Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

Ponsse поставила Segezha Group шесть лесозаготовительных комплексов

Компания Ponsse (Финляндия) поставила Segezha Group (входит в АФК «Система») шесть лесозаготовительных комплексов (12 единиц техники), об этом говорится в полученном Lesprom Network сообщении группы.

Новые машины и механизмы получены в рамках реализации второго этапа инвестиционного проекта по обновлению парка лесозаготовительной техники. Второй этап, как часть долгосрочной стратегии группы, предусматривает инвестиции в размере 1,35 млрд руб. Всего будет закуплено 12 лесозаготовительных комплексов, 20 лесовозов и более 50 единиц вспомогательной техники. Поставка новой техники продлится до октября 2016 г.

«Мы стремимся стать компанией номер один в отрасли, - заявил президент, председатель правления Segezha Group Сергей Помелов, - У нас масштабная инвестпрограмма, и в ближайшие пять лет Segezha Group намерена системно и последовательно увеличивать мощности и эффективность действующих производств с опорой на высокие технологии».

Первый этап инвестиционной программы был завершен в конце 2014 г. после приобретения АФК «Система» лесных активов. Инвестиции тогда составили 1.3 млрд руб., было закуплено 12 лесозаготовительных комплексов, 38 импортных и 12 отечественных лесовозов.

«Реализация инвестиционного проекта по обновлению парка лесных машин позволит Segezha Group укрепить сырьевую безопасность и обеспечить перерабатывающие предприятия древесиной собственной заготовки, – заявил вице-президент Segezha Group, руководитель дивизиона «Лесные Ресурсы» Игорь Сапунков. – Мы уже многое сделали на этом пути: общий объем собственной лесозаготовки за 2015 г. превысил 2,7 млн м3, что на 28% выше сопоставимых показателей 2014 г. Благодаря современной технике мы рассчитываем также добиться роста освоения расчетной лесосеки. Еще полтора года назад она осваивалась предприятиями группы чуть более, чем на 50%, теперь мы намерены поднять этот уровень до 73%».

Параллельно с заключением договоров на поставку машин второго этапа состоялось обучение 80 операторов ЛЗК, в том числе на базе специализированного центра Ponsse в г. Питкяранта (Республика Карелия). По мере поступления новой техники процесс подготовки и переподготовки специалистов Segezha Group из Архангельской, Вологодской обл. и Республики Карелия будет продолжен в полевых условиях.

С учетом развития сотрудничества между Segezha Group и Ponsse в настоящее время обсуждается вопрос об открытии сервисного центра Ponsse в г. Сегеже.

UMV Coating Systems реконструирует картоноделательную машину на комбинате Stora Enso в Финляндии

Специалисты компании UMV Coating Systems проведут реконструкцию секции для мелования картоноделательной машины №4 на принадлежащем Stora Enso предприятии Ingerois Mill, об этом говорится в полученном Lesprom Network пресс-релизе.

Комбинат Ingerois Mill расположен на юго-востоке Финляндии, в 140 км от Хельсинки. На картоноделательной машине №4 выпускается высококачественный коробочный картон шириной 4,7 м. Технологические мероприятия планируется завершить в начале 2017 г.

Ponsse построит новое предприятие в Финляндии

Производитель лесозаготовительных машин Ponsse инвестирует в создание новых производственных мощностей в финском городе Виеремя, об этом говорится в полученном Lesprom Network пресс-релизе.

Завершение проекта, стоимость которого не разглашается, запланировано на осень 2017 г. Цель заявленных мероприятий — повышение автоматизации производственного процесса и улучшение качества выпускаемой продукции.

В настоящий момент для возведения нового предприятия подготовлен земельный участок, строительные работы начнутся в сентябре 2016 г.

За последние пять лет компания Ponsse инвестировала в развитие производства 87 млн евро. В ближайшие два года на эти цели будет направлено от 28-ми до 32 млн евро.

Как сообщал Lesprom Network ранее, в 1 кв. 2016 г. продажи Ponsse увеличились на 26,2%, достигнув 115,1 млн евро.

«Нужна жесткая линия, вплоть до нанесения превентивного удара»

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский дал интервью «Газете.Ru»

Отдел политики

Бессменный лидер ЛДПР Владимир Жириновский объяснил в интервью «Газете.Ru», почему для ЛДПР чем хуже народу, тем лучше для партии, чем для Запада Путин лучше Жириновского и кто, кроме него, способен нанести превентивный удар.

— Начнем с избирательной кампании. Какие будут идеологические посылы вашей предвыборной кампании и на какой результат вы ориентируетесь?

— Это уже седьмые выборы в Госдуму. Хотелось бы утвердиться на втором месте, чтобы стать второй партией. С коммунистами у нас уже есть опережение. А рейтинг «Единой России» за три месяца может еще опуститься, а наш — подняться, так что нельзя исключить и победу по партийным спискам. Но более выполнимая задача — это второе место, обогнать коммунистов.

— Но у ЛДПР есть явная проблема лидерства. Вы однозначный вождь партии. Аналогичных фигур просто нет. Может, поэтому вы традиционно показываете не такие хорошие результаты по одномандатным округам. А без них на грядущих выборах никак.

— Это все объясняется легко. У коммунистов идеологии 150 лет, на политической арене они 100 лет и, как грибница, везде проникли. Только в Российской Федерации у них было 10 миллионов членов партии. А с членами семей — это 30 миллионов. Даже если половина умерли за последние 25 лет, все равно есть еще огромное количество носителей этой идеологии. То же самое «партия власти» сегодняшняя, «Единая Россия». Понятно, все ресурсы: Кремль, все губернаторы, мэры, пресса, огромные финансы. Надо сравнивать ЛДПР с новыми партиями. Теми, кто появились 20 лет назад. Вот «Яблоко», пожалуйста. Мы лучше их по всем позициям уже 25 лет.

А трудности в победах в одномандатных округах связаны лишь с тем, что, будучи оппозиционной партией, трудно раскрутить человека. Вот как мы раскрутим человека в Челябинской области?

— Например, дав ему возможность возглавить региональный список. А вы их предпочитаете возглавлять сами.

— Сидя в Москве, вам кажется так. Мы и сами были бы заинтересованы в этом. Но человека тут же прижмут. Пусть какой-нибудь ректор вуза, популярный, с нами пойдет. У него вуз отберут. Главный врач какой-то известный. Заберут у него все. Вот Дима Билан, не зря же не говорит, что он член ЛДПР. Если скажет, так его не будут ни в какие концерты включать.

А «Единая Россия» что? То Путин возглавляет их список, то Медведев. Оба первых лица. Кого вы там у них назовете? Допустим, Ковалева, бывшего директора ФСБ. Нам же не дадут его. Барсуков, допустим, он нигде. Пусть бы к нам пошел Барсуков. Но они не идут. Они только с властью.

— А есть ли у вас какое-то решение этой проблемы лидерства? Кстати, это же не только ЛДПР проблема. А в России та же ситуация с Владимиром Путиным. Вот есть у вас какой-то рецепт, как выйти из этого порочного круга?

— Это произойдет, когда будут хотя бы две равнозначных партии. Вот если ЛДПР станет второй партией, то перспектив будет больше, чем когда это КПРФ. Она уходящая, по идеологии, по ошибкам, по советскому периоду. Если мы станем второй в сентябре, то на нас люди начнут обращать больше внимания.

Я же почему говорю про возможность победы? Часть тех, кто поддерживал всегда «Единую Россию», они могут быть разочарованы. Но они не пойдут к коммунистам, которые были с ними в жестком клинче. И в «Справедливую» не пойдут, которая каждую неделю требует ухода правительства.

— Вы, утверждаете, что готовы реально бороться за власть. С другой стороны, нам известны несколько случаев, когда ЛДПР сама отзывала своего кандидата, хотя, казалось бы, там шансы были. Например, в 2012 году в Брянской области Михаил Марченко отказался от конкуренции губернатору за место в Совфеде. А потом в 2015 году вы отказали ему от участия в гонке уже с другим кандидатом от власти. А в 2014 году вы сняли своего кандидата в губернаторы по Оренбургской области Сергея Катасонова.

— Марченко мы сделали сенатором случайно. Я хотел другого, из Петербурга. Но Валентина Ивановна (Матвиенко. — «Газета.Ru») сказала, что из Питера и так уже много сенаторов. Поэтому я выбрал Марченко, местного депутата. На следующих выборах мы шли по тому же принципу, но решили, что в сенат должен пойти другой человек. Им стал Сергей Калашников. Но больше мы так не будем делать. Я понял, что толку от таких решений нет.

— Разве это не пример соглашательства?

— Если бы был шанс на победу нашего кандидата, он бы пошел. Но вы же понимаете, что это невозможно. Это невозможно хотя бы потому, что ему надо получить подписи местных депутатов для регистрации. Нас остановят еще на этом этапе. А тут вариант с Совфедом. Но я повторю, мы это уже отменяем и будем участвовать во всех выборах губернаторов.

— С Катасоновым, говорят, были все шансы.

— Да, согласен. Та же история с сенаторством. Поступило предложение: не выставляйте, мы поставим вашего человека в сенат. Вот и все.

— А тогда вы говорили, что дело в возможных уголовных делах против него.

— Да, под него начали копать, и сказали, что его вообще могут арестовать.

Они специально возбуждают дела иной раз. Кандидат от ЛДПР будет сидеть и никакого участия в выборах. Но я говорю еще раз: мы прекращаем размены. Это была ошибка, я признаю.

— Вы не раз сталкивались с угрозами судебных разбирательств. Например, в 2012 году вас пытались привлечь за «Урал и тупых людей». Но при этом до дела никогда не доходило. Почему так получается: угрозы есть, но вам все сходит с рук?

— Никто привлекать меня не собирался. В 2012 году это было большое интервью в передаче «Совершенно секретно» про Ельцина. В рамках этой передачи я пытался понять, почему Ельцин так поступил? Почему все разрушил в борьбе с Горбачевым? Его к этому никто не готовил. И вот я предположил, что, может быть, это из-за семьи? Кто-то ему не дал должного воспитания, разума государственного? И тогда я вышел на его происхождение и местность. И я говорил не про Урал, а конкретно деревню Бутки. Я до этого много раз критиковал Горбачева. У него — Село Привольное Ставропольского края. Ну, как в такой глубинке, глухой провинции мог вырасти и возмужать человек с государственным мышлением? Ведь это деревня, понимаете. Там библиотеки может не быть. В деревне живут люди, для которых первичен физический труд. Там редко будут люди высокого умственного развития… И Сталин то же самое. Маленький город Гори, мать — прачка, отец — сапожник. Ну, откуда там будет государственное мышление?

— У вас были другие резкие заявления. В передаче у Соловьева вы предлагали оградить территорию Кавказа колючей проволокой. Потом Вишневский пытался вас осудить за то, что вы сказали после известных террактов: «Пусть европейцы подыхают в Брюсселе». Скажите, а все-таки есть какая-то «красная черта», которую вы не можете перейти в своих резких высказываниях?

— Я стараюсь вообще не подходить к каким-то таким опасным для понимания сюжетам и определениям. По Кавказу речь шла о террористах. Только об этом шла речь. Не Кавказ как регион.

Сегодня вся Европа оградилась «железным занавесом». Везде колючая проволока. Почему вы это не хотите сказать, что Жириновский предлагал это еще в 2012 году? Просто перекрыть пути прохода в те страны, где террористы готовы совершить теракт?

А это высказывание касалось теракта в Волгоградской области. Там взорвали вокзал, взорвали троллейбус. Как остановить? Просто перекрыть движение автобусов. Останавливать и проверять каждый автобус. Там же прямые автобусы Москва — Махачкала! Давайте снова поставим там блокпосты, чтобы нельзя было просто так объехать. Где надо, можно и колючую проволоку, чтобы они, террористы, не прошли. Она нужна лишь блокировать пути прохода террористов. Сегодня Европа против обычных беженцев поставила везде колючую проволоку. А в отношении меня была неправильная интерпретация. То я против Кавказа, то против Урала.

— И все-таки на тему самоограничения в критике. Вот Владимира Путина, российского президента, вы не критикуете. Мы прочитали массу ваших интервью и нигде такого не нашли. Это для вас «красная линия»?

— Президент у нас отвечает за внешнюю политику. Здесь для критики даже нет особых оснований. Тем более на Россию давят со всех сторон. Навешивают любые ярлыки. «Красная черта» — это время, в котором мы сейчас оказались. С 1970 года по сегодняшний день. Вот представьте себя на месте руководителя страны, если все партии начнут его критиковать. На кого он тогда вообще должен опираться?

Хотя по конкретным направлениям мы критикуем. Например, зачем мы остановились на укрупнении территорий? Пять субъектов убрали — и все. Почему остановились? Мы это критиковали. Но да, это не было прямой критикой.

Жесткой критикой сегодня абсолютно неразумно заниматься. Мы и так находимся в положении, когда войска НАТО подходят к нашим границам и нам нельзя долбать друг друга.

— Скажите, а вот эта обстановка, в которой нас и НАТО «долбает», и прочее, разве это не эффект как раз той внешней политики, которая проводилась под эгидой нашего президента?

— Нет. Это все старые болячки. Нет ни одной новой болячки. Проблеме Польши уже 200 лет. Хотя по Украине есть вопросы: почему Черномырдин там был послом? Какое он имеет отношение к славянам, к украинскому вопросу? Сейчас там Зурабов. Это как раз тот случай, когда назначение — прерогатива главы государства и МИДа.

Возможно, они пытались таким путем не спровоцировать ранний переход Украины на Запад. Если бы они заняли жесткую линию, которую я предлагал, прекратить им поставлять газ и нефть по сниженным ценам, то тогда может быть Ющенко еще 10 лет назад повернул бы на Запад.

А с Турцией возьмите. Великолепные отношения были. Лучше, чем когда-либо. Никогда не было таких отношений. Если бы не этот самолет. Это их ошибка, они это понимают. Они играют. Они думают, что сейчас собьют самолет, все НАТО встанет на их защиту, и под эту сурдинку Сирию захватят. Но не получилось.

— Вы говорили о том, что Турцию ядерным ударом надо уничтожить.

— Речь не шла об этом. Я просто делал прогноз. Что если резко обострится обстановка, то возможно применение ядерного оружия. И возможно применение его превентивно. Об этом должны все знать наши соседи. Те, кто замышляют против нас использовать какие-то провокации. Украина, Турция, Польша, НАТО, и так далее.

— Вы только что сказали, что при реализации ваших идей наши отношения с Украиной были бы хуже еще раньше. Вы постоянно предлагаете еще более жесткие подходы к внешней политике. Не считаете ли вы, что с таким подходом нам опять будет хуже?

— Нет. Возьмите политику Александра III. Самый лучший период нашей истории, хотя он занимал жесткую линию. В Лондоне зашевелились? Он так ударил по столу: всю казну на войну! А из Лондона: «Все-все, мы подготовку прекратили».

На будущий год ЛДПР проведет специальные слушания: 300 лет со дня создания первых масонских лож в 1717 году. Еще там была поставлена задача: бороться только с Российской Империей. То есть война идет уже 300 лет. Это не одни санкции, это и поход Наполеона, и Крымская война, и Первая мировая, и Вторая — все было против России. Австро-Венгрия распалась — это никого не интересует, они сейчас все в НАТО. Османская империя распалась — Турция в НАТО.

Все болячки старые. Но чем мы раньше займем жесткую линию, тем мы быстрее всех охладим. Чем мы больше будем молчать и соглашаться, тем они будут все ближе и ближе подходить и наглеть, наглеть, наглеть.

— Но покупательская способность населения сейчас еще больше упала, этого нельзя отрицать. И тут вы — с вариантом жесткой внешней политики и верой, что якобы будет лучше.

— Так в этом весь смысл именно сейчас. Сейчас, когда люди недовольны, злы, вот они с удовольствием воспримут вариант постоянной жесткой внешней политики.

Сталин, он проиграл, почему? Он мог занять жесткую линию с Гитлером. 1939-й год, Польшу разделили, Прибалтику, Финляндию берем. А ты сиди, Адольф, там в Берлине и молчи. Он проглотил бы. Ему нужна нефть — хорошо, Румынию оставим. Но зато Болгарию беру. Он сидит и молчит. Бессарабию взяли, Украину, Прибалтику. Это всегда была Российская империя, мы же нового ничего не взяли. Даже Польшу не взяли и Финляндию.

Мы ничего нового не взяли. А нужно было взять! Иран можно было взять, Турцию можно было раздолбать, Афганистан, и так далее. Но Сталин ничего не взял. Он боялся. У него не было государственного мышления.

В 1991 г. кто мешал Горбачеву поддержать ГКЧП, чтобы навести порядок в СССР? Но только мы, ЛДПР, вышли тогда на защиту ГКЧП. Никто, в том числе, все коммунисты Москвы, а их был один миллион, не вышли. Зюганов не вышел. Никто. Я и тогда предлагал жесткую линию. Вечером должны были ввести комендантский час. Чрезвычайное положение в шести регионах страны. Вот эта политика!

— То есть вы, в принципе, не против того, чтобы СССР продолжал торговаться с нацистской Германией?

— Да. Произошла ситуация, когда есть мощная европейская фашистская держава. Захватила всю Европу. У нас не было других контактов. Европа, Франция повержены в 1940 году. Вся Европа под Гитлером. И мы знаем дальнейшие планы войны. Нужна была прямая встреча Гитлера со Сталиным, где-нибудь посередине, в той же Прибалтике, в том же Кенигсберге, допустим. И Сталин должен был сказать: «Давай делить до конца сферы влияния, вот тебе, Адольф, ты хочешь нефть — вот иди в Румынию, Ирак. Вот Иран — это наша территория. Ты на Ирак идешь через Турцию, а вот Иран не трогай. И он бы согласился. У Гитлера было бы огромное количество нефти и газа. И этого было бы достаточно. А потом мы поддержали бы не китайскую компартию, а Чан Кайши и разделили бы Китай.

Вот она, жесткая линия! А если мы размазня, то в итоге нам и Китай угроза, и Турция, и НАТО. Почему мы вначале проигрывали в 1941? Потому что армия была готова к наступлению, а не обороне.

— А вас не смущает то, что в Германии тогда был национал-социализм?

— А причем здесь их идеология? Мы же не принимаем их идеологию. Но ситуация сложилась так, что Гитлер захватил всю Европу. И дальше готовился забирать все, что хочет. Мы должны были его остановить и сказать: вы — здесь, а мы — здесь. Мы должны взять много, чтобы потом можно было торговаться. Мы здесь немножко отступим, вот здесь. Тогда в случае войны мы могли бы его остановить еще раньше. Надо было действовать жестко.

Так и с Украиной. Надо было просто посмотреть, что они творят. Переписали учебники, ведут обработку молодежи. Нацисты, взяли идеологию ОУН, УПСА, УНО, и так далее, все это бандеровцы. Примите меры сразу. Я бы еще в 2014 году вызвал Януковича в Москву и сказал: «Виктор Федорович, ты понимаешь, что происходит? В феврале тебя не будет уже здесь».

Но мы введем войска, ты согласишься на передачу Новороссии, а сам останешься в Киеве президентом половины Украины. А иначе тебя уничтожат! Он сам бы пригласил российские войска, а подконтрольная Рада бы одобрила. И запад бы нам ничего не сказал!

— Вы прямо как Игорь Стрелков (экс-глава ДНР. — «Газета.Ru»).

— Я не знаю Игоря Стрелкова. Просто есть всего две позиции: брать — не брать, наступать — не наступать.

— Вот и Адольф Гитлер выбирал позицию наступать, и в итоге потом отступал до Берлина, между прочим.

— Гитлер навязывал идеологию, он уничтожал людей. В этом его проблема. Он хотел сделать в Третьем Рейхе только немецкий порядок. Вот в Турции армяне и курды, там нет русских. Вот мы бы поддержали армян и курдов. Мы бы давали свободу.

— Вот вы сейчас критикуете такую идеологию. Но, тем не менее, сами в 2014 году встречались с Жан-Мари Ле Пеном, который довольно одиозная фигура во Франции, его даже называют фашистом некоторые критики. Зачем вы встречались с ним?

— Мы встречались с любыми «правыми» партиями в Европе, которые представлены в парламентах. Всех их объединяет только одно: ограничение миграции в их страны. И сегодня мы видим, что они начинают получать поддержку избирателей своих стран. Но когда я это 20 лет назад делал, тогда это было: «о, что он там с «правыми», да они радикалы». Ну, 20 лет прошло и кто прав? У Марин Ле Пен есть все шансы стать президентом. Но и ее отец получил 20% 10 лет назад.

— А как вы думаете, почему исторически в советское время «левая» Россия опирается на крайне «правые» силы сейчас в Европе и во всем мире?

— Потому что сегодня Россия уже не «левая». Это был искусственный режим, навязанный, опять же, с Запада. Немцам нужно было лишь вывести Россию из войны. Нам нужен был сепаратный мир с Германией, а не Брестский. Мы стоим там, где мы стоим. Армия Юденича берет Константинополь, а вы долбайте французов. Всё. Немцы раздолбали французов, взяли половину северной Франции, мы сидим в Константинополе. Для этого нужно было уничтожить 20 тысяч большевиков в 2017 году. Но Керенский испугался. И Корнилов был слабенький. И, кстати, опять мужик, опять из деревни без государственного мышления.

— Возвращаясь к современности. Известно, что некоторые представители ЛДПР фактически поддержали погромы наших футбольных фанатов во Франции.

— Где вы взяли, что мы поддержали погромы? Наоборот, заместитель председателя Госдумы Лебедев от нашей фракции, он же член исполкома РФС, сказал, что мы ни в коем случае не оправдываем мордобой, который устроили болельщики.

— Но тот же Лебедев говорил, что Мутко бы тоже дрался, если бы оказался на трибуне.

— Давайте разделим.

Допустим, просто какие-то хулиганские действия болельщиков мы отвергаем. Но если чернят Россию, топчут флаг, швыряются всякой гадостью в наших болельщиков, мы что, должны сидеть смирно? Мы что, второго сорта, раз из России? «Ну, хорошо, хорошо, мы второго сорта, мы тут из России» — так надо было реагировать? Мы флаг британский не срывали, не топтали. На это надо жестко реагировать.

— Так давайте возьмем чужой флаг и тоже его потопчем. Вы правильно сказали, болельщиков много. Но близок к гибели не наш болельщик, а английский.

— Он вышел из комы, начал выздоравливать это раз. Во-вторых, его не бил наш болельщик. Это они в своей какой-то потасовке. Но наших наказали больше всех. Целый автобус задержали. Там очень жарко было. Воду не давали. И, в первую очередь, наших осудили. Тем условные сроки, а нашим реальные! Это опять против русских! Я не думаю, что наши ребята просто так хватали людей на улице. Это общая тенденция поведения болельщиков. Или мы должны запрещать просмотр матчей футбольных на стадионах, или смириться с тем, что они будут так себя вести. Мы успокоим этих – подрастают новые. Они идут подраться, пошуметь, вы можете понять? Как людям выйти вот с накопившейся отрицательной энергией? Вы знаете, кто у нас в заключении сидит часто? Это муж убил жену, или жена убила мужа. У нас таких половина сидящих в заключении. Бытовые ссоры. Ударила сковородкой ему – он лежит. Она в колонии, ребенка в детский дом. Войны же нет. Понимаете, когда война, на войне погибают. А когда долгая мирная жизнь, то бунтует молодежь, бунтует семья, и так далее.

— Вы сказали, что поддерживаете Путина, потому что он ответственен за внешнюю политику. И хотя, как мы увидели, на фоне вас он выглядит скромным либералом, есть еще один вопрос: а неужели вы считаете, что он не ответственен ни за что во внутренней политике? Вот только внешняя — и все.

— Конечно, мы не согласны с деятельностью финансово-экономического блока.

— Все партии не согласны.

— Но мы жестко критикуем эту политику! Мы не согласны с дальнейшей приватизацией. А глава государства может это остановить. Потому что он утверждает правительство. У нас президентская республика. Мы внесли проект постановления Государственной Думы: осудить все ошибки и преступления, совершенные в горбачевско-ельцинский период. «Единая Россия» его в повестку дня даже не хочет включить. А мы хотим там все осудить. Чтобы это прозвучало, и тогда президент мог бы тоже отреагировать.

Но какая критика, когда никто это не хочет даже обсуждать? А еще возьмите все мои выступления на десятиминутках. Жесткая критика по всем позициям, включая сегодняшний день!

— Но все-таки Путина вы как-то обходите. Вы аккуратны с ним, скажем так. Но и он ответственен и за финансово-экономический блок, итоговые все ниточки идут к нему. Почему прямо не сказать, что вот он плохой президент, например?

— Вы понимаете, это вот беда России. У нас все цари плохие, все генеральные секретари плохие. Ведь я живу 70 лет — я только критику слышу. Никто слова хорошего не скажет о собственной стране. Но это самоуничтожение. Это самоедство. Все учебники советские: царская Россия плохая. Теперь советский период: все плохое. А вы говорите, что и президент плохой. А что есть у нас, вообще хорошее?

— Слушайте, но по такой логике вы сами Ельцина и Горбачева критикуете. Чем Путин-то лучше?

— Самые страшные ошибки совершены тогда. А мы даже не можем общественной оценки этого периода дать. Вот Путин заявил недавно, что большевики большую мину подложили под устройство страны. Это уже великое достижение. Он сказал, что распад СССР — это страшная геополитическая катастрофа. Он уже сделал кое-что. Возьмите борьбу с олигархами. Только он начал борьбу, не Горбачев и не Ельцин. И Ходорковский был в тюрьме, и Евтушенко какое-то время отсиживал. И те законы о том, что нельзя иметь имущество, счета за рубежом чиновникам. Он все-таки начал какую-то борьбу с теми, кто использует деньги страны во вред ее. Многое сделано. На Петербургском форуме он заявил, что, если губернатор не будет внимание уделять инвестициям, то ему будет грозить увольнение. Это впервые прозвучало. Никогда Горбачев и Ельцин не угрожали губернаторам. Нам легче судить, мы ничем не управляем. А ему подчиняются все губернаторы

— Ну, так, по вашей логике, если все так хорошо, мы должны за «Единую Россию» голосовать, а не за ЛДПР, ведь Путин ее основатель.

— Если говорить о позиции избирателей, то большинство людей всегда недовольны. И мы — партия недовольных, несогласных. В этом и есть смысл демократии. Вот мы, большинство сегодня не согласны с тем, что происходит в стране. За «Единую Россию» уже 35%, что-то такое. Я вас уверяю, что к 1 сентября будет ниже 40%. Оставшиеся 60% мы и хотим к себе притянуть.

— Так власть же хорошая, по вашим словам, чего ж тогда недовольных так много?

— Но они не согласны. Они не согласны, потому что вот их жизнь ухудшается. Например, в Питере мост Кадырова появился. Пожалуйста, они не согласны, а это же делает власть. Полтавченко, он же подчиненный Путина. Эти люди не хотят и за коммунистов голосовать. Это не те несогласные, которым нужна революция. Вот мы их партия.

— Вы сами, кстати, как к Кадырову-старшему относитесь?

— Мы вообще против названий с именами людей. Мы только за географические названия. Мы за то, чтобы Симбирск был, а не Ульяновск, Вятка, а не Киров. Никому памятников не ставить, и никаких наименований. Никаких имен никаким объектам на территории России.

— Вы говорите про недовольных. А вот если они выйдут на улицы? У многих зарплату задерживают по полгода. Вот если они выйдут на улицу, вы готовы их поддержать?

--. Если они не будут проделывать вариант Майдана киевского, обязательно поддержим. Вот были проблемы в Москве, были митинги по капремонту. Я сам выезжал в Отрадное и выступал перед людьми. Там, где экология, квартплата, обманутые дольщики, валютная ипотека — мы везде поддерживаем.

Но только не трогайте государственные границы. Никаких разговор о расчленении нынешней России. Ничего того, что говорит Альбац и Радзиховский.

— Государственные границы и президент. Вот ваши две «священные коровы», да?

— Вы договариваете за меня. Я этого не говорил. Я говорил, что мы не согласны со многими вопросами деятельности правительства. Но для того, чтобы кардинально навешивать на него отрицательные ярлыки, мы не видим оснований. Хотя бы в той ситуации, в которой находится сегодня страна.

Правительство мы оцениваем на «три с минусом». А коммунисты и «Справедливая» — на «двойку». Вот наша разница уже есть.

Госдума приняла закон о коллекторах. А мы против, потому что он не будет работать. У нас был свой, но его отклонили. Но если мы не будем голосовать в третьем чтении за этот закон, избиратели скажут: а вот вы нас не защитили от коллекторов, вы не голосовали. У меня же не будет времени, как с вами, целый час сидеть, все обсуждать.

— Вы в 2018 году будете баллотироваться в президенты?

— Это решится в 2017 году. В декабре будет очередной съезд партии, и, скорее всего, он опять меня выдвинет. Хотя я не возражал бы, если бы другого подобрали, чтобы вы не задавали вопрос, что вы лидер, вы кандидат… Но никто партию не хочет возглавлять.

— Боятся?

— Я в прямом эфире обращался к стране. Вот «Россия-24», у нас прямой эфир. Я говорю: «Граждане России, кто хочет возглавить ЛДПР?» Никто, ни одного письма, даже в шутку. Потому что люди понимают, что это очень важный пост. Нужно очень многое знать. То же самое президент. Шутка что ли? Это не директором бани, библиотеки, управляющей компании.

— Но помнится, ваш охранник выдвигался.

— Опять ошибка. Он со мной полетел в Америку. Меня пригласили, в частном варианте. Он заполняет анкету. Говорит: «Что мне написать? Написано: место работы». А он был главой администрации района в Ростовской области, но срок полномочий кончился. Не будешь же писать «безработный»? И он написал «охранник» просто. А потом, когда мы его выдвинули, то по интернету раскопали, что вот он со мной ездил в Америку и числился охранником. Ничего подобного и близко не имеет. Он был депутатом Госдумы, был когда-то капитаном СКА (Ростов). А у вас на памяти: вот он охранник. У меня полковники в очереди стоят в охрану, зачем мне нужен из Ростова человек?

А насчет президентских выборов, с точки зрения международных отношений, Путину было бы хорошо, если бы я избирался. На выборах я буду занимать жесткую линию. И тогда Запад как раз сам повернется к Путину. Потому что мой возможный приход к власти — для них это гораздо хуже.

— Но это же игра в поддавки, в таком случае. Кукольный театр такой. Запад повернется в его сторону, он станет президентом…

— Запад может вообще никакого влияния не оказывать. Просто, например, продолжение санкций, вообще ситуация экономическая, сами прогнозы — это, что в ближайшие два-три года улучшения не будет. В этом смысле, у его конкурента на выборах больше шансов. Но это не новый Прохоров, это не Зюганов. Это шансы появятся у меня. Ибо ситуация будет предвоенная.

Нам нужна жесткая линия, вплоть до нанесения превентивного удара, на что не способен никто, кроме меня.

Зюганов — он все проиграет. Явлинский и Прохоров ничего не смогут сделать. Кудрин — давайте изменим политику, так сказать, нам нужны новые технологии, и так далее. Поэтому как раз, вот я писал книгу «Последний бросок на юг». Мы же практически вышли к Индийскому океану. Учения наши ВМФ проходят в Индийском океане. А когда я написал эту книгу, возбудили уголовное дело: пропаганда войны. Но прошло 23 года — и наш флот вышел в Индийский океан, а армия находится на берегу Средиземного моря. То есть мои-то прогнозы оправдываются.

— То есть, сейчас мы живем в России Жириновского, фактически.

— Приближаемся. 2017-2018-2019 год — все будет, как я говорю. Ухудшение, обострение, и народ внутри России потребует жестких мер. И в отношении олигархов, и в отношении других сил, враждебных России. Поэтому я и считаю, что наша позиция выигрышная, мы можем получить поддержку, стать первой партией, и бороться за первое место на выборах президента. В условиях ужесточения, ухудшения, обнищания, кризиса, моральной неудовлетворенности. Нас везде бьют: спортсмены, культура, русский язык. Уже на Украине слово «Россия» запрещают. Что нигде слово «Россия, Москва» не должно звучать вообще. Это какое оскорбление, вообще. Гитлер не додумался. Вот в такой ситуации шансы у меня будут расти каждый день и каждый час.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 28 июня 2016 > № 1841674 Владимир Жириновский

Россия как вызов для Европы

ЕС назвал Россию стратегическим вызовом

Игорь Крючков, Дарья Зорилэ, Антон Самойленко

Россия официально названа стратегическим вызовом для Европы. Об этом говорится в новой глобальной стратегии по внешней политике и сфере безопасности ЕС, которую вечером 28 июня представила Федерика Могерини, верховный представитель союза по внешним делам и политике безопасности.

Изначально предполагалось, что глобальная стратегия будет представлена в среду, 29 июня. Однако, как заявили «Газете.Ru» в Еврокомиссии, из-за «проблемного вопроса выхода Великобритании из ЕС» было решено изменить повестку. Документ Могерини обнародован ранее, чтобы освободить 29 июня для обсуждения результатов британского референдума, который изменил политический баланс в Европе и теперь занимает практически все внимание европейских СМИ.

Тем не менее для России новая стратегия ЕС имеет немалое значение.

Основная доктрина внешней политики Европы, которая не обновлялась с 2003 года, сегодня фиксирует ключевое изменение, которое произошло в европейском восприятии. Россия теперь считается «стратегическим вызовом» для ЕС, гласит текст документа.

«Мир и стабильность в Европе больше нельзя считать данностью, — утверждают авторы доклада. — Нарушение международного права и дестабилизация Украины на фоне затянувшихся конфликтов в черноморском регионе стали вызовом самой сути европейской безопасности».

Краеугольный камень стратегии европейских держав по отношению к РФ — это монолитность подходов всех стран — членов ЕС. Согласно документу, ни одно государство «не признает нелегальную аннексию Крыма со стороны России и дестабилизацию востока Украины».

«Мы усилим ЕС, укрепим наших восточных партнеров и отстоим их право свободно решать свою политику в отношении ЕС, — гласит текст стратегии Могерини. — В то же время ЕС и Россия взаимозависимы. Поэтому мы пойдем России навстречу, чтобы обсуждать противоречия и сотрудничать, если и когда наши интересы будут совпадать».

Документ перечисляет возможные направления взаимного сотрудничества между Евросоюзом и Москвой. Это климатическая политика, Арктика, безопасность на море, образование, научные исследования и «пограничное сотрудничество». «Сотрудничество также должно включить укрепление связей между сообществами через упрощенные правила въезда для студентов, представителей гражданского общества и бизнесменов», — утверждается в документе.

Ранее «Газета.Ru» писала о том, что в стратегии ЕС будет закреплена возможность упрощения и даже отмены визового режима для этой категории граждан России.

Кроме того, новая стратегия ЕС предполагает, что диалог в сфере безопасности между РФ и ЕС будет усилен с помощью Совета Европы и ОБСЕ, которая может стать особенно ценным связующим мостом из-за широких трансатлантических контактов и связей со Средней Азией.

Майя Косьянчич, официальный представитель ЕС по внешним делам и политике безопасности, отказалась говорить о том, насколько сильно могут пострадать и без того напряженные отношения между ЕС и Россией в ситуации, когда Москва получила статус «стратегического вызова».

«Эта стратегия описывает правила игры во взаимоотношениях с Россией, а также их перспективы, — рассказала Косьянчич «Газете.Ru». — Это суть любого документа подобного рода».

Нация европейцев

В целом стратегия Могерини предлагает создать единую «нацию европейцев», для которых национальные интересы и интересы всего Евросоюза не будут вступать в противоречие. Эта «новая нация» должна сочетать в себе реалистичные подходы к современным вызовам и одновременно стремиться реализовать «идеалистичную идею» о создании нового, лучшего мира.

Документ настаивает на том, что НАТО остается главной опорой в сфере безопасности для большинства государств — членов ЕС. Это, очевидно, должно потушить дискуссию о создании «армии ЕС», в пользу которой выступал даже председатель Европейской комиссии Жан-Клод Юнкер.

Впрочем, вопрос коллективных действий ЕС в сфере безопасности остается открытым. Стратегия настаивает, чтобы союз был в состоянии защитить себя и без НАТО. Это важно для тех стран, которые являются членами ЕС, но не входят в НАТО. Речь о Швеции, Финляндии, Австрии, Кипре, Ирландии и Мальте.

«На смену добровольному подходу к коллективной безопасности должны прийти реальные обязательства», — гласит текст документа.

В стратегии Могерини также утверждается, что Евросоюз необходимо укрепить в качестве оборонного сообщества, чьи участники «не могут себе позволить» определять свои приоритеты, руководствуясь только собственными интересами. Тем не менее расходы на военные нужды должны остаться национальными прерогативами.

В документе, кроме того, говорится о создании общих подходов к решению миграционного кризиса в Европе. «Единое видение» по всем основным проблемам современности — это и есть то, что должно сплотить ЕС, гласит текст документа.

Российские политики за санкции

В преддверии выхода данной стратегии, в феврале — марте 2016 года, ЕС опубликовал доклад, посвященный взглядам европейских политиков на положение России в стратегии ЕС.

В опросе приняли участие ряд авторитетных европейских политиков: бывший посол Великобритании в России Тони Брентон, генерал Джон Макколл, бывший верховный главнокомандующий ВС НАТО в Европе Том Маккейн, бывший гендиректор по вопросам стратегии и политики безопасности при министерстве обороны Великобритании. Кроме того, в опросе приняли участие и российские политики, отошедшие от дел. Среди них Вячеслав Трубников, бывший директор СВР России, Александр Бессмертных, бывший министр иностранных дел СССР, а также Дмитрий Поликанов, бывший замруководителя центрального исполнительного комитета «Единой России».

Восприятие можно суммировать следующим образом. Нынешняя общеевропейская система безопасности не идеальна, но ее необходимо сохранить — несмотря на предложенные модификации, сам процесс создания новой системы получил мало поддержки. ЕС должен поддержать ОБСЕ в качестве инструмента преодоления конфликтов. Кроме того, восстановление и улучшение отношений с РФ со стороны Евросоюза должно быть увязано напрямую с изменением нынешней внешней политики России.

Подавляющее большинство респондентов (85%) опроса ЕС высказалось в пользу сохранения уже существующей формулы: снятие санкций ЕС зависят от исполнения минских договоренностей со стороны России. Помимо этого, 29% опрошенных считает, что НАТО делает недостаточную работу по сдерживанию РФ, в то время как 26% полагает, что действия НАТО на этом направлении адекватны.

Согласно докладу, большинство политиков высказались за сотрудничество ЕС с Евразийским экономическим союзом, однако они ставят это сотрудничество в зависимость от изменения внешней политики России.

Как заявил «Газете.Ru» завотделом Евробезопасности Института Европы РАН Дмитрий Данилов, ЕС не может быть глобальной силой без сотрудничества с Россией.

«Выход Великобритании из состава Евросоюза показал, насколько слаба ее общая система безопасности», — добавил эксперт. По его словам, составлять новую глобальную стратегию ЕС не имеет смысла, поскольку стратегия 2003 года устарела практически сразу после ее выхода.

Былое партнерство

Речь идет о документе от 12 декабря 2003 года «Безопасная Европа в лучшем мире», который впервые определил общую европейскую стратегию безопасности. В нем говорилось о необходимости тесного сотрудничества России и ЕС, а также отмечались успешные совместные действия по разрешению арабо-израильского и балканского конфликтов.

«ЕС и Россия должны продолжать работать для укрепления отношений, так как это является основным фактором для безопасности и процветания, — гласил текст. — Уважение к общим ценностям укрепит прогресс в стратегическом сотрудничестве».

Последующие документы ЕС отражали постепенно ухудшающийся климат в отношениях с Москвой. В 2008 году был опубликован доклад «Об осуществлении Европейской стратегии безопасности: обеспечение безопасности в меняющемся мире». В нем особенно подчеркивалась необходимость уважительного отношения России и ЕС к общим ценностям и сохранению границ — особенно в условиях грузинско-российского конфликта в Южной Осетии. Евросоюз выступал посредником между сторонами конфликта, а также выполнял роль мирного наблюдателя. Тогда РФ и ЕС с трудом, но удалось избежать кризиса в отношениях.

Стратегия отношений России и ЕС изменилась полностью в связи с вооруженным конфликтом на Украине и присоединением Крыма к России в начале 2014 года. Началась «война санкций», был свернут целый ряд совместных проектов на уровне правительств. Торговые обороты упали и до сих пор продолжают снижаются, и в качественном уровне стали хуже, чем пять лет назад, считает эксперт по европейскому праву, доцент МГИМО Николай Топорнин. По его мнению, обострение отношений подогревается и тем, что Москва и Брюссель по-разному трактуют ситуацию в Сирии и Ливии.

«Нельзя говорить о том, что дверь между Россией и Европейским союзом закрыта на засов», — добавил собеседник «Газеты.Ru».

Об этом свидетельствует прибытие Жан-Клода Юнкера на Петербургский международный экономический форум. Тот факт, что Евросоюз готов к восстановлению сотрудничества, подтверждает и заявление Франка Вальтера Штайнмайера, министра иностранных дел Германии. Ранее он заявлял, что ЕС готов частично и поэтапно снять санкции, которые наложены на Россию.

Также Топорнин отмечает, что выход Великобритании из состава ЕС может привести к оттепели в отношениях между Евросоюзом и Россией, так как Лондон был одним из самых активных лоббистов сохранения санкционного режима против РФ.

«Россия сама заинтересована в стабильных отношениях с ЕС и в стабильном Евросоюзе в целом, — считает эксперт. — Он наш важнейший партнер во всех смыслах».

Визит к минотавру

Егор ХОЛМОГОРОВ

Собрание глав и полномочных представителей восточно-христианских церквей на Крите, первоначально громко нареченное «Всеправославным собором», стало этим летом источником множества опасений и соблазнов среди верующих. Тревожила идейная программа мероприятия — не будут ли вводиться чуждые нам новшества, которыми увлекаются в некоторых поместных церквях, зато решительно не принимает большинство представителей православного духовенства и паствы?

Еще более нервозную обстановку создавали административные методы Константинопольского патриархата, возжелавшего навязать себя в качестве верховного руководящего органа и высшей инстанции в вопросах веры и церковной дисциплины. Эта позиция, давно справедливо окрещенная «фанарским папизмом» (от места резиденции Варфоломея в стамбульском районе Фанар), не является, увы, чем-то случайным. Константинопольский патриархат прошел в своей истории несколько этапов. Сперва — одна из великих церквей, которая наряду с Римом, Александрией, Антиохией определяла облик христианского мира и пользовалась преимуществами столичного положения. Затем, после завоевания мусульманами Египта, Леванта и отдаления, а следом и откола старого Рима — самовластная имперская церковь Византии. В эту эпоху патриархи, будучи рукой базилевсов, и впрямь самовластно определяли судьбы православия. Но решения эти не всегда шли на пользу — вводились угодные короне ереси, потом, с изменением позиций императоров, оные отменялись. Среди патриархов были и святые, и мудрецы, и грешники, и еретики… Закончился этап печально: подписанием в 1439 году Флорентийской унии, фактически духовной капитуляции перед Западом. Это послужило одним из факторов падения Византии в 1453-м: для патриархов наступил новый период — они оказались фактически вождями эллинского этноса под властью турок. Квартал Фанар стал средоточием жизни подъяремной греческой нации. А вот история православия развивалась иными путями — прежде всего в могущественном северном царстве России. Как ни хотелось бывшему центру обратного, ему оставалось принять как должное самостоятельность (автокефалию) Русской церкви, а в 1589 году и вовсе признать за Москвой право на патриаршество. Впрочем, и тут властолюбивый Константинополь не оставлял своих привычек, в XV веке учредив сепаратную Киевскую «русскую митрополию», которая, к удовольствию великих князей Литвы, располагалась в Вильне. В итоге Киевский митрополит и подчиненные ему епископы подписали Брестскую унию с Римом, предав истинную веру. В польско-литовском государстве начались жесточайшие гонения на «схизматиков», приведшие в конце концов к восстанию Богдана Хмельницкого, воссоединению с Россией и переходу Киева в юрисдикцию Русской церкви.

В ХIX–XX столетиях историческая роль фанарских патриархов неуклонно испарялась и на Балканах. Сначала возникло независимое Греческое королевство с собственной Элладской поместной церковью. Позднее греко-турецкие войны и погромы, устроенные османскими националистами, привели к серьезнейшему падению численности православного населения в Турции. Патриархи Константинополя превратились в епископов без паствы. Тогда-то и вышли на передний план всемирные притязания фанариотов. Не имея прихожан на родине, владетели Фанара принялись заявлять, что их подопечными являются православные во всех уголках планеты — в Америке, Западной Европе, всюду, где нет еще устоявшихся поместных церквей. Мало того, произошел откровенный разбой в отношении русской сестры, когда после революции 1917-го Фанар организовал автономные Эстонскую, Латвийскую и Финляндскую церкви под своим патронажем. Константинополь умудрился поддержать даже большевиков и обновленцев в борьбе против законного патриарха святителя Тихона. Другим направлением стало активное предложение фанариотами себя в пособники «диалога» с Западом. Они деятельно участвовали в экуменическом движении, перешли на западный церковный календарь, спровоцировав «старостильный» раскол в Греции, совершили обмен реверансами с римскими папами — вплоть до недопустимых для православных совместных молитв и богослужений. Доктрина Фанара все больше эволюционировала в сторону духа века сего, превратившись в «западнизм греческого обряда». Константинопольские богословы много говорили о «любви», «взаимопонимании», «примирении», «встрече», подразумевая под этим капитуляцию перед католичеством, протестантизмом, секуляризмом и религией «прав человека». Этот курс неоднократно вызывал протесты, особенно на Святом Афоне, где даже на три года прекратили поминовение патриарха Афинагора, в 1965-м произведшего «снятие анафем» с римского папства. Агрессивные вторжения на каноническую территорию Русской церкви не раз ставили и нас на грань разрыва с Фанаром…

Таков долгосрочный контекст мероприятия, заявленного как «Всеправославный собор». Константинопольский патриархат стремится навязать восточно-христианским братьям свое формальное лидерство, возвратить тот период истории, когда судьбы православия решались в византийском Константинополе. Собор под председательством Варфоломея должен был продемонстрировать миру (прежде всего западному), кто именно является «папой» в православной церкви.

Методами созыва собора стали заманивание и запугивание, особенно в отношении РПЦ, которая является крупнейшей православной церковью в истории, а ее приходы охватывают весь земной шар. Главным инструментом давления явился «украинский вопрос» — попытки повторить раскол, аналогичные тем, что предпринимались в XV веке и привели столетие спустя к унии с католиками. Сейчас каноническому Московскому патриархату на Украине противостоят банды раскольников — филаретовцев и автокефалистов-самосвятов. И те питают надежду на то, что Константинополь «освятит» их благословением, учредив на самостийной свой экзархат. Тогда можно будет при поддержке «правосеков» штурмовать храмы и лавры, ссылаясь на «добро» от «вселенского патриарха». Угроза такого сценария была сильнейшим орудием шантажа, направленного на то, чтобы принудить РПЦ к участию в мероприятии. Наша церковная дипломатия лавировала — мы добились переноса собора из враждебного Стамбула на Крит, предложили механизм согласования решений, который позволил бы достичь единогласия, сформировали пакет поправок к соборным документам, но всего этого оказалось недостаточно — диктаторский тон Фанара сохранился и даже усилился. И тогда 4 поместные церкви — Антиохийская (исторически древнейшая), Болгарская, Грузинская и Русская — отказались от поездки. Собор, таким образом, потерял всеправославный характер.

Однако Фанар пытается сохранить мину при плохой игре. Его представители то и дело заявляют, что решения критского собрания будут обязательны для всех, апеллируя к… демократии. Мол, если вы не участвовали в голосовании, то это ничего не значит. Ссылки на демократию довольно нелепы — основой административной структуры Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви являются не патриархаты, а епископы. Каждый епископ — глава церкви в своей епархии и равен другому такому же. Теперь давайте представим, что среди них провели вотум доверия Варфоломею. Результат тому не понравится. А никаким иным способом, кроме опроса всех епископов, демократию в православии не введешь. «Большинство голосов» представителей поместных церквей, где на равных и карликовые структуры, и Москва с десятками тысяч приходов — это не «демократия», а олигархия, которая требуется Фанару ради удобства в отчетности перед «мировым правительством».

Впрочем, даже остатки собора на поводу у глобалистов не пошли. Предлагавшееся Варфоломеем и итоговое послание Критского совещания различаются, как преисподняя и небо. Фанариотские проекты больше всего напоминали программу демпартии США — толерантность, борьба с дискриминацией, всеобщее равенство. Удивительно даже, что не договорились до гей-браков! Но в финальном документе звучит ясное заявление в защиту самобытности народов, отрицание фетишизации прав личности, ставимых выше Божьего закона и образа Божия в человеке, критикуется (хотя виновная конфессия прямо не называется) истребление христиан на Ближнем Востоке.

Сообщения с Крита производят гораздо лучшее впечатление, нежели ожидалось. Но можно ли было достичь этого без бойкота со стороны Русской и прочих церквей? Скорее всего — нет. Именно угроза прибавления к организационным разногласиям раскола в вопросах вероучения снизила престиж богословов-экспериментаторов и дала шанс традиционалистам. Фанар просто испугался окончательно потерять остатки былого влияния.

Тем не менее это не значит, что решения собрания на острове по-настоящему хороши. Отказавшись от обновленческих крайностей, Фанар настаивает на осуществлении своей главной идеи — создании центра управления православными церквями, постоянного «критского собора», который, как надеются сами затейники, сможет помыкать Москвой и всеми прочими. Для этого в документы встроена формула о том, что Вселенская церковь — «не конфедерация поместных церквей», а живой единый организм. Но с каких пор этому единому живому организму нужна «директория», непонятно кем избранная, наподобие той, от какой только что сбежали британцы? Прецедента такого устройства православия не имелось — РПЦ подобный надзирающий орган совершенно ни к чему, он для нас категорически неприемлем.

«Восточный папизм» Константинополя завершился с падением Византии. И конец его был грустным: капитуляция перед Западом — Флорентийская и Брестская унии. Русская церковь никогда веры не предавала. Именно в нашей традиции вот уже какое столетие бьется сердце Вселенского православия. Именно наши святые — преподобный Серафим Саровский, праведный Иоанн Кронштадтский, чудотворец Иоанн Шанхайский, Новомученики Российские, — это самый узнаваемый образ Христовой Церкви на земле. И никакими интригами не добиться от нас признания власти над Церковью «директории» из пастырей без паствы.

Сегодня инженерно-саперные подразделения Западного военного округа (ЗВО) вернулись в пункты постоянной дислокации в Ленинградской области после совместной экспедиции Минобороны России и Русского географического общества на острова Гогланд и Большой Тютерс Финского залива.

В рамках экспедиции группы разминирования ЗВО провели инженерную разведку острова Большой Тютерс, его сплошную отчистку от взрывоопасных предметов, а также обнаружили несколько крупных складов немецких боеприпасов времен Великой Отечественной войны. Всего было обнаружено и уничтожено свыше 1,7 тыс. снарядов и мин.

Кроме того, военнослужащие приняли участие в эксгумации останков немецких солдат и очистке острова от металлолома.

Пресс-служба Западного военного округа

Главному научному сотруднику ИФЗ РАН профессору Льву Виннику присвоена почетная награда мирового сейсмологического сообщества - медаль Гарри Филдинга Рейда 2016 года

Сейсмологическое Общество Америки (SSA) присудило главному научному сотруднику Института физики Земли им. О.Ю. Шмидта Российской академии наук профессору Льву Павловичу Виннику медаль Гарри Филдинга Рейда 2016 года за выдающийся вклад в сейсмологию. Вручение медали состоится на ежегодном собрании Общества в Денвере в апреле 2017-го года.

Л.П. Винник – широко известный в мире специалист в области геофизики, автор более двухсот научных трудов в ведущих отечественных и высокорейтинговых зарубежных журналах, а также трех монографий. Индекс Хирша по Web of Science -34.

Профессор Винник является пионером широко применяемых во всем мире методов исследования структуры земных недр: так называемого метода приемных функций и метода измерения сейсмической анизотропии (так называемого метода SKS). Метод приемных функций позволяет определять с высокой точностью рельеф глубинных сейсмических границ, который зависит от температуры и вещественного состава недр. Сейсмическая анизотропия определяется упорядоченной ориентировкой зерен минералов, приобретаемой в процессе пластического течения, и является индикатором этих течений. Вместе с другими исследованиями эти работы сформировали современную сейсмическую томографию, которая в последние несколько десятилетий позволила существенно расширить знания о сложной структуре подземного мира.

В профессиональном мире Л.П. Винник известен не только методическими разработками, но и высоким мастерством анализа сейсмических наблюдений. На основе выполненного практического анализа огромного объема наблюдений было показано, в частности, что течения, диагностируемые методом SKS на континентах, в ряде случаев связаны с дрейфом континентов. Он исследовал расслоение земных недр в диапазоне от земной коры до поверхности жидкого земного ядра и обнаружил частичное плавление в слоях на глубинах порядка нескольких сотен километров, где эти явления были ранее неизвестны. Непосредственно над границей ядра он обнаружил признаки сейсмической анизотропии. Для лучшего понимания геологических процессов Л.П. Винник выполнил детальные исследования структуры верхней оболочки Земли до глубины 200 – 300 км для ряда районов континентов (Тянь-Шань, Фенноскандия, Гренландия, Индийский щит, Гималаи, Тибет и др.) и океанических островов. В середине 60-х годов он проделал огромную работу по исследованию сейсмического шума (микросейсм) и открыл, что в тихих внутриконтинентальных районах СССР шум состоит из продольных волн с почти вертикальными лучами. До этого микросейсмы считались исключительно поверхностными волнами.

За свою карьеру Лев Павлович участвовал во многих международных проектах: выполнял исследования в центре сейсмических данных НОРСАР (Норвегия), в Центральной сейсмологической обсерватории ФРГ (Эрланген), Парижском институте физики Земли, Университете Калифорнии в Беркли, Институте исследования землетрясений (Токио), Институте геофизики университета Иоганнесбурга (ЮАР), Центре наук о Земле в Потсдаме (ФРГ), Институте геофизики Университета Оулу (Финляндия), университете Лиссабона, отделе геофизики Университета Копенгагена, двух университетах Турции и Национальном геофизическом Институте Индии (Хайдерабад). С 2002 по 2010 год читал лекции по вопросам прямых и обратных задач сейсмологии в международной школе при Институте теоретической физики в Триесте (Италия). Участвовал в работах международного Геодинамического проекта и Межсоюзной комиссии по литосфере. В 1993-1998 гг. был сопредседателем проекта “Динамика континентальной верхней мантии: от сейсмической анизотропии к строению гор” международной программы “ Литосфера”. Приглашался в качестве члена жюри конкурсов на гранты Европейского Научного Совета (ERC, Брюссель).

В 1993 году избран членом Европейской Академии (Academia Europaea), в 1994 году - почетным членом (Fellow) Американского Геофизического Союза (почетные члены избираются ежегодно по одному на тысячу членов Союза ). В 1995 году удостоился чести чтения Гутенберговской лекции на собрании Союза. Награжден премиями Гумбольдта (фонд Гумбольдта, ФРГ, 1991 г.), Б. Б. Голицына (РАН, 1997 г.). В 2004 году Европейским союзом наук о Земле Льву Павловичу Виннику была присуждена медаль Бено Гутенберга, «за пионерские исследования в наблюдательной сейсмологии и введение широко применяемых методов анализа».

Медаль Рейда по Уставу Общества является его высшей наградой и присуждается за выдающийся вклад в мировую сейсмологию. Г.Ф. Рейд - пионер американской сейсмологии, в 1906 году предложил теорию упругой отдачи, рассматривающую напряжения и деформации в окрестности геологических разломов как причину землетрясений. Медалью Рейда со времени ее учреждения в 1975 году награждены крупнейшие сейсмологи мира: Ч. Рихтер - автор известной шкалы магнитуд землетрясений; Инге Леман, открывшая внутреннее ядро Земли; Гарольд Джеффрис, построивший первые современные модели Земли; Кийо Вадати, обнаруживший землетрясения на глубинах порядка сотен километров;, и другие (в общей сложности 36 имен).

В 2010 году этой медали была удостоена Татьяна Глебовна Раутиан, бывшая сотрудница ИФЗ АН СССР. Награда была вручена за ее исследования, сделанные в основном в ИФЗ, где она долгое время работала в составе экспедиции на Гармском полигоне ИФЗ АН СССР. Разработанная ею энергетическая шкала Раутиан хорошо известна сейсмологам всего мира.

Михаил Мейер: ""Мягкий ислам" - подарок для будущего Турции"

Мария Сидельникова

Вчера президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган направил своему российскому коллеге Владимиру Путину письмо, в котором выразил заинтересованность в урегулировании ситуации, связанной с гибелью российского военного самолета в ноябре прошлого года. «У нас, – подчеркнул Эрдоган, – никогда не было желания и заведомого намерения сбить самолет, принадлежащий Российской Федерации». Президент Турции выразил глубокое сожаление по поводу произошедшего и подчеркнул готовность делать все возможное для восстановления традиционно дружественных отношений между Турцией и Россией, а также совместно реагировать на кризисные события в регионе, бороться с терроризмом. Реагируя на послание, многие российские эксперты сошлись во мнении, что Эрдоган стремится выйти из изоляции, в которую Турцию завела его внешняя политика.

Об Эрдогане лично, о российско-турецких отношениях и о взаимопроникновении культур главный редактор "Вестника Кавказа" Мария Сидельникова побеседовала с президентом Института стран Азии и Африки МГУ имени М. В. Ломоносова, специалистом по Османской истории, профессором Михаилом Мейером.

- Должна вас спросить как корифея тюркологии, в чем секрет политического успеха Эрдогана в Турции?

- Я относился к Эрдогану и как к личности, и как к политику очень хорошо, считая его умным человеком. Но потом он запутался, не понял ситуацию, которая сложилась на Ближнем Востоке, хотя должен знать ее не хуже нас.

Однако то, что он пытался сделать для Турции, очень важно - это попытка представить мягкий, а не воинственный ислам; ислам, который готов сотрудничать с другими народами. Он сумел убедить лидеров Центральной Азии и Кавказа в необходимости тесного сотрудничества с Анкарой. Эта политика полезна и для России, потому что "мягкий ислам" позволяет нам гораздо более спокойно воспринимать людей из Турции, из стран Востока, чтобы можно было с ними постоянно общаться, находить возможности контактов.

На Востоке во главу угла ставят семенные ценности. Турки - замечательные мужья. Они никогда не бросают детей. Дети – самое любимое, что есть на Востоке.

К сожалению, многим нашим молодым мужьям нужно доказывать, что дети - счастье и главный подарок в жизни. А на Востоке это часть цивилизации. Считается, что если будет много детей, то можно создать новую империю. Это надо осознать, и тогда это поможет лучше понимать ситуацию сегодняшнего дня.

"Мягкий ислам", позволяющий иметь хорошие семьи с большим количеством детей, - подарок для будущего Турции. Мне очень хочется, чтобы такой подарок мы могли бы сделать России.

- Вы затронули тему о взаимопроникновении культур. Что можно сказать о взаимопроникновении культуры Кавказа и славянской культуры?

- Этот процесс сближения еще не завершился, хотя продолжается много веков. В XVIII веке Петр I захотел вплотную приблизиться к Ирану и наладить с ним тесные контакты. У Петра не получилось, но контакты с Кавказом шли достаточно интенсивно и до этого.

Один из основных путей, по которым шло развитие наших контактов - Каспийское море. Русские везли по Волге на Восток свои товары – моржовый клык, пшеницу, мед, охотничьих птиц. Последние, кстати, еще один показатель того, что мы уже тогда успели воспринять традиции и обычаи Востока, в частности Центральной Азии, откуда пришло умение работать с ловчими птицами. Мы выращивали этих птиц и регулярно привозили турецкому султану.

Вывозили мех, который необходим даже в странах с жарким климатом холодными осенними ночами. Если говорить об одежде, то русский ватник, например, наше изобретение, но в основе ватника лежит восточная одежда. Все это составляло предмет наших контактов. Один из торговых путей шел от Поморья через Каспийское море до Кавказа и Ирана.

В русский язык вошло очень много слов из языков восточных народов. Когда я по просьбе какого-то журнала начал писать статью о том, насколько русские хорошо знают Восток, то просто не мог остановиться – есть такие древние вещи, о никто не подозревает. Очень давно Восток контактировал с "русами", которых, кстати, впервые назвали "русами" арабы. У раннесредневековых народов навыки азов понимания друг друга были очень мощно развиты - благодаря торговле, благодаря тому, что люди уважали чужие обычаи. Например, Афанасий Никитин не только поехал в Индию, но и выучил арабский язык, усвоил многие понятия ислама. Это естественно, ведь какие бы он получил доходы в Индостане, если бы не мог говорить с местными мусульманами как мусульманин! Такие навыки необходимы торговцам, которые общаются между собой.

Отсюда, мне кажется, и нужно черпать возможности наших связей с Востоком, возможности мирных контактов. Торговля – один из примеров. Мы любим культуру, песни, танцы, одежду Востока. Я, например, собрал у себя в квартире огромную коллекцию керамических тарелок, которые привез из Турции. Они мне очень нравятся своим узором. Моя мать из Латвии, и я, по идее, должен быть привязан к каким-то балтийским вещам. Но меня почему-то все-время тянет на Восток.

Россия. Турция > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > vestikavkaza.ru, 28 июня 2016 > № 1807854 Михаил Мейер

Израиль и Турция объявили курс на примирение

В понедельник Израиль и Турция объявили о заключении соглашения, которое положит конец нелегкому шестилетнему разрыву между ближневосточными державами. В Риме премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньяху заявил о том, что сделка наладит "стабильность" на неспокойном Ближнем Востоке. Его турецкий коллега Бинали Йылдырым сделал похожее заявление в Анкаре.

Отношения между некогда близкими союзниками сошли на нет шесть лет назад, после того, как в ходе израильского военно-морского рейда погибли девять турок, в том числе один с американским гражданством, находившиеся на борту судна с гуманитарной помощью, пытающегося прорвать израильскую блокаду сектора Газа, контролируемого ХАМАС. После рейда страны отозвали своих послов, в значительной степени сократили связи в сфере безопасности и с тех пор поддерживали дипломатические отношения на исключительно низком уровне.

В рамках соглашения, заключенного в понедельник, ожидается, что Израиль и Турция восстановят дипломатические отношения в полной мере, а послы вернутся в страны в течение нескольких недель. Израиль заплатит 20 млн долларов в качестве компенсации семьям пострадавших в военно-морском рейде и позволит Турции доставить помощь в Газу через израильский порт, а также осуществить ряд проектов в области развития сектора Газа, в частности, в сфере водоснабжения и электроэнергии. Нетаньяху сказал, что намерения Израиля "чисты" в том, чтобы помочь Газе решить проблемы с водоснабжением и электричеством.

По словам Нетаньяху, Турция согласилась прекратить судебные иски против Израиля по поводу нападения, а также предотвратить любые военные действия или сбор средств в пользу ХАМАС на территории Турции. Турецкая Республика по-прежнему сохраняет тесные связи с ХАМАС - исламской группировкой, которая поклялась уничтожить Израиль и была признана террористической организацией как в Израиле, так и на Западе.

Но даже заявления обеих стран, как оказалось, противоречивы.

Йылдырым заявил, что соглашение, по которому Турция получит возможность доставить помощь в Газу и инвестировать в развитие инфраструктуры, строительство жилых домов и больниц, а также решить проблему нехватки энергии и воды в секторе Газа, является частью плана по снятию блокады Газы.

Бинали Йылдырым

По словам премьера, первый турецкий корабль, перевозящий более 10000 тонн гуманитарной помощи, отправится в израильский порт Ашдод уже в пятницу. "С помощью этого соглашения начался процесс возвращения отношений в нормальное состояние", - сказал Йылдырым.

Нетаньяху, между тем, заявил, что блокада остается. Причем блокада, по его словам, "приоритетный вопрос безопасности". Израильский лидер выступил в Риме, где он ранее в тот же день провел переговоры с госсекретарем США Джоном Керри. Главный американский дипломат поприветствовал соглашение и поздравил Нетаньяху. Он сказал, что США работали над сближением в течение нескольких лет, и назвал подобное действие "позитивным шагом". Нетаньяху также заявил, что сделка даст большой толчок израильской экономике, открыв ключевой турецкий рынок для экспорта израильского природного газа. Кроме того, предоставляется возможность экспорта газа на европейский рынок.

Беньямин Нетаньяху

Израиль ввел блокаду после того, как ХАМАС захватил контроль над сектором Газа в 2007 году. В Израиле завили, что подобная мера необходима для предотвращения импорта оружия. (С момента захвата власти ХАМАСом стороны прошли через три) войны.

Критики меры говорят, что блокада стала средством коллективного наказания. Экономика Газы стагнирует в результате блокады, что значительно ограничивает поток людей и товаров внутри и вне территории. Египет, имеющий недружественные отношения с ХАМАС, также закрыл свою границу с сектором Газа, что также является одной из проблем региона.

Time

Британцы открыли ящик Пандоры, а расплачиваться будет весь мир

Доверие к восстановлению экономики еврозоны подорвано. Как решение британцев о выходе из ЕС повлияет на действия центробанков, каким образом оно скажется на рисках инвесторов?

Глава МВФ Кристин Лагард призвала Британию и ЕС к быстрым действиям после «Брекзита», чтобы подавить сложившуюся неопределенность. Она посетовала на противоречивые заявления политиков, которые ведут к рискам. По оценке Лагард, в пятницу после результатов референдума на рынках наблюдалось «бурное и жесткое» движение, но паники не случилось.

Как бы то ни было, произошедшее в пятницу можно смело назвать обвалом. Банк Англии в ближайшие месяцы снизит процентные ставки до нуля, а к 2017 году решится на дополнительные меры количественного смягчения, прогнозируют эксперты банка UBS.

Это событие еще в четверг рынки считали маловероятным, а в пятницу оказалось, что большинство может ошибаться, большинство прогнозистов или большинство голосующих, которые до конца не оценивают последствия своего выбора. Аппетит риска у инвесторов резко снизился, они побежали в надежные активы: доллар США, швейцарский франк, немецкие гособлигации и золото.

Швейцарский национальный банк оказался первым из крупнейших мировых ЦБ, кто действием отреагировал на решение Великобритании покинуть ЕС. Ему пришлось провести валютную интервенцию и остановить резкое укрепление швейцарского франка к евро. Вероятно, и другие центробанки будут вынуждены реагировать. Многие эксперты ожидают, что Банк Англии снизит процентную ставку до нуля. Сейчас она составляет полпроцента. Скорее всего, ФРС тоже придется изменить свои планы, говорит эксперт «БКС-Экспресс» Иван Копейкин.

Иван КопейкинИван Копейкин эксперт БКС-Экспресс

Доверие к восстановлению экономики еврозоны подорвано, и вариантов для маневра у ЕЦБ практически нет. Ставки уже ниже нуля. Печатный станок — работает. Доходность 10-летних немецких облигаций в пятницу ушла в отрицательную зону. Иными словами, инвесторы, купившие эти бумаги, согласились приплачивать правительству Германии за хранение своих денег вместо того, чтобы получать купонный доход.

Капитал бежит от риска. От этого могут открыться старые проблемы Греции, Португалии или Испании. Рост доходности по этим суверенным долгам может привести к дефолту. Теперь инвесторы гадают: развалится ли Евросоюз? Недовольных политикой ЕС много не только в Британии, но и в Германии таких почти половина населения, а также в Нидерландах и Испании. Во Франции этот показатель намного выше — 61%, показало исследование Pew Research. Под вопросом и восстановление глобального спроса на энергоносители. Через месяц высокий сезон пойдет на спад, если в мировой экономике будет нарастать неопределенность, нефтяные котировки могут обвалиться. Министр финансов Финляндии Александр Стубб сравнил британский референдум с крахом банка Lehman Brothers, который стал спусковым механизмом последнего глобального кризиса в 2008 году. Сами того не подозревая, британцы открыли ящик Пандоры — или разбудили спящий вулкан. Вот только расплачиваться за последствия придется по всему миру.

Надежда Грошева

Активы работающих в России банков с турецким участием с 1 декабря 2015 года по 1 июня 2016 года сократились на 21,1%, тогда как активы всей российской банковской системы за данный период обострения отношений между Турцией и РФ увеличились на 1,4%, свидетельствует отчетность кредитных организаций.

Отношения России и Турции переживают кризис после того, как 24 ноября 2015 года турецкий истребитель сбил в Сирии российский бомбардировщик Су-24. Президент РФ Владимир Путин назвал это "ударом в спину" со стороны пособников террористов и ввел в отношении Турции ряд экономических ограничений. Накануне президент Турции Тайип Эрдоган в послании российскому лидеру извинился за сбитый самолет Су-24, выразил слова сочувствия и соболезнования в связи с гибелью его пилота, а также заявил, что Турция не хотела портить отношения с РФ. В Кремле назвали это важным шагом в сторону нормализации отношений.

За период напряженности между двумя странами активы Ишбанка ("дочка" турецкого банка Turkiye Is Bankasi) сократились на 59,4%, до 11,3 миллиарда рублей. Активы Гаранти банк – Москва снизились на 27,5% — до 7,9 миллиарда рублей, а у самого крупного банка, принадлежащего туркам – Кредит Европа Банк – на 16,7%, до 136,1 миллиарда рублей.

Еще у двух работающих в России банков с турецким участием — Прокоммерцбанка и Зираат Банк Москва — активы сократились на 9,6% и 3,1% соответственно. И лишь у Япы Креди Банка активы, напротив, выросли — на 14,9%, до 10,8 миллиарда рублей.

Начальник аналитического управления банка БКФ Максим Осадчий напомнил, что 17 декабря 2015 года в четырех турецких банках в России были проведены обыски по подозрению в отмывании денег. В ответ турецкие налоговые органы предъявили налоговые претензии по отношению к DenizBank – турецкой дочке Сбербанка.

"Кроме того на рынке циркулирует информация о том, что крупнейший банк с турецким участием – Кредит Европа Банк – выставлен на продажу. В случае нормализации российско-турецких отношений необходимость в продаже банка может отпасть", — прогнозирует Осадчий.

Valmet (г. Хельсинки, Финляндия) получила заказ французской Arjowiggins на поставку системы автоматизации и контроля, об этом говорится в полученном Lesprom Network пресс-релизе.

Оборудование будет установлено на бумагоделательной машине №1 комбината Bourray, расположенного во французском Ле-Мане. Стоимость заказа не разглашается, однако, как правило, такие сделки оцениваются менее, чем в 1 млн евро. Ввод новой системы в эксплуатацию запланирован на сентябрь 2016 г.

В 2015 г. ОАО «Ледмозерское лесозаготовительное хозяйство» (пос. Ледмозеро, Муезерский р-н, Республика Карелия) сократило поставки древесины на 27% до 176,5 тыс. м3, об этом говорится в годовом отчете компании.

На экспорт было отправлено 15,1 тыс. м3 лесопродукции собственной заготовки (13,3% от общего объема). По отношению к 2014 г. этот объем уменьшился на 2,1 тыс. м3, однако экспортная выручка выросла на 24%. Зарубежные поставки древесины осуществляются преимущественно в Финляндию.

Как сообщал Lesprom Network ранее, выручка ОАО «Ледмозерское лесозаготовительное хозяйство» по итогам 2015 г. сократилась на 8,5%, составив 358,46 млн руб.

Германия возглавила Индекс эффективности логистики за 2016 год

Новый рейтинг 160 стран указывает на замедление темпов улучшения ситуации в наименее развитых странах

Вашингтон, 28 июня 2016 года – Согласно вышедшему в свет сегодня докладу Группы Всемирного банка, темпы повышения эффективности логистики в наименее развитых странах мира замедлились впервые с 2007 года, в то время как страны с развивающейся экономикой, реализующие комплексные инициативы, продолжают повышать эффективность логистики.

Составной частью публикуемого раз в два года доклада «Налаживание связей для повышения конкурентоспособности: торговая логистика в глобальной экономике» (2016 г.) является Индекс эффективности логистики (LPI), в котором 160 стран мира ранжированы по показателям эффективности торговой логистики. Первое место в этом обновленном рейтинге третий раз подряд заняла Германия. На последнем месте оказалась Сирия.

«Эффективность логистики как в международной, так и во внутренней торговле имеет ключевое значение для экономического роста и конкурентоспособности стран», – заявила Анабель Гонсалес, Старший директор Центра глобальной практики Группы Всемирного банка в области торговли и конкурентоспособности. – «Эффективная логистика обеспечивает людям и компаниям доступ к рынкам и возможностям, помогает достичь более высоких уровней производительности и благополучия. К сожалению, разрыв в показателях эффективности логистики между богатыми и бедными странами сохраняется, и тенденция к постепенному сближению, наблюдавшаяся в период 2007-2014 годов, сменилась на противоположную в случае стран с наихудшими показателями эффективности логистики».

Согласно докладу, основанному на данных опроса более 1200 специалистов по логистике, такие страны, как Кения, Индия и Китай, зарегистрировали более высокие, чем прежде, показатели эффективности. В докладе проводится ранжирование стран по ряду показателей эффективности цепи поставок, включая инфраструктуру, качество обслуживания, надежность отгрузки товаров и эффективность пограничного контроля.

Десятка стран мира с наивысшими показателями эффективности логистики не менялась на протяжении последних шести лет – в нее входят ведущие игроки логистической отрасли. Страны с низким уровнем доходов и наименьшей эффективностью логистики – это зачастую государства, не имеющие выхода к морю, малые островные государства или государства, пережившие вооруженные конфликты. Тем не менее, впервые за историю публикации докладов «Налаживание связей для повышения конкурентоспособности» страны, не имеющие выхода к морю, уже не находятся в заведомо невыгодном положении – об этом свидетельствуют показатели эффективности логистики в Руанде и Уганде: этим странам выгодны скоординированные на региональном уровне меры по совершенствованию торговых коридоров.

Страны с наивысшими показателями эффективности, сгруппированные по уровню доходов

«Смысл эффективности логистики заключается в обеспечении надежности цепей поставок, связывающих экономику стран с рынками. Первостепенные нужды стран с наиболее ограниченными возможностями связаны с созданием инфраструктуры либо существенными улучшениями в работе таможни и пограничного контроля», – подчеркнул Жан-Франсуа Арви, сотрудник Центра глобальной практики Группы Всемирного банка в области торговли и конкурентоспособности и соавтор данного доклада. – «Странам с более эффективными логистическими системами приходится решать обширный комплекс вопросов, связанных, в первую очередь, с развитием и качеством услуг. Кроме того, во всех странах с наивысшими показателями эффективности налажено прочное взаимодействие между государственным и частным секторами в области разработки комплексного подхода к эффективной логистике».

Что касается различных критериев измерения эффективности логистики, то, как явствует из доклада, логистические услуги улучшаются, однако при этом специалистов по логистике меньше всего удовлетворяет состояние железных дорог – независимо от уровня доходов страны. Что касается пограничного контроля, то из всех ведомств, участвующих в этом процессе, наивысшие оценки получили таможенные ведомства, тогда как ведомства, отвечающие за санитарный и фитосанитарный контроль, отстают.

За последние 10 лет приоритеты программ развития логистики изменились, особенно в связи с тем, что замедление роста торговли подталкивает логистическую отрасль к реорганизации своих сетей и внедрению инноваций. Сфера действия мер политики, направленных на повышение эффективности логистики, смещается от решения пограничных проблем в целях упрощения процедур торговли и перевозок к решению проблем эффективности функционирования внутригосударственных систем. Кроме того, логистической отрасли и государственному сектору необходимо решать такие масштабные задачи, как повышение уровня профессионализма и компетентности, и адаптация к замедлению роста торговли. Кроме того, одной из высокоприоритетных задач сейчас является регулирование воздействия цепи поставок на окружающую среду и обеспечение ее устойчивости.

«В этом году, как и прежде, индекс LPI свидетельствует о многогранности реформ и о различии приоритетов, характер которых зависит от степени эффективности логистики в конкретной стране», – пояснил Дэниел Заславски, сотрудник Центра глобальной практики Группы Всемирного банка в области торговли и конкурентоспособности и соавтор данного доклада. – «Сегодня политика в области логистики не ограничивается вопросами упрощения процедур перевозок или торговли. Она является частью более широкой программы, охватывающей услуги, развитие материально-технической базы и инфраструктуры, а также территориальное планирование».

С момента публикации первого индекса LPI и первого доклада «Налаживание связей для повышения конкурентоспособности» их готовит коллектив специалистов Группы Всемирного банка по вопросам торговли при участии Школы экономики Турку и при поддержке Международной федерации экспедиторских ассоциаций (ФИАТА).

Сейдахмет КУТТЫКАДАМ

Хаос в умах и ответственность за культуру

+++ ——

Сейдахмет Куттыкадам — известный казахстанский публицист, философ, главный редактор журнала «Мысль», автор многочисленных публикаций в казахстанских и российских периодических изданиях, а также очень популярных в Казахстане книг «Служение нации» (2009) и «Казахская драма» (2010). В 2015 году в Москве (изд. «Беловодье») вышла его книга «Дао Алтая. Исток человеческой цивилизации» (см. рецензию Льва Аннинского в «ДН» № 2, 2016).

I. КУЛЬТУРА — НЕ РЕНТА

Обстоятельная статья Андрея Русакова «Ответственность культуры и культурное многообразие»1 с ее вулканической лавой обжигающих мыслей — яркий образец растерянного состояния умов интеллигенции на всем постсоветском пространстве, свойственного и мне, о чем можно судить по моему последующему описанию нынешнего состояния культуры в Казахстане.

Причин для этого много: крушение советской империи и последующее крушение демократических надежд, с ним связанное, обман либералов (точнее квазилибералов) и цинизм властей, потерянность самой интеллигенции и озлобленность народа, дикая «прихватизация», при которой кучке рвачей досталось почти все национальное богатство, а «толпе» — по несколько ваучеров, годных только для разового использования, соблазны рынка, оказавшегося дамой по вызову для примитивных «новых» русских, казахов, украинцев... горячо холодная третья мировая война и глобальный кризис всех ценностей — социальных, финансовых, моральных, эстетических, экологических… и, конечно, культурных.

И Зло, торжествующе шагающее по планете.

Когда на мыслящего, ответственного и чувствительного человека обрушиваются такие громадные проблемы, с которыми непонятно как справляться, его сознание инстинктивно ищет главного виновника. Его обнаружение ни в коем случае не помогает решению проблем, но приносит психологическое удовлетворение и примиряет с реальностью. Так на кого же возложить основную ответственность за «годы национального позора» в России (в Казахстане, в Украине, в Молдове…)? На бога? Но он, видимо, скрылся неведомо куда от позора за то, что насозидал. На власти? Но им дела нет до ответственности перед какой-то там историей и голодной неразумной толпой, которую они только во время выборов именуют народом. На козни бесчисленных врагов — явных и тайных, — разыскиваемых ультрапатриотами? Но что это может дать? Краткий нервический патриотический позыв, после которого надо опять возвращаться к своим баранам. На себя? Вы в своем уме? Что может зависеть от меня? Да ничего!

Так на кого же? Ну да, конечно, на хваленую богатую культуру, которую мы так воспевали, так ею гордились, так ее возносили и так на нее молились! Почему же ты, Великая культура, не протянешь нам руку помощи в столь тяжелую минуту? В чем же твое величие и предназначение, если ты безучастно взираешь на наши беды? Молчишь? Есть в тебе червоточинка, потому и молчишь!

И Русаков восклицает: «Если национальная культура воспитывает лишь агрессивных идиотов, тихих обывателей и людей, которые в решающие для страны годы могут лишь наблюдать, рефлексировать и возмущаться, то, быть может, что-то не так с этой культурой? Или — как минимум — в наших с ней отношениях?»

Далее: «…само сочетание слов "национальная культура" указывает на факт вольной или невольной ответственности культуры за историческую судьбу народа, ее создающего и ею создаваемого».

Что можно сказать по поводу всего этого? Нет, не культура ответственна за народ, а интеллигенция — за народ, а народ — за культуру, если он хочет оставаться культурным. Охлаждение отношений со своей культурой — это совокупная вина интеллигенции и народа.

Культура способна нести свет и поддерживать тепло в национальном очаге только тогда, когда ее огонь поддерживается, то есть когда каждое поколение подбрасывает свои «дрова» в этот очаг.

Думаю, не великая русская культура, особо славная величайшей своей литературой «Золотого века», виновата перед современными россиянами, а россияне виноваты в том, что перестали заботиться о ней.

Мы привыкли относиться к народу как к некоему невинному младенцу, который чист и свят и ни за что не отвечает. Но пора относиться к нему как ко взрослому, который ответствен за себя и свою культуру.

Связь между народом и доставшейся ему в наследство от предыдущих поколений культурой не проста. Принято считать, будто национальная культура — это нечто неизменное, данное в вечное пользование народу, — эдакая пожизненная духовная рента.

Но так ли это?

Какая связь между культурами Древней Эллады и нынешней Греции; Древнего Египта — и современного; Древней Сирии — и современной; Вавилона — и Ирака; Карфагена — и Туниса; Древней Нубии — и Судана?..

Только формальная!

Конечно, время меняет все, в том числе и народы. Но перемены переменам рознь. Те народы, которые берегут и поддерживают свою культуру, такие как Китай, Индия, отчасти Иран, сохраняют духовную память и остаются в значительной мере теми же народами.

Народы, в течение нескольких веков не вносившие вклада в свою исконную культуру, теряют связь с ней и не могут оставаться прежними, они становятся другими. Поэтому древние и современные греки, египтяне, сирийцы при общем названии и общей территории — это разные народы.

Связь между культурами России XIX и XXI веков еще не прервана, но связующие их нити истончаются, и если их не укрепить, разрыв возможен.

Фраза Русакова: «Политика глазами культуры — это действия центральной власти и действия против нее» — вызывает исторические реминисценции.

В России почти все исторические и культурные достижения и проблемы упираются в одну личность — Петра I, и о том, что в ней перевешивает — свет или тень, спорят до сих пор. Они так переплетены, что трудно отделить одно от другого, но условно выделим тень и повторим о ней. Разумный и безболезненный переход от одной парадигмы политико-культурного развития к другой предполагает долгую эволюцию. Первый российский император вместо эволюции избрал революцию (потому, видимо, и был любим большевиками) и по историческим меркам в одно мгновение жестоким, силовым методом насадил в России чуждые ей тогда политику и культуру.

Проводницей политики Петра I стала в основном «новая знать», обязанная ему своим выдвижением и готовая выполнять любые его указания.

Российская «культурная душа» взвыла от боли и стала рваться к своей природе, но ее варварскими политическими методами загоняли в прокрустово ложе «европеизации». В результате произошел раскол не только в религиозном, культурном и бытийном планах, но и между сознанием в «голове» государства и душой в «сердце» народа. Олицетворением государственного сознания является политика, души народа — культура. Это разделение сознания и души имело далеко идущие последствия.

Петру I и Екатерине II удалось утвердить новые политические порядки в империи. Они хотели добиться того же и в культуре, но здесь дело ограничилось в основном сбриванием бород, париками и косметикой. Сознанием легче манипулировать, чем душой — здесь силой трудно чего-то добиться.

Об этом по-своему говорит Андрей Русаков.

«В "литературноцентричную эпоху" русская культура вступила со зрелостью Пушкина и разгромом декабристов. Эта родовая травма "вшила" в нее роковое восприятие истории, комплекс общественно-политического поражения, болезненное расщепление взглядов на народ, государство и "образованный класс", резкие перепады от радикализма к верноподданичеству и/или громко декларируемой аполитичности».

Со «вступлением» все верно, но «травма», мне кажется, была нанесена раньше.

Итогом этой долгой, сложной и подспудной борьбы явилось великое чудо — Золотой век русской литературы. Да, писатели России учились технике изложения у европейцев, но это была самобытная литература, отражающая русскую душу. Подражательная никогда не бывает великой. Таким образом, русская душа явственно выразила самостийность и дистанцировалась от российской политики, то есть после этого политика, выражающая государственное сознание, и культура, олицетворяющая душу народа, пошли каждая своим путем. (Не только Гоголь и Салтыков-Щедрин в Золотой век русской литературы изображали власти предержащие не в лучшем виде.) Дворянское сословие несло в себе оба эти начала, порой в пределах одной семьи, и это позволяло избегать антагонизма и сохранять равновесие между ними.

С установлением советской власти, когда большевики уничтожили дворянство как класс, политика и культура окончательно разделились на власть и интеллигенцию, причем культура стала служанкой политики. К чему это приводит на примере Германии точно описал Томас Манн в статье «Культура и политика»: «Политическое безволие немецкого понятия культуры, игнорирование им демократии страшно отомстило за себя: немецкий дух пал жертвой тотальной государственности, которая лишила его не только гражданской, но и нравственной свободы. Если демократия означает, что политическое и социальное следует рассматривать как часть всеобщей проблемы гуманизма, что следует охранять нравственную свободу, защищая свободу гражданскую, то противоположностью, в которую, по законам диалектики, переходит антидемократическое высокомерие духа, является та теория и та глубоко бесчеловечная практика, которая абсолютизирует один из элементов проблемы гуманизма — политику, видит в политике всеобъемлющую тотальность, не желает ничего знать, кроме идеи государства и власти, приносит в жертву этой идее человека и все человеческое и уничтожает всякую свободу. Этот процесс с неумолимой закономерностью ведет к трагическим последствиям».

Я намеренно не прерывал тяжеловесную поступь мысли немецкого гиганта, потому что она касается именно нашей темы и раскрывает ее суть, которая заключается в следующем: при отсутствии демократии культура неизбежно становится жертвой тотальной государственности, а сервилизм — способом ее выживания.

Стоит ли говорить о том, что и в Казахстане, и в России мы видим подтверждение непреложной верности этого вывода.

Для того чтобы разобраться, что со всеми нами происходит, надо понять наше отношение к окружающему миру, к культуре, к оппонентам, к себе, восходящее к феномену советского человека, который сидит во всех нас и будет заметно влиять на ментальность еще нескольких поколений постсоветских людей.

Средний советский человек был неплохо образован, начитан, мог писать интересные статьи, книги и читать умные и содержательные лекции, но все это «в монологе». Он не был приучен к диалогу, полилогу, к разговору или тем более к спору, дискуссии с людьми иного мировоззрения, иной культуры — он тут же терялся и, как правило, переходил на крик.

Советский человек был выращен в идеологически стерильной (насколько это возможно) атмосфере и не имел иммунитета против чуждых влияний.

После падения «железного занавеса» и краха коммунистической идеологии в вакуум, образовавшийся на постсоветском пространстве, хлынули новые веяния и абсолютно иные ценности, среди них деморализующие и разрушительные идеи. Неподготовленные люди потеряли ориентиры, и небольшая группа искусных манипуляторов могла с ними делать все что угодно.

Герман Гессе в «Степном волке» писал: «У каждой эпохи, у каждой культуры, у каждой совокупности обычаев и традиций есть свой уклад, своя подобающая ей суровость и мягкость, своя красота и своя жестокость. Настоящим страданием, адом человеческая жизнь становится только там, где пересекаются две эпохи, две культуры, две религии».

А на постсоветском пространстве жестко столкнулись несколько эпох, несколько культур, несколько религий.

Ко всем этим сложностям добавилось и то, что теперь культуру теснят с двух сторон: политика и массовая культура. В результате кругом культурные руины.

В начале «литературоцентричной эпохи» Андрей Русаков ставит Пушкина, а в конце, представьте, — Высоцкого: «…в русской культуре есть Высоцкий — и значит наше положение далеко не безнадежно». Ироничные умы могут истолковать такую линию как нисходящую и про нашего кумира Высоцкого скажут: «Вот до чего (кого) докатилась великая русская литература!»

Я бы обозначил пределы «литературоцентричной эпохи» фигурами Пушкина и Шолохова. Призову в арбитры Габриэля Гарсиа Маркеса, который писал: «…у вас (у русских) есть прекрасные писатели: Толстой, Достоевский, из современных — Шолохов и Булгаков. Все так называемые "грехи" великого русского писателя Шолохова — явления времени, присущие многим европейским мыслителям, а ее недосягаемый пик — Лев Толстой».

И еще несколько реплик.

1. Высокая культура не подавляет другие «организмы мышления, самосознания и взаимопонимания людей», а развивает их.

2. Мысль Русакова, что повальная и психологически-принудительная русификация в национальных республиках стала предпосылкой русской национальной катастрофы, верна. Хочу ее развить применительно к новым реалиям.

Русские привыкли жить в одной стране и расценили как трагедию то, что после развала СССР их народ разделился и оказался в разных государствах — бывших союзных республиках. (Эмиграция после гражданской войны была идеологической и дисперсной и не воспринималась так болезненно.) И теперь в России говорят о жизни русских в постсоветских государствах только в негативном ключе: русских затирают, русский язык преследуют, русскую историю искажают… Никогда не услышишь ничего позитивного.

Эта медвежья услуга приводит к тому, что местные национал-патриоты начинают твердить: русские в их стране — это потенциальная «пятая колона». А если кто-то из русских заикнется, что нашел там вторую родину и чувствует себя благополучно, в России это рассматривается как национальное предательство. России пора смириться с тем, что случилось, и менять свое отношение к этому вопросу.

Любой великий народ имеет свои диаспоры — китайцы, англичане, испанцы, французы, немцы, индусы… И их метрополии никогда не вмешиваются в дела других государств по поводу своих этнических сородичей. А эти диаспоры, впитывая новую культуру, обогащают материнскую.

Этим я и ограничусь, добавлю лишь следующее. Рассуждения Андрея Русакова интимно-национальные, они пронизаны болью за свой народ, его культуру, его будущее, они покоряют своей отчаянной откровенностью и очень близки мне.

Чем больше будет таких мыслителей, как Андрей Русаков, тем больше надежд, что русская культура воспрянет, а глядя на нее, встрепенутся и другие.

Мои фрагментарные соображения по некоторым вопросам, поставленным Русаковым, не претендуют на основательность и убедительность — это дружеский взгляд такого же «растерянного интеллигента» со стороны на онтологические проблемы российского общества. Читателям, знакомым с тем, что я пишу о казахских национальных проблемах, это должно быть очевидно. Поэтому «спор», который я затеял с Андреем Русаковым, это по существу мой спор с самим собой.

И, видимо, конца ему не будет.

II. КУЛЬТУРА НА ОБОЧИНЕ, ИЛИ ДЕБИЛИЗАЦИЯ НАЦИИ

Теперь о том, что случилось с Казахстаном, после того как пятнадцать союзных республик разбрелись по своим национальным квартирам.

Сетования Андрея Русакова покажутся весенним дождичком по сравнению с грозовым ливнем.

Казахстанские проблемы отличаются от российских своей «готической» спецификой и требуют прямолинейной подачи, без особых метафизических изысков, но тональность у нас с Русаковым, думаю, будет одна.

Как варварски прикончили науку

Вот уже почти четверть века Казахстан живет в суверенном режиме, и что же он обрел за это время? Пожалуй, больше проблем, чем достижений. И ответственность за все это прежде всего на самих казахах.

Над нами нависает много угроз — общее усиление напряженности в мире, терроризм, коррупция, преступность, непрофессионализм и бездарность чиновников, кризис, нищета большей части населения, но наиболее опасной, зловредной и коварной, с долговременными и тяжелыми историческими последствиями является неуклонная дебилизация населения. Лев Толстой говорил: «Много худого на свете, а нет хуже худого разума. Первое худо — худой разум».

Главное достояние любой страны — не природные ресурсы, не мощная промышленность и даже не финансовое благополучие, они — средства, а их целью являются знания, интеллект, дух и здоровье нации. Кстати, если вторые ослабеют, то и первые тут же пошатнутся. И наоборот. С получением независимости наши власти об этом много и высокопарно говорят, но на деле все обстоит по-другому.

Важнейший объективный показатель состояния интеллекта в стране — это наука, а она погублена прямыми действиями властей.

Вместо совершенствования и усиления Академии — символа науки, созданной огромными усилиями Каныша Сатпаева, ее разрушили до основания. Это можно сравнить с удалением переднего отдела человеческого мозга. Человек, в частности, чиновник, без него может есть, пить и веселиться (до тех пор, пока не закончатся природные ресурсы), но мыслить, творить и разумно управлять чем-либо он не может.

Естественно, это касается и всего общества. Для того чтобы окончательно добить науку, высокие звания ее творцов-ученых превратили в посмешище, причем весьма примитивным образом. Ответственнейшее дело научной аттестации, нуждающееся в строжайшем отборе, довели до абсурда, сейчас любой проходимец может стать доктором в любой сфере, лишь заплати требуемую сумму, а кучу званий академиков самых причудливых и экзотических академий можно вообще получить по бросовой цене. В этом мутном море расплодившихся лжедокторов и лжеакадемиков настоящие ученые просто затерялись. А шаманы от науки очень претенциозны и агрессивны, они безжалостно преследуют и затирают настоящих ученых.

Страну наводнили иностранные специалисты и «ученые» — интеллектуальные ландскнехты далеко не высшей пробы, зачастую уступающие нашим, которые к тому же плохо знают местные условия. Но они получают зарплату в 7—8 раз больше, чем казахстанцы, и поэтому смотрят на них свысока.

Долгое время толпы подозрительных зарубежных советников и политтехнологов сновали по коридорам власти и интересовались тем, как у нас принимаются государственные решения, как функционирует экономика, давали какие-то советы (судя по результатам, далеко не самые мудрые) и интересовались, где что есть и как это можно прихватить. (Нет худа без добра: с приходом кризиса, похоже, их немалые заработки были урезаны и количество «интеллектуальных» спецов резко сократилось.)

Самое опасное при таком подходе — это то, что мы сами вручаем свое государственное сознание, политические замыслы и производственные тайны в чужие руки. А это уже выдача важнейших государственных секретов и планов (вычислить которые при наличии исходных данных очень несложно), и как это называется, знает каждый. Нам необходимо в столь ответственном деле опираться на своих ученых, политологов, экспертов и специалистов. Таковые пока в стране есть, только надо уметь их ценить и создать им условия не хуже, чем чужакам. Надо понимать, что политическая деколонизация должна начаться с деколонизации сознания и мысли.

Пожирающий пламень революций в образовании

Что делается в сфере образования, уму непостижимо. В любой просвещенной стране образование и воспитание — наиболее лелеемые системы, и малейшие изменения в них очень долго и тщательно продумываются.

У нас министры образования меняются через год-полтора, и каждый из них совершает свою «революцию», пытаясь отменить предшествующую систему, а затем внедрить свою. Однако никто из них до «строительства» не досидел в своем кресле. Но все они вместе крепко успели поучаствовать в основательном разрушении.

Между тем советская система образования, доставшаяся нам по наследству, была вовсе не так уж плоха, и это хорошо поняли на Западе, особенно в США. Общеизвестно: когда в октябре 1957 года Советский Союз запустил первый в мире спутник Земли, а в апреле 1961 года Юрий Гагарин стал первым космонавтом, американцы были в шоке, решили, что все дело в советской системе образования, бросились ее изучать и немало переняли. А после развала второй супердержавы представители первой, куда перебралось много советских специалистов, получили практическую возможность сравнить уровень знаний двух школ и пришли к мнению, что если сами они сильны в узких отраслях, то советские — в широких, то есть в междисциплинарных, что очень ценно.

Прежде чем казахским разрушителям приниматься за свое ужасное дело, надо было разобраться и понять, откуда прорастают корни нашего образования. Каждая современная система образования плоть от плоти науки, культуры и истории своих стран, и даже у большевиков, которые камня на камне не оставили во многих сферах от имперского наследия России, хватило ума не обрывать преемственность науки и образования.

А исторически российские системы науки и образования базировались на немецких, кстати, позволивших Германии не только догнать ушедшие далеко вперед в свое время Францию и Великобританию, но и перегнать их.

Советские чиновники сферы образования сохранили в основном эту систему, только добавили к ней немного от скандинавской и американской моделей, ну а в гуманитарные предметы, разумеется, — изрядную долю коммунистической идеологии, в классической своей основе тоже западной.

По-существу это была западная модель образования, разумеется, пронизанная российским духом, и она, несмотря на тоталитарные тиски, в общем-то успешно работала.

Наши же горе-«реформаторы» не понимали, что с корнем вырывают цветущее западное древо, адаптированное к нашим условиям, и вместо него втыкают в землю несколько самых разных кустиков, грубо вырванных из современной европейской почвы без корней и к тому же непривычных к совершенно другому, нашему, климату. Естественно, они не могли прижиться.

Нам не надо было радикально менять сложившуюся успешную систему, а следовало убрать из нее тенденциозные идеологические напластования (в основном, из гуманитарных дисциплин) и осторожно привнести кое-какие добавления от современных финской (кстати, наследницы российской и ученицы советской систем), японской и сингапурской образовательных систем и национальный колорит (главным образом — в историю, литературу и географию).

Наша нынешняя разрушенная, неразумно усложненная и запутанная система образования стиснута к тому же множеством запретов, ее душит засилье бумаготворчества и бюрократической цензуры. Учителям, преподавателям и профессорам некогда заниматься учащимися и студентами, они почти все свое время тратят на составление бесчисленного количества бумаг, которые никому не нужны и тщательно рассматриваются в поисках ошибок только тогда, когда кого-то надо освободить от должности.

В образовании нельзя забывать притчу о лошади, которую можно привести к источнику, но нельзя заставить ее пить. О потрясающе низком уровне многих наших так называемых учебников и методических пособий много говорится, заставить школьников и студентов пить из таких источников весьма трудно, да и не полезно.

Все лучшие вузы во все времена обладали академическими свободами и были очагами вольнодумия. Они всегда находились в определенной оппозиции к действующим властям. И это нормально. Образованные и пытливые молодые люди в силу новизны и свежести взгляда тоньше видят недостатки существующего порядка. Проходит время, они взрослеют, от многих радикальных идей отказываются, но вносят в существующую систему рациональные и взвешенные изменения, а их дети в это время бунтуют против их установок, обвиняя в консерватизме, и, глядя на них, родители вспоминают свой юношеский максимализм и относятся к ним с пониманием. Американские, французские и многие другие европейские бунтари 60-х годов прошлого века спокойно вписались в существующие государственные структуры, но при этом модернизировали их. Так идет вечное обновление общества и жизни.

Казахская мудрость гласит: «Затравленный щенок не может стать волкодавом». Каждый человек с опытом может вспомнить множество примеров, подтверждающих это, я приведу два. Отто фон Бисмарк был одним из самых отчаянных бунтарей в своей студенческой юности и доставлял много проблем прусской полиции, но именно он объединил сотни мелких немецких княжеств и создал Великую Германскую империю.

В нашей отечественной истории тархан2 Жанибек Кошкарулы был в юности непослушным и отчаянным забиякой, но повзрослев, стал крупным полководцем и выдающимся дипломатом, сыгравшим огромную роль в освобождении Степи от врагов.

Поэтому свою молодежь мы должны воспитывать в вольном и свободном духе, с пониманием относиться к их бунтарству, осторожно и умело вводя ее в цивилизованные рамки без разнузданности и нигилизма. Иначе мы получим закомплексованных и инфантильных людей, боящихся собственной тени и не способных принимать самостоятельные решения.

О последствиях бесконечных «революций» и самодурства чиновников в образовании можно судить по их плодам. У многих молодых людей, окончивших наши школы, непрочные знания быстро выветриваются, и уже к 30 годам они не имеют представления о литературе, не помнят элементарных физических законов, не могут совершать простейшие арифметические действия в уме, их представления о географии находятся на уровне ХIV века, а исторические знания состоят в основном из мифов. Не лучше обстоит дело с выпускниками вузов, большинство из них имеет слабое представление о своей профессии.

Телеящик Пандоры

В древней иранской мифологии говорится о магическом хрустальном шаре, который показывал события, происходившие где-то очень далеко. Когда появилось телевидение, люди радовались тому, что легенда превратилась в явь, и им казалось, что оно значительно расширит горизонты культуры. Но, увы, телевидение, в частности наше республиканское, стало главным орудием формирования дебилов. На всех его каналах беспрестанно визжат, вопят и пляшут, устраивают низкопробные шоу, гонят «мыльные оперы» в сотни серий, не от мелодраматических коллизий, а от уровня которых хочется горько плакать, а в промежутках между ними вещают шаманы и гадалки. Почти нет образовательных, политических, экономических, культурных и научно-популярных программ. По сравнению с нашими вульгарными и развязными телешоуменами Эллочка Людоедка — сногсшибательная интеллектуалка.

И здесь имеет место пагубная практика. Российские теледеятели все худшее перенимают на Западе, а мы — у России, естественно, на порядок гаже. Неужели у наших теледеятелей не хватает своих мозгов даже на подобную низкопробную продукцию? Главной «интеллектуальной» пищей сейчас стали телесплетни, в основном вокруг многочисленных мнимых «звезд». На «капустниках», посиделках и встречах российской «богемы» по телевидению слышится постоянный смех, и невольно задаешься вопросом: над чем же они смеются? Наверное, над убогостью собственных шуток. А для нашей «богемы» — это нечто запредельно шикарное, она пытается все это повторить, но получается убожество вдвойне.

В мире были и есть великие артисты, они очень редки, особенно сейчас, и я преклоняюсь перед ними. Но в целом артисты во все времена и во всех странах не относились к самому высокому культурному сословию в обществе.

Только в ХХ веке с развитием средств массовой информации и индустрии развлечений, в особенности кино и телевидения, они стали превращаться в идолов. Над их потребительским образом стали работать специалисты, их научили держаться на публике и ловко вставлять в свою речь заранее заготовленные реплики, но от этого их общий интеллектуальный уровень не вырос (я не имею в виду таких актеров, как Алла Демидова, они — редкое исключение). Тем не менее именно из них делают кумиов.

Артисты, конечно, нужны, но не в таком количестве и не такого профессионального качества. Сколько же у нас молодых людей хочет быть артистами! Но простите, кто их всех будет кормить, когда закончатся природные ресурсы? Обществу прежде всего нужны ученые, инженеры, аграрии, экономисты, бизнесмены, журналисты, юристы… и деятели культуры, культуры высокой, несущей духовность.

Именно умелой пропаганде этих и других важных профессий, а также демонстрации опыта успешных реформ в других странах надо уделять больше внимания.

Еще два бича нашего телевидения — это реклама и ужасы. Некоторые страны сейчас изгоняют рекламу с телевидения или выделяют ей отдельное время, а многие подумывают это сделать. Пора бы и нам задуматься.

Наши новости — это в основном репортажи о катастрофах, войнах, убийствах во всех концах света. Вся эта информация еще более подавляет и без того озабоченных собственными тяжелыми проблемами наших сограждан. Что нам дает вся эта муть? Неужели, если мы не узнаем, что где-то за тридевять земель какой-то маньяк убил десять человек, мы не сможем жить? Вы скажете: так формируются теленовости во всех странах. Но если все сошли с ума, нам что, обязательно присоединяться к ним? Телевидению следует уделять больше внимания не ужастикам, а культурным и духовным достижениям других стран и пропаганде своей культуры, обогащающей нас.

Это не значит, что мы, подобно страусу, должны зарыть голову в песок, не желая видеть проблем этого мира. Нет, о них надо рассказывать, если они касаются нашей страны и наших граждан, а обо всех остальных событиях надо сообщать (для наших фобиоманов) в особых программах и в аналитическом стиле.

Наше телевидение извращает вкусы телезрителей, приучая их к пошлым шуткам и банальностям, произносимым с важным видом, отучая их от серьезных и глубоких тем, и менять эту ситуацию будет нелегко. Многие казахстанцы поначалу не смогут понять и принять передачи, требующие напряжения и сосредоточенности ума, но у нас нет иного выхода, надо настойчиво и терпеливо вести свою линию, если мы хотим иметь образованный и культурный народ, а не бездумную толпу.

Напомню два примера из Платона о мере истинной и высокой духовности и культуры.

Первый. Платон говорил, что чем меньше человек знает, тем больше он изображает из себя всезнайку, чем больше он знает, тем яснее представляет себе, как мало он знает. И Платон иллюстрировал это рисунком. Наши знания представляют собой внутреннюю площадь малого круга, а все что за его пределами — это наше незнание. Чем меньше круг, тем меньше объем знаний. Когда у человека нулевые знания, он уверен, что нет ничего в этом мире, чего бы он не знал, а когда человек обладает огромными знаниями, он понимает, как мало ему ведомо из бесконечного космоса знаний.

Вспомним и слова Сократа: «Я знаю только то, что ничего не знаю!»

Второй. Платон считал: чем содержательнее и интереснее представление в театре, тем благоговейнее оно должно восприниматься и тем большая тишина должна царить среди зрителей. Иначе глубокое переживание и очищение души искусством, позже названное его учеником Аристотелем катарсисом, невозможно. Поэтому он был против аплодисментов, считая их признаком вульгарности. Сейчас восторги выражаются не только аплодисментами, но и визгами, воплями, мяуканием и топотом ног. Увы, каковы времена, таковы и нравы.

Отцы и дети, деды и внуки

Вечная проблема отцов и детей обсуждается с шумерских времен, и, как правило, молодежь изображается не достойной свершений старших поколений. Но каковы сейчас отцы и деды?

Золотой телец, причем не заработанный, а украденный стал их кумиром, он разлагает, подрывает родственные, дружеские и общественные связи.

Лао-цзы говорил: если во дворцах постоянно веселятся и празднуют, значит, народ бедствует. И это воистину касается нас: в стране царит немыслимый пир во время великой чумы. Государство задыхается от громадного множества проблем: мы почти ничего не производим, мы попали в долговую кабалу к другим странам, экология в ужасном состоянии, аул умирает, старики брошены, молодежь забыта, культура гибнет и т.д. и т.п., а верхушка все поет и пляшет, проводит бесчисленные тои, фестивали, конкурсы, конференции, симпозиумы на самую широкую ногу в… рваных штиблетах.

Создается впечатление, что власть имущие в этом угаре полностью потеряли чувство реальности. Народ нищенствует, а они берутся за множество помпезных государственных проектов, в реализации которых львиная доля выделенных средств отдается иностранным специалистам. Тем самым ущемляются свои, и им прививается комплекс неполноценности. А между тем у нас много способных людей, которые могли бы ту же работу сделать не хуже, если не лучше.

Не будет большим преувеличением сказать, что западные и подражающие им восточные модернисты и постмодернисты в значительной мере выложились в своих экспериментах, и ожидать от них нового не приходится. И здесь оригинальные национальные идеи наших специалистов могли бы сказать свое слово в градостроительстве, архитектуре, дизайне, живописи, музыке… в мировом искусстве в целом. Но для этого надо дать им простор для творчества, постепенно приучать их смело воплощать свои идеи.

Одной из изощренных форм колониального закабаления была циничная кадровая политика, когда метрополия на подконтрольных территориях не подпускала к реальной власти, к фундаментальной науке, к управлению крупной промышленностью талантливых представителей коренной национальности, и даже к культурной деятельности их привлекали с осторожностью, подозревая в национальном уклонизме, а вместо них выдвигали усердных бездарей.

Казалось бы, с получением независимости от этой практики надо было уйти, но, увы, она сохранилась и продолжает по инерции свое разлагающее действие. Правда, вопреки этой тенденции в последнее время выдвинулся ряд способных чиновников высшего ранга, но этот ряд короткий, и, глядя на их подавляющее большинство, диву даешься, как эти серенькие люди, которым нельзя доверить управление даже маленьким аулом, добрались до высоких постов. И такие бездарные высшие чиновники судят о народе по своему уровню, между тем как у нас, при всех его недостатках, талантливый и грамотный народ, которому, к сожалению, не дают раскрыть свой потенциал еще с детства и юности.

Меня нередко приглашают на встречи с разными коллективами, и — особенно если это молодежная аудитория — я никогда не отказываю. И я вижу много чрезвычайно одаренных молодых людей от 16 до 23 лет. (И в других поколениях нашего народа было немало талантливых ребят, но чиновники и обыватели гасили их.) Они очень любознательны, у них горят глаза, они ищут объяснения всему, но, увы, учителя и родители в огромном большинстве своем не могут им доступно объяснить (боясь обвинений в оппозиционности при откровенном изложении фактов), что реально происходит в стране, регионе и мире.

Эти ребята самостоятельны и умны, трудолюбивы и настойчивы, многие из них сами поступают в лучшие вузы дома и за границей и, где бы ни находились, поддерживают связи друг с другом и живо интересуются событиями в своей стране. Но если их не поддержать, они увянут, как и предыдущие поколения.

В основном это дети городских интеллигентов. Увы, аул, который до того оправдывал слова Бальзака «таланты рождаются в провинции и умирают в столице», ныне редко выдвигает способных молодых людей. И это не вина заброшенного аула, а его беда, в которой виноваты власти.

Как мы потеряли аксакалов

Мы говорили о воспитании молодежи, но, как выясняется, необходимо заняться и просвещением аксакалов, которые должны быть достойны своего традиционного статуса. Это не шутка.

Года два назад в одной газете вышла статья «Стариков много, а аксакалов нет», то есть нет достойных, мудрых и уважаемых всем народом старцев — выразителей его духовных чаяний. Автор приводил много примеров суетливого, недостойного и угоднического поведения стариков перед чиновниками и верно ставил актуальный вопрос. Но ответа не предложил. Причин, почему у нас сейчас почти нет достойных аксакалов, много. Тоталитарный строй, вытравление национального самосознания, уничтожение культурной элиты — это в прошлом. А в настоящем — то, что хамовитые и аморальные рвачи захватили почти все национальное достояние, а совестливые, образованные и высококультурные люди оказались в униженном положении.

Но кроме политических и социальных причин исчезновения традиционного института аксакалов есть и поколенческие, связанные с новой эпохой, иной культурой мышления и воспитания.

В былые времена повсеместно носители народной мудрости обладали сакральным знанием, они являлись хранителями обычаев, просвещали людей, глубоко разбирались в том, как функционирует общество, и принимали прямое участие во всех его делах, пользуясь непререкаемым авторитетом. Однако такие мудрецы той поры, как Хаммурапи, Соломон, Сократ, Конфуций, Ашока, Марк Аврелий, и наши — Коркыт, аль-Фараби, Асан Кайгы, Бухар жырау — уже не могут играть былой роли в обществе, так как все сильно изменилось: время, люди, духовные и культурные ценности, материальные запросы, образ жизни и представления о мире, а самое главное — появились вездесущие СМИ.

В Новое время на место мудрецов-пастырей пришли властители дум с несколько иным механизмом воздействия на общество: они должны были обладать харизмой, иметь широкие знания, разбираться во всех сложностях современной жизни, уметь их лаконично и ясно разъяснять, быть социальными психологами и публичными людьми и умело пользоваться СМИ. И что особенно важно: они обязаны были знать коренные интересы народа и постоянно и твердо их отстаивать.

Увы, в наше оскудевшее время в мире нет таких властителей дум, как Вольтер, Гёте, Лев Толстой, Бернард Шоу, Тагор, а в рамках нашей страны — Абай. И на безрыбье появляются раки с претензиями китов.

В одночасье стариков не переделаешь в аксакалов, для этого требуется индивидуальная работа над собой продолжительностью в человеческую жизнь и постоянная потребность общества.

Интеллект — главный ресурс страны

«Если бог хочет погубить, он лишает разума», — говорили древние мудрецы. Но бог никогда не наказывает целый народ. Поэтому вдумчивых людей не покидает ощущение, что кто-то настолько ловко манипулирует нашими власть имущими, что достигает двойного результата: лишая их разума, заставляет целенаправленно вытравливать разум из своего народа. Невольно задумываешься: а может, то, о чем упорно твердят конспирологи, не такой уж бред?

Население Земли стремительно растет, на ней становится тесно, страны с богатыми природными ресурсами и большими территориями — предмет завистливых взоров великих держав. Прямой захват чужих стран сейчас уже редко практикуется, но завоевывать их экономически и культурно считается допустимым. А что для этого требуется? Добиться того, чтобы в них дебильное правительство управляло дебильным населением, и тогда с этой страной и ее богатствами можно делать что угодно

Однако не следует впадать в истерику и портить отношения с мировыми гигантами, обвиняя их в заговорах, надо прежде всего навести порядок в собственной «правительственной голове», а уж затем и в стране. И если мы станем умно, твердо и последовательно отстаивать свои национальные интересы, все будут с нами считаться.

Помехой на пути к этому являются отечественные последователи маркизы де Помпадур, заявлявшей: «После нас хоть потоп!» Таким наплевать на народ, главное — обеспечить своих детей и внуков на сто поколений вперед. Но неправедно нажитые деньги несут на себе клеймо проклятия и развращают, и этой участи не избежать даже их правнукам...

Демосфен двадцать четыре века назад заметил: нельзя, занимаясь мелкими и ничтожными делами, приобрести великий и юношески смелый образ мыслей, равно как наоборот, занимаясь блестящими и прекрасными делами, нельзя иметь ничтожный и низменный образ мыслей.

Наше правительство абсолютно не уделяет внимания острейшим проблемам страны, оно только и занято постоянным переформированием министерств и пересадкой чиновников из одного кресла в другое с такой скоростью, что им не успевают менять таблички.

Ошалевшие высшие чиновники всячески изображают бурную деятельность, но ее результаты говорят сами за себя. Приведу один из последних примеров.

Правительство решило перенять опыт Ли Куан Ю. Этот покойный сингапурский патриарх, будучи премьер-министром, составил для своей администрации список примерно из двух тысяч талантливых и способных сингапурцев, работающих в разных отраслях, и лично следил за карьерным ростом лучших из лучших, так называемых «золотой и серебряной сотен». И если у кого-нибудь из них происходил сбой, он тут же выяснял причину. В случае намеренного выживания таланта его начальником Ли Куан Ю строго наказывал этого чиновника, так как считал его вредителем государства. Такая справедливая кадровая политика является одним из эффективнейших методов борьбы с бездарями и коррупционерами. Вот и наше правительство задумало провести масштабную операцию по уничтожению их огромной армии в своем составе и в низовых звеньях.

Отборные части гвардейского корпуса «А» бросаются в лобовую атаку, корпус «Б» заходит с флангов, а партизанский корпус «В» атакует с тыла. Вся правительственная и официозная пресса ярко и подробно сообщала о перипетиях этой грандиозной битвы. Но вот шум утих, пыль улеглась, дым рассеялся, и разведка донесла, что все эти отважные корпуса… перешли на сторону врага и число бездарей и коррупционеров в среде чиновников удвоилось. Читатели, конечно, догадались, что корпуса «А» и «Б» — это подобие сингапурских «золотой и серебряной сотен», а о том, насколько разные результаты они принесли здесь и там, можно судить по благосостоянию народов Казахстана и Сингапура.

Так же «успешно» идет борьба по сокращению тьмы чиновников, она напоминает битву с мифической гидрой: ей отрубают одну голову, вместо нее вырастают две.

Бесчисленным чиновникам все время повышают и без того немалую зарплату (при том, что уровень жизни народа все стремительнее падает), и это делается для того, чтобы они меньше воровали. Но коррупция, наоборот, постоянно растет. В таких условиях надо бы вообще перестать платить зарплату чиновникам, а за занимаемые ими должности даже брать официальную плату — в зависимости от доходности места. Уверяю вас, тогда коррупция стала бы контролируемой, так как чиновники строго следили бы друг за другом, и государственный бюджет быстро бы вырос.

Говорить о демократии сейчас бесполезно, но можно же помнить об элементарной истине, что не народ существует для правительства, а правительство — для народа. И самым объективным критерием эффективности правительства является благосостояние народа. У нас же положение дел год от года хуже, и это наглядно отражается на состоянии населения.

Как известно, «в здоровом теле — здоровый дух», поэтому важнейшим фактором для страны является хорошее состояние здоровья населения, которое формируется прежде всего образом жизни, качеством питания и распространением физической культуры.

Увы, казахстанцы едят в большинстве своем завозные продукты очень плохого качества, а заниматься физической культурой им почти негде. Последствия налицо: 80% молодежи не годится к военному призыву, у них неустойчивая психика (мы занимаем одно из первых мест в мире по суициду), и они не могут даже один раз подтянуться на турнике. Что говорить о взрослом населении, оно почти поголовно больно.

Катастрофическая ситуация с экологией — отдельная и большая тема.

Жестокая реальность нашего времени в том, что наш народ и наша страна тяжело больны целым набором тяжелых и запущенных болезней. И во всем виноваты мы сами. Это народ должен понять, пока не поздно. Лекарством от всех этих болезней являются культура и высокий интеллект нации, и их мы еще можем сохранить и укрепить. Но для этого народ должен заставить правительство сделать решение этой задачи главной своей целью.

Напомню старую, как мир, истину — только знание сделает нас сильными, независимыми и свободными.

А злой дух делячества и грабежа, который овладел и нашими нуворишами, разрушает все — людей, общества и даже великие империи. Гилберт Честертон описал, почему погибла известная супердержава древности: «Карфаген пал потому, что дельцы до безумия безразличны к истинному гению. Они не верят в душу и потому в конце концов перестают верить в разум».

Сохраним же свой разум, чтобы сохранить свою страну, свой народ, свою культуру и себя.

III. ПОИСКИ УТЕРЯННОГО ЗДРАВОГО СМЫСЛА

Андрей Русаков поднял важнейшие и сложнейшие вопросы, связанные с культурой, которые касаются не только России, но и всего постсоветского пространства.

Я по-своему пытался принять участие в его размышлениях. Но в воздухе всегда висит один и тот же русский вопрос: «Что делать, друзья?!»

Мне, скромному кочевнику-казаху, трудно предложить нечто такое, что было бы новым для наших друзей — россиян. (О том, что нужно казахстанцам, я постоянно говорю у себя на родине.) Но рискуя повториться, хочу сделать два предложения.

Первое. Провести анализ успешного выхода стран из послевоенной разрухи — Германии, Японии, Франции, Италии и прежде всего самой России; из постколониальной анархии — Сингапура, Южной Кореи и Малайзии; и эволюционный переход от плана к рынку — Китая (это только на первый взгляд запоздалая тема).

Здесь речь идет в основном о политике и экономике, но без них культура ничего не сможет сделать.

У России достаточно глубоких научных умов и опытных экспертов, способных на основании такого анализа и с учетом местных условий разработать комплекс эффективных экономических и политических программ. А как только Россия возьмет верный курс, Казахстан и другие последуют за ней.

Второе. Обществу следует отвоевать телевидение и печать, убрать оттуда насилие, тупость, содомию, рекламу и ввести образование, науку, высокое искусство и гуманизм. СМИ обязаны воспитывать людей образованных, с широким кругозором, способных понимать разные мировоззрения и смотреть на себя глазами других.

Разговоры о том, что телевидение и печать не влияют на воспитание и стиль поведения людей, — коварное лукавство.

Этот план выглядит чересчур уж простым, но если вспомнить о реформах в странах, успешно вышедших из разрухи и хаоса, они работают. И как тут не вспомнить слова Лао-цзы, сказанные двадцать семь веков назад: «То, что я говорю, настолько просто и так легко сделать, но никто этого не понимает и не может сделать». Поэтому повторение вечных и здравых истин в новой оболочке — удел интеллигенции.

Род человеческий делится на две категории: подавляющее «мудрое» большинство, которое считает людей иррациональными, неразумными, эгоистичными и жалкими поклонниками «золотого тельца», что в конце концов приведет их к апокалипсису; и наивное меньшинство, верующее в культуру, в разум человека, в его способность извлекать уроки из жизненного опыта и в возможность рационального обустройства жизни не только в отдельной стране, но и в мире.

До сих пор «мудрецы» оказывались правы, а «простачки» ошибались: даже разумные люди в интересах своих стран боролись друг с другом и старались обмануть партнеров, а всякая мразь повсеместно объединялась. В итоге разум подавлял разум, культура деградировала, а зло множилось.

В век глобальных кризисов это становится особенно опасным, так как угрожает основам существования всего человечества.

От имени «простачков» предлагаю вспомнить древнюю и наивную арийскую притчу о птице Симург — священной птице, принесшей с неба на землю побег древа жизни.

Давным-давно существовала птичья страна, и однажды в ней началась великая смута. Правители перестали заботиться о подданных, подданные перестали чтить законы, птицы забыли о морали, младшие перестали уважать старших, старшие не заботились о младших.

И тогда на птичьем курултае старая сова сказала: «Слышала я в детстве, что где-то далеко-далеко, за семью морями и семью горами, живет мудрая и вещая птица Симург, надо лететь к ней за советом».

Все птицы единогласно поддержали это предложение. Часть птиц оставили для присмотра за старыми и больными, а остальные дружно полетели в указанном совой направлении. Летели долго, но никто из тех, кто встречался в пути, не слышал ни о какой птице Симург, тогда их ряды стали редеть: вначале отстали слабые телом, а затем — слабые духом. Уже пролетели через семь морей и семь гор. Тогда объявились неверующие: мол, все это сказки, никакой такой птицы нет, — и повернули назад.

Осталось только 30 птиц, которые упорно летели вперед, несмотря ни на что. Их непреклонная воля и бесконечная вера в свою цель настолько сплотили их, что они почувствовали себя единым целым и в какой-то момент поняли, что они вместе и есть птица Симург. Свою цель они нашли в своем единстве, после чего вернулись домой и навели там порядок.

Смысл этой притчи в том, что мудрая и вещая птица Симург, сотворив жизнь на земле, поселилась в душах смелых, целеустремленных и высоких духом людей, и она до сих пор жива, надо только беспрестанно и неутомимо искать ее в своих сердцах.

Ни в Казахстане, ни в России, нигде на постсоветском пространстве, ни во всем мире никто не придет со стороны и не решит наши проблемы. Их обязаны решить мы сами — в единстве людей разума, духа и культуры!

___________________

1 См. «Дружба народов», 2016, № 1.

2 Тархан — привилегированное сословие тюркской знати (Прим. ред.).

Дружба Народов 2016, 6

Андрей ТУРКОВ

«В списке славы золотой»

Разговор ведет Наталья Игрунова

+++ ——

Фрагменты беседы были опубликованы в газете «Известия».

Андрей Турков — старейшина литкритического цеха, автор книг о Чехове, Салтыкове-Щедрине, Блоке, Левитане, Кустодиеве, Твардовском, Заболоцком, Абрамове... Жанр, в котором он работает, кто-то из коллег по цеху очень точно определил как критическое человековедение.

22 июня — 75 лет начала Великой Отечественной. Андрей Михайлович прошел войну рядовым. «Ветеран» он нетипичный — о «своей» войне публично не рассказывает (да кажется, и непублично тоже). Во всей книге воспоминаний «Что было на веку...» об этом наберется буквально пара страниц, да и то не о боях-сражениях, а о том, как менялся его взгляд на мир. «…Солдатом короткое время провел в Восточной Пруссии и Польше. А опричь того — и в переставших быть "заграницей" совсем недавно Эстонии с Литвой и на Карельском перешейке, до 1940 года принадлежавшем Финляндии»… «Что касается Пруссии и перешейка, они были тогда безлюдны: население ушло вслед за своими войсками. Первое мое впечатление на бывшей финской территории — дом на берегу озера, окруженный двойным рядом колючей проволоки, где содержались пленные, сделавшие на стенах многочисленные надписи… /…/ Я написал об увиденном в армейскую газету. Первое мое напечатанное "произведение"»... О попавшем в руки новогоднем номере какого-то финского журнала: «С обложки смотрел солдат с поразившим меня трагически усталым лицом, заставившим подумать, что и "противнику" приходится солоно, а заодно — что подобное изображение наших солдат, не меньших мучеников войны, мне не встречалось»... Впечатления от короткого пребывания в Эстонии — «мрачный шум водопада в разрушенной Нарве и услышанное на одном хуторе: "Зачем вы пришли? Мы вас не звали!"» И еще чуть дальше: «Нашу часть отвели поблизости в одно литовское селение. Там все сильнее и сильнее слышалась артиллерийская канонада: немцы пытались контратаковать. В небольшой деревне ощущалась нараставшая тревога. Я с несколькими товарищами жил в доме неподалеку от костела и однажды услышал за стеной что-то необычное: длинный «монолог» мужского голоса, временами сопровождавшийся вторившими ему женскими, — это ксендз читал молитву, а паства подхватывала... И у меня впервые возникло явственное ощущение иной жизни, другой, неизведанной культуры...»

Наш разговор — о начале войны, о военном поколении и его поэтах, о самом знаменитом литературном герое тех лет — Василии Тёркине и о судьбе его автора — Александра Твардовского, о цене Победы и о памяти...

Наталья ИГРУНОВА: Вы ведь 24-го года — из тех самых мальчиков, которые ушли на войну со школьного бала.

Андрей ТУРКОВ: В общем, да, хотя не совсем со школьного бала, потому что я попал на войну летом 41-го года, когда мы еще кончили только 9-й класс и поехали копать противотанковые рвы на Смоленщину. Школу я кончил уже во время войны, и выпускного бала у меня не было.

Н.И.: Как вы узнали про войну?

А.Т.: Я накануне был в театре. В дороге страшно промок, возвращаясь. И спал без задних ног. Утром зашла домработница моих родичей, у которых я тогда жил, в мою комнату и сказала: «Андрюша, война». Оказалось, что дяде, Николаю Александровичу Краевскому, крупному патологоанатому, позвонил его учитель, профессор Давидовский: «Коля, включай радио». У них был приемник, и он поймал Гитлера. Так они узнали о войне еще до выступления Молотова. И уже сидела на кухне моя тетка, тоже врач, и писала список вещей, которые она должна взять с собой. Ей предписывалось отправиться под Барановичи. Она не доехала туда — Барановичи были взяты. Вот так я узнал про войну.

Н.И.: И первое чувство?

А.Т.: Сейчас уже трудно вспомнить… Но висело это в воздухе. Опровержение 14 июня, что все в порядке, как-то не успокаивало. Я в ополчение не попал, а некоторые мои однокашники попали. Попали в отступление, довольно драматичное… Так это все начиналось.

Н.И.: А потом вернулись в школу?

А.Т.: Да, я окончил в 42-м году школу, поступил в Литературный институт — и уже оттуда ушел в армию. Весеннюю сессию сдать не успел — отсрочку на время экзаменов не дали («таких писателей народ — под зад коленом», — сказал военком), так что сдавал их уже после войны.

Н.И.: Вы же начитанный были молодой человек. О Первой мировой войне к сороковым годам написана большая литература. Воображаемая, представляемая война — и та, которая случилась, они сошлись, или это были совсем разные войны?

А.Т.: Конечно, разные. Та была война позиционная, ничего похожего на то, что мы получили в 41-м, да и не только мы — французы получили раньше нас. Но все-таки трагедия войны, разрушение и стойкость в то же время людей — это было. Было и страшновато — и одновременно притягательно. Мальчишки есть мальчишки.

Н.И.: А вообще — чужой опыт, литературный опыт в такой ситуации мог сработать? Помочь, подготовить? Или это все-таки вещи умозрительные?

А.Т.: Нет, не мог. Я думаю, что этот опыт у каждого свой.

Н.И.: И самые важные книги о Великой Отечественной войне написаны теми, кто ее прошел.

А.Т.: Да. Не только нашим поколением, но и теми, кто постарше.

Н.И.: Я недавно нашла, разбирая старые газетные вырезки, интервью Вячеслава Леонидовича Кондратьева 91-го года — к 50-летию начала войны. Ему задают вопрос про подвиги, и он говорит, что народным подвигом была вся война, уже само нахождение на передовой, первый шаг на поле боя. Причем будни войны — подвиг, возможно, больший, чем когда солдат бросался с гранатой на танк, там — эмоциональный всплеск, какие-то мгновения, секунды, а будни — это «дни и ночи, кровавые и беспросветные», постоянное нечеловеческое напряжение, выдерживать которое было неимоверно трудно, а освободить могли только смерть или ранение. Он говорит — люди порой сходили с ума, были случаи самоубийства, вспоминает, что и себя ловил на мысли: не лучше ли пулю в лоб, чтоб отмучиться…

А.Т.: У Серёжи Орлова, который выбрался из пылавшего танка полуослепшим и дополз до своих по гусеничному следу и которого многие любители поэзии помнят по стихотворению «Его зарыли в шар земной», где-то мелькает такое замечательное четверостишие: «Год мы этот город штурмом брали. / Над болотом с чёрною водой / Танки шли, горели, догорали, / Столбики вставали со звездой». Он рассказывал, что когда-то ехал на электричке через те места, где воевал, и оказалось, расстояние, которое они шли год, электричка пролетела за считанные минуты.

Н.И.: Можно представить, что он почувствовал… И у Твардовского это тоже есть — это напряжение, сверхчеловеческое усилие и преодоление — и, может быть, самая вершина этого преодоления — поединок со смертью в «Тёркине».

А.Т.: Конечно. Возвращаясь к тому, что Кондратьев пишет о буднях войны. Помните — отдых Тёркина, как ему вдруг подфартило, чтобы он попал на неделю в дом отдыха на войне. И как он там не может места себе найти, потому что вспоминает, что такое война. Вот он почти засыпает, «ровно, сладко дышит грудь,/ Ах, как холодно в дороге,/ У объезда где-нибудь,/ Как прохватывает ветер,/ Как луна теплом бедна,/ Ах, как трудно всё на свете —/ служба, жизнь, зима, война…»

Н.И.: Вообще говоря — целая философия.

А.Т.: Философия, да.

Н.И.: Андрей Михайлович, а для вас это главный писатель жизни?

А.Т.: Я всегда повторяю, что меня хлебом не корми, дай поговорить о Твардовском. Но я совсем не хочу сказать, что не ценю остальных. Если говорить о поэтах военного поколения — это Юлия Друнина, Костя Ваншенкин, Давид Самойлов, Борис Слуцкий, Юрий Левитанский, Булат Окуджава…

Н.И.: …Межиров, Симонов, Сергей Орлов… Михаил Исаковский — не воевавший, но так точно почувствовавший боль утраты...

А.Т.: Я прекрасно помню — хоть я еще на студенческой скамье, — у нас появляется человек из госпиталя, раненый, с палочкой еще, и читает нам стихотворение «Перед атакой». Семен Гудзенко. Это одно из сильнейших стихотворений о войне: «Разрыв! — И умирает друг. / И, значит, смерть проходит мимо. / Сейчас настанет мой черед, / за мной одним идет охота. / Будь проклят, сорок первый год / и вмёрзшая в снега пехота!»

Н.И.: Интересно, а как это удалось опубликовать?

А.Т.: Очень трудно проходило — строчку-проклятие всячески старались вымарать. Да что говорить об этих стихах, когда в знаменитой, сразу же пришедшейся по душе тысячам людей песне Суркова «Бьётся в тесной печурке огонь» цензоры хотели убрать «до тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага». Теперь, когда опубликована переписка Твардовского с женой, известно, как продирались через редактуру хрестоматийные сегодня главы «Тёркина». Был момент, когда секретарь ЦК ВКП(б) Щербаков, назначенный во время войны еще и начальником Главного политуправления Красной Армии, вообще сказал — хватит, безумно растянуто, главы, главы, главы, сколько можно. Однако когда пришла Победа, Твардовский получил телеграмму чуть ли не из «Правды»: шлите главу о Тёркине на Параде Победы на Красной площади. Он очень презрительно к этому отнесся, ничего не стал писать.

Н.И.: Мне кажется, в стихах тех лет было больше правды о той войне, о человеке на войне — больше, чем в тогдашней прозе и даже чем в публицистике. Понятно, что тут были и «привходящие» причины, но тем не менее: то, к чему только в семидесятые-восьмидесятые, а кто и в девяностые, начали подступаться Василь Быков, Астафьев, тот же Кондратьев, еще во время войны, в сорок четвертом проговорил в «Балладе о расстрелянном сердце» Николай Панченко:

Я сотни вёрст войной протопал.

С винтовкой пил.

С винтовкой спал.

Спущу курок — и пуля в штопор,

и кто-то замертво упал.

А я тряхну кудрявым чубом.

Иду, подковками звеня.

И так владею этим чудом,

что нет управы на меня.

<...> — Убей его! —

и убиваю,

хожу, подковками звеня.

Я знаю: сердцем убываю.

Нет вовсе сердца у меня.

И дальше: «Куплю плацкарт/ и скорым — к маме,/ к какой-нибудь несчастной Мане,/ вдове, обманутой жене:/ — Подайте сердца!/ Мне хоть малость!..» Хочется цитировать подряд.

А.Т.: «— Подайте сердца инвалиду!/ Я землю спас, отвел беду. — / Я с просьбой этой, как с молитвой, / живым распятием иду»… Совершенно удивительное стихотворение, сигнал тревоги, предупреждение, голос боли… Ему цены нет.

Я еще очень люблю стихотворение человека, с которым при жизни часто спорил, — «О главном» Сергея Наровчатова. Оно вмещает в себя очень многое.

Н.И.: «Не будет ничего тошнее, / Живи еще хоть сотню лет, / Чем эта мокрая траншея, / Чем этот серенький рассвет»?..

А.Т.: Да, это:

…Стою в намокшей плащ-палатке,

Надвинув каску на глаза,

Ругая всласть и без оглядки

Всё то, что можно и нельзя.

Сегодня лопнуло терпенье,

Осточертел проклятый дождь, —

Пока поднимут в наступленье,

До ручки, кажется, дойдёшь.

Ведь как-никак мы в сорок пятом,

Победа — вот она! Видна!

Выходит срок служить солдатам,

А лишь окончится война,

Тогда — то, главное, случится!..

И мне, мальчишке, невдомёк,

Что ничего не приключится,

Чего б я лучше делать смог.

Что ни главнее, ни важнее

Я не увижу в сотню лет,

Чем эта мокрая траншея,

Чем этот серенький рассвет.

По-моему, одно из самых прекрасных стихотворений о войне. В нем правда о поколении — для многих война оказалась не только пиком судьбы, но самым главным переживанием в жизни.

Н.И.: У Слуцкого много об этом — помните: «А в общем, ничего, кроме войны...»

А.Т.: И у него же горькие строки о том, что, вернувшись с войны, мы поняли, что никому не нужны.

Н.И.: Это «мы» — оно ведь и ваше: в своей книге «Что было на веку…» вы вспоминаете лето 1945 года — процитируем для читателей: «Госпиталь в приволжском Камышине. Постепенно выздоравливаешь, приноравливаешься к своему новому положению, и горечь увечья, температурные вспышки, невзрачность обстановки (по ночам в палату захаживают крысы, могут и днем повстречаться тебе в каком-нибудь укромном уголке), — все перекрывается ощущением возвращения к жизни, да еще отныне — мирной, ее обещаниями, ее дразнящими воображение маревами будущего…» Когда же в июле вы приехали из госпиталя в Москву, ваша мама находилась в заключении. Вдобавок оказалось, что вам, как и другим студентам, пришедшим с фронта, в Литинститут придется поступать заново.

Сразу же вспоминается повесть Елены Ржевской «Домашний очаг», написанная через 60 лет после войны, — о возвращении домой. Она вернулась с войны, а мама днем раньше вернулась из дома отдыха. Первый мамин вопрос: «Насовсем?» — и чуть ли не следом упрек: ты виновата, не вмешалась — отец с войны вернулся, но ушел из семьи. Мгновенное ощущение: «почужавшая» комната, «почужавшие» люди, впереди — испытание жизнью без войны. Эта жизнь худо-бедно текла, продолжался ее круговорот, а для вас, воевавших, она была разорвана, взорвана, и понять, каково это, трудно даже самым родным людям, даже маме.

А.Т.: И тут важно, что Ржевская — это псевдоним. Пусть она, военный переводчик, была не на самой передовой подо Ржевом — но все равно хватила достаточно. И как раз для нее это было тем самым главным жизненным переживанием.

Н.И.: Так ведь и для Кондратьева точно так же было. И у Твардовского одно из самых мощных стихотворений — «Я убит подо Ржевом»… Андрей Михайлович, а у кого точнее всего о начале войны?

А.Т.: Трудно вот так сразу сказать…

Н.И.: Я всегда думаю про «Усвятские шлемоносцы» Евгения Носова. Помните, самые последние строчки — предчувствие трагедии — когда в вышине, «в недосягаемом одиночестве» кружит над этими уходящими на войну такими живыми, теплыми, земными мужиками курганный орел, похожий на распростертую черную рубаху.

А.Т.: Замечательная повесть. Замечательная. Вот это ощущение двойное: надвинувшаяся внезапно беда — и потом проскальзывающая мысль, что все равно одолеем, когда представляешь вдруг капли, сливающиеся из разных деревень в поток (это образ Носова. — Н.И.), хотя, конечно, многие из этих людей погибнут, но ощущение силы, мощи, веры удивительно точно переданы. И память о шлемоносцах и прошлом… И понимание, что все это очень дорого стоит — Носов ведь один из жесточайших писателей.

Н.И.: Но сколько у него щемящей тоски расставания, сколько сдержанной любви — и в «Усвятских шлемоносцах», и в рассказах о войне — «Шопен, соната номер два», «Красное вино победы».

А.Т.: В отличие от последнего романа Виктора Астафьева. У нас с вами был общий знакомый, даже можно, наверное, сказать друг, очень талантливый критик Игорь Дедков, человек более молодого поколения, чем я, так вот он последний астафьевский жестокий роман «Прокляты и убиты», его первую часть (я не помню, дожил ли он до выхода второй части) не принял, считал слишком мрачным и напоминающим «Очерки бурсы» Помяловского.

Н.И.: Игорь Александрович по нашей просьбе взялся писать о романе Астафьева, и этот его разросшийся в серьёзное исследование отклик был впервые опубликован в «Дружбе народов». А для меня самая сильная вещь Астафьева о войне — рассказ «Ясным ли днём». Его держит интонация сочувствия: и к этому безногому фронтовику, и к пьяненькому новобранцу, и к его девочке — и такая печаль, что, когда читаешь, ком в горле.

А.Т.: Это прекрасный рассказ, почти акварельный отголосок войны, но пронзительный.

Н.И.: А главные — опять у нас это слово всплывает, но точнее не подберу — книги о войне для вас какие?

А.Т.: Наверное, самая главная книга о войне для меня «Василий Тёркин» Твардовского. Он мне попал в руки в армии, в начале 43-го, где-то под Калугой — уже отдельной книжечкой, но еще неполный. Причем, когда я его впервые прочитал, воспринимающий аппарат мой еще не был способен это воспринять: «Переправа, переправа!/ Берег левый, берег правый,/ Снег шершавый, кромка льда…// Кому память, кому слава,/ Кому тёмная вода, — / Ни приметы, ни следа…» Очень сильное впечатление осталось от стихов более поздних — «Я убит подо Ржевом», «В тот день, когда окончилась война» — и от того, что Твардовского уже тогда клевали, подхватив его же выражение «жестокая память». Дескать, из-за этой памяти отодвигается на задний план сегодняшний день.

Н.И.: Воспользуюсь вашим наблюдением о воспринимающем аппарате. Одно из первых моих детских воспоминаний — лето, воскресенье, мы с родителями едем в лес за грибами, и папа, тогда тридцатилетний, редактор областной молодежки, держит в руках газету и восторженно читает вслух стихи. Я люблю стихи, люблю, как папа читает, меня подхватывает летящий ритм... Я, конечно, не понимаю, почему смеются и чему изумляются взрослые. Не понимаю — но запоминаю на всю жизнь как большое хорошее событие. И фамилию героя стихов запоминаю — Тёркин.

А.Т.: Это, наверное, шестьдесят третий год?

Н.И.: Август шестьдесят третьего, газета — «Известия», а «стихи» — поэма Твардовского «Тёркин на том свете». Ровно через двадцать лет после вашего знакомства с Тёркиным.

А.Т.: Это действительно было событие. У Твардовского в дневнике есть запись тех дней, что появление поэмы всем представляется невероятным, исключительным и сам он готов ущипнуть себя — не сон ли?

Н.И.: А ваша первая встреча с Твардовским — когда и какая?

А.Т.: Как мы познакомились, честно говоря, не помню. Первое отчетливое воспоминание: 1951 год, Твардовский уже редактор «Нового мира», в «Правде» — разнос одной из статей, напечатанных в журнале. По канону тех лет после этого полагалось обсуждение, «проработка», покаянные речи. Отвратительно выступил Катаев: он, де, как член «новомирской» редколлегии не снимает с себя вины, но, будучи молодым коммунистом, заслуживает снисхождения — и тут же выдал легкий доносец: главный виновник — Твардовский, который публикацию разрешил. Твардовский, как и все до него, признал «идейную ошибку», произнес какие-то принятые формулировки. И вдруг резко вскидывает взгляд и говорит: мы не собираемся посыпать голову пеплом. Меня это поразило. Характер, человек были сразу видны.

Н.И.: Мало кто перечитывает книжки, которые когда-то проходили на уроках литературы. Особенно стихи. Тем более, если их заставляли заучивать наизусть. «Бой идет святой и правый,/ Смертный бой не ради славы,/ Ради жизни на земле». Образ Твардовского, вынесенный из школьной программы, думаю, у всех примерно такой: автор «Василия Тёркина», мэтр советской поэзии, редактор «главного» литературного журнала, лауреат всевозможных премий — от Сталинской до Ленинской…

А.Т.: ...этакий баловень судьбы и безоблачный поэт. На самом деле этот «счастливчик» был весь в рубцах и шрамах! Будучи совсем молодым поэтом, объявлен «кулацким подголоском», негодовали, почему это его вместе с раскулаченной семьей не выслали. В 37-м едва избежал ареста. О том, с каким трудом выходил «Тёркин», я уже сказал. Очерки «Родина и чужбина» подверглись разносной критике в печати, и публикация была прервана. Поэма «Тёркин на том свете» была под запретом девять лет, а «По праву памяти» — семнадцать, при жизни автора не публиковалась. Наконец, Твардовского дважды вынуждали покинуть журнал «Новый мир». Такой вот послужной список... По-моему, это большая фигура в литературе, замечательный поэт, совершенно недооцененный, и крупная личность, замечательный человек. Возможно, слишком строг и суров — но при этом обаяние крупной личности, ума, таланта, честности, совести... Совестливость — это одна из ключевых черт его характера, совесть — одна из ключевых тем его творчества. Это явление, о котором интересно говорить.

Н.И.: Причем, явление, отнюдь не законсервированное в своем времени.

А.Т.: Безусловно. Вот мы сейчас спорим о роли Сталина в войне, о том, как к нему тогда относились солдаты. Тот же «Тёркин» так трудно пробивался в печать, потому что там нет ни Сталина, ни Ленина, и о партии не слышно. Представьте: конец августа—начало сентября 42-го года, немецкие танки у Сталинграда. Только что вышел знаменитый сталинский приказ «Ни шагу назад!», где говорилось, что армия отступает, покрыв свои знамена позором, и записана формулировка «преступление перед Родиной». И в этот момент публикуются первые главы поэмы. Они об отступлении 41-го года, но очевидно перекликаются с тем, что происходит вокруг: «Шёл наш брат, худой, голодный,/ Потерявший связь и часть,/ Шёл поротно и повзводно,/ И компанией свободной,/ И один, как перст, подчас./ Шёл он, серый, бородатый,/ И, цепляясь за порог,/ Заходил в любую хату,/ Словно чем-то виноватый/ Перед ней./ А что он мог!» Герой — и одновременно мученик войны. Это было неслыханно, такого солдаты тогда о себе не читали.

Н.И.: Вдобавок сказано так просто и искренне.

А.Т.: Абсолютно. В начале войны он написал письмо, по-моему, это письмо жене, и там такая мысль была: мы (т.е. корреспонденты) подъезжаем к тем окопчикам и ямочкам, где люди на передовой, мы наскоро их расспрашиваем, вздрагивая от далекого разрыва мины, и уезжаем, провожаемые незабываемыми взглядами этих людей. Вот эта совестливость ему «Тёркина» и продиктовала. Потом — глава о переправе. Картин гибели у нас в литературе и в печати тоже практически не было. А тут «люди тёплые, живые, шли на дно, на дно, на дно»… Ахматова соизволила сказать — как записала Лидия Корнеевна Чуковская: «Тёркин»? — ну что ж, в войну бывают нужны веселенькие стишки. За «веселенькими стишками» не разглядела большого трагического поэта. Если же говорить о главе «Смерть и воин» — я вообще считаю, что такие строки в мировой поэзии — наперечет.

Еще один перекликающийся с сегодняшним днем сюжет. До войны слово «русский» было как-то не в почете. Бытовало — «советский». И вдруг «русский» амнистируется. И не только амнистируется, а начинает выпячиваться как таран. И Твардовский в одном из писем жене замечает: ты обратила внимание на ремарку в пьесе «Русские люди» Симонова? На сцене русская печь, в углу — киот с иконами, недостает только написать — русская баба печет русские блины и русский мужик ест их, запивая русской водкой и по-русски матерясь. Абсолютно точно уловил пережим. Твардовскому, и об этом тоже есть письменное свидетельство — дневниковая запись, важно, чтобы в его поэме было лучшее воюющих людей, национальное без нажима. Сейчас бытует точка зрения, что патриотизм — это возвеличивание своей нации. Здравствуйте! Тогда что такое шовинизм?.. А здесь такой абсолютный, я бы сказал, толстовский такт, когда он говорит, что есть чувство стыдливое, но лежащее в глубине в каждой русской душе, говорит о скрытой теплоте патриотизма. И вот эта скрытая теплота есть у Твардовского.

Я вам рассказывал, как меня пригласили на очередную конференцию о роли литературы о Великой Отечественной войне в деле воспитания и т.д.? Пригласили и, не долго думая, назвали мое выступление так: «Воспитательный потенциал поэзии Твардовского о Великой Отечественной войне в восприятии молодых людей XXI века». Я говорю: дорогие мои, это для меня вопрос — как они воспринимают. Наташ, они разговаривают так: «в плане понимания патриотизма». (Смеется) В том же письме Твардовского к Марии Илларионовне, о котором мы говорили, есть фраза: такое получается, когда сущность заменяют названием. Вот у нас так получается с воспитанием патриотизма. «Великая отечественная война как идейный стержень воспоминаний…» От «идейного стержня» уже нехорошо становится. А дети?! Вот тут-то и начинается то самое — «если слушать захотят». Не захотят они это слушать.

Н.И.: А такие высокие слова типа «патриотизм» — из лексикона Твардовского?

А.Т.: Думаю, что нет. Нет. Думаю, если полистать, а уж тем более по частотному словарю брать, вообще минимум. Навскидку я вообще не вспомню, чтобы они у него звучали. Хотя он весь на этом замешен — «Мать-земля моя родная,/ сторона моя лесная,/ край, страдающий в плену»... И опять к разговору о совестливости: «Мать-земля моя родная…/ ты прости, за что — не знаю,/ Только ты прости меня»… Это Тёркин говорит — но, конечно, не только Тёркин.

Тёркин горазд на бойкое слово, но не на гражданские декларации. Когда проносится слух о его смерти, кто-то рассказывает, если хотите, по трафарету, как это происходило, и там есть такие строчки: «Говорил насчет победы,/ Мол, вперед. Примерно так»... Такое ощущение, что он сомневается, что-то не то, что-то фальшивое. Кто-то там возражает, дополняет: «Жаль, — сказал, — что до обеда/ Я убитый, натощак». Все понимают, что, если он умер, то не с пафосными словами, не «За Родину, за Сталина!», а вот именно так, с шуткой уходя.

Твардовский справедливо гордился тем, что нет в мировой литературе другого опыта, чтобы литературное произведение рождалось, сопровождаемое потоком читательских писем. И каких! Я уж не говорю, что ему пишут: каждое появление новой главы — это для нас праздник. Проходит время, уже давно кончилась война, уже идет к концу жизнь самого Александра Трифоновича и в 69-м году, по-моему, за месяц до его снятия с редакторского поста, он получает письмо без точек и запятых. Я его почти наизусть помню. «Дорогой мой Александр Трифонович Я солдат прошел всю Отечественную Читаю ваши произведения Люблю вас как душу свою». Это четверть века спустя! Он вклеивает это в рабочую тетрадь — можно понять, с каким чувством. И ведь не единичный случай. В это же время кто-то ему пишет: как жалко, я вот вам раньше не написал, что в 45-м Тёркин нам очень помог, — и подписывается: «солдат из роты Тёркина». Вот ощущение действительно всенародной любви.

Н.И.: То, что вы рассказываете, еще раз подтверждает, что Твардовский — вполне в традиции русской литературы — воспринимал писательство как общественное служение. Тип писателя, определявший историю нашей литературы и на глазах исчезающий, можно сказать — вымирающий. Более того — многими критиками и самими писателями объявленный изжившим себя.

А.Т.: Я считаю, что это один из губительных перекосов. Говорят: наконец-то литература стала заниматься своим делом. То есть только собой. Огромная ошибка. В «Новом мире» Твардовского было ведь собственно говоря две главных темы: деревня и война. В первые послевоенные годы — Казакевич и Гроссман, потом — Василь Быков. Константин Воробьев, который, как и Овечкин с «Районными буднями», обошел со своими «Убиты под Москвой» все редакции, пока не принес рукопись в «Новый мир». Получил телеграмму от Твардовского, приехал. Твардовский ему сказал — будем печатать, вы сказали несколько новых слов о войне. И Воробьев вспоминал, что он не удержался и заплакал. Твардовскому столько людей обязаны. Я уж не говорю про читателей, которые обязаны ему бесконечно.

Н.И.: Но в постсоветское время распространилась точка зрения, что поэт в России должен быть просто поэтом, что литература должна перестать быть философией, религией, кафедрой, а решать свои цеховые, ремесленные и творческие задачи. И за очерченную площадку не высовываться.

А.Т.: Никто не просил «высовываться» ни Короленко, ни Эмиля Золя со своим «Я обвиняю!». У нынешних литераторов есть поводы, чтобы написать своё «Я обвиняю!», но они их не используют, по-видимому, уже принципиально.

В 1954-м, в начале «оттепели» Александр Трифонович очень надеялся, что сумеет напечатать «Тёркина на том свете». Устроил встречу с теми, кто назывался скучным словом «актив» журнала. Все были в полном восторге. Один Асеев высказал опасения, что у поэмы будет трудная судьба. Впоследствии или Лакшин, или Кондратович, не помню, написал, что когда Асеев слушал поэму, бросил две реплики — сначала он пробормотал: интересно, оторвут ему за это голову или нет, а когда пошло обсуждение, сказал, что насчет того света все совершенно справедливо — я на нем уже давно живу.

Н.И.: То есть услышал именно то, что и было написано.

А.Т.: Абсолютно. Конечно же, напечатать не удалось, начался настоящий погром. И когда Твардовского окончательно допекли, он прямо сказал, что для него эта поэма — суд над бюрократией и аппаратчиной. (Согласитесь — тоже вполне себе современная тема.) Вот против чего и кого он выступал, еще, может быть, до конца не понимая, что они-то и определяют суть сложившейся системы. Но чем дальше, тем больше понимал. Говорил, что литература XIX века была свободней, мы подчинены своей религии — «самой передовой теории». В дневниках есть запись по поводу ленинской фразы о том, что Россия выстрадала марксизм: горько думать, что она прожила еще 45 лет (с момента произнесения этой фразы) отнюдь не единственно верной практики.

Н.И.: Это было разочарование именно в системе?

А.Т.: Да. Сказать, что он разочаровался в социализме, — нельзя.

Это противостояние стоило ему поста главного редактора. А вскоре появилось стихотворение, которое заканчивалось так: «Еще и впредь мне будет трудно, но чтобы страшно — никогда».

Н.И.: Можно ли после этого сказать, что Твардовский был советский писатель?

А.Т.: Он был абсолютно советский писатель. Это человек, которого родила революция, «дитя» комсомола, со всем его энтузиазмом, со всей наивностью, со всеми заблуждениями тех лет. «Я счастлив тем, что я оттуда, /Из той зимы,/ Из той избы./ И счастлив тем, что я не чудо /Особой, избранной судьбы», — он оттуда, из деревни 20-х годов, из деревни, которая «поднята». И тут как раз корни его разлада с отцом. Для его отца НЭП — возможность рвануться к большему достатку. А для него НЭП и вообще советская власть — это возможность рвануться к культуре. Отец их тоже приобщал к культуре. От отца у него любовь к чтению, отец им впервые читал Пушкина, подарил ему том Некрасова. Но отец не думал, что заронит такую любовь к литературе, которая оторвет от него сына. Твардовский был готов пытаться понять даже коллективизацию — я, мол, еще не дорос. И очень долго это в нем было. Хотя в 30-е годы, как я уже сказал, он ходил в «кулацких подголосках», а в 37-м действительно был просто на краю ареста.

Н.И.: После высылки отца?

А.Т.: Не только. У него были рьяные противники в писательской организации смоленской, который находили не ту линию даже в «Стране Муравии». Эта поэма у нас трактуется как абсолютное поощрение коллективизации: рассказ об эдаком недотепе — уже всем ясно, как необходимы колхозы, а этот последний дурак бродит один. Но Моргунок вовсе не был исключением. И поэма гораздо сложнее, она о судьбе крестьянства, о нежелании идти в колхоз. Там были строчки, которые Твардовский никогда не смог напечатать: «Дома гниют, дворы гниют, /по крышам галки гнёзда вьют, /зарос хозяйский след. / Кто сам сбежал, кого свезли, / как говорят, на край земли, / где и земли-то нет». Это в черновиках осталось, но звук этот — существовал в поэме. Тем не менее в конце 30-х он еще верил, что в деревне все образуется, что есть какие-то колхозы, где живется лучше. Его называли «певец колхозной нови». А потом… Он многое понял уже на Финской войне, трагедию которой очень тяжело пережил. Сказал как-то: «На этой войне Суворова не нашлось». Бездарная война, с огромными потерями, которые мы до сих пор скрываем. После Отечественной войны «песни» как отрезало, если появляются стихи о деревне, то тоже очень трагичные. Кстати, он числил за собой долг, что не написал о послевоенной деревне. Хотя в поэме «За далью — даль» уже было видно, как у него все это болит. Твардовский видел, что происходило. Мучительно расставался с верой в Сталина. Помимо всего прочего, у него ведь были Сталинские премии, и за «Тёркина», и за «Дом у дороги», «Страну Муравию» могли разгромить, но товарищу Сталину она понравилась… Я своими ушами от него слышал: я был сталинистом, хотя и не дубовым. Он признавался, что, когда началась антикультовая полоса, поначалу сопротивлялся. Это тоже характерно: он не был человеком, который — раз! — и повернулся на 180 градусов. Он хотел сам это все прочувствовать. Между прочим, веру в Ленина и любовь к нему он пронес до конца.

Н.И.: Так ведь это характерные, поколенческие вещи.

А.Т.: Безусловно. Все мы через это прошли. Восстановление ленинских норм — это именно мечта прорваться через Сталина, оппозиция Сталину. Будучи редактором «Нового мира», Твардовский читал огромное количество материалов. В статье историка Михаила Гефтера он зацепился за фразу Маркса, где было словечко «самоизменение». И применил его к себе. Это и впрямь для него были долгие годы самоизменения. Запись в дневнике: для него, депутата Верховного Совета, каждый прием, на который приходят люди со своими бедами, — мука, потому что он почти ничего реально сделать не может. Более поздняя запись, уже после окончательного ухода из журнала: а есть ли у нас советская власть?

Н.И.: Андрей Михайлович, а с чем он связывал надежды?

А.Т.: Надежды?.. Огромная надежда после ХХ съезда. Огромная. Он считал, что своим «Новым миром», как танк, входит в прорыв, чтобы «оттепель» в настоящую весну превратилась. А потом — горькая запись последних лет: мы-то думали, что все всерьез, а это была езда с ограничителями. Он, конечно, в чем-то был наивен. Уговаривал Хрущёва отменить цензуру.

Н.И.: Может быть, в Твардовском не было какой-то предвзятости в отношении к Хрущёву, потому что в нем — хотя бы в силу происхождения — не было снобизма.

А.Т.: Бесспорно, они вполне могли найти общий язык. При этом для Хрущёва Твардовский — примерно как Демьян Бедный. Вот он такой полезный, да еще и милый.

Н.И.: Я, когда готовилась к нашему разговору, вдруг поняла — он прожил-то всего шестьдесят.

А.Т.: Да, шестьдесят один год.

Н.И.: Умер в 1970-м. Пятнадцать лет — и перестройка. К чему он шел и к чему бы пришел?

А.Т.: Шел к полному разочарованию в «реальном социализме» — был такой термин в те годы. Страшное разочарование — Чехословакия. «Что делать нам с тобой, моя присяга,/ Где взять слова, чтоб рассказать о том,/ Как в сорок пятом нас встречала Прага/ И как встречает в шестьдесят восьмом», — это стихи из дневника тех дней. Рядом запись: слушал радио, пил, плакал. Он бы тяжело пережил конец советской власти, думаю я. Потому что все-таки социалистическая идея сидела в нем крепко. И для него то, как все перевернулось, состояние нынешней деревни — это была бы уже новая катастрофа. То, что у нас деньги становятся главным. То, что слово «амбициозный» получает исключительно положительный оттенок. На другом был замешен. Слово «совок» вывело бы из себя. «Совки» лежат в безымянных могилах…

Н.И.: В последние годы часто сетуют на отсутствие в России гражданского общества. При этом ссылаются на психологию людей, воспитанных в Советском Союзе, где, дескать, априори такового быть не могло. Но оглядываешься хотя бы на то, что называлось тогда литературно-общественной жизнью, и начинаешь понимать, что «гражданское сознание», «гражданский долг» и «гражданственный поступок» не были тогда для очень большого числа людей пустыми словами.

А.Т.: Совершенно верно.

Н.И.: Вспомнить, как северные реки не дали повернуть, как боролись Распутин, Залыгин, Белов, Астафьев, Бондарев — и не только они, — защищая Байкал и усадьбы Толстого и Островского от выбросов химкомбинатов, как хоронили Пастернака и того же Твардовского, сколько коллективных писем было подписано в защиту диссидентов, сколько личных писем отправлено на самый верх, чтобы своим авторитетом поддержать кого-то попавшего в беду или в опалу.

А.Т.: Сколько таких писем Твардовский написал… Это не говоря уж о том, сколько жизни он положил, чтобы до читателей, до того самого общества дошли Виктор Некрасов, Овечкин, Солженицын, Абрамов, Василь Быков, Домбровский — то есть правда о временах сталинского террора, о войне и положении деревни…

Н.И.: Для меня было неожиданностью, что Твардовский написал письмо в защиту Иосифа Бродского.

А.Т.: Заметьте: будучи совсем другого типа поэтом.

Н.И.: Да, есть коротенькая запись у Лидии Корнеевны Чуковской, как Бродский после ссылки пришел в «Новый мир» со стихами, и Твардовский их не взял, сказав — то, что вами пережито, в стихах не отразилось. Но при этом пригласил домой — поговорить.

А.Т.: Очень на него похоже.

Н.И.: Бродский, что тоже характерно, отказался.

А.Т.: Ну конечно они говорили на разных языках. Бродский когда-то сказал, что наш читатель воспитан на «Жди меня», сурковской «Землянке» и на плясовой «Тёркина». Что же до стихов Бродского — Твардовский их, может быть, недостаточно оценил потому, что отзвука в этом пласте литературы у него не было. Да, у него были свои вкусовые пристрастия. И ошибки, как и у всех.

Н.И.: А признавать ошибки он умел?

А.Т.: Виктор Некрасов, которого Твардовский некогда открыл, писал, что видел его разного, иногда — с побелевшими от ярости глазами, но никто не умел так признавать свою неправоту. И возражал тем, кто утверждал, что Твардовский не любил поэтов — не поэтов он не любил, а бездарей, посредственностей в поэзии.

60-е годы. Он не очень-то добро относится к молодым — не в его духе. В журнале пытаются затеять дискуссию о поэзии. Твардовскому кажется, что слишком часто мелькает фамилия Евтушенко. Устроил сотруднику разнос, потом взял книжку «Яблоко», прочел — парень действительно способный. И дальше что происходит. Печатает он Евтушенко редко, часто ругает. Сам Евтушенко где-то пишет, что плакал от его критики. Но вместе с тем Твардовский предлагает его сборник в серию «Библиотека советской поэзии».

Натыкаешься в «Рабочих тетрадях» на запись — вернулся в «огромность квартиры». Цитата, в кавычках, а потом — и без!

Н.И.: Пастернак?

А.Т.: Пастернак — «Мне хочется домой, в огромность/ квартиры, наводящей грусть...» Хотя при этом, когда, кажется, Костя Ваншенкин посетовал, что не был знаком с Пастернаком, Твардовский высокомерно заметил: «Не много потеряли». Во время печально знаменитой истории с «Живаго» он скрепя сердце присоединился к коммюнике предыдущей — Симонова, Кривицкого и т.д. — редакции «Нового мира», что роман не подлежит публикации, но когда Пастернак умер, пытался добиться, чтобы его по-человечески похоронили, следы этого есть в дневниках. Но ничего не вышло, конечно. Прочитав литературные записи разговоров с Пастернаком, замечает в дневнике: какой несчастный человек, интересный человек. Все-таки при определенной жесткости в характере он был открыт.

Н.И.: Бродский, описывая Соломону Волкову встречу с Твардовским, говорит, что он был похож на директора завода, то есть обозначает типаж большого чиновника — хоть и от литературы. Это действительно в нем чувствовалось? Какой он вообще был в общении? Цену себе знал? Прямой или с двойным дном был человек?

А.Т.: Никакого двойного дна не было. А цену себе очень даже знал, это бесспорно.

Н.И.: Это как поэт.

А.Т.: Да и вообще как личность. Характер был трудный.

Н.И.: Трудный — для подчиненных, для близких, для себя?

А.Т.: И для себя, и для близких — тем более, что была известная русская слабость, и он это очень трагически переживал. Он мог установить дистанцию в общении. В 41-м году весной он встретился в Ялте в Доме творчества с Вениамином Кавериным. Каверин оставил интересные воспоминания об этой встрече. Что он был красив, что было видно, как он безумно любит литературу и ответственно к ней относится, можно назвать его гордецом, но это потому, что он не терпит людей, которые видятв литературе способ добывания средств, этих людей от него относило как ветром. И это было.

Н.И.: А за что его не любили?

А.Т.: Твардовского? За гордыню. Считали, что он слишком горд. За резкость в оценках. Замечательная запись у Симонова в воспоминаниях о поре понижения оценок: когда преувеличенно хвалишь то, что похвалы недостойно, — и вдруг ловишь краем глаза укоризненный, угрюмый, печальный взгляд Твардовского. А резкости были такие. Выставляются на премию некие стихи. И Твардовский говорит на обсуждении: я такие стихи теленка могу научить писать. Представляете — простить такое?!

Н.И.: Он был верующий человек?

А.Т.: Вы знаете, вот как относительно Чехова до сих пор идут об этом споры, точно так же и с Твардовским. Изумленная запись Симонова где-то в дневнике, что Твардовский знает Новый Завет. Похоже на правду. Возможно, это шло из детства, от семьи. Но он никогда об этом не говорил. Звук уважения к религии — есть. Рассказывают, что он посмотрел фильм Пазолини о Христе и, хотя это фильм не его по стилю, был очень взволнован.

Н.И.: Западная культура интересовала?

А.Т.: А знаете, кто один из его любимых писателей? Томас Манн. Я помню, как он брал у Соломона Константиновича Апта еще не напечатанный перевод «Иосифа и его братьев». В дневниках постоянные записи, что одно из самых сильных впечатлений — та или иная статья Манна. Или вот запись в дневнике в конце жизни — стал читать «Хронику Карла IX» Мериме и ругает себя безумно, что не знал ничего этого раньше. Еще одна запись: читает Лакснеса — эта хуторская его поэзия, как я ее понимаю. Упоминает о сучках в потолке. За этим стоит какая-то поэзия воспоминаний — и все это ушло с ним. Не успел рассказать.

Н.И.: Так вообще ведь ушла, уходит вся эта жизнь. Этого опыта уже почти ни у кого не осталось.

А.Т.: Он все время вспоминал про их уже исчезнувший с лица земли хутор и говорил, что с этим кусочком земли связано все самое дорогое и главное. Для него это был кусок Мира. Он удивительно чувствовал природу. Опять же в дневниках — какие-то и очень сочувственные, и горькие слова, что он живет на даче и наблюдает — вот такая полоса осени, вот другая, и какое счастье все это видеть, и вдруг такая мысль: а сколько людей этого лишены. Кто бы об этом вспомнил! Простите меня, Пришвину никогда такое и в голову не приходило — восторгается сам. А этот опрокинул сразу на других.

Н.И.: Одной поэзии ему для самореализации не хватало? Нужно было еще какое-то дело — вот, журнал.

А.Т.: Это совершенно бесспорно. Когда уже шли последние месяцы существования его журнала, во время какого-то редакционного разговора он сказал, что считает период «Нового мира» в своей биографии столь же значительным, как период создания «Тёркина». Это важно. Потому что «Тёркин» ведь — «моя отрада, отдых мой и подвиг мой».

В первый приход в «Новый мир» он еще был не так увлечен журналом. Хотя, что значит, увлечен — не увлечен... В 52-м году Валентин Овечкин — кстати, один из тех, кто критиковал «Родину и чужбину» Твардовского и даже замахивался на «Дом у дороги» по поводу отсутствия там колхозной действительности — обошел все редакции со своими «Районными буднями» и везде получил от ворот поворот. И пришел в «Новый мир» уже в полной безнадежности, да еще попал в конце рабочего дня, и уборщица сказала ему — да ты оставь, мол, не потеряется. И он уехал в свой Курск. А через два дня получил телеграмму с вызовом — для подготовки рукописи к печати. Твардовский рассказывал потом, что взял эту рукопись, начал читать в редакции, заинтересовался, читал в машине по дороге на дачу, был так потрясен, что заплакал, на следующий день, не дожидаясь Москвы, где-то по дороге остановился и дал телеграмму автору... И ведь он пробил «Районные будни», что в ту пору было поразительно. Алексей Иванович Аджубей, бывший редактор «Известий», который, будучи зятем Хрущёва, хорошо знал политическую кухню той поры, говорил, что, если бы Сталин не умер, «Районные будни» еще бы отрыгнулись Твардовскому не меньше, чем роман Гроссмана «За правое дело». Это был огромный прорыв.

Н.И.: То, как Твардовский получил и читал «Один день Ивана Денисовича» Солженицына, — точная рифма к овечкинской истории, но уже из второго периода его редакторства в «Новом мире».

А.Т.: Да, он вечером начал читать рукопись уже в постели, но понял, что так не почитаешь, оделся, читал всю ночь напролет, утром принялся звонить — где, кто этот автор (рукопись была подписана «А.Рязанский»). Как и с «Районными буднями», он затеял почти безнадежное дело. Но «Один день» был напечатан. И Твардовский совершенно прав, оценивая это как подвиг.

Н.И.: А вообще Твардовский к людям относился осторожно, приглядывался или обольщался?

А.Т.: И обольщался, конечно. Было. Ну вот влюбленность в Солженицына. Огромная. И потом — почувствовал, что ответ неадекватен. Что журнал для того в какой-то степени — ступенька. К сожалению, он сам для многих людей был в своей жизни ступенькой.

Н.И.: Вы не читали переписку Василя Быкова с Твардовским в «Вопросах литературы»? Там есть поразительная вещь — когда Быков не отказался от публикации в «Новом Мире» после отставки Твардовского, тот ему этого не простил (Быков это сам почувствовал) и больше не писал ему никогда. Он-то поддержал Быкова в самый трудный для того момент — знаменитое: «Все минется, а правда останется».

А.Т.: Печататься или не печататься в «Новом мире» после ухода Твардовского — были разные точки зрения. Для самого Твардовского это, конечно, была боль. У меня возникла личная ситуации такого рода. «Новый мир» заказал мне в этот момент статью к его 60-летию. Я согласился. Через некоторое время узнал, что Александр Трифонович огорчен этим. Я ему позвонил, мы должны были встретиться. Потом он мне позвонил с квартиры Лакшина, где они сидели, чай пили или застолье было, не знаю, спросил, не приеду ли я. У меня с Лакшиным были сложные отношения, я сказал, что не приеду, но для себя вопрос решил и писать не буду. Он сказал — ах, как хорошо, вы знаете, это будет журнал хуже «Октября». Тут уже была какая-то ревность — и в то же время что-то такое детское.

Литература — вещь жестокая. Это нам только кажется, что в XIX веке классики сидели рядком и очень друг друга любили. Но это уже другой сюжет.

Н.И.: Очень типичный как раз сюжет.

А.Т.: История вся на параллелях. Судьба «Нового мира» очень похожа на судьбу некрасовского «Современника» и «Отечественных записок» Салтыкова-Щедрина. Для тех это тоже было любимое детище. И Твардовский был великий поэт и один из наших великих редакторов. Опять же — насчет параллелей. Когда закрыли постановлением четырех царских министров «Отечественные записки», Щедрин писал — такое ощущение, что у меня опечатали душу. И друзья Щедрина обсуждали в переписке, как он будет жить без журнала. Ну, тот прожил еще несколько лет, а Твардовский сгорел. Была просто травля. И «деятель ленинского типа», как именовали Брежнева, не соизволил его принять и не ответил на его последнее отчаянное и в то же время высокое письмо, когда он пишет — то, что происходит с «Новым миром», будет воспринято как проявление сталинизма. Наплевать им всем на это было в высшей степени!

К сожалению, мы, русские, не ценим нашей славы. И Твардовского мы не ценим. Вот отмечали очередную годовщину Победы — Твардовский почти не звучал. Нет, выпал из обращения. Все это было так давно. Выросли новые поколения. Уже школьники рассматривают Великую Отечественную войну, как Вторую Пуническую, где-то в античном мире. Встречаешься с ними, рассказываешь, читаешь стихи — задевает. Вообще, очень похоже на то, как смотрят, сколько у ветерана на груди орденов, а нашивки за ранения не замечают.

Н.И.: Андрей Михайлович, просто уже представления не имеют, что это такое.

А.Т.: И со стихами то же самое происходит. Не сейчас началось. 64-й год. Звонят с телевидения: не прочитаете ли вы со своими комментариями стихотворение Твардовского «В тот день, когда окончилась война». Меня хлебом не корми, дай почитать Твардовского. Спрашиваю — а когда будете давать? Между третьим и четвертым актами трансляции оперетты «Сильва».

Н.И.: Фантастика!

А.Т.: Я точно так же изумляюсь. Отвечают — все уже запланировано. Начал обзванивать телевизионное начальство, поднимаясь все выше. Разводят руками. И только на самом верху согласились — да, нехорошо, давайте сделаем хотя бы после. И вот — это самое «после». Конец рабочего дня. Довольно неприспособленная еще Шаболовка. Прямой эфир. Я уже говорю, а вокруг убирают какие-то декорации. Начинаю читать стихи, и в какой-то момент чувствую — что-то произошло. Краем глаза кошусь и вижу, что люди стоят, замерев, и слушают.

Меня тут как-то попросили поговорить о войне и военной литературе с ребятами, которые участвуют в конкурсе чтецов. Их учили дикции, отрабатывали интонацию. А я им читал все те же «Я убит подо Ржевом», «Смерть и воин»… И что-то изменилось у них в глазах. Ну, когда девочки слёзятся, понятно, но подошел мальчик и сказал: я выбирал для себя другие стихи, но возьму Твардовского. Не читают, видимо, им ничего такого... Да, это жестокая память. Это будет потрясение. Но пусть будет это потрясение. Я считаю, что только такими сильными средствами можно сегодня до них достучаться. Это ведь не просто история, это судьба каждой нашей семьи. Покопайся — и найдется солдат, который погиб или был покалечен. Почти в каждой родословной.

Н.И.: В последние два года таким потрясением стало шествие «Бессмертного полка» в день Победы — с фотографиями воевавших родных и семейными историями.

А.Т.: Безусловно. Для Твардовского одно из главных слов, понятий — память. В «Василии Тёркине» есть глава, посвященная специально этому.

Пусть тот бой не упомянут

В списке славы золотой,

День придёт — ещё повстанут

Люди в памяти живой.

И в одной бессмертной книге

Будут все навек равны —

Кто за город пал великий,

Что один у всей страны;

Кто за гордую твердыню,

Что у Волги у реки,

Кто за тот, забытый ныне,

Населённый пункт Борки.

И Россия — мать родная —

Почесть всем отдаст сполна.

Бой иной, пора иная,

Жизнь одна и смерть одна.

Сейчас, когда почти в обиход вошло шествие «Бессмертного полка», можно сказать, что этот день пришел. И это прекрасно.

Дружба Народов 2016, 6

Brexit. Стоит ли гнаться за мифом?

Ольга Кулькова

К.и.н., с.н.с. Центра изучения российско-африканских отношений и внешней политики стран Африки Института Африки РАН, эксперт РСМД

В мае 2016 г. директор Королевского института международных отношений Великобритании (Chatham House), Робин Ниблетт, представил научным кругам и широкой общественности доклад «Британия, ЕС и миф о суверенитете» [1].

Материал представляет собой взвешенный и вдумчивый анализ того, что Великобритания приобрела благодаря членству в ЕС на протяжении времени, в чем сейчас часть британских избирателей и политического истеблишмента видят проблемные точки при сохранении членства страны в ЕС, что принесет как сохранение членства Великобритании в ЕС, так и ее выход из интеграционного объединения. Позиция автора ясна: он видит будущее Великобритании в сохранении членства страны в ЕС, делает проевропейский выбор и прекрасно его аргументирует.

Часть суверенитета в обмен на нечто большее

Великобритания действительно не потеряла свой суверенитет, а лишь отдала небольшую его часть Брюсселю, что однозначно окупилось политическими и экономическими выгодами. Более того, любое государство, как замечает Р. Ниблетт, вынуждено для достижения своих национальных целей в глобализированном мире уступать часть своего суверенитета, например, становясь подписантом международных обязывающих соглашений, членом наднациональных/международных организаций.

Р. Ниблетт указывает, что членство в ЕС выгодно самой Великобритании и не несет никаких фундаментальных угроз ее суверенитету. Более того, он подчеркивает, что в рамках переговоров британского правительства с руководством ЕС в феврале 2016 г. удалось добиться соглашения по целому ряду пунктов, которые беспокоили британское правительство и избирателей. Так, Великобритания добилась того, чтобы Европейский центральный банк не мог посягать на решение финансовых вопросов, находящихся в ведении Банка Англии; страна не будет обязана развивать более тесную политическую интеграцию с ЕС иначе как посредством изменения основных договоров с ЕС, при ее согласии; появился усиленный механизм контроля национального парламента над законотворчеством ЕС; Великобритания также сможет временно ограничить предоставление определенных льгот работающим в стране иммигрантам из ЕС) [2].

Причины «за»

В сложившейся ситуации сохранение членства в ЕС представляется крайне выгодным для Великобритании. Нужно признать, что невозможно в столь многонациональном объединении добиваться исполнения всех своих пожеланий, но большинство ключевых для Великобритании вопросов в ЕС решаются выгодным для нее образом.

В экономическом, финансовом, политическом планах Великобритания очень тесно интегрирована с остальными странами ЕС, более того, она выступает одним из «законодателей» новых норм и практик ЕС. В случае выхода из ЕС, она утратит возможность изнутри влиять на «политическую кухню» в Брюсселе. Кроме того, выход страны из состава объединения отразится на всех сферах жизни британского общества. Например, по данным проведенных опросов, около трети (35%) руководителей британских компаний полагают, что выход страны из ЕС окажет негативное воздействие на экономику. Среди владельцев и финансовых директоров крупных компаний (с годовым оборотом 25 млн фунтов стерлингов и выше) такого мнения придерживаются 62%. Кэтрин Манн, главный экономист ОЭСР, заявила, что, если на референдуме будет принято решение о выходе из ЕС, это будет «плохо для Великобритании, плохо для Европы и плохо для мировой экономики». Она указала, что товары из Великобритании при торговле с ЕС (на него приходится 40% торгового оборота страны) будут обложены пошлинами, пострадает британский сектор финансовых услуг, скорее всего, сократятся иностранные капиталовложения. В итоге и финансовая безопасность рядовых британцев окажется под угрозой.

Выход Великобритании из ЕС может поставить под угрозу и политическое единство Великобритании. Например, шотландцы, скорее всего, проголосуют за сохранение членства в ЕС, а что будет, если англичане проголосуют иначе? Не исключена перспектива нового референдума о независимости Шотландии.

Таким образом, нельзя не согласиться с разумной и обоснованной идеей Р. Ниблетта о том, что нынешние и будущие возможности, которые принесет сохранение членства Великобритании в ЕС, намного превосходят неудобства от взаимодействия с Брюсселем, в то время как выход страны из ЕС принесет намного больше рисков, чем новых перспектив.

Иммиграция из стран ЕС — камень преткновения

Р. Ниблетт полагает, что одной из ключевых проблем в отношениях Великобритании с ЕС стал рост числа мигрантов из новых государств-членов ЕС в Великобританию. Когда в 2004 г. страны Восточной Европы вступили в ЕС, некоторые государства — «старые» члены ЕС ввели «переходный период», во время которого допуск мигрантов из этих стран был ограничен. Британское правительство, возглавляемое Т. Блэром, на такой шаг не пошло. Правительство сочло, что миграция из Восточной Европы пойдет на пользу британской экономике, и что в среднем около 13 тыс. человек будут ежегодно приезжать из новых стран — членов ЕС. Однако в течение первых восьми лет (с 2004 по 2012 г.) каждый год въезжали около 50 тыс. человек [3]. Таким образом, у Британии был шанс ограничить миграцию хотя бы в первые годы после присоединения новых стран, но ее правительство сделало иной выбор.

Дискуссия о роли «польского сантехника» на британском рынке труда ведется уже давно. Однако в своем докладе Р. Ниблетт показывает, что миграция из других стран ЕС идет на пользу британской экономике, что это — реализация права граждан ЕС на свободное перемещение в границах Союза, дающая британцам равное право работать в других странах ЕС (около 1,2 млн пользуются этой возможностью). По сути, смириться с иммиграцией из стран ЕС — и есть единственная уступка, которую Великобритания должна сделать Евросоюзу и против которой есть возражения. Однако выход из ЕС не только не улучшит положение с иммиграцией, а может и ухудшить его. Во-первых, Великобритания не может контролировать приток иммигрантов только из ЕС, в то время как британское правительство сохраняет за собой контроль над иммиграцией из третьих стран. Во-вторых, даже если Великобритания покинет ЕС, то 2,7 млн граждан ЕС, живущих и работающих в стране на законных основаниях, останутся там, пока ЕС и Великобритания не заключат новое соглашение, что может занять более двух лет. В-третьих, около половины иммигрантов в Великобританию приехали из третьих стран, и предпринимаемые усилия по сокращению их числа придется тогда экстраполировать и на иммигрантов из ЕС [4]. Великобритания заинтересована в сильном Евросоюзе, способном сдерживать волны мигрантов из стран Ближнего Востока и Африки. Необходимо отметить, что в докладе почти не упоминается текущий миграционный кризис в ЕС, вызванный мигрантами с Ближнего Востока и из Африки.

Для Великобритании основная проблема в связи с нынешним миграционным кризисом в ЕС заключается в наплыве мигрантов в Кале — через этот французский город посредством Евротоннеля в Великобританию рвутся мигранты из третьих стран. По мнению экспертов, потенциальный выход Великобритании из ЕС никак не улучшит ситуацию с нелегальными мигрантами, пытающимися пробраться в Англию через Кале. В 2003 г. Великобритания заключила с Францией соглашение Туке, которое, по сути, позволило ей «сместить» свою границу в Кале. Согласно соглашению, британским пограничникам позволено осуществлять контроль на территории Франции, а Великобритания оказывает финансовое содействие Франции в урегулировании миграционной проблемы в Кале.

С французской стороны уже прозвучали заявления о том, что в случае выхода Великобритании из ЕС французские власти могут прекратить действие вышеупомянутого соглашения, и тогда Франция больше не будет препятствовать потоку беженцев, стремящихся попасть в Великобританию через Ла-Манш. Об этом заявил французский министр финансов Э. Макрон, в то время как госсекретарь по европейским вопросам при МИД Франции Арлем Дезир выразился мягче. Как бы то ни было, Франция хочет пересмотреть существующий статус-кво по Кале, и скорее всего, в нем произойдут существенные перемены не на пользу Великобритании, если она решит покинуть ЕС.

Выход из ЕС и укрепление суверенитета

Доклад Р. Ниблетта дает взвешенную оценку того, что Великобритания приобрела за счет членства в ЕС и что она может потерять в экономическом и политическом плане в случае выхода из объединения. Автор опасается, что Великобритании в дальнейшем могут быть предложены далеко не самые оптимальные для нее условия финансово-экономического и политического взаимодействия с ЕС. В такой ситуации британский парламент, восстановив британский суверенитет де-юре (например, в установлении собственных стандартов на британские продукты и услуги), вынужден будет, подстраиваясь под нормы ЕС (а это важнейший рынок для Великобритании), ограничивать свой суверенитет де-факто [5]. Ирония заключается в том, что Великобритании вне ЕС придется тратить намного больше времени и дипломатических усилий на выстраивание отношений с ним, нежели сейчас. В этом плане освободиться от «объятий Брюсселя» не выйдет.

В случае выхода Великобритании из ЕС баланс сил в самом Союзе может существенно сместиться. Без нее либерально настроенный блок стран (среди которых также Германия, Нидерланды, Чехия, Швеция, Дания, Финляндия, Ирландия, Словакия, Литва, Латвия, Эстония) утратит блокирующее меньшинство голосов при принятии решений в ЕС.

Сейчас, полагает Р. Ниблетт, внутренняя эволюция ЕС идет в том направлении, куда его всегда стремилась подтолкнуть Великобритания, и покидать его в данный момент было бы недальновидно. Кроме того, сейчас Королевство имеет дело с наиболее либерально настроенным составом Еврокомиссии за всю историю ЕС [6]. Вопрос не в том, нужно ли Великобритании «возвращать себе суверенитет», а в том, согласны ли жители страны пойти на определенные уступки в обмен на более позитивное будущее в рамках ЕС. По мнению Р. Ниблетта, «подлинный суверенитет Великобритании только укрепится, если она останется членом ЕС» [7].

Вопрос взаимной необходимости

В последние дни перед британским референдумом звучало огромное количество мнений и предсказаний о его исходе.

Профессор Школы передовых международных исследований Пола Нитце (Университет Джона Хопкинса) Камиль Пекастен отмечал, что членство Великобритании в ЕС всегда было сопряжено с проблемами, Великобритания требовала для себя особых условий и уступок и получала их вплоть до настоящего момента (имеется в виду соглашение от февраля 2016 г.). Вместе с тем, по мнению исследователя, Великобритания все время препятствовала эволюции ЕС в пользу большей политической интеграции, наднационального федеративного проекта, рассматривая его исключительно как единое экономическое пространство. Выход страны из ЕС окажет воздействие, причем не обязательно негативное, и на качество и долговечность общеевропейского проекта. Евросоюзу не стоит бояться выхода из его рядов ни Британии, ни Греции. Если Великобритания все же выйдет из ЕС, то это послужит «горьким лекарством» для его внутреннего перерождения, и вполне возможно, от ухода Великобритании ЕС в долгосрочном плане только выиграет, начав без помех двигаться к большей федерализации и единству [8].

Противоположное мнение ярко представлено в передовице газеты Financial Times от 15 июня 2016 г., озаглавленной «Британии следует проголосовать за то, чтобы остаться в ЕС». В ней отмечалось, что в день референдума на кону будет стоять не только членство Великобритании в ЕС, но и в целом — единство Запада. Все сторонники Великобритании (США, Австралия, Япония) поддерживают сохранение членства страны в ЕС. Если Великобритания примет решение о выходе, это нанесет невосполнимый урон миропорядку, сложившемуся после 1945 г.

По сути, идея с референдумом была попыткой Д. Кэмерона залечить раскол в рядах Консервативной партии. Однако сейчас под угрозой слишком многое: экономическая безопасность страны и коллективное противостояние вызовам, с которыми Британии не справиться одной (исламистский экстремизм, миграция, изменение климата и усиление России). Идет противостояние между ценностями либерального интернационализма и ущемленного национализма. Экономическое издание отмечает: «Членство в ЕС, и главное, в едином европейском рынке, влечет определенную передачу суверенитета в обмен на реальное усиление влияния страны как части чего-то большего. Однако вознаграждение очевидно. С тех пор, как Британия присоединилась к ЕЭС в 1973 г., реальный ВВП на душу населения рос быстрее, чем во Франции, Германии и Италии».

При взвешенном подходе действительно ясно, что Великобритания связана с ЕС очень тесными политическими и экономическими узами. Страна получила многое от членства в ЕС, практически не утратив суверенных прав. Можно заявить, что выход из ЕС был бы погоней за некой химерой недостижимого в глобальном мире «абсолютного суверенитета», абстрактной «свободы от Брюсселя». Членство в ЕС служит политическому и экономическому благу страны, и участие Великобритании очень важно для дальнейшей эволюции Евросоюза. Сторонники выхода страны из ЕС или недопонимают многих опасностей такого шага, или сознательно их преуменьшают. Остается надеяться, что британцы прислушаются к разумным доводам сторонников сохранения членства страны в ЕС, и не поставят на карту европейское будущее Великобритании (статья подготовлена до проведения референдума).

1. Niblett R. Britain, the EU and the Sovereignty Myth//Chatham House (Royal Institute of International Affairs). Research Paper. May 2016.

2. Niblett R. Op.cit. P. 7-8.

3. Lichfield J. EU referendum: What will happen to freedom of movement and immigration if there's Brexit?//The

4. Niblett R. Op.cit. P. 20

5. Niblett R. Op.cit. P.17

6. Niblett R. Op.cit. P.22.

7. Niblett R. Op.cit. P. 25.

8. Pecastaing C. Op.cit.

ШОС рискует потерять Иран

Редакционная статья Iran.ru

Одним из главных событий международной жизни на прошлой неделе стал юбилейный 15-й саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в Ташкенте. В столице Узбекистана был сделан решающий шаг для вступления Индии и Пакистана в эту организацию. Полноправными членами они могут стать на саммите 2017 года в Казахстане. Следующий на очереди Тегеран. Нет сомнений, что вступление влиятельного Ирана с населением 80 млн. человек придаст ШОС еще больший вес, однако в Ташкенте процедура принятия ИРИ в Организацию не была начата, хотя заявка Тегерана на принятие подана еще в 2008 году. Видимо, иранцами подобная недоброжелательность отдельных стран-участниц ШОС ожидалась, в Ташкент президент Роухани на встречу с главами стран-участниц ШОС не приехал. Иран на саммит отправил министра иностранных дел Джавада Зарифа, который во второй день саммита 24 июня, так и не дождавшись приглашения начать процедуру приема в ШОС, покинул зал заседания, якобы в знак протеста. Так увидит ли ШОС Иран в своих рядах?

Почему Иран до сих пор не стал членом ШОС?

По итогам 15-го саммита ШОС нельзя, к сожалению, говорить о том, что принципиальных возражений в отношении приема Тегерана в Организацию не осталось. Иранцы не скрывают своего разочарования отсрочкой начала процедуры приема их страны в ШОС. Ранее членству Ирана в ШОС мешали санкции ООН в связи с иранской ядерной программой, но этот вопрос с подписанием Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), выполнение которого иранская сторона строго обеспечивает в соответствии с резолюцией 2231 Совета Безопасности, можно считать закрытым. Пришло время определять сроки предоставления ИРИ полноценного права быть равным среди учредителей Организации. Разумеется, дальнейшее развитие событий будет зависеть не только от позиции ШОС, но и от того, как иранцы оценивают потенциальную отдачу от своего участия в деятельности Организации в новом полноценном статусе. На этот счет в иранском правительстве, а тем более в меджлисе, единого мнения нет. Многие считают, что жертвовать своей независимостью в обмен на подчинение коллективному мнению стран ШОС нет смысла. Теперь же у противников иранского участия в Шанхайской организации появились в руках новые козыри для отстаивания такой позиции.

Напомним, что к региональному международному объединению шести стран (России, Китая, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана), созданном в 2001 году, Исламская Республика присоединилась одной из первых в 2005 году, когда в ШОС стали предоставлять статус наблюдателей. У персов есть пословица: «Непонимание порой способно дружбу подменить враждой». Понять логику отказа Ирану в членстве, действительно, сложно. В отношении своего членства в ШОС иранцы вправе задать вопрос учредителям Организации, каким образом с позиций международного права инициированные США санкции смогли помешать таким странам как Россия и Китай решить вопрос о приеме ИРИ в эту международную организацию? Дело в том, что для приема новых членов нужно согласие всех: Узбекистан его не давал, Казахстан колебался, Киргизия выжидала. Одним словом, у Ирана претензии если и могут быть, то не к Москве и не к Пекину, а к другим учредителям ШОС.

Непонимание значения ИРИ для ШОС, естественно, раздражало иранскую дипломатию, вызывало справедливые вопросы к центральноазиатским государствам, опасающимся, скорее всего, дать повод американской администрации для недовольства по поводу дружбы с Тегераном. Других причин, наверное, не было. Хотя вступление в ШОС Индии, Пакистана и Ирана с большой вероятностью будет способствовать понижению роли государств Центральной Азии в этом блоке, что не должно стать препятствием для членства ИРИ.

По своему геополитическому значению, экономическому потенциалу и военно-политическим возможностям Иран был желаемым членом Организации, по крайней мере, ШОС от этого только выиграла бы. Иран - географически самое близкое к Центральной Азии государство, которое играет значительную роль в сфере обеспечения региональной стабильности и безопасности. Тегеран делает много для создания в этом регионе благоприятной обстановки в целях развития взаимовыгодного экономического и культурного партнерства. В современном мире партнерство с Тегераном и на уровне двусторонних отношений и в формате ШОС выгодно государствам Центральной Азии. Однако они традиционно отдают приоритет Турции, которая лидирует в Совете сотрудничества тюркоязычных государств (Азербайджана, Турция, Казахстан, Туркменистан и Киргизия). В ШОС Анкара с 2012 года стала партнером по диалогу. Только диалога у ШОС с турками не получается.

Цена турецкого партнерства сегодня известна. Если ШОС выступает за достижение мира и стабильности на Ближнем Востоке, то Анкара предпочитает идти против российских и иранских инициатив в Сирии, поддерживает Саудовскую Аравию в борьбе против Ирана, ведет гражданскую войну со своими курдами, рискуя получить свою собственную гражданскую войну. Что касается взаимодействия с ШОС, то здесь уместнее говорить о противодействии Анкары коллективным решениям стран-членов Организации.

Так, лидеры ШОС подписали в прошлом году в Уфе декларацию о борьбе с возрастанием масштабов международного терроризма и экстремизма, а семья президента Эрдогана наживается на доходах от незаконной продажи нефти, поставляемой боевиками «Исламского государства», воюет в Сирии не c террористами, а с местными курдами. ШОС призывает к выполнению минских договоренностей на Украине, а турецкие спецслужбы создают там целые зоны подконтрольные исламским экстремистским группировкам, провоцируют энергетическую блокаду Крыма. Одним словом Турция за последнее время сделала слишком много противоречащего коллективным интересам стран-членов ШОС, а по ряду позиций и России. К примеру, Москву не может устраивать турецкое стремление решить вопрос, связанный с добычей и экспортом каспийских энергоносителей в Европу через территорию Турции. Подобное партнерство, к сожалению, в ШОС не находит адекватной оценки.

На наш взгляд, извлечь на примере Турции уроки из неразборчивого подхода к предоставлению статуса «партнера по диалогу» руководству Организации необходимо. В Ташкенте говорили о том, что среди желающих присоединиться к деятельности ШОС в том или ином качестве Сирия, Египет и Израиль. Израиль уже подал заявку на получение статуса партнера по диалогу. Представитель президента РФ в ШОС Бахтиер Хакимов объяснил, что это обращение принято с удовольствием, оно будет прорабатываться. Видимо, при этой «проработке» в первую очередь обратить внимание нужно на очевидное: Иран и Израиль за одним переговорным столом вряд ли согласятся находиться. Впрочем, как и Дамаск с Тель-Авивом. Получается, что выбирая географически удаленный от зоны действия Организации Израиль в качестве нового партнера, ШОС тем самым сделает невозможным дальнейшее участие в своей деятельности Тегерана. Нужен ли Организации подобный приток «свежей крови»? Есть ли вообще необходимость увеличения численного состава стран-партнеров по диалогу ШОС? Что это дает? Отметим, что международный авторитет Организации от этого напрямую не зависит, важнее результаты деятельности, которые пока никак не выйдут на желаемый уровень. К примеру, влияние ШОС на энергетическую безопасность азиатского региона остается малозаметным.

Иран и Энергетический клуб ШОС: кто кому нужнее?

Отметим, что Энергетический клуб ШОС собирается создать новую систему энергобезопасности азиатского региона, этого хотят Россия и Китай. В Организации хотели бы объединить усилия, входящих в Клуб стран для моделирования азиатского энергетического рынка. Энергетический клуб ШОС собирается создать новую систему энергобезопасности азиатского региона, этого хотят Россия и Китай. Эксперты считают, что объединение усилий, входящих в Клуб стран, будет способствовать моделированию азиатского энергетического рынка. Напомним, что Энергетический клуб начал свою деятельность в 2013 году по инициативе России и Китая. Меморандум о создании этой организации наряду с РФ и КНР подписали Афганистан, Беларусь, Монголия, Индия, Казахстан, Таджикистан, Турция и Шри-Ланка. Возможно подключение к Клубу Узбекистана, Пакистана, Бангладеш и Вьетнама. Именно эти страны призваны укреплять диалог энергетических рынков стран ШОС. Россия здесь на правах одного из ведущих производителей энергетических ресурсов, Китай - в качестве крупнейшего потребителя. Как можно регулировать подобный энергетический рынок без консультаций с Ираном?

Доказанные запасы нефти в Иране составляют порядка 134 млрд. баррелей (включая недавно открытые месторождения Хушк и Хоссейние в провинции Хузестан). Доля Ирана в мировых запасах оценивается в 10%. В общей сложности в Иране разведано 40 действующих месторождений, из них 27 расположены на суше и 13 на шельфе. Перспективные залежи углеводородов есть и на шельфе Каспийского моря. Следует особо подчеркнуть, что большая часть 6 нефтегазовых бассейнов все еще до конца не исследована. Иранцы свои ресурсы берегут, сроки окончательной разведки будут зависеть от цен на нефть в ближайшее десятилетие.

В этом году Иран постепенно наращивает потерянные из-за санкций нефтяные мощности и активно увеличивает свое присутствие на мировых рынках, восстанавливая утерянные ранее партнерские связи. Одним из важных покупателей иранской нефти сегодня является Китай, согласно статистике таможенной службы КНР, в мае импорт сырой нефти из Ирана в КНР, по сравнению с данными за аналогичный период прошлого года, увеличился на 19,5 процентов. Причем уже в июне этого года Иран вышел на объем поставок в районе 619,3 тыс. баррелей нефти в день. Для сравнения: Россия за тот же период экспортировала в Китай 1,24 млн. баррелей нефти, ничего не потеряв от увеличения иранского экспорта. Впрочем, не влияет на продажу нефти из России и общий экспорт иранской нефти, который приближается к досанкционному уровню и составляет порядка 2,5 млн. баррелей в сутки. Это означает только одно - страна вновь возвращает свою долю рынка поставок «черного золота». Причем упор сделан на Азию, где основными покупателями являются Индия, Китай, Южная Корея и Япония.

Есть ли возможность регулировать энергетический рынок этих стран через механизм Энергетического клуба ШОС? Пожалуй, только в отношении Китая, с которым у Ирана налажено широкомасштабное торгово-экономическое сотрудничество на двусторонней основе. Принятая в начале этого года программа по развитию отношений и расширению торговли между ИРИ и КНР, рассчитанная на 25 лет, призвана привести к увеличению товарооборота между двумя странами уже за 10 лет до 600 млрд. (!) долларов. Намечены 17 совместных проектов, в том числе в области строительства железных дорог и автомагистралей, а также металлургии, автомобилестроения, электроэнергетики, инжиниринга, высоких технологий, горнодобывающей отрасли. Здесь важно отметить договор о сотрудничестве в нефтегазовой сфере, в рамках которого в Китай будут экспортироваться иранская нефть и газовые конденсаты, китайские компании получат доступ к разведке и развитию нефтяных и газовых месторождений в Иране, производству оборудования, смогут инвестировать в нефтеперерабатывающие и нефтехимические проекты в Иране. Россия может обижаться и на Китай, и на Иран, но стоит ли? Для Пекина интересы своей державы всегда были на первом месте, так остается и в китайской позиции по развитию ШОС. Все вопросы энергетического сотрудничества с Ираном Поднебесная предпочитает решать без Энергетического клуба ШОС, где пока есть механизмы только обсуждения сложившейся ситуации, но не регулирования энергетической политики региона.

ШОС – Иран и «Шёлковый путь XXI века»

Помимо энергетического сотрудничества Пекин в отношениях с Тегераном большую ставку делает на транспортные проекты. Опять же мало интересуясь мнением ШОС. Китайское руководство отвело Ирану ключевую роль в реализации плана «Один пояс и один путь», который призван создать единое рыночное пространство от Китая до Центральной Азии и Ближнего Востока. В Поднебесной его называют «Шёлковый путь XXI века». Отметим, что этот проект имеет отношение к ШОС пока лишь в географическом смысле, но не в организационном, а тем более инвестиционном. Правда, государства-члены ШОС поддерживают инициативу создания экономического пояса Шелкового пути, выдвинутую председателем КНР Си Цзиньпином. Эта инициатива в значительном степени совпадает с национальными стратегиями экономического развития стран ШОС и стран, расположенных вдоль экономического пояса Шелкового пути.

Тем не менее, Китай предпочитает действовать больше самостоятельно, договаривается с заинтересованными странами в двустороннем формате без оглядки на Россию, а Иран китайская инициатива в целом устраивает. Тем более что Китай и России подписали соглашение о состыковке экономического пояса Шелкового пути с Евразийским экономическим союзом, которое не противоречит экономическому сотрудничеству в рамках ШОС. Наоборот, ШОС является крупнейшей платформой для соединения Экономического пояса Шелкового пути и Морского шелкового пути 21-века с Евразийским экономическим союзом. Как видно, двустороннее и многостороннее сотрудничество дополняют друг друга. В настоящее время всё больше стран поддерживает и понимает эту новую идею о сотрудничестве.

Не случайно, в Тегеране склонны верить, что Китай и в транспортных вопросах ставит экономическую целесообразность выше геополитического величия, а транзит грузов через иранскую территорию может стать выгодным. Ведущая роль в создании межконтинентальной транспортной инфраструктуры принадлежит Китаю, правительство которого еще в марте 2015 года анонсировало восемь «экономических коридоров», соединяющих Китай со всеми соседними регионами: Юго-Восточной, Южной и Центральной Азией, а также - с Европой, Ближним Востоком и Северной Африкой. МИД Китая заявил в мае, что сейчас в орбиту этой инициативы уже вовлечено 70 стран и число их растет. В специально ориентированных на Шелковый путь 25 фондах и банках сейчас сконцентрировано более триллиона долларов.

«Коридор» из Китая через Центральную Азию на Ближний Восток вполне вписывается в иранские национальные проекты по строительству и модернизации транспортных путей от Мешхеда на границе с Афганистаном до западных границ с Ираком. На этом фоне реализация китайского проекта, который не является проектом нескольких дорог, а предусматривает взаимосвязь международных телекоммуникаций, взаимную стандартизации, изменение торговых и таможенных правил, в Иране оценивается уже сейчас как фундамент возможного экономического бума в стране. Ожидается, что эта транспортная артерия облегчит транзитные перевозки из Китая и Центральной Азии через Иран, позволит увеличить торговый оборот и простимулирует финансовое и инвестиционное сотрудничество со странами региона.

Сотрудничество с Китаем в реализации этого проекта не означает отказа Ирана от дальнейшего развития международного транспортного коридора Север-Юг, который так и не заработал даже на 30 процентов. В эти дни Азербайджан и Иран рассматривают три варианта финансирования строительства железной дороги Решт - Астара - части транспортного коридора Север-Юг, который призван соединить Северную Европу с Юго-Восточной Азией. Это связующее звено для соединения железных дорог Ирана, Азербайджана, России, а также для расширения доступа в Европу. Протяженность этого участка не более 200 км, а переговоры по достройке однопутной железной дороги затянулись на 20 лет. Может быть не выгодно России? Вряд ли. На первом этапе по маршруту Север-Юг планируется ежегодно транспортировать 5 млн. тонн грузов, а в дальнейшем - более 10 млн. В начале августа ожидается визит в Азербайджан президента Ирана Хасана Роухани, стороны обязались подготовить необходимые документы и протоколы по оказанию финансовой помощи по этому участку, которые будут подписаны между двумя странами.

*******

Программа расширения ШОС обязательно должна включать Иран. Принятие Исламской Республики в ряды ШОС в будущем расширит возможности Организации, которая в этом случае будет объединять свыше 60 процентов от всей территории Евразии, примерно 45 процентов населения нашей планеты, его участниками будет производиться более 19 процентов мирового ВВП. Совокупный объем ВВП стран ШОС после принятия Дели и Исламабада увеличится почти в два раза, до 20 трлн. долларов. Ключевым элементом также станет объединение инфраструктуры узловых центров Евразии и Ирана, являющегося ведущим государством региона с огромным энергетическим, индустриальным и научно-техническим потенциалом. Опасения, высказываемые в секретариате ШОС о том, что присоединение двух новых государств (Индия и Пакистан), а если еще будет третье (Иран), потребует очень точной переналадки всего механизма сотрудничества, не должны помешать полноправному членству ИРИ в Организации.

С 2005 года Иран участвует в работе ШОС, заявка Тегерана на принятие уже давно на рассмотрении. После снятия санкций не осталось препятствий для начала процедуры, заявил президент России Путин в Ташкенте. Почему же на 15-м саммите Организации эта «процедура» не была начата? Оправданно ли то, что Исламская Республика после саммита в Ташкенте сможет присоединиться к ШОС не ранее средины 2018 года? При таком сценарии "ташкентская задержка" ставит под сомнение перспективу реализации представленной президентом России на Петербургском международном экономическом форуме инициативы по созданию континентального Евразийского партнерства с участием Ирана. И в этом российском проекте, одобренным Пекином, появляется риск остаться без Исламской Республики.

Почему извинился Эрдоган

Александр Сотниченко

Президентом Путиным получено послание Президента Турецкой Республики Реджепа Тайипа Эрдогана, в котором турецкий лидер выразил соболезнования в связи с гибелью российского пилота Су-24, а также свою заинтересованность в урегулировании ситуации, связанной с инцидентом. Об этом сообщается на официальном сайте Кремля.

Главная и основная причина поступка Эрдогана– радикальное изменение турецкой политики по Сирии, которая вызвана позицией США. Если раньше США играли разом на трёх полях, то в последние пару месяцев они окончательно определились и выбрали своего главного союзника на Ближнем Востоке – это курды.

Турок это категорически не устраивает. Для Анкары создание курдской автономии, наподобие северного Ирака, на территории Сирии категорически неприемлемо, потому что сирийских и турецких курдов связывает очень длинная история. Практически это один народ. И самое главное, что сирийские курды очень уважают заключённого в Турции в тюрьму Абдуллаха Оджалана, известного лидера турецких курдов. И в случае образования в Сирии курдской автономии, следующей станет Турция, которая будет ликвидирована как унитарное государство.

Конфликт с США заставляет Турцию искать новых союзников, тем более что со всеми прежними союзниками Анкара умудрилась поссориться. У неё очень плохие отношения с Ираном по сирийскому вопросу. Кроме того очень резко ухудшились отношения с ЕС. Вспомните, что недавно германский Бундестаг признал убийство армян в 1915 году геноцидом, что тоже не способствует укреплению отношений ЕС и Турции. Разумеется, это бросило Турцию в объятия России, и Эрдоган вынужден был пойти на такой шаг. Но я не считаю, что турецкий лидер потерпит какие-то имиджевые потери. В первую очередь, это связано с тем, что он испытывает очень серьёзное давление со стороны членов своей «Партии справедливости и развития», потому что именно Эрдоган был одним из главных инициаторов развития отношений с Россией в прошлые годы. И именно его сторонники делали хороший бизнес с Россией. В условиях санкций они терпят очень серьёзные потери, поэтому они только поддерживают такой шаг своего лидера.

России, с моей точки зрения, нужно откликнуться на шаг Турции, приступить к изучению вопроса, создать двустороннюю комиссию, на которой обсудить решение двух оставшихся проблем – компенсация за сбитый самолёт и семье погибшего лётчика, а также привлечение к ответственности виновных. Эрдоган в своём письме написал, что готов к любым инициативам, которые заявит российская сторона. У России сейчас сложные отношения с США с ЕС, с государствами Восточной Европы, поэтому появление нового союзника, который идёт навстречу, нам выгодно. Тем более, что Турция готова резко изменить свою политику в отношении Сирии. Если раньше Турция была нашим прямым оппонентом, то сейчас именно по сирийском вопросу наши позиции сближаются, и мы вполне можем сотрудничать с ними, в том числе и в политическом ключе.

Турция. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 27 июня 2016 > № 1807836 Александр Проханов

Госдепартамент США не комментирует письмо президента Турции Реджепа Эрдогана президенту РФ Владимиру Путину с извинениями за сбитый в прошлой году российский самолет.

Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков в понедельник сообщил журналистам, что Эрдоган в послании российскому лидеру Владимиру Путину извинился за сбитый самолет Су-24, выразил слова сочувствия и соболезнования в связи с гибелью его пилота, а также заявил, что Турция не хотела портить отношения с РФ, Москва является стратегическим партнером для Анкары.

"Все, что я пока видела, это заявление пресс-секретаря Кремля. Поэтому я не могу ничего сказать. Советую вам обратиться к правительствам Турции и России", — заявила официальный представитель госдепартамента Элизабет Трюдо.

Она не стала также отвечать на вопрос, консультировалась ли Турция с США прежде, чем отправить такое письмо российскому президенту, сославшись на то, что не видела текст письма.

"Если у нас будет что-то, я дам вам знать", — отметила представитель ведомства.

Ранее в госдепартаменте не раз заявляли, что хотя Турция и является союзником США по НАТО, данный конфликт касается ее двусторонних отношений с Россией. В частности, Трюдо 30 ноября высказывалась за деэскалацию. При этом в Вашингтоне высказали сожаление в связи с инцидентом, но не стали называть действия Турции "непропорциональными и жесткими".

Последние шаги Анкары по нормализации отношений с Москвой были предприняты вскоре после аналогичных действий в отношениях с Тель-Авивом. Израиль и Турция договорились о нормализации отношений, окончательно урегулировав конфликт шестилетней давности. Пиком взаимного охлаждения стал инцидент с "Флотилией свободы" — перехват в 2010 году израильскими "коммандос" судов, шедших на прорыв блокады сектора Газа, и гибель девяти турок, участвовавших в плавании.

Госдепартамент США уже поприветствовал взаимные шаги навстречу Турции и Израиля.

Нормализация отношений между Израилем и Турцией открывает "огромные возможности" для региона, заявил в понедельник вице-президент США Джозеф Байден.

"Сегодня мир узнал о нормализации отношений между Турцией и Израилем. Поздравления обеим странам. Огромные возможности для этого региона", - написал Байден в своем микроблоге в Twitter.

Ранее стало известно, что Израиль и Турция договорились о нормализации отношений, окончательно урегулировав конфликт шестилетней давности. Соглашение предполагает возвращение послов в Тель-Авив и Анкару, создает новые возможности для поддержки блокированного сектора Газа, открывает перспективы поставок израильского газа в Турцию и его транзита на рынки Европы, следует из заявлений премьер-министров обеих стран.

Стратегические партнеры отдалились друг от друга после прихода к власти в Анкаре исламистов, переориентировавших турецкую внешнюю политику с европейской интеграции на укрепление позиций в арабо-мусульманском мире. Пиком взаимного охлаждения стал инцидент с "Флотилией свободы" - перехват в 2010 году израильскими "коммандос" судов, шедших на прорыв блокады сектора Газа, и гибель девяти турок, участвовавших в плавании.

Дмитрий Злодорев.

Предполагаемый убийца российского пилота Су-24 Олега Пешкова гражданин Турции Альпарслан Челик, которого суд города Измир освободил в понедельник под подписку о невыезде до окончания судебного процесса по обвинению в незаконном ношении и хранении оружия, тем не менее, остался под стражей в связи с прежним делом о мошенничестве, при этом возобновлены следственные действия по его причастности к гибели Пешкова.

Турецкий истребитель F-16 24 ноября 2015 года сбил в Сирии российский бомбардировщик Су-24, после катапультирования Пешкова расстреляли с земли. Позже о своей причастности к убийству летчика заявил Челик. В начале апреля Челика арестовали в Измире по обвинению в незаконном хранении и ношении оружия. В ходе следствия он утверждал, что лично не стрелял в Пешкова и приказал не стрелять своим подчиненным, однако, как командир боевой группы, взял ответственность за это. Прокуратура Измира ранее сняла с Челика обвинения в убийстве Пешкова из-за "недостаточности улик".

Суд проходил при повышенных мерах безопасности

Челик предстал перед судом в понедельник в составе группы из семи задержанных вместе с ним лиц, которым также предъявлены обвинения в незаконном ношении после того, как у них были изъяты автоматы Калашникова, ружья и пистолеты. Челику и остальным задержанным грозит от 5 до 8 лет лишения свободы, если суд признает их виновным в незаконном хранении оружия. Сам Челик эти обвинения не признает, утверждая, что оружие принадлежит не ему, а задержанным вместе с ним лицам, которые ранее также воевали в Сирии.

Судебное заседание проходило в условиях повышенных мер безопасности. Проход к залу заседания охранялся группой сотрудников полиции и спецслужб в составе около 20 человек. Как сказал РИА Новости один из турецких журналистов, специализирующихся на судебной тематике, такие меры предпринимаются в исключительных случаях. Представители СМИ не были допущены в зал суда под предлогом нехватки места. Им было разрешено лишь расположиться на стульях в коридоре перед залом в окружении многочисленных силовиков, вооруженных пистолетами и автоматами. Вопрос о том, почему судебное заседание, которые вызвало повышенный интерес общественности и прессы, было решено провести в небольшом помещении, оставался открытым недолго. Через полчаса после начала суда в коридор вышел адвокат Челика Мурат Устюндаг, который сообщил РИА Новости, что суд запретил СМИ обнародовать показания обвиняемых.

На суд пришли многочисленные друзья Челика. В зал заседаний они также допущены не были и терпеливо ожидали судебного решения в коридоре. Большинство из них представляли националистическую Партию национального движения. Они горячо поддерживают Челика, при этом охотно идут на контакт с представителями российских СМИ. "Несправедливо, что Турция судит такого человека, как Альпарслан, который защищает турок. Это герой", — заявил РИА Новости один из его друзей, который не пожелал назвать своё имя.

Они убеждают корреспондента, что Челик не брал личную ответственность за гибель Пешкова. "Уже было доказано, что Челик сам не стрелял и кричал другим, чтобы они не стреляли, а взяли летчиков в плен. Скорее всего, пленных они бы обменяли или просто отдали бы России хотя бы для того, чтобы показать всему миру: они не террористы. Четыре пули, попавшие в пилота, выпущены неизвестно кем из сотен бойцов. Альпарслан не виновен в гибели пилота", — уверены те, кто пришел на суд поддержать Челика.

Казнить нельзя помиловать: запятой пока нет

После окончания заседания, которое продолжалось около двух часов, один из адвокатов вышел в коридор с громким объявлением: "Освобождены под подписку о невыезде!" Оно было встречено восторженным гулом и бурными аплодисментами друзей Челика. "Судья принял решение освободить Челика и остальных обвиняемых под подписку о невыезде. Следующее заседание суда состоится 4 ноября", — подтвердил РИА Новости Устюндаг.

Позже адвокат уточнил, что Челик, несмотря на решение суда, все же пока останется в тюрьме. "Он в течение некоторого времени может оставаться под стражей из-за старого дела, которое тянется с 2010 года, когда его осудили на 2,5 года тюрьмы по обвинению в сбыте фальшивых денег. За 2 месяца до конца срока он не вернулся в тюрьму после предоставленной ему возможности встретиться с семьей и отправился воевать в Сирию. По запросу прокуратуры он может в связи с этим находиться под стражей до 8 июня 2017 года. Однако в свете принятого сегодня решения суда о его освобождении мы будем добиваться, чтобы оно распространялось и на другие обвинения", — заявил Устюндаг.

Кроме того, как сообщили на прошлой неделе турецкие СМИ со ссылкой на источники в правоохранительных органах, прокуратура возобновила в отношении Челика следственные действия по обвинению в убийстве Пешкова, ему также могут предъявить обвинения в причастности к обстрелу российского вертолета МИ-8, что привело гибели российского морского пехотинца Александра Позынича, участвовавшего в спасательной операции на месте крушения Су-24. "Прокуратура ведет следственные действия по данным эпизодам, но дело по этому поводу против Челика не возбуждено, и на суде эти обвинения не озвучивались", — сообщил Устюндаг.

В понедельник пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков заявил, что президент Турции Эрдоган направил российскому лидеру Владимиру Путину письмо, в котором принес извинения за сбитый самолет, выразил свое сочувствие и глубокие соболезнования семье погибшего российского пилота, а также сообщил о готовности к любой инициативе для "облегчения боли и тяжести нанесенного ущерба". Как отмечается в послании, в отношении гражданина Турции, "имя которого ассоциируется со смертью российского пилота, начато и ведется судебное расследование".

Возможно, именно этим неожиданным шагом Эрдогана можно объяснить все метаморфозы и странности с расследованием дела Челика.

Федор Смирнов.

Первая легенда Великой Отечественной

Исполняется 75 лет со дня легендарного подвига советского летчика Гастелло

Ровно 75 лет прошло со дня героической гибели советского летчика Николая Гастелло, совершившего на своем самолете «огненный таран» колонны с немецко-фашистской бронетехникой. «Газета.Ru» вместе с внуком легендарного пилота попыталась понять, что же произошло под Минском в июне 1941 года.

Первый широко известный герой Великой Отечественной войны — летчик Николай Гастелло — погиб ровно 75 лет назад. Как известно, он направил свой самолет ДБ-3Ф (с 1942 года модель носила название Ил-4) на немецкую механизированную колонну на одной из дорог под Минском.

В истории подвига с самого начала было много неизвестного: не были идентифицированы останки членов экипажа и остов самолета, а одновременно с бомбардировщиком Гастелло при схожих обстоятельствах пропал другой самолет. Впрочем, родственники летчика отстаивают официальную версию случившегося.

Между тем, события могли сложиться совсем по-другому: во время финской кампании Гастелло едва не оказался под следствием из-за нарушения запрета летать над Кремлем, а спас его от наказания лично Сталин.

«Пусть летят»

«Итальянская» фамилия авиатора имеет белорусское происхождение — отца Николая, Франца Гастылло, в Москве начали называть в аристократичной манере. Он работал в литейных мастерских на Казанской железной дороге, а семья проживала на Третьей Гражданской улице на востоке Москвы.

«Сыны мои, Николай и Виктор, с детства приучены были не бояться огня, — писал потом в широко распространенном письме отец героя. — Николай, как подрос, тоже в литейную определился, сначала стерженщиком, потом формовать стал. Я из вагранки сливаю, а он формует, металл от отца к сыну плывет».

В 1932 году 25-летнего Гастелло призвали в Красную Армию, затем он прошел обучение в летной школе в Луганске и получил квалификацию пилота бомбардировщика ТБ-3. К 1939 году он дорос до чина заместителя командующего эскадрильи.

До начала Великой Отечественной летчик успел поучаствовать в одной войне и двух полузабытых вооруженных конфликтах с участием СССР.

Первыми были бои на Халкин-Голе — кратковременный конфликт, который произошел на территории Монголии с мая по сентябрь 1939 года. С одной стороны в конфликте участвовали СССР и Монголия, с другой — Япония и марионеточная Манчжурия, государство, созданное на северо-востоке Китая японской оккупационной администрацией.

Однополчанином Гастелло по Халкин-голу был батальонный комиссар Михаил Ююкин, который совершил первый в истории авиации таран наземной цели. Пилот направил свой подбитый бомбардировщик СБ, как писали советские газеты, «в самую гущу скопления противника».

Так против японцев был впервые применен принцип летчика-камикадзе, который они сами освоили через несколько лет, — хотя и произошло это по стечению обстоятельств, а не в результате решения командования.

Гастелло был и участником «зимней» Советско-финской войны в конце 1939-го — начале 1940-го года.

«Николай Францевич, требовательный к себе и подчиненным, слыл всеобщим любимцем в полку. В отношениях с товарищами выделялся тактичностью и уважительностью, был прост в обращении, не допускал несправедливости в человеческих отношениях. Воевать под командованием такого человека было почетно и приятно», — вспоминал потом сослуживец Гастелло полковник Марк Лановенко.

Военный также вспоминал об инциденте с участием Гастелло, когда его спасло от проблем личное распоряжение Иосифа Сталина. Гастелло командовал отрядом, который летел из-под Ростова в Москву для того, чтобы установить на самолеты новые радиоприборы. Из-за плохой видимости Гастелло провел самолеты через запретную для полетов зону — над Кремлем. Он и его подчиненные были задержан.

«На этот раз нам повезло. Сталину доложили, что мы направляемся на финляндский фронт, и он сказал: «Пусть летят», — рассказывал Лановенко.

В районе линии Маннергейма Гастелло занимался интенсивными бомбардировками позиций финских войск. Затем Гастелло принимал участие в операции по присоединению Бессарабии и Северной Буковины к СССР в 1940 году. Эта операция стала результатом пакта Молотова-Риббентропа и начала Второй Мировой. Границы Румынии находились под протекцией французов, однако капитуляция Парижа в июне 1940 года развязала Москве руки — и в итоге стремительной операции была создана Молдавская ССР; часть отвоеванных у румын территорий стала частью Украины. Советская пресса писала, что Гастелло «в Бессарабии выбрасывал наши парашютные десанты, чтобы удержать румынских бояр от грабежа страны».

В течение 1941 года летчик проходил переподготовку и весной 1941 года освоил самолет ДБ-3Ф. С мая по 23 июня 1941 года Гастелло — командир 4-й эскадрильи 207-го ДБАП, а с 24 по 26 июня 1941 год — командир 2-й эскадрильи той же части. 24 июня, за два дня до своего подвига, огнем крупнокалиберного пулемета из стоящего на аэродроме самолета Гастелло сбил немецкий «Юнкерс-88». Но то, что произошло 26 июня, навсегда прославило советского летчика.

«Сдаться в постыдный плен? Нет, это не выход»

На четвертый день войны, 26 июня 1941 года, 13-я часть армии РККА была уже в окружении в районе Белостокского выступа. Немецкие танковые группы во главе с Гудерианом и Готтом стремительно приближались к Минску. Перед советскими войсками была поставлена задача любой ценой остановить врага с помощью многочисленных авианалетов. К 26 июня в районе Родошковичи-Молодечное было обнаружено большое скопление немецких танков, которые можно было остановить и уничтожить только с воздуха. В тот день советскими авиачастями, в том числе 207-м дальнебомбардировочным авиаполком, было совершено более 250 вылетов. Среди этих рядовых вылетов был вылет капитана Николая Гастелло вместе со своим экипажем в лице штурмана Анатолия Бурденюка, стрелка Григория Скоробогатого и старшего сержанта Калинина.

Первоначальным источником информации о подвиге Гастелло стал рапорт летчика Федора Воробьева и штурмана Анатолия Рыбаса, которые находились на втором бомбардировщике в звене Гастелло. Из этого документа военное начальство узнало, что 26 июня 1941 года в ходе вылета в район дороги Радошковичи — Молодечно

самолет Гастелло был подбит немцами. Самолет потерял шансы на спасение, и пилот направил бомбардировщик на механизированную колонну вражеской техники.

По свидетельствам жителей близлежащей деревни, им удалось разглядеть, «как около 12:00 26 июня 1941 года немецкую колонну благополучно атаковали 3 советских бомбардировщика. Самолет Воробьева сбросив бомбы, развернулся и ушел к своим за линию фронта. Два других самолета, после выполнения задачи, т.е. по дороге домой, были подбиты немецкими зенитками. Один из них горящий ушел в неизвестном направлении, а второй, так же горящий, сделал разворот, дотянул до вражеской колонны и спикировал в самую гущу скопления техники». Этим самым спикировавшим самолетом и был самолет Гастелло. Помимо него потерпел крушение экипаж Маслова, но его точное местонахождение на тот момент было неизвестно.

Спустя неделю в газете «Правда» был опубликован очерк о Гастелло, в котором подвиг описывался с рядом деталей, которые корреспонденты едва ли могли знать во всех подробностях.

«Машина в огне. Выхода нет. Что же, так и закончить на этом свой путь? Скользнуть, пока не поздно, на парашюте и, оказавшись на территории, занятой врагом, сдаться в постыдный плен? Нет, это не выход. И капитан Гастелло не отстегивает наплечных ремней, не оставляет пылающей машины. Вниз, к земле, к сгрудившимся цистернам противника мчит он огненный комок своего самолета. Огонь уже возле летчика. Но земля близка. Глаза Гастелло, мучимые огнем, еще видят, опаленные руки тверды. Умирающий самолет еще слушается руки умирающего пилота», — писали корреспонденты «Правды».

Вскоре о подвиге Гастелло знала вся страна — его посмертно представили к званию Героя Советского Союза. Стоит отметить, что члены его экипажа — Григорий Скоробогатый, Алексей Калинин и Анатолий Бурденюк — были награждены лишь в 1958 году орденами Отечественной войны I степени. Подвиг Гастелло стали активно тиражировать силами советской пропаганды ,результатом которой стало не только поднятие боевого духа, но и появление прямых последователей героического летчика.

Летчики-«гастелловцы» за годы совершили сотни таранов: воздушных, морских и наземных. Не все эти случаи как следует документированы: нельзя назвать ни число, ни имена героев, многие из которых пожертвовали жизнью по примеру Гастелло.

Гибель Николая Гастелло обрела особое значение, так как произошла в первые же дни наступления нацистов на советскую территорию. Его имя стало первым в ряду общеизвестных военных героев — по степени легендарности его можно сравнить разве что с Александром Матросовым и Зоей Космодемьянской.

Другие версии

Подвиг Гастелло начали ставить под сомнение после публикации в газете «Известия» в 1994 году текста о смутных обстоятельствах событий июня 1941 года. По материалам рассекреченных документов журналисты выяснили, что в 1951 году при перезахоронении останков на месте предположительной могилы Гастелло и его экипажа были обнаружены документы совершенно другого человека.«При перезахоронении был обнаружен пластмассовый патрончик с документами, принадлежащим старшему сержанту Григорию Васильевичу Реутову — воздушному стрелку-радисту самолета Александра Маслова.

В результате все четыре члена экипажа Маслова, считавшиеся «пропавшими без вести», стали «погибшими при выполнении боевого задания». Но главное, стало очевидно, что подвиг, который зовется «подвигом Гастелло», совершил экипаж капитана Маслова!»— говорится в материале.

Самолет под командованием Александра Маслова вылетел в тот же день, что и Гастелло — и пропал в ходе того же боя. Путаница могла возникнуть сразу же, так как хоронили летчиков не военные, а местные крестьяне, доставшие обгоревшие тела из остова самолета.

Эти данные вызвали широкий резонанс, и в 1996 году Маслову и его команде было присвоено звание Героев Российской Федерации, однако власти не стали вносить ясность в ситуацию: в документах о присвоении звания не говорится о том, какой именно экипаж совершил легендарный таран.

По свидетельствам жителей деревни Мацки, в нескольких километрах от падения экипажа Маслова нашли еще один самолет, в котором обнаружили письмо на имя Скоробогатой — жены стрелка экипажа Гастелло Григория Николаевича Скоробогатого, а также медальон с инициалами А. А. К. (возможно, стрелка-радиста Гастелло — Алексея Александровича Калинина). Но самое главное, здесь нашли обломок, идентифицируемый как часть самолета именно Гастелло — бирка от двигателя М-87Б с серийным № 87844. Таким образом,

получается, что тот самый пропавший самолет Маслова был самолетом Гастелло, а героический «огненный таран» совершил Маслов?

Автор одного из расследований Эдуард Харитонов поставил под сомнение достоверность рапорта Воробьева и Рыбаса, первоначального свидетельства того события. В военном архиве он нашел документ, в котором сказано, что «один человек из этого экипажа выпрыгнул с парашютом с горящего самолета, кто — неизвестно». Об этом же свидетельствовал Харитонову один их жителей деревни Мацки, которому было на тот момент 15 лет: «Я видел, как с левого крыла горящего бомбардировщика выпрыгнул парашютист. Он приземлился метрах в 300 от меня. И к нему на машине поехали немецкие солдаты. В деревню уже вошли немцы.

Наш парашютист вскочил на ноги, но немцы дали автоматную очередь, и он снова упал. Но его не убили, а ранили. К машине он шел, немцы придерживали его за обе руки...». Это дало Харитонову основание считать, что Гастелло и вовсе выжил, попав в плен.

Существует версия, согласно которой «огненный таран» не удалось совершить ни одному экипажу. Александр Маслов, попытавшийся протаранить на горящем самолете вражескую колонну, промахнулся и разбился в поле, в 200 метрах от дороги.

«Не вижу причин сомневаться»

Внук героя, политтехнолог Николай Гастелло (также известный как продюсер исполнившей песню «Такого, как Путин» группы «Поющие вместе»), резко отвергает альтернативные версии случившегося. «Я еще в прошлом веке выучил наизусть все подобные «аргументы», — сказал Гастелло в беседе с «Газетой.Ru».

Родственники летчика подчеркивают, что путаница вокруг подвига Гастелло и его экипажа связана с тем, что их останки в результате наземного тарана были уничтожены, а вместо них захоронили экипаж самолета Маслова.

«Было захоронение некого экипажа, над которым поставили деревянный памятник в память о подвиге Гастелло. Потом, когда готовились установить каменную стелу, останки подняли и выяснили, что это останки экипажа Маслова. Вот откуда вся путаница», — рассказал «Газете.Ru» Николай Гастелло-младший,

отмечая, что после подвига от Гастелло и членов его экипажа не могло остаться никаких останков. Внук Гастелло подчеркивает, что «не видит ни одной причины сомневаться в достоверности подвига». В частности, у него не вызывает сомнений достоверность изначальной информации о случившемся. Хотя рапорт Воробьева и Рыбаса и не был обнародован, внук летчика видел документ в Центральном архиве Министерства обороны в Подольске.

Николай Гастелло-младший характеризует информацию об альтернативных версиях не иначе как «бред», с которым потомки летчика знакомы уже почти 30 лет.

«В 1989 году был такой случай. Я студент первого курса. Звонок в дверь. «Здравствуйте, я такой-то, такой-то. Вы Николай?» - «Да». - «Я пришел рассказать вам правду про вашего деда». Где-то далеко было якобы найдено письмо от Скоробогатого, где он просил жену купить пальто сыну. В июне. А ничего, что сын родился в ноябре? И я его отлично знал. И был он не сыном, а дочерью», — рассказал Гастелло «Газете.Ru».

Так или иначе, едва ли будет возможным восстановить события того дня со стопроцентной точностью. Однако уже ничто не отменит символическое значение подвига Николая Гастелло, который олицетворяет судьбы тысяч советских летчиков, пожертвовавших собой ради близких, страны и мира. Именем Николая Гастелло названы десятки улиц в России и других странах бывшего СССР, в частности, в честь летчика была переименована Третья Сокольническая улица в Москве, где пилот учился в городском мужском училище. Однако первая «улица Гастелло» появилась еще до гибели пилота. В ходе финской кампании Гастелло проявил изобретательность и заботу о сослуживцах, за что и был «увековечен» в армейской топографии.

«Для отдыха экипажей после боевых вылетов, конечно, не было никаких условий. — писал сослуживец Гастелло Марк Лановенко. — [Гастелло] разыскал где-то два огромных ящика, в которых привозили с завода самолеты-истребители. С помощью тракторов ящики приволокли ближе к столовой, установили в ряд. Гастелло раздобыл у снабженцев две печки-буржуйки, поставил их в эти ящики.

В таких своеобразных «коттеджах» он поселил наши экипажи. Смеха ради на ящиках-домах поставили номера. Место их расположения называли улицей Гастелло.

Впоследствии в ящиках устроили вторые этажи и разместились уже просторно. Спустя какое-то время на «Гастелловской улице» выросло много таких, как наши, ящиков-домов».

Святослав Иванов, Эдуард Эпштейн 

Мара Козельски

Побочные жертвы: крымские татары в годы Крымской войны

Мара Козельски – историк, специалист по истории Российской империи, доцент Университета Южной Алабамы.

[1]

Во время Крымской войны российские власти обвиняли крымских татар в шпионаже, провокациях, предательстве и коллаборационизме. Для русского правительства, глубоко увязшего в войне, которую ему вот-вот предстояло проиграть, татары были своеобразным групповым маркером. Официальные лица считали их «пятой колонной», готовой помогать союзникам, поскольку, подобно туркам, татары исповедовали ислам. В эпоху обостренной религиозной чувствительности власти верили собственной пропаганде: Крымская война была в их глазах священной, поскольку в ней, помимо внешнего врага, участвовал и враг внутренний[2]. Утвердившись, подобная позиция положила начало радикальному сдвигу в отношении российского государства к коренным жителям Крыма, в конечном счете обернувшемся исходом двух третей крымского-татарского населения с полуострова. Война спровоцировала массовую эмиграцию татар, охватившую в целом 200 тысяч человек. Если в середине 1850-х она была подобна слабому ручейку, то между 1860-м и 1863 годами[3], когда был достигнут ее пик, превратилась в мощный поток. Это переселение стало наиболее масштабным среди всех татарских миграций – от исхода, вызванного присоединением Крыма в 1783 году, и до сталинской депортации 1944-го.

Существование крымских татар и других народов российского Причерноморья представляет собой историю постепенно усугубляющегося бесправия, в которой Крымская война стала резким поворотом к худшему[4]. У нас пока нет полного понимания того, как и почему это происходило, а также какую именно роль в этом процессе сыграла война[5]. Анализ материалов, подготовленных российскими ведомствами в 1854–1856 годах, показывает, что русское правительство не планировало переселение татар. В данном случае вообще едва ли возможно говорить о какой-либо целенаправленной «политике» по отношению к татарам, поскольку мнения официальных лиц по татарскому вопросу зачастую противоречили друг другу, а действия основывались на непроверенных слухах и были бессистемными. Если одни российские чиновники обвиняли татар в пособничестве врагу и настаивали на их депортации, то другие заступались за них. В настоящей статье я собираюсь проследить, как менялось отношение государства к татарам с момента прихода войны на Крымский полуостров до заключения мира, вскрывая по ходу дела противоречия, повороты, контрасты в политике низших и высших уровней управления. Хотя статья помогает разобраться в особенностях миграции 1860-х годов, ее основной задачей выступает выявление разнообразных факторов, влиявших на отношение государственной власти к татарам в ходе войны.

Разбираясь в сложностях государственного мышления относительно крымских татар, я затрону несколько различных тем. Прежде всего, хотя крымский конфликт уже рассматривался под разными углами зрения, в локальном разрезе он пока не изучался[6]. Между тем война изменила Крым во многих отношениях, а ущерб, нанесенный осадой Севастополя, оказался не самой тяжелой травмой. На протяжении полутора лет полуостров управлялся по законам военного времени, которые устанавливались должностными лицами, не слишком осведомленными об особенностях этой имперской территории. В итоге деловая активность замерла, трудоспособное население превратилось в беженцев, коренные народы подверглись выселению. В век религиозного национализма война придала полуострову новую религиозную идентичность: православие, на протяжении десятилетий сдерживаемое сохранявшимся с екатерининских времен духом веротерпимости, распространилось по всему Крыму.

Если же отвлечься от частностей, то судьба татар в Крымскую войну может многое рассказать о политике имперской России и жестокости ее властей по отношению к собственному населению[7]. Это особенно интересно в свете недавних исследований, которые доказывают, что в других частях империи интеграция мусульманского населения происходила относительно мирно[8]. Но если у последователей ислама, проживавших во внутренних районах страны, все было более или менее спокойно, то мусульмане, жившие на границах, сталкивались с совсем иной реальностью. Так, обитатели северного побережья Черного моря в XIX и ХХ веках не раз оказывались участниками вынужденных массовых миграций или жертвами государственных репрессий. Вражда на религиозной почве, сопутствовавшая Крымской войне, выявляет конфессиональный контекст этих людских перемещений.

Другой важный вопрос, примыкающий к вопросу о демографической политике Российской империи, касается природы государственной власти в провинциях: до какой степени местная политика могла расходиться с указаниями, получаемыми из центра? Современные исследования показывают, что властители России во многом полагались на усмотрение губернаторов и что царь зачастую принимал решения, имеющие лишь локальную значимость, поскольку правильное для одного региона не обязательно оказывалось верным для другого[9]. Война подтвердила этот партикуляристский подход к имперскому управлению. Она стала серьезным испытанием для конфессиональной политики и обострила противоречия, по поводу которых государственные деятели России спорили в годы царствования Николая I, а также до и после него и которые периодически провоцировали гонения на неправославные конфессии. Суть проблемы составляло неопределенное соотношение религии, толерантности и ассимиляции. Когда начались боевые действия, эта тема не могла не выйти на первый план[10].

Отношение русских к татарам в годы Крымской войны складывалось из целого набора составляющих, включавших и подспудную религиозную напряженность, и противоречивую демографическую политику. Однако самым важным фактором, определявшим политическую линию, была все же сама война. Как свидетельствует недавнее исследование, посвященное государственному насилию над мирным населением, боевые действия обеспечивают контекст, поощряющий исключительную государственную жестокость; это тот случай, когда на поверхность поднимается прежде скрываемая враждебность или же появляются ее новые очаги[11]. Война порождает беспричинную агрессию, жертвами которой становятся случайные свидетели происходящего. Питер Гатрел, привлекший недавно внимание к проблемам массовой миграции, показал, что несчастные, которые оказываются под перекрестным огнем враждующих сторон, страдают не меньше солдат, а тяжелая участь беженцев и гражданских лиц, находящихся в местах боевых действий, способна непосредственно влиять на политику, причем историки пока только уточняют, как именно это происходит[12]. Так случилось и в России, где «военные власти пользовались правом абсолютного контроля в зонах боевых действий», что зачастую влекло за собой жестокое обращение с гражданскими, подвернувшимися под руку[13]. Действительно, массовый исход татар из Крыма не был организован государством. Но непосредственная реакция властей на положение дел на фронте превратила Крым в военную зону, где интересы местного населения не учитывались, а двойственная позиция государства в отношении конфессиональной лояльности создала неблагоприятную среду для всех нерусских, и в особенности для татар.

Не ограничиваясь обзором литературы о Крымской войне и управлении населением в приграничных землях России, данная статья затрагивает также более широкую тему насилия над гражданским населением. Чем глубже ученые вникают в эту проблему, тем очевиднее становится тот факт, что провести разграничительные линии, отделяющие геноцид, этническую чистку, принудительную, и даже добровольную, миграцию друг от друга очень трудно. Причем наши знания о том, кого надо винить в насилии в отношении гражданских лиц, а также при каких обстоятельствах и каким образом такое насилие реализуется, далеко не полны[14]. Частично подобное положение обусловлено тем, что ученые основывают свои суждения, исследуя крайности: Холокост, советские депортации и, с недавних пор, югославский кризис 1990-х годов. Жесткая фокусировка на перечисленных событиях заставила некоторых специалистов интерпретировать «короткий XX век» как конец цивилизации, эпоху, не имевшую себе равных по уровню насилия[15]. Действительно, имеются веские причины, позволяющие выделять XX столетие из общего ряда. Это время демонстрировало различные проявления жестокости, а также той социальной склонности, которую Иен Кершоу назвал «пристрастием к насилию»[16]. Проблема, однако, в том, что в трактовках, возлагающих ответственность за насилие на конкретных людей, группы лиц или сверхцентрализованное государство, не уделяется должного внимания тем формам насилия, которые реализуются на протяжении длительных отрезков времени, при наличии децентрализованного социального контекста, в специфических культурных, религиозных, военных контекстах.

В свете сказанного акцентирование внимания на XX веке умаляет значение предшествующих исторических периодов, непрерывность насилия, перекинувшегося на минувшее столетие из предшествующих веков[17]. Все большее количество авторов оспаривает интерпретацию, согласно которой вынужденные миграции, обмены населением, насилие государств в отношении собственных граждан должны считаться сугубо современными феноменами. В частности, многие народы Советского Союза, депортированные при Сталине, подвергались переселениям и во времена империи. Сказанное верно и по отношению к народам, населявшим черноморское побережье[18].

В период между присоединением Крыма к Российской империи и победой русской армии над Шамилем сотни тысяч мусульман добровольно или вынужденно покинули северное Причерноморье, переселившись в Османскую империю[19]. Им на смену пришли люди, исповедовавшие христианство восточного обряда, причем в некоторых случаях это были беженцы из Османской империи, желавшие жить в христианском государстве. Некоторые ученые, рассматривавшие этот обмен населением, например, Марк Пинсон, относят его к явлениям «демографической войны» между двумя имперскими государствами. Другие специалисты, например Алан Фишер и Брайан Уильямс, предпочитают говорить о «великом отступлении» мусульман из Европы, которое, по их мнению, началось с присоединения Крыма и продолжилось в балканских кризисах XX века[20]. Фишер подчеркивает:

«Несмотря на некоторые различия, исход татар из Крыма после 1856 года и народов Кавказа после 1859 года были двумя проявлениями одного и того же феномена. Более того, по мере интенсификации этих процессов они быстро и неразрывно слились друг с другом»[21].

Моя цель, однако, состоит не в том, чтобы сопоставить татарский кейс с депортациями или даже с вынужденными миграциями народов Кавказа, но лишь в том, чтобы подчеркнуть наличие имплицитной связи между жестокостями Крымской войны и более глобальными процессами.

Помимо свидетельств непосредственных очевидцев, в данной статье я широко использовала собрание документов из Крымского государственного архива, называющееся «Предательство, шпионаж и провокации татар» и содержащее более четырех десятков отдельных папок[22]. Некоторые из них посвящены арестам находившихся в Крыму иностранных граждан, а также обвинениям против евреев. Большинство документов – это секретные бумаги, составленные крымскими гражданскими и военными чиновниками. Эти люди не являлись сотрудниками Третьего отделения Императорской канцелярии, находившегося в Петербурге, что влечет за собой определенные затруднения, поскольку о деятельности Третьего отделения в царствование Николая I за пределами столиц нам известно немного, а об отдельных операциях военной разведки в период Крымской войны и того меньше[23].

Налаживание эффективной работы по сбору данных в военные годы представлялось для официальных лиц сложнейшей задачей, решение которой затруднялось сумятицей в функционировании цепи командования. Не раз получалось так, что одно и то же «татарское дело» одновременно слушалось в различных инстанциях, нередко принимавших противоречащие друг другу решения. В военное время назначенные из Петербурга офицеры выполняли обязанности местных администраторов. Многие из них сочетали гражданские обязанности с воинскими должностями, что провоцировало недоразумения и конфликты между различными властными инстанциями. Ситуация осложнялась еще и тем, что с конца 1854-го до весны 1855 года в империи сменились три высших должностных лица: Александр II вступил на престол после кончины Николая I, князь Михаил Горчаков сменил князя Александра Меншикова на посту главнокомандующего российской армией в Крыму, граф Александр Строганов стал губернатором Новороссии вместо вышедшего в отставку князя Михаила Воронцова. Каждая из этих перестановок непосредственно отзывалась в Крыму, прямо или косвенно влияя на местную политику и функционирование специальных служб.

Есть и другая проблема. За исключением немногих обращений в поддержку арестованных, большинство проанализированных мной документов были составлены представителями российской администрации, ответственными за аресты, задержания, изоляцию татар. Соответственно, я использовала эти документы не для того, чтобы выявить шпионов, предателей, подстрекателей среди татар, а с тем, чтобы фиксировать изменения приоритетов, отстаиваемых русскими властями в Крыму в годы Крымской войны. Питер Холквист считает, что «изучение материалов слежки и надзора… позволяет переосмыслить природу режима в целом и значение самих этих материалов в частности»[24]. Иными словами, необъективные, малограмотные, разрозненные документы правоохранителей, имеющиеся в крымских архивах, предоставляют информацию о «состоянии духа» не столько татар, сколько людей, собиравших сведения о них и разрабатывавших политику в отношении татарского населения полуострова.

Конфликт, известный как Крымская война, начался в октябре 1853 года, когда Россия объявила о своем намерении осуществить военные действия против Османской империи[25]. В официальном объявлении войны в качестве casus belli был указан общеизвестный, как считалось, факт притеснения турками восточных христиан. В ходе конфронтации Россия рассчитывала восстановить свое «законное» покровительство в отношении христианского населения Османской империи, гарантированное рядом договоров, заключенных в начале XIX столетия. Дипломатическое обсуждение вопроса в царском манифесте было названо бесполезным[26]. Через месяц после начала войны русские корабли под командованием легендарного адмирала Павла Нахимова полностью разгромили турецкий флот в Синопской бухте. Но одержанная победа оказалась для России роковой, поскольку убедила Францию и Англию выступить в поддержку Османской империи.

С началом сражений на Дунае и после Синопа царь приказал подготовить черноморский регион к войне; на приграничных территориях – в Бессарабской области, Херсонской и Таврической губерниях – было введено военное положение. В ноябре их поделили между двумя военачальниками: адмиралом и командующим флотом, князем Александром Меншиковым, а также генералом и командующим сухопутными войсками, бароном Дмитрием Остен-Сакеном. Меншиков получил Тавриду и Херсон на левом берегу Буга, а Остен-Сакен присматривал за правым берегом Буга и Бессарабией[27]. В правовом отношении их указания имели бóльшую силу, чем распоряжения гражданских властей.

Пока в Петербурге офицеры получали назначения на фронт, крымское население готовилось к прибытию российских войск. Несмотря на различия в вероисповедании и национальности, жители Крыма сообща демонстрировали поддержку военных усилий России. В ноябре 1853 года купцы Симферополя изъявили желание приветствовать русских солдат с хлебом и солью. Подобные проявления патриотизма в Крыму военной поры имели особую значимость, поскольку полуостров был одним из самых неоднородных регионов империи: по численности здешние русские уступали татарам, армянам и грекам[28]. Генерал-губернатор Тавриды Владимир Пестель в мае 1854 года писал Меншикову: «Жители всех мест, через которые проходили войска, забыв различное свое происхождение, слились в одну русскую семью», чтобы приветствовать солдат. Среди этих жителей были «дворянство, купечество, граждане, государственные крестьяне, русские, ногайцы, колонисты-немцы». Пестель добавлял, что Таврическая губерния, «несмотря на всю свою разноплеменность, в этом случае, как и во всех других, где дело идет о любви и преданности Престолу и Отечеству, не отстала от чисто русских губерний России»[29]. Каждая из основных групп населения полуострова подготовила собственное боевое подразделение. В специальном обращении к мусульманам муфтий Сеид Джелиль-эфенди выразил безоговорочную поддержку России и призвал всех крымских татар сделать то же самое: «Мы же все мусульмане, от мала до велика, должны быть искренне преданы Царю и Отечеству и для них не щадить ни жизни, ни крови, если она потребуется от нас для их защиты». На призыв муфтия откликнулись беи, давшие «клятву нерушимой верности» царю[30]. В начале войны провинциальные власти Тавриды не сомневались в той преданности, которую демонстрировали татары.

Но довольно скоро на полуостров пришла война, и первоначальный оптимизм испарился. Крым стал театром боевых действий, а его жители страдали не меньше, чем солдаты на передовой. Как только в море показались боевые корабли противника, проживавшие на побережье греки и русские собрали свои пожитки, а власти приступили к мобилизации имеющихся ресурсов[31]. Торговля на полуострове замерла, поскольку все дороги были забиты беженцами и армией. Солдаты занимали частные дома, а их командиры – административные здания. Лишь немногие зажиточные татары могли позволить себе покинуть Крым на время войны; у большинства просто не было денег на переезд. Так они оказались между двух огней, причем их скотину, рабочую силу и провизию пытались использовать обе воюющие стороны. В конечном счете, татары попали под подозрение русских: их обвинили в массовом пособничестве врагу.

По ходу подготовки к боевым действиям военные власти начали слежку за лицами, считавшимися опасными для государства. Первыми, однако, под подозрение попали не татары, а иностранцы и евреи. Например, в начале 1854 года российские власти задержали подданного Османской империи, который легально проживал в Феодосии на протяжении восьми лет. Его обвинили в распространении вредоносных слухов и клевете на российское правительство, после чего он умер в тюремной больнице[32]. Несколько англичан, живших и работавших в Крыму, также были арестованы. Одним из них оказался Томас Аптон, знаменитый архитектор, создавший на полуострове несколько известных сооружений. Его единственной виной была национальность; тем не менее в феврале 1855 года его выслали за пределы Крыма, а все его бумаги были конфискованы и переведены с английского на русский. В конечном счете власти не нашли в них ничего предосудительного и после подписания Парижского трактата в 1856 году ему позволили вернуться к семье[33].

Помимо иностранных граждан, власти следили за евреями. Государство предоставило им право торговать в прифронтовой зоне, поскольку торговцы снабжали русских солдат тем, что власти не могли им предоставить: одеждой, сигаретами, бритвами. Однако в большинстве своем эти люди, торговавшие на линии фронта, были не местными, крымскими, жителями (крымчаками или караимами), а польскими евреями, которым требовалось особое разрешение на ведение торговли в Крыму. Тех, кто не сумел обзавестись необходимыми документами, подвергали аресту и высылке[34]. На фоне общей обеспокоенности несанкционированным пересечением границы несколько случаев привлекли особое внимание российских властей. Например, в сентябре 1854 года губернатор Тавриды получил из канцелярии губернатора Новороссии описание двух «выявленных шпионов», оба они были евреями. Послание содержало имена, информацию о контактах, описание внешности. Так, один из них был высоким и смуглым, с темными волосами и голубыми глазами и безбородым. В ответ на просьбу о содействии власти Крыма начали собственный розыск, но не нашли никого, кто подходил бы под такое описание[35].

В этих ранних случаях отразился первоначальный подход империи к противодействию шпионажу. Когда началась война, у властей не было готовой программы по поимке шпионов. Главной стратегией оставалось выявление иностранных граждан и евреев из западных областей, у которых отсутствовали необходимые документы. Деятельность властей мотивировалась общей ксенофобией, а сбор сведений соответствовал практике, сложившейся в Третьем отделении. По замечанию Сквайра, начиная с 1830-х годов основной задачей Третьего отделения была слежка за поляками, евреями западных областей и путешествующими по России иностранцами[36]. На первом этапе войны, с 1853-го по начало 1854 года, основные жандармские сети были раскинуты довольно далеко от крымского фронта, а власти не слишком интересовались татарами. В качестве особой группы татары попали под подозрение только в сентябре 1854-го, после того, как союзники высадились в Евпатории.

К тому времени Меншиков имел под своим началом 38 тысяч солдат и 18 тысяч матросов, дислоцированных на юго-западе полуострова, а также еще 12 тысяч солдат на востоке, в районе Керчи и Феодосии[37]. С точки зрения жителей полуострова, это число абсолютно не соответствовало ситуации. Когда союзники высаживались в Евпатории, Россия не смогла организовать оборону города, а Симферополь, административный центр Крыма, защищал лишь один батальон. Соответственно, в первую неделю сентября среди обитателей Крыма началась паника: в Симферополь хлынули многочисленные беженцы из Евпатории, среди которых были крепостные, колонисты и татары. Беженцы принесли с собой слухи о тысячах вражеских солдат, разбивших лагерь вдоль берега, и невероятном числе кораблей. По воспоминаниям симферопольского чиновника времен вторжения, под влиянием новостей с фронта и рассказов беженцев «многие жители потеряли голову и не знали, что предпринять; другие стали поспешно готовиться к немедленному выезду из Крыма. […] Со страху они начали поговаривать о том, что союзники двинутся прямо на Симферополь, остававшийся без войска». Особо напуганы были женщины, поскольку их «беспрерывные опасения» и мысли о «диверсиях» были связаны с «неистовством турок и англичан… мужчин, вовсе от природы не робких»[38].

Через несколько дней после высадки в Евпатории и захвата близлежащих деревень союзники разгромили царские войска в битве при реке Альме. Примерно месяц спустя состоялась битва при Балаклаве, известная благодаря атаке британской бригады легкой кавалерии; очевидцы тогда сообщали, что по дороге между Бахчисараем и Балаклавой потоки беженцев «двигались, как лава»[39]. Беженцы продолжали покидать побережье, и к ноябрю, когда состоялась битва при Инкермане, расположенный в центре полуострова бахчисарайский Успенский монастырь стал местом, куда стекались беженцы из Севастополя, Евпатории, Балаклавы и окрестных деревень. Его настоятель подчеркивал тогда серьезность ситуации, отмечая при этом: «Враги, подобно саранче, слетелись в Крым и разоряют его города, заставив жителей спасаться бегством. Не желая судить бегущих, я все же должен спросить: куда они бегут?»[40]

В течение осени 1854 года союзники закрепились на побережье полуострова, а русская армия терпела одно поражение за другим. Императорские войска стремительно отступали из прибрежных районов, сосредоточиваясь вокруг Севастополя. Расположенный всего в 25 километрах от вражеских позиций Симферополь, столица Крыма, оставался без защиты: к ужасу местных жителей, русская армия находилась в 70 километрах от города, в Севастополе[41]. Как пишет Михно, бывший в Симферополе после сентябрьской высадки союзников, «от наших войск не было вестей»[42]. Позднее Меншиков отправил солдат на защиту Симферополя, но это было сделано слишком поздно, и дух местных жителей уже был поколеблен. Его попытки защитить гражданских лиц в других частях полуострова также оказались тщетными[43]. Поскольку регулярная армия отходила к Севастополю, для поддержания порядка во внутренних районах полуострова Меншиков привлек донских и яицких казаков. Они прибыли в Крым с севера, через Симферополь. Итог этого маневра был известен заранее: помня о конфликтах столетней давности, казаки и не думали защищать крымских татар[44].

В разгар паники, вызванной десантом союзников, в Евпаторию прибыл представитель некогда правившей в Крыму татарской династии Месуд-Гирей. Когда Крым был включен в состав России, большинство представителей этого клана бежали в Османскую империю. В первой половине XIX столетия Гиреи служили в турецкой администрации на Балканском полуострове, а также в турецкой армии. В различные периоды в Османской империи из эмигрировавших крымских татар создавались пехотные и кавалерийские части. Крымские татары сражались под турецким флагом против русских в наполеоновских войнах, в русско-турецкой войне 1828–1829 годов, в начале Крымской войны. Сам Месуд-Гирей обосновался в Варне; именно там он уговорил союзников подключить его к подготовке татарского восстания в Крыму и к попыткам убедить татар оказать поддержку иностранному вторжению[45].

Сойдя на берег в Евпатории, Гирей встретился с местными татарами и заручился их поддержкой[46]. Татары снабжали союзников лошадьми и телегами, помогали им переправляться с кораблей на берег. Позже от Евпатории до Перекопа прокатилась волна татарских восстаний. Инсургенты перекрывали дороги, ведущие в города, и брали в заложники российских чиновников[47]. Уже 8 сентября союзники отправили Гирея назад на Балканы, посчитав его миссию выполненной[48]. Более того, его отблагодарили за усердие: после войны он получил от французов почетную медаль Иностранного легиона.

Под влиянием татарской вылазки в Евпатории по полуострову начали стремительно распространяться различные слухи. Многие видели в конфликте с Османской империей религиозный подтекст. Архиепископ Херсонской и Таврической епархии, чья резиденция находилась в Одессе, незамедлительно обратился к Синоду, написав, что Крым пребывает «в смятении» из-за «чрезвычайных условий войны» и «мятежных выступлений татар»[49]. Иерарх просил Синод разрешить ему посещение линии фронта; в конечном счете, он выехал в Феодосию, Бахчисарай, Карасубазар и Геническ, чтобы благословить населенные пункты, находящиеся в наибольшей опасности. Его крымские проповеди, разошедшиеся в печатном виде по всей России, изображали борьбу с Османской империей и западными державами как религиозный конфликт. Он называл войну «бранью священной», которая ведется «не за мирские выгоды, а за святость и честь Креста Христова»[50]. Он также видел в Крымской войне кульминацию судьбы России и исполнения ею христианского долга. У России, по его словам, есть «великое и святое призвание – быть защитницей веры Православной», сражаться «за освобождение от невыносимого ига мусульманского единоверных и единоплеменных собратий наших»[51]. За проповеди и общественную деятельность в годы войны Иннокентий был увенчан многочисленными наградами, к которым его представляли высокопоставленные военные: Остен-Сакен, Горчаков, Меншиков[52].

Пока видный иерей рассуждал о религиозной подоплеке конфликта, крымские татары в большинстве своем всеми силами старались дистанцироваться от беспорядков в Евпатории, Перекопе и Феодосии[53]. К примеру, 6 октября 1854 года Таврическое магометанское духовное собрание подготовило резолюцию, осуждавшую мятежников.

«До сведения нашего дошло, что из числа магометан, в Таврической губернии находящихся, принявших присягу Государю Императору России на верность подданства их, некоторые стали нарушать таковую и [...] многие якобы уже передались неприятелю, прибывшему в пределы России в город Евпаторию. Нарушение присяги строго воспрещается как российским, так равно и магометанским законами»[54].

После этого авторы предлагали пространный список жестких наказаний за предательство по исламскому праву, включая отрубание конечностей и смертную казнь. Таким образом, крымские муфтии выражали безоговорочную поддержку царю и армии и объявляли, что любой татарин, который окажется предателем, будет строго наказан.

Ногайские татары, проживавшие в северных районах Таврической губернии, в Приднепровье, а также вокруг Мелитополя и Бердянска, тоже выражали недовольство действиями татар Евпатории. В петиции, подготовленной неделю спустя, они клялись в преданности царю:

«Находясь более 70 лет под скипетром Великих Государей России, ногайцы чувствуют себя вполне счастливыми своим положением и желают доказать свою благодарность и признательность свою за благодетельные попечения правительства, а вместе с тем показать, сколь чужды они от тех неблагонамеренных и неблагодарных крымских татар, которые оказывали дружеское расположение врагам России»[55].

С этой целью они жертвовали императорской армии провиант, одежду, деньги. В заключение петиции говорилось о том, что «ногайцы не имели никакого сношения с крымскими неблагонамеренными татарами», и вновь указывалось на «верность их престолу и отечеству»[56].

Поначалу имперские власти отнеслись к этим обращениям вполне благосклонно. Бывший генерал-губернатор Тавриды Пестель, ставший на время войны военным губернатором, приняв документы, передал их князю Меншикову, который направил их царю. В свою очередь «Государь Император, по выслушивании отзывов от татар Крыма, выразил благодарность таврическому магометанскому духовенству и ногайскому племени… за верноподданнические их чувства»[57]. Веря в то, что мятеж малой группы людей не отражает настроений всего народа, Николай I согласился, чтобы Таврическое магометанское духовное собрание продолжило начатую деятельность, включая допросы татар, обвиненных в совершении преступлений. Впрочем, несмотря на поддержку со стороны царя, многие местные чиновники продолжали относиться ко всем татарам с подозрением.

После случая в Евпатории и до самого конца войны крымские власти постоянно отправляли вышестоящему начальству донесение за донесением, в которых сообщалось о татарах, сотрудничающих с врагом, передающих врагу сведения о дислокации российских войск, снабжающих врага запасами продовольствия. Ни один из этих докладов не имел доказательной базы. Они скорее представляли собой разрозненные собрания слухов и досужих обвинений, впервые появившихся на страницах одной немецкой газеты еще в апреле 1854 года, сдобренные рассуждениями о настроениях в татарской среде. Хотя некоторые источники и приписывают князю Меншикову намерение эвакуировать татар после высадки союзников в Евпатории, главным действующим лицом, отвечавшим за политику в отношении татарского населения и надзор над ним, был князь Николай Адлерберг, военный губернатор Симферополя и гражданский губернатор Таврической губернии[58]. До появления в Крыму в 1854 году Адлерберг долгое время состоял на государственной службе. В частности, он сражался в кампаниях на Кавказе и участвовал во вводе российских войск в Венгрию в 1849 году. В 1853-м были опубликованы его записки о путешествии по святым местам «Из Рима в Иерусалим»[59]. В ходе войны, осуществляя контроль в отношении властей полуострова, Адлерберг также организовывал и наблюдение за татарами.

Дело, возбужденное против татар Алушты, можно, по-видимому, считать вполне типичным в плане и опасений, которые испытывали российские власти, и используемых ими способов сбора информации, и факторов, подталкивавших их к арестам подозреваемых. В марте 1855 года татарка, в документах фигурирующая как «Айша», передала командиру Греческого батальона информацию о подрывной деятельности татар из ее деревни[60]. Сперва она сообщила офицеру, что татары, живущие в окрестностях Алушты, тайно собираются по ночам, обсуждая встречу французских кораблей. По ее словам, татары были убеждены, что французы вот-вот высадятся в районе Алушты. Айша назвала греку имена злоумышленников и встретилась с его начальством. Руководствуясь исключительно ее бездоказательным заявлением, власти арестовали десять мужчин-татар.

15 июля Айша выдвинула еще одно обвинение, на этот раз против своих родственников, живших в небольшой деревеньке неподалеку[61]. Она заявила, что их посетили четверо татар из Ялты, которые сообщили, что французы высадятся через 15–20 дней. По ее словам, те же самые четверо татар (их имена она назвала) вместе со своими семьями прячутся в лесу, появляясь в Алуште раз в несколько дней, чтобы добыть себе продовольствие и собрать сведения о русских военных[62]. Обвинения Айши дошли до высших властей Крыма, и, хотя никаких подтверждений этим сведениям не было, все названные ею люди были арестованы.

Число сообщений о татарах, общающихся с врагом, нарастало. 28 сентября 1855 года некий окружной чиновник сообщал, что крымские татары «посетили вражеских командиров, поздравляли их, дарили им подарки и целовали руки». Он также жаловался, что селяне передавали захватчикам коров, овец, цыплят, табак, фрукты. Кроме того, татары якобы рассказали французам, где именно в Ялте расположено казначейство, а также, где хранятся запасы провианта, расположены церкви и иные важные объекты. В донесениях излагались слухи о готовящемся мятеже татар против русских, хотя в деревнях, как утверждалось, пока говорили, что «время еще не пришло»[63].

Даже когда война подходила к концу, число обвинений в отношении татар не сокращалось[64]. Так, 6 февраля 1856 года властям поступила очередная информация о предполагаемых шпионах. В доносе татары из Мисхора, Маркура, Симферополя и Токтара обвинялись в том, что они, скрываясь у подножья гор в Байдарской долине, несколько раз пробирались в лагеря русских войск, чтобы информировать французов об их местоположении. Посещение ими лагерей выступало единственным доказательством того, что они шпионили в пользу неприятеля[65].

В основном обвинения, выдвигаемые против татар, сводились к тому, что они информировали врага о расположении русских войск, а также церквей, которые союзники неоднократно грабили[66]. Адлерберг был убежден, что татары имели обширную сеть информаторов, которая раскинулась от Бердянска до Евпатории, и передавали информацию по своим тайным каналам. Он также опасался всеобщего восстания татар в России. Кроме того, российские власти были убеждены, что татары снабжают интервентов скотом, капустой, сеном и другими необходимыми вещами. Все документы, содержавшие подобные сведения, составлялись русскими, которые, проигрывая, чувствовали себя осажденными со всех сторон. Российские чиновники, готовившие эти отчеты, безусловно, верили в их правдивость. И все же их предположения едва ли могли содержать правду. Большинство крымских татар были неграмотными и нищими. Трудно представить, что они были способны создать шпионскую сеть или добровольно отдавать кому-то скотину и еду, в которых сами отчаянно нуждались. По некоторым источникам, татары неоднократно обращались к российским властям с просьбой защитить их от наступающих врагов, опустошавших сельские районы. Но власти не пришли или не смогли прийти им на помощь.

Ранее упоминавшийся житель Симферополя Николай Михно, который сам говорил на языке крымских татар, поскольку его вырастили слуги-татары, предполагал, что отсутствие со стороны русских каких-либо препятствий к высадке союзников делало татарское население легкой мишенью для англо-французской пропаганды. После высадки союзные войска издали прокламацию, в которой «приглашали их [татар] присоединиться к туркам и совокупно действовать со своими единоверцами, обещая им по окончании кампании различные вознаграждения». Михно замечает, что лишь «немногие из туземцев […] перешли на неприятельскую сторону», а поскольку все деревни западного побережья Крыма были оккупированы, местным жителям «волею-неволею» и «по необходимости» приходилось исполнять приказы союзного командования[67]. Некий дворянин, обратившийся к Адлербергу, защищал татар своего поместья, подозреваемых в пособничестве врагу. По его заявлению, татары, вопреки выдвинутому обвинению, не передавали французам сена и капусты – наоборот, отказываясь делать это, они стали жертвами безжалостного вымогательства[68].

Но голосов в поддержку татар было мало, а подозрительность и притеснения сохранялись до конца войны. Адлерберг предпринимал против татар самые разнообразные меры. Он предписывал тайным осведомителям следить за ними, часто вызывал их на допросы и всячески запугивал. В некоторых, наиболее вопиющих, случаях, он высылал татар в Курск; так, среди первых, приговоренных к высылке, оказались татары, которых обвинили в измене по доносу Айши. По имеющимся у нас данным, в совокупности около 100 татар были высланы в Курск и еще 49 в Екатеринослав[69]. Вместе с тем главными свидетельствами политики Адлерберга, которые сохранились до наших дней, стали материалы нетипичных и прецедентных дел, ведение которых потребовало от властей большого объема бумажной работы. В одну из таких историй попали четверо татарских мальчиков.

22 июня 1855 года четверо мальчиков, ни один из которых не был старше шестнадцати лет, были взяты военными на допрос, поскольку они, как предполагалось, побывали на боевом корабле противника. На допросе мальчики заявляли о своей невиновности, утверждая, что они покинули дом только для того, чтобы продать казаку лошадь. Несмотря на их показания, власти заключили детей под стражу. Позже следователь, занимавшийся этим делом, получил письма с положительными характеристиками мальчиков; среди поручителей были татарский окружной голова и татарская княжна. С учетом того, что за мальчиков заступились представители татарской элиты, дело было передано генералу Горчакову, который, сменив князя Меншикова, стал в феврале 1855 года новым командующим российскими войсками в Крыму. В августе того же года он распорядился, чтобы всех четверых отпустили из-за недостаточности доказательств. Но в январе 1856 года дело все еще не было закрыто, поскольку в трехмесячный период между началом расследования и приказом Горчакова о его прекращении подростков успели выслать в Курск. 16 января военный губернатор Курска сообщал, что двое детей уже были отправлены назад в Симферополь в сентябре 1855 года, и пообещал без промедлений отправить домой третьего. Четвертый мальчик, по его словам, умер, еще находясь под арестом в Перекопе[70].

Несколько «татарских» дел дошли даже до царя. Руководство жандармерии возвращало такие дела крымским властям, поручая им сбор дополнительной информации. Неудивительно, что это производило сумятицу и конфликт интересов. Например, в декабре 1855 года жандармы получили сведения о том, что в Крыму уже несколько месяцев находятся французские шпионы. Местной администрации и полиции было сделано внушение в связи с тем, что они недобросовестно выполняют свои прямые обязанности. В январе 1856 года граф Адлерберг весьма гневно ответил на эти претензии, указав, что крымская администрация вынуждена исполнять любые распоряжения военного командования, а в Феодосии, Евпатории и Ялте все заботы чиновников обусловлены ходом военной кампании. К сказанному он добавлял, что окружная полиция не несет ответственности за сбои в системе слежки, поскольку перегружена обязанностями, возложенными на нее в связи с войной. Ответ Адлерберга показывает, до какой степени столичные чиновники были далеки от проблем линии фронта, а также сколь серьезно изменилась работа местной администрации в связи с войной[71]. В том же докладе Адлерберг настаивает, что татары представляют бóльшую угрозу для безопасности России, чем вражеские шпионы. Он сетует на трудности секретной работы среди «злонамеренных людей, потакающих врагу». Причем иногда, по его словам, этим «вредителям» действительно удается ускользнуть от государственного надзора, поскольку они слишком многочисленны[72].

Отношение Адлерберга к татарам было чрезвычайно суровым, так как он считал их самой серьезной угрозой для проводимых в Крыму военных операций. Представляя свою позицию генералу Горчакову, он предложил решение, которое можно считать пугающей прелюдией к действиям советского режима в ходе Второй мировой войны: массовую депортацию[73]. Барон Врангель, командовавший морскими силами в районе Перекопа, ранее уже настаивал на депортации всех татар, находящихся под надзором властей. По его мнению, независимо от доказанности вины татар, вызывающих подозрения, необходимо принудительно высылать. Адлерберг соглашался с Врангелем; по его оценкам, нет никаких сомнений в том, что татары передают врагу информацию о русских войсках. Практический опыт, утверждал он, свидетельствует о том, что повсюду, где появляется враг, сразу же находятся изменники среди татар. Поэтому, собственно, одной только высылки подозрительных лиц будет недостаточно. Любого татарина, обнаруженного в запретной зоне, нужно объявлять изменником, приговаривать к смерти и расстреливать. Татар южного побережья Крыма, по предложению Адлерберга, следовало депортировать поголовно и без исключений; в качестве места высылки очень подходит Курск. Для того чтобы поддержать производительность крымских поместий, на смену татарам нужно прислать русских крестьян[74]. План Адлерберга не был принят, но все же очень существенно, что проект всеобщей депортации был выдвинут столь высокопоставленным представителем царской администрации.

Несмотря на суровость рекомендаций Адлерберга, они не были воплощены в реальную политику. Скорее Адлерберг реагировал на тревожащую его местную ситуацию в режиме ad hoc, не согласовывая своих идей с другими представителями русской бюрократии. В архивах нет никаких сведений о позиции царя Николая после того, как он в октябре 1854 года принял клятву верности от мусульман Крыма. Генерал Горчаков, который, в отличие от царя, непосредственно находился в зоне военных действий, не одобрял обращения Адлерберга с татарами и неоднократно требовал от него и от прочих официальных лиц прекратить антитатарскую деятельность. Ознакомившись с несколькими дошедшими до него делами, Горчаков писал Адлербергу, что тому необходимо положить конец слежке за татарами и их арестам, а также прочим действиям, основанным на доносах, поскольку от всего этого «больше вреда, чем пользы»[75]. Когда власти Перекопа решили создать особый судебный комитет, занимающийся делами о коллаборационизме татар, Горчаков настоял на том, чтобы на заседаниях присутствовал назначенный им наблюдатель. Вскоре после получения первых отчетов этого наблюдателя комитет был расформирован. 7 мая 1856 года во все округа Таврической губернии поступила телеграмма, в которой Горчаков потребовал прекратить всякую деятельность военных комиссий и комитетов, связанную с коллаборационизмом, и предписывал в кратчайшие сроки освободить из-под стражи всех татар[76].

Освобождение татарских узников было постоянной линией, которую проводил Горчаков. Одним из дел, получивших наиболее полное документальное закрепление, стало дело Саида Чилиби, переводчика, работавшего в суде. Власти считали, что этот человек шпионил в пользу противника и неоднократно встречался с его агентами. В Ялте он якобы показал врагу, где хранится провиант, и «давал советы, как лучше навредить [России]». Переводчика также обвиняли в контактах с вражескими агентами в Одессе и в содействии передаче неприятелю нескольких сотен голов крупного и мелкого рогатого скота, приобретенных у жителей деревень южного берега Крыма. Дело было открыто в сентябре 1854 года и прошло несколько инстанций, прежде чем оказалось на столе у недавно назначенного Горчакова. Главнокомандующий распорядился передать рассмотрение этого дела в инстанции, находившиеся в подчинении у Таврического магометанского духовного собрания. Он верил в татарские институты и в их способность справедливо во всем разобраться. Собрание провело собственное расследование и признало Чилиби невиновным. Однако Адлерберг, отказавшись признать это решение, продолжал держать переводчика в тюрьме. В конце концов, вновь обратившийся к этому делу в апреле 1855 года Горчаков приказал Адлербергу освободить заключенного, «поскольку против него нет достаточных доказательств»[77].

Еще одним делом, в котором Горчаков встал на защиту татар, стало дело, возбужденное по доносу той же Айши. Как уже отмечалось, на основании ее обвинений десять татар были арестованы и в мае 1855 года высланы в Курск. В их числе оказались двое глав татарских округов и прочие представители татарской знати. Горчаков получил прошение от племянника одного из заключенных Абдури Манчикова, который служил в русской армии в звании капитана. В петиции утверждалось, что арестованные невиновны, а здоровье одного из них, семидесятилетнего мужчины, не выдержит пребывания в тюрьме. Получив документ, Горчаков вмешался в рассмотрение дела и добился освобождения пяти человек. Он написал Адлербергу, что проситель Манчиков «состоит на русской службе» и потому достоин доверия и уважения. Вскоре все обвиняемые оказались на свободе. После войны российские власти официально признали, что этих людей осудили по ложному обвинению. Впрочем, вернувшись в родные места в июле 1858 года, они обнаружили, что им негде жить, поскольку власти Ялтинского округа перераспределили их земли[78].

Конфликты между Горчаковым и Адлербергом показывают, насколько глубокими были расхождения царских чиновников по вопросу о татарской лояльности. Они также позволяют предположить, что многие высокопоставленные представители власти, включая Николая I и Горчакова, не поддерживали гонений на татар. Непонятно однако, что помешало Горчакову предпринять дальнейшие действия в их защиту. Конечно, он был полностью занят обороной Севастополя, а массовую миграцию татар после завершения войны вряд ли можно было предвидеть. К сентябрю 1855 года Горчаков «разрывался» между намерением Александра II продолжать войну и своими частными контактами с французским дипломатом Морни, в ходе которых обсуждались перспективы мира. К тому же, возглавляя все вооруженные силы юга России, он не мог следить за повседневными делами низовых чиновников. Административная субординация предоставляла Адлербергу широкие полномочия в отношении гражданского управления, и поэтому до Горчакова дошли только несколько исключительных «татарских» дел[79].

По мере того, как война затягивалась, татары все больше ощущали безвыходность своего положения: на них одновременно давили русская контрразведка, казаки-мародеры и голодные войска союзников. С осени 1854-го и до весны 1855 года они начали малыми группами покидать Крым. Первыми это заметили окружные чиновники. 30 июня 1855 года служащий администрации Симферополя сообщил Адлербергу, что один из видных представителей татарской знати и 13 членов его семьи, забрав все имущество, «ушли к врагу [в Османскую империю]»[80]. По свидетельствам очевидцев, этот человек приглашал и других жителей своей деревни присоединиться к нему, но на тот момент желающих не нашлось. Некоторое время спустя, в декабре 1855 года, 46 мужчин и 50 женщин бросили свои жилища в деревне Кучук-Кой. В населенном пункте остались только один старик и четыре старухи. Отвечая на расспросы ялтинских властей, эти люди сказали, что не знают, что случилось, поскольку их односельчане ушли глубокой ночью[81]. Первые случаи ухода вызвали некоторое беспокойство у местных чиновников, но отнюдь не подготовили их к массовому исходу, начавшемуся после войны.

22 апреля 4,5 тысячи татар отплыли из Балаклавы в Константинополь. Объясняя это событие, канцелярия генерал-губернатора Малороссии сообщала, что турецкое правительство тайно предложило крымским татарам перебраться в Турцию. Массовый характер бегства настолько встревожил местные власти, что они обратились к царю с вопросом, надлежит ли им чинить препятствия подобным акциям в будущем. Александр II, получивший трон после кончины Николая I в марте 1855 года, ответил, что не видит причин удерживать татар от переезда, добавив, что избавить полуостров от злонамеренных людей будет даже полезно[82]. Заявление царя было передано во все округа Крыма, включая и те, которые в наибольшей степени были затронуты боевыми действиями – Перекоп, Ялту, Феодосию и Евпаторию[83].

Генерал-губернатор Новороссии, граф Строганов, черствый бюрократ, сменивший просвещенного князя Воронцова, восприняв слова государя буквально, сообщил крымским властям, что «Его Императорское Величество указало на необходимость освободить полуостров от этого зловредного народа»[84]. Таким образом, произошедшая в конце войны смена режима обернулась официальным одобрением и поощрением российскими властями массового отъезда коренного населения Крыма. Строганов, который прежде считал исход крымских татар «полезным» или «желательным», теперь рассматривал его в качестве «необходимости». Государство в тот период максимально четко артикулировало свой курс на официальное поощрение эмиграции татарского населения.

Поначалу, однако, русские чиновники, способные подтолкнуть татар к отъезду, не могли открыто действовать в этом направлении из-за ограничений, предусмотренных Парижским мирным договором[85]. Согласно статье 5 этого документа, все воюющие стороны были обязаны «даровать полное прощение тем из их подданных, которые оказались виновными в каком-либо продолжении военных действий в соучастии с неприятелем». Далее в договоре говорилось, что «все воюющие стороны даруют полное прощение подданным, которые во время войны оставались в службе другой из воевавших держав»[86]. Эти положения были включены в договор, чтобы защитить не только татар, но также болгар и греков Османской империи, которые во время войны активно поддерживали русских. Кроме того, были еще и восточные христиане, которые оказались бездомными после того, как Бессарабия отошла от России к Османской империи. Эта группа включала русских поселенцев, а также молдаван, болгар и греков[87].

В 1856 году российские власти впервые испытали на себе действие договора, когда попробовали вести переговоры о статусе репатриантов, возвращавшихся в Крым для того, чтобы либо воссоединиться с оставленными здесь семьями, либо же, напротив, забрать в Османскую империю оставшихся родственников. Российские власти сразу дали понять, что они не рады ни тем ни другим. Сначала власти Крыма рассматривали татарских эмигрантов как предателей и пытались наказывать репатриантов тюремным заключением или сибирской ссылкой. Некоторые подобные дела ушли на самый высокий, губернский, уровень. Принимая во внимание ограничения, налагаемые Парижским договором, Строганов предложил интересное решение: по его мнению, татары, путешествовавшие в другие страны без надлежащих отметок в паспортах, были нарушителями внутрироссийского законодательства. Таким образом, ссылаясь на одну из статей Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года, он предлагал лишать таких татар гражданских прав и отправлять в Сибирь[88]. Иначе говоря, к 1856 году российское правительство считало всех татар, уехавших незаконно, то есть не проштамповавших свои паспорта, изменниками. Разумеется, тех, кто воспользовался легальными каналами пересечения границы, власти тоже не оставляли в покое, но правовых оснований для уголовного преследования этой категории татар у чиновников не было.

По ходу событий дело репатриантов попало к князю Горчакову, который снова оказался вовлеченным в решение татарской проблемы. Он сравнил их печальную участь с бедственным положением османских болгар и османских греков. Многие из этих людей, рассуждал он, хотели бы вернуться в родные места, которые после войны отошли к Османской империи. По мнению Горчакова, отношение к крымским татарам, желающим вернуться в Россию, как к преступникам может дать турецким властям основание аналогичным образом относиться к грекам и болгарам, которые в ходе войны перешли под российское подданство, но теперь хотят вернуться домой[89]. Впоследствии Горчаков убедил крымские власти не мешать возвращению татар и осмотрительно относиться к любым вопросам, касающимся татарского населения[90]. В июле 1856 года администрация Ялты направила Адлербергу списки татар, которые покинули Крым, и списки тех, кто потом вернулся домой. Всего в списках были 593 эмигранта и 21 репатриант. Это неточная цифра, поскольку указывались только главы домохозяйств[91]. Иначе говоря, список характеризует только первую фазу послевоенной эмиграции крымско-татарского населения[92].

После окончания войны Крым напоминал гигантское кладбище. По имеющимся на сегодня данным, на полуострове погибли 95 тысяч французских, 22 тысячи британских и 475 тысяч российских солдат[93]. Некоторые источники сообщают о том, что в одном только Севастополе расстались с жизнью 100 тысяч человек. Масштабное смертоубийство, вызванное войной и болезнями, дополнялось полнейшим опустошением городов полуострова. В результате бомбардировок Севастополь был разрушен до основания. Другие города и поселения, например, Ялта, Евпатория и Балаклава, подверглись разграблению солдатами обеих воюющих армий. Жители побережья в массовом порядке оставили свои дома. Так, Феодосия, если не принимать в расчет находившийся там крупный военный госпиталь, больше напоминала пустыню, нежели город[94].

Во второй половине десятилетия в Крыму шел медленный, трудный, болезненный процесс восстановления[95]. После состоявшегося летом 1856 года возвращения оккупированных союзниками территорий под контроль российской администрации началась тяжелая и напряженная работа по очистке полуострова и приведению его в довоенное состояние. В Евпатории, например, властям приходилось избавляться от двухлетних залежей мусора, оставленного 100 тысячами людей, и куч навоза, произведенного 2 тысячами лошадей[96]. По мере реконструкции городов в них начали возвращаться прежние жители. Большинство из них столкнулось с ужасающей бедностью. Многие лишились не только домов, которые были разграблены и сожжены врагом, но и средств к существованию. Урожай погиб, скот был вырезан, фабрики остались без машин, а торговые корабли подверглись конфискации, разграблению или разрушению.

Крымская война повлияла на полуостров и в религиозном отношении, поскольку повлекла за собой новую программу христианизации. Перед войной генерал-губернатор Новороссии и наместник Кавказа, князь Воронцов, активно противился распространению христианских учреждений в Крыму. Он неоднократно блокировал усилия по утверждению на полуострове собственной церковной иерархии, опасаясь, что это может породить в головах местного населения опасные и беспочвенные представления о том, будто правительство намерено заставить их оставить ислам и перейти в православие[97]. Но, несмотря на колебания Воронцова, архиепископ Херсонский и Таврический Иннокентий (Борисов) сделал христианизацию Крыма своей главной заботой. Его одолевала идея обращения в христианство татар, поскольку, по его мнению, от этого зависела стабильность Крыма. Их переход в христианство, писал он великому князю Константину в 1852 году, является «делом первой важности – не только в отношении к церкви, но и к государству, по сознанию самих губернаторов таврических»[98]. К концу войны христианство окончательно укрепилось на полуострове, где появилось много новых церквей, монастырей и была учреждена своя епархия[99].

В то время как христианизация Крыма отметила серьезный сдвиг в местной политике, разорение татарского населения стало наиболее печальным последствием войны. Многие современники видели в двусмысленном положении татар во время войны пролог последовавшего затем упадка. Англичанин, побывавший в Крыму в 1855 году, писал:

«Татары – стремительно исчезающий народ, их снижающаяся численность усугубляется исчерпанием духовных сил. Этот грустный факт определяется их положением как покоренного народа, лишенного собственной территории, социальной и политической значимости и страдающего от притеснений чиновников. С болью думаю о том, какими бедствиями для них обернется нынешняя война»[100].

В этом фрагменте татары представлены жертвами имперского завоевания. Причины упадка видятся не столько в злонамеренном пренебрежении со стороны властей, сколько в последствиях имперской экспансии, которые могут проявляться в любых покоренных землях: это потеря территории, утрата политической автономии, корыстолюбие местного начальства. Сходные перспективы открывались каждому европейскому или российскому наблюдателю, знавшему о положении крымских татар. В частности, один из них в 1840-е годы писал о том, что «с уверенностью предвидит… полное исчезновение [крымских татар] в более или менее обозримом будущем»[101].

Когда война подходила к концу, российские власти предложили татарам очень скудную компенсацию за их разоренные дома, уничтоженные стада и погубленные урожаи. Подобное возмещение не только не могло покрыть убытки, но и не позволяло татарам продержаться до налаживания мирной жизни[102]. Миграция, начавшаяся в 1855 году, неуклонно продолжалась. К 1860 году число эмигрировавших татар превысило 100 тысяч. В 1867-м, когда российские власти, которые вели статистику на основании полицейских отчетов, убедились в том, что эмиграция прекратилась, Крым навсегда покинули 104 211 мужчин и 88 149 женщин[103]. После них остались 784 опустевшие деревни и 457 брошенных мечетей[104].

Одновременно с появлением христианских институтов в Крым (как и на Кавказ) стало прибывать новое христианское население. Бывшие татарские деревни начали занимать другие люди, среди которых были не только русские, но и греки, болгары, немцы, чехи, эстонцы и другие. В 330 деревнях российское правительство разместило беженцев из Бессарабии, утраченной вследствие войны. Многочисленные болгары, спасавшиеся от преследований в Османской империи, основали несколько колоний, заняв 41 татарскую деревню[105]. Татары же, напротив, селились в местах, оставленных болгарами[106]. Ни тем ни другим не было удобно на новых местах, но это уже другая история[107].

В статье о насилии государств по отношению к проживающим на его территории народам Марк Мазовер призывает более четко «разобраться в том, что подобное насилие означает для государства и как может меняться та роль, которую в разные времена играют в нем различные государственные органы и учреждения»[108]. Государственная политика в отношении татар в годы Крымской войны реализовалась в деятельности множества чиновников, имевших различные взгляды. Петербургские власти почти не интересовались этим вопросом и мало что знали о трудностях, с которыми сталкивалось гражданское население Крыма в военную пору. Они редко вмешивались в решение вопросов, касающихся татар. Тем не менее властные решения в отношении татар не появлялись из ниоткуда. Местное чиновничество работало в нестабильных условиях войны, характеризующихся насилием в прифронтовых зонах и нарастающей религиозной напряженностью. На выработку политического курса влияли и международные договоренности, как, например, Парижский договор, содержавший положения, направленные на защиту православных беженцев. Война и создаваемый ею культурный фон ощутимо и разносторонне влияли на государственную политику, что вело к несистематическим и непоследовательным попыткам разрешения татарской проблемы. Поэтому в данной ситуации использование понятия централизованного государства, принимающего однонаправленные решения в отношении населения приграничных территорий, просто неприменимо. Российское государство не имело заранее обдуманных планов, предполагающих депортацию или насильственную миграцию.

Из сказанного следует, что нам нужны более глубокие знания о переселениях народов и в особенности о случаях миграции, имевших место во время войны и происходивших без предварительной организации и планирования. Эпизод, описанный в данной статье, наиболее близок к «ненасильственной миграции», по классификации Павла Поляна. По его словам, насильственные миграции делятся на несколько подвидов, среди которых миграции, которые явно и целенаправленно стимулируются насилием, и миграции, осуществляемые посредством «механизмов косвенного воздействия», когда «отсутствует решение или распоряжение верховной власти»:

«Наличие должностного лица, отдающего четкий приказ о переселении, вовсе не обязательно. Людей могут поставить в такое положение, когда они сами и по собственной воле примут решение, необходимое властям»[109].

Но даже такое объяснение, где внимание акцентируется на том факте, что вынужденная миграция не всегда предполагает наличие явно выраженной вины государства, в полном объеме отражает сложную природу властных отношений времен Крымской войны, высокий уровень неопределенности, выражавшийся в разбросе взглядов чиновников на одну и ту же проблему, случайности военного времени.

150-летие Крымской войны создает прекрасную возможность для переосмысления ее сложной истории, причем инициаторами этого процесса выступают сами татары[110]. В 2003 году годовщина начала Крымской войны широко отмечалась в Крыму; самые торжественные мероприятия проходили 10 сентября, в официальный день памяти погибших при обороне Севастополя. В пышных церемониях у военных мемориалов приняли участие депутаты парламента, представители Русской православной церкви, гости из других государств, в частности, из Великобритании. Но крымские татары подозрительным образом отсутствовали. Причины их отсутствия разъяснил Ибрагим Абдуллаев в своей статье «Отголоски колониальной войны». Он задается вопросом, который составляет саму основу переосмысления событий 1853–1856 годов: «Какую победу отмечают на солдатских кладбищах?»[111]. По мнению автора, речь идет не о победе союзников над Россией, а о победе России над крымскими татарами[112]. Соответственно, рекомендация Адлерберга депортировать татар выступает мрачным предзнаменованием грядущей советской политики в отношении татар, реализованной во время Второй мировой войны. Связь между переселением татар в XIX веке и депортацией 1944 года прослеживает и другой крымский исследователь, утверждающий, что Сталин преуспел в воплощении «вековой мечты царизма»[113]. Учитывая потерю автономии, земли, прав, а также многочисленные миграции, выпавшие на долю татар в царский период, трудно избежать истолкования депортации как неизбежного следствия имперской политики. Тем не менее не стоит относиться к депортации татар как к какому-то типично российскому проекту. Не будем забывать, что, несмотря на ужасное обращение со стороны властей, которому татары подверглись во время Крымской войны, Адлерберг так и не смог депортировать их, поскольку другие русские чиновники удержали его от этого шага.

Анализ официальных позиций по вопросу о крымских татарах в Крымскую войну, в том числе выраженных Русской православной церковью и Таврическим магометанским духовным собранием, позволяет сделать целый ряд важных выводов. Прежде всего: имперское государство было сложносоставным образованием, официальные представители которого могли иметь диаметрально противоположные взгляды на одну и ту же проблему. Далее, решения, принимаемые на местном уровне, могли влиять на политику даже более существенно, чем указания из центра. Наконец, чиновники в своей деятельности были вынуждены учитывать условия военного времени, а также изменения в культурном и религиозном контекстах. Что касается вопроса о связи между XX веком и предшествующими столетиями, то можно заметить, что, несмотря на фундаментальные различия двух явлений – сталинской депортации и преследований татар в Крымскую войну, – и в советской, и в имперской России нужды людей всегда имели второстепенное значение по отношению к нуждам государства. Хотя крымские татары в период Крымской войны избежали насильственного переселения, высокопоставленные представители власти всерьез размышляли об их поголовной высылке. Наконец, данное исследование открывает новый аспект Крымской войны, о котором говорят не слишком часто. История войны есть нечто большее, чем баланс сил европейских держав, военно-техническое превосходство или стратегии на поле битвы. Крымская война кардинальным образом изменила культурный ландшафт полуострова, оставив после себя наследие, которое тяготит здешнее население и по сей день.

Перевод с английского Екатерины Захаровой

[1] Перевод выполнен по: Kozelsky M. Casualties of Conflict: Crimean Tatars during the Crimean War // Slavic Review. 2008. Vol. 67. № 4. P. 866–891.

[2] Обсуждение того, как религиозность Николая I влияла на конфликт вокруг «Святых мест», приведший к войне, см.: Goldfrank D. The Holy Sepulcher and the Origin of Crimean War // Lohr E., Poe M. (Eds.). The Military and Society in Russia, 1450–1917. London, 2002. P. 491–505. О восприятии Александром II Крымской войны как священной см.: Mosse W. How Russia Made Peace September 1855 to April 1856 // Cambridge Historical Journal. 1955. Vol. 11. № 3. P. 300–301 (см. перевод данной статьи в этом номере «НЗ». – Примеч. ред.). Анализ того, как пропагандировалась священная война, см. в работах: Norris S. A War of Images: Russian Popular Prints, Wartime Culture, and National Identity, 1812–1945. DeKalb, 2006. P. 63–66, 80–106; Robson R. Solovki: The Story of Russia Told through Its Most Remarkable Islands. New Haven, 2004. P. 155–169; Kozelsky M. Christianizing Crimea: Church Scholarship, «Russian Athos» and Religious Patriotism of the Crimean War. PhD diss. University of Rochester, 2004.

[3] О статистике миграций и альтернативных подходах к ней см.: Ханацкий К.В. Памятная книга Таврической губернии, изданная таврическим губернским статистическим комитетом. Симферополь, 1867. С. 416–436; Маркевич А. Переселения крымских татар в Турцию в связи с движением населения в Крыму // Известия Академии наук СССР. Отделение гуманитарных наук. 1928. Т. 1. С. 375–405; 1929. Т. 2. С. 1–16; Fisher A. Emigration of Muslims from the Russian Empire in the Years after the Crimean War // Jahrbücher für Geshichte Osteuropas. 1987. Bd. 35. № 3. S. 356–371.

[4] Уиллис Брукс и Роберт Крюс отмечают, что Крымская война стала поворотным пунктом в имперской политике по отношению к мусульманам. См.: Brooks W. Russia’s Conquest and Pacification of the Caucasus: Relocation Becomes a Pogrom in the Post-Crimean War Period // Nationalities Papers. 1995. № 4. P. 682–683; Crews R. For Prophet and Tsar: Islam and Empire in Russia and Central Asia. Cambridge, Mass., 2006. P. 300–311.

[5] В статьях по данной теме высказываются различные взгляды на причины миграции 1860-х годов. При этом в большинстве материалов сама война почти не затрагивается, а архивные источники не привлекаются. См.: Fischer A. Op. cit.; Williams B. Hijra and Forced Migration from Nineteenth-Century Russia to the Ottoman Empire // Cahiers du monde Russe. 2000. Vol. 41. № 1. P. 79–108; Pinson M. Demographic Welfare – An Aspect of Ottoman and Russian Policy, 1854–1866. Cambridge, Mass., 1970; см. также обзор, сделанный в книге: Бекирова Г. Крым и крымские татары, XIX–XX века. М., 2005. С. 11–13.

[6] В европейской дипломатической истории бытует мнение, будто Крымской войне посвящен значительный пласт литературы. В отношении России, однако, это не совсем верно, поскольку в российской перспективе это событие рассматривалось только в двух англоязычных работах. См.: Goldfrank D. The Origins of the Crimean War. New York, 1994; Curtiss J. Russia’s Crimean War. Durham, 1979. Единственной серьезной монографией о Крыме времен войны остается написанная столетие назад книга Арсения Маркевича: Маркевич А. Таврическая губерния во время Крымской войны по архивным материалам [1905]. Симферополь, 1994.

[7] Историки потратили немало сил, пытаясь должным образом описать и разграничить такие понятия, как «геноцид», «этническая чистка» и «вынужденная миграция». Подробнее об этой терминологической дискуссии см., в частности: Naimark N. Fires of Hatred: Ethnic Cleansing in Twentieth-Century Europe. Cambridge, Mass., 2001. P. 2–5; Béla Várdy S., Tooley H., Huzar Várdy A. (Eds.). Ethnic Cleansing in Twentieth-Century Europe. Boulder, 2003. P. 2–6; Martin T. The Origins of Soviet Ethnic Cleansing // Journal of Modern History. 1998. Vol. 70. № 1. P. 813–861.

[8] Как писал недавно Роберт Крюс: «Приверженность царского правительства к управлению посредством религиозных практик и институтов, а также склонность к политической поддержке православия, позволяла государству реже обращаться к насилию и чаще достигать консенсуса, нежели историки предполагали ранее» (Crews R. Op. cit. P. 8).

[9] См.: Werth P. At the Margins of Orthodoxy: Mission, Governance, and Confessional Politics in Russia’s Volga-Kama Region, 1827–1905. Ithaca, 2002; Breyfogle N. Heretics and Colonizers: Forging Russia’s Empire in South Caucasus. Ithaca, 2005; Jersild A. Orientalism and Empire: North Caucasus Mountain Peoples and the Georgian Frontier, 1845–1917. Montreal, 2002; Gerachi R., Khodarkovsky M. Of Religion and Empire: Missions, Conversion, and Tolerance in Tsarists Russia. Ithaca, 2001; Skinner B. The Irreparable Church Schism: Russian Orthodox Identity and Its Historical Encounter with Catholicism // Ransel D., Shalcross B. (Eds.). Polish Encounters, Russian Identity. Bloomington, 2001. P. 20–36; Weeks T. Nation and State in Late Imperial Russia: Nationalism and Russification on the Western Frontier, 1863–1914. DeKalb, 1996.

[10] О литературе, посвященной соотношению религии и национальной идентичности в Крыму после включения полуострова в состав Российской империи и в предвоенные годы, см.: Kozelsky M. Op. cit. О юридическом статусе, правах и привилегиях татар см.: O’Neil K. Between Subversion and Submission: The Integration of the Crimean Khanate in the Russian Empire, 1783–1853. PhD diss. Harvard University, 2006.

[11] См.: Carmichael C. «Neither Serbs, Nor Turks, Neither Water Nor Wine, but Odious Renegades»: The Ethnic Cleansing of Slav Muslims and Its Role in Serbian and Montenegrin Discourses since 1800 // Béla Várdy S., Tooley H., Huzar Várdy A. (Eds.). Op. cit. P. 113–132.

[12] Gatrell P. A Whole Empire Walking: Refugees in Russia during World War I. Bloomington, 1999; Baron N., Gatrell P. (Eds.). Homelands: War, Population and Statehood in Eastern Europe and Russia, 1918–1924. London, 2004.

[13] Idem. War Population Displacement and State Formation in the Russian Borderlands, 1914–1924 // Baron N., Gatrell P. (Eds.). Op. cit. P. 12.

[14] В частности, Павел Полян различает насильственные и ненасильственные миграции, приводя соответствующие примеры: Polian P. Against Their Will: The History and Geography of Forces Migrations in the USSR. Budapest, 2004. P. 43–47. Богатый обзор литературы по геноциду, этническим чисткам и вынужденным миграциям, включая анализ ее недостатков, представлен в статье: Mazower M. Violence and the State in the Twentieth Century // American Historical Review. 2002. Vol. 106. № 4. P. 1158–1178.

[15] На одном конце спектра в этой когорте мы можем расположить Эрика Хобсбаума, который пишет: «Жестокость, с которой осуществлялись еврейские погромы, не идет ни в какое сравнение с той жестокостью, которую увидело следующее поколение». На другом конце – Дэвид Голдхаген, чье неоднозначное исследование низового антисемитизма рассматривает Холокост как неизбежное воплощение идей, сложившихся еще в ХIХ веке. См.: Hobsbaum E. Age of Extremes: A History of the World, 1914–1991. New York, 1996. P. 120; Goldhagen D. Hitler’s Willing Executioners: Ordinary Germans and the Holocaust. New York, 1996. Эндрю Белл-Фиалкофф начинает свое оригинальное исследование этнических чисток с древней Ассирии (Bell-Fialkoff A. Ethnic Cleansing. New York, 1996). См. также: Kershaw I. War and Political Violence in Twentieth-Century Europe // Contemporary European History. 2005. Vol. 14. № 1. P. 107–123; Naimark N. Op. cit.

[16] Kershaw I. Op. cit. P. 108.

[17] См. обстоятельный комментарий Стивена Смита к статье Иена Кершоу: Smith S. Comments to Kershow // Contemporary European History. 2005. Vol. 14. № 1. P.124–130.

[18] По мнению Амира Вайнера, политика СССР по отношению к собственному населению складывалась под влиянием уникальных «исторических предрассудков». Это мнение в целом признается в литературе, посвященной депортациям, но глубокому анализу оно не подвергалось. Концепция Вайнера представлена в статье: Weiner A. Nothing but Certainty // Slavic Review. 2002. Vol. 61. № 1. P. 46. Более подробный анализ советских депортаций см. в работах: Conquest R. The Nation Killers: The Soviet Deportations of Nationalities. New York, 1970; Kreindler I. The Soviet Deported Nationalities: A Summary and an Update // Soviet Studies. 1986. Vol. 38. № 3. P. 387–405; Gelb M. An Early Soviet Ethnic Deportation: The Far-Eastern Koreans // Russian Review. 1993. Vol. 54. № 3. P. 389–412; Бугай Н.Ф. Л. Берия – И. Сталину: «Согласно Вашему указанию». Москва, 1995; Martin T. Op. cit.; Polian P. Op. cit.

[19] Fisher A. Op. cit.; Brooks W. Op. cit.

[20]О связи между обменами населением в ходе Крымской войны и переселением народов на Ближнем Востоке и Балканах см.: Fisher A. Op. cit.; Williams B. Op. cit. P. 79–108. Марк Пинсон в свою очередь сосредоточивается на обменах населением между Российской и Османской империями после Крымской войны: Pinson M. Op. cit.

[21] Fisher A. Op. cit. P. 362.

[22] См.: Государственный архив Автономной Республики Крым (ГААРК). Ф. 26. Оп. 4. Дополнительную информацию по делам, инициированным против крымских татар, можно найти в собрании микрофильмированных документов, находящемся в Российском государственном военно-историческом архиве в Москве (РГВИА) и опубликованном по-английски: The Crimean (Eastern) War, 1853–1856. Woodbridge, 2004.

[23] Немногочисленные англоязычные публикации, посвященные материалам тайных служб николаевской эпохи, писались несколько десятилетий назад без привлечения архивных источников и без какой-либо привязки к Крымской войне. См., например: Monas S. The Third Section: Police and Security in Russia under Nicholas I. Cambridge, Mass., 1961; Squire P. The Third Department: The Establishment and Practices of the Political Police in Russia of Nicholas I. London, 1968. Впрочем, русскоязычные публикации по данной теме тоже не касаются Крымской войны. См., например: Чукарев А.Г. Тайная полиция России, 1825–1855 гг. М., 2005. Анализ политики безопасности, формировавшейся после кончины Николая I, см.: Daly J. Autocracy under Siege: Security Police and Opposition in Russia, 1866–1905. DeKalb, 1998; а также другие работы этого автора.

[24] Holquist P. «Information is the Alpha and Omega of Our Work»: Bolshevik Surveillance in the Pan-European Context // Journal of Modern History. 1997. Vol. 69. № 3. P. 416. Другие авторы также отмечали бездоказательность выдвигаемых властями обвинений. По оценкам Сквайра, около 90% добровольных доносов, поступавших в Третье отделение, были ложными; Джеффри Бёрдс обнаружил, что крестьяне использовали доносительство для того, чтобы контролировать социальную ситуацию в собственных деревнях. См.: Squire P. Op. cit. P. 195; Burds J. A Culture of Denunciation: Peasant Labor Migration and Religious Anathematization in Rural Russia, 1860–1905 // Journal of Modern History. 1996. Vol. 68. № 4. P. 786–818.

[25] Высочайший Манифест от 20 октября 1853 года об объявлении войны Порте // Материалы для истории крымской войны и обороны Севастополя. Сборник, издаваемый комитетом по устройству севастопольского музея: В 5 т. / Под ред. Н. Дубровина. СПб., 1871–1874. Т. 1. С. 129–131.

[26] Там же. Т. 1. С. 129.

[27] Государственный архив Одесской области (ГАОО). Ф. 1. Оп. 172. Д. 69. Л. 1.

[28] Маркевич А. Таврическая губерния во время Крымской войны по архивным материалам. С. 8–9.

[29] Там же. С. 9–10.

[30] Воззвание таврического муфтия Сеид Джелиль-эфенди ко всему мусульманскому духовенству и народу, в Таврической губернии обитающим // Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя. Т. 1. С. 252.

[31] Маркевич А. Таврическая губерния во время Крымской войны по архивным материалам. С. 12.

[32] ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1715. Л. 1–3.

[33] Там же. Д. 1452. Л. 1–26.

[34] Там же. Д. 1497. Л. 1–51.

[35] Там же. Д. 1448. Л. 1–2; Д. 1446.

[36] Squire P. Op. cit. P. 215–223.

[37] Baumgart W. The Crimean War: 1853–1856. London, 1999. P. 116.

[38] Михно Н. Из записок чиновника о Крымской войне // Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя. Т. 3. С. 7.

[39] Письмо отца-настоятеля Николая архиепископу Иннокентию от 16 октября 1854 года (Российская национальная библиотека (РНБ). Ф. 313. Д. 44. Л. 72).

[40] Письмо отца-настоятеля Николая архиепископу Иннокентию от 24 сентября 1854 года (РНБ. Ф. 313. Д. 44. Л. 54).

[41] Михно Н. Указ. соч. С. 38.

[42] Там же. С. 39.

[43] Выдающийся российский историк Крымской войны Евгений Тарле напрямую обвиняет князя Меншикова в том, что тот не справился с подготовкой полуострова к высадке союзников (см.: Тарле Е.В. Крымская война. М., 2003. С. 104–105).

[44] Возгрин В.Е. Исторические судьбы крымских татар. М., 1992. С. 324–330. Имеются многочисленные архивные документы, свидетельствующие о столкновениях между казаками и татарами во время войны. Об обвинении татар в сожжении раненого казака см.: ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1694. Л. 1–2.

[45] См.: Кырымлы Х. О крымско-татарских войсках в составе османской армии в период Крымской войны // Голос Крыма. 2007. 31 октября. С. 7.

[46] Там же.

[47] См.: Широкоряд А.В. Русско-турецкие войны: 1676–1918. М., 2000. С. 453–454.

[48] Кырымлы Х. Указ. соч. С. 7.

[49] Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 796. Оп. 135. Д. 1729. Л. 1.

[50] Архиепископ Иннокентий. Слово при посещении паствы, Карасубазарский собор, 17 сентября 1854 // Он же. Сочинения Иннокентия, Архиепископа Херсонского и Таврического: В 11 т. СПб., 1908. Т. 2. С. 239.

[51] Он же. Слово по случаю нашествия иноплеменников, Александро-Невский собор, 15 сентября 1854 // Там же. Т. 2. С. 229–230.

[52] РГИА. Ф. 796. Оп. 137. Д. 408. Л. 2–3.

[53] См. также анекдотическое обоснование религиозной природы конфликта: Три рассказа одесского протоиерея А.А. Соловьева, в передаче А.И. Рубановского // Херсонские епархиальные ведомости. 1904. № 9 (приложение). С. 265.

[54] Постановление Таврического магометанского духовного правления от 6 октября // Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя. Т. 4. С. 17–18.

[55] Прошение депутатов ногайского племени от 12 октября // Там же. Т. 4. С. 18–19.

[56] Там же.

[57] Там же. Т. 4. С. 20.

[58] Адлерберг сохранил свой пост и после того, как Меншиков был освобожден от своих обязанностей в Крыму. См.: Маркевич А. Переселения крымских татар в Турцию в связи с движением населения в Крыму. С. 393; Вольфсон В.М. Эмиграция крымских татар в 1860 г. // Исторические записки. 1940. № 9. С. 187.

[59] См.: Адлерберг, граф Николай Владимирович // Русский биографический словарь. Нью-Йорк, 1962. Т. 1. С. 78.

[60] Греки, служившие в Балаклавском батальоне, были потомками греков, участвовавших в русско-турецких войнах при Екатерине II. В конце XVIII и в первой половине XIX века они участвовали в различных военных операциях, включая подавление сопротивления татар после присоединения Крыма к Российской империи. См.: Балаклава // Новороссийский календарь на 1846. Одесса, 1845. С. 338–342; Габриэлян О.А., Ефимов С.А., Гарубин В.Г. Крымские репатрианты: депортация, возвращение и обустройство. Симферополь, 1998.

[61] ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1472. Точное число дел, связанных с обвинениями татар и рассмотренных в годы войны, нам неизвестно. Очевидно, однако, что Айша была не единственным информатором (Там же. Д. 1456).

[62] Там же. Д. 1472.

[63] Там же. Д. 1449. Л. 13–14.

[64] Там же. Д. 1685; Д. 1673. Л. 1–7.

[65] Там же. Д. 1644.

[66] О разорении церквей во время войны см.: Kozelsky M. Op. cit.; о важности этой темы в военной пропаганде см.: Norris S. Op. cit.

[67] Михно Н. Указ. соч. С. 5, 9.

[68] ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1587.

[69] Широкоряд А.В. Указ. соч. С. 453–456.

[70] ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1493. Л. 1, 16, 29.

[71] Там же. Д. 1638. Л. 1–2.

[72] Там же.

[73] Там же. Д. 1522. Л. 12.

[74] Там же.

[75] Там же. Д. 1495. Л. 4–5.

[76] Там же. Д. 1673. Л. 1–7; Д. 1685. Л. 1.

[77] Там же. Д. 1449. Л. 6–29.

[78] Там же. Д. 1472. Л. 1–28.

[79] Mosse W. Op. cit. P. 304. (Автор допускает неточность: в переписке с французским дипломатом состоял не главнокомандующий Михаил Горчаков, а его двоюродный брат Александр Горчаков, посол России в Вене и будущий министр иностранных дел. – Примеч. ред.).

[80] ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1495. Л. 11.

[81] Там же. Д. 1579. Л. 4.

[82] Там же. Д. 1605. Л. 1.

[83] Там же.

[84] Там же. Д. 1685. Л. 65. Хотя татары и при Воронцове чувствовали себя не слишком уютно, он все же был довольно терпимым чиновником и часто вступался за них. Но, будучи в начале войны весьма пожилым человеком, Воронцов оставил свой пост в 1855 году (см.: Rhinelander A. Prince Michael Vorontsov: Viceroy to the Tsar. Montreal, 1990).

[85] Насколько мне известно, единственная монография о Парижском договоре принадлежит перу немецкого специалиста по Крымской войне Винфрида Баумгарта. В ней однако не затрагивается вопрос о беженцах, исключительно важный в ходе мирных переговоров и в послевоенный период. См.: Baumgart W. The Peace of Paris, 1856. Studies in War, Diplomacy, and Peacemaking. Oxford, 1981.

[86] Цит. по: Трактат, заключенный в Париже 18 (30) марта 1856 // Тарле Е. Указ. соч.

[87] Носкова Н. Крымские болгары в XIV – начале XX в.: история и культура. Симферополь, 2002. С. 36–37.

[88] ГААРК. Ф. 26. Оп. 4. Д. 1685. Л. 65.

[89] Там же. Л. 83–84.

[90] Там же.

[91] Там же. Д. 1585. Л. 14–19.

[92] Meyer J. Immigration, Return, and the Politics of Citizenship: Russian Muslims in the Ottoman Empire, 1860–1914 // International Journal of Middle Eastern Studies. 2007. Vol. 39. P. 15–32.

[93] Baumgart W. Op. cit. P. 215–216; Curtiss J. Op. cit. P. 470.

[94] РГИА. Ф. 796. Оп. 138. Д. 647. Л. 7.

[95] Маркевич А. Таврическая губерния во время Крымской войны по архивным материалам. С. 214–217.

[96] Там же. С. 218.

[97] РНБ. Ф. 313. Д. 42. Л. 129.

[98] Архиепископ Иннокентий Великому князю Константину Николаевичу, Одесса, 20 июня 1852 // Русская старина. 1879. Т. 25. С. 368–369.

[99] ГАОО. Ф. 37. Оп. 1. Д. 1790. Л. 8. При Екатерине II в Крыму был православный епископ, обслуживавший греков, живших на полуострове еще до его вхождения в состав Российской империи, но в самом конце XVIII века эта должность была упразднена.

[100] Milner T. The Crimea, Its Ancient and Modern History: The Khans, the Sultans, and the Czars. With Notices of Its Scenery and Population. London, 1855. P. 367.

[101] Hommaire de Hell H. Travels in the Steppes of the Caspian Sea, the Crimea and the Caucasus. London, 1847. P. 423; см. размышления россиянина на ту же тему: Тотлебен Е. О выселении татар из Крыма в 1860 году // Русская старина. 1893. Т. 78. С. 531–550.

[102] См.: Левицкий Г.П. Переселение татар из Крыма в Турцию // Вестник Европы. 1882. № 5. С. 606–608.

[103] Выселение татар из Таврической губернии // Памятная книга. Симферополь, 1867. С. 416–433.

[104] Абдуллаев И. Поступь крестоносцев в Крыму // Голос Крыма. 2000. 24 ноября. С. 4.

[105] Выселение татар из Таврической губернии. С. 416–433.

[106] Переезд татар в Османскую империю обернулся настоящим бедствием. Как отмечают историки, за десять месяцев поздней стадии переселения из России татары с такой интенсивностью умирали от холеры и малярии, что из 1500 переезжающих семей выжили только 600. Татары неоднократно обращались к российским властям с просьбами разрешить им вернуться, но получали невразумительные ответы (Вольфсон В.М. Указ. соч. С. 190–191).

[107] Об этом писали многие авторы, например, Марк Пинсон и Кемаль Карпат. См.: Pinson M. Op. cit.; Pinson M. Ottoman Colonization of the Crimean Tatars in Bulgaria, 1854-1862. Proceedings of the Seventh Congress of the Türk Tarih Kurumu. Ankara, 1970; Pinson M. Russian Policy and the Immigration of Crimean Tatars to the Ottomans Empire, 1854–1862 // Guney Dogu Avrupa Arastirmalari Dergisi. 1972. P. 37–55; 1973/1974. P. 101–114; Karpat K.Ottoman Population, 1830–1914: Demographic and Social Characteristics. Madison, 1985.

[108] Mazower M. Op. cit. P. 1160.

[109] Polian P. Op. cit. P. 46.

[110] Izmirli I. Regionalism and the Crimean Tatar Political Factor in the 2004 Ukrainian Presidential Election // Journal of Central Asia and Caucasus. 2006. Vol. 1. № 1. P. 138–152; Idem. Return to the Golden Cradle: An Overview of Post-Return Dynamics and Resettlement Angst among of Crimean Tatars // Buckley C., Ruble B. (Eds.). Migration, Homeland, and Belonging in Eurasia. Baltimore, 2008.

[111] Абдуллаев И. Отголоски колониальной войны // Голос Крыма. 2003. 17 октября. № 7. Я выражаю признательность Кемалю Гафарову, который обратил мое внимание на прекрасные работы Абдуллаева.

[112] Статьи о войне охватывают широкий спектр тем; например, см.: Кырымлы Х. Указ. соч.; Абдуллаева Г. Крымские татары в Крымской войне 1853–1856 // Advet. 2005. 15 февраля. № 2(354); Абдуллаев И. Поступь крестоносцев в Крыму.

[113] Гайворонский А. Вековая мечта царизма // Полуостров. 2003. 16 мая. № 15; см. также: Кутиев Р. Исторические аспекты депортации крымскотатарского народа / Голос Крыма. 2004. 14 мая.

: Неприкосновенный запас 2016, 3(107)

Россия > Армия, полиция > magazines.gorky.media, 25 июня 2016 > № 1901058

Евгений Зеленев

Крымская война как хронокультурный вызов

Евгений Ильич Зеленев (р. 1955) – историк-арабист, руководитель Департамента востоковедения и африканистики Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Санкт-Петербург).

[1]

В современном мире строительство лучшего будущего для себя возможно лишь в том случае, если одновременно обеспечивается лучшее будущее для всех. Применительно к отдельному государству нарушение этого правила ведет к политическому краху, поскольку геополитическому эгоизму отдельных стран противостоит логика хронокультурного развития человечества в целом. Крымская война 1853–1856 годов стала едва ли не первым тому историческим подтверждением.

Геополитика vs. хронокультура

Важнейшей особенностью Крымской войны стал ее мультиимперский характер. Методы «новой имперской истории»[2], примененные к анализу организации имперского пространства основных участников Крымской войны в лице Британской, Российской, Османской и Французской империй, а также пассивно вовлеченных в конфликт Австро-Венгрии и Пруссии, позволяют оценить это событие как важный этап конкуренции имперских интересов на Балканах, в бассейне Черного моря и на Кавказе. Среди прочего война обнаружила противоборство двух имперских моделей, морской и континентальной, ставшее существенной геополитической характеристикой межимперских противоречий, а также продемонстрировала готовность участников конфликта осуществлять имперское моделирование пространства в зонах «неопределенного суверенитета»[3].

Разумеется, геополитический смысл Крымской войны этим не исчерпывается, но остальные геополитические проблемы, включая, скажем, проблему статуса «святых мест» или политико-правового положения православного населения Османской империи, имели второстепенное значение, хотя и подавались общественному мнению заинтересованных стран как главные. При этом указанные темы широко использовались в предвоенной дипломатической схватке, когда британская дипломатия, манипулируя султаном Абдул-Меджидом I и играя на чувствительном для России «христианском вопросе», уверенно вела дело к столкновению двух стран, еще недавно считавшихся союзниками[4].

Великобритания не стремилась к скорейшему окончанию войны путем нанесения максимального урона противнику, что подтверждается ее поведением в единственном регионе, где между российскими и британскими владениями существовала сухопутная граница, а позиции России в военном отношении были особенно уязвимы – на Аляске. По соглашению, заключенному между русской Российско-американской компанией и английской Компанией Гудзонова залива, Аляска и западная часть Канады объявлялись на время войны нейтральными территориями. Британское правительство одобрило заключение этого соглашения 22 марта 1854 года, то есть практически одновременно с объявлением войны России, состоявшимся 27 марта 1854 года, – при условии, что оно будет касаться только территориальных владений и не распространится на открытое море[5]. Карл Маркс, занимавший в крымскую эпопею яростную антироссийскую позицию, сетовал, что Великобритания ведет войну с Россией «понарошку», не желая всерьез ее сокрушения[6]. В этом смысле финал войны, унесшей жизни более 400 тысяч человек, был весьма показательным. Перед отбытием из Крыма англо-французское командование устроило на мысе Херсонес военный парад в честь главнокомандующего русской армии и грандиозный торжественный прием для 50 тысяч французских, 30 тысяч английских войск и… русского командования. По существу война никем не была проиграна или выиграна; ее просто прекратили, а вчерашние враги сразу стали друзьями. Удивительная история! Отчасти дело объясняется тем, что наряду с геополитическим подтекстом в Крымской войне, как никогда прежде, проявился принципиально новый, хронокультурный, смысл войны[7], когда борьба шла не за пространство, а за время, необходимое для достижения определенных политических, экономических, социальных и культурных целей, которые ставили перед собой противоборствующие стороны.

Масштабы войны поражают: она велась в бассейнах трех из четырех мировых океанов, кроме Индийского, и поддерживалась ресурсами крупнейших государств своего времени. Только формальный нейтралитет Австро-Венгрии и Пруссии не позволяет назвать Крымскую войну Первой мировой[8]. Россия войну проиграла, но не была разгромлена. Парижский мирный договор 18 марта 1856 года лишал Россию права иметь флот в Черном море, выводил из-под русской опеки православных христиан Османской империи, ограничивал российское военное присутствие в Дунайских княжествах и на Аландских островах в Балтийском море. Наряду с этим в обмен на Карс России возвращался Севастополь, за который без малого год шла кровопролитная борьба между воюющими сторонами, и все другие города Крыма в придачу. После завершения боевых действий на них не нашлось претендентов, поскольку Россия и без того ушла с первых позиций в геополитическом рейтинге стран Европы, что и было на деле целью войны для западной коалиции.

В настоящей статье я намереваюсь исследовать феномен Крымской войны с позиции фундаментальной коллизии эпохи – столкновения геополитических интересов империй и миросистемных интересов финансовых элит. Для решения этой задачи необходимо: 1) исследовать столкновение геополитических и хронокультурных интересов на материале конкретного исторического события; 2) выявить хронокультурную составляющую конфликта, имевшую финансово-экономический подтекст; 3) на примере Крымской войны рассмотреть долгосрочные геополитические последствия межимперских противоречий. Основной исследовательский вопрос для меня звучит так: может ли понятие «хронокультура» играть роль исследовательского инструмента в историческом анализе?

Роль Египта в Крымской войне

Уже в начале войны русские обратили внимание на довольно странный факт: «турецкие» пехотинцы и кавалеристы, участвовавшие в сражениях в районе Евпатории и на Инкерманских высотах, а также в боях на Дунае, в основном говорили между собой по-арабски, причем на особом – египетском – диалекте. Для русского командования неожиданностью стало то, что переводчики, владевшие турецким, ничего не могли добиться от пленных «турок»: те просто не понимали по-турецки. Этими таинственными «турками» оказались египтяне. Сам факт участия Египта в войне на стороне Османов довольно примечателен: дело в том, что, входя формально в состав Османской империи в качестве автономного округа с 1517 года, Египет к середине XIX века приобрел устойчивую репутацию беспокойной и даже мятежной провинции. Произошло это прежде всего благодаря политику и реформатору Мухаммаду Али (1769(?)–1849), находившемуся у власти с 1805-го по 1848 год[9].

Военно-политические успехи Мухаммада Али были столь феноменальны, что вызывали опасения в Лондоне, Санкт-Петербурге, Париже, Берлине и Вене. Дважды, в 1832-м и 1839 году, его армия оказывалась на подступах к Стамбулу и могла им овладеть, но оба раза на защиту султана вставали европейцы: в первый раз Россия, а во второй раз Великобритания. В 1840 году уже на дипломатическом фронте Египет, формально находясь в составе Османской империи, столкнулся с коалицией Англии, Австрии, Пруссии и России, которая, спасая османского султана, как теперь принято говорить, принудила Египет к миру. Современник тогда остроумно заметил, что европейцы не желали, чтобы во главе Османской империи вместо парадного тюрбана появилась настоящая голова[10]. В итоге на Египет были распространены условия англо-турецкого договора 1838 года, дополненные султанским вердиктом от 1 июня 1841 года, которым впредь предстояло подчиняться всем египетским правителям.

Ограничения касались численности египетской армии, которая в мирное время не должна была превышать 18 тысяч человек, а в войну могла увеличиваться только по требованию Стамбула; египетское военное судостроение полностью прекращалось и могло возобновиться также только с согласия османского султана. После смерти Мухаммада Али у власти в Египте до 1854 года находился его внук Аббас-Хильми I, которому и предстояло выполнять эти и другие требования султанского фирмана 1841 года. Родственники Аббаса, недовольные проводимой им проанглийской политикой, интриговали в Стамбуле, добиваясь его отстранения от власти. В такой обстановке, постоянно опасаясь смещения и даже убийства, Аббас, вопреки наложенным ограничениям, негласно начал наращивать численность египетской армии, которая уже к 1853 году достигла 100 тысяч человек. Эта цифра в пять раз превышала ограничения, предусмотренные султанским фирманом[11].

Османский султан Абдул-Меджид I, пребывавший у власти с 1839-го по 1861 год, в преддверии войны не хотел иметь в тылу враждебную египетскую армию и поэтому пошел на маневр: он предложил Аббас-Хильми I принять участие в войне против России. В свою очередь Аббас, избегая конфликта с Портой, подчинился фирману султана и направил для участия в боевых действиях против русских контингент, значительно превышавший установленные ограничения, чем de facto их и дезавуировал. В состав египетских экспедиционных сил вошли 12 кораблей, вооруженных 642 пушками при 6850 моряках; 6 пехотных полков общей численностью в 15 704 человек, кавалерийский полк численностью в 1291 всадника, 12 артиллерийских батарей с 72 пушками и 2727 артиллеристами. Суммарная численность первоначального египетского экспедиционного пехотного корпуса вместе со штабными частями составила около 22 тысяч человек. Аббас устроил в Александрии смотр войскам, а затем они отправились морем в Стамбул, прибыв туда 14 августа 1853 года, то есть задолго до официального объявления Стамбулом войны, которое последовало 16 октября того же года[12]. За всем этим просматриваются усилия британской дипломатии. С началом войны на театр военных действий был отправлен еще один египетский корпус численностью в 10 тысяч человек. Наконец, третий корпус численностью в 8 тысяч человек высадился в районе Евпатории 14 апреля 1855 года. Подкрепления отправлялись и на Дунайский фронт. Всего во время Крымской войны вместе с военно-морскими силами и вспомогательными частями против России воевали в общей сложности свыше 50 тысяч египтян[13].

Основная часть египетских бойцов помогала войскам коалиции не в Крыму, а на Дунайском фронте, где они вели упорные бои с русскими войсками фельдмаршала Ивана Паскевича[14]. И в русских, и в европейских военных сводках их именовали «турками». Именно на Дунайском фронте, вместо легкой победы, за которой должен был последовать марш на Стамбул, русские войска увязли в затяжных позиционных боях. Решающую роль в этом сыграли модернизированные еще при Мухаммаде Али египетские части. После трагической смерти Аббаса I, павшего жертвой заговора[15], к власти в Египте пришел сын Мухаммада Али, ориентирующийся на Францию Саид-паша[16], который продолжил отправку войск в район боевых действий. Во время осады Севастополя египетско-турецкие силы вели бои в районе Евпатории, отразив русское наступление 17 февраля 1855 года[17]. И снова российские и европейские источники не дают никаких сведений о египтянах в составе османской армии, продолжая называть их «турками»[18]. На самом же деле в этих боях участвовали две египетские дивизии: 2-я, которой командовал Ибрахим-паша Абу Джабир, и 3-я под командованием Сулейман-паши аль-Арнаути[19]. К тому же времени относится и прибытие в Крым упомянутого выше третьего египетского корпуса, который сражался в районе Инкерманских высот. Кстати, на Кавказском фронте, где русские войска добились значительных успехов, египетских частей не было совсем.

Одна из особенностей Крымской войны заключалась в том, что, воюя на стороне Османской империи, египтяне на самом деле воевали против нее. Хронокультурный подход позволяет справиться с загадкой «крымской геополитической ловушки», в которую попала Россия: в антироссийскую коалицию 1853–1856 годов вступили не только друзья и союзники, но и непримиримые враги. Привлекая к военным операциям египтян, Османская империя руководствовалась преимущественно геополитическими соображениями, выгодными с тактической точки зрения, но бесперспективными и даже опасными в стратегической перспективе. Наибольший урон хронокультурный фактор нанес самой Османской империи, входившей в коалицию победителей. Дело в том, что за три года войны Османская империя истощила свои ресурсы, тогда как ее союзники по антироссийской коалиции, напротив, сумели сохранить и даже приумножить свой политический и финансовый капитал. В результате уже в 1858 году Стамбул объявил о банкротстве султанской казны, попав в полную долговую и политическую зависимость от недавних союзников – англичан и французов. Соответственно, дивиденды, извлеченные Великобританией и Францией из зависимого положения бывшего союзника, компенсировали их военные расходы в Крымской войне. Послевоенные события привели султана Абдул-Меджида I к глубокой депрессии: алкоголизм и разврат подорвали его здоровье, и в 1861 году он скончался от туберкулеза.

Ответ России на вызовы эпохи

Фактически Крымскую войну начала Россия, осуществив ввод своих войск в Дунайские княжества – Молдавию и Валахию. Инициатором вторжения был Николай I, на плечи которого легла ответственность за последствия этого шага. Исчерпав методы дипломатического воздействия на Россию, включая созыв международной конференции в Вене, Османская империя в октябре 1853 года объявила ей войну. В ноябре произошло Синопское сражение, которое было использовано Англией и Францией как повод для объявления войны России. Узнав о поражении турок у Синопа, британский посол в Стамбуле Чарльз Стрэтфорд-Каннинг радостно воскликнул: «Слава богу! Это война». То было достойное продолжение фразы «лорда-поджигателя» Генри Пальмерстона: «Как трудно жить на свете, когда с Россией никто не воюет».

С геополитической точки зрения война с самого начала пошла нелогично. Неожиданно для России Великобритания решительно встала на сторону Османской империи. Парадоксальным выглядел и союз Луи Наполеона Бонапарта с англичанами – смертельными врагами его дяди Наполеона I. Союз Англии и Франции лишал Николая I почти всех шансов на победу в противостоянии с коалицией сильнейших государств мира. Недружественная позиция Австро-Венгрии и Пруссии довершала трагическую для России картину. Такой войны царь не хотел, а оказавшись втянутым в нее, был морально сломлен и 18 февраля 1855 года ушел из жизни. Рассказывали, что, почувствовав резкое ухудшение здоровья, Николай накрылся походной шинелью, позвал внука и, обратившись к нему со словами: «Учись умирать», впал в забытье[20].

Увы, время скрыло от нас многие хитросплетения беспощадной дипломатической битвы, которая, в конце концов, втянула Россию и слабеющую Османскую империю в непосильное для них противостояние. Ясно одно: наряду с очевидными причинами конфликта имелось еще что-то, подтолкнувшее султана к авантюре, лишь по счастливому случаю не завершившейся полным развалом его страны, но зато подготовившей ее будущее крушение. Этим недостающим звеном могла быть англо-российская экспедиция по демаркации границы между Османской империей и Ираном. С российской стороны она наряду с официальными задачами преследовала также и секретные цели, которые через английских дипломатов могли стать известными султану. Разумеется, это лишь гипотеза, не претендующая на раскрытие каких-либо «тайных пружин» истории. В то же время она опирается на исторические факты.

В начале XIX века обострились пограничные споры между Османской империей и Ираном, что привело к войне 1821–1823 годов, которая завершилась подписанием Эрзерумского мирного договора, не урегулировавшего, однако, всех территориальных претензий. 16 мая 1847 года было заключено второе Эрзерумское соглашение, которое наряду с прочим предусматривало создание смешанной международной комиссии по демаркации границы между Османской империей и Ираном от горы Арарат до Персидского залива. Когда комиссия была сформирована, в нее наряду с делегатами двух заинтересованных стран, Ирана и Османской империи, вошли также представители стран-посредниц – России и Англии. На практике комиссию составили четыре независимые команды экспертов, представлявшие свои страны и руководствовавшиеся собственными инструкциями. Российскую группу возглавлял комиссар-посредник Егор Чириков (1804–1862).

В декабре 1849 года объединенная комиссия отправилась вниз по реке Тигр, а после слияния Тигра и Евфрата по реке Шатт аль-Араб к Персидскому заливу, откуда ей предстояло начинать свою работу. Комиссия действовала до 1853 года, то есть фактически до начала Крымской войны. Экспедиция Чирикова получила, видимо, особые инструкции, выданные военным министром, князем Александром Чернышевым (1785–1857), и состоявшие в тщательном изучении возможных путей продвижения русской армии по османской территории в период войны. Обширные материалы военного, топографического, географического, этнографического и иного характера были доставлены в Санкт-Петербург. Систематизация их выразилась в составлении подробных карт маршрута, пролегающего от города Карс у подножья горы Арарат до побережья Персидского залива. Кроме того, были составлены около ста подробных планов местности с комментариями и пояснениями к каждому из них. Огромное количество материалов невоенного характера попало в архивы. Некоторые из них вошли в отчеты и были представлены в форме докладов в Российском географическом обществе. Уже позднее, в 1875 году, увидели свет извлечения из путевых заметок Егора Чирикова[21].

Обратим внимание на два обстоятельства. Во-первых, миссия Чирикова подготовила маршрут движения войск из Карса, который был взят русскими войсками в 1855 году, до побережья Персидского залива. Сам по себе этот маршрут интересен тем, что позволял, используя особенности местности и специфику местного кочевого населения, избежать крупных боестолкновений с противником вплоть до самого моря. Во-вторых, имелся еще один маршрут, разработанный Чириковым, который просто не мог входить в официальную часть заданий комиссии. Скорее всего сама экспедиция этим маршрутом не шла, но навела о нем подробные справки и составила примерный план следования по нему русских войск. В этом втором сценарии исходной точкой движения выступал иракский город Мешхед-и-Али (ныне Неджеф), а сам путь вел к Мекке – духовной столице ислама. Далее описывались следование из Мекки в Медину, а также возможные маршруты движения к Эр-Рияду, острову Бахрейн и городу Маскат, современной столице Султаната Оман[22].

Разработка этих маршрутов была вне официальной компетенции экспедиции, но в свете грядущей Крымской войны она обретает особый смысл. Речь, вероятно, шла о возможном броске русских войск от Карса на юг, к Неджефу, и далее караванными путями к Мекке и Медине. Исполнение этих планов могло иметь катастрофические последствия для Османской империи. Так или иначе, если такие планы и существовали, то они умерли вместе с Николаем I в 1855 году.

Выход из геополитического тупика

Косвенным последствием крымской баталии стало расширение сферы российских интересов в Центральной (Средней) Азии[23]. Теоретиком экспансии в этом регионе был Дмитрий Милютин (1816–1912), последний генерал-фельдмаршал в российской истории, военный министр и один из основателей российской школы геополитики[24]. Вступив в 1861 году в должность военного министра, он назвал присоединение Туркестана к России главной внешнеполитической задачей государства. По мнению Милютина, такой акт должен был стать реваншем за поражение в Крымской войне, обеспечивающим России выход к Индии, которая, являясь основой могущества Британской империи, была одновременно и ее ахиллесовой пятой. Судьбу Османской империи в рамках Восточного вопроса он предлагал решать радикально: сначала предстояло лишить это государство всех европейских владений, а затем создать Балканскую конфедерацию под покровительством Европы и присвоить Черноморским проливам нейтральный статус. Естественными союзниками России в этом начинании Милютин считал страны миросистемной периферии – Персию и Китай. Точку зрения Милютина категорически не разделял канцлер Российской империи, министр иностранных дел (1856–1882) Александр Горчаков, который всячески пытался поддерживать равновесие в Европе и с Европой.

В вопросе о приоритетах государственной внешней политики между двумя министерствами, военным и иностранных дел, не было согласия. Милютин писал:

«Наше Министерство иностранных дел с давних времен держалось в азиатской политике системы пассивного консерватизма. Заботясь более всего о поддержании дружбы с Англией, оно противилось всякому успеху в Средней Азии, дабы не возбуждать дипломатических запросов лондонского кабинета, ревностно следившего за каждым нашим шагом в степях»[25].

В то время как Горчаков умиротворял Европу идеями гармоничного сотрудничества, Милютин готовил завоевание Центральной Азии. Один мыслил геополитически, другой хронокультурно.

Планомерное завоевание Центральной Азии началось непосредственно после Крымской войны и шло с 1860-го по 1885 год. Россия захватила территорию площадью более 3,5 миллиона квадратных километров с населением свыше 7 миллионов человек, но это лишь количественные показатели. Впрочем, параллельно с этими приобретениями в 1867 году произошло отторжение от России Аляски (более 1,5 миллиона квадратных километров), что само по себе свидетельствует о нестабильности российского геополитического пространства и непоследовательности геополитического курса страны. Непосредственным следствием российской экспансии в Центральной Азии стала осторожная позиция Великобритании во время русско-турецкой войны 1877–1878 годов, когда русская армия вела наступление на Балканах. Казачьи полки в Мерве и Ташкенте представляли определенную угрозу для Англии, поскольку находились не слишком далеко от британских владений в Индии[26]. Такая ситуация вполне соответствовала планам Милютина, предполагавшим геополитический реванш за поражение в Крымской войне.

На самом деле непредсказуемая и агрессивная Россия пугала Запад, побуждая его искать средство противодействия ей, причем несимметричное. Самодержавная модель управления, способная в чрезвычайных обстоятельствах демонстрировать эффективность, на этапе закрепления успехов действовала неэффективно, продуцируя «отсталость». Российские умы, склонные к либерализму, видели это, но упорно верили в магию реформ по западному образцу – несмотря на то, что «отсталость» России была иного рода, чем, например, «отсталость» Германии по отношению к Англии. Отсталая Россия, копируя европейские формы, Западом не становилась, поскольку ускоренное развитие страны обеспечивалось не свободным трудом граждан, а рабскими формами принуждения и деспотизмом государства, как это повелось со времен Петра I и Екатерины II. В Крымскую войну на полях сражений столкнулись не две армии, а две модели развития: деспотическая и полуфеодальная, с одной стороны, и капиталистическая, основанная на частной инициативе, с другой. Строго говоря, война не выявила безусловного победителя, ни одна из сторон не подписала капитуляции, армии праздновали не победу, а окончание войны. Что же касается послевоенного геополитического прорыва России в Центральную Азию, то, во-первых, этому всерьез никто не препятствовал, а во-вторых, захватив новые территории, Россия не стала превращать их в эксплуатируемые колонии, но, вместо этого, взялась их «развивать». Тем самым последствия Крымской войны проросли в будущее. Напомним, что в советский период из пятнадцати республик СССР дотаций из Москвы не получали только три: собственно метрополия в лице РСФСР, а также богатые нефтью и газом Азербайджан и Туркмения.

Экономический аспект войны

14 ноября 1854 года ураган в Балаклавской бухте потопил один из самых современных по тем временам военных кораблей британского флота, парусно-винтовой фрегат «Принц» с ценным грузом на борту – жалованьем для 35 тысяч английских солдат и офицеров. Эти 200 тысяч фунтов стерлингов золотом так и не были найдены[27]. Но история «Принца» интересна не столько пропажей якобы имевшихся на его борту денег, сколько их происхождением. Потерянное золото принадлежало банковскому дому Ротшильдов, который занимался финансированием британских войск в Крыму[28]. Можно предположить, что речь шла об одном из этапов многоплановой операции, которая учитывала и финансовые интересы английских банкиров в России, и их планы на Ближнем Востоке, в частности в Палестине, где российский протекторат над православными жителями создавал трудности для еврейской колонизации[29], и текущие выгоды от ведения войны. Так или иначе, но после Крымской войны Россия получила от Ротшильдов первый в своей истории государственный заем и открыла свою финансовую систему для европейского торгового и финансового капитала.

Финансовое положение России после Крымской войны оказалось сложным, поскольку ей пришлось девальвировать рубль. Евгений Тарле в письме Корнею Чуковскому от 7 июля 1929 года приводит следующие данные: в 1861 году за золотые русские 10 рублей давали ассигнациями 20 рублей, а то и больше, курс колебался. Финансовые последствия поражения Россия смогла полностью ликвидировать только к концу XIX века, когда рубль вернул себе статус конвертируемой валюты. Причем золотой империал 1897 года составлял 15 рублей, но весил столько же, сколько весил десятирублевый империал 1860-х годов[30]. Экономисты дают разные оценки тому, насколько возвращение к золотому стандарту отвечало интересам экономического развития России, но, как бы то ни было, оно означало включение России в сложившуюся на тот момент мировую финансовую систему, со всеми ее явными достоинствами и очевидными недостатками.

Крымскую войну вполне можно рассматривать как вызов, брошенный России эпохой капитала. Ведь изначально российское вторжение в дунайские владения Османской империи имело под собой экономическую основу. Роль товарного эквивалента золота, которую сейчас играет нефть, в XIX веке выполняло зерно. Россия была одним из главных мировых экспортеров этого стратегического продукта и поэтому весьма болезненно реагировала на колебания мировых цен на него. В 1853 году цены на зерно достигли максимума; появились все признаки его перепроизводства, а следовательно, и грядущего падения цен. Именно тогда Николай I решил вывести из игры двух весьма опасных конкурентов, находившихся под сильным английским влиянием: дунайские княжества Молдавию и Валахию, чей экспорт влиял на общее состояние мирового зернового рынка[31]. Наладив контроль над торговлей зерном по Дунаю, русский царь становился регулятором цен на зерно в мире, чего Великобритания, зависимая от внешних поставок зерна, допускать не собиралась.

Страшила англичан и перспектива российского таможенного контроля в проливах, который неизбежно был бы учрежден, если бы Россия сумела овладеть Стамбулом. Дело в том, что Османская империя для Англии была страной свободной торговли, тогда как Россия защищала свои торговые интересы таможенными пошлинами, оставаясь страной протекционистской. Развивая торговые и финансовые отношения с Османской империей и Ираном, англичане пользовались привилегиями, делавшими английскую торговлю, в том числе и транзитную, беспошлинной. Даже неминуемые экономические потери от свертывания торговых отношений с Россией не могли предотвратить вмешательства Великобритании в русско-турецкий конфликт: слишком опасной для складывавшихся глобальных рыночных отношений казалась своенравная политика русских в сфере ценообразования. Что же касается ущерба от свертывания британо-российской торговли, то его англичане минимизировали, «превращая» русские товары в нерусские, вывозя их из прусского Мемеля, да к тому же на судах нейтральных Соединенных Штатов[32].

Кстати, США в полной мере использовали свой нейтральный статус в этой войне, оказывая посреднические услуги обеим воюющим сторонам. С хронокультурных позиций в годы Крымской войны промышленный Север США сделал первые шаги к тому, чтобы перехватить у Британии лидерство в мировой капиталистической системе. После начала боевых действий отношения с США приобрели для России и ее американских владений особое значение, что подтвердила встреча Николая I c американским посланником Томасом Сеймуром, состоявшаяся в марте 1854 года, во время которой стороны расточали взаимные комплименты. Реальным подтверждением особых отношений двух стран стала конвенция о морском нейтралитете, официально подписанная в разгар войны 10 июля 1854 года[33].

Занявший трон Александр II поддержал курс отца на сближение с США – естественно, в ущерб отношениям с Великобританией. Два национальных лидера, Александр II и Авраам Линкольн, состояли в переписке, оказывали друг другу политическую поддержку, стремились сделать свои страны мировыми державами, сознавая общность политических и финансовых интересов. Оба боролись с похожими социальными недугами, крепостным правом в России и рабством в Америке, и оба погибли от рук политических противников. Руководствуясь исключительно геополитическими соображениями, они едва не создали финансово-политический союз трех стран – России, США и Китая.

Экономические основы Крымской войны только на первый взгляд привязаны к интересам отдельных стран; на деле они имеют геополитический и геоэкономический характер. Более глубокий анализ позволяет выявить интересы мирового масштаба, в рамках которых захват и удержание пространства военным путем имели второстепенное значение по сравнению с хронокультурными возможностями, открывающимися свободным движением товаров и капитала. Для процессов миросистемного масштаба Крымская война как таковая со всеми ее драматическими обстоятельствами служила не более чем точкой отсчета новой эпохи глобальной модернизации. Своим поражением в Крымской войне Россия была отодвинута в периферийную зону капиталистической миросистемы, обделенную стимулами для хронокультурного развития.

***

Выводы из всего вышесказанного сводятся к следующим тезисам.

Во-первых, Крымская война разрушила прежнюю – Венскую – систему международных отношений, открыв этап политической неопределенности.

Во-вторых, борьба военно-морских сил привела к тому, что война перешла из геополитической стадии в хронокультурную: в борьбу не за конкретные территории, а за влияние на морских пространствах и в мире в целом.

В-третьих, политической изнанкой войны оказалась несостоятельность «идеологической солидарности трех монархий» (России, Австрии и Пруссии) в их противодействии «демократическому Западу» (Англии и Франции) с его глобальными финансово-экономическими амбициями. Впервые на столь высоком историческом уровне столкнулись принцип государственного status quo и космополитическая и финансово-экономическая идеяmodernity, которую, собственно, и защищала антироссийская коалиция в Крымскую войну.

В-четвертых, геополитический принцип непрекращающейся территориальной экспансии требовал упрощения ситуации и ее стабилизации, тогда как хронокультурный дух modernity допускал усложнение, непредсказуемость и импровизацию на фоне перспективных изменений. В этом отношении определенность в оценке будущего Османской империи (стратегический план Николая I, предусматривающий ее раздел) все упрощала и ставила точки над «i», а британское желание «лечить больного человека», то есть сохранять Османскую империю, все усложняло и запутывало, но предоставляло время и возможности для переустройства мира[34].

В-пятых, экспансия России в Центральной Азии совпала с продажей Аляски США, что говорит о геополитической непоследовательности послевоенного курса России.

И, наконец, в-шестых, смысл Крымской войны раскрывается и в понятиях геополитики, и в понятиях хронокультуры. Последние применимы к этой войне в невиданном прежде масштабе, поскольку она велась не столько за пространство, сколько за время, которое держава-жертва тратила на военные действия, не принимая при этом полноценного участия в процессах, менявших мировой порядок.

[1] Статья основана на материалах исследования, осуществленного в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ в 2016 году.

[2] Речь идет о новом научном направлении в изучении феномена империй, которое было создано группой ученых, объединенных вокруг журнала «Ab Imperio».

[3] Бурбанк Д., Купер Ф. Траектория империи // Мифы и заблуждения в изучении империи и национализма / Под ред. И. Герасимова, М. Могильнер, А. Семенова. М.: Новое издательство, 2010. С. 329, 343.

[4] Мельникова Л.В. Святые места в центре Восточного вопроса: церковно-политический фактор как одна из причин Крымской войны // Отечественная история. 2008. № 6. С. 66, 72.

[5] См.: Гринев А.В. Русская Америка в 1850-е гг.: РАК и Крымская война // История Русской Америки. 1732–1867: В 3 т. / Под. ред. Н.Н. Болховитинова. М.: Международные отношения, 1999. Т. 3. С. 339–341.

[6] Кагарлицкий Б.Ю. Периферийная империя: Россия и миросистема. М.: Ленанд, 2016. С. 270–271.

[7] Подробнее о понятии «хронокультура» см.: Зеленев Е.И. Постижение образа мира. СПб.: Каро, 2012. С. 175–180.

[8] Подробнее об этом см.: Рассел У. Крымская война. СПб.: Лениздат, 2013; Gueddella P. Lord Palmerston. 1784–1865. London: Jarrold and Sons, 1950; Henderson G.B. Crimean War Diplomacy and Other Historical Essays. Glasgow: Jackson, 1947.

[9] См.: Dodwell H. The Founder of Modern Egypt. Cambridge: Cambridge University Press, 1931.

[10] Маркс К. Русско-турецкие осложнения. – Уловки и увертки британского кабинета. – Последняя нота Нессельроде. – Ост-Индский вопрос // Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений. М.: Директ-Медиа, 2014. Т. 9. С. 230.

[11] Tусун У. Ал-Джейш ал-мисри фи-л-харб ал-Русийа ал-мааруф би-харб ал-Крим, 1853–1855 [Египетская армия и Русская война, известная как Крымская война]. Аль-Кахира: Мактабат Мадбули, 1993. С. 47–59.

[12] Там же. С. 92–93; Хусайн А. Мавсуа тарих Миср [Энциклопедия по истории Египта]. Аль-Кахира: Дар ал-Шааб; Аджза‘ 3, 1979. C. 986–989.

[13] Tусун У. Указ. соч. С. 246.

[14] Там же. С. 135–138; Хусайн А. Указ. соч. С. 987; Ал-Аюб И. Тарих Миср фи ахд ал-Хидив Исмаил Баша 1863–1879 [История Египта в эпоху хедива Исмали-паши. 1863–1879]. Аль-Кахира: Мактабат Мадбули, 1990. Джуз 1. С. 12–13.

[15] Хусайн А. Указ. соч. С. 12–13.

[16] Зеленев Е.И. Мусульманский Египет. СПб.: Издательство СПбГУ, 2007. С. 258.

[17] Tусун У. Указ. соч. С. 193–201.

[18] Тарле Е.В. Крымская война: В 2 т. М.: Изографус; ЭКСМО, 2003. Т. 2. C. 328.

[19] Tусун У. Указ. соч. С. 97.

[20] Тарле Е.В. Указ. соч. С. 346.

[21] См.: Чтение Е.И. Чирикова о работах русской комиссии для определения персидско-турецкой границы // Вестник Императорского русского географического общества. 1859. Ч. 26. Разд. 5. С. 17–19; Путевой журнал Е.И. Чирикова, русского комиссара-посредника по турецко-персидскому разграничению 1849–1852 // Записки Кавказского отдела Императорского русского географического общества. Т. 9: Материалы для географии азиатской Турции и Персии. СПб., 1875.

[22] Путевой журнал Е.И. Чирикова… С. 32, 37, 54–55.

[23] См.: LeDonne J.P. Russian Empire and the World, 1700–1917: The Geopolitics of Expansion and Containment. New York: Oxford University Press, 1997. P. 4–5; Lieven D. Empire: The Russian Empire and Its Rivals. New Haven: Yale University Press, 2000; Berryman J. Russia and China in Eurasia: The Wary Partnership // Freire M., Kanet R. (Eds.). Key Players and Regional Dynamics in Eurasia: The Return of the «Great Game». Basingstoke, UK: Palgrave, 2010. P. 126–145.

[24] См.: Алексеева И.В., Зеленев Е.И., Якунин В.И. Геополитика в России. Между Востоком и Западом (конец XVIII – начало XX в.). СПб.: Издательство СПбГУ, 2001. С. 108–111.

[25] История внешней политики России, вторая половина ХХ века / Под ред. В.М. Хевролиной и др. М.: Международные отношения, 1997. С. 97.

[26] Алексеева И.В., Зеленев Е.И., Якунин В.И. Указ соч. С. 110.

[27] См.: Аничков В.М. Военно-исторические очерки Крымской экспедиции, составленные Генерального Штаба капитаном Аничковым. Ч. 1. Описание сражений на реке Альма, при Балаклаве и под Инкерманом. СПб.: Военная типография, 1856.

[28] Шигин В.В. Загадки золотых конвоев. М.: Вече, 2009. С. 16.

[29] См.: Зеленев Е.И. Сирия, Восточный вопрос и проблема Палестины // История и традиционная культура народов востока. М.: Наука, 1989. Ч. II. С. 166.

[30] Тарле Е.В., Чуковский К.И. Переписка // Вопросы истории. 2006. № 1. С. 85–96.

[31] Тарле Е.В. Указ. соч. Т. 1. C. 52.

[32] Кагарлицкий Б.Ю. Указ. соч. С. 273.

[33] Гринев А.В. Указ. соч. С. 338–339.

[34] См.: Была ли Крымская война неизбежной? // Военное обозрение. 2010. 7 июля (topwar.ru/686-bula-li-krymskaya-vojna-neizbezhnoj.html).

Неприкосновенный запас 2016, 3(107)

Вернер Мосс

Как Россия договаривалась о мире

(сентябрь 1855-го -- апрель 1856 года)

Вернер Мосс (1918–2001) – британский историк, специалист по дипломатической истории Европы, а также по истории России XIX века.

[1]

В 1854 году Россия впервые в своей истории столкнулась с сомнительной привилегией великодержавности: ей пришлось в одиночку вести войну с коалицией ведущих европейских государств[2]. После того, как Николай I, игнорируя своего осмотрительного министра иностранных дел, графа Карла Нессельроде, приказал русской армии повторно оккупировать Дунайские княжества, Турция энергично воспротивилась этому шагу, Англия и Франция после некоторых колебаний решили поддержать ее, а Австрия сменила дружественное отношение к России на враждебный нейтралитет.

Несмотря на восславленный Львом Толстым героический стоицизм одетых в солдатские шинели крестьян, а также молодых офицеров, военная кампания не удалась. Административная и военная система Николая I, ради показной пышности которой русские люди терпеливо сносили безобразия, описанные в гоголевских произведениях, обнаружила не только свою неэффективность и коррумпированность, но и полную неспособность выдержать противостояние с ведущими державами Запада. К концу 1854 года дипломатическая конструкция, усердно и долго выстраиваемая царем, рассыпалась в прах: основная часть российского черноморского флота покоилась на морском дне, телами русских солдат были забиты безымянные могилы на холмах и полях Крыма. С крахом дипломатии, разгромом армии и кризисом управленческой системы «железный самодержец» растерял весь престиж, благодаря которому его имя заставляло трепетать многих и в Европе, и в самой России. Образованные сословия начали открыто поносить царя, политика которого столь бездарно провалилась. 2 марта 1855 года Николай I умер; официальной причиной смерти была объявлена простуда, но повсеместно говорили о «разбитом сердце» и даже о самоубийстве.

Таковы были обстоятельства, сопутствовавшие восшествию на престол наследника, тридцатишестилетнего Александра Николаевича, тщательно подготавливаемого отцом к будущему монаршему бремени. Новый император был гордецом с военной выправкой, осознававшим как величие России, так и ответственность, налагаемую на него новым положением. Александру предстояло завершить злополучную войну, исцелить нанесенные империи раны и восстановить созданную его отцом пошатнувшуюся управленческую систему. То, как он, с помощью своих советников, взялся за первую из упомянутых задач, составило интересную главу в эволюции российской внешней политики и дипломатической истории Европы.

I

На следующий день после кончины отца Александр заверил членов дипломатического корпуса в том, что он сохранит верность политике, проводившейся усопшим императором. Сообщив, что отцовское дело для него свято, молодой царь добавил:

«Я готов протянуть руку примирения на условиях, принятых моим отцом; но, если совещания, которые откроются в Вене, не приведут к почетному для нас результату, тогда, господа, я во главе верной моей России и весь народ смело вступим в бой»[3].

Как сообщал Пал Антал Эстерхази-младший, австрийский посол в Петербурге, общий настрой официальной России можно было выразить следующим образом: «Мир на условиях, которые не унизят Россию». Уступка территорий, разрушение крепостей или ограничение российского суверенитета считались неприемлемыми. При дворе господствовало ощущение, что принятие «недостойных» условий прекращения войны будет угрожать самой династии: «Если все и дальше пойдет, как сейчас, [...] то русский народ утратит уважение к правителю, которого силой вынудят уступить часть своей территории, и перестанет повиноваться ему»[4].

На этом фоне 15 марта в Вене открылись мирные переговоры. Александр Горчаков, русский посол при австрийском дворе и главный представитель своей страны на Венской конференции послов, объявил о том, что любое ограничение российского суверенитета на Черном море будет рассматриваться царем как унижающее Россию[5]. Поскольку, однако, ни Британия, ни Франция не были готовы отказаться от требования решительно ограничить мощь России на Черном море, на этом этапе переговоры завершились провалом[6].

Александр лично определил предел российских уступок. Генерал-фельдмаршал Иван Паскевич, который на тот момент командовал русскими войсками в Польше, убеждал военного министра занять примирительную позицию. В связи с этим император написал Паскевичу лично, заявив, что о примирении можно будет говорить лишь в том случае, если оно будет «совместно с достоинством России». По словам царя, он не допустит никаких дальнейших концессий победителям[7]. Как бы то ни было, позже выяснилось, что союзники и не рассчитывали добиться в Вене каких-либо результатов. Между тем, русские полагали, что Австрия и некоторые германские государства в скором времени могут присоединиться к врагам России, хотя Пруссия, как они надеялись, даже в таких условиях сумеет сохранять нейтралитет[8]. Исход войны решит осада Севастополя: только победа русских в Крыму отвратит Австрию от выбора в пользу западной коалиции[9].

Все внимание, таким образом, было приковано к защитникам Севастополя, которые продолжали удерживать город. В ходе атак в ночь с 23-го на 24 мая, а потом и 7 июня французские войска захватили ключевые позиции в оборонительной системе военного инженера Эдуарда Тотлебена[10]. Михаил Горчаков, командовавший русскими армиями в Крыму[11], считал сложившуюся ситуацию отчаянной. «Теперь я думаю об одном только, – писал он царю 8 июня. – Как оставить Севастополь, не понеся непомерного, может быть, более 20 тысяч, урона. О кораблях и артиллерии и помышлять нечего»[12]. Но царь и слышать не хотел об эвакуации. Севастополь нельзя сдавать. Туда будут посланы подкрепления, а до их прибытия крепость надо удержать. Если же Севастополь все-таки падет, следует любой ценой отстоять Крымский полуостров[13].

Вопреки ожиданиям положение России на время улучшилось. Во-первых, новости, поступавшие из Вены, позволяли предположить, что Австрия все же сохранит свой шаткий нейтралитет[14]; во-вторых, 18 июня защитникам Севастополя удалось отбить полномасштабный штурм[15]. Успех воодушевил гарнизон и воскресил надежды Горчакова[16]. К защитникам присоединились три дивизии Южной армии, а натиск союзников ослабел. Одновременно Австрия под давлением финансовых обстоятельств приступила к демобилизации своих резервистов[17].

Царь теперь настаивал на контрнаступлении[18], и Горчаков, вопреки собственным убеждениям и без малейшей надежды на успех, подчинился. 16 августа он начал тщетную, как оказалось, атаку на реке Черной, в ходе которой русские потеряли 8 тысяч человек[19]. Теперь участь Севастополя была решена, но царь тем не менее оставался непреклонным. «Если суждено пасть Севастополю, то я буду считать эпоху эту только началом новой, настоящей, кампании», – писал он Горчакову 23 августа[20]. Крымским армиям, таким образом, вновь предписывалось держаться до конца. Если Горчаков потерпит до зимы, то союзники скорее всего предпочтут снятие осады еще одной тяжелой зимовке под стенами русской крепости[21]. Руководствуясь позицией царя[22], Нессельроде пытался убедить европейские правительства в том, что Россия вопреки очевидному отнюдь не исчерпала своих ресурсов – напротив, затруднения начинают ощущать Англия и Франция[23]. Как предполагали русские, Наполеон III, обеспокоенный упорством севастопольского гарнизона, готовился снять осаду и выражал сомнения в успехе всей войны[24]. К концу августа, однако, французский император из достоверных источников узнал о том, что крепость больше держаться не может[25]. 3 сентября на военном совете в штаб-квартире командующего французскими войсками, генерала Жан-Жака Пелисье, было решено 5 сентября возобновить бомбардировку Севастополя, а 8 сентября предпринять новый штурм[26]. В ночь с 8-го на 9 сентября русские эвакуировали южную часть города, которую они многие месяцы защищали с таким упорством и героизмом.

II

Несмотря на то, что новость о падении Севастополя явилась тяжелым ударом по самолюбию русских[27], она не слишком изменила общие настроения в Петербурге. Как сообщал австрийский дипломат, граф Владислав Карницкий, своему министру: «Судя по внешним признакам, многие здесь считают, что Россия уже не будет ощущать себя великой в той степени, которой можно бы ожидать после затраченных усилий и понесенных жертв»[28]. Тем не менее императорский манифест, извещавший народ России о потере города, был выдержан в демонстративно вызывающем тоне[29]. 13 сентября царь прибыл в Москву[30], откуда писал Михаилу Горчакову:

«Не унывайте, а вспомните 1812 год. Севастополь не Москва, а Крым – не Россия. Два года после пожара московского победоносные войска наши были в Париже. Мы те же русские, и с нами Бог!»[31]

Горчакову отправили икону преподобного Сергия Радонежского, сопровождавшую царя Алексея Михайловича во всех его походах, Петра I под Полтавой, а в 1812 году московское ополчение. Образ должен был оставаться при штабе Крымской армии для фронтовых молебнов. «Да помогут нам молитвы преподобного Сергия так, – писал царь Горчакову, – как благословение его даровало нам победу при Дмитрии Донском»[32].

Сделав все эти приготовления к священной войне, император созвал военный совет, которому предстояло выработать стратегию на ближайшее будущее. На совещании было решено удерживать Крым любой ценой[33]. Царь поручал Паскевичу готовиться к продолжительной военной кампании 1856 года, поскольку, несмотря на благоприятные новости о сокращении австрийской армии, поступающие из Вены, Австрия, особенно в случае падения Севастополя, вполне могла рано или поздно присоединиться к врагам России. Чтобы худшее не застало врасплох, надо быть готовым к нему[34]. 20 сентября Александр выехал на юг, в действующую армию[35].

Учитывая ту решимость, с которой действовал его начальник, Нессельроде, тайно желавший мира, мог только вновь и вновь повторять иностранным дипломатам, что Россия внимательно отнесется к любым предложениям, которые будут ей делаться: «Для нас сейчас не время выступать с какими-то инициативами [говорил он Эстерхази]; мы можем только, ожидая, смотреть, подходят ли нам те предложения, которые делаются другими. Мы сразу же обнаружим, что можно приветствовать с выгодой и что согласуется с нашими представлениями о чести»[36]. Фактически на протяжении нескольких недель, последовавших после отъезда царя, в Петербурге не было никакой дипломатической активности[37]. На смену военному противостоянию после падения Севастополя постепенно пришло относительное спокойствие, и вскоре стало понятно, что кампания 1855 года завершилась[38].

В то время, как падение Севастополя ничуть не поколебало твердости царя, в Париже отзвуки этого события оказались более значительными. Со взятием крепости жажда славы получила удовлетворение, а продолжение конфликта больше не сулило серьезных выгод. Французы устали от войны, и Наполеон постепенно укрепился в мысли о том, что, если обществу не удастся предложить каких-то новых аргументов, подстегивающих массовый энтузиазм, придется договариваться о мире. Восстановление польской автономии – вот что казалось лозунгом, способным оправдать продолжение боевых действий; поэтому уже через неделю после того, как Севастополь пал, французский министр иностранных дел Александр Валевский информировал английское правительство о том, что, по мнению его монарха, пришло время «готовиться к восстановлению Королевства Польского на условиях, провозглашенных в свое время Венским конгрессом, которое должно стать одной из тем мирных переговоров и явиться одной из принципиальных основ грядущего мира»[39]. Премьер-министр Генри Палмерстон, однако, усомнился в целесообразности подобной инициативы[40], и 22 сентября английский министр иностранных дел Джордж Кларендон уведомил французскую сторону о том, что две державы, по его мнению, смогут договориться о восстановлении Польши и без войны[41]. Получив такой ответ, Наполеон понял, что добиться продолжения военных действий под лозунгом восстановления Польши ему не удастся.

Австрийское правительство также решило предпринять новую попытку погасить конфликт. По сообщению Франсуа Адольфа де Буркюнэ, французского посланника в Вене, в августе фон Буоль-Шауэнштейн говорил ему, что, как только в Крыму наступит перелом, нужно будет приступить к мирным переговорам, которые не допустят возобновления боев следующей весной[42]. Как полагал австрийский министр, после падения Севастополя России можно будет предложить вполне разумные условия мира[43]. Наполеон с удовлетворением воспринял эту инициативу, и 17 октября «после должного рассмотрения вопроса император и его совет согласились с тем, что курс, который наметили Буоль и Буркюнэ, необходимо продолжить»[44]. Вызванному в Париж французскому посланнику было заявлено, что по возвращении в Вену ему надлежит возобновить обсуждение инициативы с австрийским министром иностранных дел.

В тот же период прямой контакт был установлен между Петербургом и Парижем. Ранее российское правительство отклонило поступившее от Саксонии предложение о посредничестве[45], но, когда зять Нессельроде – барон Лео фон Зеебах, представлявший во французской столице российские интересы[46], – сообщил о том, что с ним конфиденциально связывался французский министр иностранных дел Валевский, канцлер не увидел препятствий для прямого обмена мнениями[47]. Сам Валевский, как сообщал Зеебах, настроен позитивно, но Наполеон «боится Англии» и склонен сохранять с ней альянс. Россия, по словам Валевского, должна разработать конкретные и практичные предложения, принимающие во внимание ситуацию, сложившуюся после падения Севастополя. Эти предложения должны быть составлены таким образом, чтобы, опираясь на них, французское правительство сумело бы преодолеть нежелание англичан вступать в переговоры; там, в частности, должны содержаться пункты, предусматривающие либо ограничение российского черноморского флота специальным русско-турецким соглашением, либо придание Черному морю нейтрального статуса. И, если российское правительство готово договариваться с Францией на такой основе, этим следует заняться незамедлительно, чтобы предотвратить австрийское вмешательство[48].

Действительно, терять время было нельзя, поскольку к 14 ноября фон Буоль-Шауэнштейн и де Буркюнэ подготовили меморандум, перечислявший условия, которые австрийское правительство от имени Англии и Франции должно было представить Петербургу. От России требовалось согласие на нейтральный статус Черного моря, а к договору о мире должно было прилагаться русско-турецкое соглашение, ограничивающее число легких судов, которые две державы могли держать в черноморских водах. Более того, австрийское правительство «развило» положения договора, касающиеся Дунайских княжеств: оно предложило такое исправление пограничной линии, которое отсекало русских от судоходных частей Дуная. К четырем пунктам, принятым российскими властями ранее[49], добавлялся еще один, резервировавший за воюющими сторонами право выдвигать в ходе мирных переговоров дополнительные условия – «в европейских интересах». Вена собиралась представить этот перечень Петербургу и в случае его отклонения разорвать дипломатические отношения[50]. Британское правительство, которое просто информировали о ходе австро-французских переговоров, было недовольно самим способом выработки этого соглашения, разочаровано излагаемыми в нем условиями и полно решимости его изменить. Между Парижем и Лондоном началась дискуссия, нацеленная на устранение возражений со стороны Британии. Стороны смогли договориться лишь к 5 декабря, после чего поправки были переданы в Вену.

Нессельроде, между тем, получил предложение Валевского о начале прямых переговоров. Зная о подготавливаемом Веной ультиматуме, он понимал, что медлить не стоит[51]. Сам он хотел скорейшего заключения мира[52], но царь, несмотря на настоятельные увещевания короля Пруссии[53], по-прежнему находился в воинственном настроении:

«Посетив расположение действующей армии, государь проникся ощущением воинского величия России. Ему не хотелось идти на переговоры с нашими противниками в тот самый момент, когда им впервые предстояло по-настоящему испытать на себе тяготы войны. Наш патриотический энтузиазм поддерживали воспоминания о событиях 1812 года»[54].

В самом желании Наполеона и его окружения[55] добиваться мира Александру виделось свидетельство того, что война еще не проиграна[56]. Кроме того, по мнению царя, миролюбие французов говорило о внутренних проблемах в самой Франции. В одном из самых важных своих писем Горчакову Александр заявлял, что не надеется на скорое прекращение войны, но тем не менее французского императора могут подтолкнуть к миру плохой урожай во Франции и нарастающее недовольство низших классов:

«Прежние революции всегда этим начинались, и так, может быть, до общего переворота недалеко. В этом я вижу самый правдоподобный исход теперешней войны, ибо искреннего желания мира с кондициями, совместными с нашими видами и достоинством России, я ни от Наполеона, ни от Англии не ожидаю, а покуда я буду жив, верно, других не приму»[57].

Царь, таким образом, продолжал военные приготовления. Он приказал оснастить системой укреплений город Николаев и лично участвовал в разработке плана военной кампании 1856 года[58]. От министра иностранных дел Александр требовал проведения более жесткой линии[59]. Наконец, вернувшись из Крыма, царь привез в столицу воинственный дух своих генералов[60]. Зеебаха информировали о том, что Россия откажется от любого ограничения собственных военно-морских сил. Вместе с тем она с готовностью примет условие, согласно которому Черное море будет закрыто для любых военных судов, кроме русских и турецких; причем их численность должна определяться в ходе прямых переговоров между Россией и Портой[61]. Эти предложения надлежало передать в Вену, а также в Париж, тем самым обесценив неприемлемый австрийский проект[62]. Наконец, Горчакову было приказано прервать частное общение с Морни, поскольку из-за него у Наполеона могло сложиться преувеличенное представление о тяге России к миру[63].

Горчаков сообщил о намерениях России 6 декабря, но фон Буоль-Шауэнштейн в своем ответе ограничился лишь сообщением о том, что оповестит о них союзников[64]. Зеебах преуспел ничуть не больше: Валевский также не обещал ничего более[65]. Впрочем, через несколько дней он добавил, что Австрия все же склонна предъявить России свои условия, что этот шаг согласован с правительствами Англии и Франции и что он, следовательно, не может более продолжать прямых переговоров с русскими[66]. Иными словами, и в Париже, и в Вене русские на несколько недель опоздали со своими инициативами.

Между тем, в самом западном лагере события развивались стремительно. 5 декабря Англия и Франция договорились о поправках к австрийским предложениям. Через десять дней они были приняты австрийским кабинетом[67]. 16 декабря Эстерхази отправился в Россию, увозя с собой условия, согласованные тремя державами. В те же дни Зеебах, намеревавшийся посетить Петербург, был принят Наполеоном. Император заявил, что, отказываясь от немедленного заключения мира, Россия ведет себя неразумно: в 1856 году превосходство союзников станет абсолютным. Если нынешние предложения будут отклонены, добавил он, никаких иных не последует. Русскому правительству не стоит забывать о том, что британские министры находятся под давлением парламента и общественного мнения. Возможно, в России что-то слышали об англо-французских трениях, но эти разногласия не имеют существенного значения: за ультиматумом стоит объединенная воля Франции и Англии, и любые надежды на распад этого союза тщетны. Мир, заключил император, может быть обеспечен только безоговорочным принятием западных условий[68].

III

Ожидая предъявления ультиматума, царь и Нессельроде узнали из немецких источников[69], что 21 ноября Швеция подписала соглашение с союзными державами. Вскоре шведский посланник в Петербурге официально известил русских о его содержании. Швеция обязалась не уступать России ни пяди собственной территории и не пускать в свои пределы ее оккупационных войск. О любых таких притязаниях, исходящих от российских властей, она незамедлительно должна была извещать Лондон и Париж, бравшие на себя ответственность по защите Швеции во всех подобных случаях[70]. Известие об этом соглашении, ставшее полной неожиданностью, произвело в Петербурге большой эффект[71]. Внешне договор казался сугубо оборонительным, но в нем могли содержаться секретные статьи агрессивного толка[72]:

«В сложившихся тогда обстоятельствах это был прецедент исключительной важности. Он свидетельствовал о шаткой позиции нейтральных государств и морально укреплял наших недругов в тот самый момент, когда война, будь она продолжена, угрожала стать всеобщей»[73].

Этим, однако, неприятности не ограничились. Король Пруссии, опасаясь, что отказ от немедленного заключения мира мог повлечь за собой самые тяжкие последствия, обратился к своему племяннику со следующей настоятельной просьбой:

«Я трепещу, мой дорогой Александр, от той ответственности, которая легла на нас обоих; на меня из-за того, что я до сих пор не передал вам письмо, которое писал по поводу предложений, мне глубоко чуждых, но заслуживающих внимания в силу самой сложившейся ситуации; на Вас, мой дорогой Александр, из-за того, что Вы закрываете глаза на опасности, подрывающие стабильность любого легитимного правительства в Европе. […] Я прошу Вас, мой дорогой племянник, пойти в Ваших уступках настолько далеко, насколько это возможно, тщательно взвешивая все последствия, затрагивающие истинные интересы России, Пруссии и Европы в целом, которые может вызвать дальнейшее продолжение этой ужасной войны. Можно ли перекладывать на весь мир последствия того, что некогда было затеяно в порыве злых страстей?»[74]

Иными словами, Пруссию, как выяснилось, тоже могли принудить присоединиться к врагам России.

Но даже эта дипломатическая буря не могла заставить царя принять условия мира, которые он считал недостойными. 23 декабря он сказал Михаилу Горчакову, что из Вены вот-вот должны поступить новые условия мира, подготовленные венским кабинетом совместно с врагами России. Суть их пока не ясна, но информация, поступающая из различных источников, свидетельствует о том, что ничего хорошего ожидать не приходится. Отклонение новых кондиций будет означать разрыв дипломатических отношений с Австрией. А это в свою очередь может повлечь за собой кризис, хотя продолжающаяся демобилизация австрийских войск и не подтверждает намерение Австрии вступить в войну. Вся совокупность обстоятельств говорила о том, что к весне 1856 года положение России скорее всего станет отчаянным. Государь считал, что надо готовиться к худшему, но при этом, как и всегда, свои главные упования возлагал на «милость Божью». Совесть его была чиста: Россия сделала все возможное, декларируя свою готовность к переговорам:

«Мы дошли донéльзя возможного и согласного с честью России. Унизительных же условий я никогда не приму и уверен, что всякий истинно русский будет чувствовать, как я. Нам остается – перекрестившись – идти прямым путем, то есть общими и единодушными усилиями отстаивать родной край и родную честь»[75].

Царь был готов возглавить свой народ в борьбе с иноземным захватчиком.

Через два дня царь неофициально узнал о сути австрийского ультиматума, а 28 декабря Эстерхази представил кондиции Вены уже официально[76]. Он обратил внимание Нессельроде на то, что Россия уже упустила ряд возможностей заключить мир, добавив к этому, что представляемая им нота явилась итогом «колоссальных усилий». Базой для нового предложения по-прежнему остаются известные четыре пункта, но теперь их «усовершенствовали», чтобы обеспечить согласие России. Предложения должны быть приняты безоговорочно. Эстерхази подчеркнул, что он прибыл в Петербург «не как переговорщик, но как простой посланец венского кабинета». Более того, всякие инициативы по исправлению документа сделают соглашение невозможным[77]. Вертер, посланник Пруссии в Петербурге, получил указания поддерживать усилия Эстерхази[78] и занялся этим с максимальным усердием[79]. 30 декабря в российской столице появился Зеебах, привезший с собой послание Наполеона, в котором тот настаивал на принятии австрийских кондиций. В ходе нескольких встреч с царем барон пытался убедить Александра в необходимости мира. При этом он сообщил, что французский министр иностранных дел Валевский, в отличие от своего патрона, менее склонен настаивать на безоговорочном согласии России с новыми предложениями[80].

Для того чтобы определиться с российским ответом на демарш союзников, царь решил созвать совет, состоящий из наиболее доверенных сподвижников его отца. Совещание началось вечером 1 января в его кабинете в Зимнем дворце. Александр зачитал текст австрийских предложений и попросил собравшихся высказаться. Наиболее примечательной была речь Павла Киселева, министра государственных имуществ. Этот чиновник, пользовавшийся в свое время особым расположением Николая I, обратил внимание на сложность ситуации, в которой оказалась Россия. Ее флот уничтожен совместными усилиями двух великих морских держав; ее ресурсная база заметно уступает потенциалу союзников; у нее нет никаких перспектив привлечь на свою сторону другие государства; у нее отсутствуют средства для эффективного продолжения войны; нейтральные державы склоняются к поддержке российских недругов. Предпринимаемая в одиночестве новая кампания была бы безответственным делом и еще более затруднила бы достижение мира. Несмотря на то, что в большинстве своем подданные российской короны преисполнены осознанием патриотического долга, среди них есть люди, подверженные колебаниям. Россия не должна допускать того, чтобы ее силой вынудили согласиться с условиями, которых все еще можно избежать. Нехватка военного снаряжения и амуниции будет только усугубляться. Учитывая все перечисленное, русские должны, не отклоняя австрийских условий напрямую, предложить поправки к ним, базирующиеся на принципе территориальной целостности России и более справедливом подходе к нейтралитету Черного моря. Если союзники действительно желают мира, то они примут поправки, если же нет – пусть торжествует Божья воля.

Генерал-адъютант Алексей Орлов поддержал Киселева; князь Михаил Воронцов пошел еще дальше, заявив, что мир придется заключать даже в том случае, если союзники не согласятся с российскими поправками, поскольку допускать возобновления кампании попросту невозможно. Младший брат царя, великий князь Константин Николаевич, предложил собравшимся представить, что произойдет в 1857 году, если война все же продолжится. Военный министр Василий Долгоруков также высказался в пользу мира в том случае, если он будет достойным. Затем Нессельроде зачитал проект документа, в котором австрийские кондиции принимались в общем, но при этом отклонялся их пятый пункт, а также любые территориальные уступки[81]. Впоследствии царь писал Горчакову, что безоговорочное принятие австрийских условий было недопустимо: отступать дальше Россия уже не могла[82]. 5 января депеша, содержащая позицию России, была отправлена в Вену[83]. Через два дня Зеебах выехал в Париж с тем, чтобы убедить французское правительство принять российскую модификацию соглашения[84].

IV

Нессельроде ужасала перспектива присоединения Австрии к врагам России. Он опасался того, что сам разрыв отношений может повлечь за собой фатальные последствия, и просил Александра Горчакова приложить все усилия к сохранению хотя бы видимости нормальных контактов между двумя государствами[85]. Когда на адресованный Эстерхази запрос о том, готова ли Австрия принять русские поправки, поступил отрицательный ответ[86], Нессельроде с отчаянием попытался убедить царя в безоговорочном принятии австрийского ультиматума[87]. Его поддержали Орлов и Киселев[88]. Этой группе пришлось преодолевать сопротивление той части царского окружения, которая имела другое мнение[89].

7 января Нессельроде проинформировал Эстерхази о том, что российский ответ, вполне миролюбивый по духу, был отправлен в Вену. Вслед за этим австрийский посланник получил телеграмму от своего министра иностранных дел, где подтверждалось, что любые альтернативные предложения или поправки со стороны русских будут рассматриваться как отказ и повлекут за собой разрыв дипломатических отношений[90]. 11 января фон Буоль-Шауэнштейн получил депешу из Петербурга. На следующий день он сообщил послу Горчакову, что, поскольку Россия не согласилась с предложениями Австрии, с 18 января дипломатические отношения между странами будут прекращены[91]. Сообщая об этой новости Эстерхази, министр поручал австрийскому послу ознакомить Нессельроде с секретным документом[92], ранее разработанным для того, чтобы убедить русских в принятии пятого пункта мирного договора. Российское правительство, говорилось в документе, должно понимать, что в деле исправления пограничной линии Австрию поддержат союзники[93].

Но у Горчакова появились иные идеи. Он был убежден, что Наполеон, «положивший глаз» на Италию, недоволен поведением австрийцев и желает примирения с Россией. Как полагал Горчаков, французский император готов договариваться с русскими через голову австрийского правительства[94]; исходя из этого он рекомендовал Нессельроде «отклонить австрийский ультиматум и напрямую обратиться к Наполеону с такими предложениями, которые удовлетворят Францию, но при этом исключат из мирного соглашения статью, добавленную графом Буолем и предусматривающую территориальные уступки российских владений в Бессарабии в пользу Австрии»[95].

11 января в Париже получили российские предложения. Валевский, однако, воспринял их довольно сурово. В тот момент он пытался склонить к поддержке австрийского ультиматума Германскую конфедерацию, рассчитывая, что это, наконец, заставит русского царя уступить[96]. Сам Наполеон тем не менее уведомил королеву Викторию о том, что лично он предпочел бы продолжение переговоров очередному потаканию австрийским интересам, которое никак не укрепляет позиций Турции. Французское общественное мнение, писал император, не простит ему такой траты человеческих жизней и ресурсов ради «клочка земли в Бессарабии»[97]. Королева отвечала в том духе, что для возобновления мирных переговоров стоит хотя бы дождаться разрыва отношений между Австрией и Россией[98]. Если бы царь знал об этой переписке, то принятие инициативы Горчакова могло бы укрепить его позиции.

12 января Нессельроде информировал Эстерхази о российском ответе. Посол ответил министру, что, поскольку Россия отказалась от безоговорочного принятия австрийской инициативы, отношения будут разорваны через шесть дней[99]. Полученная на следующий день телеграмма, сообщавшая об ответе Буоля Горчакову, развеяла последние иллюзии русских[100]. Царь все еще колебался, но Нессельроде настаивал на мире[101]. 15 января король Пруссии уведомил посланника Вертера о том, что Пруссия поддерживает австрийские предложения и желает их принятия, чтобы избежать разрыва дипломатических связей между Россией и Австрией[102].

В тот же день царь вторично собрал в Зимнем дворце своих доверенных лиц. К присутствовавшим на предыдущей встрече добавился Петр Мейендорф, наиболее опытный дипломат прошлого царствования. По словам царя, говорившего по-французски, ситуация нуждалась в повторном обсуждении с учетом того обстоятельства, что, если австрийский ультиматум не будет принят, австрийский посол 18 января покинет Петербург. Затем Нессельроде зачитал меморандум, подготовленный его министерством. В нем говорилось, что Россия остается несломленной, а ее ресурсы отнюдь не истощены. В принципе, войну можно продолжать, но опыт свидетельствует о неудобствах оборонительной войны, ведущейся на протяженном фронте в окружении двух морей, контроль над которыми обеспечивает врагам России неоспоримые преимущества. Более того, если возможная победа даст России лишь временную передышку, то поражение затронет ее жизненные интересы. Положение осложнялось возможным разрывом с Австрией. По решению совета союзников, собиравшегося в Париже, в ходе новой кампании основным французским силам предстояло действовать на Дунае и в Бессарабии. Боевые действия будут вестись в непосредственной близости от австрийской границы, и Австрия, уверившись в союзной поддержке, вполне может включиться в противостояние. Ее позиция, соответственно, повлияет на другие нейтральные государства, ряды которых уже поколеблены соглашением Швеции с союзниками. Прусский король может не выдержать давления, которому он, несомненно, подвергнется. Таким образом, круг недругов России может расшириться; в конечном счете, она может оказаться один на один со всей Европой. Союзники способны организовать эффективную блокаду России на Балтийском и Черном морях, подкрепив ее соответствующими соглашениями с Австрией, а также скандинавскими и германскими государствами. Подобная блокада задушит Россию, нанеся непоправимый вред ее политическому и экономическому будущему.

Таким образом, в долгосрочной перспективе России не удастся сохранить своих позиций: рано или поздно ей придется принять условия мира. Настроение Англии не оставляет никаких сомнений в том, что эти условия будут становиться все более суровыми. Принимая нынешние предложения союзников, Россия смешает карты врагов; после заключения мира она сумеет развалить враждебную коалицию, состоящую из стран с антагонистическими интересами. Франция симпатизирует России – Наполеон явно исчерпал те преимущества, которые гарантировала ему война, и теперь чувствует потребность в мире. Российская дипломатия должна помочь ему избавиться от альянса с Британией. Отклонение австрийского ультиматума вновь толкнет французского императора в объятия Англии; если же принять ультиматум, то самолюбие императора будет удовлетворено и ему достанется роль арбитра, устанавливающего мир. Соответственно, Франция и Россия смогут пересмотреть собственную внешнюю политику.

Условия, навязываемые Австрией, болезненны, но с большей их частью Россия смирилась еще несколько месяцев назад. Детали будут уточняться на мирной конференции, и Россия вправе рассчитывать на поддержку некоторых ее участников. Если переговоры закончатся провалом, то Россия сможет использовать этот факт для доказательства своего миролюбия. Она возложит на союзников ответственность за продолжение войны, одновременно снабдив нейтральные государства возможностью уклониться от участия в ней. Учитывая все перечисленные основания, австрийские условия надо принять незамедлительно и безоговорочно[103].

Воронцов, выступавший следующим, весьма эмоционально заявил о том, что, сколь болезненными ни были бы нынешние условия, улучшить их посредством продолжения неравной борьбы не удастся. Сопротивление приведет лишь к еще более унизительному миру: Крым, Кавказ и даже Финляндия с Польшей могут оказаться в опасности. Поскольку любая война все равно когда-то заканчивается, заключать мир надо тогда, когда еще есть возможность сопротивляться. Орлов добавил к сказанному, что условия мирного соглашения, несомненно, будут критиковаться невежественными и злонамеренными людьми, но основная часть народа будет приветствовать заключение мира. В любом случае решение будет приниматься правительством; нет никаких оснований опасаться общественной критики, поскольку в России ею можно пренебречь.

Киселев в своем выступлении заявил о том, что продолжение войны может повлечь за собой весьма неожиданные угрозы. Новые области России были приобретены менее полувека назад, и пока они не полностью срослись с основными российскими землями. Волынь и Подолье кишат вражескими агентами; Финляндия готова вернуться под управление Швеции; поляки единодушно восстанут, как только наступление союзников создаст условия для этого. Перспективы защиты всех этих территорий перед лицом превосходящих сил противника весьма сомнительны, а в случае потери вернуть их будет очень и очень трудно. На фоне всех этих опасностей жертвы, которых требует нынешний мир, выглядят незначительными; поэтому, учитывая имеющиеся риски, ультиматум необходимо принять.

По заявлению Мейендорфа, продолжение конфликта обернется неминуемым крахом. Война уже обошлась империи в триста миллионов рублей, доходы бюджета упали, а производство деградировало. Продолжая войну, Россия может оказаться в положении Австрии после Венского конгресса, когда, надорвав свои силы в противостоянии с Францией, она была вынуждена соглашаться на мир любой ценой. Швеция после войн Карла XII перешла в разряд третьестепенных держав; Россия, решив сражаться дальше, рискует разделить ее участь. Если же, с другой стороны, она сейчас заключит мир, то за несколько лет сумеет стать такой же сильной, как и до войны, и завершит то, чего не в состоянии сделать сейчас. Нынешний мир будет лишь временным затишьем; если же отсрочить его на год или два, силы империи предельно истощатся и она потом потратит пятьдесят лет на восстановление. За это время важнейшие вопросы европейской политики будут решаться без России или вопреки ее интересам. По этой причине барон настаивал на незамедлительном и безоговорочном принятии мирных условий. Царь кивал в знак согласия. После военного министра Долгорукова, представившего яркую картину военной слабости России, слово взял некомпетентный Дмитрий Блудов, который со слезами на глазах заключил свою речь против перемирия словами Этьена Франсуа де Шуазеля: «Поскольку воевать мы не умеем, давайте же заключим мир!»[104].

В то время, как царские советники поддержали мирное соглашение с редким единодушием, среди тех, кто не имел официальных постов, высказывались более разнообразные мнения:

«Национальное чувство было уязвлено самой идеей унизительного мира. Россия не была завоевана, у нее все еще оставалась многочисленная и прославленная в сражениях армия; на ее стороне были историческая память, патриотизм, а также обширные пространства и климат, мешавшие захватчикам. Она могла переждать врага, повторяя пример 1812 года, измотать его в бессмысленных усилиях, подорвать его терпение, а потом, выждав подходящий момент, сокрушить»[105].

Видным сторонником подобных взглядов был великий князь Константин, который вступил в «горячий спор» с братом сразу же после заседания совета. Царь, однако, уже принял решение: ведь Пруссия угрожала присоединиться к союзникам, людские потери были колоссальны, пополнять ряды армии становилось все труднее, а деньги на ведение войны заканчивались[106]. Аргументы великого князя не смогли поколебать его решимости.

К середине следующего дня Эстерхази получил уведомление Нессельроде о том, что Россия принимает условия мира[107]. Александр Горчаков узнал об этой новости за обедом; его огорчение было столь велико, что он слег в постель, но к семи часам вечера все же нашел в себе силы информировать о принятом решении австрийского министра иностранных дел[108]. Вечером того же дня король Пруссии телеграммой известил об этом событии королеву Викторию[109]. На следующий день Наполеон официально объявил о решении России в ходе заседания союзного Военного совета в Париже[110]. Поворотный пункт был пройден.

В официальной интерпретации мотивы царя, в конечном счете принявшего условия, которые всего несколькими неделями ранее назывались им недостойными и отвергались, объявлялись сугубо гуманитарными[111]. Но имеются все основания полагать, что на решение монарха влияли и другие резоны. В октябре Мантойфель услышал от частного лица мнение о том, что в случае продолжения войны в России можно ждать беспорядков. Среди дворян были недовольные, а в Петербурге против Александра плелись интриги[112]. В ноябре Вертер описывал сложное положение царя следующим образом: «[Он оказался] между русской партией, состоящей из армии и фанатичных масс, и лагерем высшего общества и интеллигенции, уставшим от войны и в раздражении своем сулившим дворцовый переворот»[113]. Высокопоставленный русский чиновник, претендовавший на то, что он выражает мнение самого царя, говорил о том, что Россия решительно ослабела. Более того, он опасался некоего «внутреннего движения» («un movement intérieur»), несущего в себе серьезную угрозу. Мир был абсолютной необходимостью[114]. Таким образом, в России все же существовало общественное мнение, которого не могли сбрасывать со счетов даже самодержцы[115].

V

25 февраля 1856 года представители враждующих сторон собрались в Париже, чтобы оформить предварительные договоренности в полноценный мирный договор. За исключением предпринятой русскими попытки обменять крепость Карс[116] на территории, которые им предстояло оставить в Бессарабии, переговорный процесс был лишен ярких моментов[117]. 30 марта мир был заключен.

По мере развития событий становилось все более ясно, что в изменившихся обстоятельствах ведение российской внешней политики надо передать в другие руки. В ноябре Нессельроде подал прошение об отставке[118]. 15 января Александр Горчаков информировал австрийского министра иностранных дел о том, что скоро его могут назначить главой российского внешнеполитического ведомства[119]. К 14 апреля предстоящий уход Нессельроде уже не вызывал сомнений, но Горчаков, единственный кандидат на освобождающуюся вакансию, все еще колебался[120]. Тем не менее через три дня царь все-таки утвердил его назначение[121]. Решение было не слишком популярным. Андрей Будберг, воспитанник дипломатической школы Нессельроде, сопроводил его язвительными комментариями[122]. Согласно сообщениям Коули, русские сожалеют об этом назначении, которое приписывают влиянию великой княжны Ольги[123]. Британский посол в Австрии Сеймур, тесно взаимодействовавший с Горчаковым на протяжении двух лет работы в Вене, после беседы с русским дипломатом «твердо уверился в неприспособленности нового министра к тому посту, который ему доверили»[124].

Из своего венского опыта Горчаков вынес глубочайшее презрение к австрийцам, которых он в частном порядке называл «гнусными попрошайками»[125]. Хорошо известно также и то, что главным делом всей своей дипломатической карьеры он считал налаживание взаимопонимания между Россией и Францией. Скорее всего практические последствия этого назначения часто переоцениваются: в конечном счете, все основные внешнеполитические решения в России принимал лично царь. Такого мнения, в частности, придерживался и Отто фон Бисмарк, у которого в тот период имелась редкая возможность наблюдать нового министра иностранных дел за работой[126].

Более того, общая линия российской дипломатии после Парижского конгресса оставалась в целом одной и той же. Тремя ее постулатами были: во-первых, стремление всеми силами избегать осложнений, способных преждевременно втянуть Россию в новую войну; во-вторых, долгосрочный курс на ревизию заключенного мирного договора, которая должна была послужить первым шагом к возобновлению активной политики на Востоке; наконец, в-третьих, постепенное сближение с Францией, раскалывающее враждебную коалицию и выводящее Россию из международной изоляции. По всем этим позициям между консерваторами в лице Мейендорфа, Будберга и даже Нессельроде с одной стороны и интеллигентными оппортунистами вроде Орлова, Бруннова и Горчакова с другой стороны почти не было разногласий. Так, Нессельроде в своем политическом завещании заявлял, что в обозримой перспективе России необходимо сконцентрироваться на сосредоточении материальных и моральных ресурсов[127]. Схожие мысли высказывал и царь, инструктируя первого полномочного представителя России на Парижском конгрессе[128]. Наконец, те же убеждения разделял и великий князь Константин Николаевич[129]. Таким образом, внеся в один из своих циркуляров известную фразу «Россия не дуется, Россия сосредотачивается», Горчаков лишь выступил выразителем общепризнанного в верхах мнения[130].

По поводу долгосрочных целей в российской дипломатии тоже сложился консенсус. Еще в 1853 году русский дипломат Антон Фонтон высказывался в том духе, что Россия, проводя разумную внутреннюю политику, за десять или двадцать лет сможет вернуть и преумножить все потерянное ранее[131]. Мейендорф в разговоре с царем 15 января заручился его согласием в том, что Россия после краткого восстановительного периода станет такой же сильной, как и до войны, и что «она сможет доделать то, завершению чего препятствуют нынешние обстоятельства»[132]. В свою очередь Горчаков вскоре разъяснит Сеймуру, что «восточный вопрос», по его убеждению, вовсе не был разрешен недавно подписанным мирным договором[133]. Первым шагом к возобновлению активной внешней политики на Востоке должна будет стать, по его мнению, ревизия или денонсация Парижского договора. А сам царь охарактеризует свое согласие с ультиматумом как акт трусости, который больше никогда не повторится[134]. По его мнению, искупление этой ошибки должно было стать главной задачей российской дипломатии на несколько лет[135].

В сопоставлении с вынужденным воздержанием России от активной внешней политики и с ее декларируемыми намерениями как можно скорее вернуться к попыткам разрешить «восточный вопрос» политика сближения с Францией, пользовавшаяся повышенным вниманием современных историков, была делом второстепенным. По данному пункту, как и по всем остальным, среди российских дипломатов тоже царило единодушие, а различие между позициями осторожного Нессельроде и его напористого преемника было скорее кажущимся, нежели реальным. Царь, собственноручно намечавший контуры внешней политики, хронически не доверял Наполеону; но все же он, подобно Нессельроде, не мог отрицать выгод от возможного сближения с французами. Горчаков вступил на этот путь с бóльшим энтузиазмом, чем Александр, но его инициативы так и не вылились в какие-либо прочные договоренности с парижскими партнерами. Иначе говоря, даже при таком министре иностранных дел, который открыто симпатизировал Франции, перспективы русско-французского альянса оставались туманными. В этой сфере, как и в других, политика Горчакова не слишком разнилась с тем гипотетическим курсом, который на его месте вынужден был бы отстаивать любой другой российский министр иностранных дел.

Таким образом, замена Нессельроде на Горчакова, как и восхождение Александра II вместо Николая I, отнюдь не стала поворотным пунктом в эволюции российской дипломатии. Преемственность не смог нарушить даже Парижский мирный договор: его заключение лишь пополнило список приоритетов российской внешней политики новой задачей – добиться пересмотра этого акта. Крымская война, однако, заставила правителей Российской империи осознать необходимость глубоких социальных и административных реформ, а также экономического ускорения, выражающегося прежде всего в строительстве железных дорог. Все перечисленные задачи решались в тот период, когда Россия была насильственно отстранена от европейских дел. Основной массив преобразований, ассоциируемых с именем Александра II, рассматривался российским политическим классом в качестве составной части внешней политики страны. История «великих реформ» позволяет нам, по крайней мере в отношении России середины XIX века, частично согласиться с тезисом Леопольда фон Ранке о вечном приоритете внешней политики над политикой внутренней. Соответственно, ее временное выпадение из международной дипломатической активности и последующее возвращение туда после строительства первых стратегических железных дорог следует считать классическим процессом «изъятия и возвращения».

Если же рассуждать более прозаично, то манера, в которой российские государственные деятели реагировали на непривычную для них ситуацию военного поражения, позволяет выявить два взаимосвязанных между собой аспекта внешней политики России. Первый касается выдающейся внешнеполитической роли самодержца. На всем протяжении мирных переговоров окончательные решения по всем принципиальным вопросам принимал сам царь. В этом случае, как и в прочих ситуациях, сын Николая I обнаруживал стойкую приверженность долгу и готовность жертвовать личными предрасположенностями в пользу коллективного мнения ближайших сподвижников. Вполне бесспорным представляется то, что лично царь был склонен следовать примеру 1812 года, но, в конечном счете, он принял рекомендацию Нессельроде и прочих «штатских».

Наряду с ключевой ролью царя еще одной примечательной особенностью русской дипломатии 1855–1856 годов стала ее неизменность перед лицом меняющихся обстоятельств. Цели Александра II после грандиозного поражения почти не отличались от целей его отца в зените могущества. Устремления «православного националиста» Горчакова едва ли не совпадали с желаниями «протестантского космополита» Нессельроде. Для правителей России Крымская война стала лишь временным отступлением, стимулом к будущим усилиям. Статьи Парижского договора оказались лишь толчком к переосмыслению и ревизии достигнутого мира. Мейендорф в свое время говорил созванному царем совету, что мир, который нужно подписать немедленно, может быть только временным. И действительно, как только договор был подписан, ответственные лица Российской империи начали всеми силами добиваться того, чтобы достигнутые договоренности так и остались временными.

Перевод с английского Андрея Захарова

[1] Перевод осуществлен по изданию: Mosse W.E. How Russia Made Peace September 1855 to April 1856 // The Cambridge Historical Journal. 1955. Vol. 11. № 3. P. 297–316.

[2] В годы турецких войн, которые вела Екатерина II, России дважды угрожало столкновение с коалицией враждебных держав, но сначала ее уберег от этого весьма своевременный первый раздел Польши, а потом спасли Чарльз Джеймс Фокс и оппозиция в британской Палате общин. Более того, во время второго кризиса царице удалось даже, пусть ненадолго, заключить союз с австрийским императором Иосифом II.

[3] Письмо посла Пала Антала Эстерхази министру иностранных дел Карлу Фердинанду фон Буоль-Шауэнштейну от 3 марта 1855 года (цит. по: Guichen E. de. La Guerre de Crimée (1854–1856) et l’Attitude des puissances européennes: étude d’histoire diplomatique. Paris, 1936. P. 253). См. также официальную русскую публикацию: Diplomatic Study of Crimean War. London, 1882; авторство которой приписывают русскому дипломату, барону Александру Жомини, и которая отражает взгляды Александра Горчакова (Vol. II. P. 297). См. также: Татищев С.С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. СПб.: Типография А.С. Суворина, 1903. Т. I. С. 144.

[4] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 15 марта 1855 года (цит. по: Guichen E. de. Op. cit. P. 255).

[5] Diplomatic Study of Crimean War. P. 303.

[6] Отчет о Венской конференции послов см. в работе: Geffcken H. Zur Geschichte des orientalischen Krieges 1853–1856. Berlin, 1881. S. 178 ff.

[7] Письмо Александра II генерал-фельдмаршалу Ивану Паскевичу от 20 мая 1855 года (цит. по: Татищев С.С. Указ. соч. С. 149). «“На дальнейшие уступки я ни под каким видом не соглашусь”, – с чувством говорил царь» (Там же).

[8] Письмо Александра II командующему русскими войсками в Крыму, генералу Михаилу Горчакову, от 14 мая 1855 года (Там же).

[9] Там же. С. 151.

[10] Там же. С. 153.

[11] Он был двоюродным братом русского посла в Вене Александра Горчакова.

[12] Письмо генерала Михаила Горчакова Александру II от 8 июня 1855 года (Там же).

[13] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 16 июня 1855 года (Там же. С. 153).

[14] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 11 июня 1855 года (Там же. С. 150).

[15] Там же. С. 154.

[16] Письмо генерала Михаила Горчакова Александру II от 27 июня 1855 года (Там же). Между тем, еще в начале месяца он говорил военному министру, что положение Севастополя безнадежно.

[17] Там же. С. 155.

[18] Письма Александра II генералу Михаилу Горчакову от 25 июля и 1 августа 1855 года (Там же. С. 155).

[19] Там же. С. 156.

[20] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 23 августа 1855 года (Там же. С. 157). Король Пруссии Вильгельм I, дядя Александра, посетил Санкт-Петербург в середине августа. Вернувшись в Берлин, он рассказывал о том, что вся императорская семья склоняется к миру, хотя сам царь, даже чувствуя обострение ситуации, «сохраняет тем не менее уверенность в благоприятном исходе войны и не склонен сдаваться» (см.: Guichen E. de. Op. cit. P. 284 f).

[21] Письмо генерала Михаила Горчакова Александру II от 26 августа 1855 года (Татищев С.С. Указ. соч. С. 158).

[22] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 2 сентября 1855 года (Там же. С. 158).

[23] Черновик письма министра фон Буоль-Шауэнштейна графу Владиславу Карницкому от 4 сентября 1855 года. Haushof und Staats Archiv Vienna (HHSAP). Pol. Arch. Russland. X. Fasc. 38. Henderson Transcripts (H.T.). University Library, Cambridge.

[24] Potiemkine V. (Ed.). Hístoire de la Diplomatíe. Paris, s.d. Vol. I. P. 449. Ссылки на источники подобных сведений, как и их подтверждения, в книге отсутствуют.

[25] Речь идет о копии секретного доклада, отправленного прусским военным атташе в Петербурге в Берлин и попавшего в руки французских агентов в прусской столице (Geffcken H. Op. cit. S. 193; Potiemkine V. (Ed.). Op. cit. Vol. I. P. 449).

[26] Geffcken H. Op. cit. S. 193.

[27] Ibid. S. 160.

[28] Письмо графа Карницкого министру фон Буоль-Шауэнштейну от 10 сентября 1855 года (HHSAP. Fasc. 37). Эжен де Гюше ошибочно приписывает это послание Эстерхази (Guichen E. de. Op. cit. P. 288). Карницкий полагал, что русская публика пережила удар не слишком остро, поскольку с определенного момента крах казался неминуемым; кроме того, национальная гордость не позволила бы людям выказывать собственной подавленности.

[29] Татищев С.С. Указ. соч. С. 160.

[30] Там же. С. 161.

[31] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 14 сентября 1855 года. Об этом же он писал и Паскевичу 17 сентября (Там же).

[32] Там же. С. 163.

[33] Там же.

[34] Письмо Александра II генерал-фельдмаршалу Ивану Паскевичу от 17 сентября 1855 года (Там же. С. 164).

[35] Там же. С. 165.

[36] Письмо графа Карницкого министру фон Буоль-Шауэнштейну от 10 сентября 1855 года (HHSAP. Fasc. 37).

[37] В конце октября австрийский поверенный в делах докладывал министру иностранных дел: «Ситуация остается абсолютно неизменной. […] На дипломатическом фронте все та же стагнация, а на поле боя, напротив, оживление» (см.: Письмо графа Карницкого министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 октября 1855 года. № 65 (HHSAP. Fasc. 37. Н.Т.).

[38] После взятия Севастополя Пелисье не выказывал ни малейшего желания продолжать наступление. «Я буду атаковать, только если получу соответствующий приказ», – отвечал он на упреки, поступавшие из Парижа. Между тем, ни Наполеон, ни его военный министр в сложившихся условиях не собирались отдавать подобного распоряжения (см.: Charles-Roux F. Alexandre II, Gortchakoff et Napoleon III. Paris, 1913. P. 39). Британский посол в Париже, лорд Коули, сообщал, что, по словам Пелисье, «атаковать русские позиции на Мекензиевых горах гораздо сложнее, чем взять Севастополь» (см.: Письмо британского посла в Париже, лорда Коули, министру иностранных дел, графу Кларендону, от 17 октября 1855 года. Clarendon MSS. Bodleian Library. University of Oxford).

[39] Geffcken H. Op. cit. S. 196. Подробное изложение планов Наполеона относительно Польши см. в работе: Henderson G.B. Crimean War Diplomacy and Other Historical Essays. Glasgow: Jackson, Son & Company, 1947. P. 15 ff.

[40] Письмо премьер-министра Палмерстона министру иностранных дел Кларендону от 16 сентября 1855 года (Clarendon MSS. Bodleian Library. University of Oxford).

[41] Guichen E. de. Op. cit. P. 294; см. также: Stern A. Geschichte Europas von 1848 bis 1871. Berlin, 1920. Bd. II. S. 555.

[42] Письмо Стокхаузена Ленте от 13 сентября 1855 года. № 70 (Staatsarchiv Hannover 9. Türkei № 27. H.T.).

[43] Письмо Эллиота министру Кларендону от 3 октября 1855 года (F.O. 7/458 unnumbered).

[44] Письмо посла Коули министру Кларендону от 13 октября 1855 года (Clarendon MSS. Bodleian Library. University of Oxford).

[45] Татищев С.С. Указ. соч. С. 177.

[46] Он был саксонским посланником в Париже.

[47] Письмо министра Нессельроде министру внутренних дел Саксонии Фридриху Фердинанду фон Бейсту от 22 ноября 1855 года (Там же. С. 177).

[48] Diplomatic Study of Crimean War. P. 343 ff.

[49] О том, как они формулировались, подробнее см.: Henderson G.B. Op. cit. P. 98 ff.

[50] См. меморандум, который подписали фон Буоль-Шауэнштейн и де Буркюнэ. Его копия содержалась в письме министра Кларендона королеве Виктории от 19 ноября 1855 года (Royal Archives. G 4081). Автор выражает свою признательность Ее Королевскому Величеству за разрешение использовать материалы Королевских архивов, находящихся в Виндзорском замке.

[51] Письмо Вернера Мантойфелю от 26 ноября 1855 года (Preussisches Geheimes Staats Archiv. Ausw. Amt. (PGSA AA). I A Bq. Turkei 44. Bd. 29. H.T.).

[52] Ср.: Guichen E. de. Op. cit. P. 285.

[53] Ibid. P. 298.

[54] Diplomatic Study of Crimean War. P. 347.

[55] В то время, как Нессельроде общался с Парижем при посредничестве Зеебаха, Александр Горчаков начал собственную переписку с Шарлем де Морни, одним из приближенных Наполеона. Их первые письма были утрачены, но все остальное опубликовано в работе: Morny C. de. Extrait des Mémoires du Duc de Morny: Une Ambassade en Russie. Paris, 1892. P. 7 ff. В официальной российской публикации сообщалось, что инициатива контактов исходила от французской стороны (Diplomatic Study of Crimean War. P. 345). Поначалу переписка касалась только самых общих вопросов; лишь в конце ноября началось серьезное обсуждение наиболее приемлемых способов, позволяющих реализовать мирное соглашение (см.: Morny C. Op. cit. P. 26 ff). Морни предложил Горчакову встретиться в Дрездене, но по указанию из Петербурга всякие контакты между политиками прекратились именно в тот момент, когда обсуждение начало переходить в конструктивную фазу. На фоне параллельных переговоров, ведущихся Нессельроде и Валевским при посредничестве Зеебаха, эпизод с перепиской Морни и Горчакова утратил всякую значимость, а упоминают его только потому, что Горчаков позже стал министром иностранных дел. В период его министерства эта переписка и получила огласку (Diplomatic Study ofCrimean War. P. 345 ff). Напротив, корреспонденция Нессельроде и Зеебаха никогда не публиковалась.

[56] Письмо Александра II Михаилу Горчакову от 24 октября 1855 года (Татищев С.С. Указ. соч. С. 174).

[57] Там же.

[58] Там же. С. 186.

[59] Письмо Александра II Михаилу Горчакову от 18 октября 1855 года (Там же. С. 167).

[60] См.: Diplomatic Study of Crimean War. P. 347; письмо графа Карницкого министру фон Буоль-Шауэнштейну от 1 декабря 1855 года (HHSAP. Fasc. 38. H.T.)

[61] Diplomatic Study of Crimean War. P. 350.

[62] Ibid. P. 351.

[63] Ibid. P. 347.

[64] Geffcken H. Op. cit. S. 205.

[65] Письмо Хацфельда Мантойфелю от 20 декабря 1855 года (PGSA AA. I A Bq. Turkei 44. Bd. 29. H.T.).

[66] Ibid.

[67] Geffcken H. Op. cit. S. 200. О поправках, внесенных британским правительством, см.: Ibid. S. 205.

[68] Письмо Хацфельда Мантойфелю от 20 декабря 1855 года (PGSA AA. I A Bq. Turkei 44. Bd. 29. H.T.); Geffcken H. Op. cit. S. 206.

[69] Diplomatic Study of Crimean War. P. 336.

[70] См. текст этого соглашения: Guichen E. de. Op. cit. P. 346.

[71] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну (Ibid. P. 312 f).

[72] Договор действительно сопровождался обменом нотами, предусматривающими условия, при которых оборонительный союз против России мог превратиться в наступательный. Более того, план возможной кампании обсуждался представителями договаривающихся сторон (см.: Stern A. Op. cit. S. 124; Debidour A. Histoire diplomatique de l’Europe. Paris, 1891. Vol. II. P. 142).

[73] Diplomatic Study of Crimean War. P. 338.

[74] См.: Geffcken H. Op. cit. S. 208 f.

[75] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 31 декабря 1855 года (см.: Татищев С.С. Указ. соч. С. 179).

[76] Geffcken H. Op. cit. S. 208.

[77] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 29 декабря 1855 года. № 76 (Guichen E. de. Op. cit. P. 311 ff).

[78] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 30 декабря 1855 года (HHSAP. Fasc. 37. H.T.).

[79] Guichen E. de. Op. cit. P. 313.

[80] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 30 декабря 1855 года (HHSAP. Fasc. 37. H.T.); письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 января 1856 года. № 2 D (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[81] Заблоцкий-Десятовский А.П. Граф П.Д. Киселев и его время. Материалы для истории императоров Александра I, Николая I и Александра II. СПб.: Типография М.С. Стасюлевича, 1883. Т. 3. С. 3; Татищев С.С. Указ. соч. С. 182. О русских поправках см.: Geffcken H. Op. cit. S. 211 f.

[82] Письмо Александра II генералу Михаилу Горчакову от 6 января 1856 года (см.: Татищев С.С. Указ. соч. С. 184).

[83] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 7 января 1856 года (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[84] Ibid; письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 января 1856 года. № 2 D (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[85] Письмо министра Нессельроде послу Александру Горчакову от 23 декабря 1855 года, которое цитируется в ответе Горчакова Нессельроде от 3 января 1956 года (Württembergisches Staats Archiv (Stuttgart) (WSA). cccxiv. № 49).

[86] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 3 января 1856 года (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[87] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 января 1856 года. № 2 A-G (Ibid).

[88] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 29 января 1856 года. № 7 A-F (Ibid).

[89] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 января 1856 года. № 2 A-G (Ibid).

[90] Ibid.

[91] Письмо министра фон Буоль-Шауэнштейна послу Эстерхази от 12 января 1856 года (Ibid).

[92] См. текст этого документа в письме министра фон Буоль-Шауэнштейна послу Эстерхази от 16 декабря 1855 года. № 2. Fasc. 38 (Ibid).

[93] Письмо министра фон Буоль-Шауэнштейна послу Эстерхази от 12 января 1856 года (Ibid).

[94] Diplomatic Study of Crimean War. P. 360.

[95] Ibid. С этим советом Александра Горчакова далеко не все ясно. Официальная российская публикация («Diplomatic Study of Crimean War») утверждает, что он был передан по телеграфу; Генрих Геффкен (Geffcken H. Op. cit. S. 215) в свою очередь пишет о том, что по телеграфу Горчаков лишь попросил Нессельроде не принимать решение, не дождавшись прибытия его депеши. Точную последовательность событий мы установить не можем. Следовательно, нам не ясно, что было на руках у Нессельроде накануне решающего заседания Совета 15 января: сами предложения Горчакова или же только просьба дождаться их прибытия. Между тем, этот пункт важен, поскольку Горчаков и его сторонники позже обвиняли Нессельроде в том, что он скрыл упомянутую депешу от Совета и утаил ее даже от царя (Diplomatic Study of Crimean War. P. 360).

[96] Письмо Луттишо министру внутренних дел Саксонии фон Бейсту от 13 января 1856 года (Sächsisches Haupt Staats Archiv. Ausw. Min. Repos. 29. № 9. Paris. 1856. H.T.).

[97] Письмо императора Наполеона королеве Виктории от 14 января 1856 года (цит. по: Benson A.C. (Ed.). Letters to Queen Victoria 1837–1861. London, 1908. Vol. III. P. 162 f).

[98] Письмо королевы Виктории императору Наполеону от 15 января 1856 года (Ibid. P. 164).

[99] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 января 1856 года. № 4 (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[100] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 29 января 1856 года. № 7 A-F (Ibid).

[101] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 12 января 1856 года. № 2 E (Ibid).

[102] Guichen E. de. Op. cit. P. 351.

[103] Текст меморандума Нессельроде от 15 января 1856 года см. в: Татищев С.С. Указ. соч. С. 185.

[104] Татищев, рассказ которого об этом событии базируется на официальной стенограмме встречи (Татищев С.С. Указ. соч. С. 186), следует более раннему повествованию Жомини (Diplomatic Study of Crimean War. P. 366 ff). Независимо составленный отчет Мейендорфа, написанный вскоре после заседания, был опубликован в: Hoetzsch O. (Hrsg.). Peter von Meyendorff, Ein russischer Diplomat an den Höfen von Wien und Berlin. Berlin, 1923. S. 214 ff. Отчет Мейендорфа позволяет предположить, что некоторые высказывания были исключены из официальной стенограммы, а другие подверглись смягчению.

[105] Diplomatic Study of Crimean War. P. 369 f.

[106] Письмо Вертера Мантойфелю от 27 января 1856 года (цит. по: Guichen E. de. Op. cit. P. 351).

[107] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 16 января 1856 года (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[108] Geffcken H. Op. cit. S. 216.

[109] Ibid.

[110] Ibid. S. 217.

[111] Diplomatic Study of Crimean War. P. 271.

[112] Guichen E. de. Op. cit. P. 299.

[113] Ibid. P. 303.

[114] Guichen E. de. Op. cit. P. 354. Автор использует письмо из частного немецкого архива.

[115] «У нас, русских, тоже есть своя конституция, предусматривающая ответственность, хотя и не министерскую», – сказал как-то Шарль-Андре Поццо ди Борго знакомому дипломату в Париже, сделав характерный жест, изображающий повешение (cм.: Geffcken H. Op. cit. S. 211).

[116] Крепость Карс была завоевана русскими 28 ноября.

[117] Детальное описание хода Парижского конгресса см. в работе: Temperley H. The Treaty of Paris of 1856 and Its Execution // The Journal of Modern History. 1932. Vol. IV. № 3. P. 387 ff.

[118] Lettres et Papiers du Chancelier Comte Charles de Nesselrode. Paris, 1904. Vol. XI. P. 108 f.

[119] Письмо посла Сеймура министру Кларендону от 15 января 1856 года (Clarendon MSS. Bodleian Library. University of Oxford).

[120] Письмо посла Эстерхази министру фон Буоль-Шауэнштейну от 14 апреля 1856 года (HHSAP. Fasc. 39. H.T.). Горчаков рассказывал Сеймуру, что он трижды отклонял предложение возглавить министерство, «но, в конце концов, его сделали в такой форме, что отказаться было невозможно» (см. секретное письмо посла Сеймура министру Кларендону от 11 июня 1856 года. № 403. F.O. 7/486).

[121] Письмо Траутмансдорфа министру фон Буоль-Шауэнштейну от 19 апреля 1856 года (HHSAP. Fasc. 39. H.T.).

[122] Письмо Будберга Дмитрию Нессельроде от 20 апреля 1856 года (цит. по: Lettres et Papiers du Chancelier Comte Charles de Nesselrode. P. 132 ff).

[123] Письмо посла Коули министру Кларендону от 29 апреля 1856 года (Clarendon MSS. Bodleian Library. University of Oxford).

[124] Секретное письмо посла Сеймура министру Кларендону от 11 июня 1856 года. № 403. F.O. 7/486.

[125] Geffcken H. Op. cit. S. 212.

[126] См.: Radschau L. von. (Hrsg.). Die Politischen Berichte des Fürsten Bismarck aus Peterburg und Paris. Berlin, 1920. S. 30 f.

[127] См.: Lettres et Papiers du Chancelier Comte Charles de Nesselrode. P. 112 ff.

[128] См.: Татищев С.С. Указ. соч. С. 199.

[129] Письмо Вертера Мантойфелю от 27 января 1856 года (Guichen E. de. Op. cit. P. 351).

[130] См. циркуляр Горчакова от 2 сентября 1856 года (цит. по: Татищев С.С. Указ. соч. С. 299).

[131] Цит. по: Eckstadt V. von. St. Peterburg and London, 1852–1864. London, 1887. Vol. I. P. 190.

[132] Hoetzsch O. (Hrsg.). Op. cit. S. 217.

[133] Секретное письмо посла Сеймура министру Кларендону от 22 июня 1856 года. № 431. F.O. 7/487.

[134] Friese C. Russland und Preussen vom Krimkrieg bis zum Polnischen Aufsland. Berlin, 1931. S. 20.

[135] Ibid. S. 27.

Неприкосновенный запас 2016, 3(107)

Россия > Армия, полиция > magazines.gorky.media, 25 июня 2016 > № 1901050

Мир в Нагорном Карабахе поможет нормализовать турецко-армянские отношения

После того, как президент России Владимир Путин организовал встречу президента Азербайджана Ильхама Алиева с президентом Армении Сержем Саргсяном, оба лидера согласились увеличить число наблюдателей в нагорно-карабахском регионе и обсудить конкретные меры, которые позволят ускорить процесс урегулирования. По мнению экспертов, несмотря на то, что соглашение будет способствовать нормализации турецко-армянских отношений, еще слишком рано ожидать какого-либо значительного дипломатический прорыва по данному вопросу. В совместном заявлении не было предоставлено никаких сведений о количестве наблюдателей и сроках их назначения. В настоящее время в регионе насчитывается шесть невооруженных наблюдателей от Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ).

Комментируя недавно состоявшуюся встречу и последовавшее заявление, Эмре Эрсен из Университета Мармара в Стамбуле заявил, что, в то время как мирное решение могло бы положительно сказаться на турецко-армянских отношениях, «пока что нереально ожидать внезапного улучшения отношений между Анкарой и Ереваном, даже если окончательное урегулирование будет достигнуто в отношении нагорно-карабахской проблемы». Соглашаясь с замечаниями Эрсена, старший научный сотрудник Фонда Карнеги в Европе Томас де Ваал отметил, что «встреча в Санкт-Петербурге имела весьма скромные результаты» Октай Танрысевер, эксперт по России и Центральной Азии, говорит, что подобное соглашение будет иметь положительное влияние на турецко-армянские отношения, но с оговоркой, что стороны все еще далеки от окончательного урегулирования.

Говоря о встрече в Санкт-Петербурге, министр иностранных дел Азербайджана Эльмар Мамедъяров сказал: «Встреча прошла в конструктивной атмосфере. Азербайджанская сторона позитивно оценивает ее результаты. Мы считаем, что эта встреча положит начало стремительному развитию переговоров по урегулированию нагорно-карабахского конфликта». Директор Центра региональных исследований в Ереване Ричард Киракосян сказал в интервью Daily Sabah, что «несмотря на оптимистичные заявления советника президента Азербайджана, мне кажется, слишком рано ожидать какого-либо значительного или ощутимого дипломатического прорыва в отношении нагорно-карабахского конфликта». Киракосян добавил: «Настоящее испытание предстоит в ближайшие месяцы, когда от Азербайджана будут ожидать выполнения своих обещаний по обеспечению расширенной миссии мониторинга ОБСЕ. Даже этот шаг в случае его реализации дает немного для обретения уверенности в дипломатическом разрешении конфликта, особенно в связи с отсутствием политической воли и преимуществами, которые получает Баку от использования силы вместо дипломатии. В этих условиях мы можем ожидать новые боевые столкновения летом, особенно с учетом того, что Азербайджану удалось отвоевать часть территорий и сохранить контроль над ней, таким образом, удалось выйти из тупика смертельного статус-кво «.

Как и Киракосян, де Ваал отмечает, что в нагорно-карабахском регионе по-прежнему существует много проблем, которые включают в себя «почти полностью неконтролируемую линию соприкосновения между двумя тяжеловооруженными сторонами, опасный уровень риторики, высокие ожидания и нежелание идти на компромисс в обоих обществах на фоне сравнительного отсутствия международного интереса».

«Несмотря на недавние усилия, этот коктейль из проблем все еще может привести к новым столкновениям, которые, вероятно, будут хуже, чем тот, что мы видели в апреле», - говорит Эрсен. «Подобные соглашения между Баку и Ереваном не приносили результатов в прошлом, несмотря на усилия Минской группы ОБСЕ, в которой Россия является сопредседателем. С другой стороны, отношения между Арменией и Россией в военной сфере развиваются стремительно, особенно в последние несколько лет». Эксперт заявил, что ожидать мгновенного разрешения наивно. Он считает, что несмотря на то, переговоры между Арменией и Азербайджаном продолжаются с 2010 года, напряженность между странами возросла в прошлом году. Проблема, по мнению эксперта, должна быть решена с помощью всеобъемлющего, а не частичного урегулирования. Что касается возможной нормализации отношений между Турцией и Арменией после подписания соглашения о Нагорном Карабахе, де Ваал сказал: «Армяне и турки не так доброжелательно настроены по отношению друг к другу». Киракосян считает, что был достигнут определенный прогресс в нормализации отношений " в связи с изменившейся ситуацией. Азербайджан смог отвоевать территорию впервые за последние два десятилетия, и в настоящее время существует больше возможностей, по крайней мере, двигаться в сторону такого прогресса».

Daily Sabah

Как не убивать мигрантов?

Эдуард Волков

За что ЕС платит ливийским и африканским организациям

Россия не одобряет идею ЕС о проведении операции по уничтожению судов перевозчиков мигрантов в Средиземном море, заявил 30 апреля постпред России при ООН Виталий Чуркин. Он сообщил, что накануне встретился с верховным представителем ЕС по иностранным делам и политике безопасности Федерикой Могерини, которая «очень объективно» обрисовала ситуацию.

«Она сказала, что они в контакте и с Африканским союзом, и с арабскими странами, к чему мы, собственно и призывали. Она также сказала, что ожидает какого-то вклада в решение этой проблемы со стороны Совета Безопасности. Мы готовы работать, но мы, конечно, не поддерживаем таких экстремальных шагов, как уничтожение судов. Это мы считаем чрезмерным», - отметил постпред России. По его словам, российская сторона обратила внимание Могерини на «очень важные вопросы», в том числе юридического характера, и она отнеслась к ним с пониманием. Так, по словам Чуркина, неясно, что делать с мигрантами, находящимися на кораблях, которые предлагается уничтожать.

И вот про прошествии двух месяцев мы видим результаты работы ЕС и США по борьбе с миграцией из Африки в Европу. Почти каждый день в прессе появляется информация о спасенных мигрантах у европейских берегов. Только не всегда понятно от кого они спасены. Почему надувные лодки и суда с мигрантами в хорошую погоду стали так часто переворачиваться? И если о спасенных мигрантах мы слышим очень часто, а вот о утонувших только переодически, когда количество утонувших трудно скрыть. Сколько тысяч утонуло за последние два месяца и два года? Кто топит эти суда?

Судя только по данным из СМИ за последние месяцы 2016 года утонуло более 2000 человек. Стоит ли верить, что фактическое количество утопленников соответствует данным СМИ? Конечно нет. ЕС готова платить кому угодно, чтобы ограничить нескончаемый поток мигрантов. Так же как Турции, европейские чиновники платят ливийским группировкам за контроль над ливийским побережьем. А решение о уничтожении кораблей перевозящих мигрантов является самым страшным актом смертоубийства со времен гитлеровских концентрационных лагерей. На этом фоне преступления киевской власти по обстрелам городов и сел Донбасса выглядят детской забавой.

Оценить количество утопленных мигрантов очень сложно. Поэтому будем просто сравнивать данные из различных источников за 2014-2015 с данными на 2016 год. По состоянию на конец мая 2015 года, по оценкам Организации Объединенных Наций за пять месяцев, 90 тысяч мигрантов пересекли Средиземное море в Европу. Но есть и другие данные. За 2015 год через Средиземное море в Европу переправился 432 тыс. 761 человек. Об этом сообщает Международная организация по миграции (МОМ). По подсчетам МОМ, с начала 2015 года 2 тыс. 748 беженцев погибли при попытке пересечь Средиземное море, однако организация подчеркивает, что данные могут быть неточными, так как им доступна только задокументированная информация. При этом за весь 2014 год количество жертв составило 2 тыс. 223 человека. По данным Международной организации по миграции, в 2015 году в Средиземном море погибли почти 3000 мигрантов и беженцев.

По данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, с января по июль 2015-го года в Европу по морю прибыли 137 тысяч людей. В следующие шесть месяцев эти цифры стремительно увеличились. По оценкам Международной организации по миграции, в 2015-м в Европу по морю прибыли более 1 миллиона мигрантов. В свою очередь, агентство Frontex, которое контролирует внешние границы Евросоюза, сообщает, что общее количество мигрантов в 2015-м году достигло 1,8 миллиона людей. Для сравнения, за весь 2014 год Средиземное море пересекли 219 тыс. мигрантов, за восемь месяцев на конец августа 2015 года – более 300 тыс. Количество погибших мигрантов и беженцев за весь 2014 год составило 3500, а в 2015-м году в Средиземном море погибли 3 370 мигрантов.

С начала 2016 года по Средиземному морю в Европу прибыли более 100 тысяч беженцев и экономических мигрантов. Как сообщила во вторник, 23 февраля, в Женеве Международная организация по миграции (IOM), 97 000 мужчин, женщин и детей прибыли в Грецию, еще 7500 человек - в Италию. По данным IOM, в 2015 году такое количество беженцев высадилось на европейских берегах лишь в июле. На пути в Европу погибли 410 мигрантов. При этом жертвами морского путешествия из Турции к греческим островам стал 321 человек. Это данные на 23 февраля 2016 года, то есть за не полные два месяца. По данным МОМ, за первые месяцы 2016 года до 10 апреля, 173 761 человек прибыли морем к европейским берегам, при этом 723 человека погибли или пропали без вести.

Теперь посмотрим данные ООН за пять месяцев 2016 года. С начала года Средиземное море пересекли 204 тысячи беженцев и мигрантов. При этом только за последние 5 месяцев более двух с половиной тысяч человек погибли во время путешествия по морю. Для сравнения число погибших за аналогичный период в прошлом году составило 1 855 человек, а в 2014 – 57 человек. Такие данные приводит Радиослужба ООН со ссылкой на Управление ООН по делам беженцев (UNHCR). Особенно тяжелые потери были отмечены в последние дни мая 2016. «В результате нескольких кораблекрушений, имевших место в Средиземном море за последние дни, утонуло, по меньшей мере, 880 человек. Об этом сообщают выжившие, с которыми мы беседовали в Италии», - говорит официальный представитель UNHCR Уильям Спиндлер. По оценкам UNHCR, вероятность погибнуть при пересечении Средиземного моря составляет сейчас 1 к 81.

Создается впечатление, что чиновники в ЕС выделяя деньги Ливийцам, Туркам и различным африканским организациям на обустройство беженцев на их территории, понимает, что это не остудит пыл мигрантов по пути к европейскому раю. Поэтому в обязательства входит контроль за отправкой надувных лодок и судов в Европу. Результаты уже видны, в Италию за 5 месяцев поток мигрантов из Африки сократился на 10%. А исходя из тенденции увеличения потока миграции из Сомали и Нигерии, вполне понятно за счет чего достигаются такие результаты. Именно поэтому нужно прислушаться к словам российская стороны обратившей внимание Могерини на «очень важные вопросы» о не ясности что делать с мигрантами, находящимися на кораблях, которые уничтожаются.

И если у берегов Европы смерти мигрантов фиксируются, то у африканских берегов вопросы морали отходят на десятый план. Главное, это получить деньги от ЕС и показать результат работы, чтобы получать и дальше. Сколько на самом деле топят народу, может на всегда остаться тайной - это стало глобальным прибыльным бизнесом. Мигранты платят сотни и тысячи долларов за переправку с человека, а ЕС платит тем же организациям контролирующим сей бизнес за то, чтобы мигранты не попадали в Европу. Чиновники ЕС делают вид, что не понимают о чем речь и с умным видом говорят журналистам о спасаемых мигрантах. Только вот кто спаситель, а кто душегуб не совсем понятно. Но обычно садят исполнителей преступлений, а заказчики как всегда откупаются.

Конечно для Европы, это большая проблема. И чтобы решить ее, нужно заставить виновников не только раскошеливаться, но и реально помагать Европе. Если США виноваты в кризисе в Ливии, Сирии и Афганистане, значит они должны взять на себя обязательства по заселению африканцев в США. Аморальность позиции США - это ее принципиальная безответственность за совершаемые действия. Государство с такой позицией не может даже претендовать на роль мирового лидера. А если все же признать мировое лидерство США, тогда нужно признать ответственность за мировые процессы вызванные неугомонным стремлением к власти, за войны в арабском мире и за миграционные проблемы Европы. А пока мигрантов на их утлых лодочках банально топят патрульные корабли. Достаточно пройти мимо лодки с мигрантами, вызвав волну и панику, чтобы судно перевернулось.

ООН призвала правительства всех стран, которые причастны к кризису с беженцами и мигрантами, действовать гуманно и в соответствии со своими международными обязательствами.

Клубника и самогон для членов партии

На предвыборном съезде КПРФ определилась с главными кандидатами

В субботу в подмосковном санатории «Снегири» прошел предвыборный съезд КПРФ. С раннего утра перед главным зданием стояли красные палатки КПРФ, в которых все желающие могли попробовать различную отечественную продукцию.

Мужчины в костюмах казаков разливали самогон и угощали пирожками. Рядом, прямо под лозунгом «Северный Кавказ за Зюганова», молодые люди танцевали лезгинку и играли на барабанах. К палатке с колбасой к обеду выстроилась целая очередь. Но больше всего депутатов восхищала клубника. Они с восторгом рассматривали и вкушали ягоды, приговаривая, что это и есть «отечественное производство».

Здание, где должен был проходить съезд, пестрело плакатами, высмеивающими оппонентов коммунистов. На одном из них была цитата премьер-министра РФ Дмитрия Медведева в обрамлении символики партии «Единая Россия»: «Денег нет, но вы держитесь».

На другом были изображены Адольф Гитлер с финским фельдмаршалом Карлом Маннергеймом. «Подожди, Адольф, и тебе памятник в России откроют», — как бы обращался Маннергейм к фюреру нацистской Германии. Плакат намекал на появление в Санкт-Петербурге мемориальной доски в честь Маннергейма.

Почему не мил Сталин

Сам съезд начался не менее наступательно. В начале заседания прозвучала песня «Грозный стройотряд», под который коммунисты дружно встали. После вручения билетов новым членам партии и их групповой фотографии в красных шарфах с докладом выступил лидер КПРФ Геннадий Зюганов. В нем он обозначил основные предвыборные тезисы Компартии.

Зюганов говорил около часа и все это время преимущественно критиковал бедственное положение нашей страны. Вина за это, по его мнению, лежит на правительстве.

«Системный кризис все суровее испытывает на прочность нашу планету.

В XX веке два подобных кризиса закончились мировыми войнами. Внешние угрозы для России приобретают новое качество.

Санкции Запада и падение цен на сырье ослабляют нашу экономику», — гремел Зюганов.

Он долго распекал правительство за то, что деньги в экономике «лежат мертвым грузом», а власть «усиливает несправедливость». При этом для решения проблемы нужно всего лишь отнять одну «суперъяхту» у богатых мира сего, утверждал Зюганов.

Лидер коммунистов не забыл упомянуть и Сталина, отметив, что уважение к нему в народе растет. По его словам, власть готовит приватизацию важных военно-промышленных предприятий, в том числе с участием западных инвестиционных банков. «Наши гайдаровцы расположены к этому всей душой. Может быть, поэтому им и Сталин не мил».

Традиционно досталось и США за то, что они пытаются подчинить себе мировой порядок. Ситуацию на Украине Зюганов охарактеризовал «махровым антисоветизмом».

Но самые обидные эпитеты достались экс-министру финансов Алексею Кудрину, который недавно стал заместителем Путина в экономическом совете при президенте, а также председателем Центра стратегических разработок. «Кудрину со товарищи поручено формировать стратегию развития страны. А это все равно, что поручить козлу охранять огород или доверить сбережение леса жукам-короедам», — лютовал коммунист.

«Зловещая фигура Кудрина»

Для достижения победы на выборах, по мнению Зюганова, надо не дать власти возможность украсть победу. Выступавший позже вице-президент РАН и депутат Госдумы Жорес Алферов скромно подметил, что полноценной победы добиться будет сложно, но в идеале надо хотя бы достичь расклада времен второй думы. Тогда у коммунистов было 157 депутатов.

Прямой критики президента России лидер КПРФ себе особо не позволял. Однако позже, отвечая на вопрос «Газеты.Ru», заявил, что все-таки считает Владимира Путина ответственным за состав правительства.

«Правительство Медведева — это правительство Путина. Либеральный блок правительства загнал экономику в тупик, финансовый не справляется. Социальный — гробит науку и здравоохранение, — рассуждал он. — Довольно странно, почему никого не выгнали и продолжают и дальше либерализовать правительство. Появилась зловещая фигура Кудрина, который ничего кроме как отправлять деньги в чужие банки не предлагает».

Отвечая на вопросы прессы, Зюганов заявил, что выходом из ситуации может стать коалиционное правительство. Однако проблема в том, что Путин «не сдает своих», считает политик. После его доклада началась закрытая часть съезда, по итогам которой был утвержден список кандидатов КПРФ в Госдуму.

Знакомые лица

Коммунисты решили использовать максимальное число мест в федеральной части списка, выставив туда десять кандидатов. Все эти люди со стопроцентной вероятностью получат думский мандат. Однако наличие такой большой общефедеральной части снижает число мандатов, которые получат остальные региональные группы.

Помимо самого Зюганова в список лидеров-коммунистов вошли: вторая женщина-космонавт СССР Светлана Савицкая, секретарь ЦК по оргвопросам Юрий Афонин, советский физик и нобелевский лауреат Жорес Алферов, зампреды ЦК КПРФ Иван Мельников и Владимир Кашин. Кроме того, член президиума ЦК КПРФ Дмитрий Новиков, Сергей Решульский, депутат Госдумы Ваха Агаев и секретарь ЦК Казбек Тайсаев.

Все перечисленные уже входят во фракцию КПРФ в Госдуме. На выборы в 2011 году вместо Агаева и Решульского в общефедеральной части списка присутствовали экс-глава ФСКН Виктор Черкесов и бывший командующий Черноморским флотом ВМФ России, глава думского комитета по обороне Владимир Комоедов. Черкесов не будет принимать участие в выборах от КПРФ, а Комоедов возглавит объединенный региональный список по Республике Крым, Калининградской области и Севастополю.

В качестве кандидатов по одномандатным округам от коммунистов пойдут депутаты-«перебежчики», сейчас являющиеся представителями других думских фракций.

Это бывший известный дзюдоист Дмитрий Носов, в этой думе избранный от ЛДПР, а также представитель «Единой России» Антон Романов. Носов пойдет в одном из округов Краснодарского края, а Романов — также одномандатником — только в Иркутской области.

Также КПРФ выставляет в качестве своего кандидата в депутаты писателя Сергея Шаргунова. Он возглавит объединенную региональную группу по Алтаю, а также попробует силы в одномандатном округе Челябинской области.

В списках по Москве также оказался бывший вице-спикер Госдумы, лидер «Российского общенародного союза» Сергей Бабурин. Он поборется за Тушинский одномандатный округ в Москве. Здесь же будет баллотироваться оппозиционный депутат Госдумы Дмитрий Гудков и бывший главный санитарный врач РФ Геннадий Онищенко.

Андрей Винокуров 

Лидер организации "Истинные финны" Себастьян Тюнккюнен составил петицию с требованием проведения референдума о членстве Финляндии в ЕС, ее подписали уже 10 тысяч человек – пятая часть от необходимого количества голосов для рассмотрения инициативы в парламенте страны, сообщает телекомпания Yle.

По мнению лидера организации "Истинные финны", ЕС вызывает лишь хаос в Европе, и Финляндии необходима подобная инициатива. Тюнккюнен составил петицию с требованием проведения в Финляндии референдума о членстве в ЕС. По информации финской телекомпании, её подписали уже порядка 10 тысяч человек, и эта гражданская инициатива набирает популярность.

Тюнккюнен не скрывает своей радости по поводу результатов голосования в Британии. Он считает, что референдум нужен и Финляндии, чтобы страна могла "стать свободной". Телекомпания уточняет, что похожая инициатива появилась и в 2013 году, но тогда под ней подписались лишь порядка 30 тысяч человек. Парламент рассматривает инициативы, если в течение шести месяцев они собирают более 50 тысяч подписей.

В четверг в Великобритании прошел референдум по членству страны в ЕС. По официальным данным, за выход страны из Евросоюза проголосовали 51,9%.

Ранее финская телекомпания сообщала о том, что по ее данным, в Соединённом королевстве постоянно проживает около 30 тысяч граждан Финляндии. В Финляндии, в свою очередь, живет около 4,5 тысяч британских граждан. По оценке Британского общества Финляндии, большинство живущих в стране британцев выступали против выхода из состава Европейского союза. На тех же позициях стоят и британские финны, отмечает телекомпания.

«Санкт-Петербургская инициатива» содействует развитию международного диалога по горячим экологическим точкам Балтики

Пленарное заседание «Санкт-Петербургской инициативы» состоялось 23 июня 2016 г. в Минприроды России под председательством директора Департамента международного сотрудничества Минприроды России Нуритдина Инамова.

В мероприятии приняли участие представители Минприроды России, Росприроднадзора, МИД России, Комитета по природопользованию, охране окружающей среды и обеспечению экологической безопасности Правительства Санкт-Петербурга, Комитета государственного экологического надзора Ленинградской области, финансовых организаций (ЕБРР, НЕФКО, банк «KfW», ВТБ-Экология), бизнеса, а также представители посольства Дании в Москве и профильных организаций Финляндии, Швеции.

Основной темой заседания стали «горячие экологические точки» Северо-Западного региона России, в частности, полигона «Красный бор» в Ленинградской области и водоочистных сооружений г. Калининграда. Представители регионов представили актуальную информацию по данным проблемам и мероприятиям, направленным на их решение в ближайшей перспективе.

Директор калининградского Водоканала Александр Иващенко проинформировал о намерении завершить комплекс пусконаладочных работ и запуск очистных сооружений на проектные параметры работы осенью 2016 г. Данные мероприятия позволят обеспечить выполнение Российской Федерацией Конвенции по защите морской среды района Балтийского моря (ХЕЛКОМ).

В свою очередь, председатель Комитета по природопользованию, охране окружающей среды и обеспечению экологической безопасности Правительства Санкт-Петербурга Игорь Григорьев и и.о. директора полигона «Красный бор» Алексей Трутнев отметили, что Правительством Санкт-Петербурга принято решение о бессрочном прекращении деятельности по приему отходов и полной рекультивации полигона. И.Григорьев также отметил, что территория полигона подлежит рекультивации с целью полного исключения негативного воздействия на окружающую среду. Подготовлены и направлены установленным порядком соответствующие заявки на финансирование из федерального бюджета комплексных инженерных изысканий и разработки проекта рекультивации территории полигона в рамках федеральной программы ликвидации наколенного экологического ущерба.

По итогам заседания принято решение разработать «дорожную карту» по совершенствованию взаимодействия федеральных ведомств, регионов, а также зарубежных партнеров (в том числе ХЕЛКОМ).

В продолжение программы заседания представитель Германского общества по международному сотрудничеству Максим Полищук представил проект «Климатически нейтральная хозяйственная деятельность: внедрение НДТ в Российской Федерации». Данный проект осуществляется компанией ГИЦ ГмбХ, оказывающей поддержку правительству ФРГ при реализации задач в сфере международного сотрудничества в целях содействия устойчивому развитию. Основными задачами проекта, в числе прочих, являются, содействие Минприроды России в совершенствовании рамочных условий и механизмов регулирования процесса перехода на НДТ; реализация пилотных проектов по внедрению НДТ на российских промышленных предприятиях, а также обмен знаниями и опытом.

Участники сошлись во мнении, что данный проект имеет хорошие перспективы для дальнейшего развития в регионах Северо-запада России, поскольку охватывает наиболее экологически вредные производства: цементную, нефтехимическую и горнодобывающую промышленность, и в полной мере отвечает общенациональной задаче экологизации промышленности посредством внедрения НДТ.

В завершение заседания представитель компании «ЭкоСтандарт» Ирина Мадумарова проинформировала о проекте «GREEN BOOK» – каталоге экологически безопасных строительных материалов. Проект реализуется в целях информирования профессионального сообщества о материалах, содействующих снижению вредных воздействий на окружающую среду, установления приоритета в отношении экологически безопасных материалов при проведении закупок по 223-ФЗ. Как отметил Н. Инамов, данный проект полностью соответствует задачам рабочей группы по зеленым стандартам, действующей в рамках «Санкт-Петербургской инициативы», и Минприроды России поддерживает его реализацию и развитие.

Результаты работы «Санкт-Петербургской инициативы» планируется представить на очередном комитете Совета государств Балтийского моря (СГБМ) в декабре 2016 г.

С презентациями заседания можно ознакомиться на сайте www.spbinitiative.ru.

НАТО и ЕС отвернулись от Грузии

Тинатин Хидашели не скрывает своего нетерпения в отношении НАТО. Будучи министром обороны Грузии, последние несколько месяцев она посвятила тому, чтобы убедить членов НАТО предоставить своей стране «дорожную карту» по членству в альянсе, или MAP. В практическом плане это означает, что Грузия встанет на бесповоротный путь к присоединению к военно-политическому союзу, возглавляемому США.

Тем не менее от саммита НАТО, который состоится в Варшаве 8-9 июля, Грузии не стоит ждать многого. «Дорожная карта» для Грузии даже не включена в повестку дня.

«Многие страны-члены НАТО выступают за предоставление Грузии MAP», - заявил высокопоставленный представитель НАТО, пожелавший остаться инкогнито, учитывая деликатность вопроса. «Было принято решение, что все вопросы расширения альянса будут рассматриваться в декабре, чтобы избежать дебатов в преддверии варшавского саммита», - сказал он. Но даже в декабре по-прежнему нет уверенности в том, что Грузия получит «дорожную карту».

Страны, которые поддерживают вступление Грузии в НАТО, особенно возмущены тем, что в Варшаве 29-м членом альянса официально станет Черногория. Руководство альянса просто закрыло глаза на то, что в этой балканской стране все еще очень высокий уровень коррупции, по сравнению с Грузией она практически ничего не сделала для миссий НАТО, а структурные реформы в сфере обороны не идут ни в какое сравнение с масштабными реформами, проведенными Тбилиси.

Главными оппонентами предоставления Грузии «дорожной карты» и последующего вступления страны в НАТО выступают Германия и Франция. Они полагают, что подобный шаг Россия воспримет в штыки. Кроме того, по их мнению, в случае каких-либо обострений НАТО не встанет на сторону Грузии, дабы избежать военного столкновения с Россией.

Хидашели очень разочарована подобными заявлениями, которые фактически означают, что Россия непосредственно влияет на стратегическое партнерство Грузии с НАТО. «Слишком много разговоров о России. Все слишком много переживают, что скажет Россия, что подумает Россия. Слишком мало разговоров о том, чего хочет НАТО», - сказала она в одной интервью. - «Я говорю о том, сможет ли НАТО сдержать свое обещание принять Грузию в члены альянса».

Тем временем, в другом районе Брюсселя, где расположены институты Европейского союза, к Грузии всегда было более четкое и конструктивное отношение. По крайней мере, до недавних пор.

В 2014 году Евросоюз и Грузия подписали соглашение о зоне свободной торговли между двумя сторонами. В результате в 2015 году импорт из Грузии вырос на 12%.

Вслед за соглашением о зоне свободной торговли должно было последовать решение Брюсселя о введении безвизового режима между Грузией и ЕС. Но Германия, Франция и Италия заблокировали это решение, хотя Европейская комиссия заявила, что Грузия выполнила все условия ЕС.

Германия утверждает, что правящая коалиция «Грузинская мечта», которая полна внутренних противоречий, не смогла обеспечить должный уровень безопасности для предотвращения въезда преступных элементов на территорию Европы, и даже заявила о том, что эти грузинские преступные группировки совершают наибольшее количество квартирных краж в Германии. Полиция Германии опровергла данное утверждение.

Истинная причина нежелания Берлина предоставить безвизовый режим носит внутриполитический характер.

ХДС, возглавляемый канцлером Ангелой Меркель, очень обеспокоен ростом популярности антимигрантской, антиисламской партии евроскептиков «Альтернатива для Германии». Партия критикует консервативный блок канцлера и социал-демократов, партнеров Меркель по коалиции. Меркель очень не хочет, чтобы АДГ подняла шум из-за предоставления безвизового режима Грузии.

С другой стороны, Меркель ведет переговоры с Турцией о том же самом безвизовом режиме. Решение канцлера заставить членов ЕС дать согласие на то, чтобы позволить туркам ездить в европейские страны без визы в обмен на закрытие турецких границ, принятие беженцев, находящихся в Греции и удовлетворение других условий, вызвало крайне негативную реакцию в Германии.

«Посмотрите, что происходит в Турции с правами человека, свободой прессы и отношением к оппозиции», - говорит парламентарий, член оппозиционной «Партии зеленых» Клаудиа Рот. – «Мы предаем собственные ценности».

Что касается Грузии, единства во мнениях относительно безвизового режима нет не только у стран-членов ЕС, но и у членов Европейского парламента.

«Мы должны предоставить Грузии безвизовый режим», - заявил председатель комитета иностранных дел Европарламента, один из лидеров ХДС Эльмар Брок. – «Но сначала необходимо согласовать гарантии того, что, например, мы будем иметь возможность приостановить действие соглашения, если появятся нарушения».

С другой стороны, польский депутат, член той же консервативной группы в Европейском парламенте, что и Брок, Яцек Сариуш-Вольский резко против предоставления Грузии безвизового режима. «Коалиция «Грузинская мечта» попирает основные права человека», - заявил депутат.

Сариуш-Вольский добавил, что СМИ в стране находятся под огромным давлением со стороны правящей коалиции и вынуждены придерживаться правительственной линии. Телеканал «Рустави-2», связанный с оппозиционным «Единым национальным движением», возглавляемым бывшим президентом Михаилом Саакашвили, был закрыт. «Европейская комиссия закрывает глаза на все это», - сказал Сариуш-Вольский.

В связи с предстоящими парламентскими выборами в октябре «Грузинская мечта» отчаянно жаждет получить хоть что-то со стороны Запада. Популярность партии падает, в то время как она пытается стимулировать рост экономики и занятость населения.

Из-за подобной позиции НАТО и ЕС Грузия все больше разочаровывается в Западе.

Согласно опросам общественного мнения в Грузии, в период с ноября 2013 по август 2015 года количество людей, поддерживающих евроинтеграцию, уменьшилось с 85% до 61% (в то время же время, количество людей, выступающих против евроинтеграции, увеличилось с 10% до 21%). Количество сторонников вступления в НАТО уменьшилось с 81% до 69 %.

Эти тенденции играют на руку России. Пророссийские силы, политические партии, крупные бизнесмены и российское телевидение в Грузии предупреждают граждан, что Запад их предает. Посыл: лучше изменить направление.

«Все эти промедления ведут к большому разочарованию», - заявила Хидашели. «Несговорчивость Европы и НАТО является основным козырем в рукаве пророссийских сил в Грузии».

The Washington Post

Об использовании потенциала вузов при реализации Национальной технологической инициативы.

Заседание Президиума Совета при Президенте по модернизации экономики и инновационному развитию России.

Перед заседанием Дмитрий Медведев посетил Санкт-Петербургский политехнический университет, осмотрел выставку студенческих работ, ознакомился с инжиниринговыми разработками вуза.

Университет был образован 19 февраля 1899 года как Политехнический институт. В 2015 году вуз переименован в Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого. При университете созданы Центр электронных образовательных ресурсов и дистанционных технологий, Информационно-аналитический форсайт-центр, научно-методический центр координационного совета федеральных учебно-методических объединений в области образования «Инженерное дело».

В вузе открыты девять профилей прикладного бакалавриата, 16 магистерских программ, 12 магистерских международных образовательных программ. В 2015 году стали разрабатываться и внедряться собственные образовательные стандарты по направлениям: «Строительство», «Конструкторско-технологическое обеспечение машиностроительных производств», «Управление качеством», «Экономика», «Менеджмент», «Государственное и муниципальное управление», «Бизнес-информатика».

При университете функционируют 17 малых инновационных предприятий, объём заказов которых составил в 2015 году 45,9 млн рублей. Университет имеет более 300 договоров о сотрудничестве с 253 университетами из 47 стран мира, реализует девять совместных бакалаврских программ и 11 магистерских программ с вузами Финляндии, Испании, Германии и Китая.

Заседание Президиума Совета при Президенте по модернизации экономики и инновационному развитию России.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

У нас сегодня заседание президиума Совета по модернизации экономики и инновационному развитию. Мы его проводим в Политехе, и это неслучайно. Я только что смотрел, как использует Политех свой научный потенциал, в том числе при реализации Национальной технологической инициативы – нашей программы по освоению перспективных высокотехнологичных рынков.

Какие ещё меры требуется принять, чтобы делать это максимально эффективно?

Инновациями, как известно, мы занимаемся далеко не первый год. По ряду направлений у нас точно есть движение вперёд, в том числе при создании необходимой для этого инфраструктуры. Мы и дальше это будем делать. Хочу проинформировать, что на этой неделе подписал Концепцию создания территориально обособленного инновационного производственного центра (одного из центров), который расположен в Татарстане. Иными словами, работа по этому направлению самая разноплановая, она будет продолжена. Причём эта работа касается кооперации между предприятиями, научными центрами, университетами в нашей стране, конечно, с участием других стран. Время сейчас такое, что надо объединять усилия, в том числе с партнёрами из ЕврАзЭС. Это мировой тренд, это везде происходит, хотя имеются различные тенденции, которые в мировой экономике образуются и в обратном направлении. Не могу в этом контексте не отметить того, что произошло в Британии. Как известно, там состоялся референдум о выходе Британии из Евросоюза. Конечно, это внутреннее дело британцев, но очевидно, что результаты этого референдума имеют значение не только для англичан и Евросоюза, а в целом для мировой экономики, потому что уже упала цена на нефть, курс фунта, евро тоже находится под давлением. Очень серьёзно повысилась волатильность рынков сырья и фондовых рынков. Нас, конечно, это не радует: это дополнительные риски для мировой экономики, стало быть, и для нашей экономики, которая является частью экономики мировой. Сейчас очень важно проанализировать последствия, принять уже наши внутренние решения в интересах российской экономики, что, естественно, и будет сделано Правительством.

Теперь непосредственно к нашей основной повестке дня. На предыдущих заседаниях мы определились с основными подходами к развитию Национальной технологической инициативы. Ключевые инструменты здесь – «дорожные карты» по продвижению российских технологий, четыре работают: AutoNet, AeroNet, MariNet, NeuroNet. Сейчас смотрели как раз целый ряд продуктов, которые готовятся здесь, в университете, подготовлены в рамках этих карт – либо отдельных, либо даже совместно. Мы договорились о правилах разработки программных планов, отбора проектов, мониторинга проектов и о формах государственной поддержки.

В этом году размер субсидии на реализацию проектов Национальной технологической инициативы составляет 8 млрд рублей. Когда мы запускали инициативу, исходили из того, что для её эффективной работы нужно объединить усилия всех участников инновационного процесса, то есть университетов, науки и производства, промышленности. Сегодня подробно поговорим о том, как вовлечь в эту работу университеты (это всё-таки наши ведущие образовательные центры), что эти ведущие научные, образовательные площадки уже сейчас могут сделать для Национальной технологической инициативы, что можно получить в итоге и как лучше организовать эту работу, какие государственные решения ещё требуется принять для того, чтобы эта работа была успешной.

Университеты традиционно были местом сосредоточения идей. Сейчас здесь концентрируется, как и раньше, большое количество молодых учёных, талантливых людей. У университетов есть для этого всё необходимое. Самое главное, конечно, есть персонал, специалисты, есть инфраструктура, которая тоже меняется – может, не так быстро, как всем бы хотелось, тем не менее она приходит в соответствие с мировыми трендами, потребностями. Но значительная часть из того, что делается, носит междисциплинарный характер, поэтому их связи, непрерывное обновление контактов между университетами, промышленностью являются абсолютно необходимыми.

Работа по усилению исследовательских компетенций университетов начинается сейчас не с чистого листа, мы этим занимались несколько лет. Реализуются проекты по кооперации университетов для создания высокотехнологичных производств, для того чтобы привлечь в них иностранных учёных, естественно, использовать полностью потенциал нашего научного сообщества, сформировать современную инфраструктуру. Деньги на это тоже выделялись и выделяются, что позволило, на мой взгляд, в значительной мере подготовить уже наши университеты к тому, что им предстоит делать в рамках нашей Национальной технологической инициативы.

Есть университеты, которые уже глубоко встроены в инновационную среду, имеют неплохие результаты, теперь их нужно вовлечь в разработку востребованных продуктов и технологий. Это, конечно, не должна быть работа по написанию отчётов в стол, это должна быть полноценная деятельность, которая в конечном счёте приводит к тому, что продукт выводится в серию, а сам университет или предприятие, которое создано при университете, в кооперации со смежниками, с другими промышленными предприятиями начинает зарабатывать деньги. В наиболее успешных университетах мы это видим, это вполне серьёзный доход. Нужно определить фронт работ. Нужно определить, каков должен быть вклад вузов, будет ли разработка образовательных программ, научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, подготовка кадров, организационная поддержка, аналитическая поддержка достаточной и какие дополнительные решения в этом смысле потребуются.

Давайте сегодня на этом и сконцентрируемся. Очевидно, что сами университеты должны более активно привлекаться к разработке базовых технологий для «дорожных карт». Перечень таких технологий изначально формировался с учётом возможностей нашего вузовского сектора науки и, конечно, академического. Это позволит интегрировать университеты, наиболее значимые проекты Национальной технологической инициативы, а университетским коллективам в свою очередь – участвовать в разработке технических решений мирового уровня. Есть у нас университеты, которые этим активно занимаются. Помимо Петербургского политехнического университета, где мы присутствуем, это целый ряд московских вузов, Сколтех, некоторые другие.

В любом случае университеты, которые этим занимаются, должны проходить конкурсный отбор. Одним из главных критериев этого отбора будет участие студентов в решении технологических задач. Нужно сделать так, чтобы сами по себе «дорожные карты», о которых мы договорились, которые сейчас начинают реализовываться, глубоко проникли в образовательный процесс.

Только в этом случае это будет полезно для университета и молодых специалистов.

Британия и Европа после Brexit

Сергей Николаев

Событие, которого так долго ждали — кто со страхом, а кто с надеждой, наконец свершилось. Британцы проголосовали за выход из ЕС. Теперь, когда голоса окончательно подсчитаны, премьер-министр Дэвид Кэмерон ушел в отставку, а первая истерика на рынках слегка утихла, наступает время трезвого анализа и содержательных вопросов. О том, чего ожидать после референдума, пишут Ян Уишарт и Мэтью Кэмпбел на сайте Bloomberg.

Впереди, полагают авторы, как минимум два года очень трудных переговоров и драматических событий. И вот как это может выглядеть на практике.

Что дальше

Переговоры с европейскими партнерами могут стартовать, как только премьер-министр уведомит других лидеров государств Европейского союза, что Великобритания намерена отделиться от экономического блока в соответствии со статьей 50 договора об ЕС. Большинство глав государств и правительств ожидают, что Великобритания сделает это в неотложном порядке. Возможно, уже на саммите ЕС 28 июня.

Но британские парламентарии склонны просить правительство не спешить и отложить этот шаг на несколько недель. И выиграть таким образом время на подготовку.

В любом случае, продолжает Bloomberg, европейских лидеров будет интересовать, какого рода отношения Великобритания намерена дальше поддерживать с ЕС. Не исключено, что перед саммитом пройдет экстренное совещание министров финансов. В соответствии с упомянутой статьей на переговоры об условиях выхода отводится двухлетний срок. Однако эксперты полагают, что этого времени окажется мало для выработки комплексных торговых соглашений. И переговоры продолжатся даже после того, как Великобритания официально покинет блок.

Кто окажется за столом переговоров

Не исключено, считает Bloomberg, что преемником Дэвида Кэмерона окажется один из вождей сторонников Brexit. Это либо бывший мэр Лондона Борис Джонсон, либо министр юстиции Майкл Гоув. Их присутствие за столом переговоров может ужесточить позицию европейских правительств. Однако вслед за референдумом могут последовать призывы провести всеобщие выборы, чтобы начать с чистого листа и сформировать правительство в расчете на переговоры с остальными государствами ЕС.

Что хотела бы получить Великобритания

Это еще предстоит определить, поскольку лидеры кампании за выход из ЕС до сих пор не давали внятного ответа на это. Вместе с тем, внимание политиков будет сфокусировано на трех главных темах:

новое соглашение, которому предстоит регулировать торговлю Великобритании с остальными странами ЕС;

на каких условиях британские компании получат доступ на европейский рынок.

Смогут ли банки, расквартированные в Лондоне, продолжить операции в Европе?

Bloomberg называет три возможных варианта дальнейших взаимоотношений Британии с ЕС.

Норвежская модель. В соответствии с ней Великобритания останется на менее обязывающих условиях в европейском экономическом пространстве. Она сохранит доступ к единому рынку и будет участвовать в свободном перемещении рабочей силы. Она продолжит также делать взносы в бюджет Евросоюза. Именно данную модель предпочли бы банки, поскольку сумеют сохранить доступ к европейской клиентуре.

Новая сделка. Выработка соглашения о свободной торговле позволила бы ограничить большинство торговых тарифов, но потребовала бы долгих лет переговоров в ущерб свободе доступа британских компаний на европейский рынок. Например, подготовка соглашения ЕС с Канадой продолжалась семь лет.

По правилам ВТО. Следование этим правилам позволит избежать хлопот, связанных с выработкой нового торгового соглашения. И Великобритания сможет устанавливать тарифы самостоятельно, как это делают, например, Россия и Бразилия. Но это лишит ее привилегированных связей как с ЕС в целом, так и с его отдельными членами.

Что предложит ЕС

Многое зависит от внутренней политики отдельных стран, полагает Bloomberg. Европейские правительства — от финского до греческого — не захотят давать Британии неограниченный доступ на общий рынок. Они будут опасаться, что движение против Евросоюза перекинется на их собственные страны.

Как считают авторы статьи, Европа разделится на два лагеря. Во главе одного окажутся прагматичные немцы, по мнению которых Великобритания должна оставаться главным торговым партнером. Другой лагерь возглавит Франция. Она убеждена, что выход из блока не должен быть легким. И страны, оказавшиеся за его пределами, не должны иметь тех же преимуществ, что и государства-члены.

Если добавить к этому настрой против ЕС в Восточной Европе, курс на более тесную интеграцию внутри еврозоны и симпатию, с которой отнеслись к решению британцев в североевропейских государствах, то станет понятно, что впереди непростое время, подчеркивает Bloomberg.

Чего хотят банки

У финансовых компаний много причин для беспокойства. Однако главная из них связана с тем, сохранят ли кредитные учреждения со штаб-квартирами в Британии возможность свободно оперировать в государствах Европейского союза. Если нет, то мировые банки будут вынуждены перенести центр европейских операции в Париж, Франкфурт, Дублин и другие финансовые хабы, уверены авторы статьи.

Другая острая тема — расчеты в евро. Европу может беспокоить неограниченное использование единой валюты вне зоны европейского регулирования. Под вопрос также будет поставлена возможность для управляющих активами вести операции по всей Европе. Все это имеет первостепенное значение для Великобритании, поскольку финансовый сектор составляет важнейшую часть ее экономики, отмечает, в частности Bloomberg.

Чего хотят промышленники

Для них важнейшая из тем — доступ на европейские рынки. Перед референдумом промышленные компании предупреждали о возможных печальных последствиях расставания с ЕС. Для них единый рынок — адресат 44% британского экспорта. Это £223 млрд. Для сравнения Bloomberg приводит следующие данные: в Китай Великобритания экспортирует товаров на £16 млрд.

Поэтому главным приоритетом промышленности станет достижение всеобъемлющего соглашения о свободной торговле, которое обеспечит двухсторонний поток товаров без каких-либо дополнительных тарифов. Это особенно важно для компаний, имеющих разветвленную европейскую сеть поставщиков запасных частей и материалов.

Чего хотят фермеры

Они выиграют от выхода из ЕС больше всех других. В настоящее время сельское хозяйство Британии получает $3,5 млрд прямых субсидий от ЕС. Как утверждают сторонники Brexit, правительство сможет сохранить эти выплаты, перенаправив средства, идущие сейчас в бюджет Евросоюза. Но, как и все остальное, это потребует законодательных решений, подчеркивает Bloomberg.

За выход Великобритании из ЕС заплатит весь мир

Сергей Николаев; Милена Бахвалова, редактор Банкир.Ру

Фунт стерлингов рухнул на 10%, достигнув минимума за 31 год. Фондовые биржи всего мира открываются падением индексов. Цена на нефть пошла вниз. Таковы первые результаты референдума по выходу Великобритании из ЕС. За Brexit проголосовало 52% жителей страны, и это стало неприятным сюрпризом для всех: данные экзит-пулов накануне вечером показывали прямо противоположенный результат: 52% опрошенных сказали, что проголосовали за то, чтобы остаться в ЕС. Во сколько обойдется Brexit мировой экономике?

Курс британской валюты упал до $1,33 за фунт, евро присел к доллару на 3%. Основной индекс Гонкогской биржи снизился на 4,7%, индекс Nikkei (Токио) — на 7,9%. Индекс ММВБ за первые полчаса после открытия потерял 3,5%. Это первые, но не последние и не самые серьезные последствия выхода Великобритании из ЕС. МВФ и ОЭСР обещают спад экономики в стране в течение ближайших лет, но очевидно, что за Brexit придется заплатить всему миру. Какой может оказаться эта цена, в начале недели подсчитал Илан Кью Муи в газете The Washington Post.

Brexit будет иметь колоссальные последствия для Соединенных Штатов. США — крупнейший инвестор в экономику Великобритании. Американские компании обеспечивают работой больше миллиона жителей страны. Многие фирмы рассматривают Соединенное Королевство как некую дверь, которая открывает доступ к свободной торговле с 28 странами Евросоюза. Brexit поставит все эти плюсы под удар и вынудит американский бизнес искать для центра европейских операций другую точку континента.

Европа вспоминает Lehman Brothers

«Brexit будет плох для Соединенного Королевства, плох для Европы и для всего мира»,— заявил в интервью The Washington Post Анхель Гурриа, генеральный секретарь Организации экономического сотрудничества и развития (Organization for Economic Cooperation and Development, OECD).— В мире и без того хватает неопределенности. Мы не нуждаемся еще в одной».

Международный валютный фонд в минувшую пятницу дал один из наиболее мрачных прогнозов, назвав возможные последствия Brexit «негативными и ощутимыми». В случае реализации наихудшего сценария в течение трех последующих лет рост британской экономики окажется меньше на 5,6%. Драйвером такого замедления послужат резкий обвал обменного курса фунта и необходимость восстанавливать торговые связи с европейскими странами на менее выгодных условиях.

По свидетельству The Washington Post, сильную озабоченность выказывают регуляторы в самой Великобритании и в других государствах мира. Банк Англии назвал референдум «крупнейшим непосредственным риском, с которым столкнулся финансовый рынок Великобритании и, возможно, мировой финансовый рынок в целом». Министр финансов Финляндии Александр Стубб сравнил британский референдум с крахом банка Lehman Brothers, который стал спусковым механизмом последнего глобального кризиса. Глава ФРС Джанет Йеллен заявила, что вероятность Brexit побудила монетарные власти США проявить осторожность и сохранить ставку на прежнем уровне.

Финансовые рынки уже заранее не на шутку лихорадит. Курс фунта подвержен резким колебаниям, а главный фондовый индекс в Лондоне упал за две недели на целых 6% и опустился на самую низкую отметку за последние четыре месяца. В поисках убежища для денег инвесторы ринулись на рынок облигаций. В итоге возросший спрос впервые уронил доходность 10-летних немецких облигаций до отрицательных значений. Доходность похожих облигаций в США упала до самых низких величин с 2012 года.

Будущее после референдума покрыто лондонским туманом

Новая угроза надвигается в момент, когда и европейская, и мировая экономика уже и без того достаточно ослаблены, говорится далее в статье.

Европа по-прежнему приходит в себя после финансовых кризисов, вызванных ситуацией в Греции, а потом в Италии. Волны иммигрантов с Ближнего Востока привели к политическим волнениям. И ко всему добавляются тревого насчет состояния дел в экономике США и Китая, двух важнейших партнеров Европейского союза.

Если британцы проголосуют за Brexit, Великобритании потребуется минимум два года, чтобы прояснить условия ухода. И, по всем признакам, переговоры с европейскими партнерами обещают стать тяжелыми. Британии предстоит также обеспечить заключение новых соглашений о торговле с государствами за пределами Евросоюза, включая США. Процесс грозит растянуться на годы, а бизнес может оказаться в подвешенном состоянии по обе стороны Атлантики.

«Сейчас никто не знает, как будет выглядеть мир после выхода Великобритании из состава ЕС»,— цитирует газета Эммануэля Адама, одного из директоров организации BritishAmtrican Business, которая представляет интересы компаний из Нью-Йорка и Лондона.— Уже одно это создает неопределенность, которую бизнес не желает видеть»,— подчеркивает он.

По данным The Washington Post, прошлом году экспорт в Великобританию из США составил $56 млрд. Но это ничто по сравнению с $588 млрд инвестиций. Американские деньги вложены во все сферы экономики от банковского сектора до промышленности и рынка недвижимости. Похожим образом Великобритания инвестировала около триллиона долларов в Соединенные Штаты и обеспечивает работой около миллиона американцев. Поэтому проблема, возникшая по одну сторону Атлантики, неизбежно откликнется на другом ее берегу, полагает автор.

Возможные последствия на примере Caterpillar

Дилемма, с которой столкнется американский бизнес в Великобритании, и потенциальные последствия референдума хорошо прослеживаются на примере корпорации Caterpillar, говорится далее в статье. Компания занимается тяжелым машиностроением и находится в штате Иллинойс. Больше полувека назад она открыла первое производство в Великобритании. Сейчас у нее 16 заводов на британской территории, на которых трудятся 16 тыс. человек.

Значительная часть выпускаемой ими продукции идет на экспорт в страны Европы и в другие регионы мира. Вся коммерция базируется на существующих торговых соглашениях и благодаря открытому рынку внутри ЕС. Brexit подорвет экономические связи, которые Caterpillar называет «фундаментальными» для бизнеса. Примерно четверть прибыли и выручки компании дает торговля с Европой и в меньших масштабах — с Африкой и странами Ближнего Востока.

The Washington Post приводит слова Дуга Оберхельмана, главы Caterpillar и одновременно председателя совета Круглого стола бизнеса США (U.S. Business Roundtable). «Сохранять этот рынок целостным лучше, чем не иметь его таким»,— заявил на днях бизнесмен.

За автономное плавание голосуют «синие воротнички»

Между тем, сторонники выхода из Евросоюза напирают на то, что европейское регулирование препятствует британским инновациям и конкурентоспособности страны. Обращение в поддержку Brexit подписали 250 руководителей бизнеса. Однако подавляющее большинство сторонников автономного плавания британской экономики составляют не работодатели, а наемные работники, отмечается в статье. Один из опросов показал на днях, что за выход из ЕС выступают консервативно настроенные «синие воротнички» старшего возраста. Многие из них проживают в Питерборо, где находится завод Caterpillar, выпускающий дизельные двигатели.

Не так давно завод посетил премьер министр Дэвид Кэмерон. «Я не думаю, что нам следует рисковать рабочими местами. Я не думаю, что нам следует рисковать нашей экономикой. Мы не должны рисковать инвестициями, которые компании, наподобие этой, приносят в нашу страну»,— заявил он, выступая перед рабочими.

В статье перечисляются корпорации из США, которые ввязались в бой, чтобы не допустить победы сторонников Brexit. В их числе британская «дочка» Ford, а также крупнейшие банки — Citigroup, Goldman Sachs, JP Morgan и Morgan Stanley. Как сообщается, каждый из них пожертвовал сотни тысяч долларов на поддержку кампании Britain Stronger in Europe (Британия сильнее, оставаясь в Европе). Результаты опроса BritishAmtrican Business показали, что 70% его членов убеждены: Brexit повредит их операциям и будущим инвестициям, пишет The Washington Post.

Губернатор Санкт-Петербурга Георгий Полтавченко назначил нового председателя комитета по развитию туризма города. Им стал Андрей Мушкарев, работавший директором по продажам и маркетингу паромного оператора St.PeterLine.

Андрей Мушкарев активно сотрудничал с Ростуризмом при открытии национального туристического офиса VisitRussia в Хельсинки.

"Санкт-Петербург является ключевым туристическим центром в России. Он стабильно занимает первые места по спросу путешественников, как российских, так и иностранных. Близость Финляндии, Эстонии и других стран Балтийского региона предопределяют курс на развитие въездного туризма, для чего нужно работать над инфраструктурой, сервисом. Отрадно, что теперь этим будет заниматься настоящий профессионал, хорошо зарекомендовавший себя в туристической сфере", - прокомментировал назначение Мушкарева руководитель Ростуризма Олег Сафонов.

Андрей Мушкарев родился 10 мая 1979 года в Ленинграде. В 2001 году окончил Санкт-Петербургский Государственный университет экономики и финансов по специальности "Мировая экономика и международные отношения".

Работу начал в 2000 году в компании ЗАО "Инфлот ворлдвайд Санкт-Петербург" в должности заместителя руководителя операционного отдела. Прошел путь до генерального директора дочерней структуры компании. С 2010 года работал директором по продажам и маркетингу паромного оператора St.PeterLine. В 2015 году был назначен официальным представителем Ростуризма в регионе Балтийского моря.

Делегация Счетной палаты Российской Федерации во главе с аудитором Татьяной Мануйловой посетила с рабочим визитом Королевство Норвегия для участия в мероприятиях, посвященных 200-летнему юбилею государственного финансового контроля Норвегии.

В ходе визита Татьяна Мануйлова встретилась с Генеральным аудитором Королевства Норвегия Пером-Кристианом Фоссом.

От имени и по поручению главы Счетной палаты Российской Федерации Татьяны Голиковой аудитор российского контрольного ведомства поздравила Пера-Кристиана Фосса и весь коллектив Управления Генерального аудитора Королевства Норвегия со знаменательной датой – 200-летием со дня основания государственного финансового контроля Норвегии. «Сегодня Управление Генерального аудитора Норвегии – одно из самых авторитетных ведомств Королевства, и, без сомнения, один из старейших и уважаемых представителей международного аудиторского сообщества», - подчеркнула она.

В ходе беседы стороны высоко оценили уровень развития межведомственного взаимодействия, а также выразили готовность к его дальнейшему укреплению и расширению, в том числе по линии совместной аудиторской работы. В частности, была достигнута договоренность о проведении контрольного мероприятия по оценке результатов деятельности Совместной российско-норвежской комиссии по защите окружающей среды.

В рамках визита Татьяна Мануйлова также приняла участие в работе Международного симпозиума, где выступила с докладом об опыте сотрудничества высших органов финансового контроля России и Норвегии в сфере проведения аудита.

«За десятилетие активного сотрудничества Счетной палаты Российской Федерации и Управления Генерального аудитора Королевства Норвегия, - отметила в ходе своего выступления Татьяна Мануйлова, - был осуществлен целый комплекс контрольных мероприятий по самым насущным вопросам рационального природопользования и охраны окружающей среды».

Начало успешной совместной аудиторской работы, по словам аудитора, было положено с проведения ряда проверок в сфере рыболовства и водных ресурсов Баренцева и Норвежского морей. Результаты аудитов положительно повлияли на решение проблемы нерегулируемого промысла, а также придали дополнительный импульс работе Смешанной российско-норвежской комиссии по рыболовству.

Также в течение шести лет высшие органы финансового контроля двух стран тесно сотрудничали при проведении контрольной работы в сфере обеспечения радиационной безопасности населения и защиты окружающей среды от радиоактивного загрязнения сопредельных территорий. Результаты этой работы позволили сформулировать предложения по совершенствованию нормативного правового регулирования в области обеспечения радиационной безопасности населения и защиты окружающей среды.

Плодотворная совместная работа позволила ВОФК России и Норвегии стать координаторами многостороннего аудита эффективности по проблематике Арктического совета, в реализацию которого были вовлечены ВОФК Дании, Норвегии, России, США и Швеции, а также контрольно-счетные органы семи субъектов Российской Федерации. Кроме того, ВОФК Канады и Финляндии выступили в качестве наблюдателей. «Такой формат участия позволил дать всестороннюю комплексную оценку деятельности арктических государств в Арктике и оценить эффективность координации усилий в рамках Арктического совета», - отметила Татьяна Мануйлова.

Завершая свое выступление, глава российской делегации выразила надежду на дальнейшее укрепление партнерских и дружеских связей высших органов финансового контроля России и Норвегии, имеющих, по мнению аудитора, высокий потенциал для эффективной совместной работы в интересах двух стран.

Большинство россиян, согласно опросу международного туристического метапоиска momondo, обходятся без романтических приключений во время отпуска в отличие от многих других туристов из-за рубежа. В ходе опроса только 27% россиян сообщили, что когда-либо пускались в романтическое приключение во время отпуска, а 70% никогда не заводили таких отношений с незнакомцами. С прошлого года интереса к такому времяпрепровождению больше не стало, тогда результаты опроса были схожи: 28% и 68% соответственно.

Интересно, что, по новым данным, мужчины из нашей страны чаще жаждут любви на курортах (33%), чем женщины (23%). Причем с возрастом подобный опыт привлекает все больше людей: лишь у 17% туристов 18-22 лет были временные отношения на курортах, тогда как среди путешественников 56-65 лет так ответили 37%.

Меньше всего респондентов, когда-либо заводивших романы на отдыхе, оказалось среди жителей Америки и Финляндии – только по 22%. А вот самыми любвеобильными путешественниками стали бразильцы (45%).

Ирина Рябовол, представитель momondo в России, комментируя «Туринфо» результаты исследования отметила, что россияне, как показывают опросы среди путешественников, – одни из самых любознательных туристов. «Во время отпускных поездок они предпочитают исследовать страну и знакомиться с достопримечательностями. Например, только 9% наших туристов экономят на экскурсиях. А с насыщенной культурной программой не до романов с незнакомцами. Тем более что путешествовать большинству россиян (67%) все-таки нравится именно вместе со своими вторыми половинками», – добавила эксперт.

Данные исследовательского центра портала Superjob, предоставленные «Туринфо», подтверждают статистику momondo.

«В ходе опроса 1600 экономически активных россиян только 28% респондентов сказали, что к курортным романам они относятся с одобрением. 41% настроен негативно, а около трети опрошенных (31%) затруднились с однозначным ответом. При этом мнения мужчин и женщин резко различались: сильный пол вдвое чаще прекрасного (36% и 18% соответственно) не имел ничего против всплеска страстей на фоне курортных пейзажей. Лишь примерно каждый третий российский мужчина (36%) готов осудить такие взаимоотношения. Женщины смотрят на вещи более строго. Среди них почти половина (48%) отпускные романы не одобряет, около трети (34%) не торопятся с ответом», - рассказали в Superjob.

22 июня 1941 года нацистская Германия напала на Советский Союз. Началась Великая Отечественная война, ставшая необыкновенно тяжелым испытанием для Красной Армии. Однако легкой прогулки для вермахта не получилось.

Таран как последнее средство

По сигналу "Дортмунд" ранним утром 22 июня немецкая авиация нанесла удары по советским аэродромам, военным городкам и крупным городам — в Прибалтике, Белоруссии, на Украине, в Молдавии. За первые несколько дней войны было уничтожено около 2 тысяч советских самолетов, большинство из них — на земле.

При этом с первых же минут войны завязались ожесточенные воздушные бои, в которых советские летчики, не жалея себя, часто шли на таран. Ранним утром 22 июня ценой своей жизни старший лейтенант Петр Иванов сбил вражеский "Хейнкель-111". Примерно в это же время младший лейтенант Дмитрий Кокарев протаранил "Мессершмитт", а младший лейтенант Леонид Бутерин — "Юнкерс-88".

Дмитрий Кокарев в тот день остался жив, как и лейтенант Петр Рябцев, отрубивший винтом своей машины крыло вражескому истребителю. Оба бойца погибли позднее в ожесточенных воздушных схватках. В первый день войны было совершено не менее семи таранов.

Завоевать Россию за пять месяцев

Напав на СССР, Германия приступила к реализации стратегии блицкрига, уже опробованной против Польши, Дании, Норвегии, Бельгии, Голландии и Франции. На покорение этих стран нацисты потратили считаные недели.

Цель молниеносной войны еще летом 1940 года сформулировал Гитлер, по мнению которого, если Советский Союз будет разгромлен, то Англия потеряет последнюю надежду и сдастся на милость победителю.

При этом фюрер считал, что нападение на СССР будет иметь смысл только в том случае, если разгром страны будет стремительным: "Чем скорее мы разобьем Россию, тем лучше". На это он отводил максимум пять месяцев.

Болезни роста РККА

У Третьего рейха на победу были большие надежды, поскольку к войне с СССР Германия начала готовиться еще с середины 30-х годов, почти сразу же после прихода нацистов к власти. Еще больше ожидания выросли летом 1940 года, когда вермахт молниеносно разгромил французскую армию и нанес поражение британским войскам.

СССР тоже готовился к большой войне, но завершить подготовку к ее началу не успел. Сказался ряд факторов, и, в первую очередь, "болезни роста": с 1939 года по 1941-й численность Красной Армии и ВМФ увеличилась с почти двух до пяти миллионов человек.

Из более чем полумиллиона человек командно-начальствующего состава, только 7% окончили академии. У большинства командиров (60%) за плечами было лишь военное училище, а у 12% вообще не было никакого воинского образования.

Чистки и репрессии

Согласно данным начальника Управления боевой подготовки Красной Армии генерала Владимира Курдюмова, в 1941 году из 225 командиров полков, привлеченных на сборы, только 25 человек закончили военные училища. Остальные были или призваны из запаса, или прошли ускоренные курсы младших лейтенантов.

Такое положение дел явилось следствием разного рода чисток, увольнений и репрессий, проводимых в 30-х годах, когда из рядов РККА и РККФ было удалено немало талантливых военачальников, в том числе и бывших офицеров царской армии.

В 1937-1939 годах из армии, авиации и флота было уволено более 33 тысяч человек. Аресты продолжались и в канун войны: в 1941 году были репрессированы генерал-полковник Александр Локтионов, генерал-лейтенант Павел Рычагов, генерал-лейтенант Яков Смушкевич и ряд других.

Отсутствие боевого опыта

В итоге, к 22 июня 1941 года, несмотря на наличие в составе Вооруженных Сил СССР участников Первой мировой, гражданской войны, конфликтов на озере Хасан, на реке Халхин-гол, боев в Испании и Китае, войны с Финляндией, общее число командиров с боевым опытом было невелико — 36%.

Из общего числа советских офицеров и генералов около 75% были назначены на свои должности лишь несколько месяцев назад, и только входили в курс порученного дела.

В стадии реорганизации находилась и главная ударная сила сухопутных войск Красной Армии — механизированные корпуса. На укомплектование 20 из них требовалось свыше 30 тысяч танков (причем нового образца), которые отечественная промышленность могла произвести лишь через несколько лет.

В стадии формирования

Все это привело к тому, что к началу войны общая укомплектованность советских мехкорпусов составляла не более половины, и большинство танков были устаревшего образца. В соединениях недоставало артиллерии, саперных и зенитных частей. Было мало автомашин, тракторов, мотоциклов. Все это обрекало мехкорпуса на трудность управления в бою.

Остро стоял и кадровый вопрос. Мехкорпусам требовалось около 20 тысяч офицеров-танкистов. В стадии активной реорганизации, а также пополнения материальной части находились и другие рода войск — ВВС, ПВО, инженерные войска и войска связи. Перед войной у Красной Армии на вооружении было всего лишь несколько боевых машин полевой реактивной артиллерии.

Руководство страны в лице Сталина переоценивало возможности Красной Армии, оптимистически полагая, что, если начнется война, РККА сумеет дать активный отпор врагу, перенеся боевые действия на его территорию. С этой целью наиболее сильная группировка советских войск была сосредоточена на Украине, а не в Белоруссии.

Стратегические ошибки и просчеты

Исходили из опыта прошлой мировой войны, когда удары русской армии по союзникам Германии оказывались более действенными, чем прорыв сильно укрепленной Восточной Пруссии.

Между тем, именно в направлении Белоруссии (с выходом на стратегическое московское направление) вермахт сосредоточил свою самую мощную группу армий "Центр". Этот просчет дорого обошелся Западному военному округу в первые месяцы войны.

Еще дороже — для всей страны и ее Вооруженных Сил — обошлось подозрительное отношение Сталина к разведывательной информации о намерениях немцев. Вождь рассматривал поступающие к нему тревожные сведения как дезинформацию, исходящую от спецслужб Великобритании или Германии.

"Не поддаваться на провокации"

В ночь на 22 июня, когда стало ясно, что немцы вот-вот нападут, Сталин согласился лишь дать в войска весьма двусмысленную директиву (за подписью наркома обороны и начальника Генерального штаба). Пункт первый гласил о том, что 22-23 июня возможно внезапное нападение немцев. Пункт второй приказывал "не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения".

Однако и этот половинчатый документ запоздал — большинство частей и соединений получили его уже после начала немецкого нападения, а некоторые из-за обрыва связи так и остались в неведении, что им надлежит в условиях бомбежек и артналетов не поддаваться на провокации.

Действия люфтваффе поддержали артиллерийские части, открывшие огонь по советским пограничникам и долговременным укреплениям на сопредельной территории. А затем на территорию СССР вторглись танковые колонны, сопровождаемые пехотой.

Сражаясь до последнего человека

Первыми наземный бой приняли пограничные заставы, маневренные группы и отряды, расположенные на всем протяжении западной границы. Несмотря на то, что бойцы в зеленых фуражках были вооружены только легким стрелковым оружием, никто из них не отходил без приказа, зачастую сражаясь до последнего человека.

После бесплодных атак, убедившись в стойкости пограничников, немцы предпочитали их обходить и окружать. Такие бои длились не один день, как в случае с Владимир-Волынским отрядом, бойцы которого сражались 11 суток, используя выгодную для себя местность и бетонные доты.

Пограничники отважно воевали и в рядах защитников Брестской крепости, штурм которой стоил 45-й пехотной дивизии больших потерь. Активная фаза обороны длилась почти 10 дней, в течение которых бойцы и командиры, не имея воды и связи с командованием, отбивали по несколько вражеских атак.

Уничтожая врага до самой последней возможности

Последний защитник крепости, командир 44-го стрелкового полка майор Петр Гаврилов сражался до 23 июля 1941 года, когда, потеряв сознание от тяжелого ранения, попал в плен. После войны он был удостоен звания Героя Советского Союза.

Куда менее известно о защитниках Брестского вокзала, защитники которого по пояс, а то и по горло в воде, без еды и почти боеприпасов продержались в подвалах здания неделю, забрасываемые с внешней стороны гранатами и травимые газом.

Отважно обороняла Лиепаю 67-я стрелковая дивизия под командованием генерала Николая Дедаева. Он на свой страх и риск за день до войны вывел войска из города и рассредоточил в более чем 20 километрах. В итоге люфтваффе пробомбили пустые казармы. А затем завязалось кровопролитное недельное сражение с наступавшей 291-й пехотной дивизией, понесшей большие потери.

Перенос действий на вражеский берег

В первый день войны на румынской границе красноармейцы, пограничники и моряки Дунайской флотилии отразили пятнадцать попыток противника переправиться на советскую сторону через реки Дунай и Прут.

А на следующий день наши войска высадились на вражеский берег, разгромив румынский гарнизон, захватив вражескую батарею и 10 станковых и ручных пулеметов. Среди моряков и пограничников убитых не было.

При отражении последующей контратаки румынских морских пехотинцев, обученных немецкими инструкторами, командование Дунайской флотилии задействовало мониторы (низкобортные броненосные корабли с мощным артиллерийским вооружением), что помогло рассеять нападавших и расширить плацдарм на неприятельском берегу.

Нелегко дался вермахту и захват пограничного города Перемышль на западе Украины. Несмотря на то, что немецкие войска заняли населенный пункт 22 июня 1941 года, в тот же день они были выбиты оттуда бойцами 99-й стрелковой дивизии под командованием генерала Николая Дементьева и пограничниками с близлежащих застав. В ожесточенных боях за Перемышль, которые длились до 27 июня, гитлеровцы понесли чувствительные потери.

Суммируя впечатления о первом дне войны, в штабе 3-й германской танковой группы отмечалось, что "там, где противник встречался, он оказывал ожесточённое и храброе сопротивление, стоял насмерть. Донесений о перебежчиках и о сдавшихся в плен ниоткуда не поступало".

В горниле страшных боев лета и осени 1941 года постепенно выковалась новая Красная Армия, которая в конечном счете разгромила сильнейшую армию мира и победоносно закончила войну в Берлине.

Сергей Варшавчик, для РИА Новости

В мае 2016 г. средние закупочные цены на древесину в Финляндии выросли по сравнению со значением предыдущего месяца на 0,7%, об этом говорится в полученном Lesprom Network сообщении Института природных ресурсов страны (Natural Resources Institute Finland; Luke).

Кубометр соснового пиловочника в мае стоил 53,4 евро, елового — 55,7 евро, сосновых балансов — 15,6 евро, еловых — 17,6 евро.

Wood Resources International: в январе-апреле 2016 г. Китай увеличил импорт пиломатериалов из России на 33%

Объем мировой торговли хвойными пиломатериалами в 2015 г. достиг рекордно высокого уровня — 118 млн м3, об этом говорится в полученном Lesprom Network сообщении Wood Resources International.

В 1 кв. 2016 г. глобальные поставки выросли в годовом исчислении на 20%, наиболее значительные изменения объемов импорта были зафиксированы в США, Китае и Египте.

Рост строительного сектора в США привел к увеличению потребления пиломатериалов в начале 2016 г. на 14%, а в январе-апреле показатель увеличился на 42%. Впрочем, несмотря на увеличение спроса, производство пиломатериалов в США по итогам четырех первых месяцев 2016 г. снизилось почти на 4%. В Канаде, между тем, зафиксирован значительный рост объемов производства: в 1 кв. 2016 г. выпуск пиломатериалов на востоке страны увеличился на 19%, а в Британской Колумбии — на 8%.

Продолжают наращивать экспорт пиломатериалов страны Северной Европы: в январе-феврале 2016 г. Финляндия увеличила объемы зарубежных поставок на 14%, Швеция — на 9%. Из-за снижения спроса в Европе скандинавские производители переориентируются на рынки Азии и Африки.

Китай в январе-апреле 2016 г. увеличил импорт пиломатериалов из Канады на 4%, из России — на 33%. В апреле 2016 г. поставки из России выросли в годовом исчислении на 34,1%, достигнув 1,1 млн м3.

Рост числа закладок новых жилых домов в Японии привел к увеличению внутреннего производства и импорта. В 1 кв. 2016 г. импорт пиломатериалов в Японию вырос в годовом исчислении на 12%, более всего увеличили объемы поставок Финляндия, Швеция и Австрия.

Экспорт пиломатериалов из России в 1 кв. 2016 г. на 6% превысил значение аналогичного периода прошлого года, однако по сравнению с 3 кв. 2015 г. сократился на 10%. Более всего снизились поставки в страны СНГ (в том числе в Узбекистан, Азербайджан и Таджикистан), а также в Египет и некоторые европейские страны. В 1 кв. 2016 г. экспортные цены в долларовом выражении упали существенно, однако в рублях были близки к рекордно высоким уровням.

Школьный вальс в стиле брейк-данс

Яковлева Анна

Причуды финского образования

После разрушения СССР в России наступило время обезьян. Обезьянничали, пытаясь копировать западные модели, во всём: в экономике, в политике, на эстраде, в театре… И в школьном образовании. Получаются, как правило, карикатуры, которые их авторы гордо именуют реформами, новациями и прочими приятными прогрессивными словами. Меж тем школа должна, во-первых, соответствовать национальному менталитету, а во-вторых, работать на ясно сформулированный результат: кого и для какого общества она готовит. К сожалению, чиновники от педагогики («Прощай, школьный звонок?», «ЛГ» № 18–19, 2016) чаще всего не понимают ни первого, ни второго.

Так случилось, что мне довелось близко познакомиться с моделью средней школы Финляндии, читая там лекции на курсах повышения квалификации. В 90-е годы в стране появилось много детей переселенцев из России, они пошли в финскую школу, известную своими высокими международными показателями, и… учиться зачастую переставали вовсе, а учителя не понимали, что с этим делать. Поэтому меня пригласили объяснить педагогам, что такое русская школа в сравнении с финской и подумать вместе, что можно предпринять, чтобы интегрировать в последнюю маленьких россиян. Советская школа на Западе считается авторитарной, «неправильной». А я после лекций вдруг услышала: хорошо бы нам, финнам, перенять кое-что из советской школы. Сказано это было в те времена, когда от советской школы почти ничего не осталось – в конце 1990-х. И в России во всю прыть пытались копировать «западную школу» (хотя такой общей модели просто не существует).

Финнов с раннего детства приучают к самостоятельности: они сами решают, что им делать, а что – нет, и несут за это ответственность. Если русские дети привыкли к опеке, к контролю, к требованию «ты должен», то финнам предлагается: «ты можешь». И если ребёнок не хочет воспользоваться имеющимися возможностями, ну и не надо: принуждать учиться запрещено. С ним может побеседовать «учитель будущего» – специалист по профориентации – и вынести свой вердикт: ученику рекомендована в будущем работа, не требующая того, чему он не желает сейчас учиться.

Чувство достоинства ученика остаётся в целости и сохранности, зато таким образом финны теряют многих потенциальных специалистов. Известно немало примеров, когда троечник к концу школы вдруг увлекался, положим, биологией, а потом становился блестящим учёным.

Учитель в Финляндии – не вершина иерархии, а фасилитатор – человек, облегчающий групповую коммуникацию, «помогающий ученикам самим познавать мир и учиться друг у друга». Ученик русской школы, приученный к достаточно большой дистанции между ним и учителем, попадая в такую ситуацию, легко воспринимает её как разрешение вести себя развязно и фамильярно. У финнов, воспитанных в условиях регламентации поведения, подобного не происходит: свобода свободой, но в известных границах; финны вообще люди инструкции.

Учитель не рассказывает материал – всё есть в учебнике. Однако любовь к предмету очень часто начинается с любви к учителю-предметнику, посему тут также видятся упущенные возможности и нереализованные жизненные сценарии. Преподаватель не вызывает к доске, а ходит по классу (в классе работает ещё и помощник учителя, это отдельная должность), оказывая поддержку при выполнении заданий, которые могут быть разными: у того, кто послабее, задание полегче, но, успешно выполнив его, он получит поощрение; у того, кто посильнее, оно труднее, и если он плохо с таким заданием справляется, то и отмечен будет низким баллом. Своеобразная реализация принципа «от каждого по способностям, каждому – по труду».

Русская школа была ориентирована на сильного ученика, финская – на слабого. За счёт этого первая давала в будущем большое количество интеллектуалов, интеллигенции, при этом отстающие действительно испытывали чувство унижения и потому нередко школу ненавидели. У финнов учёных и вообще интеллектуалов немного, зато дети спокойны, в школу ходят с удовольствием и им не снятся кошмары о том, как они заваливают экзамен.

В финской школе нет «сильных» и «слабых» классов; инвалиды, которым позволяет здоровье, учатся также вместе со всеми. Всё, что нужно для обучения, выдаётся бесплатно, все школы финансируются одинаково и одинаково оборудованы техническими средствами. Система оценок десятибалльная, но балльные оценки ставят, начиная с седьмого класса (основная обязательная школа состоит из девяти классов; для исправления своих результатов желающим предоставляется возможность ходить ещё в 10-й класс). Для учеников 1–6-х классов по итогам года ставятся словесные оценки. Так, в 1–2-х классах приняты отметки «вам нужно больше практики», «знания умеренные», «знания очень хорошие» и «знания отличные».

Педагоги говорят: «Мы учим для жизни, а не для экзаменов». Поэтому акцент делается на эмпирических сведениях, которые будут полезны каждому в повседневной жизни. В целом финская программа обучения в сравнении с российской существенно облегчена, и прежде всего за счёт изучения многих предметов «по вершкам». В результате дети оказываются прекрасно подготовленными к финской жизни, но у них, как правило, отсутствует панорамное мышление. Даже в университете на переводческом факультете мне пришлось долго доказывать, что национальный менталитет народов, с языков/на языки которых делается перевод, переводчики должны знать.

Существует школьная программа, но она имеет рекомендательный характер. Многое зависит от выбора учителя. Многое также зависит и от выбора учеников. Например, в финской школе нет предмета «Литература», есть «Чтение и письмо», в старших классах – «Родной язык и литература». Из 6–7 позиций 2–3 – обязательные к прочтению источники, остальные выбираются классом путём голосования; и дети часто выбирают, к примеру, дайджесты фильмов-боевиков, которые в текущий момент идут на экранах страны. Возможно, именно поэтому финское сознание, по свидетельству одного из тамошних профессоров, практически лишилось прежней богатой образности.

С первого по девятый классы обязательным предметом является «Религия» (если в классе не менее трёх учеников принадлежат к лютеранству, православию или исламу, в отдельных группах изучаются эти вероисповедания, причём не как Закон Божий, а в религиоведческом аспекте) или «Мировоззрение» (для атеистов). Сейчас обсуждается вопрос замены этих предметов общим для всех предметом о религиях, мировоззрении и морали.

Родительские собрания бывают редко, и там обсуждаются общие текущие проблемы. Об отдельных учениках на таких собраниях не говорят никогда. Чаще родители и учителя общаются виртуально – через компьютерную сеть. Там можно ознакомиться с расписанием уроков, сроками контрольных, отметками ученика в баллах (для старших классов) и пр. При этом ученика никогда не ругают: считается, что все дети замечательные, просто каждый – со своими особенностями.

Строго говоря, при всей детально разработанной системе «ухода за учеником» (так и называется та помощь в обучении, в которой участвуют несколько специалистов разного профиля), финскую школу можно закончить и не учась. В результате неучи выбрасываются в ряды потенциальных безработных, и это очень дорого обходится государству, не говоря уж о размывании традиционной финской добродетели высшего порядка – трудолюбия.

Советская школа готовила к карьере передовых учёных, финская стремится воспитывать счастливых людей. Сегодня нам есть что позаимствовать у финской модели либеральной школы – с учётом нашей ментальности, потребностей российского общества и избегая радикальных недостатков этой модели. Именно так, а не совмещая школьный вальс с брейк-дансом, отчего исчезает как вальс, так и брейк-данс. И не по Гоголю: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча…»

Миф и реальность

В Петербурге установлена мемориальная доска в память о маршале Маннергейме, что вызвало, мягко говоря, неоднозначную реакцию в обществе. Кем же он был?

Существует миф о Маннергейме, дескать, он вынужденно вступил в войну на стороне Гитлера, но в какой-то момент остановил финские войска на «старой границе» и чуть ли не спас Ленинград.

Однако исследования историков (например, профессора В. Барышникова из Санкт-Петербургского университета или профессора С. Веригина из Пет­розаводского университета) рисуют другую картину.

В 1941-м руководство Финляндии видело целью войны против СССР не только восстановление границ по состоянию на 1939 год. В состав Финляндии должны были вой­ти Кольский полуостров и вся Карелия – южную границу планировалось провести по Неве. Ленинград должен был быть ликвидирован как крупный центр. В полном соответствии с планом финские войска замкнули северное полукольцо блокады. При этом, вопреки популярным утверждениям, финны не остановились сами, а были остановлены частями Красной Армии на рубеже Карельского укрепрайона. Именно поэтому финская артиллерия не обстреливала Ленинград – дальности орудий не хватало. К осени 1941 года финские войска перекрыли пути сообщения Ленинграда с Мурманском и Архангельском и тем самым внесли свой вклад в массовую гибель ленинградцев от голода. В октябре 1942-го финские части вместе с немецкими предприняли попытку перерезать Дорогу жизни, захватив остров Сухо – к счастью, безрезультатно.

В Карелии финские оккупанты отличились массовыми этническими чистками. По приказу Маннергейма № 132 от 8 июля 1941 года были организованы концлагеря для русских. Карелия по численности мирного населения, томившегося в этих страшных лагерях, оказалась на первом месте среди всех оккупированных территорий СССР. Были ещё и военнопленные. В фонде Чрезвычайной комиссии по расследованию преступлений оккупантов (Госархив РФ) более чем достаточно материалов об этих преступлениях, совершённых в соответствии с приказами Маннергейма.

Александр ДЮКОВ, директор Фонда «Историческая память»

Последний рубеж Василя Быкова

Славин Алексей

Знаменитый писатель дал интервью нашему корреспонденту за два года до своей кончины

Он умер в день начала войны – 22 июня 2003 года. Это интервью дал мне двумя годами ранее – к 60-й годовщине немецкого вторжения. И вряд ли он полагал тогда, что символическая дата станет его последним рубежом. Но так случилось.

В 2001 году он был уже болен и жил на чужбине (не сложились отношения с Лукашенко). Сначала в Финляндии, потом в Германии и совсем недолго в Чехии, где была сделана неудачная онкологическая операция. Умирать приехал домой.

Думаю, это его последнее интервью о войне. Более поздних текстов мне отыскать не удалось.

– Война уходит всё дальше. С высоты прожитого и осознанного считаете ли вы, что она была неизбежной?

– Я придерживаюсь общепринятого мнения, что война была неизбежной, к ней последовательно вела вся роковая предвоенная история, в основе которой – поражение Германии в Первой мировой войне и крушение царизма в России. В который раз история засвидетельствовала давно известное правило: нельзя сильного побеждённого противника загонять в угол – себе будет дороже. Загнанная в угол, побеждённая, «униженная» Германия породила мощные национал-реваншистские силы, к власти пришёл Гитлер, и война стала неизбежной.

Историю не перепишешь. Хотя существовали альтернативы. Например, немецкий консервативный генералитет. Если бы Гитлер был убит в 1938 году в результате путча. Была возможность и у западных стран более решительно выступить против Гитлера.

– Кто же всё-таки, на ваш взгляд, зачинщик – Гитлер или Сталин? Гипотеза о «превентивном ударе» со стороны Германии имеет достаточно много сторонников как в России, так и в Германии.

– Я не сторонник популярной ныне теории, согласно которой Гитлер лишь упредил Сталина. Сталин, безусловно, был тиран и душегуб, но он не был авантюристом, каким, несомненно, был Гитлер. После позорно-преступной финской войны Сталин не мог не понять всей иллюзорности «мощи» Красной армии, степени бездарности её генералов, способных лишь на «добровольное» присоединение прибалтийских государств да Бессарабии. После финской войны на эту «мощь» открылись глаза и у Гитлера. Ему ради сохранения лица в его авантюре с Англией очень понадобилась «маленькая победоносная блиц-войнушка» с «колоссом на глиняных ногах», которая должна была в случае несомненного успеха окончательно обезопасить его в Европе. Для Сталина, свято поверившего в силу «договоренностей» и особенно «секретных» соглашений, всё это явилось полнейшей неожиданностью, что свидетельствует о его роковом политическом невежестве, стоившем советскому народу многие миллионы человеческих жизней.

Как литератор и как фронтовик считаете ли вы, что литература способна передать весь ужас войны, этот гигантский слом сознания и мировосприятия?

– Война и культура несовместимы, они существуют в различных сферах и разговаривают на разных языках. Тысячелетиями выработанные общечеловеческие истины чужды для войны и непостижимы ею.

С началом войны обрываются всякие культурные связи между воюющими сторонами. Но вот парадокс: в годы войны мы старались сохранить объективность и не распространять нашу ненависть, так сказать, ретроспективно. Гёте, Гейне, Томас Манн всегда были и оставались для нас великими немцами, отношение к ним не изменилось с годами.

Многое из того, что мы открыли для себя, с нами и поныне, многие наши духовные, нравственные и организационные приобретения так или иначе оказывали или оказывают своё влияние на последующую жизнь общества. Поэтому существует ли надобность для литератора подгонять правду нашего существования под правду войны или реконструировать действительность? Не плодотворнее ли поискать общий знаменатель, философский корень того, что имело место в войне и не утратило своего нравственного или иного значения и теперь?

Советская, так называемая военная литература – это не упоение войной, а неутихающая во времени боль от неё. Боль за погибших, скорбь по утраченному. В том числе и в области культуры. Ведь многие из наших культурных ценностей, разрушенных войной, восстановить уже невозможно.

Я, например, исходил в своей прозе из элементарнейшей из толстовских посылок, которая, будучи несколько перефразированной, выглядит так: о войне, какой бы трудной она ни была, надо писать правду и всю правду, какой бы она ни была горькой. Правда в гуманистическом искусстве всегда однозначна и несёт человечеству только добро.

– В своих книгах вы, по сути, препарируете понятие «героизм». Кто же, по-вашему, истинные герои войны?

– Проблема героизма во время войны является решающей, главной. Смелость, отвага, презрение к смерти – вот те основные качества, которыми определяется достоинство воина. Но в мирное время мы не ходим в разведку, презрение к смерти от нас не требуется, и отвага нам необходима лишь в чрезвычайных ситуациях. Однако то, что в войну стояло за героизмом, питало его, было его почвой, разве это утратило свою силу? Да, мы не ходим сегодня в разведку, но это обстоятельство не мешает нам и теперь ценить в товарище честность, преданность в дружбе, мужество, чувство ответственности. И теперь нам нужны принципиальность, верность идеалам, самоотверженность, – это и сейчас определяет нашу нравственность, как в годы войны питало героизм.

Лично я, повоевавший в пехоте и испытавший часть её каждодневных мук, как мне думается, постигший смысл её большой крови, никогда не перестану считать её роль в этой войне ни с чем не сравнимой ролью. Ни один род войск не в состоянии сравниться с ней в её циклопических усилиях и ею принесённых жертвах. Видели ли вы братские кладбища, густо разбросанные на бывших полях сражений от Сталинграда до Эльбы, вчитывались ли когда-нибудь в бесконечные столбцы имён павших, в огромном большинстве юношей 1920–1925 годов рождения? Это пехота. Она густо устлала своими телами все наши пути к победе, оставаясь самой малозаметной и малоэффективной силой, во всяком разе, ни в какое сравнение не идущей с таранной мощью танковых соединений, с огневой силой бога войны – артиллерии, с блеском и красотой авиации. И написано о ней меньше всего. Почему? Да всё потому же, что тех, кто прошёл в ней от Москвы до Берлина, осталось очень немного, продолжительность жизни пехотинца в стрелковом полку исчислялась немногими месяцами. Я не знаю ни одного солдата или младшего офицера-пехотинца, который бы мог сказать ныне, что он прошёл в пехоте весь её боевой путь. Для бойца стрелкового батальона это было немыслимо.

– Извлекли ли победители и побеждённые уроки из прошедшей войны? Если да, то какие? Если нет, то почему?

– Европейцы – как победители, так и побеждённые, – несомненно, извлекли уроки, о чём свидетельствует вся новейшая послевоенная история, и мы воочию видим благодетельные плоды тех уроков. Главный из них состоит в постижении императивной истины: хватит проливать кровь! Никакая победа не стоит тех жертв, которыми она оплачивается, особенно если (как в современных условиях) теряет свою однозначность и реально превращается в поражение. И наоборот. На примере послевоенной Германии это особенно видно. В то же время очень сомнительно, что бывший Советский Союз также извлёк из своей победы надлежащие уроки. Если бы это случилось, то нынешняя Россия и другие постсоветские республики не оказались бы в таком тотальном провале, разорённые многолетней милитаристской экономикой, имперской политикой, бесчеловечной ленинско-сталинской моралью. Была окончательно истреблена инициатива, воссоздана полная безгласность. Государство стало армией. Плоды всего этого Россия пожинает сегодня.

Похоже, ни величайшая в истории победа, ни стихийный распад империи под названием СССР не способны преподать уроки тем, кто и в XXI веке склонен комфортно себя чувствовать лишь в обстановке «осаждённой крепости», полагаясь на никогда не блиставший умом генералитет с его ракетно-ядерным оружием и советским менталитетом.

– Повлияли ли как-то на вас новые вой­ны, произошедшие в Европе? Можно ли сравнить влияние той великой войны и новых войн на нравственное состояние общества?

– Война вообще живёт по своим особым законам, и нам никогда не удастся рассчитать её последствия. Вьетнам, Афганистан, Чечня, Косово это ещё раз доказали. Результатов, во имя которых они велись, вряд ли когда-нибудь удастся достичь. Такие войны разрушают моральное состояние общества, делают его более терпимым к идее большой войны и больших жертв. Это рушит робкую надежду и питает презренный мною собственный скепсис. Всё-таки разум жаждет уверенности, основанной на реалиях, которых нет, да и не было никогда. А ведь ничто, кроме разума, не властно над разрушительной силой зла.

Великая Отечественная война длилась четыре года, но её духовно-физический «концентрат» составляет целую эпоху в нашей истории. В течение этих четырёх лет так или иначе нашли своё отражение многие века нашей истории, нашей политики, все составляющие психологии, морали и нравственности нашего народа.

В Германии и России выросли поколения, которые знают о кровавой войне только по книгам, кино да по рассказам стариков. Но мы говорим, что ни одно поколение не вправе забыть об ужасах и уроках минувшей войны уже хотя бы потому, что человечество должно знать, кому оно обязано своим существованием. К тому же у нас в ходу известная истина, что каждая новая война начинается именно тогда, когда люди начинают забывать о войне предыдущей. Ведь уроки истории ничему не учат, как сказал один из великих немцев, и, в общем, это справедливо как констатация факта.

Так всегда было в истории, но в наше время так быть не должно.

Как только человечество начнёт забывать об уроках прошлого, оно будет ввергнуто в катастрофу, после которой уже ничего не останется. Кроме вечного льда и хаоса на мёртвой земле.

Беседу вёл Алексей СЛАВИН, БЕРЛИН

От редакции. Время нередко меняет людей, их отношение к пережитому. Писатель Василь Быков, при всей его цельности как художника, не исключение. Сначала непризнаваемый в СССР писатель, он был потом удостоен звания Герой Социалистического Труда, получил Ленинскую премию. В процессе развала СССР – один из учредителей Белорусского народного фронта (1988), не приветствовал интеграцию России и Белоруссии, полагая, что для неё предпочтительнее союз с Западом. В 1997 году уехал за границу, вернулся домой за месяц до кончины… Между тем его взгляд на войну как её участника и большого мастера прозы интересен и значим в любом случае, пусть и не во всём объективен и доказателен.

Федеральный канцлер Германии Ангела Меркель заявила в среду, что стране придется значительно увеличить расходы на оборону, чтобы быть в состоянии справиться с "внешними угрозами".

Канцлер считает, что Евросоюз "не способен защитить себя от внешних угроз и не может полагаться только на трансатлантическое партнерство с Соединенными Штатами".

В начале июня в прессу просочилась информация о том, что в Германии подготовлен проект новой редакции "Белой книги" — руководства по политике национальной безопасности, изданного десять лет назад. В этом документе Россия якобы предстает в новом статусе — она названа не "партнером", а "соперником" ФРГ, поскольку "представляет угрозу для мирового порядка в Европе, сформированного после окончания холодной войны".

Позже глава Минобороны Германии Урсула фон дер Ляйен специально пояснила, что речь не идет о переименовании России ни в "противника", ни в "соперника", а посол ФРГ в России Рюдигер фон Фрич поспешил заявить, что "Белая книга" еще не опубликована, и назвал все цитаты оттуда спекуляцией.

Десять угроз

Тем не менее, сайт немецкой международной общественной телерадиокомпании Deutsche Welle опубликовал подробное изложение проекта новой "Белой книги", в котором перечислены десять основных вызовов для безопасности Германии.

Угрозой номер один назван рост международного терроризма, мишенью для атак которого среди прочих стран стала и Германия. Вторая — угроза кибератак, способных вывести из строя важные объекты инфраструктуры или нарушить военные каналы связи.

На третьем месте обозначена Россия с ее "готовностью к насильственному обеспечению соблюдения собственных интересов".

При этом для обозначения нового статуса России используется слово Rivale, которое действительно не может быть переведено с немецкого как "противник", но переводится как "соперник" или "конкурент".

80-страничная новая редакция документа должна быть принята и представлена кабинетом министров бундестагу в ближайшее время — еще до начала парламентских каникул, замечает Deutsche Welle.

Сказав "А", нельзя не сказать "Б"

Россия в списке десяти угроз должна была бы занять почетное первое место — исходя из всей предшествующей логики развития событий, рассуждает заведующий отделом европейской безопасности Института Европы РАН Дмитрий Данилов.

"Еще в 2014 году на саммите НАТО в Уэльсе в качестве основного вызова для европейской безопасности была обозначена так называемая "российская агрессия в отношении Украины". И теперь, сказав "А", нельзя не сказать "Б", — значит, надо проводить политику по нейтрализации обозначенной угрозы. Что касается всех остальных вызовов, то они тогда были перечислены после слов "а также", — напоминает ученый.

Соответственно, Германия, как один из лидеров Европы, должна нести крест взятых ею на себя внешнеполитических обязательств. Она не может не увеличивать военные расходы. Федеральное правительство не может не сказать населению своей страны, что потребуется какая-то серьезная перестройка государственных программ безопасности и обороны.

Однако слова Меркель обращены не столько внутрь страны, сколько вовне, считает он. Сохранение трансатлантического баланса и отношений ФРГ со своими партнерами требует подтверждения Германией верности общему курсу — в частности, планам укрепления восточных рубежей ЕС.

Особенно в свете того, что Берлин несколько раз дал повод усомниться в его лояльности — например, когда Германия воздержалась при голосовании в ООН по резолюции о беспилотной зоне в Ливии. Или еще раньше — когда ФРГ до последнего сопротивлялась началу военной операции в Ираке.

"Подобное выпадение ФРГ из евроатлантической обоймы в нынешних обстоятельствах совершенно неприемлемо, и германский руководитель всеми силами стремится уверить США и другие европейские страны в собственной непогрешимости", — полагает Дмитрий Данилов.

Фактор военной силы не устарел

Заявление Меркель обращено, прежде всего, к населению Германии. Ему приходится объяснять новые внешнеполитические реалии, противоречащие тем, которые воспитывались в нем в течение всех послевоенных лет, считает главный редактор журнала "Россия в глобальной политике", председатель президиума НПО "Совет по внешней и оборонной политике" Федор Лукьянов. А именно то, что фактор военной силы вовсе не устарел и не отошел на второй план, как не уставали повторять политики эпохи разрядки и перезагрузки. Он вновь становится одним из важнейших европейских приоритетов.

"Германия в силу отнюдь не только российского фактора объективно выдвигается на роль европейского лидера. Сегодня она, эта роль, предусматривает не только экономическую мощь и способность выступать генератором интеграционных процессов в рамках ЕС, но и вновь требует усиления военного компонента. После Второй мировой войны консолидированная политика всех внешних сил заключалась в том, что Германия не должна быть военной силой. Теперь это отношение к Германии приходится пересматривать", — говорит Федор Лукьянов.

Пацифистски воспитанное германское общество к подобной перестройке сознания не готово, и ему надо объяснять ее необходимость. Подготовка новой "Белой книги" — еще одно свидетельство того, что такая "разъяснительная работа" активно ведется, считает он.

Американский акцент

В нынешнем году НАТО намерено увеличить военные расходы на $3 миллиарда. Об этом заявил генеральный секретарь альянса Йенс Столтенберг, который объяснил это якобы возрастающей угрозой со стороны России.

Точной статистики увеличения оборонных расходов стран-членов НАТО Брюссель пока не представил, однако известно, что Латвия увеличила их на 60%, Литва — на 35%, Эстония и Польша — на 9%. Литва на фоне растущей "российской угрозы" даже возобновила призыв в армию, от которого отказалась в 2008 году.

Между тем, к достижению намеченного в 2014 году на саммите в Уэльсе рубежа, согласно которому оборонный бюджет каждой страны должен достигнуть 2% ВВП, приблизились лишь отдельные страны — такие как Великобритания, Греция, Польша и Эстония. Шесть стран Европы (Австрия, Бельгия, Болгария, Италия, Ирландия и Финляндия) продолжали сокращать свои военные расходы. Основное же финансовое бремя поддержания безопасности Европы по-прежнему лежит на США, которые тратят на оборону почти 3,4% своего ВВП, а доля их военных расходов в мире превышает 30%.

"Германия, которая сегодня тратит около 1,2% ВВП на оборону, и США, которые тратят 3,4% ВВП, должны сблизиться по этому показателю", — отметила в своем заявлении Ангела Меркель, добавив: "В долгосрочной перспективе нет ничего хорошего, если мы будем говорить, надеяться и ждать, чтобы другие несли за нас оборону".

Но намерение европейских стран, и в частности Германии, увеличить свои военные расходы вовсе не свидетельствует о стремлении ослабить американское влияние, считает Федор Лукьянов.

"Вашингтон сам неоднократно прозрачно намекал на то, что недоволен "иждивенчеством" европейских партнеров, так что речь, скорее идет не о противостоянии Белому дому, а о том, чтобы угодить ему", — говорит Лукьянов.

Мало того, европейские лидеры стараются предугадать изменения в американской политике после ноября, когда в Штатах пройдут президентские выборы, отмечает Дмитрий Данилов.

Что изменит Brexit?

Генсек НАТО Йенс Столтенберг заявил в интервью Financial Times, что если британцы проголосуют за выход страны из ЕС, то увеличение ассигнований на военные нужды в Европе может оказаться под угрозой. По его словам, "из европейских стран именно Великобритания обеспечивает наибольшие возможности для обороны, у нее самые крупные расходы на оборону, у нее самые крупные инвестиции в оборону".

Референдум о возможном выходе Великобритании из ЕС (Brexit) пройдет в стране 23 июня.

"Brexit весьма маловероятен, но даже если он состоится, то это не скажется ни на бюджете НАТО, ни на состоянии обороноспособности Европы. Ведь Британия может выйти из ЕС, но не из НАТО. Другое дело, что в этом случае произойдет смещение акцентов, и ведущая роль в Европе будет принадлежать Североатлантическому альянсу, а не Евросоюзу", — полагает Федор Лукьянов.

"Британское "нет" Европейскому союзу на европейскую безопасность повлияет разрушающе. Никакая общая политика европейской безопасности без Великобритании просто в принципе невозможна", — категоричен Дмитрий Данилов.

Владимир Ардаев, обозреватель РИА Новости

Финляндия на грани стагнации

Сергей Николаев

В Европе нашли слабое звено. И это не Греция, не Италия и даже не Франция. Как пишет Елена Холодни на портале Business Insider, в обозримом будущем ничего хорошего не ждет экономику Финляндии. Причинами длительной стагнации станут трудности в ведущих отраслях промышленности и проблемы с демографией. Мрачные прогнозы аналитиков совпали со снижением кредитного рейтинга страны.

Финляндию ожидают годы стагнации, и ее экономика будет показывать одни из самых слабых темпов роста в рамках еврозоны. Столь безрадостное пророчество содержится в аналитическом докладе BMI Research, который цитирует Business Insider.

BMI Research — авторитетная исследовательская фирма со штаб-квартирами в Лондоне, Нью-Йорке, Претории, Гонконге и Дубае. Она анализирует состояние дел в 24 секторах экономики и на 200 международных рынках.

«Структурных реформ, проводимых правительством, будет недостаточно, чтобы компенсировать падение в ключевых отраслях промышленности, неконкурентоспособную экспортную базу и застой на рынке труда»,— говорится в докладе. По мнению команды аналитиков, рост ВВП Финляндии в ближайшее десятилетие будет колебаться вблизи отметки 0,9%. Это намного ниже 4%, зафиксированных в среднем в предкризисный период, то есть с 1997 по 2007 год. Эксперты уверены также в умеренном снижении уровня зарплат. Финляндии, считают они, придется восстанавливать конкурентоспособность, слегка затянув пояс.

Что касается причин ослабления финской экономики, то они в публикации Business Insider сведены к следующим пунктам:

Финляндия с трудом оправляется от спада в умирающей бумажной промышленности и от крушения компании Nokia. В 1997–2007 годах, согласно данным BMI Research, Nokia одна обеспечила 24% поразительного роста ВВП.

Экономический рост сдерживают демографические проблемы. Как и в большинстве европейских государств, к ним относятся уменьшение численности трудоспособных жителей и старение населения в целом.

Страна использует евро и поэтому не может настроить фискальную и монетарную политику с учетом своих специфических нужд.

Вдобавок попытки правительства реформировать рынок труда ценой урезания льгот не встретили одобрения граждан, полагают эксперты. По всей вероятности, в предстоящие годы последуют увеличение доли безработных и ограничения роста зарплат. В свою очередь, это негативно скажется на личном потреблении финнов, предупреждают аналитики BMI Research.

Вместе с тем при всем накопившемся негативе необходимо учитывать, что в настоящий момент Финляндия — одна из наиболее развитых и процветающих стран, если оценивать ВВП на душу населения. Это также одно из наименее коррумпированных государств в мировом масштабе. И наконец, одно из самых продвинутых в области исследований и новых разработок, отмечает Business Insider. Поэтому все сказанное выше вовсе не означает, что финскую экономику ожидает крах. Просто уровень жизни в Финляндии в ближайшем будущем не покажет впечатляющего роста.

Стагнация в улучшении стандартов жизни укрепит позиции евроскептиков, считают авторы доклада. Однако выход Финляндии из монетарного союза им представляется крайне маловероятным в предстоящее десятилетие.

Публикация доклада BMI Research почти совпала по времени с решением агентства Moody’s понизить рейтинг Финляндии с AAA до Aa1. Еще раньше аналогичным образом поступили Fitch и S&P. Как пишет The Wall Street Journal, Moody’s обосновало снижение рейтинга сокращением доли Финляндии на экспортных рынках. Ситуацию, по мнению агентства, «обострили проблемы в бумажной и электронной промышленности».

Финляндия. Великобритания > Внешэкономсвязи, политика > bankir.ru, 22 июня 2016 > № 1799557

22 июня. 1941… 2016. Неудобные параллели

Юрий РУБЦОВ

Нередко высказываемое мнение о том, что нынешняя международная обстановка удивительно напоминает канун Второй мировой войны, к сожалению, можно развить. Еще больше оснований для проведения аналогии между курсом гитлеровской Германии по отношению к СССР, ставшему 22 июня 1941 г. объектом неспровоцированной агрессии, и сегодняшними попытками Запада «поставить Россию на место». При этом западный истеблишмент абсолютно не смущён тем обстоятельством, что он использует средства из гитлеровско-геббельсовского арсенала.

Какую цель преследует, например, пресловутая политика санкций по отношению к России, под знаменами которой объединились США, Евросоюз и еще ряд государств? Если отвлечься от деталей, – ту же самую, которую закладывал Третий рейх, сколачивая блок из своих союзников и сателлитов: во-первых, максимально сконцентрировать ресурсы для грядущей войны и, во-вторых, лишить доступа к этим ресурсам Советский Союз. Готовясь к установлению мирового господства, первым значительным шагом к которому должен был стать разгром страны Советов, нацистский режим овладел экономическим потенциалом почти всей Европы.

К июню 1941 г. мощности по производству металла, электроэнергии и добыче угля у агрессора были примерно в 2–2,5 раза выше, чем у СССР. В оккупированных странах рейх захватил громадные запасы металла, стратегического сырья, оборудования, а главное – весь арсенал вооружения. Продукция одних только чехословацких предприятий «Шкода» могла снабдить многими видами вооружения около 40-45 дивизий. Даже «нейтральная» Швеция, кстати, ныне примеривающая натовский китель, поставляла Гитлеру железную руду, сталь, станки, корабли, лес.

Обратим внимание на идеологическую начинку современного «крестового похода» против России. Вот лишь последние свидетельства. Выступая 7 апреля в Атлантическом совете в Вашингтоне, генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг заявил, что НАТО является защитой Запада от России. Он назвал действия нашей страны дестабилизирующими ситуацию в Европе, обвинив Россию в желании восстановить сферу влияния вокруг своих границ.

Ну чем не калька с гитлеровской пропаганды, заявлявшей, что Германия выполняет священную миссию защиты Европы от «азиатских большевистских орд»? По утвержденному 18 декабря 1940 г. плану «Барбаросса» конечной целью военной кампании против СССР объявлялось как раз «создание заградительного барьера против азиатской России по общей линии Волга – Архангельск».

В обращении к германскому народу на рассвете 22 июня 1941 г. Гитлер объявил себя «сознающим свою ответственность представителем европейской культуры и цивилизации» и сформулировал цель развязанной в то утро войны против Советского Союза – «обеспечение безопасности Европы и тем самым спасение всех».

Ничего не скажешь: в замечательную компанию попал «президент мира» Порошенко! «Мы защищаем Европу от варварства, тирании, агрессии, милитаризма, мы на передовой защиты европейской цивилизации», – заявил он 21 мая в Киеве по случаю Дня Европы.

Недалеко ушли от Гитлера и Геббельса пропитанные русофобией западные политики и в попытках убедить весь мир, что расширение Североатлантического альянса за счет бывших соцстран и советских республик, стягивание к российским границам натовских воинских контингентов, практически не прекращающиеся учения в Прибалтике, Польше, Молдавии, на Украине, размещение элементов американской НПРО в Польше, Румынии, в акватории Черного и Балтийского морей и другие меры носят вынужденный характер и являются ответом на «агрессивность» России.

75 лет назад в том же обращении к германскому народу мир слышал от фюрера: «В то время, как Германия… далеко отодвинула свои войска от восточной границы… началось сосредоточение русских сил в таких масштабах, что это можно было расценивать только как умышленную угрозу Германии»; «Танковые и парашютные войска [Красной армии. – Ю.Р.] во все большем количестве перебрасывались на угрожающе близкое к германской границе расстояние. Германский вермахт и германская родина знают, что еще несколько недель назад на нашей восточной границе не было ни одной немецкой танковой или моторизованной дивизии [и это говорится 22 июня 1941 года! – Ю.Р.]; «Москва не только нарушила положения нашего пакта о дружбе, но и жалким образом его предала. И в то же время правители Кремля до последней минуты… лицемерно уверяли внешний мир в своем стремлении к миру и дружбе и составляли внешне безобидные опровержения. Если до сих пор обстоятельства вынуждали меня хранить молчание, то теперь настал момент, когда дальнейшее бездействие будет не только грехом попустительства, но и преступлением против немецкого народа и всей Европы».

А что мы слышим сегодня? Да, собственно, то же самое. 2 мая Йенс Столтенберг, убеждая корреспондентов европейских изданий, что действия альянса носят вынужденный характер, заявил: «НАТО должно реагировать на действия России демонстрацией силы и убедительным устрашением. Москва незаконно захватила Крым, поддерживает сепаратистов на востоке Украины и нарушает нормы международного права. В этой связи мы планируем усилить свое присутствие на восточных рубежах».

Бредни Гитлера, широко развивавшиеся Й. Геббельсом (он и зачитал указанное выше обращение к германскому народу) относительно предупредительного характера действий Берлина, были, напомним, развенчаны на Нюрнбергском процессе, который признал, что нападение на Советский Союз было произведено «без тени законного оправдания. Это была явная агрессия». Возможно, заявления Столтенберга в свое время тоже получат соответствующую международно-правовую оценку.

Надо быть крайне наивным, чтобы видеть причину наращивания натовских мускулов в воссоединении Крыма с Россией и поддержке ею справедливой борьбы Донбасса против киевского нацистско-олигархического режима. Достаточно напомнить о том, что первая волна расширения НАТО на восток имела место еще в 1999 году, хотя при роспуске Варшавского Договора советское руководство получило заверения в нераспространении блока в направлении российских рубежей. После того имели место еще две волны расширения блока, кроме того, сейчас в него рвутся Грузия и Украина. При этом в альянсе настолько заврались, что могут дать фору самому рейхсминистру пропаганды. Чего стоит, например, заявление министра обороны США Чака Хейгела о том, что российская армия «стоит на пороге НАТО»!

А, например, планы размещения в Европе элементов своей ПРО Вашингтон обнародовал еще в октябре 2004 г. До возвращения Крыма в родную «гавань» оставалось 10 лет, и аргументом в устах натовских военных оно быть не могло. Зато на протяжении всего десятилетия (да и в последние два года) Москва слышит одну и ту же песню о «ненаправленности» ПРО США против России. Хотя противоракеты и радары уже не на бумаге, а на земле установлены в Румынии и Польше, а в Черное море и на Балтику зачастили эскадренные миноносцы УРО, вроде ставшего широко известным Donald Cook, с размещенными на них боевыми информационно-управляющими системами Aegis, что позволяет использовать их в качестве корабельного компонента европейской ПРО. И американцы будут по-прежнему в расчете на идиотов внушать, что этой системой они будут перехватывать иранские и северокорейские ракеты?

Прямая аналогия с действиями нацистского руководства прослеживается и в том, как на Россию натравливают государства-лимитрофы. Вместе с Германией, поучаствовав в 1938 году в разделе Чехословакии, Варшава грезила и разделом СССР. Еще в декабре 1938 г. в докладе разведотдела Главного штаба Войска Польского подчеркивалось: «Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке… Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент... Главная цель – ослабление и разгром России» [выделено мною. – Ю.Р].

В январе 1939 г., ведя переговоры со своим германским коллегой И. фон Риббентропом, польский министр иностранных дел Ю. Бек обратил внимание собеседника на то, что «Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю».

В конце концов Польша оказалась ответственной и за срыв проекта создания военной конвенции СССР, Великобритании и Франции в августе 1939 г., категорически отказавшись пропустить войска Красной армии через свою территорию к границе с Германией, что могло бы воспрепятствовать нацистской экспансии на Восток. Первой жертвой такой близорукой политики сама Польша и стала.

А Финляндия? Потерпев поражение в «зимней войне», она решила взять реванш, поддержав Гитлера в его агрессии против СССР. О своем северном союзнике Гитлер в уже указанном обращении к германскому народу 22 июня 1941 г. говорил с подчёркнутым уважением: «Германские дивизии под командованием покорителей Норвегии, в кооперации с героями финской свободы, с их маршалом [Маннергейм. – Ю.Р.], защищают свою землю». Из составленного в германском генеральном штабе сухопутных войск «Описания боевых действий германских групп армий против войск Красной Армии (22 июня – декабрь 1941 г.)» следует, что Юго-Восточный фронт под командованием Маннергейма вел наступление с южной и северной сторон Ладожского озера. 22 июня финские войска высадились на Аландских островах, затем во взаимодействии с немецкими частями взяли Выборг, очистили от советских войск Карельский перешеек, уничтожив несколько дивизий Красной армии, а затем приняв активное участие в затягивании кольца окружения вокруг Ленинграда. Что говорить, союзник у Гитлера на Севере оказался надежный.

Как сегодня ведут себя политические преемники Пилсудского, Антонеску, Маннергейма? Румыния и Польша уже приняли на своей земле американские установки ПРО и ждут натовские контингенты. Эти процессы сопровождаются с их стороны постоянными антироссийскими выпадами, которые благосклонно встречаются в Вашингтоне и Брюсселе. Кто-нибудь слышал об осуждении на Западе слов бывшего президента Румынии Траян Бэсеску о том, что, окажись он на месте диктатора Антонеску, он точно так же напал бы на СССР? Сегодня Бэсеску отставлен, но линия его преемников ничуть не лучше.

Никаких уроков из истории, судя по всему, не вынесла и Польша, если ее министр иностранных дел Витольд Ващиковский позволяет себе говорить от лица всей Европы, что своей «агрессивной политикой» Россия доводит Евросоюз «до головной боли». Польская элита нагнетает напряженность на границах с РФ, не внемля трезвым суждениям собственных же интеллектуалов о том, что «если в этой части Европы разразится война, то главной жертвой станет Польша».

Тем же настроениям поддались и соотечественники маршала Маннергейма. В Финляндии все чаще поговаривают о необходимости вступления в Североатлантический блок. По крайней мере, в военных учениях НАТО финская армия уже участвует. Так, в ходе учения «Балтопс-2016» отрабатывалась высадка десанта на полуостров Ханко.

Кто-то развешивает в преддверии 22 июня памятные доски в честь Карла Густава Маннергейма, этого «достойного гражданина России» (по оценке министра культуры РФ), словно не зная о том, что бывший царский генерал, несмотря на заслуги перед Российской империей, шел военным походом против такого продолжения исторической России, каким был Советский Союз. А вот другой царский генерал – Деникин – «почему-то» избрал иной путь: когда к нему явились власовские эмиссары с предложением примкнуть к их борьбе в рядах германских войск, Антон Иванович выразил глубокое сожаление, что не может стать советским генералом, тогда бы он хорошенько «всыпал немцам». Это был поступок, которым 70-летний Деникин поставил себя в один ряд с Гастелло и Матросовым, Карбышевым и Жуковым – именно их пристало чтить нам, наследникам победителей нацизма. Ложных кумиров нам не надо.

Кальками с гитлеровско-геббельсовских замыслов, хотя подчас и прикрытых флером поиска «политического диалога» с Россией, пусть пробавляются натовцы. Россияне же обязаны любой ценой не допустить повторения 22 июня 1941 года, что требует рассчитывать в первую очередь на себя, тщательно отслеживая и предупреждая маневры новоявленных Гитлеров, Пилсудских, Маннергеймов.

Россия и Финляндия рассматривают новые подходы к ведению бизнеса

Вопросы развития двусторонних торгово-экономических отношений и новые подходы к ведению бизнеса обсудили Торговый представитель России в Финляндии Валерий Шлямин и президент компании «Метсо» Матти Кяхкёнен.

С учетом современных реалий Валерий Шлямин предложил рассмотреть возможность локализации в России части производства финской компании и развития технологической кооперации. «Такой подход позволил бы не только снизить производственные издержки, но и укрепить позиции компании на российском рынке, а также выйти на рынки третьих стран в партнерстве с российскими компаниями», – отметил Валерий Шлямин.

По итогам встречи руководству «Метсо» были переданы предложения ряда российских компаний о сотрудничестве.

Машиностроительная компания «Метсо» специализируется на производстве оборудования и разработке технологических решений для горнодобывающих, нефтегазовых, целлюлозно-бумажных предприятий. «Метсо» входит в десятку крупнейших финских технологических компаний. В деятельности компании особое внимание уделяется развитию энергоэффективных и экологически чистых технологий.

«Метсо» уже более пятидесяти лет представлена на российском рынке. В настоящее время в России действует 11 офисов продаж и оказания сервисных услуг, в которых работает более 200 человек.

Глава Минприроды России Сергей Донской обратился к Министру обороны РФ Сергею Шойгу с просьбой ускорить согласование проекта постановления Правительства РФ об учреждении заповедника «Ингерманландский»

В настоящее время Минобороны России уточняет границы участков на островах планируемого заповедника «Ингерманландский» (Ленинградская область), в который войдет и остров Большой Тютерс.

Проект постановления Правительства РФ об учреждении заповедника «Ингерманландский» на сегодняшний день согласован всеми заинтересованными федеральными органами исполнительной власти, за исключением Минобороны России.

В границы заповедника планируется включить земли обороны площадью 507 гектаров – это территории 5 из 9 участков заповедника: Скала Вигрунд площадью – 1 га, Виргины (4 га), Большой Тютерс (100 га), Малый Тютерс (142 га), Сескар (260 га). Большой Тютерс — российский остров в центральной части Финского залива, расположенный в 75 км от побережья Финляндии и к юго-востоку от Гогланда. Входит в состав Кингисеппского района Ленинградской области.

Исключение указанных земель из состава проектируемого заповедника влечет за собой изъятие окружающей их акватории, что приведет к сокращению площади проектируемого заповедника на 70%. В этом случае создание заповедника (площадью 4 106 га) практически теряет смысл.

Включение данных земель в состав заповедника было согласовано на региональном уровне с Ленинградской военно-морской базой (257-е военное лесничество) на разных этапах проектирования заповедника - в 1996, 2009 гг.

3 марта 2015 г. Минприроды России повторно направило на согласование в Минобороны России проект постановления Правительства Российской Федерации об учреждении государственного природного заповедника «Ингерманландский». На обращение получен ответ Минобороны России о необходимости доработки проекта постановления в части формирования земельных участков, используемых Минобороны России.

Государственный природный заповедник «Ингерманландский» создается для сохранения уникальных природных островных и аквальных комплексов в восточной части Финского залива в соответствии с планом мероприятий по реализации Концепции развития системы особо охраняемых природных территорий федерального значения на период до 2020 года, утвержденным распоряжением Правительства РФ от 22.12.2011 № 2322-р.

Создание заповедника направлено на сохранение в условиях интенсивного хозяйственного развития региона эталонных островных природных комплексов Восточной Балтики, включающих ключевые участки миграционных путей и массового гнездования водоплавающих и околоводных видов птиц. На данных территориях также расположены места залежек серого тюленя и кольчатой нерпы, участки нереста и нагула ценных видов промысловых рыб. Создание нового заповедника позволит сохранить биологическое разнообразие на островах Финского залива, в том числе редких и исчезающих видов растений и животных.

Заповедник создается на островах в восточной части Финского залива Балтийского моря и будет состоять из 9 кластерных участков, представляющих собой острова с прилегающей акваторией. Площадь островных территорий проектируемого заповедника - 921 га, площадь прилегающей к островам акватории - 13 166 гектаров (общая площадь заповедника – 14 087 га).