чем закончатся геополитические метания нынешней России, как выстроятся приоритеты ее внешнеполитической стратегии.

После централизации власти в России возможности американских инвестиций в региональные проекты станут снижаться, ибо сузится поле экономического разнообразия, а российский рынок будет существовать в ограниченных политических рамках. Усиление контроля Кремля над регионами и сокращение их самостоятельности ведут к свертыванию интереса американских компаний к местным проектам, хотя американскому бизнес-сообществу важно понять: что, например, случится через 20–30 лет с Дальним Востоком и Сибирью, прилегающими к Китаю территориями? Каковы будут границы, экологическая обстановка, политический риск, экономическая безопасность, демография региона и где реально будут приниматься решения?

Разговор о стратегическом партнерстве России и США должен базироваться на понимании того, что паритета с Америкой сегодня не может достичь никто. Однако и США не в состоянии самостоятельно справляться со многими проблемами, которые гораздо удобнее решать на основе партнерских отношений с другими странами. В Евразии таким партнером может и должна быть именно Россия. Для этого ей следует резко активизировать диалог с США, предлагая широкий ассортимент возможностей, в том числе и весьма нетривиальных.

В частности, Москва и Вашингтон могли бы серьезно обсудить варианты партнерства на условиях регионального паритета. Так на протяжении долгого времени сосуществовали США и Западная Европа: в обмен на безопасность и защиту своих интересов европейские страны шли на разумные ограничения своей политической самостоятельности. Сегодня мы знаем, что в конечном счете они от этого выиграли. Теперь, по мере роста политических и экономических амбиций Европейского союза, вопрос о соотношении европейских интересов с американскими вновь встает перед Старым Светом, но впервые с таким вопросом сталкивается и Россия.

Допустим, Россия берет на себя миссию представлять, защищать и реализовывать фундаментальные интересы США, в целом не противоречащие ее собственным, на территории Евразии, и в особенности на постсоветском пространстве, где она играет ключевую, фундаментальную роль. За это Соединенные Штаты представляют и защищают интересы России в других регионах мира, например в Африке и, как ни странно, в Европе. Опыт таких ориентированных на США стран, как Польша или Турция, свидетельствует, что, добиваясь продвижения своих интересов в Евросоюзе, Варшава и Анкара активно пользуются отношениями с Вашингтоном как инструментом внутриевропейской политики: ЕС не может игнорировать давление со стороны США. Учитывая сложности, с которыми Москва сталкивается в своем диалоге с Европейским союзом, поддержка могучего заокеанского партнера не помешала бы и ей.

России нужна долгосрочная сделка с мировыми лидерами в рамках усилий по достижению взаимной безопасности и построению нового мирового порядка. Такого рода переговоров Россия и США никогда еще не вели, однако они могли бы стать серьезным шагом в установлении стратегического партнерства между обеими странами. Партнерства, которое способно успешно развиваться даже в том случае, если отношения между их лидерами окажутся более чем прохладными.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 27 декабря 2004 > № 2906346 Николай Злобин

Истоки американского поведения

© "Россия в глобальной политике". № 6, Ноябрь - Декабрь 2004

А.Д. Богатуров – д. и. н., профессор, заместитель директора Института проблем международной безопасности РАН, главный редактор журнала «Международные процессы».

Резюме Чем руководствуется американская элита, принимая внешнеполитические решения? Не поняв этого, невозможно выстроить адекватные отношения с Соединенными Штатами.

В феврале 1946 года поверенный в делах США в Москве Джордж Кеннан послал в Вашингтон знаменитую «Длинную телеграмму» (The Long Telegram), которая по сей день остается лучшей из предпринятых в Америке попыток проанализировать мотивы внешней политики сталинского руководства. В переработанном виде этот документ был опубликован в июле 1947-го в журнале Foreign Affairs под заголовком «Истоки советского поведения» (The Sources of Soviet Conduct). Кеннан оказал большое влияние на политическую мысль США: он сформулировал ключевые идеи концепции сдерживания Советского Союза, которая на многие десятилетия определила взаимоотношения Соединенных Штатов и СССР.

Почин Кеннана-аналитика интересен прежде всего как одна из первых успешных попыток выявить политико-психологические и идейно-культурные истоки внешней политики государства. Без их понимания сегодня, как и полвека назад, трудно рассчитывать на выработку эффективной внешней политики вообще и курса в отношении ведущих международных партнеров, таких, как США, в частности. Предлагаемая статья – попытка зеркально отразить замысел Кеннана, раскрыть особенности мотивов, которыми руководствуется нынешняя американская элита во взаимодействии с внешним миром.

ДЕМОКРАТИЯ ИЛИ ДЕМОКРАТИЯ ПО-АМЕРИКАНСКИ?

Уверенность в превосходстве – первая и, возможно, главная черта американского мировидения. Она свойственна богатым и бедным, уроженцам страны и недавним переселенцам, образованным и не очень, либералам, консерваторам и политически безразличным. На идее превосходства высится махина американского патриотизма – неистощимо многообразного, сводимого, однако, к общему знаменателю: многое в Америке нужно исправить, но это – лучшая страна в мире. Идея превосходства – такая же въевшаяся черта американского сознания, как чувство уязвленности (обиды на самих себя) – современного русского. В данном смысле американцы – это «русские наоборот».

Два века наши «интеллигентствующие» и «антиинтеллигентствующие» соотечественники сладострастно страдают в метаниях между комплексами несоответствия «стандартам» демократии и ксенофобией. Те и другие твердят об ужасах жизни в России. Подобное самоистязание недоступно уму среднего американца. В США могут, не стесняясь, словесно «отхлестать» любого президента. Но усомниться в Америке? Унизить собственную страну даже словом – значит, по американским понятиям, выйти за рамки морали, поставить себя вне рамок приличия. Граждане США любят свою страну и умеют ее любить. Американцы развили высокую и сложную культуру любви к отечеству, которая допускает его критику, но не позволяет говорить неуважительно даже о его пороках.

Америка достойна уважения по многим показателям. Но простому американцу не до статистики экономических достижений. Подозреваю, что если бы США и не были самым сильным и богатым государством мира, то наивно-восторженная убежденность американских граждан в достоинствах родины осталась бы ключевой чертой их национального характера. Отчего? Да оттого, что приток иммигрантов в США возрастает, а оттока из страны нет. На уровне массового сознания это неопровержимый аргумент. Почему мы стыдимся говорить о том, что и в Россию устремляются сотни тысяч людей, в том числе здоровых, красивых, образованных, из Украины, Молдавии, Казахстана, Китая, Вьетнама, из стран Центральной Азии и Южного Кавказа?

Оборотная сторона американского патриотизма – искренняя, временами слепая и пугающая убежденность в том, что предназначение Соединенных Штатов – не только «служить примером миру», но и действенно «помогать» ему прийти в соответствие с американскими представлениями о добре и зле. Это вторая черта американского характера. Для американца типична незамутненная вера в то, что его представления хороши для всех, поскольку отражают превосходство американского опыта и успех благоденствующего общества США.

Принято считать, будто в основе американских ценностей лежит идея свободы. Но стоит подчеркнуть, что в представлениях американцев абстрактное понятие свободы переплетается с более конкретным понятием демократии, хотя, строго говоря, это разные вещи.

В самом деле, свободу белого человека, пришедшего из Европы, чтобы колонизовать Америку, удалось защитить от посягательств Старого Света при помощи демократии – демократии как формы государственной самоорганизации колоний Северной Америки против Британской империи. Вот почему в глубинах сознания американца идея его личной свободы органично «перетекает» в идею свободы нации. При этом в американском понимании «нация» и «государство» сливаются. Возникает тройной сплав: свобода – нация – государство. А поскольку кроме собственного государства никакого иного американское сознание не знало (и знать никогда не стремилось), то названная триада приобрела несколько специфический вид: свобода – нация – американское государство. Демократия для американцев – не тип общественно-политического устройства вообще, а его конкретное воплощение в США, совокупность американских государственных институтов, режимов и практик. Именно так рассуждают ведущие американские политики: в США – «демократия», а, например, в странах Европейского союза – парламентские или президентские республики. С американской точки зрения, это отнюдь не тождественные понятия.

Происходит парадоксальное, с точки зрения либеральной теории, сращивание идей свободы и государства. Концепция освобождения (эмансипации) человека от государства обосновалась на американской почве не сразу. Это в Европе тираническое государство с VIII века виделось антиподом свободного человека. В США государство казалось инструментом обретения свободы, лишь с его помощью жители североамериканских колоний добились независимости от британской монархии (freedom).

Идея освобождения личности от государства утвердилась в США только ко времени президентства Джона Кеннеди (1960-е годы), косвенно это было связано с началом реальной эмансипации черных американцев. Отчасти поэтому идея «свободы-демократии» (liberty) имеет в массовом американском сознании несколько менее прочные основания, чем идеи патриотизма и предназначения, которые апеллируют к понятию freedom (см.: Н.А. Косолапов. Нелиберальные демократии и либеральная идеология // Международные процессы. 2004. № 2).

Приверженность этой идее – третья черта американского политического мировосприятия. На уровне внешнеполитической практики идея «свободы-демократии» легко трансформируется в идею «свободы Америки», которая подразумевает не только право Америки быть свободной, но и ее право свободно действовать. Внешняя политика администрации Джорджа Буша выстраивается в русле такого понимания свободы. В этом заключается идейный смысл политики односторонних действий.

Уверенность в самоценности «свободы-демократии» позволяет считать ее универсальным высшим благом. Идея «свободы действий» в сочетании с комплексом «исторического предназначения» позволяет формулировать миссию Америки – нести «свет демократии» всему миру. Представление об оправданности американского превосходства дает возможность отбросить сомнения в уместности расширительных толкований прав и глобальной ответственности США. В результате взаимодействия всех трех свойств американского политического характера формируется четвертая присущая ему черта – упоенность идеей демократизации мира по американскому образцу.

При всей иронии, которую вызывает «собственническое» отношение американцев к демократии, его стоит принять во внимание. Например, для того, чтобы отличать «обычное» высокомерие республиканской администрации от характерной черты сознания американской нации. Причудливая на первый взгляд вера американца в почти магическое всесилие демократизации для него самого не более необычна, чем наша почти природная тяга к «сильной, но доброй власти» и «порядку». Американцам трудно понять, почему другие страны не хотят скопировать практики и институты, доказавшие свое преимущество в США. Стремление «обратить в демократию» против воли обращаемых (в Ираке и Афганистане) – болезненная черта американского мировосприятия. Ирония по этому поводу вызывает в Америке недоумение или холодную отстраненность.

В отношении американца к демократизации много от религиозности. Пиетет к ней связан с высоким моральным авторитетом, которым в глазах американца обладает проповедь вообще. Исторически протестантская миссионерская проповедь среди привезенных из Африки черных рабов сыграла колоссальную роль для их интеграции в американское общество через обращение в христианство. Демократизация мира приобретает черты сакральности в глазах американца, потому что по функции она родственна привычным формам «богоугодного» религиозного обращения.

Повод для сарказма есть. Но и американцам кажется «природной тоталитарностью» россиян то, что сами мы предпочитаем считать естественным своеобразием собственного культурно-эмоционального склада. Наш народ сформировался в условиях открытых пространств Евразии, на которых Российское государство не могло бы выстоять, не занимаясь обеспечением повышенной военно-мобилизационной готовности своего населения. Постоянный настрой на нее сформировал у русских канон поведения, в соответствии с которым личная свобода соотносится с подчинением таким образом, что акцент делается на последнем.

Любопытна и другая параллель. Всемирное коммунистическое братство и глобальное демократическое общество – единственные светские утопии, способные по мощи и охвату претензий сравниться с главными религиозными идеологиями (христианство, ислам и буддизм). Но коммунизм оттеснен, а религии могут уповать лишь на частичную реставрацию былых позиций. Только демократизация остается вселенской идеологией, по-прежнему притязающей на победу во всемирно-историческом масштабе.

Мышлению политической элиты США, как и любой другой страны, присущ элемент цинизма. Однако в вере американцев в полезность демократии для других стран много искренности. Поэтому она и не лишена заряда внутренней энергии, неподдельного пафоса, даже романтики подвига, которые помогают американцам убеждать себя в том, что, бомбя Сербию и Ирак, они «на самом деле» несут благо просвещения.

Демократизация фактически представляет собой идеологию американского национализма в его своеобразной, надэтнической, государственнической форме. Подобную «демократизацию» США успешно выдают за идеологию транснациональной солидарности. Это упрек американским политикам и интеллектуалам. Но это и пояснение к характеру рядового американца. Он лишь отчасти несет ответственность за политику той властной группы, которую его голос, преломленный избирательной машиной, приводит к власти, но влиять на которую повседневно ему сложно, хотя и легче, чем россиянину влиять на российскую власть.

Не имея возможности в достаточной степени воздействовать на внешнюю политику, американский избиратель легко освобождает себя от мыслей о «вине» за нее. Проблемы экономической политики и внутренние дела вызывают расхождения, но внешняя политика – предмет консенсуса. При видимости «раскола» в американском обществе из-за войны в Ираке полемика ведется, на самом деле, относительно тактики прорыва к победе: с опорой на собственные силы или в сотрудничестве с союзниками, при игнорировании ООН или при символическом взаимодействии с ней. В главном – необходимости победить – демократы и республиканцы едины.

Такое отношение к войне с заведомо слабым противником не новость в американской истории. Но оно не новость и в истории советской (Афганистан), французской (Алжир), британской (война с бурами) или китайской (война 1979 года с Вьетнамом). В 60-е прошлого века отношение американцев к вьетнамской войне тоже стало всерьез меняться только в канун президентских выборов 1968 года. Лишь тогда Республиканская партия, добиваясь поражения демократов, сделала ставку на антивоенные настроения. За счет вброса денег в СМИ республиканцы инспирировали обнародование сведений о потерях США во вьетнамской войне. Журналисты и владельцы новостных каналов располагали этими сведениями и прежде, но ждали момента для выпуска их в эфир и помещения на страницы печати.

«БЕЗГРАНИЧНАЯ» АМЕРИКА

Пятая черта американского мировидения – американоцентризм. Принято считать, что это китайцы помещают свою страну в центр Вселенной. Возможно, когда-то так и было. Во всяком случае в маленькой, тесной Европе трудно было развить психологию «срединности» какого-то одного государства. Все европейские страны придумывали себе родословную на базе исторической памяти о двух Римских империях, империи Карла Великого и Священной Римской империи германской нации. Европейские государства ощущали себя скорее «частями», чем «центрами». Политический центр в «европейском мире» блуждал из одной страны в другую. Не удалось развить идею «мироцентрия» и России, которая на протяжении истории безотрывно смотрела через свои границы – сначала на Византию, потом на Орду и, наконец, на Западную Европу, отдавая силы преодолению «маргинальности», а не утверждению «мироцентрия».

Долго не было американоцентризма и в США. Присутствовали изоляционизм и идея замкнуть на себя Западное полушарие, сделав его «американским домиком» («доктрина Монро»). Но посягательства на вселенский охват эти концепции не предполагали. Идея Рах Аmеricana стала зреть в умах американских интеллектуалов после Второй мировой войны. Но тогда «мироцентрие» США оставалось мечтой. Ее реализации препятствовал Советский Союз. Американоцентризм начал процветать лишь с распадом последнего.

Все, что из России, Германии, Японии и Китая кажется американской экспансией, расширением сферы контроля США (в 1990-х годах – Босния, Косово, в 2000-х – Ирак, Афганистан), американцам таковым не представляется. Они полагают, что наводят порядок в «американском доме». Драма в том, что дом этот имеет странную конструкцию: у него «пульсируют» стены – то сжимаются, то раздвигаются. Снаружи они служат оградой вокруг территории США, ощетинившись кордонами на границе и жесткими процедурами выдачи виз. Изнутри – наоборот: если речь идет об американских интересах, масштабы которых безгранично разрастаются, до бескрайних пределов раздвигаются и стены «американского дома».

При прочтении любого внешнеполитического документа США очевидно: сферой американских интересов в Вашингтоне считают весь мир. Никакой другой стране, согласно американским воззрениям, не полагается иметь военно-политические интересы в Западном полушарии, Северной Америке и даже на Ближнем и Среднем Востоке. Американцы терпят факт наличия у Китая и России собственных стратегических интересов в непосредственной близости от их границ. Но попытки Москвы и Пекина создать там зоны своего исключительного влияния воспринимаются Вашингтоном как противоречащие его интересам. Принцип «открытых дверей в сфере безопасности» распространяется на весь мир… за исключением тех его частей, которые США считают для этого «неподходящими».

Картина интересов США предстает в виде трех отчасти взаимопересекающихся зон. Первая совпадает с контурами Западного полушария – это «внутренний дворик» США. Вторая охватывает нефтяные регионы – Ближний и Средний Восток и Каспий с выходом в Центральную Азию. Третья с запада охватывает Европу, «подпирая» Европейскую Россию, а с востока – Японию и Корею, «обнимая» Китай и Индию. Первая воплощает интересы безопасности США. Вторая – потребности экономической безопасности. Третья – старые и новые сферы фактической стратегической ответственности Соединенных Штатов.

Международная жизнь – последнее, что интересует американцев. Обычно они поглощены внутренними делами – социально-бытовыми, преступностью, развлечениями, затем – экономикой, наличием рабочих мест, выборами, политическими интригами и скандалами. Внешнеполитические сюжеты для них второстепенны за исключением ситуаций вроде войны в Ираке. Но и такая война – вопрос для американца внутренний. Соль новостей из Ирака – это не страдания иракцев, а влияние войны на жизнь американцев: сколько еще солдат может погибнуть и вырастут ли цены на бензин?

Представления о географии, истории, культурных особенностях внешнего мира не очень занимают американцев. Все, что не является американским, значимо лишь постольку, поскольку способно с ним соперничать. США уделяют больше внимания тем странам, отношения с которыми у них хуже. Опасаются Китая? Госбюджет, частные корпорации, благотворительные организации тратят огромные деньги на изучения КНР. Вспыхнули разногласия с Парижем из-за Ирака? В Америке создаются центры по изучению Франции. Ким Чен Ир стал угрожать ядерной программой? В течение 2003 года американцы издали около 20 плохих и не очень плохих книг по КНДР – больше, чем о России за три года.

Сам факт, что Россия почти не упоминается в американских СМИ, а средства на ее изучение сокращаются, – признак того, что о «российской угрозе» в Вашингтоне не думают. Между тем американские политологические школы изучения России, никогда не отличавшиеся глубиной исследования, находятся в состоянии кризиса, сравнимого лишь с упадком американистики в Российской Федерации.

Мышление аналитиков яснее от этого стать не может. Размываются и прежде неотчетливые географические представления американских коллег, пишущих о евразийских сюжетах (речь не о профессиональных географах). А поскольку на карте все кажется рядом, то в ходе «научной» дискуссии в США можно услышать, что размещение американских баз в Киргизии и Узбекистане будет способствовать повышению надежности транспортировки нефти на Запад. Тот факт, что нефтяные месторождения Казахстана находятся на Каспии, на крайнем западе региона, а американские базы – у границ Китая, на его восточной оконечности, западному человеку кажется далеко не важным. «Центральная Азия» предстает сплошным нефтеносным пластом от Синьцзяна до Абхазии – этакая гигантская «Тибетско-Черноморская нефтяная провинция», замершая в восторге ожидания демократизации.

РОССИЯ – США: «СОЮЗ НЕСОГЛАСНЫХ»

Американское руководство предпочитает вести переговоры с позиции гласного или негласного проецирования силы, считается с силой и всегда использует ее – в той или иной форме – как дипломатический инструмент. Этот набор характеристик распространяется на обе версии американской политики – республиканскую и демократическую.

Между двумя партиями есть разница. Демократы считают применение силы последним резервным средством. Республиканцы готовы применять ее без колебаний, по собственному произволу, если не отдают себе отчета в том, что им может быть оказано противодействие сопоставимой разрушительной силы. Страх перед ядерной войной с СССР умерял пыл республиканцев в 1950-х годах. Отсутствие опасений в отношении России придает смелость администрации Буша.

Как вести себя с таким важным партнером, как США? Ответ замысловат. Если Россия в самом деле намеревается стать партнером/союзницей Америки, она должна стремиться быть как можно сильнее, но при этом не представлять угрозы для Соединенных Штатов. Иначе сотрудничество с ней не будут воспринимать всерьез. Слабая Россия, идеал отечественных «пораженцев» бесславной ельцинской поры, для союза с Вашингтоном бессмысленна, а для роли «сателлита» слишком тяжела.

Необходимо осуществить второй этап реформы экономики, преодолеть ее исключительно нефтегазовый характер, провести модернизацию оборонного потенциала и реформу Вооруженных сил, принять меры по усилению государства на основе рационализации при одновременном укреплении демократических устоев политической системы. Отказ России от мысли построить жизнеспособную демократическую модель – аргумент в пользу оказания давления на нее.

Другое дело – какое место даже для умеренно сильной (и «умеренно демократической») России угадывается в американской картине мира. В истории внешней политики США можно отыскать десятки вариантов партнерств с разными странами – от Великобритании, Франции, Канады или императорской России до Китая (между мировыми войнами), Филиппин, Австралии, Японии или Таиланда. Однако американская традиция знает всего два случая равноправного партнерства – это союз США с Россией в пору «вооруженного нейтралитета» Екатерины II и советско-американское сотрудничество в годы борьбы с нацизмом.

Больше Соединенные Штаты на равных ни с кем не сотрудничали. Американское партнерство – это альянс сильного, ведущего, с менее сильным, ведомым. Но такое понимание дружбы плохо сочетается с российскими представлениями о союзе как о договоре равных или договоре сильного с менее сильным, в котором роль ведущего отводится России. Мы слишком похожи на американцев, чтобы нам было легко дружить. Россия стремится стать сильнее, надеясь с большей уверенностью заговорить с иностранными партнерами. США хотели бы видеть Россию умеренно сильной и ничем не угрожающей, но были бы против уравнивания ее голоса с американским.

Можно представить себе несколько вариантов «особых отношений» между Россией и США. Вариант под условным названием «Большая Франция» отчасти реализуется сегодня. Россия, как и Франция при президенте Шарле де Голле, поддерживает США в принципиальных вопросах: борьбе с терроризмом, нераспространении оружия массового уничтожения и соответствующих технологий, предупреждении ядерного конфликта между Пакистаном и Индией. Одновременно, и тоже как Париж времен де Голля, Москва не разделяет подходов США к региональным конфликтам – на Ближнем Востоке и в Северо-Восточной Азии. В отличие от Франции, однако, Россия не связана с США договором союзного характера и формально строит свою оборонную стратегию на базе концепций, не исключающих конфликта с Соединенными Штатами.

Вариант «либерального Китая» не имеет аналогов в реальности, но может возникнуть, если между Россией и США станет нарастать отчуждение, вызванное, например, односторонними действиями США в Центральной Азии или в Закавказье, которые Москва сочтет враждебными. Это не будет автоматически означать возобновления конфронтации, но повысит вероятность сближения России с Китаем.

Двусмысленность американского военного присутствия у западных границ КНР в сочетании с неясностью ситуации вокруг Тайваня тревожит Пекин. Ни Россия, ни Китай не хотят противостояния с США, но их сближают подозрения, которые вызывает «неопределенность» целей американской стратегии в Центральной Азии. Вариант «либерального Китая» в лице России не напугает США. Он может оказаться для Вашингтона приемлемым (если не привлекательным) при условии уверенности американской стороны в том, что Пекин и Москва не вступят в полномасштабный союз с целью противодействия США.

Возможно, в идеале для американского восприятия подошел бы вариант «Россия в роли более мощной Британии». С одной стороны, дружественная страна, к тому же снабжающая США нефтью. С другой – достаточно сильная держава, способная оказать поддержку американской политике в глубине материковых районов Евразии, там, где Соединенные Штаты настроены расширить свое влияние. Однако нет уверенности, что этот вариант импонирует российскому руководству, если принять во внимание «ведомый» характер британской политики, подрывающий ее авторитет даже в глазах европейских соседей.

Компромиссным вариантом оказалось бы сочетание элементов первого и третьего сценариев. Россия – страна, развивающая, как и Великобритания, отношения с США независимо от отношений с Европейским союзом, но одновременно менее покладистая, чем Великобритания, и более упорная, как Франция, в отстаивании своих позиций.

При данном варианте разумной была бы политика «уклонения от объятий» Евросоюза и НАТО. От форсирования дружбы с первым – ввиду его стремления в последние годы мешать сближению России с Вашингтоном. От сотрудничества со второй – в силу неопределенности перспектив такого сотрудничества. Как инструмент обеспечения безопасности только на евроатлантическом пространстве, НАТО перестала представлять для США ценность. Трансформация альянса – с точки зрения американских интересов – предполагает его отказ от роли исключительно европейской оборонной структуры и приобретение им военно-политических функций в зонах Центрально-Восточной Азии и Большого Ближнего Востока, то есть в бывшем Закавказье и бывшей Средней Азии. Если эта трансформация состоится, Россия, как геополитически ключевая держава региона, окажется в более благоприятных условиях для вступления в НАТО. Если подобной трансформации не последует, роль этой организации будет еще более маргинальной и для России не будет иметь смысла придавать ей слишком большое значение.

Зачем Россия нужна Соединенным Штатам? Мы привыкли думать о своей стране в основном как о ядерной державе. Своей «нефтяной идентичности» мы стесняемся: неловко вписывать себя в один ряд с Саудовской Аравией, Кувейтом, Катаром, Венесуэлой и Нигерией.

Теоретически американцы нашу ядерную сущность признаюЂт и отрицать не собираются. Однако для политиков-практиков, особенно среднего и более молодого поколений, Россия – это прежде всего крупнейший мировой экспортер энергоресурсов, который при всем при том обладает еще и ядерным потенциалом. То есть никакая не «Верхняя Вольта с ракетами», а страна, обладающая сдвоенным потенциалом энергосырьевого и атомного оружия.

Переговоры о контроле над вооружениями вернутся в повестку дня встреч российских и американских лидеров. Но это случится позже, когда к ним присоединятся Китай и, возможно, лидеры других государств, если продолжится пока необратимый распад все еще действующего режима нераспространения ядерного оружия. Тогда откроются новые возможности для российско-американского совместного маневрирования в военно-стратегических вопросах.

Это не значит, что России не надо совершенствовать свой ядерный потенциал. Но это означает, что в обозримой перспективе попытки вернуть Вашингтон к ведению дел с Москвой с упором на переговоры о контроле над вооружениями обрекают российскую дипломатию на застой. Ядерный потенциал России обеспечивает ей пассивную стратегическую оборону. Будущее активной дипломатии – в сочетании энергетического оружия в наступлении и ядерного в самозащите. В мире нет больше ни одной ядерно-нефтяной державы. А потенциально таковой могут стать только Соединенные Штаты.

США изучают нефтегазовые перспективы России с различных точек зрения. Во-первых, с точки зрения ее собственного экспортного потенциала (нефть Коми и газ Сахалина); во-вторых, способности России препятствовать или не препятствовать Америке в налаживании импорта из пояса месторождений поблизости от российских границ – на Каспии прежде всего, в Казахстане и Азербайджане; в-третьих, ввиду возможности влиять на новых импортеров российской нефти – Китай и Японию (нефть и газ из Восточной Сибири). Ядерный фактор работает скорее на воспроизводство подозрений США в отношении России, нефтяной – больше на повышение конструктивного интереса к ней.

Другие факторы проявления Америкой внимания к России тоже делятся на условно негативные и позитивные. К первым относится способность Москвы дестабилизировать обстановку в государствах, важных для производства нефти и ее транспортировки на Запад, – Азербайджане, Казахстане и Грузии, а также способность вернуть себе доминирующие позиции в Украине. Последнюю Вашинигтон рассматривает в качестве новой транзитной территории, которая позволит обеспечить расширение военно-политических функций НАТО на новые фактические зоны ответственности альянса вне Европы. К позитивным факторам относится способность России оказывать поддержку США, например, в борьбе с радикалами-исламистами в Большой Центральной Азии (от Казахстана до Афганистана и Пакистана), а может быть, со временем отчасти служить противовесом Китаю.

ИСКАЖЕННЫЕ ВОСПРИЯТИЯ

В США Россию изображают то страной «неудавшейся демократии» и авторитаризма, то просто отстающим в демократизации государством, способным или быть полезным Соединенным Штатам, или нанести ущерб американским интересам и поэтому тоже достойным внимания. Сохраняется высокомерное отношение к России, как к дежурному мальчику для битья. Призывы «потребовать от Кремля...», «сказать Путину…», «напомнить, что США не потерпят (позволят, допустят)...» – к таким фигурам речи прибегают и демократы, и республиканцы. Поводы одни и те же: ситуация в Чечне и внутриполитические шаги, нежелание Москвы поддерживать авантюру в Ираке или согласиться с попытками Вашингтона повторить ее сценарий в Северной Корее и Иране.

Правда, подобные выходки со стороны США имеют место и по отношению к другим странам – например, в связи со вспышками разногласий с Францией или Японией. Разница в том, что японское лобби в Америке – одно из самых мощных, да и людей, симпатизирующих Франции, достаточно. Напротив, признаков ведения систематической деятельности в пользу России в США почти не наблюдается. Российское государство на эти цели денег тратить не хочет, а крупный российский бизнес, в отличие от японского, тайваньского, корейского и французского, поступает как раз наоборот, лоббируя свои интересы в России при помощи нагнетания за рубежом антироссийских настроений.

Какая из российских нефтяных фирм вложила средства в исследования России, проводимые, например, в Институте Гарримана (Нью-Йорк), в Школе Генри Джексона (Вашингтонский университет в Сиэтле) или в Центре русских исследований Университета Джонса Хопкинса в Вашингтоне? Неудивительно, что на многих конференциях, посвященных России, в США продолжают говорить об «авторитарных и неоимперских тенденциях».

Правда, в последние годы американские политологи-русоведы стали больше читать по-русски (на это справедливо указывал один из них; см.: Рубл Б. Откровенность не всегда плохо // Международные процессы. 2004. № 1). Но контраст очевиден: в России рукопись книги о США с указанием малого количества американских источников просто не будет рекомендована к печати, а диссертацию по американистике, две трети сносок в которой не будут американскими, не пропустят оппоненты. В США – иначе. В советские времена американцы находили извинительным не читать русские книги, говоря, что все, публикуемое в СССР, – пропаганда. Те немногие американские работы о советской общественно-политической мысли, которые выходили тогда, являют собой стандарт аналитической беспомощности. Исследуя состояние умов в Советском Союзе, американские авторы до середины 1980-х годов ссылались лишь на решения съездов КПСС и труды советских официальных идеологов, не улавливая сдвигов, которые проявлялись в советской политической науке в виде массы осторожных, но вполне ревизионистских книг и статей. В результате американская политология проспала и перестройку, и распад СССР.

С тех пор в России изданы десятки новых книг и напечатаны сотни статей, представляющих плюралистичную палитру мнений авторов новой волны. И что? За редким исключением (Роберт Легволд, Брюс Пэррот, Блэр Рубл, Фиона Хилл, Гилберт Розман, отчасти Эндрю Качинс, Клиффорд Гэдди и Майкл Макфол) американские политологи, пишущие о российской политике, читают русские публикации лишь от случая к случаю. Сноски на русскоязычные источники и литературу в американских политологических работах – исключение, а не правило. Они не составляют и трети справочного аппарата.

На что же ссылаются американские политологи? Во-первых, американцы предпочитают цитировать друг друга. Во-вторых, использовать материалы газет, выходящих в Москве на английском языке, будто не зная, что эти тексты рассчитаны на зарубежного читателя, а россиянин их обычно не читает и не испытывает на себе их влияния. В-третьих, они ссылаются на книги на английском языке, написанные русскими авторами по заказам американских организаций. Работы этой категории авторов тоже предназначаются американской аудитории и в минимальной степени характеризуют российскую политико-интеллектуальную ситуацию. За свои деньги американцы получают от русских авторов те выводы, которые хотели бы получить. Каков коэффициент искажения подобного рода «научных» призм?

Читали бы американцы русские работы в оригинале чаще, они бы, может быть, узнали из истории почившего Советского Союза нечто о перспективах собственной страны. Поняли бы – и кое-чего бы остереглись.

***

США – страна, которая, используя исторический шанс, стремится на максимально продолжительный срок закрепить свое первенство в международных отношениях. Это ключ к пониманию американской политики. Опасность заключается в том, что Соединенные Штаты чувствуют себя вправе применять любые инструменты, включая наиболее рискованные. Остановить продвижение США по этому пути вряд ли может внешняя сила, если иметь в виду другие страны и их коалиции. Иное дело, что международная среда, природа которой сильно меняется под влиянием транснационализации, способна еще не раз резко осложнить воплощение в жизнь американской стратегии глобального лидерства.

Смысл идущих в России дебатов вокруг вопроса о перспективах российско-американского сближения состоит в выработке оптимальной позиции в отношении не столько самих Соединенных Штатов, сколько той непосильной, если верить истории, задачи, которую они гордо и, возможно, неосмотрительно на себя возложили.

Глобальную мощь Америки невозможно рассматривать и вне контекста эгоизма ее внешней политики. Но в то же время планета выигрывает от готовности США нести на себе груз таких мировых проблем, как нераспространение ядерного оружия, борьба с наркобизнесом, ограничение транснациональной преступности, упорядочение мировой экономики, решение проблем голода и пандемий и, наконец, ограничение потенциала авторитаризма национальных правительств.

Лучше или хуже станет миру, если вместо «либеральной деспотии» Вашингтона установится иной, не просчитываемый пока вариант борьбы за новую гегемонию? Непохоже, чтобы в случае падения величия США настала мировая гармония. Так что же правильнее: ждать революционного свержения лидера или коллективным ухищрением втискивать его амбиции в рамки придуманного американскими же учеными конституционализма?

Когда полвека назад Джордж Кеннан, «человек, который придумал сдерживание», писал свою статью, он пылко ненавидел советский строй и силился сочувствовать нашему народу. Оттого в его тексте много чеканных приговоров, временами чередуемых с лирическими отступлениями. Мне симпатичны американцы, и мне трудно ненавидеть американский строй по очевидной причине: современный российский строй, казалось бы пропитанный обоснованным раздражением против США, в главных чертах, в сущности, моделируется по американскому образцу. Это не случайно и, думаю, не во всем плохо. Это – важнейшая черта современной российской жизни, пронизывающая политические дебаты, которые в России отнюдь не затихают.

США > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 27 декабря 2004 > № 2851570 Алексей Богатуров

Более 1 млн. работающих в Саудовской Аравии иностранцев смогут получить подданство этой страны благодаря изменениям, внесенным в иммиграционное законодательство королевства. Теперь, чтобы стать подданным страны с самыми большими в мире запасами нефти иностранцу необходимо прожить в Саудовской Аравии не менее 10 лет, свободно говорить и писать по-арабски, зарабатывать на жизнь легальным путем и, главное, обладать специальностью, востребованной в стране. Приоритет, отмечает издание, отдается дипломированным медикам, программистам, специалистам в различных областях науки и техники.Претендент на саудовское подданство должен также быть в ладах с законом. Тот, кто за 10 лет пребывания в королевстве провел в местной тюрьме более шести месяцев, рассчитывать на него не в праве. В Саудовской Аравии работают около 9 млн. иностранцев. В основном это жители Южной и Юго-Восточной Азии, а также арабских стран. Саудовское законодательство всегда предусматривало возможность предоставления подданства королевства иностранцам. Однако реализовать его на практике было крайне трудно. Саудовская Аравия > Миграция, виза, туризм > ria.ru, 26 декабря 2004 > № 5305

Президент Исламского банка развития (ИБР) Ахмад Мохаммед 24-26 дек. посетит Азербайджан с визитом. Об этом сообщили в пресс-службе АО «Азерэнержи». Планируются встречи и переговоры президента ИБР с премьер-министром Азербайджана Артуром Расизаде, вице-премьером Абидом Шарифовым, министром экономического развития Фархадом Алиевым, президентом АО «Азерэнержи» Этибаром Пирвердиевым. На переговорах будут обсуждаться перспективы сотрудничества банка с Азербайджаном по реализации совместных проектов.Пресс-служба отмечает, что для обсуждения перспектив сотрудничества с азербайджанскими энергетиками в Баку находится миссия ИБР. Эксперты банка изучают, в частности, документацию по строительству современной подстанции «Хачмаз» на севере Азербайджана, кредитную линию по которой банк намерен открыть в ближайшее время. Кроме того, на рассмотрение экспертов миссии представлены новые проекты в рамках развития национальной электроэнергетической отрасли, в кредитовании которых заинтересовано АО «Азерэнержи». Основным направлением обсуждений является прокладка второй 330-киловольтной ЛЭП Дербент (Россия)-Яшма (Азербайджан), которая соединит энергосистемы двух стран. Исламский банк развития, штаб-квартира которого находится в саудовском г.Джидде, основан в 1975г. по решению Организации «Исламский конгресс» с капиталом 1 млрд.долл. Азербайджан > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 23 декабря 2004 > № 16330

В 2005г. в хадж (паломничество) по святым местам в Саудовской Аравии отправится рекордное количество россиян, сообщил Мохаммад Гамзаев, который занимается организацией хаджа граждан РФ. По его данным, в начале 2005г. в королевство прибудут 9 тыс. российских паломников, что на 4 тыс. больше, чем в 2004г. «Большинство паломников приедут из Дагестана, Чечни и Ингушетии», – сказал он. Гамзаев сообщил, что для этого с 8 по 14 янв. 2005г. дагестанские авиалинии организуют 14 авиарейсов до саудовского города Медины, в т.ч. 9 из Махачкалы, 1 из Чечни и 2 из Ингушетии через Махачкалу. Еще 2 рейса доставят паломников из Казани и Уфы.Российские паломники также могут использовать регулярные и чартерные рейсы, отметил Гамзаев. По его данным, желающим попасть в Саудовскую Аравию самолетом поездка обойдется от 1,2 тыс.долл. до 1,7 долл. В то же время, сообщил он, большая часть паломников будет добираться до Саудовской Аравии автотранспортом через Азербайджан, Иран, Турцию, Сирию и Иорданию. Маршрут поездки проложен в обход Ирака, подчеркнул Гамзаев. Этой категории паломников придется потратить на дорогу от 800 долл. до 900 долл. Гамзаев сообщил, что для 6 тыс. россиян уже забронировано жилье. Саудовская Аравия. ЮФО > Миграция, виза, туризм > ria.ru, 17 декабря 2004 > № 5306

Парламент Латвии утвердил во втором чтении поправки к закону «О распространении, рекламе и употреблении табачных изделий». Об этом сообщили в пресс-службе сейма (парламента) Латвии. Теперь жителям Латвии и туристам запрещено курить в кинозалах и театрах, на стадионах и во время спортивных мероприятий, у фасадов государственных учреждений и зданий общественного пользования (где 50% площади доступны для общественного посещения), в лечебных учреждениях, учреждениях социальной опеки и в реабилитационных учреждениях, где для курения должно быть отведено специальное помещение. Запрет касается также игорных залов, казино, дискотек, баров, ресторанов и других увеселительных заведений, которые должны быть оборудованы специальными помещениями для курения. Места где курить запрещено должны иметь соответствующую табличку с надписью белыми буквами на красном фоне «Курить запрещено». Места, где курить разрешается, тоже должны быть специально обозначены – либо табличкой с надписью «Курить разрешено», либо знаком с изображением сигареты на зеленом фоне. Кроме того, органы самоуправления имеют право определять зоны, свободные от табачного дыма – пляжи, парки и улицы. Размеры штрафов за нарушение закона пока не установлены. В окт. латвийский парламент отверг эти поправки в первом чтении, т.к. в них были пункты, запрещающие курение в личных автомобилях и на остановках общественного транспорта. Латвия > Медицина > ria.ru, 16 декабря 2004 > № 5125

Российский фонд социальных, благотворительных и культурных программ «Северная корона» начинает деятельность в Великобритании. Торжественная презентация начала работы фонда в Соединенном Королевстве прошла во вторник вечером в резиденции российского посла в Лондоне. Руководителем фонда является супруга министра финансов России Ирина Кудрина. «Наш фонд, который благополучно существует и работает уже 5 лет, занимается тем, что помогает российским детям, оставшимся без попечения родителей», – рассказала она во время презентации, на которой в качестве гостя присутствовал и ее муж, министр финансов РФ Алексей Кудрин. Под опекой «Северной короны» находятся интернаты, детские дома и дома малютки в 24 наиболее неблагополучных регионах России. Фонд принципиально исключает из сферы своей деятельности Москву и Санкт-Петербург. Средства, которые собираются с помощью попечителей фонда и в ходе проводимых им специальных акций, поступают на приобретение медицинских препаратов и оборудования, оплату операций, обучения, ремонт зданий. Фонд также помогает в поиске родителей, которые желают усыновить брошенных детей. У «Северной короны» уже есть представительство в Нью-Йорке, а Лондон стал второй мировой столицей, где фонд будет вести свою деятельность. Соучредитель британского отделения фонда – North Crown UK Алена Мучинская, «Северная корона» – фактически является первым чисто российским благотворительным фондом, который будет вести деятельность в Великобритании. «Мы планируем несколько мероприятий в Великобритании для сбора средств на нужды фонда», – сказала Мучинская. В их числе она назвала большой российский показ мод с участием известного модельера Валентина Юдашкина, который состоится в Лондоне 8 марта следующего года.

В июне 2005г. в известной усадьбе Сайон-хаус на окраине Лондона запланировано большое цирковое выступление с участием учеников московской школы имени Юрия Никулина, которое также будет направлено на сбор средств для фонда «Северная корона». Попечителями благотворительного фонда выступают такие известные деятели культуры, как Андрей Кончаловский, Юрий Башмет, Валентин Юдашкин и другие. Некоторые из них участвовали в лондонской презентации. «Мне очень приятно уже несколько лет работать рука об руку с фондом», – сказал присутствовавший в зале Валентин Юдашкин. Он сообщил, что не понаслышке знаком с деятельностью «Северной короны», поскольку ему «приходилось бывать в этих детских домах и видеть все воочию». Юдашкин привез в Лондон несколько своих моделей одежды, которые были выставлены в посольстве. А Юрий Башмет со своей дочерью Ксенией виртуозно исполнили для гостей вечера несколько известных музыкальных произведений на альте и фортепиано. Великобритания. Россия. СЗФО > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 15 декабря 2004 > № 4495

Иран получит 5 млн.долл. в качестве компенсации за ущерб, причиненный войной между Ираком и Кувейтом в 1990-1991гг. Комитет по репарациям ООН ратифицировал выделение 2,9 млрд.долл. в качестве компенсаций Кувейту, Саудовской Аравии и Ирану за понесенный ущерб во время войны между Кувейтом и Ираком. Из выделенной суммы 2 270 млн.долл. предназначается Кувейту, 625 млн.долл. – Саудовской Аравии, на пустынных территориях которой были размещены иракские военные центры, 5 млн.долл. – Ирану за причиненный экологический ущерб. Ранее Иран направил в ООН требование о необходимости зарегистрировать экологические последствия, нанесенные южному побережью страны в Персидском заливе, и представил 6 проектов в этой области, которые были финансово поддержаны и утверждены комиссией ООН по репарациям. Иран > Армия, полиция > ria.ru, 10 декабря 2004 > № 4880

В египетской столице в пятницу открылась 133-я конференция Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК). В ней принмают участие представители 11 государств-членов мирового нефтяного картеля и семи стран-производителей нефти, не входящих в ОПЕК. Как заявил перед началом первого заседания министр нефти Кувейта шейх Ахмед аль-Фахд Аль Сабах, «у участников конференции есть общее понимание необходимости принятия мер для стабилизации цен на нефть, в частности, снижения уровня добычи до официально одобренного ОПЕК потолка – 27,5 млн.бар. в сутки». Сейчас ОПЕК добывает до 30 млн.бар. в сутки с учетом иракского экспорта нефти, или 40% мировой добычи, составляющей 83 млн.бар. Директор информационного отдела ОПЕК Фарук Ибрагим перед открытием заседания отметил, что на рост цен на нефть обусловлен не не только конъюнктурой рынка, но также политическими факторами и природными катаклизмами. При этом он подчеркнул, что «ОПЕК не может полностью контролировать мировой рынок нефти, однако может влиять на ситуацию, принимая решения об увеличении и снижении добычи». Египет > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 10 декабря 2004 > № 4803

Компенсационная комиссия ООН в четверг согласилась выплатить 2,9 млрд.долл. Кувейту и Саудовской Аравии на программы восстановления экологии, пострадавшей в 1990-91гг. от вторжения Ирака в Кувейт. Это решение было принято советом управляющих Компенсационной комиссии ООН по итогам трехдневного заседания в Женеве. Компенсационная комиссия ООН была создана Советом безопасности в 1991г. для рассмотрения исков и выплаты компенсаций частным лицам, компаниям, правительствам и международным организациям, пострадавшим в результате незаконного вторжения и оккупации Ираком Кувейта в авг. 1990-марте 1991гг.Компенсационная комиссия удовлетворила в четверг иски трех стран – Кувейта, Саудовской Аравии и Ирана. В итоге правительство Кувейта получит 2,28 млрд.долл., Саудовская Аравия – 625 млн.долл., а Иран – 188 тыс.долл. При этом Компенсационная комиссия отклонила иски Иордании, Сирии и Турции, также требовавших компенсации за ущерб, нанесенный экологии их стран. Кувейт > Экология > ria.ru, 9 декабря 2004 > № 5114

200 тыс. жителей арабских стран Персидского залива хранят за границей 1,4 трлн.долл. Об этом говорится в распространенном в пятницу докладе Арабской организации инвестиций со штаб-квартирой в Кувейте. По оценкам составителей доклада, около 10% этой суммы приходятся на вклады в зарубежных банках, 40% – на инвестиции в недвижимость, 35% – на капиталовложения в промышленные и торговые объекты, дающие быструю прибыль и 15% – на вклады в ценные бумаги. Больше всего арабские инвесторы доверяют США, где размещено 70% их капиталов, и Западной Европе – 30%. На страны Южной Азии приходятся 5%.Правительства арабских стран активно изучают пути привлечения средств инвесторов. Кувейт и Бахрейн предоставляют постоянный вид на жительство иностранцам, вложившим средства в их экономику, Арабские Эмираты открыли для иностранных инвесторов области недвижимости и промышленность, Саудовская Аравия – металлургию, Оман – электроэнергетику. Эти меры позволили за минувший год привлечь в страны Залива инвестиции в 8,6 млрд.долл. В докладе отмечается, что препятствиями на пути возвращения арабских капиталов остается нестабильная политическая обстановка в регионе, слабость фондовых рынков, законодательные препоны, засилье бюрократии и коррупция, затрудняющие регистрацию новых компаний и инвестиции. Кувейт > Финансы, банки > ria.ru, 3 декабря 2004 > № 5115

Компания Alcatel объявила о подписании контракта с оператором фиксированной и мобильной связи Ettihad Etisalat. Контракт предусматривает строительство новой сети GSM/EDGE в Саудовской Аравии. Новая сеть укрепит лидирующее положение Alcatel на коммуникационном рынке этой страны и станет одной из крупнейших сетей Alcatel GSM на Ближнем Востоке.Новая национальная сеть получит название Ettihad Etisalat и вступит в строй в I кв. 2005г. Контракт был подписан вскоре после того, как консорциум во главе с Etisalat, телекоммуникационной корпорацией Объединенных Арабских Эмиратов, приобрел новую лицензию на строительство сети GSM в Саудовской Аравии.

Alcatel уже поставил компании Etisalat широкий набор решений и услуг для фиксированной и мобильной связи в ОАЭ. Теперь, когда этот оператор выходит на рынок Саудовской Аравии, он снова полагается на решения Alcatel. По условиям контракта, Alcatel поставит заказчику лучшее в отрасли решение Evolium™, включая подсистемы базовых станций (BSS) и ряд привлекательных приложений, таких как системы голосовой почты нового поколения (VMS). Кроме того, заказчик получит передающие системы, основанные на радиорелейных технологиях PDH, SDH и оптические устройства. Alcatel также берет на себя ответственность за установку сетевого оборудования и запуск в эксплуатацию значительной части новой сети.

Мультистандартная платформа Alcatel Evolium™ обеспечивает гладкое и экономичное внедрение технологий GSM/GPRS/EDGE и 3G/UMTS в существующих сетях и позволяет операторам выводить на рынок новые мобильные мультимедийные услуги. Постоянное стремление Alcatel к экономии операторских расходов в сетях с платформами Evolium™, широкий портфель прикладных решений, включая «мобильные киоски», способность к быстрому строительству под ключ новых решений, ориентированных на пользователя – вот факторы, которые делают Alcatel наиболее привлекательным поставщиком для операторов 2G, которые хотят развивать свои сети и сокращать стоимость владения. Саудовская Аравия > СМИ, ИТ > ., 1 декабря 2004 > № 5809

В Йемене задержана самая крупная в истории страны партия наркотиков. На военном блокпосту в провинции Хадрамаут (780 км. к югу от Саны) был задержан грузовик, доставленный морем из Пакистана, внутри которого были спрятаны свыше 1600 кг. гашиша. Партия наркотического зелья следовала в Саудовскую Аравию. Задержанные контрабандисты, по их словам, входили в крупную международную преступную группировку наркодилеров, действующую в Пакистане, Афганистане, Иране и Саудовской Аравии. Издание указывает, что контрабандисты предлагали военнослужащим взятку в 250 тыс.долл. и 2 легковых автомобиля за пропуск наркотиков и освобождение задержанных. Йемен > Армия, полиция > ria.ru, 23 ноября 2004 > № 4954

Власти Саудовской Аравии заявили, что они сорвали попытки израильских торговых компаний проникнуть на местный рынок, а через него на рынки других стран Персидского залива. Торгово-промышленная палата Саудовской Аравии сообщила, что подобные попытки предприняли в последнее время 12 израильских компаний. Руководство палаты призвало свои местные отделения проявлять бдительность в отношении подозрительных торговых фирм, пишет газета. За последний год саудовские власти внесли в «черный список» нарушителей арабского бойкота Израиля около 190 компаний, как западных, так и арабских, обвинив их в попытках импортировать израильские товары на местный рынок. Среди них компании из США, Германии, Турции, Кипра, Иордании, других стран. Министерство торговли Саудовской Аравии предупредило иностранные компании о запрете импортировать израильские товары в королевство как напрямую, так и через третьи страны. Саудовская Аравия > Внешэкономсвязи, политика > ria.ru, 21 ноября 2004 > № 5307

Уроки войны

© "Россия в глобальной политике". № 5, Сентябрь - Октябрь 2004

А.Л. Адамишин – Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ (в отставке), первый заместитель министра иностранных дел РФ в 1992–1994 годах, министр РФ по делам СНГ в 1997–1998 годах, член научно-консультативного совета журнала «Россия в глобальной политике».

Резюме Еще далеко не все оценили масштабы бедствия, которое несет человечеству международный терроризм. Сообщество цивилизованных наций обязано, отложив в сторону второстепенные разногласия, сплотиться в борьбе против «чумы XXI века». Пока, правда, мир не смог добиться главного – осознать опасность и преодолеть нехватку политической воли.

Беспощадная война, объявленная мировому терроризму три года назад, вовлекает в свою орбиту все большее число стран. Россия раньше других оказалась на передовой ее невидимого фронта. Какие уроки можно извлечь из опыта, накопленного за истекшее время?

Первое. Подавляющее, казалось бы, превосходство над силами противника не обеспечивает цивилизованному миру победу в войне с терроризмом. Число жертв террора лавинообразно растет, а сам он приобрел новое, зловещее измерение после чудовищной трагедии в Беслане, приведшей к гибели сотен детей. Но международное сообщество так и не сплотилось перед лицом нового вызова. Далеко не все оценили масштабы бедствия, многие не считают борьбу с ним приоритетом номер один, более того – успокаивают себя тем, что террористические акты, как и любое зло, неизбежны, ибо представляют собой извечное оружие слабого в противоборстве с более сильным. Однако то, что принято (скорее для краткости, чем для точности) называть международным терроризмом, уже давно вышло за рамки разрозненных акций. Мы столкнулись с качественно новым явлением, компонентом современного этапа развития земной цивилизации, именуемого, опять-таки для краткости, глобализацией. Именно поэтому к нему невозможно подходить с прежними мерками.

Второе. До сих пор нет отчетливого понимания того, с кем ведется война. Враг не материализован в привычные формы: у него нет собственной территории, регулярной армии, национальной экономики. Зачастую он даже не имеет лица. Из этого иногда делают вывод, что глобального терроризма вовсе не существует. Приверженцы данной концепции утверждают, что локальные террористические проявления во всем мире не составляют единой системы, поскольку в различных регионах планеты за ними стоят разные силы, преследующие несхожие цели – политические, религиозные или просто криминальные. Соответственно объявлять войну международному терроризму, как это сделали США, – ошибка. Ведь именно политическая мотивация противника определяет способы, пригодные для его нейтрализации. Война же – это универсальное средство, взятое из арсенала колониального или неоколониального прошлого. Вторжение в чужую страну всегда вызывает жесткое противостояние оккупантам и коллаборационистам. Ирак – наглядное тому доказательство.

Конечно, нельзя всех нанизать на одну «ось зла». Но очевидно, что явления и силы, питающие терроризм, переплетаются, образуя различные комбинации, поддерживая друг друга и зачастую распространяясь за границы своих регионов. Для россиян самый яркий пример такого рода – конфликт в Чечне. Более десяти лет назад он начинался как сугубо внутрироссийский, но затем в нем появился и стал стремительно усиливаться международный фактор. Уже в 1997 году Усама бен Ладен назвал Чечню инкубатором религиозной войны. К бандитам рекой потекли деньги из таких вроде не связанных между собой регионов, как зона Персидского залива, Европа, Юго-Восточная Азия и даже Северная Америка. Можно спорить, какой компонент чеченского конфликта является доминирующим, но мощное финансирование и идеологическая поддержка из-за рубежа, участие иностранных наемников делают Чечню частью глобального джихада.

Сепаратистские, региональные и уголовные элементы тесно переплелись в Косово. Эта провинция, де-юре принадлежащая Сербии и Черногории, становится прибежищем для террористов различных мастей. Победа там сепаратизма не только создает негативный прецедент для других проблемных регионов. Он дестабилизирует обстановку в традиционно неспокойной части Европы.

Афганистан – это еще один пример того, насколько пагубно отсутствие системного подхода. Операция против талибов, которые поддерживали международный терроризм, казалось бы, была успешной, однако она не сопровождалась решительным ударом по наркобаронам. Расцвет наркобизнеса (а значительная часть тех трехсот тонн героина, что ежегодно производятся в Афганистане, проходит через Россию) способствует оживлению движения «Талибан». Террор, финансируемый доходами от наркобизнеса да еще и не брезгующий применять наркотики для воздействия на человеческое сознание, получает дополнительные возможности для расползания по всему земному шару.

А так ли уж безобидна с точки зрения подпитки и распространения терроризма ситуация в Ираке? За тем ли врагом погнались, нанеся по Саддаму Хусейну превентивный удар без достаточных, как выяснилось, оснований. Во всяком случае, ни обладание оружием массового уничтожения, ни связи Багдада с «Аль-Каидой» подтверждения не нашли. Справедливости ради стоит, правда, заметить, что решимость американцев произвела впечатление, например, на Ливию и Сирию, политика которых претерпела серьезные изменения.

Есть ли гарантия того, что отдельные террористические отряды, начав со сговора и взаимодействия по оперативным вопросам, не сольются впоследствии в единую армию? Много ли пройдет времени до того, как управление этой армией будет осуществляться если не из одного штаба, то из нескольких центров, координирующих между собой основные шаги? Там, где есть общая идея, рано или поздно появится и общая стратегия. Уже сейчас говорят о террористическом интернационале, который вступает, в схватку если не за власть над миром, то за разрушение оного. Общий враг объявлен: западная цивилизация, демократия, гражданское общество. На авансцену стремительно выходит радикальный исламизм. Последние удары по России, по единству ее многонационального населения рассчитаны со стратегической точностью.

Отрицание наличия глобального терроризма ведет на практике к отходу от идеи единого фронта борьбы с невидимым, но крайне опасным врагом. Многие европейцы считают, что противостояние террору – это «чужая» война. За подобной позицией угадывается стремление отсидеться в «тылу», отвести от себя угрозу, направить ее в другую сторону. Можно понять «чувствительность» правительств стран Западной Европы к проблеме все более многочисленного мусульманского населения. Как выразился недавно один эксперт, «Европа может стать частью Арабского Запада или Магриба». Но заигрывание с «полутеррористами», терпимое отношение к различным фондам и ассоциациям, предоставляющим деньги и убежище преступникам, не может быть способом решения проблемы. Старый как мир двойной стандарт оборачивается пособничеством террористам. Если верх возьмет политика умиротворения, своеобразный «Мюнхен XXI века», то шансов победить в войне с террором не будет.

Один из способов преодоления различия в оценках – совместная аналитическая работа с целью выработать четкое и приемлемое для всех определение понятия «международный терроризм». Основой для консенсуса мог бы стать проект Всеобъемлющей конвенции по международному терроризму, внесенный Индией в ООН. Понятно, что проблема сложна, поскольку весьма политизирована. Как отличить террориста от «борца за свободу», как быть с так называемым государственным терроризмом? Но хотя до окончательного решения еще далеко, уже наработан обширный комплекс практических мер по взаимодействию в борьбе с терроризмом. Их необходимо принимать без промедления.

Третье. Два года назад я писал на страницах этого журнала: «Бывшие противники в холодной войне должны всерьез проникнуться осознанием того факта, что само их выживание зависит от способности переключить внимание на новые опасности». Сегодня это, к сожалению, еще более актуально. Прекращение распрей внутри одной цивилизационной семьи (а Россия, безусловно, относится к западной цивилизации) становится настоятельным императивом.

Бывшим противникам в холодной войне пора прекратить выяснение отношений друг с другом, сосредоточившись на главном. Каждая крупная террористическая акция вызывает шаги навстречу друг другу как в двустороннем, так и в многостороннем (ООН, «восьмерка», НАТО, ЕС) плане. Так, Россия и НАТО вместе определили три направления отражения террористических угроз:

нейтрализация сетей «Аль-Каиды»;

повышение безопасности полетов гражданских самолетов;

противодействие исламским экстремистским группам.

На этой базе проведен ряд совместных антитеррористических меневров, например «Калининград-2004». Но проходит время – и возвращается прежнее недоверие. Сколько же можно повторять одни и те же ошибки в выборе приоритетов?

Именно неразборчивость в средствах во времена холодной войны способствовала разрастанию исламского радикализма. В тот период Соединенные Штаты, по выражению одного французского публициста, заключили союз с дьяволом – мусульманским экстремизмом. Они пошли на этот шаг даже в ущерб отношениям с более умеренными исламскими кругами, лишь бы насолить Советскому Союзу. А ведь многие из тех, кто давал подобные советы Рональду Рейгану, не ушли из активной политики, а пополнили ряды сегодняшних американских неоконсерваторов. Не отсюда ли примиренческое, мягко говоря, отношение к той роли, которую играют в разжигании терроризма влиятельные круги в Саудовской Аравии? СССР, следует признать, тоже не брезговал неджентельменскими приемами в конфронтации с США.

К застарелым противоречиям между Россией и тем, что у нас именуют Западом, добавились разногласия внутри евроатлантического сообщества. Если главное для США – война против исламских террористических групп, а также стран, укрывающих и поддерживающих их, то европейцы считают, что терроризм можно сдержать так называемой «мягкой силой», то есть сочетанием политических, полицейских и лишь в крайнем случае военных методов. Россия сама воюет в Чечне, но в международном плане тяготела к европейскому подходу, что проявилось в оценке американских действий в Ираке. Правда, сейчас российская позиция ужесточается. И в Западной Европе зазвучали голоса, призывающие повысить способность Европейского союза «устранять угрозу в зародыше», т. е. за пределами Европы и жесткими мерами.

Лучшее, что может сблизить подходы, – это практическая работа по координации антитеррористических усилий. Россия, США, Европейский союз в целом и его отдельные страны-члены, а также Япония, Индия, Китай, Израиль должны проявить политическую волю для перехода к качественно новому сотрудничеству.

Вот лишь некоторые из необходимых шагов:

установление более доверительных и тесных отношений между спецслужбами;

сотрудничество в области современного антитеррористического оборудования и вооружений. Россия с ее огромной территорией, протяженными транспортными, в том числе трубопроводными, системами находится с этой точки зрения в уязвимом положении. Необходимо содействие в техническом переоснащении средств защиты, ибо имеющиеся устарели и неадекватны;

выявление и перекрытие каналов финансирования террористических организаций;

совместные операции по поиску и задержанию террористов;

партнерство в военной сфере, в том числе проведение совместных учений, а впоследствии создание совместных баз и спецформирований.

Первые шаги в этом направлении уже делаются. Пример налаживания такого союзнического, по сути, сотрудничества должны показать США и Россия. Специальная рабочая Группа высокого уровня по вопросам терроризма провела более десятка продуктивных встреч. В российско-американском активе есть несколько удачных «полевых» операций. Однако дальнейшему прогрессу мешают стереотипы прошлого.

Спецслужбы, сформировавшиеся в эпоху холодной войны, идут на обмен информацией с явной неохотой. Правильные решения, принимаемые на высшем уровне, вязнут на уровне непосредственных исполнителей.

Пора прекратить стенания по поводу того, как труден один партнер для другого. Пора перестать публично учить друг друга жизни – и не потому, что Россия или США в таких уроках не нуждаются, а потому, что поучения дают обратный эффект. Ведь нам угрожает общий враг – самый опасный со времен Второй мировой войны.

Ведь между участниками антигитлеровской коалиции вспыхивали острые разногласия вплоть до взаимных подозрений в сепаратных попытках договориться с нацистами. В отличие от сегодняшнего дня союзники по коалиции исповедовали диаметрально противоположные идеологические ценности. Но все это отошло на второй план ради самого важного – разгрома гитлеровской Германии.

Всплеск в России антизападных настроений, рассуждения о неких геополитических соперниках нашей страны, которые добиваются ее расчленения, используя терроризм как инструмент, уводят в сторону от реальных опасностей. Конечно, в странах, считающихся нашими партнерами, хватает тех, кто относится к России отнюдь не дружески. Но это еще не повод для того, чтобы возрождать рефлексы холодной войны, культивировать «синдром осажденной крепости». Это мы проходили, горький итог известен.

Терроризм – страшный монстр. Против такого чудовищного изобретения, как «живые бомбы», нет защиты. Изощренность методов, жесточайшая дисциплина внутри террористических организаций, их сетевой характер, шантаж населения только усиливают разрушительное воздействие терроризма. Что же будет, если террористам удастся воплотить в жизнь давнее желание и добраться до оружия массового уничтожения, чего они давно и целенаправленно добиваются? Одна лишь эта мысль должна побудить ответственных государственных деятелей отбросить второстепенные проблемы, обеспечить надежные заслоны на пути ядерного, химического, биологического оружия, с тем чтобы оно не попало в преступные руки. В этой области Россия также нуждается в поддержке со стороны западных партнеров, прежде всего США. Пока предоставляемая помощь (порядка 780 млн дол. в год) не соответствует масштабу задач по ликвидации оружия массового уничтожения, предотвращению его захвата.

Четвертое. Необходимо внести коррективы в международно-правовое обеспечение антитеррористической деятельности, создать однородное правовое поле. Для этого надо максимально сблизить национальные законодательства, которые по-прежнему сильно отличаются друг от друга, особенно в том, что касается принципов экстрадиции. В противном случае любой террорист будет рассчитывать на то, что ему удастся уйти от наказания.

Не выработаны критерии, правовая основа и механизмы осуществления принудительных мер, применяемых извне с целью покончить с геноцидом и массовыми нарушениями прав человека в том или ином государстве. В переосмыслении нуждается принцип суверенитета, ибо его абсолютизация не отвечает современной обстановке. На повестку дня следует поставить и вопрос о возможности международной опеки в отношении стран, власти которых не могут осуществлять свои функции.

Пятое. Борьба с террором – сражение за умы людей, особенно молодого поколения, поэтому необходимо создать атмосферу тотального неприятия терроризма. Как абсолютное зло, оно не может быть оправдано никакими политическими, религиозными или иными мотивами. Не бывает «хорошего» и «плохого» терроризма, в борьбе с ним нет места нейтралитету или благодушию. Решающая роль в создании широкого антитеррористического фронта принадлежит гражданскому обществу.

Шестое. Жизненно важно отделить религиозный фанатизм, проявляющийся в бесчеловечных формах, от религии, как таковой. Радикализм пагубен в любой религии: и фундаменталисты-евреи, и фундаменталисты-христиане нередко ведут себя так, будто знают истину в последней инстанции и готовы, если потребуется, утвердить ее мечом. Своя «Хезболла», к сожалению, есть и в Израиле. Пока экстремисты – это лишь небольшая часть мусульманского сообщества. И уж тем более недопустимо превращать «Аль-Каиду» в полномочного представителя всех угнетенных мусульман.

Многие и на Западе, и в исламском мире верят, что подоплекой происходящего является столкновение цивилизаций, разделение мира на «нас» и «их». Якобы ислам занял идеологическую нишу, освобожденную коммунизмом. Если такое мироощущение одержит верх, мрачные времена ожидают всех: и «их», и «нас». Как донести до сознания людей тот факт, что речь идет не о войне цивилизаций, а войне с цивилизацией?

Составная часть победы в этой войне – модернизация необъятного мусульманского мира. Он стоит перед серьезнейшими вызовами, связанными с неравенством, отсталостью, нестабильностью, наркоторговлей, деградацией целого ряда государств на фоне баснословного богатства узких групп. Все это составляет питательную среду терроризма, и усилия следует направить на ее оздоровление. Несправедливо утверждение о том, что исламский мир не приемлет современного экономического развития и чужд демократии. Примеры таких стран, как Индонезия, Турция, Малайзия, свидетельствуют об обратном.

Седьмое. Хотя в определенных ситуациях военные действия неизбежны, решить проблему только силой невозможно. Опыт Ирака и Чечни – лучшее тому доказательство. Политика не может безраздельно доверить свою миссию войне. Подходы и Вашингтона, и Москвы нуждаются в существенном пересмотре. Ограниченность методов силового воздействия отчетливо проявляется и в палестино-израильском противостоянии, – конфликте, выходящем за рамки локального. Игнорирование Израилем и США интересов палестинцев воспринимается мусульманами во всем мире как своеобразный крестовый поход против ислама. Трудно надеяться на избавление от террористической чумы, пока нет мира на Ближнем Востоке.

Восьмое. Для координации усилий по сдерживанию и искоренению международных террористических сетей необходимы специальные организационные рамки.

С завершением холодной войны закончился и период так называемой негативной стабильности. Мир вошел в зону турбулентности, он неустойчив и плохо управляем, что подталкивает к борьбе за контроль над ним. В этой связи на первый план выступает ООН, как единственный универсальный форум, хранительница норм международного права, организация, наделенная в лице своего Совета Безопасности полномочиями решать вопросы войны и мира. Именно в рамках этой структуры можно наладить сотрудничество развитых и развивающихся стран, основой которого стал бы своеобразный «обмен»: первые выделяют большие средства на экономические нужды, а вторые в свою очередь принимают меры по противодействию международному терроризму и нераспространению оружия массового уничтожения.

С миссией «главной» организации мира ООН пока не справляется. При решении принципиального вопроса о нападении на Ирак американцы просто-напросто обошли Совет Безопасности в ущерб и себе, и международной организации. Но часть вины лежит и на Объединенных Нациях, ибо нельзя жить по Уставу, написанному 60 лет назад. Вакуум в своде международных правил, заполняемый односторонними действиями, должен быть устранен правовым путем – совместной разработкой новых норм поведения.

Отрадно, что ведущие страны – члены ООН пришли к пониманию необходимости реформировать эту организацию. Но деятельность в данном направлении буксует. Необходимо не только придать импульс усилиям по перестройке ООН, но и подумать о создании специализированной мировой структуры, призванной помочь справиться с новыми вызовами и угрозами. Контртеррористический комитет Совета Безопасности пока занят мониторингом выполнения резолюций ООН по борьбе с терроризмом, которых накопилось немало. Новая структура должна оказать содействие в деле оперативного реагирования на широкую гамму проблем – от предотвращения терактов до ликвидации их последствий.

Проблемы, стоящие перед государствами в их борьбе с неуловимым и безжалостным противником, крайне сложны, но все же решаемы. Беда в том, что на сегодняшний день мы пока не смогли добиться главного – осознать опасность, преодолеть нехватку, а то и паралич политической воли. Не пора ли, наконец, начать учиться на собственных трагических ошибках?

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 18 ноября 2004 > № 2913934 Анатолий Адамишин

В Саудовской Аравии построена самая высокая в мире мечеть. Сама по себе мечеть не велика, но зато она расположена на высоте 180 м. – на 77 этаже Эр-Риядской башни. Эр-Риядская башня – фешенебельный небоскреб, величиной с Эйфелеву башню, в котором расположены резиденции, офисы, магазины, отель. Мечеть площадью 500 кв.м. находится на одном этаже с дорогим рестораном. Она названа по имени эмира Абдуллы бен Абдель Азиза. Саудовская Аравия > Недвижимость, строительство > ria.ru, 2 ноября 2004 > № 5308

Экономический рост в Нигерии происходит на фоне обострения политической борьбы. На местах губернаторы выстраивают отношения с неформальными силовыми структурами, по численности превосходящими армию. В центре они же участвуют в борьбе за место преемника Обасанджо. Выборы 2007г. покажут, есть ли у Нигерии шанс состояться в качестве независимого государства.Варварская добыча нефти в Дельте Нигера и у побережья полностью выбила базу из-под рыболовецких общин, не создав новой социальной структуры, которая бы инкорпорировала местных. В Нигерии, очень сложно найти свою рыбу. Особенно около океана. Норвежская, мавританская, ганская – пожалуйста. А своя? От нефтяных разливов она дохнет.

Нигерия – страна победившего косвенного управления. Причем, с началом добычи нефти, английская колониальная административная система вернулась так быстро, как будто не уходила. Система власти почти не связана с реальным населением и действует через традиционных вождей, как и раньше.

По правилам косвенного управления, система работает как ограниченная пирамида, надстройка без широкого социального базиса. Деньги распределяются наверху, с уменьшением сумм в геометрической прогрессии на нижних уровнях. Из нефтяных денег финансируются и традиционные вожди, которым выделяют 5% от отчислений в округа местного самоуправления «их» региона. Вожди получают добровольные пожертвования от представителей новой элиты.

Губернаторы находятся на втором уровне пирамиды, наверное, даже выше министров, и идут сразу после президента. При значительных экономических и политических рычагах они больше сталкиваются с реальными людьми внизу – они не живут в искусственных Абуджах. Борьба за власть на уровне штатов жестче. У губернаторов нет собственных легитимных инструментов подавления – полиция и армия подчиняется только федеральному центру.

Поэтому в качестве инструмента подавления они используют молодежь, и, традиционные молодежные отряды, которых много по всей стране, для достижения политических целей – обеспечения удачной предвыборной кампании, запугивания, убийств конкурентов и т.п. Наш источник: «Почти у каждого губернатора есть свои войска, численностью до нескольких тыс. чел., которые выполняют грязную работу».

Главный антигерой летне-осенних беспорядков, попавший даже на российское телевидение, Асари Докубо (Asari Dokubo), работал на губернатора Питера Одили (Peter Odili). По существу, речь идет о столкновениях, связанных с трудным процессом формирования национальной организованной преступности. Докубо возглавляет группировку Niger Delta People's Volunteer Force (приблизительный перевод – «Добровольные народные силы Дельты Нигера»), но подобных группировок в Дельте сразу несколько. Сам Докубо оценивает численность «Добровольных народных сил» в 200 тыс. чел. Регулярная нигерийская армия, кстати, насчитывает всего 80 тыс. солдат и офицеров. Докубо, конечно же, преувеличивает и преувеличивает сильно. На 20 тыс. вооруженных сторонников он, по нашим данным, рассчитывать может вполне.

В последнее время позиции Докубо слишком усилились, и давать ему еще больше денег стало уже опасно. Его патрон, губернатор Одили, нанял альтернативную группу, чтобы решить проблему. Это была группа Атеке Тома (Ateke Tom), лидера Niger Delta Vigilante Service («Служба (народного) контроля Дельты Нигера). Начались бои в Порт-Харкорте и его окрестностях. Преимущество оказалось на стороне Докубо, и Одили испугался скорой мести.

Губернатору пришлось звать на помощь президента Обасанджо и армию. Наш источник: «Баба (президент Обасанджо – «Аф-Ро») ценит Одили по двум причинам. Во-первых, это его человек. Во-вторых, Баба готовит преемника. Скорее всего, им станет либо сам Одили, либо губернатор Баучи – Ахмад Адаму Муазу, тогда Одили будет вице-президентом».

И Обасанджо выручил. Армия провела ряд успешных операций, в которых поучаствовал и недавно поставленный из России вертолет Ми-35.

Наш источник в правительстве продолжает: «В Нигерии число жертв не имеет такого значения, как в Европе, если это не касается политики. Чрезвычайное положение в штате Плато было введено не потому, что там погибло тыс. чел., а потому, что Ибрахим Манту, вице-спикер Сената и близкий к Бабе человек, поссорился с губернатором Джошуа Дарийе, которого захотел снять. Они, кстати, оба из Шендама».

В Нигерии растет поколение, которое, вследствие варварской неоколонизации, выключено из реальной сферы экономики. Они привыкли жить на подачки и жить шантажом. Около Аджаокуты Siemens строит электростанцию. Пришла молодежь и сказала: «вы и Ajaokuta Steel должны нам денег и работу». Так скоро будет везде. Асоциальные элементы, живущие грабежом, кражей людей и подачками. Это не инвестиционный климат. Но пока это выгодно и элите, и компаниям – дешевле и меньше тех, с кем надо делиться. Можно стравливать банды. Пока.

Основная опасность нынешних криминальных разборок заключается в их возможной политизации. Пока, в борьбе нет ни этнической, ни религиозной подоплеки. Асари Докубо – иджо, его враг Атеке Том – тоже иджо. 5 окт. Том, как будто бы, признал свое почетное поражение и назвал Докубо «мой брат Асари». Но к этому моменту в конфликт уже оказалась втянута регулярная армия. Теперь стоит ждать того, что боевики Атеке Тома пополнят ряды армии Асари Докубо. Затем – Атеке тесно сотрудничает, по нашим данным, еще с одной народно-криминальной группировкой иджо – Egbesu Boys of Africa («Африканские парни из Эгбезу») – из соседнего штата Байелса (Bayelsa). Сейчас «Парни из Эгбезу» ведут себя относительно тихо, но миру известны больше и дольше, чем группировка Докубо. Еще в 1998г. против них велась войсковая операция. Сейчас численность «Парней из Эгбезу» – 4 тыс. бойцов. За всеми этими молодежными отрядами стоит серьезная структура, созданная, по нашим данным, отставными нигерийскими военными – Ijaw Youth Council («Молодежный совет иджо»). Вот эта организация, численность которой может достигать 500 тыс. чел., уже в состоянии не только объявить, но и начать настоящую войну против центрального правительства и президента.

Можно предположить, что у последних событий в Нигерии есть глубокая подоплека. В 2004г. все заметнее стали некоторые признаки охлаждения между Нигерией и «всесильным» англосаксонским блоком Британии и США. Пользуясь высокими ценами на нефть и занятостью покровителей в Ираке и Афганистане, президент Обасанджо начал проводить независимую политику, к которой давно стремился, но которую не мог себе позволить. Его независимость дошла до того, что он готов был пересмотреть уже, казалось бы, решенный вопрос о преемнике.

Политическая жизнь Нигерии в преддверии 2007г. насыщена до предела. На это есть много причин. Во-первых, нигерийцы обожают политику, и если в Италии каждый считает, что может руководить футбольной сборной, то в Нигерии почти каждый – асс политики различного уровня: от того, что в народе называется «политик от сохи» (grassroot politician), до федеральных масштабов. Кто бы ни придумал политику, он явно придумал ее для нигерийцев.

Другая сторона притягательности политики обусловлена ролью государства в экономике и, соответственно, потенциальными экономическими дивидендами политической деятельности. За годы демократии в коридорах власти частично сложилась новая экономическая элита, которая будет в значительной степени определять будущее страны. Хотя о новизне нужно говорить с известными оговорками: политическая сцена до последнего времени характеризовалась завидной стабильностью состава участников, несмотря на все перевороты и пертурбации. Многие из тех, кто занимал ведущие позиции в 1960-70гг., до сих пор у власти. Для президента Олошегуна Обасанджо это уже второе пришествие в роли лидера страны. Сама система власти пока остается геронтократичной, несмотря на некоторые перемены.

Политические партии, как и во многих других развивающихся и развитых странах, практически лишены серьезного идеологического базиса и представляют собой форумы для достижения договоренностей по разделу полномочий и причитающихся дивидендов между региональными элитами. Из серьезных партий нужно отметить правящую «Народно-демократическую партию» (People’s Democratic Party, PDP), «Всенигерийскую народную партию» (All Nigeria People’s Party, ANPP) и «Альянс за демократию» (Alliance for Democracy, AD). Первые две являются общенациональными и весьма характерно отражают особенности политического пейзажа страны, тогда как AD – это партия йоруба, постепенно теряющая свои реальные позиции.

Суть политической системы на федеральном уровне – пропорциональное представительство в высших эшелонах федерального правительства от каждого штата, а штаты являются однородными в этническом составе. Соответственно, главное – поставить на нужную партию, поэтому партийная принадлежность меняется с неимоверной легкостью. Как иллюстрацию можно привести тот факт, что на прошедший 30 сент. 2004г. съезд, посвященный 6-летию правящей Народно-демократической партии, не приехал почти никто из губернаторов. От партии они не зависят. Они свое получили, и на третий срок пойти не могут. ANPP лихорадит, в то время как на ведущие позиции выходит новый человек – Аттахиру Далхату Бафарава, губернатор Сокото.

Второй реальный уровень власти – это правительства штатов, где по партиям расклад сил следующий: представители правящей PDP контролируют 21 штат, оппозиционной ANPP – 14 штатов, и остальной 1 штат контролирует йорубская AD (см. диаграмму).

Предыдущий строй – «военный федерализм» – ставил основной задачей не допустить повторения сепаратизма Биафры, самой возможности отделения, а следовательно, не дать губернаторам слишком много реальных политических и экономических рычагов влияния, а желательно вообще поставить губернатором человека, не имеющего прямого отношения к подотчетному региону.

За последние 5 лет позиции губернаторов весьма усилились, у них появились значительные возможности проведения собственной экономической политики, а их политический вес неизмеримо возрос. Теперь каждый штат – это почти государство в государстве.

Стоит признать, что политическая обстановка в Нигерии в целом достаточно стабильна: выборы 2003г. – тому показатель. Нигерия, скорее всего, перешла на восьмилетний цикл правления – вряд ли последующие президенты ограничатся четырьмя годами у власти.

Выборы 2007г. будут серьезным испытанием, т.к. явного лидера нет. Одно можно сказать точно: президент будет выходцем с севера страны, а вице-президент, скорее всего, будет представлять нефтепроизводящие районы Дельты Нигера. Игбо, при всех своих амбициях, просто не смогут выдвинуть единого кандидата. Йоруба у власти уже были. Сам Север, далек от единства по этому вопросу.

Кандидатом номер 1 считается Ибрахим Бабангида (Ibrahim Babangida). Самый опытный политик Нигерии, на счету которого бесчисленные перевороты, огромное количество лично обязанных ему людей, поддержка армии и значительный финансовый ресурс. Что еще надо? Он, к тому же, поставил «на царствие» нынешнего президента. Является давним другом Лэнгли. Кстати, и вездесущие американцы, судя по их действиям, рассматривают его как кандидата номер один.

Второй кандидат – нынешний вице-президент Атику Абубакар (Atiku Abubakar). Экс-таможенник, очень богат, выходец из Кадунской группировки из окружения Мусы Йар Адува – второго человека в стране во время первого пришествия Обасанджо. Минусы: в окружении Йар Адува был аутсайдером, находится в неявном конфликте с президентом, собственный политический авторитет под вопросом. Другой возможный кандидат Севера – генерал Буба Марва, скорее всего, снимет свою кандидатуру в пользу Бабангиды.

В последнее время возросла вероятность того, что преемником Обасанджо станет кто-то из губернаторов. Один из близких к нигерийскому президенту чиновников говорит: «Баба боится Бабангиды, а у Бабангиды выборы-2007 – это последний шанс, ему уже 63».

Возможно, что Обасанджо планирует выдвинуть в последний момент «темную лошадку» – «Путина по-нигерийски». Может быть, им станет Ахмад Адаму Му’азу – губернатор Баучи. Тогда вице-президентом с ним должен пойти кто-то с юга, лучше юг-юга – Питер Одили. Му’азу сейчас уже активно раскручивают, он хорошо ладит с северными губернаторами, и, если найдет поддержку Бафарава (губернатор Сокото), – северо-запад его. На северо-востоке он лично может опередить по популярности Аттику Абубукара, нынешнего президента. Юго-запад под вопросом, ибо проголосуют за любого, кто пообещает нормальные посты и деньги, т.к. сами они вряд ли смогут когда-либо выставить единого кандидата. Юг-юг проголосует за Одили.

Валютные поступления в Нигерию от экспорта нефти составят, по данным EIA, 28 млрд.долл. по итогам 2004г. Еще 4-5 млрд.долл. принесет нелегальный экспорт, и с учетом этих денег Нигерия пропустит вперед по экспортным доходам от нефти только Саудовскую Аравию (92 млрд.долл.), Россию (75 млрд.долл.) и Норвегию (38 млрд.долл.), опередив Иран (27,5 млрд.долл.).

Появление новых денег обострит противостояние группировок как в борьбе за центральную власть, так и на местах. В последнее время появляются некоторые свидетельства того, что их долгосрочный консенсус, в принципе, возможен. Такой консенсус является необходимым условием для возвращения в страну капитала и инвестиций в не-нефтяные проекты. Такой консенсус является, необходимым условием для российских инвестиций в алюминиевый завод Alscon или сталелитейный комплекс в Аджаокуте. Владимир Чередниченко. Нигерия > Внешэкономсвязи, политика > af-ro.com, 30 октября 2004 > № 52551

Латвия заняла высокое 10 место в опубликованном в среду организацией «Репортеры Без Границ» Индексе стран по уровню свободы слова, получив в нем индекс «1», который обозначает «полную свободу слова». Согласно Индексу, самыми свободными в данном отношении странами признаны Дания, Финляндия, Ирландия, Исландия, Нидерланды и Норвегия, получившие индекс «О,5», т.е. еще больше, чем «полная свобода». Латвия получила самый высокий показатель уровня свободы слова среди всех стран бывшего СССР и второй после Словении в Восточной Европе. Россия делит с Украиной 140 место. Последнее место в списке из 167 стран занимает Северная Корея. Недалеко вперед ушли Саудовская Аравия, Сирия, Куба и Туркменистан.Самыми опасными для журналистов странами признаны Ирак, Китай и Куба. В Ираке за год войны погибло 44 журналиста. В китайских тюрьмах, по данным «Репортеров без границ», содержиться 29 журналистов, а на Кубе – 27. Список, составленный «Репортерами без границ», является результатом работы журналистов, юристов и ученых, каждый из которых ответил на 50 вопросов анкеты, затрагивающих аспекты нарушений свободы слова от убийства журналистов, ареста, цензуры, до набора средств оказания давления на средства массовой информации с целью принудить их не публиковать те или иные факты, неугодные властям или иным структурам. Латвия > СМИ, ИТ > ria.ru, 27 октября 2004 > № 5135

В результате диверсий на иракских нефтепроводах и терминалах, совершенных после ввода коалиционных войск в Ирак, страна потеряла не менее 7 млрд.долл. Об этом заявил министр нефти Ирака Тамир Гадбан, заявление которого было обнародовано генеральным секретариатом Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК) в Вене. «И все же, несмотря на диверсии и саботаж, у Ирака есть возможность поднять уровень производства нефти-сырца до 2,8 млн.б/д», – отметил министр. По его словам, Ирак активно разрабатывает 2 проекта с целью увеличения добычи нефти: развитие месторождений Хормала Доме на севере Ирака, где будет добываться качественная нефть марки «Киркук», и Хемрин недалеко от Багдада.Сейчас две иракские делегации ведут переговоры в Иордании с представителями крупных нефтегазовых компаний об их участии в этих проектах, сказал Гадбан. Он сообщил, что после ввода войск и до сегодняшнего дня доходы Ирака от экспорта нефти составили 17 млрд.долл. Ирак > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 26 октября 2004 > № 4862

Организация Transparency International опубликовала доклад об уровне коррупции в мире. Почетное первое место пятый год подряд занимает Финляндия, антикоррупционный индекс которой составляет 9,7 (из 10 возможных очков) – то есть коррупции в этой стране практически нет. Далее следуют Новая Зеландия, Дания, Исландия, Сингапур, Швеция, Швейцария, Норвегия, Австралия и Нидерланды. Британия (11 позиция) не вошла в этом году в почетную десятку, а США занимает 17 место вместе с Бельгией и Ирландией. Россия вновь попала в нижнюю часть списка в одной строке с Непалом, Танзанией, Индией и Гамбией. Замыкают список Гаити и Бангладеш. В самом его конце можно также увидеть и целую группу бывших советских республик – Грузия, Азербайджан, Таджикистан и Туркменистан. Transparency International отметила улучшение положения в Австрии, Швейцарии, Чехии, Франции и Германии. В Люксембурге, Польше, Ямайке и Саудовской Аравии положение, напротив, ухудшилось. По словам руководителя Transparency International, неиссякающим источником взяток является нефтяная отрасль, доходы от продажи которой частенько оседают в карманах местных чиновников в соответствующих странах и руководителей западных нефтяных компаний, а также посредников. Бельгия > Внешэкономсвязи, политика > Le Soir, 21 октября 2004 > № 23443

Египет может стать 12 членом Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК), сообщил информированный источник в генеральном секретариате ОПЕК в Вене. О заинтересованности Египта войти в состав международного нефтяного картеля свидетельствует целый ряд признаков, сказал собеседник. Каир, по его словам, признает политику ОПЕК, активно участвует во всех встречах и конференциях картеля. Наконец, внеочередная 133 конференция министров энергетики и нефти государств-членов ОПЕК состоится 10 дек. именно в Каире. Источник подчеркнул, что Египет уже отвечает критериям членства в ОПЕК, в т.ч. и по своим экспортным нефтяным возможностям.По данным, министерства нефти Египта, доходы страны от экспорта нефти и газа за последний год составили 4,2 млрд.долл. по сравнению с 3,4 млрд.долл. годом ранее. Нефтяные запасы Египта время составляют 15,3 млрд.бар., тогда как в 1980г. они равнялись 4 млрд. Экспорт нефти Египта за последний год достиг 18,6 млн.т. против 16,5 млн. годом ранее. «Вопрос о вступлении Египта в члены ОПЕК может встать на практические рельсы уже на Каирской конференции ОПЕК в дек. т.г.», – сказал источник. Египет > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 19 октября 2004 > № 4816

Федерация профсоюзов нефтяников Бразилии призвала рабочих и служащих отрасли начать пятидневную забастовку, сообщили в генеральном секретариате Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК) в Вене. Профсоюзные лидеры обосновывают необходимость забастовки, начать которую предполагается 19 окт., отказом крупнейшей в стране государственной нефтяной компании «Петробраз» выполнить требования о повышении зарплат и пенсий. Руководство «Петробраз» в ответ на требования профсоюзов согласилось повысить зарплаты и пенсии на 12,12% и 7,81% соответственно. Профсоюзы же требовали повышения и зарплат, и пенсий на 13,2%. Бразилия является одним из крупнейших производителей нефти в Латинской Америке. Ежесуточно здесь добывается 1,5 млн.бар. Нефть в основном добывается на нефтяных платформах у побережья штата Рио-де-Жанейро. Бразилия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 12 октября 2004 > № 4466

Делегация ОАО «Газпром» во главе с председателем правления компании Алексеем Миллером совершила накануне двухдневный рабочий визит в Ливию, сообщило в пятницу управление по работе со СМИ «Газпрома». «В ходе визита Алексей Миллер провел встречи с премьер-министром Ливии Шукри Мохамедом Ганемом, а также с президентом Национальной нефтяной корпорации (ННК) Абдаллой Салемом Аль-Бадри. Стороны обсудили перспективы сотрудничества в области нефти и газа», – говорится в сообщении компании. В «Газпроме» напомнили, что доказанные запасы природного газа Ливии составляют 1,3 трлн. куб.м. (третье место в Африке после Алжира и Нигерии). Газовый потенциал страны практически не используется – ежегодная добыча составляет 7 млрд.куб.м. (данные за 2003г. 90% добываемого газа (6,25 млрд.куб.м.), потребляется внутри страны, а оставшиеся 10% (0,75 млрд.куб.м.) экспортируются в виде сжиженного природного газа в Испанию.По доказанным запасам нефти (5 млрд.т. легкой малосернистой нефти) Ливия занимает первое место в Африке и пятое место среди стран-членов ОПЕК (после Саудовской Аравии, Кувейта, ОАЭ и Ирака). Разведанные запасы нефти страны на 1 янв. 2004г.оцениваются в 7 млрд.т. Ливийская нефть считается одной из самых качественных в мире, относится к классу легких нефтей и имеет низкое содержание серы. Государственная политика в области природного газа формируется основанной в 1968г. Национальной нефтяной корпорацией (ННК). Компания осуществляет функции отраслевого министерства и занимается совместно с иностранными компаниями-инвесторами разработкой и эксплуатацией нефтегазовых месторождений, сообщили в «Газпроме». Ливия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 1 октября 2004 > № 5155

Импорт нефти в Японию увеличился в авг. 2004г. на 1,6%, достигнув 122,79 млн.бар., сообщило японское Агентство по энергии и природным ресурсам. Рост поставок наблюдается второй месяц подряд. Из всего объема импортированной нефти 87,9% поступило с Ближнего Востока, что на 0,7% меньше, чем год назад. Крупнейшим поставщиком нефти в Японию остаются Объединенные Арабские Эмираты, несмотря на то, что импорт из ОАЭ снизился на 8% до 32,52 млн.бар. За ними следует Саудовская Аравия с 27,93 млн.бар., что на 2,1% больше, чем год назад. Импорт из Ирана вырос на 1,8%, составив 17,3 млн.бар. Поставки из Катара увеличились на 38,8% до 13,33 млн.бар. Поставки нефти из Кувейта сократились на 9,1% до 7,61 млн.бар. Производство нефтепродуктов в Японии в авг. увеличилось на 5,9% до 19,22 млн. килолитров (1 килолитр соответствует 6,29 бар.). Внутреннее потребления бензина и других видов нефтепродуктов возросло на 6,4% до 19,82 млн. килолитров, сообщило Агентство по энергии и природным ресурсам. Япония > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 30 сентября 2004 > № 5764

Ираку требуются инвестиции не менее 30 млрд.долл. для того, чтобы до конца 2005г. восстановить довоенные объемы нефтедобычи, считает главный экономист и аналитик лондонского Центра глобальных энергетических исследований Мухаммед Аль-Зайни. Подобные капиталовложения, позволили бы Ираку до конца следующего года довести объем добычи нефти до 3,5 млн.бар. в сутки, а к концу 2010г. – выйти на уровень ежесуточного производства в 6-8 млн.бар. В заявлении аналитика, распространенном по каналам венской штаб-квартиры Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК), также отмечается, что кроме названной суммы «Ираку необходимы вложения в 1,1 млрд.долл. для ремонта разрушенных войной нефтяных объектов и терминалов». «Иракской национальной нефтяной компании невозможно обойтись без сотрудничества с международными нефтегазовыми концернами путем предоставления им концессий, создания совместных предприятий и привлечения упомянутых концернов для участия в восстановительных и геологоразведочных работах в нефтегазовом секторе иракской экономики», – пишет Аль-Зайни. Ирак > Приватизация, инвестиции > ria.ru, 29 сентября 2004 > № 4865

Цена на нефть достигла рекордной в истории отметки – 50 долл. за бар. Причиной увеличения цены эксперты считают беспорядки в Нигерии, где вооруженные повстанцы, которые называют себя «Добровольными народными силами дельты Нигера», захватили нефтяные буровые скважины в дельте р.Нигер и требуют, чтобы из региона выехали все иностранцы. Компания Royal Dutch/Shell – крупнейший производитель нефти в Нигерии – из соображений безопасности уже эвакуировала 235 сотрудников и сократила добычу. Нигерия занимает в ОПЕК 7 место по объемам добычи нефти, поэтому волнения в стране так существенно влияют на мировые цены черного золота. Президент ОПЕК Пурномо Юсгианторо заявил, что картель может увеличить добычу нефти, но не способен остановить повышение цен. В некоторых индустриально развитых странах уже появились признаки рецессии в связи с высокими ценами на сырье. Нигерия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 28 сентября 2004 > № 2280

Ирак планирует изменить политику в нефтяном секторе, чтобы за ближайшие 10 лет довести ежегодный доход от экспорта нефти до 50 млрд.долл., заявил известный иракский эксперт, бывший гендиректор департамента нефтеразработок в министерстве нефти страны Сабах Йумах. «Ирак намерен развивать планы по привлечению частных инвесторов из крупных международных нефтяных корпораций, а также создать специальный фонд для активизации нефтяной промышленности в стране», – говорится в заявлении эксперта, обнародованном в понедельник по каналам генерального секретариата Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК). По мнению Йумаха, правительство Ирака самостоятельно не справится с задачей восстановления нефтедобывающей и нефтяной промышленности. «Иракская национальная нефтяная компания, созданная в 1987г., сохранит полную собственность на существующие производственные нефтяные мощности, однако будет выдан ряд концессий на открытие и разработку новых нефтяных месторождений, которые смогут сделать более интенсивным развитие иракской нефти, в первую очередь, для экспорта на международные сырьевые рынки», – сообщил эксперт. Он добавил, что «ключевые нефте- и газопроводы в Ираке, включая терминалы, останутся в собственности государства, во всяком случае – в обозримом будущем». В то же время частный сектор, по словам Сабаха Йумаха, будет играть большую роль в разведке, эксплуатации и развитии новых месторождений углеводородного сырья, а также при экспорте нефти и строительстве нефтехимических и нефтеперерабатывающих комбинатов. Доход Ирака от экспорта нефти за год оккупации (с мая 2003 по май 2004г.) составил более 10 млрд.долл. Ирак > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 27 сентября 2004 > № 4867

Дорожно-транспортные происшествия ежегодно уносят жизни 4 тыс. жителей Саудовской Аравии, сообщила в среду саудовская газета «Аль-Джазира» со ссылкой на главу организации Красного полумесяца страны Абдеррхамана Ас-Сулейма. Каждый год 30 тыс. человек, побывавших в ДТП, становятся инвалидами. Материальный ущерб, который наносят транспортные происшествия экономике королевства, оценивается в 5,6 млрд.долл. или 4% ВВП. По данным экспертов, больше половины происшествий на дорогах Саудовской Аравии связаны с превышением скорости и игнорированием дорожных знаков. Саудовская Аравия > Транспорт > ria.ru, 22 сентября 2004 > № 5309

Россия в Сети

Павел Житнюк

© "Россия в глобальной политике". № 4, Июль - Август 2004

П.П. Житнюк – заместитель главного редактора, руководитель интернет-отдела ИА «Росбалт», веб-редактор журнала «Россия в глобальной политике».

Резюме За десять лет своего существования российский сегмент Интернета переживал взлеты и падения. Сегодня это уже не загадочный феномен, далекий от происходящих в обществе процессов, а в целом сформировавшаяся полноценная медийная и коммуникативная бизнес-среда.

В этом году российский Интернет отметил знаменательную дату. Десять лет назад, в марте 1994-го, была официально зарегистрирована национальная доменная зона ru. Все эти годы Рунет (российская часть Сети) динамично развивался, переживал взлеты и падения. Сегодня это уже не загадочный феномен, далекий от происходящих в обществе процессов, а сформировавшаяся в общих чертах полноценная медийная и коммуникативная бизнес-среда.

МЕЖДУ БРАЗИЛИЕЙ И ИСПАНИЕЙ

Число пользователей Сети в России, по данным фонда «Общественное мнение», возрастает. За минувшую пару лет оно увеличилось практически вдвое. Многолетний эмпирический опыт владельцев поисковых систем и систем интернет-статистики также показывает, что число российских пользователей прирастает в среднем на 40–50 % в год.

Согласно результатам исследования компании РОМИР, на сегодняшний день Сетью пользуются 13,2 млн человек (11,7 % взрослого населения России). Суточная аудитория Рунета, по данным Rambler’s Top 100, составляет порядка 4 млн пользователей, 52 % которых находятся в России. 45 % российских пользователей живут в столице (причем 45 % москвичей в возрасте от 16 лет пользуются Интернетом чаще одного раза в три месяца), 10 % – в Санкт-Петербурге, на оставшуюся же часть российской территории приходится 45 %.

Именно в Москве, а также Санкт-Петербурге, Новосибирске и ряде других крупных городов сконцентрировано основное число пользователей: сказывается слишком значительный технологический и экономический разрыв между мегаполисами и остальной территорией страны. Если в таких развивающихся странах, как Китай, Бразилия, Индия, благодаря которым в мире сейчас растет число интернет-пользователей, высокие технологии распространяются экстенсивным путем, то в России интернетизация пошла по интенсивному пути. Как отмечает один из экспертов по российскому рынку, очень серьезным фактором остается явление, которое на Западе называется digital divide (цифровой разрыв): «…в столице и научных центрах наши программисты-самоучки разрабатывают технологии, способные конкурировать на мировом рынке, а в глубинке последним достижением техники по-прежнему остается автоматическая доилка».

В России соотношение количества интернет-пользователей и не имеющих доступа к Сети людей сопоставимо с соответствующим показателем стран, которые по уровню экономического развития приближаются к Испании или Бразилии. Сравняться в этой сфере с высокоразвитыми странами Запада нам не позволяют недостаточно стабильная экономика и крайне низкое материальное благосостояние основной массы населения.

13,2 млн человек (11,7%) взрослого населения России пользуются Интернетом (февраль-март 2004 г)

Влиятельный американский журнал Foreign Policy, ежегодно рассчитывающий совместно с компанией A.T. Kearney «индекс глобализации» (Globalization Index) для 62 стран, отвел России всего лишь 44-ю позицию в своем списке – рядом с такими странами, как Колумбия, Саудовская Аравия, Тунис и Филиппины (http://www.atkearney.com/shared_res/pdf/2004G-index.pdf). Это показательно – ведь уровень развития в стране сети Интернет (количество пользователей, защищенных сайтов и пр.) является одним из критериев определения этого индекса. В принципе, как показывает данное исследование, информационное развитие России соответствует степени ее вовлеченности в процесс глобализации.

ИНТЕРНЕТ ПРИХОДИТ В ОФФ-ЛАЙН

Реальный прорыв в области распространения новых информационных технологий в России происходит именно сейчас. И связано это не с каким-то качественным технологическим сдвигом, а с конкретными переменами в общественном сознании. Интернет-технологии перестали восприниматься как что-то необычное, таинственное, новомодное. Интернет прочно вошел в жизнь россиян, а многие «сетевые» события стали заметным явлением в жизни общества. Так, вручение Национальной интернет-премии транслировалось в 2003 году в прямом эфире Первого канала. Создан специальный сайт, с помощью которого граждане могут задать вопросы президенту Путину. Через Интернет пользователи обсуждают текущие события, поддерживают или критикуют звезд эстрады, модельного бизнеса. Например, в марте 2004-го Rambler Internet Holding стал с российской стороны соорганизатором конкурса красоты Miss Universe, причем в выборе самой красивой девушки России через Интернет могли участвовать все желающие. Таким образом, очевидно: Интернет в России уже способен работать на нужды широких групп населения, а не только для избранной элитной «тусовки», как это было практически на всем протяжении 90-х годов прошлого века.

Интернет-СМИ встали в один ряд с офф-лайновыми средствами массовой информации – газетами, телевидением, радио. По данным компании «Рамблер», более 10 % пользователей интересуются новостями, опубликованными в Интернете. Это полтора миллиона человек, и все они, как правило, люди социально активные, имеющие высшее образование и работу. То есть те, кто оказывает или в будущем сможет оказать реальное влияние на происходящие в стране процессы.

Интересы русскоязычной аудитории Интернета (по данным Rambler, 2004 г)

Как заметил на прошедшем в апреле 2004-го Российском интернет-форуме (РИФ) известный сетевой аналитик, один из авторов альтернативного закона об Интернете Михаил Якушев, в 1999 году речь о Сети в нормативных федеральных актах вообще не шла. В 2004-м Интернет был упомянут в федеральном законодательстве около 10 раз, а в законодательных актах субъектов Федерации – не менее 50. Согласно Федеральному закону РФ «О связи», доступ в Интернет признан универсальной услугой связи. Это значит, что пользование Сетью не может быть запрещено ни одному гражданину Российской Федерации.

РУНЕТ – ЯВЛЕНИЕ УНИКАЛЬНОЕ

Выступая в феврале 2004 года на конференции «Инвестиции в российский Интернет», главный редактор журнала «Интернет-маркетинг» Андрей Себрант отметил уникальность отечественного сегмента Всемирной паутины. В отличие от национальных доменных зон, скажем, Германии, Испании или Великобритании развитием русской Сети занимались люди, которыми двигал не только коммерческий интерес, но и энтузиазм. Они смогли сформировать ресурсы и сервисы, ни в чем не уступающие западным аналогам, а зачастую и превосходящие их. В зоне ru пользователь может бесплатно получить услуги, доступ к которым в западной части Сети, как правило, предоставляется только за деньги.

В данном контексте весьма показателен пример международного интернет-концерна Lycos, пришедшего в Россию со своим порталом в надежде на то, что пользователи Рунета впервые получат интернет-проект европейского уровня. Через год Lycos пришлось полностью свернуть деятельность в России. Ему не удалось заставить российского «юзера» отказаться от услуг отечественных «Рамблера» и «Яндекса». Оказалось, что отсталая, по западным представлениям, страна смогла создать интернет-продукцию, способную конкурировать с такими популярными во всем мире ресурсами, как Yahoo!, Altavista, Msn, и др.

Все крупные мировые интернет-проекты – по сути, «дети» глобализационных процессов – существуют в рамках транснациональных корпораций. Например, в поддержке и разработке сайтов Msn или Yahoo! участвуют как американские, так и другие работающие на всем мировом пространстве компании. В России же разработка, поддержка и развитие интернет-сервисов и продуктов полностью осуществляется отечественными фирмами, даже если зачастую они стартовали благодаря западному капиталу.

«Что касается информационного наполнения и потребления, Россия даст фору многим более развитым и благополучным странам, потому что народ в ней “самый читающий в мире” и процесс создания информационной сокровищницы Рунета происходил без участия государственных чиновников. Это делалось на энтузиазме, а его у русскоговорящих гуманитариев во всем мире хоть отбавляй. Библиотека Мошкова, некоммерческие проекты Лебедева, «Анекдоты из России» – все это создано силами людей, которые неплохо зарабатывают по своей основной специальности, а интернет-активность является для них способом творческой самореализации, которая, в свою очередь, является функцией таланта. А этого ресурса в России всегда хватало», – говорит главный редактор ежедневной интернет-газеты «Лента.Ру» и один из основателей российских сетевых СМИ Антон Носик. «Российские интернет-проекты способны играть на западном рынке, но для этого нужна определенная воля и решимость их создателей к переориентации на этот рынок. Тут, думаю, достаточно двух-трех успешных примеров, чтобы образовалась тенденция. Но поскольку рынок интернет-проектов у нас не слишком прозрачен, люди не спешат рассказывать о своих успехах».

По мнению Марии Говорун, главного редактора авторитетного сетевого издания Web-Inform, неудачи зарубежных инвесторов в российский Интернет объясняются также «высоким уровнем customer loyalty (привычка потребителя к конкретным маркам товаров. – Ред.), характерным для российских пользователей, что связано с ограниченным знанием инфраструктуры Интернета и, как следствие, нежеланием “менять коней на переправе”.

На фоне высокого качества интернет-сервисов и консервативности отечественных пользователей настоящей “китайской стеной” на пути западных разработчиков в Россию становятся морфология национального языка и плохое знание пользователями английского (фактор, который отсутствует во многих развивающихся странах). Из-за специфики русского языка, например, неудобно использовать немодифицированные западные технологии поиска или защиты от спама (отправка незапрашиваемой электронной почты, рассылка незапрашиваемых рекламных и информационных объявлений. – Ред.)».

Кстати, «русские хакеры», взламывающие программное обеспечение, кардеры (совершающие незаконные действия с банковскими картами или использующие подложные номера кредитных карточек для оплаты тех или иных услуг – Ред.), а теперь и спаммеры сослужили России неплохую службу. «Как выяснилось, бороться с ними могут только отечественные специалисты. Поэтому компании, работающие над производством антивирусного и антиспаммерского программного обеспечения (самый яркий пример – “Лаборатория Касперского”), имеют большой успех за рубежом», – утверждает Говорун.

УЙТИ С ОБОЧИНЫ

По оценкам декана факультета информационных технологий и программирования Санкт-Петербургского института точной механики и оптики, члена международного оргкомитета чемпионата мира по программированию Владимира Парфенова, сегодня только в Санкт-Петербурге работает около 300 компаний, занимающихся программированием. В них занято примерно 4 тысячи сотрудников. По состоянию на апрель 2003 года 90 % заказов приходят с Запада, их общий объем у российских программистов составляет порядка 240 млн долларов в год.

Для сравнения: Индия, которая занялась развитием программирования на десять лет раньше России, является лидером в этой сфере и имеет западных заказов на 6 млрд долларов в год. Большие объемы заказов также у ирландских и израильских программистов (многие из них получили образование в СССР).

По оценкам других экспертов, в 2001-м Россия освоила объем офшорного программирования в размере 200 млн, а в 2003 году эта цифра составила около 460 млн долларов.

Поскольку спрос на IT-услуги в мире продолжает расти, увеличивается и предложение со стороны новых поставщиков. Вследствие этого рынок аутсорсинга (outsourcing – размещение заказов во внешних фирмах, прежде всего зарубежных. – Ред.) становится все более обширным и разнообразным. Среди стран, относительно недавно заявивших о себе на рынке услуг по разработке программного обеспечения на заказ, следует отметить Китай, Польшу и Филиппины. Несмотря на скромную долю этих стран на мировом рынке (китайские специалисты, чей высочайший уровень нельзя недооценивать, работают в большинстве случаев на внутренний рынок), они обладают целым рядом преимуществ. Это и наличие высококвалифицированных специалистов в области IT, и конкурентоспособные цены на предлагаемые услуги, и, что особенно важно, сильная поддержка экспорта IT-услуг со стороны правительств и самой отрасли. Определяя привлекательность для заказчика той или иной страны, действующей в области офшорного программирования, западные специалисты основываются и на других качественных показателях, таких, к примеру, как политическая ситуация и культурная совместимость. Однако более чем десятилетний успешный опыт Индии, а также достижения Ирландии, Израиля, Пакистана, Китая и Филиппин показали, что в создании благоприятного климата для развития информационных технологий особенно важную роль играют государство и общественные ассоциации IT.

Качественные показатели стран, занимающихся заказным программированием (Источник: Gartner Research)

В России развитие IT никогда не сопровождалось всеобъемлющей согласованной поддержкой государства и отрасли. Тем не менее российский рынок производства программного обеспечения, пока небольшой по масштабам, развивается динамично и имеет тенденцию к дальнейшему неуклонному росту, что обусловлено наличием талантливых специалистов, высоким качеством производимых продуктов и услуг, относительно невысокими затратами на оплату труда и прочими факторами, привлекающими иностранных заказчиков.

По данным информационного агентства РБК, объем продаж на рынке информационных технологий в России в 2003 году достиг 5,8 млрд долларов. По сравнению с 2002-м отрасль выросла почти на 25 %.

Растут расходы государственных структур на информационно-коммуникационные технологии (ИКТ). По оценкам, в 2003 году государственные организации направили на развитие ИКТ около 13 млрд рублей и ожидается существенный рост очередных затрат. К сожалению, совершенно невозможно посчитать, какой процент от этих денег был реально вложен в IT, а не «распылен» между организациями и чиновниками. В сфере взаимодействия государственных структур с IT-компаниями явление «откатов» точно так же распространено, как и в других областях.

Оптимистичны и прогнозы развития рынка электронного бизнеса. На Западе снова становятся востребованными системы электронной коммерции В2В (business-to-business, «бизнес для бизнеса»). Этот сектор рынка, ориентированный на организацию взаимодействия между компаниями в процессе производства и продажи товаров или услуг, охватывает осуществляемые в Сети торговые отношения между фирмами – организацию поставок и продаж, согласование контрактов и планов. По прогнозам различных аналитических компаний, объем общемировых продаж посредством В2В-систем в 2004-м составит 2–7 трлн долларов. Национальная ассоциация участников электронной торговли (НАУЭТ) оценивает объем российского рынка он-лайновой торговли на конец 2003 года в 900 млн долларов и прогнозирует его рост в 2004-м почти на 50 %. Пока, однако, основной объем продаж приходится у нас на долю B2С (business-to-consumer, «бизнес для потребителя») – около 480 млн долларов в 2003-м и, как ожидается, 615 млн в 2004 году. Что же касается B2B и еще одного направления электронной коммерции – B2G (business-to-government, «бизнес для правительства»), то их показатели, составившие в 2003-м соответственно 316 млн и 141 млн долларов, предположительно достигнут в 2004 году 464 млн и 275 млн долларов.

Следует, тем не менее, отметить, что, какие бы цифры и финансовые показатели по российскому аутсорсингу ни назывались, они так или иначе будут в значительной степени занижены – ведь множество IT-фирм, работающих напрямую на иностранного заказчика, никак не зафиксированы ни налоговыми органами, ни статистикой. По различным подсчетам, к известным 100 процентам официально зарегистрированных российских аутсорсинговых компаний можно добавить 50–80 % нигде не учтенных IT-образований, что довольно основательно меняет картину. (Многие незарегистрированные в России офшорные фирмы не могут получить регистрацию и сделать свой бизнес легальным из-за того, что большой процент заказов составляет программное обеспечение для интернет-порнобизнеса.)

Между тем, несмотря на наличие большого количества высококлассных специалистов, Россия не стала Меккой в области IT-технологий. Этот парадокс обусловлен многолетней оторванностью России от мировой экономики, языковым барьером, непродуманной таможенной и валютной политикой государства, отсутствием государственной поддержки индустрии, связанной с разработкой программного обеспечения. Большую проблему для развития Рунета представляет «утечка мозгов» из регионов в столицу. Процесс миграции квалифицированных технических кадров вызван объективными факторами: слишком ничтожны в регионах финансовые, карьерные, социальные возможности для специалистов по сравнению с Москвой.

Несмотря на определенные успехи, наша страна до сих пор находится на обочине рынка разработки программного обеспечения. Весь оборот российского рынка заказных работ составляет менее 10 % индийского. Еще хуже обстоят дела с рынком готового программного обеспечения: по пальцам можно пересчитать тех россиян, кто в той или иной степени завоевал сколько-нибудь значимые позиции на мировом IT-рынке. Так, продукция петербургской «ПРОМТ», которая работает на российском рынке более 13 лет и специализируется на системах машинного перевода, известна за рубежом с 1996-го, системы «ПРОМТ» продаются практически по всему миру. Западный рынок дает компании примерно 40 % от ее общего оборота.

РУНЕТ: ЧТО ДАЛЬШЕ?

По мнению многих авторитетных игроков на российском интернет-рынке, время революций и глобальных потрясений в Рунете прошло. Впереди – более-менее предсказуемый и монотонный процесс эволюции. Механизм социализации в обществе постепенно изменится: жизнь людей будет все в большей степени зависеть от Всемирной паутины. Интернет может стать тем пространством, «где люди по-новому сформируют свою среду обитания» – так заявил в ходе Российского интернет-форума руководитель PR-службы «Рамблера» Иван Засурский. Стоит заметить, что все эти процессы возможны только в том случае, если в России сохранится стабильная экономическая и политическая ситуация. Кризис 1998 года, к примеру, крайне отрицательно повлиял на развитие отечественного интернет-рынка: тогда закрылись многие компании и проекты, замедлилось развитие сетей, услуг доступа в Интернет.

В последнее время настораживают попытки государства регламентировать Интернет. Безусловно, на данный момент уже назрела необходимость принятия законодательства об Интернете, но те проекты, которые предлагаются властями, сегодня, пожалуй, менее предпочтительны и гораздо более вредны для существования полноценного Рунета, чем его нынешнее состояние относительного «беззакония».

Как правило, такие предложения исходят от людей или групп, слабо представляющих себе принципы функционирования Сети. Ярким примером такого рода служит статья в «Известиях» (выпуск от 16 мая 2004 г.) мэра Москвы Юрия Лужкова «О темной стороне Интернета», представляющая собой типичный набор мифов и некорректных представлений о киберпространстве, характерных для сознания обывателя.

В целях борьбы с такими угрозами, как пиратство, нарушение авторских прав, порнография (которые, кстати, не являются болезнью исключительно Интернета), Лужков предложил повысить ответственность сетевых журналистов, лицензировать деятельность провайдеров, а самое главное — регистрировать по закону о СМИ каждый сайт, «чтобы не приходилось гадать, относится ли он, согласно нынешнему тексту закона, к “иным средствам массовой информации”». Но ведь сетевые журналисты и так давно подчиняются общему закону о СМИ, а провайдеры обязаны получать две лицензии (от Министерства связи). Реализация же третьей меры, предложенной столичным градоначальником, приведет к тому, что все сайты, не зарегистрированные как СМИ, окажутся вне закона, а остановить распространение информации, противоречащей российскому законодательству, все равно не удастся.

Ряд других общественных деятелей также выступили с инициативой законодательного регулирования Интернета. Так, сенатор от Республики Тыва Людмила Нарусова, сравнив Сеть с «мусорной ямой, зловонно попахивающей», вновь заявила о необходимости лицензировать интернет-сайты.

Впрочем, говорить о переходе Рунета на «китайскую модель» (при которой доступ граждан в Интернет полностью контролируется государством, стремящимся монополизировать этот рынок и самому стать провайдером) пока не приходится. Это связано как с объективными техническими, законодательными, финансовыми сложностями, так и с настроениями в обществе. Именно в силу этой совокупности причин провалилась скандальная идея внедрения Системы оперативно-розыскных мероприятий (СОРМ), которую операторы любой связи, включая сотовую и Интернет, должны были согласно приказу Министерства связи установить за свой счет и передать в безраздельное пользование сотрудникам Федеральной службы безопасности. В соответствии с данным актом спецслужбы получали практически неограниченное право прослушивать телефонные переговоры и читать поступившие по электронной почте сообщения. Однако Верховный суд РФ признал приказ несоответствующим Конституции.

На сегодняшний день российское интернет-сообщество консолидировалось, расширилось, приобрело определенные связи и рычаги давления во властных структурах. Так что можно надеяться: потенциальным государственным попыткам «очистить Интернет» будет противостоять достаточно мощная, способная воздействовать на общественное мнение сила.

© Журнал "Россия в глобальной политике", № 4 июль-август 2004

Россия > СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 6 сентября 2004 > № 2906329 Павел Житнюк

Париж – Берлин – Москва: новый европейский полюс?

© "Россия в глобальной политике". № 4, Июль - Август 2004

Бертран Безансено – дипломатический советник министра обороны Франции. В основе данной статьи – его выступление на конференции «Париж – Берлин – Москва и “Европа двадцати пяти”», организованной в июне 2004 года ассоциацией «Демократия» совместно с Российским культурным центром. Материал отражает личную точку зрения автора.

Резюме Конфликт, связанный с Ираком, способствовал зарождению тесных взаимоотношений между тремя столицами, и эти связи не ослабли после завершения англо-американской военной кампании. Какова та специфическая роль, которую это трио готово сыграть в расширенной Европе?

До иракского кризиса никому и в голову не пришло бы задаться вопросом о том, могут ли Париж, Берлин и Москва составить стратегическую ось в центре новой Европы. Однозначно ответить на него едва ли можно и теперь. Очевидно только то, что, во-первых, конфликт, связанный с Ираком, способствовал зарождению тесных взаимоотношений между тремя столицами и, во-вторых, эти связи не ослабли с завершением англо-американской военной кампании в Ираке. Но окажется ли партнерство трех столиц долговечным, если лежащие в его основе особые отношения ограничатся исключительно иракской проблематикой? Чтобы оценить перспективы зародившегося сотрудничества, требуется многосторонний анализ данного явления. В чем причины сближения? Способно ли оно послужить основой для создания подлинно стратегической оси? Какова та специфическая роль, которую это трио готово сыграть в расширенной Европе?

ОСНОВЫ ДЛЯ СБЛИЖЕНИЯ

Стимулом для шагов трех государств навстречу друг другу стал не только иракский кризис. Главную роль здесь сыграла беспрецедентная активизация в течение двух последних лет франко-германского сотрудничества, пришедшая на смену периоду охлаждения отношений. В обеих столицах поняли: чтобы поезд европейского строительства не сошел с рельсов, требуется добавить динамики франко-германскому локомотиву, поскольку впереди серьезное препятствие – расширение Европы. Инициативы, выдвинутые Парижем и Берлином для преодоления собственных разногласий по вопросам Сообщества, имели ключевое значение для продвижения к заключению нового европейского договора. Это во-первых.

Во-вторых, к традиционному политическому сотрудничеству вернулись благодаря прежде всего усилиям лидеров Франции и России. И Жак Ширак, и Владимир Путин осознали: только совместными действиями можно добиться того, чтобы голос каждого был лучше слышен в однополярном мире. Вот почему базой для развития сотрудничества между обеими странами стал принцип взаимодополняемости, а многосторонний подход к решению международных вопросов разрабатывался сообща.

Третий фактор – это взаимное притяжение между Германией и Россией, которое существовало всегда, а в изменившихся условиях европейской и международной обстановки приобрело новые формы.

Иракский кризис, усиливший все эти факторы, послужил поводом для выражения общей готовности противостоять американскому превосходству. В сегодняшнем мире невозможно не считаться с мощью Соединенных Штатов, и те, кто хочет быть услышанным, должны объединяться. Поэтому каждая из трех сторон заинтересована в том, чтобы иметь опору в лице двух других.

Среди других стран Запада Франция традиционно сохраняла самостоятельность и пользовалась этим при ведении диалога с Югом. Такую свободу действий обеспечивали, с одной стороны, франко-российские отношения, а с другой – процесс европейского строительства, движущей силой которого всегда являлся франко-германский тандем.

Россия, чья международная значимость значительно снизилась в результате развала Советского Союза и Организации Варшавского договора, тоже озабочена поиском возможностей для восстановления своей роли в качестве региональной державы, а также на мировом уровне – в рамках ООН. Особое взаимодействие с Парижем и Берлином, начало которому было положено в связи с необходимостью решения проблемы Ирака, явилось инструментом для достижения этой цели.

Что касается Германии, то ее цель – добиться «нормализации» своего положения в международном сообществе, то есть независимости в деле защиты собственных национальных интересов. Эту задачу Берлин решает, опираясь на процесс европейского строительства, а особые отношения с Парижем и Москвой являются при этом одной из составных частей нового статуса Германии как будущего постоянного члена Совета Безопасности ООН.

Наконец, в сближении между Парижем, Берлином и Москвой важную роль играет продолжающееся европейское строительство. Ибо если франко-германский локомотив не тронется с места, расширение Европейского союза подорвет процесс создания единой Европы, которому столь привержены оба этих государства. Россия тоже связывает свое будущее с ЕС – ведь добрая половина ее экономических контактов приходится именно на долю Евросоюза. В то же время Россия не может оставаться безучастной, видя, что расширение Европейского союза (так же как расширение НАТО) угрожает лишить ее традиционных связей с новыми странами-членами, пытающимися шаг за шагом избавиться от российского влияния. Поэтому особые условия партнерства с двумя европейскими державами, которые являются лидерами в деле строительства ЕС и на которых зиждется экономическое и политическое процветание Европы, – это не что иное, как инструмент для установления тесных связей России с Евросоюзом.

Таким образом, сближение трех столиц позволяет ослабить тиски односторонней политики США и в то же время укрепить взаимосвязи России и Европейского союза.

ПЕРСПЕКТИВЫ СОЗДАНИЯ ОСИ

Те или иные государства могут составить политическую ось только в том случае, если они ставят перед собой общую ясную цель и проводят по-настоящему согласованную политику.

Но регулярного саммита, который институционализировал бы трио Франция – Германия – Россия, не существует (или пока не существует?). Есть факторы, способствующие сближению, но нет ясно обозначенной общей цели, как таковой. Россия действует в соответствии со своими национальными приоритетами, а Франция и Германия – в интересах Европы. Иракская проблема обусловила совпадение интересов трех государств в сфере защиты международных норм и недопущения использования ООН в качестве инструмента для достижения отдельными государствами своих целей.

Однако общая политическая стратегия отношений с Вашингтоном отсутствует. Каждый из трех партнеров не только желает сохранить относительную независимость своей политики на американском направлении, но и дорожит прочными отношениями с Соединенными Штатами. Ни один из них не готов взять на себя ответственность за создание оси, направленной против Вашингтона, – ведь необходимо соблюдать элементарную осторожность перед лицом сверхдержавы. Кроме того, и Франция, и Германия учитывают в первую очередь всеобъемлющую взаимозависимость между ними и США, огромное значение американского рынка и, конечно, наличие общих ценностей. Для Москвы же тесное сотрудничество с Западом – это путь к модернизации Российского государства.

На самом деле каждая из трех стран имеет особые отношения с Соединенными Штатами. Россия, в частности, стремится восстановить влияние, которое имел СССР, особенно в зоне стран – членов организации Центральноевропейская инициатива. Помимо того, и у России, и у США – своя политика в Центральной Азии и на Кавказе, причем «мирное сосуществование» в бывших среднеазиатских республиках СССР дается обеим державам проще, чем в закавказских. На поверку эти двусторонние отношения оказываются противоречивыми, если не двусмысленными. Москва стремится сохранить видимость отношений во имя квазипаритета, Вашингтон же играет на этих амбициях.

В результате событий вокруг Ирака в отношениях Германии к США и Североатлантическому альянсу произошел перелом: это был своего рода кризис эмансипации (такой же, какой несколькими годами ранее Германия пережила по отношению к Франции и ЕС). Но хотя приоритетом германской политики, безусловно, является европейское строительство, Берлин все же стремится поддерживать тесные отношения с Вашингтоном. Это тоже одно из слагаемых статуса Германии в качестве будущего постоянного члена Совета Безопасности ООН.

Независимый подход к политике Вашингтона в вопросах, связанных с иракской проблемой и продвижением идеи многополюсного мира, продолжает приносить Франции политические плоды в сфере ее отношений с Югом и международным сообществом. Но при этом Франция понимает: ее связывают с США фундаментальные интересы, и конфронтация с Америкой имеет свои границы. Одним словом, сближение между Парижем, Берлином и Москвой зиждется на совпадении интересов в условиях новой стратегической обстановки и является в первую очередь осью для самих себя.

РОЛЬ В РАСШИРЕННОЙ ЕВРОПЕ

Как известно, большинство средних и малых стран Европы, в особенности новые члены Европейского союза, испытывают инстинктивное недоверие к объединениям государств, которые, как они полагают, имеют сходство с директоратом или партнерством крупных держав и препятствуют их участию в строительстве Европы в качестве равноправных игроков.

Ось Париж – Берлин подвергается критике не только в Риме и Мадриде, но и на востоке Европы. Недавнее согласование позиций с Лондоном (в ходе встречи в феврале 2004 года президента Франции Жака Ширака, канцлера Германии Герхарда Шрёдера и премьер-министра Великобритании Тони Блэра. – Ред.) отчасти успокоило новых членов Евросоюза, однако повод для недоверия, несомненно, остается. Что касается партнерства Лондон – Мадрид – Рим – Варшава, то оно распадется после завершения иракского кризиса. А вот то, что было воспринято некоторыми как зарождение оси Париж – Берлин – Москва, рассматривалось как акт отлучения в отношении стран, наиболее приверженных НАТО (Великобритания, Нидерланды, Италия), и еще в большей степени в отношении государств – бывших членов Организации Варшавского договора. Берлин по очевидным причинам, уходящим корнями в далекую и не столь отдаленную историю, безусловно, более чувствителен к подобным настроениям. То же самое можно сказать и о Париже.

Впрочем, это не означает, что сближение между тремя столицами не оказывает влияния на европейское строительство. В действительности, как утверждают, Москва рассматривает свои особые взаимоотношения с Парижем и Берлином как средство углубления отношений с ЕС. Не случайно Россия обратилась к Франции и Германии с призывом поддержать ее предложение о создании структуры Россия – Европейский союз по модели Совета НАТО – Россия.

Париж и Берлин в свою очередь убеждены, что в интересах Евросоюза обнадежить Россию; в то же время большинство новых стран-членов хотят быть уверенными, что, вступив в НАТО и ЕС, они избавляются от многолетней опеки Москвы. Пока Восточная Европа по-прежнему остро воспринимает эту проблему, но со временем возобладает более объективная оценка взаимных интересов. А это означает, что надо продвигаться вперед.

Итак, сближение между Парижем, Берлином и Москвой – это не исключительно конъюнктурное явление, обусловленное иракской проблемой. Оно соответствует стремлению трех столиц сохранить в условиях современной стратегической обстановки определенную свободу действий, предпринимая согласованные шаги. Такая тактика позволит им ограничить негативное воздействие однополюсного мира.

Речь не обязательно должна идти о создании оси, как таковой, поскольку это понятие не отражает сути глобальной политики, основанной на общих фундаментальных целях. Напротив, для каждого из участников этой оси существенно важны также и отношения с Вашингтоном. Более того, идея создания оси Париж – Берлин – Москва не найдет поддержку в Европе и окажется несовместимой с концепцией европейского строительства. Вместе с тем такое сближение отражает реалии новой обстановки в Европе – Европе расширенной. А если оно приведет к установлению более тесных связей между Россией и ЕС, то это, безусловно, станет успехом.

Связка Париж – Берлин – Москва представляет собой скорее одну из групп влияния внутри «Европы двадцати пяти». Она действует наряду с тройкой Париж – Берлин – Лондон, объединенной общими интересами в сфере безопасности, а также наряду с «Веймарским треугольником» (Париж – Берлин – Варшава). Не исключено, что возникнет еще одно трио, Париж – Берлин – Мадрид, к созданию которого, очевидно, стремится новый премьер-министр Испании.

Все эти различные партнерства включают в себя связку Париж – Берлин. Будучи, по сути, европейской, коалиция Париж – Берлин – Москва отличается тем, что имеет более широкий радиус действия, поскольку особенно влияет на деятельность ООН. На самом деле это один из важных полюсов влияния в строящейся Европе, служащий к тому же связующим звеном между другими многочисленными центрами силы. Какие бы шаги мы ни предпринимали, необходимо, с одной стороны, учитывать существование этих различных полюсов, а с другой – не терять способность эффективно работать сообща. И в этом состоит вызов, с которым мы сегодня столкнулись.

© Журнал "Россия в глобальной политике", № 4 июль-август 2004

Ирак. Франция. Германия. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 6 сентября 2004 > № 2851539 Бертран Безансено

Ливия впервые выставляет на открытые торги единым пакетом право на разработку 15 перспективных нефтяных месторождений на суше и морском шельфе. На аукцион, который пройдет в Лондоне, приглашены 20 иностранных нефтяных компаний. Результаты торгов будут объявлены в янв. будущего года. Ливия добывает 1,4 млн.бар. нефти в сутки в соответствии с квотой ОПЕК, получая от ее продажи 15 млрд.долл. К 2010г. страна намерена довести добычу нефти до трех млн.бар. в сутки, для чего потребуются инвестиции в 30 млрд.долл. Ливия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 6 сентября 2004 > № 5159

Компания, занимающаяся транспортировкой натурального газа, Fluxys и ее филиал Fluxys LNG приняли решение удвоить мощности компании в бельгийском Зеебрюге (Zeebruges), доведя объемы транспортировки до 7 млн.т. в год. Такое решение потребует инвестиций в 165 млн. евро. Половина объемов газа зарезервирована за компаниями Qatar Petroleum и ExxonMobil. La Libre Belgique, 03.07.2004г.– Россия является основным поставщиком сырой нефти в Бельгию: на ее долю приходится треть всего импорта нефти. По данным финансово-экономического ежедневного издания L'Echo, в 2003г. Бельгия импортировала 11,6 млн.т. российской нефти. При этом доля поставок из Саудовской Аравии, достигшая в общем объеме нефтяного импорта Бельгии в 1979г. 49,4%, сократилась в 2003г. до 16,9%. Экспорт нефти в Бельгию увеличил Иран: в 2003г. объем поставок из этой страны достиг 4,68 млн.т. против 2,5 млн. в 2002г. Всего в 2003г. Бельгия импортировала 36 млн.т. сырой нефти.

Доля нефти, добываемой в Северном море Великобританией, Норвегией, Данией и Нидерландами, составлявшая в 2000г. 45,9% бельгийского импорта нефти, сократилась до 24%. В Бельгии нефть подвергается переработке и используется для производства различных видов топлива и продукции для химпрома. Основными потребителями бельгийского автотоплива являются Германия, Нидерланды, США и Люксембург. Бельгия > Нефть, газ, уголь > www.belgacom.be, 3 сентября 2004 > № 23552

Россия является основным поставщиком сырой нефти в Бельгию, на ее долю приходится почти треть импорта «черного золота». В 2003г. в Бельгию было экспортировано 11,6 млн.т. российской нефти. При этом доля поставок из Саудовской Аравии, которая в 1979г. достигала 49,4% в общем объеме нефтяного импорта Бельгии, сократилась до 16,9% в прошлом году. В то же время экспорт «черного золота» в Бельгию существенно увеличил Иран. В 2003г. объем поставок из этой страны достиг 4,68 млн.т. против 2,5 млн. годом ранее. Доля же нефти, добываемой в Северном море Великобританией, Норвегией, Данией и Нидерландами, которая в 2000г. составляла 45,9% бельгийского нефтяного импорта, сократилась до 24%. В 2003г. Бельгия импортировала свыше 36 млн.т. сырой нефти. В Бельгии нефть главным образом подвергают переработке, изготовляя различные виды топлива и продукты для химической промышленности. Основными потребителями бельгийского автомобильного топлива являются Германия, Нидерланды, США и Люксембург. Бельгия > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 1 сентября 2004 > № 4436

Республиканская партия США поддержала строительство нового газопровода для перекачки природного газа с Аляски на основную территорию страны. Об этом говорится предвыборной платформе партии, полученной в Национальном комитете Республиканской партии в Вашингтоне. «Республиканцы активно поддерживают устранение ненужных барьеров на пути производства природного газа внутри страны, включая такие зоны как Аляска и Скалистые горы», – подчеркивается в документе, единогласно принятом в понедельник на партийном съезде республиканцев. «Расширение поставок, включая строительство нового газопровода с Аляски на территорию остальных 48 штатов, принесет необходимое облегчение для потребителей и сделает американский бизнес более конкурентоспособным на глобальных рынках», – указывается в разделе платформы, посвященном стратегии партии в области обеспечения энергетической безопасности и независимости США. В этом разделе содержится также заявление о поддержке республиканцами планов нефтедобычи на арктическом побережье Аляски, где по данным Геологической службы США запасы нефти составляют 16 миллардов бар., что «достаточно для замены импорта нефти из Саудовской Аравии в течение 20 лет». Подчеркивая важность атомной энергетики, республиканцы отмечают также, что «президент Буш поддерживает строительство новых атомных электростанций в рамках своей инициативы «Атомная энергия 2010» и продвигается к созданию экологически защищенного хранилища для ядерных отходов». США > Нефть, газ, уголь > ria.ru, 23 августа 2004 > № 5375